Вы находитесь на странице: 1из 241

ГЕРМ.

С А Н Д О М И Р С К И Й

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ЕВРОПЕЙСКОГО ФАШИЗМА

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
М О С К В А * 1929 * ЛЕНИНГРАД
О тпечатано в ти п ограф и и Г о с и зд а т а
„К Р А С Н Ы Й П Р О Л Е Т А Р И Й -.
М осква, К р а с н о п р о л ет ар ск а я, 16,
в ко л и ч естве 3 ООО эк з.
Г л авл и т № А—37965
Гиз С - 6 1 № 31138
Зак . № 8959
15 п. л.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

Шестой конгресс Коммунистического Интернационала посвятил


немало времени трактовке вопросов, связанных с европейским фа­
шизмом. Этого одного достаточно, чтобы признать важность и
актуальность нашей темы.
Кроме того, VI конгресс, изучив на ряде докладов корни
международного фашизма, установил, что для возникновения его
в той или иной стране необходимо наличие определенных факто­
ров, и указал их. В решениях конгресса вполне правильно от­
мечается, что потенциальный фашизм в ряде стран не должен
быть приравниваем к классическому фашизму, существующему в
Италии. Потенциальный фашизм превращается в классический при
наличии определенных условий.
Книга, задуманная и начатая нами задолго до VI конгресса,
написана в таком же разрезе. Итальянскому фашизму уделено
более значительное место, чем фашизму в других странах, но при
этом мы старались значительно сокращать историческую часть,
которая уже известна широкому читателю из других книг (в
частности, из наших). Мы оттенили, однако, те вопросы, которые
освещались до сих пор не совсем правильно некоторыми авторами,
не вступая, однако, с ними в полемику, что отняло бы много
места. Первые главы посвящены характеристике международного
фашизма вообще, а также установлению взаимоотношения между
«классической» формой итальянского фашизма и фашизмом в дру­
гих странах. Недостаток места заставил нас обойти молчанием
фашизм в тех странах, где он не имеет актуального значения
(Скандинавия), или в тех, в которых он является точной копией
с фашистского движения близлежащих стран (Австрия).

Г. С.
I. ЧТО ТАКОЕ М ЕЖ ДУН АРО ДН Ы Й ФАШИЗМ?
«F ascism is a purely Italian p h en om en on in
its h istorical exp ression , but its doctrinal p o ­
stu la te s h ave a u n iversal charackter 1.

М уссолини.

(И з его предисловия к книге Д ж . Б арнеса


«The U n iversal A sp e c ts o f F ascism ».)

Наш книжный рынок в достаточной мере насыщен литерату­


рой об итальянском фашизме. Мы не будем здесь касаться вопроса
о качестве этой литературы, пока этого не потребует общий ход
изложения истории фашистского движения. Можно, однако, кон­
статировать, что даже массовый, мало подготовленный читатель,
не владеющий иностранными языками, имеет все же возможность
ознакомиться как с характеристикой итальянского фашизма, так и
с историей его возникновения и развития. Если социально-поли­
тическая характеристика фашизма, даваемая этой литературой, не
всегда может быть признана удовлетворительной, все же массовый
советский читатель может получить кое-какие руководящие ука­
зания для усвоения этого любопытнейшего явления нашей совре­
менности. Не надо забывать и того, что итальянский фашизм, как
организованная партия, существует уже десять лет. С октября
1922 года итальянские фашисты держат в руках государственную
власть, и их деятельность в области как внутренней, так и внеш­
ней политики получает свое освещение не только на газетных
столбцах, но и в отчетах делегаций на различных рабочих и пар­
тийных съездах. Этот газетный материал и эти доклады, конечно,
служат великолепным подсобным материалом для изучения италь­
янского фашизма.
Вот почему необходимо отметить известное ослабление инте­
реса широких читательских масс к итальянскому фашизму. Прав­
да, шумиха, поднятая за последнее время вождями итальянских
чернорубашечников, в связи с проводимой ими пресловутой «кор­
поративной» реформой, и их горделивое заявление о том, что эта
реформа должна рассматриваться, как величайшая в мире бескров-

1 «Ф аш изм — в историческом р а з р е з е — чисто итальянское движ ение, но его


программны е требования имеют в сеобщ и й характер». М у с с о л и н и .
6 Теория и практика европейского фашизма

ная «социальная революция», несущая освобождение не только


итальянскому, но и мировому пролетариату, вновь пробудили не­
которое любопытство к ним, Но все же, повторяем, основное
представление об итальянском фашизме у массового советского
читателя уже имеется. Это дает основание надеяться, что он
отнесется с достаточной осторожностью к последнему фашист­
скому блёфу, ибо, в общем, знает цену всем хвастливым заявле­
ниям фашистских синиц, вот уже десятый год собирающихся
зажечь море.
Другие, смежные вопросы начинают привлекать внимание это­
го читателя. За последние годы все чаще и чаще в газетах
появляются сведения о росте фашистского движения в других
европейских (и внеевропейских) странах. Сведения эти носят пе­
стрый и противоречивый характер. Слово «фашист», как кличка
самого ненавистного классового врага, до того плотно вошла в
наш советский обиход, что подчас оно употребляется не совсем
правильно и вносит известный сумбур в общее представление о
фашистах и фашизме. Самое понятие о «росте фашизма»не со­
всем соответствует действительному положению вещей в той или
иной стране. Тем сложнее становится вопрос для читателя, пы­
тающегося объективно разобраться в общем положении на За­
паде: «Существует ли международный или, по крайней мере,
европейский фашизм? Каковы формы этого движения в различ­
ных странах? Каковы его цели? Каковы шансы на успех в бли­
жайшее время?»
И так как все согласны с тем, что Италия является колыбелью
современного фашизма, то рядом с первым возникает и другой
вопрос:
«Каково влияние итальянского фашизма на развитие фашизма
в других странах? Можно ли рассматривать итальянский фашизм,
как авангард мирового фашизма?»
И далее:
«Каковы шансы международного коммунистического движения
в борьбе с мировым фашизмом?»
Раньше чем приступить к посильному ответу на все эти во­
просы, необходимо сделать существенную оговорку. Дело не пред­
ставляло бы большой трудности, если бы его можно было свести
к социально-политическому освещению движения, мало знакомого
в нашей стране. Беда в том, что с самого начала необходимо
приступить к политическому освещению вопроса,—что же, в
основе своей, с социально-политической стороны представляет
хотя бы итальянский фашизм? Дело в том, что с освещением
этого вопроса в европейской литературе получилось довольно-
таки парадоксальное положение. Как известно, теоретическая ли­
тература итальянских фашистов чрезвычайно бедна. Почти ни
один из основоположников этого движения не претендовал на
наличие законченной теории фашизма. Как это ни странно,
Что такое международный фашизм 7

за них эт у пресловутую «теорию» создали другие, главным об­


разом, их недальновидные и слишком снисходительные критики.
Случилось это следующим образом:
Послевоенная Европа жила в атмосфере тяжелого удушья.
В то время, как в далекой России шла упорная героическая борь­
ба, сопряженная с чрезвычайными трудностями, за установление
нового порядка вещей, Шпенглер выступил со своим грозным
пророчеством «заката Европы». Побежденные страны, составляв­
шие добрую половину этой Европы, казалось, были обречены
на физическое истребление. Немногим лучше дело обстояло и
у «победителей». Массы оказались обманутыми и разоренными
по обе стороны кровавого Рубикона, разделившего человечество.
Воспоминания о щедрых посулах, дававшихся этим массам руко­
водителями мировой бойни, вызывали лишь горькую иронию и
озлобление. Атмосфера была насыщена недовольством. Самые раз­
нообразные социальные и политические группировки тщетно иска­
ли выхода накопившемуся недовольству. Русский опыт пугал их
своей величественностью и неслыханными затруднениями, возник­
шими на его пути.
В это время из Рима раздалось «вещее слово» Муссолини,
бывшего социалиста, бесстыднейшего из ренегатов рабочего дви­
жения (вдвойне бесстыдного, ибо он цинично, перед лицом всего
мира, политическое ренегатство возвел в принцип и даже попы­
тался сделать его исходным пунктом для новой «социальной ре­
лигии» человечества). Казалось, нашелся тот «сверхчеловек», по­
явление которого предсказал еще Фридрих Ницше,—призванный
открыть все нужные клапаны для накопившегося недовольства и
обновить мир. Кто имел сомнительное удовольствие познакомить­
ся с писаниями первых фашистов, тот знает, как много разгла­
гольствовали они о «модернизме» как философской основе их
деятельности: мир устал от обветшалой, никуда негодной фи­
лософии. Нужно новое миросозерцание, которое позволило бы
сдать в архив, без разбора, все прежние ценности и применить
новые методы для создания нового государства и нового че­
ловека. Это новое мировоззрение принес с собою из окопов че­
ловек, побывавший на войне. Нужно дать ему дорогу! Мир уто­
млен старыми, рационалистическими теориями, его возмущает
грубый утилитаризм, проникающий до основания все социали­
стические учения. Дайте новому человеку расправить свои крылья,
он сметет в мусорный ящик изолгавшийся до конца утилитаризм
первых двух десятилетий XX века! На развалинах старого мира
он воздвигнет новое учение, проникнутое возвышенным роман­
тизмом. Человечество, избавившись от кошмаров прошлого, вздох­
нет, наконец, полной грудью!
Эти и другие громкие слова, позволявшие «фашизму первого
призыва» облечься в пышные романтические одежды, само собой
разумеется, целительным бальзамом пролились на сердца миллио­
нов, разочарованных в исходе мировой войны. Выбитые из колеи,
8 Теория и практика европейского фашизма

не приспособленные к условиям послевоенной эпохи, напуганные


трудностями «русского опыта» и вместе с тем жаждавшие чего-то
нового, они поспешили провозгласить Муссолини «героем нашего
времени». В сущности говоря, таковы были и в Италии те социаль­
ные слои, из которых чернорубашечники навербовали свои первые
отряды. Если—по целому ряду условий—фашистское движение
итальянского или другого образца в других европейских странах
зародилось несколько позже, то все же эти люди, жаждавшие
«модернизма» в философии и жизни, с замиранием сердца сле­
дили за успехами Муссолини. Многие из них приписывали фа­
шизму такие добродетели, которые ему не снились. Каждое слово
Муссолини они ловили налету, каждое его выступление пыта­
лись облечь плотью и кровью и превратить в теоретические перлы.
Но все это было бы еще полбеды, если бы несуществующую
«фашистскую теорию» за Муссолини создавали его единомыш­
ленники в других странах.
К сожалению, как мы уже это отмечали выше, этим занима­
лись (и довольно успешно) многие из первых критиков фашизма.
Эти критики не могли себе представить того, о чем совершенно
открыто заявил один из основоположников итальянского фа­
шизма Дино Гранди на третьем фашистском конгрессе,—т. е.
спустя два с половиной года официального существования фа­
шистской партии,—а именно, что с теоретической стороны
итальянский фашизм представляет собою пустопорожнее место.
В упомянутой речи Дино Гранди сказал:
«Если понимать под словом «партия» политическую силу, ко­
торая действует в стране путем соревнования на выборах и в
парламенте через посредство известного числа своих политиче­
ских представителей, то мы—уже партия, и таковой мы являемся
со времени последних выборов. Но если понимать под словом
«партия» такое движение, которое имеет свою собственную
идеологию, свою собственную физиономию, свою собственную
диференциацию, то мы еще —не партия».
Дино Гранди не одинок в этом заявлении. Еще в этой книге
нам придется привести ряд заявлений других фашистских лиде­
ров, громогласно открещивающихся от наличия какой-либо за­
конченной фашистской идеологии. Смешно, однако, что с этим
не согласны их критики из буржуазно-реформистского лагеря.
Все они уверены, напротив, в том, что фашизм «сказал новое
слово», что фашистская теория, как нечто законченное, существует,
и что она заслуживает основательного теоретического же опро­
вержения.
Нам приходилось уже в первой своей книге 1, посвященной
итальянскому фашизму, касаться этого курьезного, и, вместе с
тем, грустного парадокса. Мы не станем здесь приводить той тео­
ретической надстройки над итальянским фашизмом, которую воз-

1 «Фашизм», ч. I, М оск ва, Гиз, 1923 г.


Что такое международный фашизм 9

вел в свое время один из виднейших теоретиков итальянского


социализма—Энрико Ферри. Его дальнейшее поведение, выра­
зившееся в деятельном сотрудничестве с правительством Муссо­
лини в области тюремных реформ (Ферри—выдающийся кримина­
лист), освобождает нас от необходимости интересоваться его тео­
ретическими выкладками относительно итальянского фашизма.
Энрико Ферри—это дружественный критик фашизма. Любопыт­
нее, что по его стопам шло и много критиков-врагов. Отметим
здесь лишь слова умеренного реформиста де-Фалько, составляю­
щего в этом отношении счастливое исключение и в свое время
выступившего с отповедью критикам типа Ферри, Миссироли (ли­
берал) и др.
В предисловии к своему очерку «Фашизм—милиция класса»
Джузеппе де-Фалько говорит:
«За исклю чением насилий, сов ер ш ен н ы х в у г о д у капитала, я ник огда
ничего д р у г о г о в ф аш и зм е не в и д ел . Я пы тался в эт о м ш ум ном и б о л е е
оп ир аю щ ем ся на м ускулы и о р у ж и е , чем на мозги, д в и ж ен и и найти какой-
л ибо п у ть к оты сканию — хотя бы в зачаточн ой ф о р м е — н овой и д еи и д а ж е
если н е н о в о й , то такой, к отор ая засл уж и л а бы с е б е п р аво гр аж д ан ств а
ср ед и ан алогич н ы х и дей , б ор ю щ и хся м е ж д у со б о й на соц и ал ьн о-п ол и ти ч еск ой
а р ен е. Я пы тался в у т в е р ж д ен и я х ф аш и стов услы хать хоть л еп ет р ебен к а, к о т о ­
рый х о ч ет ч то-то вы сказать, на ч т о -т о п ож ал оваться, п ер ед а т ь вам ощ ущ ен и я
своей го р ести или к а к ого-л и бо д р у г о г о св о ег о п ер еж и в ан и я , но не н а х о д и т
д о ст а то ч н о слов, чтобы излить то, что наки п ело у н его вн утр и . Я р а ссп р а ­
шивал, м н ого читал; стр ем и лся п р и о б р ест и н е о б х о д и м у ю д л я эт о г о э р у д и ­
цию, н о в ответ мне в сегд а р а зд а в а л о с ь ... л и бо э х о р ев о л ь в ер н о г о вы стрела,
ш ипение плам ени, л ибо р ев н а п а д а ю щ ег о насильника. Т о г д а я у б ед и л ся в том,
ч то анализ и дей ф аш изм а н ев о зм о ж ен п о той п р остой п ричи не, что нельзя
п о д в ер г н у т ь р ассм отр ен и ю н есущ ест вую щ ее... Ф аш изм у св о и л с е б е д ов ол ь н о
у д о б н у ю тактику в б о р ь б е со своим и критиками. О н п остоя н н о ж а л у ет ся
на то, что его не поним аю т, что не у м е ю т постичь всей глуби ны его со к р о ­
венны х мы слей... И все-так и , д е й с т в у я так, ф аш изм д о б и л ся н ек отор ы х р е з у л ь ­
татов. Н ап ри м ер, такие и ссл е д о в а т ел и ф аш и зм а, как мой д о р о г о й коллега
и д р у г М ар и о М и сси р оли , у м у д р и л и с ь р азгл я д ет ь в ф аш и зм е то, ч его в
нем н ет, и приписали ем у такие и д еи , к отор ы х он н ик огда не имел. Э то
о б ст о я т е л ь ст в о , в к онце концов, у г р о ж а е т тем, что они способны снабдит ь ф а­
ш и зм т а к о й п р о гр а м м о й и т еорет и ческой б а зо й , ко т о р ую он сам не бы л
в сост оян и и создат ь. Е сли бы ещ е и д р у г и е и ссл едов ат ел и ф аш изм а, о б л а д а ю ­
щие таким ж е талан том , как и М и сси р ол и , стали т р у д и т ь ся н ад л огическим
обосн о в а н и ем ф аш изм а, т о нам ск ор о приш лось бы н абл ю д ат ь сл е д у ю щ у ю
л ю б о п ы т н у ю к ар ти н у, к отор ая нам к аж ется поисти н е п ар адок сал ьн ой : д в и ж е ­
н ие, ф и н а н си р у ем о е — с м атер и альн ой ст ор он ы — капиталистам и, п олучи ло б ы
свою м ор ал ь н ую и и н тел л ек туал ьн ую п о д д е р ж к у от св о и х критиков и д а ж е
противников».

Когда де-Фалько писал эти строки, он вряд ли предвидел,


что его предсказание осуществится в столь скором времени. Ме­
жду тем, так и случилось: добрые критики снабдили фашизм той
теорией и даже тем философским обоснованием этой теории,
которых он сам создать не мог. И если вам приходится беседо­
вать с подобными критиками, вы в ответ от них услышите все
то же: «Не может быть, чтобы фашизм с теоретической
стороны представлял собою пустопорожнее место. Если бы
оказалось верным мнение, что фашизм в области теории пред­
10 Теория и практика европейского фашизма

ставляет собою лишь перепевы старой капиталистической идео­


логии, то каким образом могло случиться, что за ним пошло так
много сторонников?»
В том-то и дело, что «близорукость» этих критиков не позво­
ляет им усмотреть, что фашизм, как теория, никогда не находил
и даже не вербовал своих сторонников. К фашизму люди прихо­
дят не в поисках новых теоретических построений. Если для
молодых, наивных и сбитых с толку нужны были словесные и
помпезные вступления, то заматерелые ренегаты рабочего дви­
жения и верные приказчики капиталистического строя, вождем
и «идеологом» которых является Муссолини, отлично знали и
знают,—зачем они идут к фашизму?
Недавно нам пришлось в статье одного итальянского това­
рища вычитать любопытное место, относящееся к вышеназванным
«критикам» фашизма. Нам кажется, что этот товарищ вполне
прав, беря под сомнение их природную «близорукость». В конце
концов, реформисты, из рядов которых по преимуществу выходят
эти критики, расходятся с фашизмом только в ряде чисто фор­
мальных положений (отношение к демократии, парламентаризму
и т. д.). Этим критикам пришлось немало вынести в свое время
от фашистов. Отсюда—все ругательные клички, которыми они их
награждают, сравнения с бандитами и т. д. (кстати сказать—впол­
не заслуженные последними!). Но расхождения в формальных во­
просах не меняют того основного положения, что реформизм
(не в одной только Италии), как и фашизм, встал на защиту капи­
талистического правопорядка и уже давно показал, что если ему
приходится делать выбор между фашизмом и коммунизмом, он
охотно предпочитает первый. В сущности еще Ленин отметил,
что реформизм стал одним из сильнейших участков капитали­
стического фронта. Иначе говоря, реформизм уже давно превра­
тился в такой же отряд международной контрреволюции, ка­
ким является фашизм. Хотят этого или не хотят снисходитель­
ные и близорукие критики фашизма из лагеря реформистов, это
обстоятельство роднит их с фашизмом, с его классовой сущностью.
Отсюда и эта поверхностность их критики, и «близорукость»!
Предположения этого итальянского товарища блестяще оправ­
дываются в наши дни, в связи с новым, хваленым законода­
тельством Муссолини о корпоративном государстве. Ниже нам
придется подробнее рассмотреть цикл последних фашистских но­
вовведений в области социального законодательства, и мы уви­
дим, что международный реформизм (не только в лице Альбера
Тома) чрезвычайно одобрительно отнесся к ним. В корпоративном
законодательстве Муссолини они учуяли полную солидарность
с той пропагандой «социального мира», которая является сейчас
главным занятием европейских реформистов.
Кто знает, какими извилистыми путями человеческой психики
было подсказано первым реформистским критикам фашизма это
снисходительное (невзирая на обилие бранных кличек) отношение
Что такое международный фашизм 11

к фашизму, которое теперь так гармонирует с их восторгами по


поводу корпоративных реформ Муссолини? В этих восторгах они
оставили далеко позади даже многих серьезных и вдумчивых
критиков этих реформ из буржуазного лагеря.
С сожалением приходится констатировать, что влияние снисхо­
дительной реформистской критики фашизма нашло себе известное
отражение и у нас. Мы уже не говорим о малоподготовленных
товарищах, не имевших возможности проработать, как следует,
вопрос о фашизме, но на каждом шагу можно натолкнуться со
стороны многих, казалось бы, сознательных товарищей на такие
недоуменные вопросы:
«Неужели фашизм, в самом деле, с теоретической стороны
представляет собою пустопорожнее место? Неужели он так-таки
и не сказал ничего нового?»
Некоторые заходят и дальше:
«Конечно, мы не можем не критиковать фашизма во всех его
проявлениях. Мы понимаем, что это необходимо делать с аги­
тационно-пропагандистской точки зрения, но все же не может
быть, чтобы фашизм в Италии ничего не давал рабочим. Возьмем,
например, последнее законодательство о профсоюзах. Если бы
рабочие на самом деле ничего не получили от Муссолини, он не
продержался бы и одного дня».
Нужно ли говорить о том, насколько непозволителен такой
взгляд на фашизм для людей, обладающих хоть сколько-нибудь
пригодным скальпелем для социально-политического анализа та­
ких явлений, как фашизм? Нужно ли даже останавливаться на
таком непозволительно-наивном предположении, что Муссолини
не продержался бы и одного дня без того, чтобы не бросать
рабочему классу Италии определенных подачек? История между­
народного рабочего движения знает бесконечное число примеров,
когда положение рабочего класса значительно отставало от сте­
пени его идеологической подготовки и умения разбираться в соб­
ственном положении. Разве поражение первой русской револю­
ции в 1905 году не иллюстрирует полностью такого же положе­
ния? Прочность положения Муссолини в настоящий момент, ко­
нечно, определяется не степенью сознательности авангарда
итальянских рабочих, а тем комплексом социально-политических
причин, которые подготовили победу фашистов над революцион­
ным рабочим движением в 1922 году. Все это становится ясным
тем же товарищам, как только они переходят к анализу положе­
ния в какой-либо другой стране. Но в отношении итальянского
фашизма продолжает существовать какая-то метафизическая, абсо­
лютно неоснованная на анализе конкретного положения, вера в
то, что фашизм все же сказал какое-то новое слово. Сумбур в
головах названных товарищей и является результатом всех тех
вредных идеологических наслоений вокруг итальянского фашизма,
в которых одинаково повинны первые критики фашизма из стана
его друзей или врагов—безразлично.
12 Теория и практика европейского фашизма

Хвастливая фразеология самих фашистов, романтические на­


дежды, возлагавшиеся на Муссолини разочарованными Печори­
ными Запада, и поверхностная критика реформистов, часто при­
нимавшая оттенок персональной полемики с Муссолини и дру­
гими ренегатами,—все это образовало такие нагромождения во­
круг основного ядра фашистской программы, что из-за деревьев
не стало видно леса. Эти товарищи только тогда поймут сущ­
ность своих заблуждений, когда путем более или менее кропотли­
вого изучения фашизма не в одной Италии придут к убежде­
нию, что фашизм представляет собою воинствующий отряд
мировой контрреволюции. Мы предупреждаем, что всех тех, кто
рассчитывает услышать другое определение фашизма, ждет пол­
ное разочарование. Им лучше вовсе не браться за эту книгу... Но
если мы относим фашизм к лагерю воинствующей контрреволю­
ции, то, конечно, не намерены делать этого из-за одних агита­
ционно-пропагандистских целей. Мы постараемся вывести это опре­
деление из точного анализа социально-политического положения
тех стран, в которых деятельность фашистов представляет собою
более или менее значительный фактор, в частности из трезвого
анализа этой деятельности.
Таким образом, на первый из поставленных в этой главе
вопросов — существует ли международный фашизм?— мы от ве­
чаем ут вердит ельно: поскольку в нашем сознании имеется пред­
ставление о международной контрреволюции, как о социально-
политическом движении в разных странах, окрашенном в разные
оттенки, но преследующем одни и те же цели, мы утверждаем, что
мировой фашизм представляет собою воинствующий отряд ме­
ждународной контрреволюции. Ответ на остальные вопросы с
логической неизбежностью вытекает из этого. Фашистские дви­
жения отдельных стран связаны между собой постольку же, по­
скольку могут быть вообще связаны между собой отряды миро­
вой контрреволюции в отдельных странах. Мы можем лишь
добавить, что, поскольку фашизм является головным отрядом
международной контрреволюции, изучение его, а также разработка
теоретических и тактических методов борьбы с ним должны при­
влекать к себе обостренное внимание всех передовых слоев ме­
ждународного пролетариата. Естественно, что этим вопросом уси­
ленно занимались на своих последних конгрессах Коминтерн и
Профинтерн, Независимо от этого, трудящиеся Советского Союза,
который является полным антиподом фашистской Италии, не­
смотря на все клеветнические попытки наших врагов доказать
противоположное,—должны поставить своей задачей внимательное
изучение фашизма в разных европейских странах и его методов
ослепления трудящихся.
II. ФАШИЗМ СТИХИЙНЫЙ И О Р ГА Н И З О В А Н Н Ы Й .— И Д Е О Л О ­
ГИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ Ф А Ш И ЗМ А «ПЕРВОГО ПРИЗЫВА».

Прогресс и реакция, революция и контрреволюция издавна


ведут между собой ожесточенную борьбу внутри человеческого
общества. Летопись каждого государства ярко и выпукло вы­
являет эту историческую борьбу. Отсюда, у многих появляется
убеждение в том, что и фашизм существует с незапамятных
времен, если рассматривать его, как деятельного агента и спутника
социальной и политической реакции. В таком предположении нет
ничего парадоксального. Если даже взять фашизм в том виде,
в каком он зародился в Италии, т. е. движение, возглавляемое
ренегатами рабочего класса и возводящее в принцип измену и
предательство по отношению к трудящимся, то нельзя, ведь, от­
рицать, что изменники существовали во все времена и на всех
стадиях развития рабочего движения. С этой точки зрения Муссо­
лини и подавно не сказал нового слона. Генеалогия столь типич­
ных предателей рабочего класса, какими являются Муссолини и
галерея его ближайших сподвижников из числа основателей
итальянского фашизма, восходит в глубь веков. И все же не­
обходимо отличать этот исторический, бесформенный, сти­
хийный фашизм от того организованного фашизма, каким он
явился в Италии.
Задолго до мировой войны, в связи с нараставшей волной
революционного рабочего движения, в отдельных странах Евро­
пы стали возникать группировки наиболее активных представи­
телей имущих классов, деятельность которых близко напоминает
«работу» нынешних фашистов. Если мы обратим внимание в этом
отношении на Францию, то мы убедимся, что ее изящная лите­
ратура, создаваемая руками архибуржуазных мастеров, уже давно
носила на себе все следы нынешнего фашизма. Французская бур­
жуазия, хотя ей и удалось затопить в крови героическую Коммуну
1871 года, была до смерти напугана мыслью о возможности по­
вторения такого восстания. Конечно, этот страх возрастал по мере
усиления революционно-синдикалистского движения. Уже в пе­
риод 1906—1907 годов в изящной французской литературе господ­
ствовало течение, которое можно было бы по праву окрестить
не только как социально-консервативное, но и как чисто-фашист­
ское. Напуганные ростом революционного сознания француз­
14 Теория и практика европейского фашизма

ских рабочих, потомки печальной памяти версальских героев на­


чали в своих произведениях ставить социальную проблему во
всей ее современной остроте, разрешая ее в духе самой свирепой
классовой борьбы. И если более старое поколение, еще покоясь
на лаврах своей победы над Коммуной, выводило в своих рома­
нах изящных и благовоспитанных фабрикантов, умевших выходить
победителями из борьбы с рабочими при помощи «легальных»
средств (т. е. моральным развращением рабочей верхушки и по­
ощрением штрейкбрехерства), то «молодые» требовали более кро­
вожадных мер, вполне гармонирующих с практикой нынешнего
фашизма. Некоторые социальные романы того времени пора­
жают своим необычайным цинизмом (напр., романы Ж. Онэ, Ти­
нэйр и др.). В то время во Франции наряду с ростом революцион­
ного синдикализма шла лихорадочная перестройка рядов и в лагере
капиталистов. Усилившееся стачечное движение того времени
заставляло капиталистов создавать предпринимательские син­
дикаты и картели. За изящной завесой банальной фабулы фа­
шистские идеологи того времени открыто провоцировали граждан­
скую войну во Франции. Социальная их «философия» сводилась
к тому, что капиталистам нечего опасаться пролетарских орга­
низаций. Силы последних искусственно раздуваются революцион­
ной прессой. На самом деле, они значительно меньше, чем принято
думать. Капиталисты должны взяться за дело, как следует, не
боясь открытого столкновения с пролетариатом. Если даже по­
вторится попытка Коммуны, то буржуазия задавит рабочие ба­
тальоны, не прибегая даже к помощи государства. Тут надо
отметить, что авторы этих боевых социальных романов с таким
же демагогическим презрением отзывались о слабости государ­
ственного аппарата Франции, с каким впоследствии Муссолини
обрушился на своих предшественников—Нитти, Джолитти и Бо­
номи. Они утверждали, что государственная власть склонна вхо­
дить в подозрительные махинации с рабочими организациями и
только ослаблять мощь буржуазии. Они уверяли, что буржуазия,
вызвав рабочий класс на открытую борьбу, справится с ним
собственными силами. Она должна рассчитывать только на свои
силы. С этой целью нужно соответствующим образом воспиты­
вать буржуазную молодежь. Эти авторы с необычайным циниз­
мом отмечали неизбежное физическое вырождение пролетарской
молодежи в условиях капиталистического общества. Труд и го­
лод —правильно отмечали они —сделали ее хилой. К этому при­
соединяется неизбежная в рамках капиталистического общества
умственная отсталость. Буржуазной молодежи, сытой, обеспечен­
ной, образованной, отдающей много времени спорту всех видов
и, несомненно, в физическом отношении превосходящей рабочую
молодежь, можно рассчитывать на верную победу в первой же
схватке с пролетарской «сволочью». Нужно только поспешить с
организацией молодежи на военных началах, спровоцировать
столкновение с рабочими,—и победа обеспечена! Рабочее движе­
Фашизм стихийный и организованный 15

ние будет затоплено в крови,—и «благородная» Франция смо­


жет отдать свои лучшие умы и силы осуществлению более воз­
вышенных задач...
Мы видим, что не трудно установить полную преемствеенность
между этой программой наиболее боевой части французской до­
военной буржуазии с фашистской программой послевоенного вре­
мени. Сходство разительное—до мелочей! Обе программы одина­
ково проникнуты лживой и лицемерной демагогией в отношении
государственного аппарата буржуазной Франции и буржуазной
Италии. «Боевые» романисты Франции прекрасно знали, что они
лгут, упрекая свой государственный аппарат в слишком снисходи­
тельном отношении к рабочему классу. Да, государственные дея­
тели буржуазной Франции время от времени заключали опреде­
ленные соглашения с рабочими организациями, но—увы!—всегда
с одной и той же целью: обмануть рабочий класс, успокоить его
лживыми обещаниями и предотвратить очередное революционное
выступление. Разве государственный аппарат Франции и в те
времена, и в наши дни не стоит ревниво на охране тех привилегий
буржуазии и ее молодежи, которые в результате непрекращаю­
щейся экоплоатации рабочего класса, по словам первых фашистов
от литературы, должны обеспечить им победу в первой же схватке
с трудящимися? И разве Муссолини, справедливо нападающий
на «слабость» государственного аппарата дофашистской Италии,
не знает, что эта слабость была целиком использована фаши­
стами? Разве те самые Бономи и Джолитти, на которых он до сих
пор не перестает—для отвода глаз —нападать с пеной у рта, не
разоружали самым энергичным образом революционных рабочих,
не препятствуя в то же время фашистам чуть ли не открыто обза­
водиться целыми арсеналами и даже собственными аэропланами,
которые выкрадывались для них из военных складов благожела­
тельными генералами. В том-то и дело, что в рамках буржуазного
государства рабочие, борющиеся с капитализмом и фашизмом,
имеют против себя не только классовых врагов, но и классовый
аппарат буржуазного государства. Кто знает, на сколько времени
«слабость» государственного аппарата при Бономи, представляв­
шая собой не что иное, как открытое пособничество Муссолини,
приблизила его победу! И разве не то же самое мы наблюдаем
сейчас в Польше, в Германии,—всюду, где фашисты могут по­
хвастать более или менее значительными успехами? Всюду и
везде рабочий класс, выносящий в этих странах на своих пле­
чах всю тяжесть борьбы с нарастающим фашизмом, имеет против
себя и государственный аппарат, всемерно-поддерживающий их...
Но об этом ниже. Для нас здесь важно установить полную
преемственность между теми откровенно-фашистскими тенденция­
ми, которые наблюдались в буржуазных европейских странах,
с тем, что мы называем послевоенным—организованным фашиз­
мом, и это верно не только в отношении Франции и Италии.
Ту же преемственность можно усмотреть и между реакцион­
16 Теория и практика европейского фашизма

ными организациями Германии довоенного времени и ее нынеш­


ними фашистскими организациями. Разве лучшие «теоретики» гер­
манского фашизма не говорят, подобно французским, итальянским
и польским фашистам, о том, что они прежде всего призваны укре­
пить мощь «расшатанного» государственного механизма и вернуть
Германию к великим принципам, возвещенным Бисмарком? Разве
они не воскрешают всех антисемитских легенд об еврейских па­
уках и проч., и проч.? Не они ли, бия себя в грудь, твердят о
том, что их задачей является оздоровление германской нрав­
ственности, пострадавшей от разлагающего влияния парламент­
ского строя? Это же верно,—кроме Германии, и в отношении
Венгрии и всех тех европейских государств, где фашизм предста­
вляет собою более или менее значительный отряд международ­
ной контрреволюции.
На каком же основании многие из фашистов открещиваются
от прямого родства с довоенными реакционными партиями и
политическими группировками? Почему все они в один голос
начинают свою родословную исчислять лишь со времени миро­
вой войны?
Объяснить это не трудно. Именно мировая война дала им
возможность (правда, лишь на некоторое время) завуалировать
свою истинную социальную сущность в глазах широких масс.
Обстоятельства, сопровождавшие окончание мировой бойни, по­
зволили итальянским фашистам—этим родоначальникам органи­
зованного европейского фашизма—на время облечься в защит­
ную одежду «чистого», внеклассового патриотизма. Эта маска им
нужна была для того, чтобы обмануть бдительность рабочего
класса и приблизить к себе тех, которые еще не перестали верить
в то, что у рабочего в рамках буржуазного строя может быть свое
«отечество». Теперь уже можно без всяких колебаний, ознако­
мившись с историей фашизма, установить, что все дальнейшие
переодевания итальянского фашизма были в свое время пре­
дусмотрены его творцами, и что известный выигрыш времени
принесенный этой искусной маскировкой, был нужен Муссолини
и его единомышленникам, как один из стратегических приемов б
борьбе за овладение рабочим классом Италии. Таков же ход
эволюции фашизма и в остальных странах. В этом отношении
нельзя даже установить разницы между тактикой фашистов в
побежденных странах и так называемых «странах-победительни­
цах». Если исходным пунктом для германских фашистов явился
военный разгром Германии, которую они, фашисты, призваны
возродить к новой жизни и мощи, если требование реванша в
борьбе с Францией могло объединить вокруг себя самые разно­
шерстные слои германских патриотов, то в Италии исходным
пунктом фашистской пропаганды первого периода явились их
жалобы на «испорченную победу» («vittoria sconfitta»). Правда, не
следовало бы забывать, что виновниками этой «испорченной по­
беды» увились именно первые фашистские лидеры, с большой
Фашизм стихийный и организованный 17

настойчивостью втравливавшие Италию в войну на стороне Ан­


танты. Ведь, если бы Италия не приняла участия в войне, то у
нее впоследствии и не было бы основания разочаровываться в
плодах «испорченной победы». На эту непоследовательность
итальянских фашистских лидеров указывали не раз. Но в то сум­
бурное время, которое наступило сейчас же после ликвидации
войны, логика и последовательность не всегда лежали в основе
тех или иных народных чаяний и движений. Крикливая, демагоги­
ческая фразеология Муссолини, продажная фашистская печать
и фашистские вербовщики тем временем делали свое дело. Мож­
но не сомневаться в том, что их деятельность не только финан­
сировалась, но и инспирировалась на каждом шагу аграриями и
крупными промышленниками. В основу их деятельности был по­
ложен поистине дьявольский план: акулам военного времени
мало было того, что трудящиеся нагромоздили сотни тысяч тру­
пов на полях битв во славу их огромных барышей, что мелкая
буржуазия не только ничего не выиграла в результате этой войны,
но очутилась в самом неустойчивом положении, которое заста­
вляло ее бросаться то в ряды социалистов, то в объятия реакции.
Они поставили еще своей задачей: во-первых, раздавить все раз­
раставшееся рабочее движение, которое являлось протестом со
стороны рабочего класса против обмана и разочарования, при­
несенных войной; во-вторых, воспользовавшись неустойчивым эко­
номическим положением мелкой буржуазии и политическими ша­
таниями в ее рядах, превратить ее в орудие контрреволюции,
которая остановила бы, в интересах крупного городского и сель­
ского капитала, всякое дальнейшее развитие революционного дви­
жения. Таков был исходный план послевоенного итальянского
капитализма. Муссолини, о котором многие наивные люди до сих
пор воображают, что он сказал какое-то «новое слово», должен
был попросту явиться выполнителем этой вполне законченной
и заранее основательно продуманной программы крупной бур­
жуазии.
Но война для Италии и в частности для ее мелкой буржуазии
не прошла бесследно. И в мирное время она представляла собою
разношерстную социальную массу с огромным преобладанием (по
сравнению с другими европейскими странами) в ее среде малоиму­
щих представителей умственного труда. Необеспеченность много­
численной мелкобуржуазной интеллигенции в Италии низводила
ее в социальном отношении до положения люмпен-пролетариата.
Война увеличила, кроме того, амплитуду политических шатаний
в этой разномастной среде. А между тем, подобно тому, как рабо­
чие сыграли роль пушечного мяса во время войны, итальянская
мелкая буржуазия должна была послужить «пушечным мясом» для
осуществления фашистских планов, направленных к укреплению
капиталистического правопорядка в Италии. Конечно, в эти планы
входило и вовлечение рабочего класса в ряды фашизма. Но первая
руководящая роль была намечена для мелкой буржуазии. Весь
2 Теория и практика европейского ф аш изма
18 Теория и практика европейского фашизма

вопрос сводился к тому, каким путем не только овладеть этой


разношерстной массой, но и завербовать в ее среде руководящие
организующие кадры нового движения. Нужно было предвидеть
также, что социально-политическая платформа фашизма должна
сделать возможной координированную борьбу мелкой буржуазии,
навербованных рабочих, а также крупной буржуазии за «новую
Италию». Естественно, явилась потребность в создании такой про­
граммы, которая могла хотя на время объединить в рядах фашизма
все эти разнородные классовые прослойки. Найти эту программу
было не так уже трудно. Не успели еще высохнуть чернила,
которыми не только в Италии, но и в других европейских странах
отпетые предатели рабочего класса писали свои манифесты, при­
зывавшие к объединению усилий «во имя великой победы», как
они стали выступать против тех, у кого они еще недавно лизали
сапоги... Не беда, что для многих стран победа превратилась
в поражение и разорение; не беда, что в таких странах, как
Италия, хваленая победа по своим экономическим последствиям
мало отличалась от поражения; не беда, что и во Франции и во
многих других странах результатом войны явилась всеобщая не­
устойчивость, принесшая с собой неслыханную инфляцию и прочие
послевоенные прелести. Покуда есть люди, которых еще можно
обманывать, нужно пользоваться этим. В данном случае нужно
было ковать железо, пока оно горячо. Дело в том, что с веролом­
ного и всегда окутанного каким-то революционно-мистическим ту­
маном Востока доносились в Европу раскаты всеочищающей
грозы, свидетельствовавшие о том, что расплата за грехи импе­
риализма близка, если не довести во-время могучей плотины
против надвигавшегося потока.
В частности, Италия считалась второй—после России—«канди­
даткой» на социальную революцию. Здесь эта революция имела
больше шансов на успех, чем в Венгрии. В этом могли себе
отдать отчет итальянские капиталисты и аграрии, в связи с мо­
гучим подъемом революционного движения 1918—1920 гг. Не было
ни времени, ни надобности подыскивать другой платформы, раз
можно было воспользоваться готовой программой «священного
единения». Но Муссолини и его первые сподвижники были до­
статочно искусными демагогами и, кроме того, по прежней своей
деятельности были знакомы с психологией рабочего класса. Они
понимали, что нельзя отвлечь более или менее значительные кадры
рабочего класса от революционной борьбы только возрождением
прежней программы «священного единения» без всяких измене­
ний. Эта программа могла встретить серьезные возражения даже
в рядах наименее сознательных рабочих, Не говоря уже о тех,
кто был вовлечен в водоворот революционной борьбы. «Позволь­
те, господа патриоты,—могли последовать возражения,—вы при
помощи этой программы вовлекли нас в войну, принесшую в
результате только «испорченную победу». Теперь, при помощи
Ф ашизм стихийный и организованный 19

тех же лозунгов, вы хотите завлечь нас в свои сети для того,


чтобы нагромоздить новые ошибки на прежние?»
Ясно было, что необходимо внести существенные исправле­
ния в эту программу. Но мотивы этих исправлений были прямо
противоположны тем, которые провозглашались в манифестах и
первых выступлениях фашистов. Неправильно думать, что идео­
логи фашизма первого периода стояли за «сотрудничество» клас­
сов. К этому они пришли впоследствии, что лучше всего дока­
зывается их «корпоративной реформой». Но в начальной стадии
фашизма его вожди и теоретики утверждали, что сотрудничество
классов под флагом «священного единения» и привело к «испор­
ченной победе» и к национальному унижению. Они решили, что
эру сотрудничества классов надо похоронить. Ей на смену должна
притти новая эра —непримиримой классовой борьбы, имеющей
своей целью «усмирение» пролетариата и укрепление капитали­
стического порядка. Старые ренегаты социализма прекрасно знали,
что реформизм окончательно дискредитирован в глазах широких
масс, и что посулами реформистского рая трудно завлечь в свои
сети людей, «уставших ждать». Старые слова из реформистских
катехизисов выцвели и потеряли всякое обаяние. Не лучше ли
будет повести эти массы и в первую голову разношерстную
мелкую буржуазию прот ив обветшалых и обанкротившихся со­
циалистических прописей? Нужно всемерно использовать остатки
воинственного настроения, озлобления и ожесточенности, при­
несенных многими из окопов. «Испорченная победа» и неосу­
ществленные обещания, неуверенность в завтрашнем дне, не­
определенность социального положения многих, выбитых вой­
ной из колеи,— все это толкало вернувшихся из окопов на новую
стезю. Первые фашисты учли эту необходимость найти ряд о б ъ ­
ектов, на которых может быть направлена эта струя недовольства
и озлобления. Опытные ренегаты и демагоги поняли, что усталая
и измученная масса участников войны легко склоняется к раз­
венчанию прежних кумиров. Незачем было подымать своего за­
брала и открыто объявлять себя врагами рабочего класса. Н е­
зачем было разъяснять и кадрам, вербуемым из рядов мелкой бур­
жуазии, что их намерены использовать в целях подавления тру­
дящихся города и деревни, достаточно было заняться натравли­
ванием озлобленных масс на прежние кумиры. Желтой, мутной
волной полилась клевета не на реформизм, заключивший в ряде
стран позорнейшие сделки с буржуазией, а на все здоровое,
честное и искреннее, что было в рабочем движении Италии. О т­
петым ренегатам не трудно было использовать в этой демагогиче­
ской работе весь свой «опыт». И м в ер и ли , пот ом у чт о у них
остались прежние имена, хот я на л б у каждого из них уже
горела печат ь Каина. Ведь с разоблачениями выступал не пер­
вый встречный! Массы могли и не знать, что Бенито Муссолини
уже в то время был агентом антантовского капитала, и что все
окружавшие его сподвижники первых дней в этом отношении мало
2*
20 Теория и практика европейского фашизма

чем отличались от «вождя». Но они знали зато, что Муссолини,


Гранди, Церболио и др. еще недавно были редакторами социали­
стических газет и ответственными пропагандистами. Клевета на
рабочее движение из их уст приобретала известную ценность.
Наименее сознательная и сбитая с толку часть итальянских тру­
дящихся масс пошла за фашистами в чаянии этого «нового слова».
Из них составились первые кадры фашистских рабочих орга­
низаций, т. е. желтых синдикатов.
Перед выходцами из мелкой буржуазии, перед необеспечен­
ной интеллигенцией, привыкшей на войне к офицерским погонам,
а теперь вынужденной в лучшем случае возвратиться к учитель­
ской кафедре или конторскому столу, фашизм раскрывал новые
перспективы. Фашизм на деньги аграриев и промышленников на­
чал формировать свои первые военные организации. Любой мо­
лодой человек, входя в их ряды, мог сохранить заманчивое офи­
церское звание. Интеллигенция до войны широким потоком
входила в ряды социалистического движения. Социализм в Ита­
лии для нее был одной из разновидностей интеллигентской
карьеры. Один брат становился доктором, второй—инженером,
третий (не всегда наиболее способный и чистоплотный) стано­
вился адвокатом или журналистом и рано или поздно проходил
в депутаты. Но не для всех карьера заканчивалась так же удачно.
Социалистическая партия не могла обеспечить—при всей своей
популярности в стране—всем интеллигентам места муниципальных
советников или депутатов. Было немало обиженных и обделен­
ных. Война на некоторое время «пристроила» их, но по возвраще­
нии с войны деваться им было некуда. Фашизм раскрывал перед
ними свои объятия. Они могли вновь приниматься за прежнее
ремесло пропагандистов, агитаторов и журналистов, но с го ­
раздо большими шансами на успех. От них даже не требова­
лось отказываться от прежних своих идеалов и выступать в роли
ренегатов перед рабочими. Достаточно было сказать, что фа­
шизм, так же как и социализм (но гораздо искреннее) ставит
свой задачей освобождение рабочего класса. Фашизм лишь наме­
рен итти к этому идеалу другими путями и другими средствами.
Нет надобности приводить здесь уйму цитат из демагогической
литературы первых фашистов, которые могли бы подтвердить
правильность этого. Разве Муссолини в 1919 г. не предупреждал
капиталистов о том, что им не следует рассчитывать на сотруд­
ничество фашизма в борьбе против требований рабочего класса?
Разумеется (и в этом теперь никто не сомневается), это была
только отвратительная комедия, разыгрывавшаяся по предвари­
тельному уговору с главными вдохновителями итальянского фа­
шизма—аграриями, фабрикантами, арматорами и проч.,—финан­
сировавшими Муссолини и его соратников из своих карманов.
Задачей первых фашистов было, напротив,—дискредитировать
деятельность честных социалистов и прочих революционеров, а
после основания коммунистической партии Италии—и коммуни­
Фашизм стихийный и организованный 21

стов. Разве пресловутый фашистский синдикализм не сводился


к тому, что рабочий, в союзе с фабрикантом, должен всемерно
упрочивать мощь национальной итальянской промышленности с
тем, что это укрепление итальянской промышленности приведет
его к освобождению от ига капитализма более верным и быстрым
путем, чем никуда негодные рецепты революционеров? Конечно,
многие из первых фашистов не скрывали того, что фашизм являет­
ся «синонимом антиколлективизма и антидиктатуры пролетариа­
та», но это ни в какой мере не должно было обозначать, что
фашизм является врагом трудящихся. Фашизм в изображении
таких его теоретиков, как Горголини, был слишком универсальной
теорией спасения человечества для того, чтобы его можно было
сравнивать с такими «узкими» доктринами, как марксизм, лени­
низм или революционный синдикализм.
Вот что пишет Горголини в своей книге «Фашизм в жизни Ита­
лии», удостоившейся перевода на французский и другие языки:
«Фашизм ч у в ств у ет в с еб е сам ом д о ст а т о ч н о сил д л я т ого, чтобы п р е ­
подать м ар к си зм у или лени н изм у ур ок и права, политической эк он ом и и , морали
и ф и л ософ и и истори и . И г д е, в какой д р у г о й стр ане, как не в ст р ан е Д а н т е,
Вико, М аццини, Беккариа и Г ар и бальди , мог бы найтись б о л ее бл агор од н ы й
н ар од, сп особн ы й осущ естви ть заветы сп р аведл и в ости и св о б о д ы , о б о ж е с т ­
вленные одним из лучш их его сы нов?»

Итак, фашизм первого периода был призван осуществить на


земле заветы универсальной справедливости и свободы. Но свою
работу он начинает с Италии. Она будет первой страной, где
ему удастся осуществить столь заманчивую задачу. Для этого
требуется лишь одно условие. Вопросы социальной справедли­
вости должны быть «на время» отодвинуты в сторону. На первый
план должна выступить борьба за возрожденную итальянскую
нацию. Фашист может любить весь мир,—это не запрещается
ему уставом фашистской партии, но больше всего он должен
любить Италию. Борьба за величие нации должна на время (толь­
ко на время!) заслонить собою классовую борьбу. Кто настаивает
на обратном порядке, кто выдвигает в нынешний переходный
период на первый план классовую борьбу, тот —враг отечества,
и союзник, с одной стороны, интернационалистов, а с другой —
великих держав, обманувших Италию во время дележа добычи.
Такова—в основном—схема фашистской идеологии первого пе­
риода. Программа «Великой Италии» должна объединить весь
народ, оставив за бортом лишь пораженцев, изменников и со­
циалистов. Не стоит, пожалуй, заниматься здесь анализом той
программы в области внешней политики, которая была выдвинута
первыми фашистами еще в 1919 г. Но даже беглый просмотр
основных ее четырех пунктов ясно показывает, что задача фа­
шистских стратегов «первого периода» сводилась к тому, чтобы
затмить в глазах навербованных приверженцев величием этой
внешней программы жгучую проблему классовой борьбы. Еще
22 Теория и практика европейского фашизма

на первом фашистском конгрессе во Флоренции Муссолини из­


ложил эту программу в следующих пунктах:
1. Фашизм не разделяет веры в жизненность принципов, вдох­
новляющих так называемую Лигу наций...
2. Фашизм также не разделяет веры в красные интернацио­
налы, которые умирают, опять нарождаются, множатся, чтобы
затем опять исчезнуть (?..).
3. Фашизм не верит в возможность немедленного всеобщего
разоружения.
4. Фашизм полагает, что в настоящий исторический период
Италия должна взять на себя в области европейской политики
задачу установления равновесия и примирения различных держав.
Конечно, в докладе Муссолини перечисленные пункты изло­
жены с большей полнотой, но и приведенного достаточно для
того, чтобы увидеть, что уже тогда внешняя программа Муссо­
лини носила на себе печать той болезненной мании величия,
которая не раз служила пищей для иронических замечаний остро­
умных публицистов. Нам важно сейчас отметить другое. Про­
грамма внешней политики была той самой парадной частью общей
фашистской программы, теми ширмами, за которыми фашисты пер­
вого периода пытались скрыть свою истинную классовую фи­
зиономию.
План был задуман не плохо. Патриотические лозунги сыграли
свою роль. Они послужили приманкой для одних, моральным
оправданием для других, которые еще колебались войти в ряды
изменников рабочего класса. К сожалению, опыт последней войны
показал, как силен еще был в те времена патриотический дурман,
сковывавший революционные усилия значительной части рабочего
класса всех европейских стран.
Эта стратегия фашистов первого периода вовсе не обозна­
чает, что они хотя бы на время отказались от ведения самой
жестокой и беспощадной войны с трудящимися массами города и
деревни. Аграрии, перед которыми вставал призрак социальной
революции, фабриканты, денно и нощно дрожащие за судьбу
своих фабрик, конечно, не согласились бы финансировать первых
фашистов только в обмен на эту патриотическую пропаганду. Но
они ничего не имели против того, чтобы борьба с трудящимися
велась под прикрытием этой лицемерной и ровно ни к чему их не
обязывавшей патриотической болтовни. Мы не будем здесь вос­
производить всех тех материалов, которые имеются в наших
предыдущих книгах о фашизме (интересующихся мы отсылаем
к ним), относительно объема и характера кровавой деятельности
первых итальянских фашистов. Мы в двух словах хотим лишь
отметить здесь, что эта деятельность по своей жестокости ни­
сколько не уступает их работе в последующий период, когда в
силу целого ряда социально-политических обстоятельств им можно
было более выпукло обнажить свою истинную классовую физио­
номию.
Фашизм стихийный и организованный 23

Если мы обратимся (ниже мы это сделаем подробнее) к исто­


рии возникновения фашистского движения в целом ряде других
стран, то мы убедимся, что именно патриотизм служит в пер­
вый период лучшим забралом для сокрытия классовой сущ но­
сти фашизма. Именно это дает основание утверждать, что со­
временный фашизм, в той форме, в какой мы наблюдаем его
сейчас в различных странах, зарождается лишь по окончании ми­
ровой войны. Это легче всего проследить по истории германского
фашизма. В самом деле, весь первый период германского фа­
шизма предстает перед нами в лице огромной сети разного рода
патриотических союзов и организаций. Близорукий историк, при­
нимаясь за характеристику германского фашизма первого пе­
риода, легко мог бы отожествить его историю с историей раз­
вития германского национализма. Достаточно ознакомиться с
названиями первых фашистских организаций в Германии для того,
чтобы понять, что нарождение его проходило почти исключительно
под военно-патриотическими лозунгами: «Союз германских фрон­
товых солдат», «Союз верных», «Союз защиты родины», «Женский
союз восточных провинций», «Германский орден», «Германский
союз обороны», «Германско-народный союз молодежи», «Объеди­
нение полевой артиллерии», «Общество немецко-германских прав»,
«Младо-национальный союз», «Оруженосцы», «Стрелки из оружия
мелкого калибра», «Имперский союз бывших кадет», «Рыцари гер­
манского почетного легиона» и т. д., и т. д.
Разгром Германии давал германскому патриотизму преимуще­
ственное право на борьбу за возрождение своей «оскорбленной
и разоренной родины». Во всяком случае, германские патриоты
бесспорна имели больше прав жаловаться на унижение своего
отечества, чем итальянцы. Казалось бы, что при таких условиях
чистота германского патриотизма, легшего в основу первых фа­
шистских организаций Германии, должна была бы вызывать гораздо
меньше подозрений. Однако дальнейшее знакомство с историей
германских фашистских организаций нам покажет, что и здесь
патриотические лозунги довольно искусно замаскировали подлин­
ную классовую сущность германского фашизма. Мы увидим, что
отвлеченного классового патриотизма в наше время уже нет и быть
не может. Патриотические организации Германии всюду и везде
стояли на страже не только —или вернее не столько —внешнего
престижа Германии, сколько являлись организациями классового
характера, направленными к той же цели, которую преследовал
и итальянский фашизм первого периода: при помощи патриоти­
ческих лозунгов усыпить бдительность рабочего класса, задержать
развитие революционного движения, предотвратить взрыв него­
дования широких масс, который должен был нанести смертельный
удар капиталистическому господству, и, напротив, сделать все воз­
можное и невозможное для укрепления этой системы. Конечно,
различие национальных, исторических и экономических условий
в Италии и других странах—огромно. Анализу этих различных
24 Теория и практика европейского фашизма

условий, влияющих на работу фашистов в равных странах, и по­


священа настоящая книга. Но уже на первых порах нам важно
отметить это разительное сходство в истории итальянского и гер­
манского фашизма. И здесь, и там патриотизм, как и фашизм,
явился лишь одним из отрядов международной контрреволюции,
напрягающей свои усилия к сохранению старого порядка, кото­
рый едва не был сметен, с лица земли мировой войной и нарастав­
шим революционным движением. Символической в этом отношении
нам представляется история «Стального Шлема». Его название
должно было служить эмблемой военно-патриотической програм­
мы. «Стальной Шлем» должен был, как и десятки других военных
организаций разного калибра, защитить Германию от дальнейшего
натиска иноземных империалистов и вернуть ей былую мощь.
Теперь уже всем ясно, что патриотическая программа «Стального
Шлема» ушла далеко на задний план. Сейчас «Стальной Шлем»
является застрельщиком в борьбе с революционным пролетариа­
том Германии, и его единственное назначение—охранять широкие
аппетиты и привилегии германского грюндерства.
«От защиты родины к защите капиталистической мош­
ны»— такова неизбежная эволюция всех фашистских органи­
заций европейских стран. Разве не так же кончили фашистские
организации Франции? Разве все они не начинали с «внешней
политики», с «защиты отечества» от возможного реванша со сто­
роны «бошей», с охраны величия Франции и не кончали тем, что,
сняв свои пышные забрала возвышенных патриотических лозунгов,
превратились в наемных приказчиков французского капитала, стоя
теперь на страже интересов «Comité des Forges» 1 и даже той
смычки французского и германского капиталов, которые привели
к знаменитому локарнскому зигзагу политики Бриана—Пуанкаре?

1 В сем и рн ы й К о м и тет го р н о й п ро м ы ш л ен н о сти .


III. ДУХОВНЫЕ ПРАРОДИТЕЛИ ФАШИСТСКОГО ДВИЖЕНИЯ
В ЕВРОПЕ. — ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ МИШУРА Ф А Ш И З М А . — ФА­
ШИЗМ И К РИЗИС ДЕМОКРАТИИ.

Итак, патриотизм явился той идеологической завесой, за ко­


от р о й фашизм попытался в первый период своего существования
скрыть свою истинную классовую подоплеку. В высшей степени
важно отметить, что этот пункт является одним из главных пунк­
тов, устанавливающих идеологическое родство между фашист­
скими- движениями различных европейских стран. Ловкий прием,
который использовали в разгоряченной атмосфере мировой войны
фашисты «первого призыва» («prim ae orae»), впоследствии стал
достоянием всех «теоретиков» европейского фашизма. Нам не
трудно было бы привести длинный ряд цитат из их писаний для
того, чтобы доказать правильность нашего положения, а именно:
фашизм первой эпохи избирает защитной формой своей одежды
внеклассовый патриотизм, идеологически сливается с ним для
того, чтобы замаскировать свою основную функцию: социальную
реакцию во имя укрепления капиталистического правопорядка.
Но мы ограничимся лишь несколькими свидетельствами, подтв ер­
ждающими, что мы не одиноки в своем предположении, причем
отзывы эти мы берем как у сторонников, так и у противников
фашизма.
Вот что говорит Джачинто Менотти Серрати в своей книге
«Современная Италия» (имеется в русском переводе,—издание
«Прибой», 1926):
«Настоящее правительство (т. е. фашистское правительство Италии) утвер­
ждает, что борьба классов —глупое и злостное изобретение социалистов, что
в пределах национальных границ нет места борьбе между богатыми и бедными,
между угнетателями и угнетаемыми, а должна сущ ествовать солидарность
в намерениях и работе, которая ради общ его блага и лучшего будущего
нации объединяет в тесный любовный союз всех граждан одного и того же
отечества. Этому отечеству, согласно фашистской доктрине, каждый долж ен
принести свою жертву, потому что его торж ество — торжество всех его гр а­
ждан без различия. Эта националистическая доктрина не является специ­
альностью только наших фашистов. Они ее заимствовали у тех, кто сеет
на земле войны, и стара она, как стары привилегии классовых угнетателей.
Это не что иное, как маска, за которой скрывается, лицо спекуляции и наживы
одних за счет лишений других. Во всех ст ранах по окончании войны национа­
лизм пытается подобными проповедями прикрыть бессовестную наж иву на
войне капиталистов и новых богачей, очут ивш ихся у власти и разж иревших
26 Теория и практика европейского фашизма

за счет общего несчастья. Благодаря исключительным обстоятельствам, на­


ционализм смог овладеть положением, и новые богачи стали хозяевами страны
для того, чтобы рабочие и вообще неимущее население оплатили расходы
по войне».

Ракоши в своей брошюре «Итальянский фашизм» (Ленинград,


1925 г.), подчеркивая, так же как и Серрати, то обстоятельство,
что национальная и патриотическая идеология в атмосфере после­
военной Европы пользовалась большим успехом, в значительной
мере объясняет успех итальянского фашизма тем, что социалисты
не сумели взять в свои руки разрешения национального вопроса
и не смогли использовать тогдашнего настроения масс.
«Базируясь на все растущей массе людей,— пишет Ракош и,— которые еще
не вошли в сферу влияния бурж уазии и социалистов или уже вышли из нее,
фашисты развили большую активность в идеологической области, в тех
вопросах, на которые другие партии не были в состоянии дать удовлетво­
рительный ответ. Такой областью был, в первую очередь, национальный вопрос.
Сотни тысяч рабочих и мелкой буржуазии провели войну с энтузиазмом и
самопожертвованием. Они видели в освобождении действительно угнетенных
Австрией итальянцев высокое дело, за которое отдавали жизнь... они ожидали
вознаграждения за жертвы и лишения, обещанные им капиталистами во время
войны. Горько было их разочарование, когда по окончании войны они увидали,
что все их надежды разбиты... Социалисты мало что могли разъяснить им в
этой области. Национальная же политика Коммунистического интернационала
не была принята социалистами... Итальянские социалисты... не понимали, что
путь к освобождению европейского пролетариата от капиталистического ига
лежит через освобождение колониальных народов. Они заняли в данном
вопросе чисто отрицательную позицию. Когда же у ни х дома всплыл националь­
ный вопрос, они не могли дать сомневающим ся никакого удовлетворительного
ответа». (Курсив наш .)

Они не могли сказать, что национальное угнетение —такая же


необходимая часть капиталистического строя, как угнетение про­
летариата, и что национальный вопрос может быть разрешен толь­
ко пролетарской революцией и уничтожением капиталистической
эксплоатация Они не могли этого сказать, потому что не верили
в пролетарскую революцию. Социалисты отделывались общими
фразами... Ответ, получаемый массами на тот же вопрос от фа­
шистов, был гораздо проще и яснее... Он был гораздо более
приемлем для мелкобуржуазных масс, чем тот ответ, который
могли дать им социалисты. Фашизму удалось завоевать в этой
области все симпатии.
«В каждой стране после войны возникает, в какой-либо форме национальный
вопрос. (К урсив наш.) В России большевики в 1917 г. сумели, не поступаясь
своим интернационализмом, так поставить национальный вопрос, что острие
проблемы направлялось против буржуазии. Когда Коммунистический и н тер ­
национал предложил подобную же тактику итальянским социалистам, они
нашли ее оппортунистической и сочли более революционным ничего не делать
в этой области. Но в классовой борьбе, как на войне, всякий участок фронта,
оставленный в пренебрежении и незанятый армией, легко может быть исполь­
зован противником для нападения и прорыва».

Это и случилось в Италии. Фашистам не трудно было завла­


деть покинутым участком патриотически-шовинистской пропаган­
Духовные прародители фашистского движения в Европе 27

ды. При помощи трескучих и малосодержательных фраз они овла­


дели выгодной и красочной ролью защитников прав угнетенной
и обманутой нации. Демагогического же искусства их вождей-
ренегатов было достаточно для того, чтобы внушить колеблющей­
ся мелкой буржуазии и наименее сознательной части пролетариев
города и деревни, что фашизм охраняет эти попираемые права
нации и от буржуазии, и от революционной партии.
Этот тактический ход итальянских фашистов «первого при­
зыва» послужил перстом указующим и для фашистских движе­
ний, возникавших в других европейских странах. Всюду и везде
эта выигрышная позиция была уступлена социалистами после не­
значительных боев или вовсе без боя фашистам. Социалист пре­
вратился всюду и везде в синоним интернационалиста и человека
без отечества. Фашизм всюду стал синонимом чистейшего и беско­
рыстнейшего патриотизма. Стоит только вспомнить ультрапатрио­
тическое «оборончество» подавляющего большинства европейских
социалистов не только во время, но и после войны, чтобы при­
знать, что в создавшемся для них положении немало траги­
комического. Если это еще до известной степени объяснимо для
Италии, где среди социал-соглашателей было много не только
так называемых «нейтралистов», но и пораженцев, то положе­
ние это кажется парадоксальным для Германии, Франции и дру­
гих стран, где благомыслящий патриотизм Шейдеманов и Бон-
куров мог бы выиграть состязание с патриотизмом Пуанкаре и
Клемансо.
А, между тем, более молодой фашизм во Франции и Герма­
нии целиком претендует на такую же монополию патриотизма,
как и в Италии. Разве в Германии фашизм, сгруппировавшийся ныне
в многочисленных организациях самой пестрой окраски, не являет­
ся в безмолвном признании всех синонимов патриотизма?
Гельмут Франке в своей статье «Германский фашизм» («Der
deutsche Faschismus») 1, интересной главным образом тем, что он
трактует в ней пестрый германский фашизм, как однородное дви­
жение, дает ему следующее определение:
«В результате войны в ближайшее десятилетие будет завер­
шено создание германской нации,—и немецкий фашизм, являю­
щийся политическим выражением мировой войны, убежден в том,
что руководство нацией выпадет на его долю. Приходится ли
удивляться тому, что фашизм, этот новейший творец новейших
наций, обеспечил в нашей стране торжество своих идей и своих
методов борьбы?» В другом месте он определяет фашизм как
«священный эгоизм нации».
Подобного же рода рассуждения, определяющие фашизм, как
синоним патриотизма, спасения или возрождения наций, мы най­
дем у «теоретиков» фашистского движения и в других странах.

1 В сбор н ик е «Internationaler F asch ism u s», h erau sgegeb en bei Landauer


und H o n e g g e r , Berlin.
28 Теория и практика европейского фашизма

Но одной этой теоретической завесы, конечно, было недоста­


точно. Рост сознания широких масс за время войны значитель­
но усилился, не говоря уже о мелкобуржуазной интеллигенции,
которая требовала от новых «властителей дум» более глубокого и
всестороннего объяснения их эволюции. Фашистские вожди,
использовав патриотизм на самых первых порах, вскоре почув­
ствовали потребность, помимо чисто агитационных лозунгов, к
чему, собственно, и сводилась их патриотическая проповедь, в
создании какой-то более сложной «философии фашизма». Острее
всего ощущалась необходимость противопоставить такую фило­
софию непрекращавшейся во всех европейских странах пропа­
ганде революционных учений, и в первую голову—марксизму и
революционному синдикализму. Противопоставить интернациона­
лизму патриотизм было недостаточно. Клевета и бранные клич­
ки по адресу революционных партий могли доставить временный
шумный успех на митингах, но этого было мало для более вдум­
чивых последователей нового учения. Целый синедрион измен­
ников рабочего класса, засучив рукава, взялся за обработку или,
вернее, переработку общественного мнения. В руках ренегатов
очутился целый ряд печатных органов, при помощи которых они
вербовали в свои ряды мелкобуржуазную интеллигенцию, уча­
щуюся молодежь, учителей, служащих и т. д. Для многих из них,
отчасти затронутых революционной пропагандой, агитационные
лозунги могли показаться слишком примитивными. Короче, яви­
лась настоятельная необходимость подвести хоть самую плохонь­
кую идеологическую базу под новое учение. Нужно было показать,
что фашистская узловатая дубинка, револьвер и ручная граната,
принесенная с фронта, далеко не являются единственным орудием
фашистского убеждения. В целях подведения идеологической базы
были мобилизованы все те ученые, литераторы и журналисты,
которые последовали за ренегатом Муссолини.
И тут-то наступило трагикомическое положение уже не для
социалистов, а для фашистов. Надо признать, что перед первыми
фашистскими теоретиками встала, действительно, трудно преодо­
лимая задача. Нужно было типичное во всех отношениях реак­
ционное движение нарядить в пышные одежды «революционной»
идеологии. И, конечно, справиться с этой задачей фашистским
теоретикам не удалось, несмотря на отмеченные нами искренние
усилия некоторых... критиков фашизма—помочь им в этом труд­
ном деле.
«Философские доспехи фашизма. Первый враг в этой области,
против которого нужно было мобилизовать идеологические силы
фашизма, был исторический материализм. Подобно тому как
интернационализму и «космополитизму» марксизма было противо­
поставлено возрождение патриотизма и национализма, «грубому»
и «лживому» материализму нужно было противопоставить чистей­
шую идеалистическую философию. «Волюнтаризм» героического
фашистского движения должен вытеснить материалистический «де-
Духовные прародители фашистского движения в Европе 29

терминизм». Индивидуум, задавленный преклонением перед мас­


сами, должен был вновь расправить могучие крылья и воспарить
в мистическом тумане новоявленного идеализма, который довольно
остроумно уже цитированным нами Гельмутом Франке был окре­
щен как «реалистический идеализм». Из глубокой тьмы социальной
реакции, предшествовавшей периоду нарастания революционного
движения в довоенной Европе, вновь вырисовывалась грозная фи­
гура забытого одно время «сверхчеловека» Ницше. Не надо за­
бывать, что энергичным пропагандистом и популяризатором ниц­
шеанской философии в Италии был Габриэль д'Аннунцио. Не
случайно поэтому д'Аннунцио является одним из провозвестников
итальянского фашизма и своими безрассудными авантюрами в
Фиуме пытается утвердить торжество националистических идей,
даже вступив в некоторый конфликт с самим Муссолини. В пестрой
мишуре фашистской «философии» можно найти, кроме ницшеан­
ства, еще и другие элементы старой, идеалистической философии,
давно сданной за ненадобностью в цейхгауз истории. В спешном
порядке с этих доспехов смахивалась пыль, и они пускались в
ход рыцарями новоявленного идеализма против исторического
материализма, которым было пропитано рабочее движение конца
XIX и начала XX веков. Романтические идеи на смену железным
законам экономического развития —таков был лозунг фашистских
идеологов того времени. Попутно эти идеологи старались исполь­
зовать—без особого разбора —и вновь народившиеся перед
войной школы. Фашисты не стеснялись в этом отношении про­
изводить заимствования и у тех идеологов, которые свои вы­
ступления против исторического материализма пытались подво­
дить, как фундамент, под новые формы рабочего движения.
В трагикомическое положение в этом отношении попал Жорж Со­
рель, известный теоретик революционного синдикализма, основан­
ного на доктрине «революционного насилия». Сорель каким-то осо­
бенным пророческим чутьем предвидел уже в 1912 году дальней­
шую эволюцию Муссолини. В беседе с друзьями он как-то заявил
об этом ренегате, что нисколько не будет удивлен, если через не­
сколько лет увидит Муссолини (который в то время был редакто­
ром центрального органа итальянской социалистической партии)
«во главе военно-патриотического сброда размахивающим саблей».
Как известно, пришла война, и Муссолини стал во главе такого
сброда, размахивая если не саблей, то увесистой фашистской
дубинкой. Курьез в том, что теоретики итальянского фашизма
для обоснования своего учения в первую голову поспешили вос­
пользоваться именно доктриной Сореля о революционном насилии,
объявив, что они и являются носителями настоящей революции.
У Ницше они взяли сверхчеловека, у Сореля—теорию революцион­
ного насилия, у Штирнера—приоритет индивидуума над окружаю­
щим его обществом, у анархистов-коммунистов — предпочтение
«прямого действия»,—недоставало только вкусного масла, которым
можно было бы сдобрить эту неслыханную философскую окрошку.
30 Теория и практика европейского фашизма

Таким маслом должна была, конечно, явиться религия, противо­


поставляемая атеизму и материалистическому детерминизму со­
циалистов. Один из «видных» идеологов фашизма первого пе­
риода с гордостью заявляет, что вся социальная философия ф а­
шизма заключается в социологическом учении Вильфредо Парето.
Этот ученый фашист утверждает, что фашизм следует рассматри­
вать как «экспериментальное подтверждение доктрины этого ита­
льянского философа, сводящейся к тому, что в истории чело­
вечества превалирует начало антилогическое и иррациональное».
Что может быть более антилогического и иррационального, чем
религия? Неудивительно, что фашизм связал еще на первых по­
рах свою социальную философию с религией.
Фашизм и рели ги я. Это сближение с религией произошло
задолго до захвата власти фашистами. Фашисты первого периода
неутомимо пытались доказать преемственную связь между их
идеями и идеями Маццини, не говоря уже о Гарибальди. Мы знаем
уже, во что выродился «революционизм» фашистов, заимствован­
ный ими у первых итальянских революционеров-патриотов. Мы
знаем также о том, как легко фашисты первого призыва отказались
от республиканских идей. Но то, что было наиболее реакционного
в мировоззрении Маццини, а именно—его религиозность, они вос­
приняли и полностью удержали до конца. Итальянский фашизм
нигде в Европе не воспринимается иначе, чем учение религиоз­
ное. Еще до захвата государственной власти фашисты заявили,
что война «вернула бога опустошенной человеческой душе». Как
только власть очутилась в их руках, первый министр народного
просвещения первого фашистского кабинета профессор Джентиле
(в то время либерал) поспешил особым декретом «вернуть школе
бога и короля», т. е. попросту приказал развесить во всех свет­
ских школах католические иконы и портреты Виктора-Эммануила.
Разногласия с Ватиканом, возникшие сначала с связи с пресле­
дованием фашистами народно-католической партии, а затем по
разным другим поводам, давали возможность некоторым поверх­
ностным критикам говорить о фашизме, как об антирелигиозном
учении. Но это определение абсолютно не соответствует действи­
тельности. Мы увидим, что уже в 1924 г. между Муссолини и Ва­
тиканом был заключен тесный договор в вопросе о преследовании
франк-массонов. Если время от времени вновь возникают разно­
гласия между фашизмом и церковью, то это происходит исклю­
чительно в результате тех или иных временных политических
разногласий 1. Папа римский неоднократно в своих циркулярах объ­
яснял верующим католикам разных европейских стран, что они
должны оказывать всемерную поддержку фашизму. В Испании
фашисты пошли в этом направлении еще дальше. Они не только

1 С казанное полностью п одтверж дается конк ордатом , недавно заклю ченным


м еж ду фаш истской Италией и Ватиканом, ныне наделенны м вновь правами н е з а ­
висимого государства.
Духовные прародители фашистского движения в Европе 31

объявили католическую веру господствующей религией, но и награ­


дили служителей церковного культа такими привилегиями, о которых
они не смели мечтать при прежнем правительстве. В Германии
фашизм, как мы увидим, не только неразрывно связал свою судьбу
с религией, но и поставил ее чуть ли не во главу своего учения.
Антисемитизм—неизбежный спутник религиозного изуверства —
написан на знамени всех без исключения фашистских организа­
ций Германии. Как и у Муссолини, так и у отдельных течений
французского фашизма время от времени происходят некоторые
трения с папой, но зато наиболее полнокровным, стопроцентным
французским фашизмом является, конечно, католический фа­
шизм, руководимый генералом Кастельно.
Что касается Италии, то для характеристики той глубокой
связи, которая существует между социальной реакцией, предста­
вляемой фашизмом, и религиозной реакцией, нет надобности ци­
тировать те или иные крикливые заявления Муссолини во время
его публичных выступлений перед массами, от которых он, как
известно, не моргнув глазом, способен отказаться на другой же
день. Есть у фашистских «теоретиков» более солидные свидетель­
ства на этот счет. Тут стоит упомянуть, что одним из сподвиж­
ников Муссолини, задолго до захвата власти, явился другой ре­
негат рабочего движения—Массимо Рокка, известный в литера­
туре больше под псевдонимом Либеро Танкреди. Разница между
обоими ренегатами сводится к тому, что Муссолини—выходец из
рядов ортодоксального марксизма, в то время как Рокка перебежал
в фашистский лагерь из рядов так называемых анархистов-инди­
видуалистов. Массимо Рокка—из рабочей семьи, но—надо отдать
ему справедливость—сумел в качестве самоучки приобрести до­
вольно солидную эрудицию в области философии и полити­
ки. К сожалению, благодаря его сумбурной голове и авантюристи­
ческим наклонностям, все это не пошло на пользу ни ему самому,
ни рабочему классу. Среди фашистов первого призыва Массимо
Рокка считался «ученой головой». Его книги о фашизме гораздо
солиднее той Книги Пьетро Горголини «Фашизм в жизни Италии»,
которая заслужила похвалу самого Муссолини, как «лучшая книга
о фашизме», и с его легкой руки удостоилась перевода на ино­
странные языки. Теперь Массимо Рокка, после убийства Мат­
теотти изменивший твердокаменному фашизму и перешедший в
ряды сторонников «нормализации», находится в эмиграции и оже­
сточенно нападает на Муссолини. Но в первый период фашизма
он был безусловно лучшим идеологом нового учения. Его книга
«Идеи фашизма» (Флоренция, 1924 г.) является настоящим «ве­
рую» для фашистов первого призыва. Это —самая солидная по­
пытка увязать фашистскую программу с различными социально-
философскими теориями, оставшимися в наследство от довоенной
Европы. Неудивительно, что в результате этой попытки—хотел или
не хотел этого Рокка—получилась полная увязка между фашистской
теорией и... злейшей реакцией во всех ее видах и проявлениях.
32 Теория и практика европейского фашизма

В частности, Рокка на всем протяжении своей книги доказывает,


что нарождение итальянского фашизма явилось, вместе с тем, воз­
рождением попранной религии. Благодаря развращающему влия­
нию рационалистической проповеди социалистов, человечество рас­
теряло свою веру. В бурной атмосфере послевоенной Европы оно
осталось без руля и без ветрил. Фашизм указал верный выход
из тех потемок, в которых очутилась Европа, но не мог бы сде­
лать этого без помощи религии. Фашизм и религия общими
усилиями возродили из пепла ряд утраченных ценностей.
«И пусть,—пророчествует Рокка,—враждебные фашизму идеологи не строят
себе никаких иллюзий: если когда-либо фашизм падет, на месте его сейчас же
возникнет аналогичное движение, ибо это будет отвечать непреодолимым п о ­
требностям нашей эпохи: потребности не только итальянской, но латинской
и даже европейской, которая сводится к жажде дисциплины, религии, уверен ­
ности, народившейся на свет в результате длительной оргии свободы, критики,
всяких сомнений и шатаний».

Было бы скучно следовать за автором на протяжении всех


400 страниц его книги, на которых развивается его философия.
Но весьма важно отметить, что Рокка, этот наиболее смелый, от­
кровенный и, пожалуй, глубокий идеолог фашизма, проповедует
не только возрождение религии, но он настаивает и на верности и
непоколебимости христианской догмы. Мало того, он заявляет,
что фашизм призван быть беззаветным оруженосцем и пропаган­
дистом наиболее реакционного из христианских учений, а именно—
ортодоксального католицизма.
«Наша эпоха (я имею в виду послевоенную эпоху),—пишет Рокка,—
отправляется на поиски бога. Можно не сомневаться в том, что она вернется
именно к католическому богу, который имеет свою законченную историю.
Тем более, что мы не видим другого места, где мог бы народиться его
двойник. Нужно принять во внимание происшедшее расщепление мира на ряд
замкнутых националистических эгоизмов, которые, по всей вероятности, на
много веков воспрепятствую т созданию новой универсальной общины, какую
можно было бы сравнить с римско-католической церковью... Все современные
течения философской мысли ясно изобличают невозможность остановиться
на полпути между богом и... ничем! Что касается лютеранской церкви, то она
со своей стороны только помогала человечеству углубляться в эту трясину.
Нам никогда не удастся выбраться из нее, если мы не возродим к жизни те
возвышенные, этические ценности, от которых наша эпоха готова была о т ­
казаться».

В дальнейшем, фашистский идеолог доказывает, что единствен­


но верный выход из этого тупика дается... католической цер­
ковью.
Таково интимное родство, без всякого труда устанавливаемое,
между католическим мракобесием и фашизмом. Это—один из от­
ветов тем легковерным противникам фашизма, которые хотят во
что бы то ни стало уверить себя и других в том, что «фашизму не
удалось бы так легко околпачить рабочий класс, если бы он не
давал ему чего-то нового». Мы видим, что в области религии
фашизм дает то же, что давала в свое время школа Победоносцева
Духовные прародители фашистского движения в Европе 33

в России, и дают в наше время прожженные клерикалы всего


мира. То же можно сказать о «новом» слове фашизма во всех
других областях его идеологии.
Ставка на молодеж ь. Если самый кропотливый анализ пи­
саний фашистских горе-идеологов не может изменить высказанного
нами выше убеждения, что вся философия, из источников кото­
рой питается движение, представляет собою в лучшем случае не­
позволительную, по своей ублюдочности, окрошку из разных реак­
ционно-идеалистических учений довоенной эпохи, то зато трудно
отрицать, что фашисты сумели, благодаря своим демагогическим
талантам, восполнить многие недочеты этой, с позволения сказать,
философии. В искусстве демагогии фашисты достигли поистине не­
вероятных высот. В современной Европе у них нет достойных конку­
рентов в этой области. То, что мы привыкли разуметь под практи­
ческим учением фашизма, представляет собою не что иное, как
нагромождение самых грубых демагогических приемов. Перефра­
зируя русского писателя, который охарактеризовал свое творче­
ство таким образом: «я беру кусок жизни, грубый, как камень, и
творю из него легенду», можно сказать о фашистах, что они взяли
отдельные «куски» грубейшей и лживой демагогии и сотворили
из них свое учение. Ставка на молодежь— один из краеугольных
камней этой демагогии 1. Первые вожди и теоретики итальян­
ского фашизма на каждом шагу заверяют: «фашизм—движение
физической силы и юности». Пьетро Горголини в своей книге
заявляет, что «фашистская молодежь является сердцем, спинным
мозгом, самыми живыми соками всего движения». Автор при­
писывает большую популярность Муссолини тому, что фашист­
ский лидер до сих пор сохранил юношескую бодрость и отвагу
(в то время, когда писались эти строки, Муссолини было 42 года,
теперь ему—46 лет). Кроме того, вождь фашизма известен своим
пристрастием к фехтованию, авиации и к различным другим видам
спорта. Сравнивая Муссолини и престарелого Джолитти 2 (вождя
либералов и легальной антифашистской оппозиции), Горголини
заявляет, что, помимо тех или иных политических соображений,
преимущество должно быть отдано «юному премьеру Муссолини,
который будет прилетать в палату на аэроплане, им самим управ­
ляемом, перед старцем Джиолитти, которого... пришлось бы туда
таскать на носилках».
Официальный гимн фашистов, который они распевают, отправ­
ляясь на свои партийные торжества или в карательные экспе­
диции,—песнь молодежи, начинающаяся словами:
Giovinezza, giovinezza, —
Primavera di bellezza! 3

1 Б олее подробно см. в наш ей бр ош ю р е «Ф ашизм и м ол одеж ь», изд. «М ол.


гв.» 1925.
2 У мер в 1928 г.
3 «Ю ности, юности,
П рекрасная весна».
3 Т еория и п рактика европей ского ф а ш и зм а
34 Теория и практика европейского фашизма

Генерал Луиджи Кадорна, один из трех первосвятителей италь­


янского фашизма (кроме него —Муссолини и д’Аннунцио), на дру­
гой день после захвата фашистами государственной власти заявил
в интервью, что он ни минуты не сомневался в том, что славная
итальянская молодежь, сражавшаяся за великую Италию, не по­
терпит дальнейшего издевательства над национальными идеалами.
Ту же мысль,—что октябрьская победа 1922 г. является победой
«доблестной молодежи»—излагал Муссолини в своей телеграмме
к д ’Аннунцио.
В наиболее необузданном и склонном к трескучей фразеологии
фашистском органе «Имперо» можно было прочесть в статье,
посвященной идеологии итальянского фашизма, следующее:

«Наша цель — империя гения, искусства, силы, неравенства (курсив наш),


красоты, ума, изящества, оригинальности,— империя, расцвеченная цветами ф ан­
тазии. Эта империя будет антисоциалистической, антиклерикальной (?) и а нти­
традиционной. В ней будет место всем свободам и всему прогрессу, но в
рамках абсолютного патриотизма. Ею будет управлять лучший из итальянцев
без парламента, с помощью технического совета, составленного исклю чи т ель­
но из молодежи».

Мы оставляем в стороне ту роль, которую —в организацион­


ном отношении, играет молодежь в фашистском движении. Об
этом мы будем говорить в другом месте. Здесь нам хочется от­
метить лишь ту беспредельную ненависть, которой дышат про­
изведения первых фашистов в отношении «стариков». Со стари­
ками отожествляется все позорное прошлое слабого государства,
в котором верховодили социалисты. По мнению этих теоретиков,
социализм—не только обанкротившееся учение, но учение ста­
риков. Фашизм уже потому, является движением юности, что
он призван обновить Италию, обновить государственный аппарат,
сказать новое слово в области социальных и политических отно­
шений. Предложение газеты «Имперо», в сущности говоря, сво­
дилось к передаче всего управления страной в руки молодежи.
В этом предложении много романтизма и новизны, но мало госу­
дарственной мудрости. Конечно, Муссолини и не подумал после­
довать этому совету даже теперь, когда прежний «парламент ста­
риков» окончательно сведен насмарку. Он и не подумал заменить
прежний парламент «советом, состоящим исключительно из моло­
дежи», а намерен передать его фашистским корпорациям, руко­
водимым такими старыми воробьями и... ренегатами рабочего
движения, как Эдмондо Рос сони и К0. Но он, конечно, не возра­
жал против этой демагогической лести своих соратников по адресу
фашистской молодежи, как и не препятствовал и всякой другой
демагогической болтовне их.
Для нас важно было отметить этот штрих, ибо он является
характерным не только для итальянского фашизма. Как и па­
триотизм, как и религиозная пропаганда, эта ставка на молодежь
является принадлежностью любой фашистской программы в любой
Духовные прародители фашистского движения в Европе 35

стране. Достаточно познакомиться, например, с тем, какую роль


играет эта лесть по адресу молодежи в литературе и пропа­
ганде германских фашистов, вспомнить о роли одного из наиболее
мощных фашистских союзов «Орден Молодой Германии», для того,
чтобы убедиться в том, что в этом отношении все европейские фа­
шисты идут по стопам итальянских. Ставка на молодежь является
неотъемлемой частью фашистской пропаганды. Такие прожженные
политические плуты и старики, как Андре Тардье, один из ли­
деров французского фашизма, требуют удаления стариков из
государственного аппарата Франции и —пользуясь советским тер­
мином—«продвижения» молодежи. Это не значит, конечно, что
старики вроде Тардье собираются сами удалиться от государ­
ственных дел и предоставить свои места фашистскому «молод­
няку». Но этот демагогический прием должен лишний раз ото­
жествить прежний, дофашистский режим со старостью и раз­
ложением, а фашизм— с провозвестником новых форм жизни.
Фашизм и демократ ия. Не создав ничего положительного
в идеологической области, что заслужило бы серьезного отноше­
ния к себе, фашизм—сначала итальянский, а затем германский,
французский, польский и т. д.—сумел, надо отдать ему справедли­
вость, использовать один из критических, отрицательных лозун­
гов, которые задолго до них были выброшены европейскими рево­
люционерами. Это—критика демократии и ее наиболее наглядного
выражения—буржуазного парламентаризма. Как известно, рево­
люционная критика буржуазной демократии имеет длинную исто­
рию. Первыми носителями ее явились анархисты. Будучи прин­
ципиальными противниками всякого государственного насилия,
они не могли не обрушиваться со ;своей критикой и на одну из
форм организованного государственного насилия—демократию.
Анархическая критика насилия наполнена своим специфическим
содержанием, поскольку анархисты не делают различия между
той или иной формой организованного государственного насилия.
Что касается коммунистов, то, признавая организованную форму
государственного насилия в виде пролетарской диктатуры, они
критикуют буржуазное демократическое государство, как форму
организованного насилия враждебного им класса буржуазии над
пролетариатом. Входя в буржуазные парламенты и заседая па
одних скамьях с представителями буржуазной демократии, комму­
нисты входят туда, как враги, совершенно открыто не признающие
ни демократии, ни находящейся в ее руках парламентской госу­
дарственности, с явной и нисколько не скрываемой целью взрыва
этого парламента изнутри, а до наступления этого момента —
использование парламентской трибуны как орудия дискредитиро­
вания и свержения буржуазного государства. Таким образом, анар­
хисты и коммунисты, не признавая буржуазного парламента и
Одинаково критически относясь к демократии, расходятся в своем
отношении к государству принципиально, в особенности к про­
летарской диктатуре.
3*
36 Теория и практика европейского фашизма

Но есть еще и третья форма критического отношения к демо­


кратии и буржуазному парламенту. Это —критика их с точки
зрения реакционных политических партий, например, монархи­
стов. Когда-то издатель монархического «Гражданина», известный
мракобес князь Мещерский, давая на столбцах своей газеты
оценку вышедшей в Женеве газете русских анархистов «Хлеб и
воля», писал: «В этой газетке я нахожу одну мысль, достойную
всяческого внимания, а именно— о ненужности конституции для
России».
С некоторыми, незначительными вариантами эти слова Ме­
щерского могли бы вполне охарактеризовать отношение европей­
ских фашистов к демократии и парламенту. Надо отдать справе­
дливость первым теоретикам фашизма: они сумели учесть тот
неслыханный кризис демократии, который ей пришлось пережить
во время войны. Парламенты, а не отдельные «обожаемые монар­
хи», на этот раз явились виновниками гигантской человеческой
бойни, обагрившей кровью пол Европы. Эта дипломатия, контро­
лируемая политическими партиями и находившаяся на откупу у
промышленной и финансовой буржуазии, в конце концов, дикто­
вала ответственные шаги, вовлекавшие ту или иную страну в
участие в мировой бойне. Не из личной своей казны цари и ко­
роли отпускали деньги на ведение бойни. Военные ассигновки
голосовались в парламентах «лучшими», отборными представите­
лями демократии вкупе с подавляющим большинством социали­
стов. Функция европ ейских парламентов по части провокации воен­
ного столкновения народов дополнялась работой и других демо­
кратических учреждений и в первую голову так называемой «сво­
бодной» прессы, которая в описываемый период толковала эту
свободу исключительно в одном смысле,—как свободу продаваться
тому, кто больше заплатит за военную пропаганду.
Естественно, что виновницей всеобщих бедствий и разорения,
призрачных побед одних и тяжких поражений других обществен­
ное мнение трудящихся всего мира на законном основании счи­
тало демократию и ее главное выражение—парламент. Этот кри­
зис европейской демократии наметился задолго до войны. Нанося
свои удары капиталистической системе, революционное рабочее
движение в отдельных странах било и по демократии, и по пар­
ламенту. Судьба демократии настолько тесно связана с судьбами
капиталистического строя, что то, что явилось спасением для
одного, явилось спасением и для другого. Речь идет, конечно, о
временном спасении, о той отсрочке социальной революции в
ряде европейских стран, которую ему дала война и связанная
с ней пропаганда пресловутого «священного единения». Военная
пропаганда искусно отвлекла настроение масс не только от со­
циализма, но и от демократии и буржуазного парламентаризма.
Но как только война кончилась, недовольство широких трудя­
щихся масс, естественным образом, обратилось против тех, кто
явился действительным виновником кровавого пожара.
Духовные прародители фашистского движения в Европе 37

Но предоставим слово такому знатоку положения европейской


демократии, как германский профессор Бонн. В своем послесло­
вии к недавно вышедшему в Берлине сборнику «Международ­
ный фашизм»1 профессор Бонн характеризует следующим обра­
зом то отношение к демократии, которое создалось у разных
народов после войны:

«Со времени великой войны можно наблюдать в политической жизни


народов противоречивые, идущие по двум противоположным направлениям
развития идеи . С одной стороны, то представление, которое существовало
до войны о современной демократии, как признающей право на самоопре­
деление за всеми народами, начинает привлекать к себе внимание некоторых
народов. Переживаемая нами эпоха, которую можно рассматривать как эпоху
роста антиколониальных тенденций, заставляет в разных углах земного шара
народы, в политическом отношении весьма примитивные, тянуться к парламен­
таризму и демократии, с которыми они знакомы лишь поверхностно. С другой
стороны, мы наблюдаем в Европе широко распространившееся недовольство
демократией, в особенности, парламентской демократией. Это недовольство
так разрослось, что его трудно ограничить какими-либо определенными исто­
рическими, географическими и л и национальными признаками. В России и в
Италии, в Испании и в Польше, в Греции и в Португалии, в Турции и
в Венгрии народились такие формы правительств, при которых часто парла­
ментаризм и демократия играют лишь роль декораций, а еще чаще резко
расходятся с ними, как с государственной системой или мировоззрением.
Одновременно в таких странах, как Германия или Франция, мы имеем воз­
можность наблюдать рост течений, в резкой форме требующих свержения
демократии и замены ее диктатурой. В сущности, от этих антидемократиче­
ских и антипарламентских течений можно считать свободными только скан­
динавские страны, Швейцарию, Голландию, Бельгию, британские доминионы
и САСШ, в которых, однако, можно наблюдать тоже начальные ростки их.
Такое движение, как движение суффражисток в Англии, вело свою борьбу
против суверенитета парламентской демократии средствами физического н а­
силия. Патриотическое движение в Ольстере явилось прообразом борьбы
добровольческой милиции против демократического государства и встречало
одобрение со стороны таких лидеров английской консервативной партии,
как Бонар Лоу или К ар со н 2. Не трудно усмотреть в различных выходках
американского «Ку-Клукс-Клан» действия меньшинства, которое хочет, исполь­
зуя некоторые европейские образцы, действовать террористическими мето­
дами против большинства... Многие уж е пытались в своем анализе этих
движений в различных странах придать им общий характер. Однако, если
объединить их собирательным именем «фашизма», то надо заранее быть го­
товым к т ом у, что это общее определение коснется и х только с отрицатель­
ной стороны, поскольку они так же, как и х прототип — итальянский фа­
шизм, направляют свое оружие против парламентаризма, либерализма и
демократии».
В Англии имеется в настоящее время самостоятельная фашистская о рга­
низация. Тут же мы должны отметить, что некоторые серьезные консерватив­
ные политики ведут свою борьбу против рабочих организаций под фашистски­
ми лозунгами. Вообще в английской литературе со времени Томаса Карлейля
нередко можно натолкнуться на фашистский образ мыслей. В ярко вы ра­
женном виде эту тенденцию можно усмотреть в сборнике стихотворений
Картхилля, Эдинбург, 1924.

Фашизм сумел использовать это всеобщее недовольство де­


мократией. Близорукие и по большей части невежественные кри­
38 Теория и практика европейского фашизма

тики пользуются этим для того, чтобы проводить нелепую ана­


логию между фашизмом, с одной стороны, коммунизмом и анар­
хизмом—с другой.
«Позвольте,—говорят эти невежды или заведомые лгуны, рас­
считывающие на чужое невежество,—фашисты, вместе с анархи­
стами и коммунистами, обрушиваются на демократию и буржуаз­
ный парламентаризм».
Мы уже видели, в чем различие анархической и коммунисти­
ческой критики демократии и парламентаризма. И те, и другие,
расходясь в вопросе об отношении пролетарской диктатуры, еди­
нодушно стремятся к уничтожению того аппарата государствен­
ного насилия, которым располагает сейчас буржуазия во всех
европейских странах. Фашизм, критикуя демократию и буржуаз­
ный парламентаризм, ставит перед собою прямо противополож­
ные цели. Нужно абсолютное невежество или определенный рас­
чет для того, чтобы преподносить массам такое извращение во­
проса. (Кстати сказать, этим занимаются политические шарлатаны
и фокусники самых разнообразных оттенков вплоть до иных
«левых» социалистов.)
Фашизм, с самого начала замаскировывая трескучей фразеоло­
гией свою подлинную социальную сущность, однако, ни на ми­
нуту не изменял этой сущности и своим классовым задачам,
которые сводятся к укреплению буржуазного господства и увекове­
чению экономического и политического неравенства (только наи­
более оголтелые и откровенные из них, как, например, молодцы
из погромного «Имперо», выдают свою «тайну полишинеля», прямо
заявляя, что «неравенство» является одним из программных ло­
зунгов фашистской программы).
Тот фашизм, который, напялив на себя тогу возвышенного
патриотизма, десять лет тому назад, по п рямому заданию и пря­
мой поддержке крупных тузов города и деревни, начал беше­
ную контрреволюционную борьбу за восстановление расшатав­
шегося в годы войны господства буржуазии, самым демагогиче­
ским образом использовал волну недовольства против демокра­
тии, охватившую широкие массы трудящихся в Европе, в своих
классовых целях. Бросая в массы демагогические лозунги против
демократии, которые с внешней стороны могли и не отличаться
от самых революционных антидемократических и антипарламент­
ских лозунгов, фашисты, на самом деле, обрушивались на демо­
кратию за то, что она расшатала буржуазную государственность
довоенной Италии. Воссоздать мощь этого государства, водру­
зить на место все винтики этого попорченного механизма насилия,
ценою отказа от парламента и самой ожесточенной борьбы с де­
мократией,—такова была их основная задача. Парламент обеспе­
чивал социалистам захват влияния в важнейших отраслях го­
сударственной жизни Италии. Фашистская критика парламентской
работы социалистов не вытекала из того убеждения, что социали­
сты обманули трудящиеся массы и вместо революционной борьбы
Духовные прародители фашистского движения в Европе 39

пошли на сознательное сотрудничество с враждебными пролета­


риату классами в стенах буржуазного парламента. Фашисты нахо­
дили, напротив, что удаление социалистов из парламента отсрочит
приближение социальной революции. Гордые фразы о новом
сверхчеловеке, пришедшем из окопов, который больше не хочет
быть игрушкой в руках парламентских шарлатанов и демагогов,
на самом деле скрывали за собою боязнь конкуренции этих бол­
тунов за обладание массами. Они боятся демократии, как орудия
ослабления буржуазного господства, они, преувеличивая во сто
крат «революционность» мирных социал-реформистских овечек, хо­
тели лишить их последнего прибежища, чтобы безраздельно овла­
деть положением вещей. Вся антидемократическая и антипарла­
ментская фразеология итальянских фашистов—на всех стадиях
борьбы с демократами—преследовала только эту практическую
цель, которая в конечном итоге вылилась в захват власти. В этом
вопросе, как и во всяком другом, идеология фашистов приспо­
собилась, вернее, была подчинена практическим целям,—и только.
Л ю бопы т ное признание. Беспредельный оппортунизм италь­
янского и, как мы постараемся ниже доказать это, европейского
фашизма, полное отсутствие какой-либо законченной идеологии,
вытесненной единственной практической целью—упрочение гос­
подства крупного капитала, находит себе ценное подтверждение
в любопытном признании одного из наиболее авторитетных «тео­
ретиков» итальянской фашистской партии, Серджио Панунцио,
который в своей книге «Что такое фашизм»1 еще в 1924 г., в са­
мый расцвет фашистской «идеологии», писал:

«Определить фашизм не так-то легко. Этим объясняется то, что очень


многие вдаются в резко-отрицательную, но всегда поверхностную критику
его. Казалось бы, в результате того торжества и той оргии прагматической
философии, свидетелями которой мы были, господам критикам и сверх­
критикам не должно бы казаться столь невозможным возникновение вели­
кого исторического движения, имеющего не только национальный, но и ме­
ждународный характер, без предварительно разработанной и скованной какой-
либо программой теории. Ф аш изм, как идея, не поддается определению. Ф а­
шизм —это факт, для нас всех очевидный. Пытаться его теперь определить
значило бы совершить бесполезную работу. Те трудности, которые встре­
чаются при определении фашизма, приводят некоторых к заключению, что
фашизм не существует или — еще лучш е —что он не реален и не серьезен.
Мы же, напротив, вместе с Гете, утверждаем, что вначале было не слово,
а дело, и следовательно, гораздо лучше оставаться на почве фактов, оставив
совершенно в стороне интеллектуальную (Сорель сказал бы: утопическую)
традицию, согласно которой необходимо исходить от доктрины к фактам и
учреждениям; таким образом, получается, согласно этой традиции, что факты
и учреждения являются несуществующими, если они не исходят из логики,
доктрины и программы. Этого мало.
Фашизм не поддается определению, по тому что он проявляется во вне в
двух противоположных видах. Вот почему одни определяют его одним спо­
собом, другие — прямо противоположным. Одни приклеивают к нему этикет­
ку левою движения, другие —правого».

1 Sergio Panunzuo «Che c o s ’è il fascism o»,— Милан, 1924 г.


40 Теория и практика европейского фашизма

Панунцио жалуется на то, что к определению фашизма все


исследователи его приходят со слишком упрощенными приемами.
Прежде всего они должны понять, что речь идет об итальян­
ском движении и, следовательно, его нельзя ни экспортировать
в другие страны, ни сравнивать с какими-либо другими движения­
ми, возникавшими в других странах, в другие времена и при дру­
гих условиях:
«Фашизм,—уверяет Панунцио,—движение своеобразное, зам­
кнутое в себе, и трудно себе представить какое-либо подражание,
какие-либо копии его. Этим обусловливается его глубоко-исто­
рическая природа».
Фашизм, по словам этого теоретика, является продуктом двух
кризисов:
1. Всеобщий кризис социализма во всей Европе, особенно обо­
стрившийся в Италии благодаря социально-экономическим усло­
виям страны, повышенной моральной чувствительности и живому
интересу к политике у итальянцев. (Совершенно без всяких осно­
ваний Панунцио пытается уверить читателей в том, что наиболее
отточенным оружием марксистского ревизионизма в Европе явился
итальянский синдикализм, в котором Жорж Сорель почерпнул
значительную часть своего мировоззрения. Это неверно хотя бы
потому, что итальянский синдикализм ровно ничем не отличался
от французского и вообще романского синдикализма.)
2. Военный и послевоенный кризис в Италии,—в стране, ко­
торая вышла победительницей из войны, но оказалась побежденной
во время мира вплоть до того дня, когда «черные рубашки» по­
шли в Рим.
По мнению Панунцио, если не исходить из этих двух кризисов,
являющихся историческим фундаментом итальянского фашизма,
ни в каком случае не удастся овладеть смыслом и значением
фашистского движения вообще. Как мы уже об этом говорили,
фашизм имеет два противоположных лица. Как, однако, объяснить
это противоречие?
«Фашизм, имеющий двойной облик, является в одно и то же время и р ево­
люционным, и консервативным движением,— пишет П анунцио.— Как э то надо
понимать? Тут-то и выступает на сцену то противоречие в природе фаш ист­
ского движения, которое так затрудняет его определение. Консерваторы
с ужасом отшатываются от него, не решаясь причислить его к консерва­
тивным факторам. Революционеры в то же самое время колеблются признать
его фактором революции. В общем, все недоумевают, негодуют... В конце
концов, задают себе вопрос, что же представляет собою фашизм: революцию
или реставрацию? Эта проблема особенно волнует умы за рубежом Италии,
в странах старой культуры . Само собой разумеется, я оставляю в стороне
всю жалкую клевету на фашизм, которой занимаются иностранные публицисты
и журналисты, а такж е и те из наших соотечественников-эмигрантов, которые
к ним присоединились. Н астоящая критика не может исходить из клеветы, но
даж е искренние люди, привыкшие к устаревшим определениям, имеют
обыкновение делить всех людей и все социальные группировки на консер­
ваторов и революционеров. И поэтому одни из них считают фашизм консер­
вативным движением, другие — революционным. Нам возразят, что не может
же одна и та же вещь одновременно быть черной и белой. Конечно, не может.
Духовные прародители фашистского движения в Европе 41

И поэтому фашизм пугает их и смущает тем, что одновременно носит


в себе элементы того и другого. П ользуясь ф р а з о й , которая н е долж на
рассматриваться, как лишенная всякого смысла, а как скрывающая за собою
диалектическую концепцию, я не постесняюсь заявить, что великое фашист­
ское движение является революционным консерватизмом. Я писал уже об
этом в газете «P o p o lo d 'Ita lia », которая была основана М уссолини в 1914 г.
и с которой связана вся история новой Италии. Я писал в ноябре 1919 г.,
что необходимо из прошлого сохранить все экономические, политические и
бытовые учреждения, все то, что не может быть разруш ено, не вызвав
расстройства общественного организма, не в той или иной его переходной
форме, а имея в виду основные устои общества; в то же время необходимо
разрушить все то, что недостойно сохранения; надо, чтобы старое, вековое
дерево дало новые побеги, чтобы новое органически срослось со старым
Нужно, сохраняя, обновлять,— таков основной тезис фашизма...»

Здесь мы не будем останавливаться на тех многочисленных


противоречиях, в которые впадает почтенный теоретик не менее
почтенного движения. Нам важно только отметить, что такие
люди, как Панунцио, пользующиеся у фашистов славой теоре­
тиков, совершенно не находили нужным скрывать, что основным
девизом итальянского фашизма, вопреки уверениям его благоже­
лательных критиков, приписывавших фашизму создание стройной
идеологической доктрины, на самом деле было и оставалось:
«Быть первым приказчиком крупного капитала города и
деревни; быть верным оплотом его в борьбе с революционно-
настроенными трудящимися массами; навербовать и использо­
вать в тех же целях мелкую буржуазию, контрреволюцион­
ными усилиями которой должен воспользоваться крупный ка­
питал».
IV. ПОЧЕМУ МЫ ОСОБЕННО ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ В ИЗУЧЕ­
НИИ ИТАЛЬЯНСКОГО ФАШИЗМА. — ФАШИЗМ КАК ЗНАМЯ
АНТИКОММУНИЗМА.

Основное противоречие, в которое впадают такие теоретики


фашизма, как Панунцио, Горголини, Муссолини, Массимо Рокка
и др., заключается не в том, что фашизм является одновременно
«и революционным, и консервативным движением». Несмотря на
всю «мощь», которой не перестают хвастать итальянские фаши­
сты, мы уверены в том, что им так и не удастся разрешить квадра­
туры круга или убедить кого бы то ни было в том, что двоякая
природа фашизма легко может ужиться с законом «исключенного
третьего». Крикливая фразеология о «революционной» реакцион­
ности фашизма может ввести в заблуждение лишь людей, абсо­
лютно незнакомых с историей рабочего движения. Никакое истинно-
революционное движение никогда не испытывало необходимости
наклеивать на себя ярлычок реакции, но зато реакция очень часто
прибегает к различным революционным ярлычкам для того, чтобы
скрыть свою сущность. История рабочего движения во всем мире
дает тысячи примеров, подтверждающих это. Самые презренные
предатели рабочего класса, люди вроде знаменитого русского
охранника Зубатова, организовавшего свою «зубатовщину» исклю­
чительно с провокационными целями и на деньги русских жан­
дармов, никогда не признал бы себя реакционером перед обма­
нываемыми им рабочими. Никогда не назовет себя реакционером
Грин, руководитель желтых профсоюзов Соединенных штатов,
точно так же ни один лидер архиправых реформистов и социал-
соглашателей в Европе не откажется от революционного ярлыч­
ка. Мы не понимаем, какие основания имели бы итальянские
фашисты изменить этой вековой традиции всех изменников рабо­
чего класса?
Итак, кто говорит: «революционная реакция»—тот никого не
обманет. Каждый поймет эти слова, как реакцию, в целях обмана
прикрывающуюся словесной революционной тогой.
Если первые фашистские теоретики могли тешить себя на­
деждой, что такими «противоречиями» или «двуединой сущностью»
фашизма они могут кое-кого обмануть, то теперь даже у самых
легковерных людей они не могут рассчитывать на успех. «Двуеди­
ная сущность» фашизма давно разгадана трудящимися всего мира.
Фашизм как знамя антикоммунизма 43

Второе противоречие, в которое впадают Панунцио и К0,


гораздо более интересно. В одном месте, цитированном нами вы­
ше, Панунцио говорит, что фашизм имеет двойную значимость—
не только, как национальное, но и как международное движение.
В другом месте он заявляет, что итальянский фашизм с трудом
поддается точному определению, ибо он представляет собою дви­
жение своеобразное, чисто итальянское, не поддающееся экспорту
в другие страны и, следовательно, сравнению с другими дви­
жениями.
Итак, что же собою представляет, в конце концов, итальян­
ский фашизм: движение чисто местного характера или претен­
дующее на международное значение?
В этом вопросе, как и во многих других, итальянский фашизм
пережил довольно сложную эволюцию, обусловливаемую рядом
социально-политических причин. Эту эволюцию не трудно про­
следить по выступлениям разных фашистских вождей, по речам
Муссолини и т. п. актам. В первый период существования итальян­
ского фашизма, когда он прикрывался патриотическим забралом
и по большей части отрицал свою реакционно-капиталистическую
сущность, претендуя на «внеклассовость», «революционность»,
«идеализм чистейшей воды» и т. п. деликатес, его вожди пы­
тались подчеркивать исключительно локальный характер дви­
жения. «Великая Италия»,—такова в двух словах была вся про­
грамма итальянского фашизма. Ясно, что ни с какой стороны
эту программу назвать международной нельзя. Ведь возвеличение
Италии, «победившей в войне и разбитой (читай: обманутой) во
время мира», может произойти только за счет реальных приобре­
тений путем присоединения французской Ривьеры, острова Кор­
сики, итальянского кантона в Швейцарии (Тессин), захвата Адриа­
тики и пр. Таким образом, если итальянский фашизм в качестве
международной доктрины проникнет в смежные с ним страны,
то он способен будет пробудить лишь местный патриотизм, на­
правленный в ущерб интересам Италии. Ясно, что фашизм, ото­
жествляющий себя с патриотизмом и шовинизмом, мог быть толь­
ко узко-локальной доктриной, замыкающейся в определенные гра­
ницы. Громкие слова о «революции», «обновлении» и т. п. не
вносили изменения в это положение. Под всеми этими словами
подразумевалось обновление государственного аппарата Италии,
расшатанного «слабостью» прежних правителей. Под «револю­
цией» надо было понимать движение протеста против социализма,
доведшего Италию до политического унижения и экономического
разорения.
Но со временем фашизм разоблачил свою сущность. В этом
отношении предательскую роль сыграли контрреволюционные, дви­
жения в других странах. Когда полусумасшедший испанский ге­
нерал Примо-де-Ривера, опираясь на своих «соматенов», произ­
вел фашистский переворот в Испании, он чуть ли не в первый
же день своей победы заявил, что испанские контрреволюционеры
44 Теория и практика европейского фашизма

являются учениками и почитателями Муссолини. Аналогичное п ро­


изошло и в Венгрии. Вся контрреволюционная сволочь Венгрии,
превзошедшая по своей кровожадности всех остальных фашистов
в Европе, упоенная своей победой над советской революцией в
Венгрии (победой, которую ей удалось одержать при помощи ино­
странных интервентов), во время своей расправы с многочислен­
ными жертвами реакции не переставала возносить «виваты» Мус­
солини. Надо признать, что именно к фашистским бандам в Вен­
грии Муссолини до сих пор питает самую нежную привязанность.
Глубоко дружественные отношения между Италией и Венгрией
подсказываются не только дипломатическими соображениями, но
и фашистским характером правительств обеих стран. Столь же
пылкая привязанность связывает итальянских и болгарских фа­
шистов. Совсем недавно фашистская пресса Италии хвастала тем,
что на болгарской территории было устроено торжественное
шествие пяти тысяч фашистов, прибывших из Италии; при этом
отмечалось, что это— первый случай выступления итальянских фа­
шистов, в официальной форме, на чужой территории.
Здесь следует рассказать о том, что еще в 1923 г. Муссолини
сделал попытку создания Черного интернационала. Однако из
этой попытки ничего не получилось. Насколько нам известно, Чер­
ный интернационал собирался только один раз, причем конгресс,
по численности участников, оказался чрезвычайно ничтожным.
В другом месте, мы, может быть, более основательно разберемся в
причинах провала этого Черного интернационала, а здесь от­
метим лишь, что попытка создания этого Интернационала возоб­
новлена была известным швейцарским фашистом Обером, защит­
ником убийцы Воровского. Общество, возглавляемое Обером, но­
сит название «Лиги борьбы с Коммунистическим интернационалом»,
и деятельность его, несмотря на громкое название, до сих пор
выглядит довольно мизерно. Известно только, что Лига Обера
пробавляется небольшими подачками, которые ей удается время
от времени выклянчить у отдельных промышленников и финан­
систов, настроенных в черносотенном духе. Так, установлено, что
Лигу субсидирует председатель нефтяной компании «Роял-Доч»
Детердинг. Нам ничего неизвестно о связи, существующей между
Лигой Обера и римским правительством. Однако можно высказать
предположение, что Лига вряд ли влачила бы столь жалкое су­
ществование, если бы получала существенную помощь от итальян­
ских фашистов.
Несмотря, однако, на малоуспешные попытки создания фа­
шистского Интернационала, за последнее время можно кон­
статировать усиление связи между итальянскими фашистами и их
зарубежными единомышленниками. Кроме приведенных выше фак­
тов, укажем еще несколько. Весьма дружественные отношения
у итальянских фашистов установились с их финляндскими кол­
легами. Генерал Маннергейм, раздавивший восстание финляндских
красногвардейцев, был основоположником этой горячей дружбы
Фашизм как знамя антикоммунизма 45

между финскими «шюцкорами» и итальянскими чернорубашеч­


никами, несмотря на огромное расстояние, разделяющее обе
страны. С тех пор эта дружба не переставала крепнуть. Известное
сближение за последние годы произошло, равным образом, ме­
жду итальянскими и французскими фашистами. Не следует за­
бывать, что за последний год дипломатические разногласия между
обеими «латинскими сестрами» достигли последней степени на­
пряженности. Однако, в то время как радикальная пресса мечет
громы и молнии против агрессивной шовинистической политики
Муссолини, целиком заостренной против Франции, значительная
часть французских фашистов, проводящая ультра-националисти­
ческую политику по отношению к Германии, настаивает на необ­
ходимости смягчения разногласий с Италией. Их мало при этом
беспокоит, что такое требование идет вразрез со всей системой
внешней политики Франции, в частности, на Балканах, где ей
приходится поддерживать Югославию—единственный опорный
пункт Франции на Балканах —в ее борьбе против неумеренных
притязаний итальянских фашистов. «Поддержать хорошие отно­
шения с итальянскими фашистами,—аргументируют их француз­
ские собратья,—значит, поддержать международный фашизм, т. е.
притупить жало коммунистической гидры Европы. Фашизм стал
синонимом «порядка», т. е. социальной реакции. Колыбелью этой
реакции является фашистская Италия. Вот почему, во всех евро­
пейских странах фашисты пытаются оказать давление на внешнюю
политику своих правительств в смысле улучшения отношений
с Италией. Вот почему, каждый реакционный генерал, каждый
контрреволюционер и авантюрист, которому удастся совершить
если не контрреволюционный переворот, то фашистский путч,
с гордостью принимает кличку местного Муссолини. Пилсудский,
опираясь на преданную ему военщину, неожиданно сводит на-нет
влияние парламента и устанавливает в Польше режим личной
диктатуры. На завтра вся дружественная и враждебная ему прес­
са не только в Польше, но и за границей производит его, в «поль­
ского Муссолини».
Время от времени Муссолини отдельными своими жестами
весьма недвусмысленно проявляет свою солидарность с контр­
революционными заговорщиками. В Литве банда вооруженных
заговорщиков, главным образом из черносотенного офицерства,
разгоняет парламент и производит фашистский переворот. На
завтра руководители переворота получают приветственную теле­
грамму от Муссолини, в которой он поздравляет Литву со всту­
плением «на путь фашистской Италии». Приблизительно такую же
приветственную телеграмму он послали китайскому фашисту Чжан-
Цзо-лину, окопавшемуся в Мукдене и оттуда намеревавшемуся рас­
пространить фашистский режим во всем Китае.
Не только с каждым годом, но и с каждым месяцем крепнут
симпатии зарубежных реакционеров к итальянским фашистам.
В этом отношении с 1924 г., когда Серджио Панунцио писал свою
46 Теория и практика европейского фашизма

книжку, произошел большой сдвиг не только среди европейских


фашистов, по и консерваторов. Панунцио жаловался на то, что
итальянские консерваторы со страхом присматриваются к фашиз­
му. Он не мог бы теперь обвинить в том же английских консер­
ваторов. Замечательно, что в то самое время, когда фашистское
движение в самой Англии влачит довольно жалкое существова­
ние, английские консерваторы все более и более откровенно вы­
сказывают свою симпатию итальянскому фашизму. В этом от­
ношении особенно отличился Уинстон Черчилль, побывавший в
1926 г. в Италии и в публичном выступлении, в качестве «ми­
нистра английской короны», высказавший свои глубокие симпатии
итальянскому фашизму. Это—не единичный пример. Разгорячен­
ная атмосфера, в связи с забастовкой углекопов в Англии, сопро­
вождаемая жаждой, как можно скорее, расправиться с трудящимися
массами, значительно укрепила эту тягу английских консерва­
торов, всегда гордившихся своими парламентскими традициями,
к методам борьбы, проповедуемым итальянскими фашистами.
Остается сказать еще о том влиянии, которое итальянский фа­
шизм оказал на умы германских фашистов. Несмотря на то, что
Версальский договор отнюдь не мог бы настроить германских
ультрапатриотов на особые симпатии к Италии, несмотря на то,
что в своих требованиях репараций фашистская Италия проявила
отнюдь не меньший аппетит, чем ее союзники,—германские фа­
шисты разных оттенков испытывают большую тягу к фашистской
Италии. И эти симпатии к Муссолини, как вождю итальянского
фашизма, в их среде росли по мере того, как раскрывалась их
реакционно-классовая сущность. Мы увидим ниже, что германский
фашизм отличается необычайной пестротой, что программы его
многочисленных организаций полны всяких противоречий. Но
есть одно, что объединяет их,—это —симпатии к итальянскому
фашизму. Муссолини был и остается идеалом для всех Зельдте,
Эшерихов, Россбахов и т. д.
Что же роднит все реакционные движения европейских стран,
отличающиеся большим обилием идеологических оттенков и раз­
ными программными требованиями, с итальянским фашизмом?
Казалось бы, у них нет и не может быть объединяющей положи­
тельной программы. Мы часто и встречаемся с такими утвер­
ждениями у отдельных исследователей фашизма. Но, разумеется, у
международной контрреволюции, воинствующим отрядом которой,
как мы установили, является фашизм, имеется своя «положитель­
ная» программа. Она сводится к борьбе за стабилизацию капи­
тализма, за стабилизацию буржуазного общества методами пря­
мого насилия, чтобы сломить силу рабочих организаций и ор­
ганизаций крестьянской бедноты, методами установления «поли­
тического и организационного, единства» всех имущих классов...
путем установления «нового типа государства, открыто опираю­
щегося на насилие, принуждение и коррумпирование не только
Фашизм как знамя антикоммунизма 47

мелкобуржуазных слоев, но и некоторых элементов рабочего


классам (см. резолюцию VI конгресса Коминтерна).
Социальная сущность фашизма в любой европейской стране
и даже в Америке или на Востоке совершенно тождественна
с сущностью итальянского фашизма, который, как мы видели,
легче всего поддается определению с отрицательной стороны.
Нигде фашизм не является, хотя бы в малейшей степени, выра­
зителем нужд и интересов трудящихся классов. Всегда и везде
он остается «милицией имущих», призванной защищать устои
капиталистического строя против возможной социальной рево­
люции. Эту программу защиты всеми мерами частной собствен­
ности одинаково добросовестно исполняют фашисты Германии,
Австрии, Франции, Чехо-Словакии, Румынии, Польши и т. д.
С этой точки зрения, итальянский фашизм может почитаться
классической формой фашизма, а Муссолини—первосвященником
международного фашизма. Но если мысль о создании фашистского
Интернационала, родившаяся в головах первых итальянских фа­
шистов, до сих пор оказалась неосуществимой, то это потому,
что международный фашизм, оставаясь однородным по своей
социальной сущности, может не только отличаться глубокими
политическими оттенками, но и быть даже раздираемым острыми
политическими разногласиями. Мы уже не говорим о том, что
в целом ряде стран в программу местных фашистских партий—
по причинам тактического свойства—вносятся различные полити­
ческие наслоения, иногда не имеющие ничего общего с единой
сущностью международного фашизма.
Как на примере, остановимся на германском фашизме, разбитом
на целый ряд отдельных фашистских партий и организаций.
Все они однородны по своим классовым задачам. Вожди этих
партий—Гитлер, Эрхарт, Зельдте, Россбах и пр.—одинаково стоят
на страже священной собственности, одинаково ненавидят и пре­
следуют коммунистов и социалистов, но, вместе с тем, между
ними немало политических разногласий. Достаточно отметить,
что одна часть германских фашистов проникнута идеями пан­
германизма и стремится к созданию единой, сильной и возве­
личенной Германии, в то время как баварские фашисты стоят за
отделение Баварии от Германии. Во Франции фашисты во время
забастовок так же усердно штрейкбрехерствуют, как и их гер­
манские собратья. Но так как германский и французский фашизмы
характеризуются в то же время крайними националистическими
устремлениями, то, конечно, по временам их разделяет пропасть.
В Румынии фашизм идет рука об руку с антисемитизмом. В этой
стране антисемитизм всегда являлся неизбежным спутником
крайних реакционных партий. Нет ничего удивительного в том,
что фашизм, воплощающий в себе все самое реакционное в данной
стране, в Румынии неразрывно связан с антисемитскими шайками.
Но для Италии, например, это не обязательно. В Италии анти­
48 Теория и практика европейского фашизма

семитизм никогда не давал глубоких корней,—вот почему во гла­


ве итальянских фашистов можно найти немало евреев —промыш ­
ленников и банкиров.
Таких примеров можно было бы привести много, но все они
говорят лишь об одном: патриотизм и шовинизм, в силу своей
реакционности родственные фашизму, вносят в программы от­
дельных фашистских партий различные политические наслоения.
В условиях послевоенной Европы, раздираемой —помимо всего
прочего—и этническими спорами, эти наслоения налагают на них
своеобразный политический оттенок, но они не в состоянии из­
менить социальной природы международного фашизма, как вер­
ной милиции капиталистического строя.
Итальянский фашизм приковывает к себе наше внимание по
целому ряду причин:
1. Если не считать довоенных проявлений стихийного фашиз­
ма в разных странах, итальянский фашизм должен почитаться
старейшей формой европейского фашизма.
2. Захват государственной власти, долголетнее пребывание у
власти, многочисленные эксперименты в области социально-по­
литических «реформ» сделали итальянский фашизм не только ста­
рейшей, но и самой классической формой фашизма, вызывающей
все более и более активного подражания себе других европей­
ских стран.
3. Итальянский фашизм, не сумевший создать и передать своим
зарубежным единомышленникам стройной положительной тео­
рии, возник как сильнейшая реакция против успешного рас­
пространения коммунистических идей в Европе. С этой точки
зрения «произведения» итальянских фашистов являются единым
антикоммунистическим катехизисом для всего европейского фа­
шизма.
4. Итальянский фашизм за последнее время все чаще и чаще
выступает под боевым знаменем антикоммунистического и даже
антисоветского движения. Несмотря на неоднократные заявления
самого Муссолини о том, что он намерен поддерживать с Совет­
ским союзом дружественные дипломатические отношения и со­
хранять полный нейтралитет по отношению к политическому ре­
жиму, существующему в СССР, за последнее время выступления
официальных органон итальянского фашизма против советской
системы все учащаются. В этом отношении особенно характерно
памятное выступление официальной фашисткой газеты «Tevere»
по поводу процесса шахтинских вредителей. Газета открыто за­
являла, что вредители, сидевшие на скамье подсудимых,—«их
люди». Хотят они этого или не хотят, но они являются истин­
ными носителями и даже героями фашизма, поскольку своими дей­
ствиями они подрывали основы ненавистного советского строя!
Мы видим, что итальянский фашизм выступает на мировой
арене под знаменем антикоммунизма и антисоветизма.
Фашизм как знамя антикоммунизма 49

5. Наконец, на протяжении своей десятилетней кровавой прак­


тики, фашизм выработал целый ассортимент самых разнообраз­
ных, легальных и нелегальных форм репрессий и провокаций по
адресу революционного движения рабочих и крестьян. Поэтому
опыт его должен быть нами изучаем не менее тщательно, чем
он изучается его единомышленниками в разных концах мира.
Нам необходимо было резюмировать все эти особенности,
отличающие итальянский фашизм, а также родственные узы, свя­
зывающие его с фашизмом в других странах, для того, чтобы
разъяснить характер дальнейшего нашего изложения. В дальней­
шем мы будем исходить из итальянского фашизма, как из наиболее
стандартной формы международного фашизма вообще. Мы поста­
раемся, не углубляясь в слишком древнюю его историю, изучить
эволюцию, переживаемую итальянским фашизмом уже после за­
хвата им государственной власти. Мы постараемся в процессе изу­
чения этой эволюции доказать правильность изложенного уже на­
ми взгляда на его социальную сущность. Исходя из «стандартного»
образца итальянского фашизма, мы попытаемся охарактеризовать
фашизм в целом ряде европейских стран, отметив своеобразные
черты его и отклонения от стандартного образца в Италии, и
затем установить социальную сущность европейского фашизма.

■4 Т еор и я и пр ак ти к а е в р о п е й с к о г о фаи:и:тма
V. ИТАЛИЯ НАКАНУНЕ ВОЙНЫ.

По вопросу об обстоятельствах, толкнувших Италию на уча­


стие в войне, существует уже целая литература. И литература
эта продолжает увеличиваться. В этом нет ничего удивительного:
изучение истории итальянского фашизма невозможно без ознаком­
ления с социально-политическим положением Италии накануне
империалистической войны и причинами, толкнувшими ее на уча­
стие в войне. Теперь нет уже никаких сомнений в том, что
современный итальянский фашизм родился из того политико-
психологического движения, которое известно было к началу вой­
ны в Италии под именем интервентизма, вернее—из борьбы
интервентизма с противоположным ему течением нейтрализма.
Фашизм первого периода в известной мере явился продолжателем
победы, одержанной в свое время интервентистами над нейтра­
листами.
Необходимо поэтому изучить обстановку, в которой проис­
ходила эта борьба.
Известно, что Италия примкнула к мировой войне значитель­
но позже остальных членов большой Антанты. Период колебаний
итальянского правительства продолжался с августа 1914 г. до
мая 1915 г. Эти колебания обусловливались целым рядом причин
самого разнообразного свойства. На первом плане были причины
политического характера, иными словами, главнейшим препят­
ствием вхождения Италии в войну на стороне союзников яви­
лось ее прежнее, довоенное международное положение. Так как
Италия была членом Тройственного союза, то ей нужно было
сначала разрешить вопрос о разрыве с Австрией и Германией.
Выступая против своих прежних союзников на стороне Антанты.
Италия рисковала в случае каких-либо разногласий с последней
очутиться в изолированном политическом положении.
Дело, однако, не ограничивалось этим серьезнейшим пре­
пятствием.
Вступлению Италии в мировую войну не в меньшей мере, ка­
залось, препятствовали и причины экономического свойства.
Дело в том, что период 1911—1914 гг как раз явился для
Италии периодом экономического преуспеяния. В результате
полного разочарования ее тогдашних правителей в ряде неудач­
ных военно-колониальных авантюр они обратили свои взоры на
Италия накануне войны 51

другие задачи. В этот именно период ими было обращено уси­


ленное внимание на развитие итальянской промышленности, ко­
торой с давних пор приходилось преодолевать огромные препят­
ствия вследствие отсутствия угля и руды и других неблагоприят­
ных естественных условий Италии. Э то было время, когда гер­
манский капитал, стремившийся к необычайной экспансии, обратил
свое внимание на молодую итальянскую промышленность и в
короткое время приобрел значительное влияние в Италии. С гер­
манским капиталом были связаны многие торгово-промышленные
предприятия; помимо того, германский финансовый капитал в
то время проводил свое влияние в Италии через крупнейший
«Banca Commerciale». Вполне понятно, что круги, связанные с этим
капиталом, особенно энергично противились разрыву Италии с
Тройственным союзом и выступлению ее на стороне Антанты.
В Италии достаточно сильно было в описываемый период и влия­
ние американского капитала. Известно, что Соединенные штаты
вступили в ряды союзной коалиции позднее Италии, и до тех
пор, пока ими было принято решение об этом, американцы под­
держивали в Италии позицию нейтралистов.
Типичным представителем нейтрализма, обусловленного, с
одной стороны, влиянием германского и американского капиталов,
а с другой —убеждением в том, что война сорвет укреплявшееся
в Италии положение ее молодой промышленности, явился Фран­
ческо Нитти, человек до сих пор наиболее ненавистный вождям
итальянского фашизма. Нитти был итальянским премьером в
1919—1920 гг.; после того как фашисты осенью 1922 г. пришли
к власти, ему пришлось в самом спешном порядке эмигрировать
во Францию, где он теперь возглавляет буржуазную антифашист­
скую оппозицию. Термин «ниттианство», как символ отказа от
участия в войне в результате подчинения германскому и амери­
канскому капиталу, до сих пор пользуется правом гражданства
на столбцах итальянской печати.
В своей книге «Незамиренная Европа» Франческо Нитти дал
яркое освещение «символа веры» тогдашних нейтралистов:
«Италиb,—пишет он,—на пути своего развития всегда приходилось бо­
роться с чрезвычайными трудностями. Но все же на протяжении шестидесяти
лет, последовавших за моментом ее объединения, она безостановочно шла
вперед. Занимая слишком узкую территорию, к тому же покрытую горами
и вообще недостаточную для ее усиленно возраставшего населения, Италия
вынуждена была не раз прибегать к самым решительным мерам для улучше­
ния своего положения в этом отношении. Ей приходилось развивать свою
промышленность в условиях гораздо более тяжелых, чем те, которые выпали
на долю других государств. Она является почти единственной из великих
держав, которой приходилось развивать свою промышленность при полном
отсутствии угля и почти при полном отсутствии ж елеза в собственных недрах.
Однако, все эти, казалось, непреодолимые препятствия на пути к достижению
народного благосостояния устранялись путем применения разнообразных техни­
ческих мероприятий, по большей части осуществляющихся по германским
образцам и с германской настойчивостью. В течение 33-летнего периода до
войны Тройственный союз оказал Италии ценнейшие услуги. Он лишний
раз обнаружил, какую огромную пользу принесла итальянскому народу поли-
52 Теория и практика европейского фашизма

тическая мысль Криспи. Франция, с которой мы — особенно после столкновения


в Тунисе —находились в весьма натянутых отношениях, была бессильна у гро­
жать нам, ибо за нашей спиной стоял Тройственный союз. Та же принадлеж ­
ность к Тройственному союзу заставляла нас избегать или смягчать всякие
трения с Австро-Венгрией. В период принадлежности к Тройственному со ­
юзу Италия создала почти вою свою промышленность, укрепила свое нацио­
нальное единство и упрочила все своё хозяйственное положение».
У тов. Евгения Варги в его статье «П ут и итальянского ка­
питализма» 1 мы находим приблизительно такую же характери­
стику первого периода развития итальянского капитализма:
«Современный итальянский капитализм получил свое развитие в XX веке.
В конце XIX века Италия представляла собою еще, главным образом, аграрно-
феодальную страну, и этот характер она сохранила до сих пор в южных
своих провинциях. Причина запоздалого развития итальянской промыш лен­
ности заключается в полном отсутствии собственного промышленного сырья:
угля, нефти, минералов, металлов и т. д. Мало того, соль добывается в
Италии только и з моря; нет в достаточном количестве так называемого
органического сырья, нужного для промышленности пород леса, сырья для
текстильного производства и т. д., если не считать шелковой, в известной
мере льняной промышленности. Этим отсутствием сырья объяснялось крайне
медленное развитие довоенной промышленности в Италии. К отсутствию сырья
и топлива нужно еще прибавить и избыток дешевой рабочей силы».
Тов. Варга последнее обстоятельство приписывает ряду есте­
ственных и историко-социальных причин. К естественным при­
чинам он относит особенности южного климата, который зна­
чительно уменьшает потребность в платье, жирах, мясе и уде­
шевляет жилища по сравнению с северными странами. (P . S. Это
утверждение Варги можно только с большой натяжкой принять
для всей Италии. Как раз отмечаемый им фактор не имеет ни­
какого значения для севера Италии, где сосредоточена главным
образом крупная итальянская промышленность). Второй фактор —
чрезвычайная густота населения (в Италии приходится 130 жите­
лей на каждый кв. километр, т. е. почти столько же, сколько в
Германии, промышленность которой значительно более развита).
Кроме того, большую роль играет неправильное распределение
земельной собственности, благодаря которому доходы сельского
хозяйства сосредоточиваются в руках небольшого числа крупных
землевладельцев и в то же время лишают миллионы крестьян
и батраков всякой земельной собственности. Отметив показательное
значение регулярной эмиграции рабочих из Италии, Варга подчер­
кивает, что, благодаря, с одной стороны, обилию дешевых рабочих
рук, а с другой —невозможности использовать их в Италии вслед­
ствие ряда естественных причин, итальянская промышленность
находится в привилегированном положении, располагая огром­
ным количеством дешевого человеческого труда. Этим фактором
он объясняет развитие в Италии до и после войны тех отраслей
промышленности, которые находятся в тесной зависимости от рын­
ка труда (судостроение, автомобильная промышленность, произ­
водство искусственного шелка и т. д.).

1 «Lo S tato O peraio, O ttobre 1927 г .


Италия накануне войны 53

Варга, как и Нитти, как и ряд других экономистов, занимав­


шихся этим вопросом, приходит к убеждению, что итальянская
промышленность накануне империалистской войны вступила в
полосу лихорадочного развития. Нейтралисты типа Нитти нахо­
дили, что именно желание сохранить благоприятные условия для
дальнейшего развития итальянской промышленности должно дик­
товать Италии отказ от участия в войне.
Каким же образом случилось, что этого «не поняли» другие
идеологи капиталистического развития Италии, каким образом
могло случиться, что победил не нейтрализм, казалось, сосредо­
точивший в себе всю квинт-эссенцию буржуазного благоразу­
мия, а интервентизм, несомненно, тоже поддерживавшийся круп­
ной буржуазией?
Удивляться этому не приходится. Здесь мы имеем перед собой
типичную картину разногласий внутри единого стана капитали­
стов—вернее, результат столкновения на итальянском денежном
и промышленном рынке противоположных влияний иностранного
империализма. В то самое время, как многие передовые умы
не только Италии, но и Европы воображали, что в Италии идет
непосредственная борьба между нейтралистами и интервенти­
стами, оба эти течения и их руководители, на самом деле, являлись
марионетками в руках различных течений иностранного финан­
сового капитала, дергавших их за соответствующие веревочки.
Кроме факторов, указанных тов. Варгой, огромное влияние
на развитие итальянской промышленности (особенно на севере
ее) в описываемый период имели такие факты, как большое ко­
личество электрической энергии, получившейся в результате
эксплоатации гидравлических сил Альп, а также достижения боль­
ших технических успехов в использовании электрических токов
высокого давления и т. д. Эти факторы имели особенно благо­
приятное влияние на развитие отраслей так называемой военной
промышленности или, точнее, тяжелой механической промыш­
ленности, без которой ни подготовка к войне, ни ведение ее
немыслимы.
Итак, описываемый период был периодом ожесточенного со­
ревнования между германским капиталом, с одной стороны, и ан­
тантовским—с другой. Французский капитал в Италии имел про­
водника своего влияния в лице крупнейшего банка «Banca di
Sconto», в свою очередь тесно связанного со всей крупной метал­
лургической промышленностью Северной Италии, которая не
могла не предвидеть огромных барышей в результате будущих
военных заказов и поставок.
В происшедшей схватке, в которой не последнюю роль сыгра­
ло и прямое давление антантовской дипломатии, англо-француз­
ский империализм одержал в Италии блестящую победу. Италия,
прервав отмеченный выше период созидательной, промышленной
деятельности, пустилась в чрезвычайно рискованное предприя­
тие, связав свою судьбу с судьбами Согласия.
54 Теория и практика европейского фашизма

Одержать эту победу, однако, было делом не легким.


Сломить сопротивление агентов германского и американского
капиталов было сравнительно легко. Сравнительно не трудно было
склонить на свою сторону и итальянских аграриев. Никогда и ни­
где крупные аграрии не терпели убытков от войны. Вздорожание
хлеба—неизбежный спутник каждого военного столкновения. Ме­
жду тем, Италии и в мирное время хлеба никогда нехватало
для прокормления по крайней мере 30—40% собственного насе­
ления. Аграриям не было оснований опасаться того, что продук­
ты сельского хозяйства могут подешеветь. Склонить их поэтому
на сторону интервентизма больших трудов не стоило.
Но перед интервентистами, начавшими пропаганду выступле­
ния Италии на стороне Антанты, вырисовывались очертания дру­
гой, грозной силы. Это было сопротивление трудящихся масс
Италии и тех политических партий, которые ими в то время
руководили. Надо отметить, что ни в одной из воевавших стран
(за исключением России, где большевики вели неустанную и
последовательную борьбу против войны) сопротивление социа­
листической партии войне не было так сильно, как в Италии.
На первых порах защитники интервентизма в рядах итальянских
социалистов насчитывались единицами.
Нужно было найти такую влиятельную идеологическую силу,
которая сломила бы враждебное или, в крайнем случае, пассив­
ное отношение трудящихся масс в Италии к участию в возникшей
войне. Нужно было найти агентов интервентизма в рабочей сре­
де. Империалистам Англии, Франции, Германии проделать это
было гораздо легче. Верхушки социалистических партий и проф­
союзов в названных странах к тому времени были уже настолько
развращены, что они почти без всяких усилий со стороны капи­
талистов сделались деятельными агентами милитаристской и им­
периалистской пропаганды в рядах широких рабочих масс. Труднее
было создать подобную агентуру в Италии. И тогда-то на помощь
антантовскому капиталу и его империалистской пропаганде при­
шел Муссолини со своим фашизмом.
VI. МУССОЛИНИ И ЕГО ОКРУЖЕНИЕ.

Личность Муссолини, основателя итальянской фашистской


партии, уже давно перестала вызывать какие-либо сомнения. Его
выступления первого периода не только вызывали большое лю­
бопытство к нему, но для многих он продолжал оставаться за­
гадкой. Понадобилось некоторое время для того, чтобы всякие
сомнения на этот счет исчезли, и чтобы его характеристика, как
злейшего врага и ренегата рабочего движения, была точно
установлена.
В Италии имеется огромная литература о Муссолини, в го­
раздо большей степени посвященная его личности, чем изобретен­
ной им фашистской идеологии. Есть сотни и тысячи подхалимов
всяких рангов, делающих в Италии карьеру на составлении кри­
чащих биографий и характеристик «вождя». Один из этих под­
халимов в настоящее время занят составлением огромной четы­
техтомной биографии Муссолини, в которой он обещает доказать,
что в жилах Муссолини течет кровь прежних правителей Италии,
и что генеалогия Муссолини восходит чуть не к XV веку. Надо
признать, что события последнего времени в значительной мере
облегчают задачу почтенного шарлатана от истории. Все те ле­
денящие кровь новости, которые мы узнаем из газет об убий­
стве Гастона Соцци и других его товарищей в застенках Перуджии
и других, об установлении системы ужасающих пыток для по­
литзаключенных,—все это делает правдоподобной версию о том,
что в жилах современного итальянского тирана течет кровь каких-
нибудь Борджиа XV столетия.
Муссолини, несомненно, является одним из мрачнейших ге­
роев послевоенного «безвременья» в буржуазной Европе, с его
апологией жестокости, грубости, кровожадной мстительности,
преклонения перед физической силой,—безвременья, насыщенного
предательством и ренегатством всех видов и отмеченного печатью
подлейшей социальной реакции, т. е. всего того, чем дышут озлоб­
ленные, обманутые и усталые люди в нездоровой атмосфере
кино, разнузданной желтой печати и всяких «ревью». Там, в этой
атмосфере, образ этого наймита, высказывающего свои социальные
афоризмы с развязностью политического шута, охотно драпирую­
щегося в тогу сверхчеловека, не может не вызвать к себе обо­
стренного внимания. В своей популярности Муссолини уступает
56 Теория и практика европейского фашизма

разве только нескольким мировым чемпионам бокса и фут­


бола...
Нам не нужна биография Муссолини для определения той
роли, которую он сыграл в деле вовлечения Италии в войну и
в основании итальянского фашизма. Достаточно отметить, что
в этой биографии бывшего социалиста и редактора социалисти­
ческого центрального органа «Аванти» мы не усматриваем никаких,
особых, специфических причин, которые могли бы хоть в из­
вестной степени оправдать его гнусную измену по отношению
к рабочему классу Италии. Из этой среды, в которой родился
и воспитывался Муссолини, вырастали и вырастают тысячи само­
отверженнейших борцов за дело рабочего класса. Впрочем, его
болезненное личное самолюбие и другие отрицательные черты
бросались в глаза его товарищам задолго до совершенной им
измены: стоит только припомнить приведенное нами выше про­
рочество Жоржа Сореля на его счет.
Гораздо больше интереса представляет изучение того поло­
жения, в котором находилось рабочее движение Италии того
времени.
Некогда в рядах итальянского социализма господствовало
боевое настроение. По всей вероятности, это было результатом
целого ряда боевых традиций лучших представителей прежних
поколений. Маццини, Гарибальди, Бакунин, Коста, Кафиеро и
др.,—все они, несмотря на различие своих взглядов, на хроноло­
гические промежутки, разделявшие их деятельность, заносили
на благодатную почву Италии семена боевого, романтического
революционизма. Не надо забывать, что свою первую попытку
боевого массового выступления Бакунин произвел в Италии (вос­
стание в Беневенто). Однако в дальнейшем семена этого рево­
люционизма оказались нежизнеспособными. В борьбе с боевыми
настроениями первых социалистов одержал решительную победу
парламентаризм. Еще до торжества ревизионистских идей вну­
три итальянского социалистического движения парламентский со­
циализм под влиянием таких ортодоксов, как Энрико Ферри, впо­
следствии перешедшего в лагерь филофашистов, окончательно
вытеснили всякие боевые «увлечения». Социалисты внушили себе
самим и значительной части итальянского пролетариата, следо­
вавшей за ними, убеждение в том, что избирательная машина
является не только самым верным, но и единственным путем к
торжеству социализма в стране.
Мы уже говорили в другом месте о той роли, которую игра­
ла итальянская интеллигенция в тогдашнем социалистическом
движении. Перепроизводство лиц свободных профессий, не на­
ходивших никогда в Италии достаточного поля для применения,
своих специальностей, послужило причиной того, что в ряды
социалистического движения интеллигенция вливалась широким
потоком и накладывала свой отпечаток на всю физиономию дви­
жения. Особенно после того, как социализм в Италии освободился
Муссолини и его окружение 57

от всяких «романтических» увлечений, и все революционные обя­


занности интеллигента-социалиста сводились к тому, чтобы носить
в петлице значок депутата, получать жалованье и выступать с
напыщенными речами в парламенте, так сказать, в оправдание
получаемого жалованья,—«социализм» стал такой же карьерой,
как врачебное, адвокатское или инженерское звание. Кто не пре­
успевал на каком-либо другом поприще, мог смело итти в со­
циалисты. Если он не попадал в депутаты парламента, он стано­
вился муниципальным советником или одним из вождей проф­
союзного или кооперативного движения. Итальянский социализм
как раз в то время взял курс на завоевание муниципалитетов,
кооперации, школ и т. д. Это не значит, конечно, что все, без
исключения, лидеры социализма шли в движение именно по этим
соображениям. Среди интеллигентов было немало искренних лю­
дей, убежденно боровшихся (пусть неправильными методами!)
за освобождение рабочего класса. Такие люди и впоследствии не
сдавались на милость победителям-фашистам, погибая от их
руки, как, например, погиб умеренный реформист Маттеотти. Но
такие лица среди тысячи реформистов насчитывались десятками.
К моменту, когда в воздухе запахло войной, шкурничество и из­
мена интересам рабочего класса среди социалистической интелли­
генции уже стали повседневными явлениями, ни в ком не вы­
зывавшими удивления. Если верхушка рабочего движения в
Англии, Франции, Германии того времени настолько идейно сбли­
зилась с буржуазией, что стала плечом к плечу с ней в вопросах
милитаристской и империалистской пропаганды, то и в Ита­
лии того времени характерной чертой для социалистической ин­
теллигенции явилась крайняя идеологическая неустойчивость.
Война, в силу целого ряда приведенных выше политических и
экономических факторов, как мы видели, не могла быть популяр­
ной не только среди социалистов, но и среди идеологов буржуа­
зии. Поэтому в первое время подавляющее большинство даже
умеренных социалистов не хотело и слушать о ней. Сделка между
буржуазией, как классом, и социалистической партией, по примеру
происшедшего в других европейских странах, не могла иметь
места в Италии хотя бы уже потому, что сама итальянская бур­
жуазия не выступала единым фронтом в этом вопросе. Но иде­
ологическая неустойчивость, господствующая в рядах социали­
стической партии, отрыв многих лидеров, просиживающих все
свои дни в римских кафе и кулуарах Монтечиторио 1, от рабочих
масс и личные качества таких ренегатов, какими оказались Мус­
солини и его «когорта», создавали почву для проникновения идей
интервентизма в рабочие массы.
Для этого нужны были два фактора: один—вещный, другой—
личный. Нужны были деньги и человеческий материал, золотой
мешок, открытый к услугам новоявленных пропагандистов, ора­

1 П алата д еп у т а т о в в Р им е.
58 Теория и практика европейского фашизма

торы и публицисты, на вдохновение которых этот раскрытый


золотой мешок мог бы подействовать соответствующим образом.
К счастью для будущего фашистского движения в Италии, на­
шлось и то, и другое. Деньги, конечно, могли дать только те
финансовые группировки, которые были заинтересованы в полу­
чении будущих военных заказов и, следовательно, в деле вовле­
чения Италии в войну на стороне Антанты. Никакое очковтира­
тельство самого Муссолини и его первых последователей, ни­
какая декламация, нарочито пропитанная па первых порах анти­
капиталистическим душком, не помешали установить тот факт,
что интервентизм, призывавший итальянцев к участию в войне
на стороне Антанты, явился прямым орудием в руках антантов­
ского капитала. Установлено, что личный орган Муссолини «Роро­
lo d'Itailia», в котором он начал свою патриотическую пропаган­
ду, был основан на средства французских капиталистов, тесно
связанных с операциями «Banca di Sconto» и заинтересованных
в таких колоссальных металлургических предприятиях, как Ан­
сальдо и др., наживших огромные капиталы во время войны.
Беннито Муссолини, к этому времени разошедшийся по целому
ряду вопросов со своими товарищами по партии и исключенный
из нее, поспешил использовать предложения французских капи­
талистов для основания своей газеты, а затем и партии. У него
нашлись достойные соратники в лице целого ряда социалистов
и синдикалистов, поспешивших в угоду ему «сменить вехи» (Мас­
симо Рокка, Бианки, Фариначчи, Гранди, Церболио, Чезаро Рос­
сb, Эдмондо Россони и многие другие). Арнальдо Муссолини,
родной брат «вождя», стал его главным помощником по линии
печати и официальным редактором фашистского органа «Popolo
d 'Italia»
Эта славная плеяда включала в себе самые разнообразные от­
бросы рабочего движения того времени. Нельзя отрицать, что
среди них были способные личности. Они показали это впослед­
ствии всеми своими дьявольскими проделками по части ущемле­
ния рабочего класса. Как теоретики, они все же в большинстве
случаев—жалкие плагиаторы. Их способ идейной борьбы —клевета
и интриги. Как ренегаты всех времен и всех видов, они разде­
ляются по своему духовному облику на две категории. Одни из
них пришли к фашизму в результате уязвленного самолюбия.
Муссолини, который, будучи лидером социалистической партии,
всегда считал, что «ему море по колено», и что он может делать
в партии все, что ему ни заблагорассудится,—наиболее яркий
представитель первой категории. Другие перебежали из лагеря
социалистов в лагерь злейших врагов рабочего класса по той про­
стой причине, что у социалистов было много званных и все же
мало избранных. В лидеры пройти мог не каждый, депутатских
мандатов и мест муниципальных советников тоже не могло хва­
тить на всех желающих. Оставшиеся за бортом вскоре уяснили
себе, что социализм не для всех в равной мере является «выгод-
Муссолини и его окружение 59

ной профессией». Нарождалось новое движение. Ясно было, что


Муссолини получил откуда-то большой куш. Можно было не со­
мневаться в том, что деньги для патриотической пропаганды идут
от капиталистов, у которых мошна велика. Следовательно, будут
получки и в дальнейшем.
Неудачники, почуявшие, что в воздухе пахнет жареным, по­
спешили переметнуться в лагерь Муссолини. Но это, конечно,
было бы слишком у прощ енным объяснением измены всех тех
бывших социалистов, которые вошли в первый штаб фашизма.
Немалую роль сыграло и обиженное самолюбие некоторых из них,
и недовольство нравами и организационной структурой разлагав­
шейся социалистической партии. Наиболее же искренние были
увлечены искусной демагогической пропагандой того, кто еще так
недавно импонировал им в качестве популярнейшего социалисти­
ческого вождя.
Итак, налицо были деньги, люди и пресса (ибо большинство
первых фашистов—журналисты, обмакнувшие свои перья в другие
чернила). Нужна была еще и «идеология». Мы уже касались
сущности этой идеологии в другом месте. Здесь мы вкратце на­
помним, что идеология фашизма «первого призыва» не выпячивала
нисколько своего антипролетарского характера. Если этим вождям
и было временами трудно скрывать антипролетарскую сущность
своей идеологии, то они старались замазать глаза рабочему классу
ссылкой на то, что они не против его освобождения от ига капи­
тализма, а что они только против марксизма и большевизма, по­
скольку последние проникнуты духом антипатриотизма и интер­
национализма. Фашизм первого призыва очень часто подчеркивал
свой антикапиталистический характер. Эти демагогические заявле­
ния первых фашистов не прекращались до 1920/21 г. включи­
тельно. Покойный Маттеотти опубликовал брошюру «Фашизм пер­
вого периода», в которой он собрал ряд документов, свиде­
тельствовавших о том, что первые фашисты всеми силами старались
доказать свою солидарность с рабочим классом. Он цитирует
ряд заявлений Муссолини и Россони следующего характера:
«Мы должны пойти навстречу представителям труда. Мы
должны добиваться удовлетворения требований рабочего класса.
Этим путем мы добьемся возрождения итальянского духа в его
самых прекрасных проявлениях...»
Они одобряли всеобщую забастовку в Павии, первый случай
захвата фабрик в Дальмине и т. д.
Автор статьи «Фашизм в Италии» в упоминавшемся нами сбор­
нике Ландауэра и Гоннигера заявляет еще в более категорической
форме:
«На протяжении 1919 и 1920 гг. не было ни одного выступле­
ния рабочих, которое не получило бы одобрения со стороны
фашистов: все равно—идет ли речь о беспорядках, возникающих
в связи со вздорожанием продуктов первой необходимости, бой­
коте чиновников, забастовке учителей, захвате имений или же­
60 Теория и практика европейского фашизма

лезных дорог, фабрик, рудников и транспортных предприятий,


которые должны были перейти в распоряжение профсоюзных объ­
единений рабочих и служащих. Временами даже они ставят своей
целью показать, что они настроены еще более решительно и
способны пойти дальше, чем социалисты. Затевается нечто вроде
обостренного соревнования между фашистами и социалистами,
причем фашисты как бы стараются расширить для рабочего дви­
жения рамки, установленные социалистическими лидерами. Фа­
шисты доказывали в двух случаях (беспорядки из-за дороговизны
в июне 1919 г. и железнодорожная забастовка в январе 1920 г.),
что эти лидеры вставляют палки в колеса движения. И это
несмотря на то, что жизнь на каждом шагу показывала им всю
беспочвенность их надежд «отбить» рабочий класс у социализма.
Росси писал в январе 1920 г. с большим сожалением на столбцах
«Popolo d'Itailia» о том, что жизнь на каждом шагу обнаружи­
вает неразрывную связь, существующую между рабочим классом
и социалистической партией. «Отсюда ясна вся бесполезность
дальнейших наших иллюзий и клятв... Массы хотят пить воду толь­
ко из колодца марксизма и считают, что только у него можно
учиться премудрости».
Конечно, в этом сетовании Чезаре Росси уже сказывается
озлобленный, мстительный враг. Если массы не желают пить из
грязного колодца фашистской публицистики, то этим массам нужно
объявить войну не на живот, а на смерть. Кстати сказать, Чезаре
Росси не считает нужным упомянуть здесь о том, что первый набег
на «Аванти» был совершен фашистами еще в 1919 г. Вряд ли это
обстоятельство могло увеличить популярность фашистов в рядах
приверженцев социалистической газеты.
Во всяком случае, до тех пор, пока это не вызывалось необ­
ходимостью, фашисты первого призыва избегали появляться на
сцене с открытым забралом и демонстрировать свою антипроле­
тарскую сущность.
Свою лоскутную идеологию фашизм первого призыва пы­
тался создать из самых пестрых положений, избегая, однако, вы­
ступлений в роли прямого врага рабочего класса. Как мы уже
говорили, национально-патриотические мотивы, переходящие в са­
мый крайний шовинизм, были положены в основу фашистской
идеологии первого времени. Фашисты постарались извлечь ста­
рые лозунги ирредентистского движения.
Следует отметить, что в период, последовавший за националь­
ным объединением Италии, ирредентизм, свивший себе гнездо
в Триесте, Фиуме и других областях со смешанным населением
к северу от Италии, сыграл немаловажную роль в ее политической
жизни и был умело использован, как один из мотивов подстрека­
тельства Италии к войне. Главным лозунгом как будто бы явилось
осуществление старой «адриатическо й» программы. Вторым ло­
зунгом было желание исправить—по национальному признаку —
итало-австрийскую и итало-германскую границы. Ввиду того, что
Муссолини и его окружение 61

раздробление Австро-Венгерской монархии с самого начала войны


входило в планы союзников, третьим лозунгом итальянской ди­
пломатии явилось обеспечение границ Италии от будущих госу­
дарственных новообразований.
Кстати сказать, все эти три лозунга были в результате мировой
войны воплощены в жизнь. Но они послужили достаточной пищей
для националистической агитации первых фашистов.
Вообще фашизм первого периода, начиная с агитации в поль­
зу выступления на стороне Антанты и кончая тем недовольством
мирными договорами, которые послужили пищей для фашистской
пропаганды после войны, проходил под знаком преимущественно
«дипломатических» требований. Получалось такое впечатление, что
единственным идеалом фашистов первого призыва, вне всяких
перипетий классовой борьбы, является «Великая Италия». До вы­
ступления на арен е мировой войны фашисты как бы ставили
своим долгом—зажечь стремление к осуществлению великой Ита­
лии в рядах первых участников войны. Когда же война кончилась,
и итальянцы, в том числе и фашисты, почувствовали себя об­
манутыми Антантой, их проповедь перешла в пропаганду борьбы
против интриг антантовской дипломатии. Нужно только прочи­
тать речи того самого Муссолини, который сейчас всячески ста­
рается заслужить благоволение Антанты, произнесенные им в
1919 г. против союзников, чтобы понять всю эволюцию, про­
деланную итальянским фашизмом. В 1919 г. Муссолини, еще не
бывший у власти, в одной из своих речей открыто заявил, что
на мирной конференции в Париже заседало... четыре осла! Фа­
шистам казалось, что эти парижские ослы только и думают о том,
как бы насолить Италии. Слабость государственного аппарата
тогдашней Италии и полная неспособность итальянской дипло­
матии того времени долгое время были излюбленным коньком в
руках фашистов. Фашизм был, по мнению «вождя», призван ис­
править слабость и неспособность, проявленные итальянской ди­
пломатией как накануне, так и после войны.
Итак, интервентизм, диктуемый патриотизмом и требованиями
старого итальянского ирредентизма,—таково все идеологическое
содержание фашизма первого периода. Разумеется, патриотизм
несовместим с классовой борьбой пролетариата. С этой точки
зрения, фашисты первого призыва относились отрицательно к
классовой борьбе. Она должна быть вытеснена объединенной
борьбой всех классов за величие нации. Но, вместе с тем, фашисты
упорно старались доказать рабочему классу, что они не перехо­
дят и на классовую точку зрения буржуазии.
«На место класса должна выступить нация,—в этом вся наша
идеология»,—говорили они рабочим.
Все это сопровождалось целым рядом романтических укра­
шений. Дино Гранди, один из первых соратников Муссолини,
бывший некоторое время в оппозиции к нему, а теперь его правая
рука в дипломатических делах, с пеной у рта настаивал на том,
62 Теория и практика европейского фашизма

что фашизм должен оставаться «священной когортой» и никогда


не превращаться в политическую партию. Если фашизм,—говорил
Гранди,—превратится в обыкновенную политическую партию и
начнет, по образцу социалистов, заниматься всякими парламент­
скими махинациями, он заразится всеми пороками демократии.
Подальше от парламента, подальше от прочих приемов парла­
ментских партий! Фашизм должен оставаться незапятнанным!
таковы были лозунги «чистых» фашистов первого призыва, орга­
низовавших первые карательные экспедиции против крестьян и
рабочих.
Но этот романтизм, должно быть, был не совсем чистой во­
ды; во всяком случае, большинство фашистов первого призыва
было настроено более практически и оказывало непрерывное да­
вление на Муссолини, добиваясь от него образования политиче­
ской партии.
Любопытен политический оппортунизм фашистов первого
призыва. Они ведут двусмысленную политику по отношению к
савойской монархии и духовенству. Первые фашисты, прикрываясь
высокими традициями великих итальянских революционеров, от­
крыто заявляли себя республиканцами, но это длилось недолго.
Достаточно было им убедиться в том, что республиканская партия
Италии отнюдь не намерена итти с ними одним путем, а, напро­
тив, объявляет им непримиримую борьбу, чтобы в их речах начали
звучать монархические нотки. Впрочем, монархизм итальянских
фашистов всегда был достаточно бесцветным, условным и ограни­
ченным. Они никогда не относились серьезно к королевской вла­
сти. В Италии монарх издавна в большей степени символизировал
обветшавшую традицию, чем осуществлял фактическую власть.
Это сказалось, как мы увидим ниже, достаточно ярко во время
«похода» Муссолини на Рим. И в наши дни всем ясно, что Виктор-
Эммануил является фактическим пленником Муссолини, который
в любой момент может принудить его к отречению.
То же самое можно сказать и об отношениях, существующих
между фашизмом и Ватиканом. Фашисты первого призыва от­
крыто заявляли, что фашизм по существу антирелигиозен. Они
говорили, что один из трех идеологических китов, на которых
покоится фашистская теория , является модернизм, представляю­
щий собою не что иное, как резкий протест против клерикализма.
Но это были лишь слова, лишенные всякого практического содер­
жания. Поскольку представители мелкого духовенства, объеди­
ненные в так называемую народно-католическую партию («попо­
ляри»), на местах встали в резкую оппозицию к фашизму, рыцари
черной рубашки продолжали свои антиклерикальные и антирели­
гиозные разглагольствования. Но наиболее умные и последова­
тельные из них прекрасно понимали, что религия в наши дни
является одним из тех китов, на которых покоится злейшая со­
циальная реакция, и потому фашизм должен жить в ладу с цер­
ковью и богом. Став у государственного руля, они сумели найти
дорогу к Ватикану. И в этом отношении, как и во многих других,
Муссолини и его окружение 63

фашисты оказались типичными практическими политиками. Они


поступают так, как поступала светская власть в Италии во все
времена: они идут на сближение с Ватиканом тогда, когда Вати­
кан не мешает им. Сам папа римский, вначале испугавшийся на­
пыщенной, «революционной» фашистской фразеологии, теперь рас­
кусил их неглубокую сущность и научился использовывать их в
своих целях, как, например, в борьбе с франк-масонским движе­
нием.
Приемы и формы фашистской политики ничем не отличаются
от приемов всех реакционных правительств. Былые романтические
возгласы, ссылки на классические традиции, жалкие потуги ска­
зать какое-то новое слово в области политических взаимоотно­
шении между классами давно рассеялись, как дым.
VII. КОНЕЦ «РОМАНТИЧЕСКОГО» ФАШИЗМА.

Задолго до основания фашистской партии (в марте 1919 г.)


фашисты имели свои группировки. Это были «ячейки бойцов» на
фронте и в тылу. Они не были связаны общей программой, но их
объединяли реакционно-патриотические устремления. В те вре­
мена итальянский фашизм ничем не отличался по существу от
итальянских националистических течений, если не считать более
крикливой фразеологии и постоянного хвастовства заслугами на
фронте. (Впоследствии партия националистов, предводитель­
ствуемая Коррадини, организационно слилась с фашистским
движением.) Вся программа, все их устремления, как мы уже го­
ворили, почти не имели отношения к внутренней политике Ита­
лии и лежали в плоскости ее внешней политики.
Носителем так называемого романтического фашизма первого
призыва до конца оставался знаменитый итальянский романист
и поэт Габриеле д’Аннуццио. Некоторые исследователи итальян­
ского фашизма полагают, что Габриеле д ’Аннунцио является да­
же основателем особого течения в фашизме—так называемого
фиуманского (ультра-националистического) фашизма.
Было бы бесполезно искать какую-либо устойчивую идеоло­
гию в политической деятельности д’Аннунцио. Он может срав­
ниться по своей путанной идеологии разве только с такой раз­
новидностью в фашизме, как Массимо Рокка (см. выше). Никогда
нельзя предвидеть того, что способен на завтра заявить этот но­
воявленный политик. Из его писаний довоенного времени мы все
знаем д ’Аннунцио, как реакционера, сибарита и эстета. В этом
вся его сущность, все его «верую». Этот человек глубоко убежден
в том, что неравенство, всегда существовавшее на земле между
людьми, должно существовать и впредь. Мы знаем, что в после­
военный период к политике самым неожиданным образом примк­
нули люди, ничего общего ранее с ней не имевшие. В мутной
воде, которую представлял из себя хаос послевоенных отношений,
можно было поудить рыбку, иной раз не без выгоды для себя.
Если знаменитый пианист Падеревский сделался вдруг выдаю­
щимся государственным деятелем Польши, то почему бы Габриеле
д ’Аннунцио не появиться на политической арене Италии, которая
никогда не могла пожаловаться на недостаток авантюристов вся­
ких окрасок и калибров?
Конец романтического фашизма 65

Габриеле д’Аннунцио решил, что он может прославиться на


весь мир, как сподвижник Муссолини по части возрождения древ­
не-римских традиций. Мы помним, что известный фашистский
теоретик Горголини назвал д ’Аннунцио второй по величине звез­
дой итальянского фашизма. Но надо признать, что эта вторая
звезда своей деятельностью причиняла много беспокойств пер­
вой звезде, т. е. самому Муссолини. Если бы д’Аннунцио огра­
ничивался лишь ролью националистического агитатора —это было
бы с полбеды, и его д еятельность не доставляла б ы никаких
хлопот «вождю». Но в том-то и дело, что, в противоположность
Муссолини, который никогда не переставал быть изворотливым
политиком как до, так и после смены им своих социалисти­
ческих вех на фашистские, Габриеле д ’Аннунцио оставался по­
этом и импрессионистом в политике. Поэтому его деятельность
насчитывает ряд моментов, когда он выходил из подчинения Мус­
солини. В истории послевоенной Италии ряд выступлений д’Ан­
нунцио остается зафиксированным, как ряд трагикомических фар­
сов. Дело в том, что д’Аннундио не хотел ограничиться лишь
лаврами усердного итальянского националиста, защищавшего ме­
ждународные интересы Италии, вопреки распоряжениям тогдаш­
него соглашательского правительства. Из далекой Советской
России в Италию заносились семена Октябрьской революции, от­
менившей политическое и экономическое неравенство между людь­
ми и провозгласившей самоопределение угнетенных националь­
ностей. Последний пункт привлек особое внимание д’Аннунцио.
Во время своей фиуманской авантюры, о которой мы расскажем
подробнее, Габриеле д ’Аннунцио не раз заявлял, что он действует,
согласно заветам... самого Ленина. Эти крылатые словечки созда­
вали сумасбродному поэту популярность и в рабочей среде. Осо­
бенную популярность д’Аннунцио приобрел в среде итальянских
моряков, где он успешно конкурировал одно время с другим их
вождем—капитаном Джулльети. Среди своих легионеров, со­
ставлявших слепо преданные ему отряды из всякого род а сброда,
д’Аннунцио проповедывал довольно сумбурные идеи. Легионеры
эти часто вступали в пререкания с фашистами толка Муссолини,
и дело заканчивалось часто кровавыми столкновениями.
В чем же сущность фиуманской авантюры д’Аннундио?
Теперь, оглядываясь назад, ясно видишь, что спор между
Италией и Югославией о Фиуме никогда не имел для нее такого
острого значения, каким его представили патриотические болтуны
и авантюристы вроде д ’Аннунцио. Они сумели напустить такого
тумана вокруг этого вопроса, что он одно время заслонил все
другие вопросы внешней политики Италии. В 1915 г. никто из
участников Лондонского совещания союзников не мог предви­
деть, что этот вопрос будет раздут до такой степени. Решение,
принятое на этом совещании относительно Фиуме, сводилось к
тому, что этот город должен быть присоединен к Хорватии—
независимо от того, будет ли Австро-Венгрия и в дальнейшем
5 Теория и практика европейского фашизма
66 Теория и практика европейского фашизма

существовать, как самостоятельное государство, или Хорватия бу­


дет отделена от нее в том или ином виде? Упомянутая выше нацио­
налистическая шумиха привела к тому, что этот город с 50 000-ным
населением и с товарооборотом в 2 миллиона тонн служил попе­
ременно яблоком раздора то между Италией и Америкой (Вильсон
высказывался против присоединения Фиуме к Италии), то между
Италией и Югославией. Одно время спор обоими государствами
о Фиуме был разрешен тем, что Фиуме был превращен в незави­
симое государство. Однако упомянутые уже легионы д ’Аннунцио,
войдя в Фиуме, разогнали учредительное собрание, заседавшее
в городе, и провозгласили диктатором сумасброда-поэта. Несча­
стному городу пришлось немало вынести от диктаторского пра­
вления д ’Аннунцио, который, однако, под давлением королевских
войск должен был все-таки убраться оттуда. После этого, при­
близительно с 1921 г., фиуманский вопрос явился предметом про­
должительных дипломатических переговоров между Италией и
Югославией, разрешившихся соглашением в конце января 1924 г.
Конечно, трения между обеими странами на этом не кончились,
но сейчас не это интересует нас. Авантюра д’Аннунцио инте­
ресна тем, что она представляет собою лебединую песню ро­
мантического фашизма. Кроме того, она достаточно ярко вскры­
вает сущность политики Муссолини, который, захватив в 1922 г.
государственную власть в свои руки, не только не протянул руку
помощи своему вчерашнему соратнику, но принял все меры к
ликвидации движения, руководимого им. Поведение Муссолини
в отношении д’Аннунцио ясно показывает, что Муссолини не
может потерпеть конкуренции не только со стороны социалистов
или коммунистов, но не переносит и соперников из своих еди­
номышленников, вроде д’Аннунцио. Соперничество д ’Аннуццио
было по двум причинам неприятно и опасно для Муссолини. Как
реальный политик, взявший власть, Муссолини решил, что всяким
романтическим бредням и авантюрам должен быть положен ко­
нец. Ему необходимо было выступить перед Европой в качестве
солидного государственного деятеля, выдержавшего экзамен по­
литической зрелости; с другой стороны, его не могла не трево­
жить попытка д’Аннунцио сорганизовать пролетариат в свои осо­
бые, внепартийные синдикаты. Муссолини, превратившийся из
лидера фашизма в премьера, поспешил первым долгом отделать­
ся от своего опасного соперника и хранителя традиций «фиуман­
ского фашизма». Но порвать сразу, без всяких проволочек, Муссо­
лини мешал целый ряд оставшихся налицо ярких свидетельств
их недавней солидарности. Нужно было найти какие-нибудь бла­
говидные предлоги, чтобы либо дискредитировать д ’Аннунцио в
глазах широких фашистских масс, либо привлечь на свою сторону
поэта. В день победы фашизма 30 октября 1922 г. Муссолини
телеграфировал д ’Аннунц ио: «Судя по последним сообщениям,
Конец романтического фашизма 67

нами достигнут полный успех. Новая Италия получит, наконец,


правительство. Мы будем достаточно благоразумны и осторож­
ны, чтобы не злоупотреблять нашей победой. Я уверен, что вы
захотите лично поздравить нашу преисполненную жизнерадост­
ности молодежь».
Но поэт ответил уклончиво. Полный текст его ответа так
и остался неопубликованным. Поэт уклонился также от всякого
участия в торжественных церемониях фашистов. Не подтвердился
также усиленно муссировавшийся фашистами слух о привлечении
д'Аннунцио в первый кабинет. Характерную цитату из переписки
д ’Аннунцио с Муссолини привел парижский «Тан»: «У победы
глаза должны быть так же раскрыты, как и у Паллады-Афины,
не закрывайте их ей».
Все эти явные и скрытые нравоучения поэта не могли по­
нравиться Муссолини, особенно в тот момент, когда вместо Афи­
ны-Паллады на него оком Горины смотрела большая Антан­
та. Он решил пойти на разрыв д ’Аннунцио, и в тот самый момент,
когда Муссолини в своем «Popolo d 'Italia» начал сменять вехи в
вопросе об отношениях с Югославией и писал по этому
поводу:
«Даже наиболее горячие националистические элементы Италии
и Фиуме не помышляют о том, что политическое присоединение
Фиуме к Италии возможно, и понимают, что оно мыслимо только
при помощи итало-югославского договора».
Он, с присущим ему вероломством, отдает под сурдинку приказ
о разгроме силами фашистской милиции д’аннунцианских орга­
низаций. В том же фашистском органе, в номере от 23 декабря
1922 г., напечатан ряд правительственных сообщений о разгоне
клубов фиуманских легионеров, об арестах их вождей и т. д.
В конце концов, действия полиции вызвали ряд вооруженных
столкновений между ней и фашистами, с одной стороны, и легио­
нерами, с другой. В цитированном нами номере «Popolo d'Italia»
правительство, в оправдание своих действий, ссылается, между
прочим, на следующий любопытный факт, имевший место в
Милане:
«Несколько позднее вооруженные столкновения между легио­
нерами и полицией разыгрались близ площади Северного вок­
зала. Навстречу фашистским отрядам вышла колонна легионеров,
кричавших: «Долой Муссолини! Да здравствует Ленин! Да здрав­
ствует большевистская Россия!» Группа фашистов не могла не
принять столь оскорбительного вызова. В результате происшед­
шего столкновения четыре человека было ранено».
Аналогичными сообщениями была переполнена вся печать.
Фиуманские легионеры очутились на положении нелегальной
партии. Против д’Аннунцио была предпринята специальная
травля.
Официальным мотивом разгрома фиуманских легионеров и
д ’аннунцианских синдикатов правительство поспешило объявить
68 Теория и практика европейского фашизма

обнаружение в их рядах большого числа уголовных преступни­


ков и дезертиров. Фактическим же мотивом явилось желание
Муссолини в спешном порядке разрубить гордиев узел запутав­
шихся отношений с Югославией, чтобы развязать себе руки в
смысле усиления внутренней реакции в стране.
Д ’Аннунцио оказался устраненным от всякой политической
деятельности и не мешает больше своими чудачествами, воскре­
шавшими былые романтические бредни фашизма, планомерной
реакционной политике фашистов «второго призыва».
VIII. ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
ИТАЛИИ ПОСЛЕ ВОЙНЫ. — ЭВОЛЮЦИЯ ФАШИЗМА.

Если жалобы итальянских патриотов весьма часто страдают


преувеличениями, то все же, оглядываясь самым беглым образом
на историю мировой войны, прошедшей перед нами, нельзя не
признать, что жертвы, понесенные Италией, а равно и удельный
вес ее выступления на стороне Большой Антанты были вознагра­
ждены далеко не пропорционально теми, кто воспользовался ее
услугами в нужное время. Трудно отрицать, что судьба Франции
и других членов Антанты была если не спасена, то в значительной
мере облегчена Италией 2 августа 1914 г., когда она объявила
о своем нейтралитете. Точно так же трудно определить, каковы
были бы последствия присоединения Италии, на основе Трой­
ственного союза, к центральным державам. Именно объявление
Италией своего нейтралитета, явившееся для всех неожиданным,
и помогло Франции сконцентрировать свои силы на севере и обес­
печить противодействие немцам на Марне. Большое влияние на
судьбы Антанты имело второе, уже активное выступление Италии
на стороне держав Согласия в мае 1915 г. Это событие в зна­
чительной мере воспрепятствовало коалиции центральных держав
использовать военно-техническую организацию австрийской армии.
Все эти факты многократно приводились фашистами в обоснова­
ние своих претензий к Антанте. Первые фашисты, бросившие
лозунг борьбы за «Великую Италию», всегда подчеркивали то об­
стоятельство, что Италия, невзирая на свои жертвы и на заслуги
перед союзниками, осталась так же обделенной сырьем и топли­
вом, какой была и до войны. Без упоминания об этом фашисты
в Италии не произносят ни одной речи. Не раз Муссолини в
своих выступлениях, призывая рабочих безропотно переносить
эксплоатацию со стороны хозяев, ссылается на тот же дефект
итальянской экономики,—как будто именно итальянский пролета­
риат обязан расплачиваться своими потом и кровью за всю бедность
земных недр Италии! Покуда длилась эпоха бесконечных евро­
пейских конференций, посвященных, главным образом, вопросу
распределения германских репараций, итальянская дипломатия вся­
чески пыталась отвоевать для себя какие-либо льготы, которые
смягчили бы для нее ужасы угольного голода, но ничего суще­
ственного в этом отношении не добилась. Теперь, когда вы­
70 Теория и практика европейского фашизма

яснилось, что зависимость Италии от «угольных» стран будет


длиться еще долго, в Италии вновь приступили, к усиленному ис­
пользованию многочисленных водопадов разной силы, раскинутых
по всей стране. Водяные двигатели должны заменить собой ми­
неральное топливо, и теперь использование водяной энергии за­
нимает особое место в ряду важных экономических проблем
Италии. Но, разумеется, этим путем можно добиться лишь частич­
ных успехов. Природа капризно разбросала эти источники водяной
энергии по всему Аппенинскому полуострову, их уже нельзя
(как уголь или нефть) приблизить к промышленным районам 1...
Трудящиеся массы Италии, как мы это уже отмечали, помимо
своей естественной ненависти ко всякой бойне, уже давно были
разочарованы печальными результатами военно-колониальных
авантюр предыдущих правительств. Своим природным чутьем эти
массы как бы предвидели огромное несоответствие между жертва­
ми, которые вынужден был принести итальянский народ на ал­
тарь союзников, и теми ничтожными выгодами, которые могло
ему принести возвращение ирредентистских земель 2 и прочие
лозунги «велико-итальянской» политики.
События показали, что «Великая Италия» нужна была только
тем политическим авантюристам, которые продались заинтересо­
ванной в военных сверхприбылях буржуазии и, кроме того, под
покровом патриотических лозунгов настойчиво добивались для себя
власти.
После окончания войны экономическое положение внутри Ита­
лии ухудшалось с каждым днем. Раздутая искусственными ме­
рами металлургическая промышленность не могла поглотить все­
го того излишка населения, который явился результатом почти
полного прекращения эмиграции во время войны. (Как известно,
эмиграция является для итальянского населения, задыхающегося
в границах сравнительно небольшой территории, совершенно необ­
ходимым планом, регулирующим вопрос безработицы, продоволь­
ствия и экономической жизни страны вообще.)

1 «Н есм отря на испол ьзован ие гидравли ческ ой силы дл я добы в ан и я эл е к ­


трической эн ер ги и ,— п иш ет в своей статье о с у д ь б а х итальянского капитализма
Е. В ар га,— уголь п о п р еж н ем у остается н ео б х о д и м о й б азой всякой и н д у ст р и а ­
лизац и и.
2 Н а о сн о в е мирных д о го в о р о в к И талии были п р и соеди н ен ы с л е д у ю ­
щ и е тер р и тор и и бы вш ей А в стр о-В ен гер ск ой м онархии, с коли чеством н а с е ­
ления:

Венеция Т р и д е н т и н с к а я ............................................................................ 648 208 жит.


Гориска и Градиска с прилегающими о к р у г а м и ........................ 310 642 »
Т р и е с т .............................................................................................. 238 655 »
И с т р и я .................................................................................................................. 342 979 »
Зара и присоединенны е острова Д а л м а ц и и ....................................... 18 719 »

В сего в присоединенны х областях . . 1 559 203


О бщая территория присоединенных областей занимает . 7 350
Эволюция фашизма 71

В стране еще задолго до конца войны стало нарастать не­


довольство, подогреваемое слухами о том, что утомление войной
охватывает армии и в других странах.
События русской революции 1917 г. имели огромное влияние
на настроение трудящихся масс в Италии. Период 1918—1920 гг.
является периодом нарастания революционного движения в Ита­
лии. Сюда начинают доходить слухи не только о русском Октябре,
но и слухи о попытках социальной революции в Венгрии и Ба­
варии. В городах кипела организационная работа, вызванная не­
обычайным ростом синдикального (профсоюзного) движения. Со­
циалистическая партия, в то время еще объединенная, приобрела
огромное влияние не только в деле организации рабочих, но и
в таких областях, как парламентская, муниципальная, коопера­
тивная деятельность. Это было время, когда и попы в городе
и деревне распевали «Красное знамя». Пропаганда против про­
должения военных авантюр имела колоссальный успех. П о всей
стране прокатилось широкое забастовочное движение. Муници­
палитеты в городах, общинные управления в деревнях, коопера­
тивы, школы, народные дома и всякие другие культурно-просвети­
тельные учреждения перешли почти целиком в руки социалистов.
Кульминационным пунктом нарастания революционного дви­
жения явились события в августе—сентябре 1920 года, когда ор­
ганизованные в мощные синдикаты итальянские металлисты стали
во главе движения, имевшего целью, по образцу русского Октя­
бря, захват в руки рабочих фабрик и заводов и передачу поме­
щичьей земли крестьянам.
Здесь нужно отметить, что организация трудящихся в тот
период сделала огромные успехи не только в городе, но и в
деревне.
Италия —страна по преимуществу земледельческая,—хотя ей
никогда не хватало собственного хлеба (недостающие 30—40%
хлеба всегда покрывались ввозом из России, а во время войны—
из Америки, Аргентины и т. д.).
Что касается сельского хозяйства Италии, то формы его от­
личаются большим разнообразием. Все это зависит от геогра­
фических условий, резко разнящихся в отдельных частях Италии.
Так, например, долина реки По отличается весьма интенсивной
культурой. В некоторых местах сбор урожая приближается к
средним германским цифрам. Напротив, в южной Италии и на
ее островах мы наблюдаем чрезвычайно экстенсивную культуру,
которая приводит к тому, что результаты урожая здесь ниже, чем
в любой стране Европы.
Другой особенностью сельского хозяйства Италии является
наличие в отдельных местах крайне архаических форм землеполь­
зования.
Тов. Варга, констатируя, что в Италии нет точной статистики
распределения земли, говорит, что и без этой статистики извест­
но, что латифундисты обладают огромными количествами земли,
72 Теория и практика европейского фашизма

которые они частью переуступают в аренду испольщикам, частью


обрабатывают сами, используя батрацкий труд. В южной Италии
и в Сицилии до сих пор существует еще система двойной аренды:
крупный землевладелец, который, как правило, не живет на своей
земле, переуступает ее в аренду главному арендатору, который
от себя уже ее сдает испольщикам. Одним словом, эта система
распределения земли очень напоминает тот принцип, который
существовал до войны в России и в Румынии. Эта система во­
площает в себе все отрицательные последствия крупного поме­
щичьего хозяйства и мелкого фермерского труда, не воспринимая
в то же время положительных сторон обеих форм. Э то приводит
к тому, что в Италии существуют миллионы трудящихся, лишен­
ных малейшего клочка земли.
Приведя статистические данные, относящиеся к 1914 г., Вар­
га утверждает, что вряд ли положение существенно изменилось
за истекшее время. Ничтожная часть арендаторов разбогатела
во время войны и могла приобрести некоторое количество земли.
Во всяком случае можно уверенно сказать, что те пять миллионов
батраков и поденщиков, которые насчитываются в Италии, вряд
ли могли сделать такие приобретения. Таким образом, и сейчас
в Италии насчитывается грандиозная армия безземельных сель­
ских пролетариев, подобной которой нет нигде в Европе, если
не считать, пожалуй, Венгрии.
В те времена, когда послевоенный фашизм выступал на широ­
кую арену (1919—1920 гг.), классовые взаимоотношения в итальян­
ской деревне достигли чрезвычайной степени напряжения. Тот
вопрос, который и сейчас остается больным для Италии, т. е.
вопрос об избытке батрацких рук в деревне, стоял в высшей
степени остро. Правда, империалистическая война вырвала не одну
сотню тысяч жертв из рядов крестьянской бедноты, но не надо
забывать, что, вместе с тем, империалистская война сопровожда­
лась прекращением эмиграции, и когда первые раны, нанесенные
войной, начали залечиваться, в итальянской деревне опять стал
ощущаться избыток рабочих рук в лице как батраков-профессио­
налов, так и безземельных крестьян, вынужденных работать на
чужих полях. Не трудно встретить в литературе об Италии этого
периода утверждения о том, что за годы войны произошла не­
которая передвижка земельной собственности в результате за­
хвата революционными крестьянами помещичьих участков. Эти
утверждения страдают значительным преувеличением. Револю­
ционный захват земли крестьянами почти нигде не был закреплен,
если не считать некоторых южных областей, где земля, оставлен­
ная на произвол судьбы некоторыми помещиками, перешла в руки
по преимуществу зажиточного крестьянства, т. е. фермеров, су­
мевших расширить площадь своего землепользования явочным
порядком. В средней и северной Италии никакой передвижки вла­
дения землей, которая могла бы значительно изменить положение
середняцкой и бедняцкой массы, не произошло. Таким образом,
Эволюция фашизма 73

Варга и другие исследователи итальянской экономики вполне


правы, утверждая, что в наши дни положение этих слоев итальян­
ской деревни мало чем отличается от их довоенного положения.
Зато чрезвычайно обострились отношения между помещиками,
которым чудился кровавый призрак социальной революции, и
беднейшими слоями итальянской деревни. Надо признать, что
крестьянское движение к тому времени сделало в Италии большие
успехи в смысле своей организованности. Почти в каждом круп­
ном селении существовали «камеры труда» и так называемые
«красные лиги». Забастовочное движение среди итальянского ба­
трачества приняло самые широкие формы. Если верно, что до
90-х годов прошлого столетия Италия, гордившаяся своими воз­
вышенными демократическими принципами, не имела ни малей­
шего представления о каких бы то ни было формах договорных
отношений между помещиками и сельскохозяйственными рабо­
чими, и что подписание первого коллективного договора между
помещиками Феррары и местными крестьянами произвело впе­
чатление настоящей «социальной революции», то зато к 20-м го­
дам нынешнего столетия эти коллективные договоры вошли в
обиход, а местные лиги зорко следили за их выполнением.
Красные лиги вмешивались и в другие стороны взаимоотношений
между помещиками, с одной стороны, беднейшим крестьянством
и батраками, с другой: они регулировали зарплату, продолжи­
тельность рабочего дня, добивались отмены всяких пережитков
рабства в отношениях помещиков и властей к деревенской бед­
ноте. Кроме забастовок, в то время могучим орудием борьбы
красных лиг с зубрами явился организованный бойкот. К поме­
щику, объявленному под бойкотом, не ходили работать, у него
отказывались брать в аренду мелкие фермерские участки и т. д.
А, между тем, до возникновения этих красных лиг положение
крестьян напоминало положение крепостных рабов. Помещики
пользовались своей многочисленной челядью для борьбы с кре­
стьянским движением. Эта челядь, по старому итальянскому за­
конодательству, прикрепленная к данным помещикам, наподобие
русских крепостных, играла роль провокаторов и штрейкбре­
херов во всех забастовках, объявлявшихся красными лигами. Даже
такой завзятый идеолог буржуазного строя, как итальянский ли­
берал Марио Миссироли, заявлял в своих книгах, что итальян­
ские крестьяне, номинально свободные, на самом деле влачат
существование рабов.
К 1920 году напряженность отношений между имущими и
неимущими классами в Италии достигла высшей точки напря­
жения. Число конфликтов росло с каждым днем. Итальянским
зубрам стало ясно, что, если движение, организованное красны­
ми лигами, не будет разгромлено, в Италии может разразиться
социальная революция, сопровождаемая «черным переделом» зем­
ли. Нужно было как можно скорее дать бой всем красным, груп­
пирующимся вокруг лиг. И этот бой начался.
74 Теория и практика европейского фашизма

Изучение так называемого аграрного фашизма в Италии пред­


ставляется интересным по двум причинам: во-первых, хроноло­
гически фашизм возник раньше всего в итальянской деревне; во-
вторых, именно в итальянской деревне он сохранил целиком свою
реакционную, социальную сущность, не разбавив его никакой ли­
цемерной и пустяковой фразеологией. Правда, на первых порах
фашистские агитаторы пытались распространить легендарные
слухи о том, будто фашисты наделяют землей безземельных кре­
стьян и батраков, но эти легенды не имели никакого успеха,—
до того наглядна была практика аграрного фашизма. Свою ра­
боту в итальянской деревне фашисты начали с того, что в про­
тивовес красным крестьянским лигам организовали помещичьи
лиги, ставившие своей целью борьбу с первыми. Борьба эта
велась самым беспощадным образом. Особенно отличались по­
мещичьи сынки-студенты и пр. Это они явились вдохновителями
первых карательных экспедиций, посылавшихся помещичьими ли­
гами на усмирение крестьянских забастовок и волнений. Эти
карательные экспедиции, о зверском характере которых нами по­
дробно было рассказано в предыдущих книгах, разрушили послед­
ние иллюзии, которые еще питались некоторыми крестьянами на
счет итальянского фашизма.
Так как борьба между фашистскими «аграрными лигами» и
красными лигами велась почти во всех земледельческих округах
Италии, то перечислить, или хотя бы вкратце повторить, все
красноречивые факты, описанные в наших первых книгах, пред­
ставляется невозможным. Напомним лишь главнейшие из них.
Особенно жестокое подавление аграрного движения имело
место в Болонье и Ферраре, где впервые фашисты выступили в
роли верных псов помещиков. Сражение разыгралось вслед за
тем, когда движение городского пролетариата 1920 года было
задавлено провокацией и насилием. По утверждению авторитет­
ных лиц, болонская провинция в результате войны фашистов с
местным крестьянством понесла убытки, исчисляемые в 500 мил­
лионов лир. В этой провинции было особенно много смешанных
по своему составу лиг, в которые входили не только батраки,
но и крестьяне. Социалисты и синдикалисты приложили все уси­
лия, чтобы оба элемента единым фронтом выступили против союза
помещиков и фашистов. Непосредственным поводом к столкно­
вению послужил отказ помещиков подписать новый коллектив­
ный договор. Война велась ожесточенно с обеих сторон. Суще­
ствует целая литература, посвященная болонским событиям того
времени. Разумеется, фашисты уверяют, что на их долю выпала
лишь роль «осажденного войска», которому пришлось пробиться
из тяжелого социалистического плена. При этом некоторые из
них любят ссылаться на «авторитетный» отзыв такого заслужен­
ного ренегата, как Ф. Туратти, который якобы заявил, что ле­
выми не были исчерпаны до начала боевых действий все мирные
средства, имевшиеся в их распоряжении. Ниже мы даем описание
Эволюция фашизма 7о

действия фашистов в этой войне, сделанное их другом, которое


мы считаем вполне достаточным для оценки их образа действий
и гораздо более убедительным, чем старческий лепет Туратти.
В другой провинции, Ферраре, поводом к войне послужил все
тот же вопрос о регулировании найма труда. Но как и в Болонье,
к основному вопросу примешались и остальные больные вопро­
сы: о штрейкбрехерском труде «обязанных»1, о камерах труда,
заработной плате и пр., и пр. В результате аграрной войны осо­
бенно сильные в феррарской провинции социалистические и синди­
калистские организации были сломлены и почти уничтожены.
В обеих провинциях черный террор фашистов первого периода
оставил надолго неизгладимые следы. Как орудовали первые
банды аграрного фашизма, лучше всего можно понять из
книги уже упомянутого нами либерала Миссироли, который о со­
бытиях в болонской и феррарской провинциях говорит:
«Мы не можем придумать никакого извинения или утешения, когда вспом­
ним обо всех актах насилия, заранее обдуманных и совершенных при по­
мощи заготовленного оружия бессердечными богачами, которым их непомерное
превосходство над бедными в смысле получения образования, их воспитание,
обычаи и мораль не помешали не только убивать, но, что еще хуже, избивать
и истязать. Самый мрачный пессимизм охватывает нас при мысли, что д ву х ­
тысячелетняя христианская эра не изменила первобытной психологии человека
в его отношении к другому человеку. Безграничная печаль овладевает нами,
когда мы подумаем, что в окружающей нас грустной обстановке личные
интересы или выгоды класса толкают людей на братоубийственную войну
Если засады, устраивающиеся членами крестьянских лиг, нам внушали отвра­
щение, то карательные экспедиции, возглавляемые юношами-студентами, обу­
чавшимися в наших университетах, читавшими Кардуччи и тысячи раз
декламировавшими «Божественную комедию», могут вселить в наши сердца
лишь уныние и беспредельное отчаяние.,.».

Нас не интересует лирика старого либерала, но мы должны


признать, что характеристика фашистских зверств, совершенных
в итальянской деревне, остается верной и жизненной до наших
дней. Фашизм в итальянской деревне был и остается сторожевым
псом помещичьих интересов. Время от времени он изобретает
новые формы экоплоатации крестьянской бедноты. Надо также
признать, что попытки замаскировать истинную классовую сущ­
ность аграрного фашизма свелись лишь к самой несложной
декорации. В 1921 году фашисты попытались создать нечто вро­
де своей аграрной программы, которая рассчитана была на край»
нее невежество некоторых слоев итальянской деревни. В фашист­
ской прессе того времени были выдвинуты некоторые тезисы
«аграрной политики» фашистов:
«Необходимо,—заявляли некоторые фашистц-теоретики,—чтобы земледелец
почувствовал большую близость к обрабатываемой им земле; для этого он
должен быть заинтересован в прибыли, которую приносит данный земельный
участок. Только заинтересовав крестьянина или батрака в прибыли, которую

1 «O b b lig a ti»,— категория крестьян, связанны х с помещ иками п ол ук р е п о с т ­


ним и отнош ени ям и .
76 Теория и практика европейского фашизма

приносит хозяйство, принадлежащее «его помещику», можно добиться сближе­


ния между обоими классами. Это сближение следует противопоставить клас­
совой борьбе, проповедуемой социалистами, неустанно при этом распростра­
няя всюду, что в России аграрный коммунизм привел лишь к укреплению
мелкой земельной собственности».

К этой программе был прикреплен громкий ярлык —«земля —


трудящемуся», и с ним она была пущена в обращение.
Практическое осуществление «аграрной» программы фашистов
свелось к тому, что в некоторых провинциях (в частности—фер­
рарской) фашисты еще до захвата власти организовали само­
званные «земельные управления фашистов», которые, пользуясь
своим влиянием на субсидирующих их помещиков, принялись
за работу. В феррарской провинции они убедили помещиков
уступить небольшое количество земли крестьянам, причем земля
была им передана в форме договора о долгосрочной аренде.
Общее количество уступленной земли в феррарской провинции
исчисляется в 12 тысяч гектаров (гектар равен 0,915 десятины).
Такие же опыты (в целях пропаганды) были проделаны, в мень­
ших размерах, еще в двух-трех местах. Однако на флоринтий­
ском конгрессе в 1921 году Польверелли (фашистский теоретик
по аграрному вопросу) выступил со специальной речью против...
излишнего дробления земли:
«С национальной точки зрения,—заявил он,—вредны не
только латифундии, но и излишнее дробленые земельных уча­
стков. Нужно установить предельный минимум для дробления
земли».
Прошло около двух лет. О земельных реформах фашистов
перестали говорить. За Болоньей и Феррарой последовала очередь
других провинций, испытавших на себе всю прелесть карательных
экспедиций, сожженных деревень, разрушенных организаций, уби­
тых или изгнанных вождей. Фашистские организации густой сетью
покрыли всю земледельческую Италию. Не удовольствовавшись
террором, применявшимся для усмирения забастовок и волнений,
фашистские ячейки начали вводить... крепостное право.
Приведем в качестве материала правила, введенные в 1922 году
в мантуйской провинции местной фашистской организацией (это
было еще до захвата власти фашистами):
«1) Каждое собрание крестьянской лиги может происходить
только в присутствии 4 делегатов местных фашистских органи­
заций, которые контролируют ход и содержание дискуссий.
2) Все крестьяне обязаны вступить в состав местных «фа­
шио» без права подвергать обсуждению их устав или программу.
3) Никто из крестьян или батраков не будет допускаться к
работе без предъявления удостоверения от местного «фашио».
4) Камера найма и распределения труда может функцио­
нировать лишь при условии, что все служащие ее будут на­
браны из местных фашистов.
Эволюция фашизма 77

5) Рабочий день устанавливается в 10 часов, из коих 8 опла­


чивается, а остальные 2 часа идут в пользу фашистских союзов.
6) Всем земледельцам не-фашистам, как-то: мелким собствен­
никам, испольщикам, мелким арендаторам и т. д., предписывается
пользоваться лишь машинами, принадлежащими фашистским орга­
низациям, и нанимать машинистов только из числа состоящих чле­
нами тех же организации».
За неисполнение приведенных нами предписаний виновным
угрожали поджогами их жилищ и проч. Эти угрозы, конечно,
приводились в исполнение и не в одной только Мантуе.
Таким образом, еще до захвата фашистами государственной вла­
сти, социальная физиономия аграрного фашизма ни в коем случае не
могла вызывать каких-либо сомнений. Фашизм в итальянской де­
ревне был верным оплотом помещичьей реакции. С этой точки
зрения, надо сказать, что аграрный фашизм в Италии был и
остается фашизмом чистейшей воды. За исключением самого на­
чального периода, никаких иллюзий, никаких обещаний, никаких
заигрываний с трудящимися классами,—откровенная и беспощад­
ная борьба во славу помещичьих прибылей!
Несколько иначе, как мы видели, дело обстояло в городе.
Здесь лживые обещания и заигрывания с трудящимися составляют
отличительную черту фашизма вплоть до 1921 года. Мы уже
отмечали, что в течение известного периода демагогические за­
игрывания фашистов с городским пролетариатом вполне ужива­
лись с отдельными черносотенными выступлениями и жесткими
репрессиями по адресу отдельных рабочих организаций. Но
фашистский террор того времени в некоторых отношениях носил,
так сказать, кустарный характер. Вожди фашизма избегали откры­
тых демонстративных выступлений против рабочих в общегосу­
дарственном масштабе. Так было во время движения осенью
1920 года, сопровождавшегося захватом фабрик на севере Ита­
лии. Отдельные фашистские лидеры не постеснялись даже лице­
мерно заявить о своем сочувствии движению. Сам Муссолини
на каком-то собрании обронил, что широкий размах и револю­
ционный характер движения лишний раз свидетельствуют о вели­
чин «итальянизма». Во всяком случае Джиолитти и Нитти не
смогли опереться в своей борьбе с рабочим движением на содей­
ствие фашистских банд, и им пришлось прибегнуть к созданию
особых полицейских кадров для того, чтобы справиться с ним.
Само собой разумеется, что уже в то время фашисты были за­
конченными врагами революционного рабочего движения, но их
лидерами руководили стратегические соображения: для них важно
было, чтобы мелкобуржуазное демократическое правительство сло­
мило шею на этом движении и дискредитировало себя перед
всей страной. До известной степени эти расчеты оправдались.
Когда же, начиная с 1921 года, фашисты открыто стали го­
товиться к захвату государственной власти, им не оставалось ни­
чего другого, как снять свою маску и обнаружить свое истинное
78 Теория и практика европейского фашизма

лицо отвратительной социально-политической реакции. Теперь они


уже при всяком подавлении забастовок или волнении выступали
в качестве откровенных союзников правительства, но это были
союзники такого сорта, которые не скрывали своих намерений
свалить правительство немедленно после того, как они выручат его
из беды, и стать на его место. Так оно и случилось. Последней
аккорд сотрудничества фашистов с соглашательским правитель­
ством имел место, когда фашисты помогли «последнему прави­
тельству» Факта подавить всеобщую забастовку в августе
1922 года. Подавление этой забастовки произошло таким образом,
что всей стране стало ясно, кто настоящий победитель. Соглаша­
тели сначала дали укрепиться фашистским организациям в Ита­
лии настолько, что они сами не могли обойтись без их помощи
в борьбе с передовыми рабочими Италии. Ясно, что они должны
были уступить место сильнейшим...
IX. ЗАХВАТ ВЛАСТИ ФАШИСТАМИ.—ГЛАВНЕЙШИЕ ИТОГИ
ФАШИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ.

Поход итальянских чернорубашечников на Рим в октябре


1922 года, закончившийся захватом государственной власти, не
представляет собой ничего, кроме пошлого фарса, который явился
заключительным звеном негласного сотрудничества, существовав­
шего между мелкобуржуазным правительством Факта и фашист­
скими бандами. О нем говорилось слишком много, чтобы к нему
возвращаться. Муссолини и его сподвижники могут, сколько угод­
но, хвастать своей опереточной «революцией». На самом деле,
большое число обнаруженных с того времени документов сви­
детельствует о том, что между Муссолини и высшими пред­
ставителями армии существовал сговор до того, как он от­
правился в этот «поход». Много интересных данных по этому
поводу опубликовано итальянским анархо-синдикалистом Арман­
до Борги в его книге «Италия между двумя Криспи» (Париж,
1924) 1. Шесть лет прошло со времени опереточного похода,—
за эти годы утратила свое значение и выдохлась вся парадная
словесность, которая в свое время была посвящена «героиче­
скому» походу на Рим. Никакие помпезные выступления не могут
изменить того факта, что никакой революции на самом деле не
было, и что весь фашистский «переворот» заключался в том, что
одна фракция итальянской буржуазии добровольно переусту­
пила государственную власть другой фракции, более энергич­
ной и более решительной. Такова, в сущности, подоплека всех
фашистских переворотов, имевших место в Вероне за послед­
нее десятилетие. Не будем поэтому переоценивать торжествен­
ных заявлений и жестов различных фашистских «вождей».
Еще до того, как Муссолини захватил власть, он подверг
уничтожающей критике государственный аппарат Италии, вы­
смеял деятельность итальянской дипломатии, парламента, школы,
интеллигенции и т. д. Казалось бы, этот «революционер» должен
был начать с уничтожения наиболее ненавистных ему учрежде­
ний. На самом деле, этого не произошло. В первой своей речи,
произнесенной на другой день после захвата власти, Муссолини

1 «L’Italia fra due Crispi», P arigi, 1925.


80 Теория и практика европейского фашизма

грозился превратить парламент в соломенную подстилку для ка­


валерийских лошадей. Но на практике он продолжал пользоваться
этой подстилкой в течение пяти лет, до тех пор, пока не появился
на свет его пресловутый проект корпоративного государства, сво­
дящего на-нет значение парламента. (Да и теперь ряд фашистских
публицистов продолжает утверждать, что корпоративная реформа
влечет за собой не уничтожение, а преобразование парламента.)
То же самое можно сказать и о первоначальной деятельности
Муссолини в ряде других областей. За хвастливыми жестами и
бесчисленными угрозами скрывалось все то же желание сохра­
нить в неприкосновенности государственный аппарат буржуазии.
Муссолини нашел, что настала пора уйти в отставку Факта или
устраниться от государственных дел Джованни Джолитти и усту­
пить место ему. Это не значит, однако, что новый реформатор
буржуазного государства, рядившийся в неприсвоенную ему тогу
«революционера», хотел отказаться от всего наследия, которое
ему оставили его буржуазные предшественники в рядах итальян­
ского правительства. Муссолини находил только, что удельный
вес и значение различных политических партий в Италии измени­
лись, что прежнее правительство либералов, демократов и согла­
шателей должно уступить место фашистам, —но он не прочь был
использовать их для укрепления собственного положения, как в
свое время господа Джолитти и Факта использовали фашистов
в целях укрепления своей власти. Муссолини настаивал только
на одном: а именно—на полном подчинении ему со стороны всех
остальных политических партий, но он отнюдь не отказывался
от их сотрудничества, ибо великолепно понимал, что такие ста­
рые волки, как Джолитти и другие, только помогут ему научиться
управлять государственным механизмом, ибо они были и остались
при всех условиях специалистами по части угнетения трудящихся
масс.
Однако, не сказав нового слова в смысле изменения основ
буржуазного общества, фашизм вооружил имущие классы более
реальными средствами классовой борьбы, чем парламентаризм.
Консерваторы разных времен и народов только вздыхали по силь­
ной власти. Но пришел фашизм и методами «прямого действия»
осуществил их затаенные мечты.
«Фашизм,—говорится в резолюции VI конгресса Коминтерна,—
предоставляет в распоряжение господствующих классов воору­
женные силы, специально вымуштрованные на предмет граждан­
ской войны, и осуществляет новый тип государства, открыто
опирающегося на насилие, принуждение и коррумпирование не
только мелкобуржуазных слоев, но и некоторых элементов ра­
бочего класса (служащие, бывшие реформистские вожди, пре­
вратившиеся в государственных чиновников, профсоюзные функ­
ционеры (чиновники) или должностные лица фашистской партии,
затем, бедняцкое крестьянство и деклассированные пролетарии,
вербуемые в «фашистскую милицию»).
Захват власти фашистами 81

Вместе с тем Муссолини в своих парадных выступлениях


пытается рабски копировать «сильных» государственных людей
прошлого века. Вот почему некоторые германские теоретики за­
являют, что фашизм ведет свое начало не от Муссолини, а от
Бисмарка, и что настоящей родиной европейского фашизма являет­
ся не Италия, а Пруссия. Разве не прав Армандо Борги, когда
выводит в своей книге Муссолини в образе карикатурного Фран­
ческо Криспи? Какие такие новые слова сказал Муссолини, ка­
ких мы не могли бы найти у английского Биконсфильда или
русского сановника-мракобеса Победоносцева? Все они с негодо­
ванием отвергали материализм, классовую борьбу, атеизм, все они
были «идеалистами» чистой воды, патриотами, империалистами
и «глубоко верующими». Если итальянские фашисты и имеют по
сравнению с ними особые заслуги в деле борьбы с рабочим дви­
жением, и если они в этой области сказали новое слово, то это
слово сказано ими в области государственно-организованного бе­
лого террора. Объединить легальные репрессии буржуазного
государства, неизменно направляемые против трудящихся, с не­
легальными репрессиями, выходящими за рамки закона,— такова
сущность всей политической премудрости итальянского фа­
шизма. Но эту премудрость Муссолини и его банды применили
задолго до захвата власти; когда же власть пришла к ним в руки,
они решили руководиться основными принципами всякой правя­
щей партии. Они поняли необходимость использовать аппарат
государственного угнетения целиком. Сделать это без помощи
остальных политических партий невозможно. Сам Биконсфильд,
Криспи, Бисмарк и Пуанкаре были бы огорчены, если бы в один
прекрасный день им пришлось править без оппозиции. Этого
не хотел и Муссолини. Вот почему итальянский фашизм не начал
с политической самоизоляции, а кончил ею. В высшей степени
важно установить этот главнейший итог шестилетнего правления
фашистской партии в Италии.
С первого дня своего правления Муссолини пытался догово­
риться с другими политическими партиями Италии, но, разумеется,
договорные отношения между ними могли установиться лишь
в результате длительных торгов и переторжек. И Муссолини
способен был бы пойти на некоторые уступки либералам, демо­
кратам, католикам и реформистам, если бы последние были скром­
нее в своих требованиях. Но в том-то и дело, что демократически-
соглашательская Италия переоценила свои силы. Она полагала,
что за ней стоят широкие массы итальянского народа, и ей приш­
лось горько разочароваться, когда обнаружилось, что вся ее
хваленая популярность построена на песке. Когда торг с Мус­
солини оказался сложным и затяжным, когда его черноруба­
шечной милиции и бандам, навербованным из самых разношерст­
ных элементов послевоенной Италии, пришлось противопоставить
реальные силы своих сторонников, они, как король в андерсе­
новской сказке, оказались голыми и беспомощными. Лишнее
6 Теория и практика европейского фашизма
82 Теория и практика европейского фашизма

подтверждение того, что буржуазный парламент служит самым


скверным ареометром для определения реального удельного веса
той или иной политической партии и группировки! Несмотря,
однако, на столь бесславный провал, вожди демократически-со­
глашательской Италии не хотели верить собственным глазам.
Очутившись в роли полководцев без армии, они, за неимением
лучшего, продолжали верить в действенность своих... хороших
принципов и лозунгов и продолжали свой торг с прежней непри­
миримостью. Муссолини понимал, однако, что условия, которые
они выдвигают для своего сотрудничества, рассчитаны на свер­
жение фашистского режима, и, конечно, на эти условия не пошел.
Торги и переторжки ни к чему не привели. Либералы, демокра­
ты, католики и соглашатели на время оказались за бортом поли­
тической жизни Италии. Вместо приоритета Муссолини приш­
лось удовольствоваться монополией политической власти в
стране. Кульминационным пунктом разрыва между фашистской
и демократическо-соглашательской Италией следует считать убий­
ство социалистического депутата Маттеотти, отказ от «нормали­
зации» со стороны фашистской партии, возникновение «Авен­
тинского холма» 1 и бесславный провал буржуазно-демократиче­
ской оппозиции в Италии.
Есть одна сторона в истории этих переговоров Муссолини
с демократически-соглашательской Италией, которая не может не
делать чести реальному политическому чутью Муссолини. На
всем протяжении этих переговоров—с момента захвата фашиста­
ми власти и до наших дней—Муссолини был непреклонен в одном
пункте: он отказывался и отказывается признать демократически-
соглашательские партии представителями трудящихся масс Ита­
лии. Вся история борьбы фашистской партии за государственную
власть дала ему возможность понять тот глубокий разрыв, кото­
рый существует между этими партиями и рабочим классом Ита­
лии. Этот бывший лидер соглашательской партии Италии, до
30-летнего возраста вращавшийся среди верхов итальянских со­
глашателей, прекрасно учел падение престижа и влияния демо­
кратов и социалистов в Италии. Он знает, что у соглашателей
осталась только «рабочая» вывеска, но никаких рабочих, способ­
ных к активной революционной деятельности, не осталось. Все,
что было активного в рядах соглашательских партий, давно ушло
в коммунистическое и прочее революционное подполье. И Мус­
солини никогда не позволял шантажировать себя одной рабочей
вывеской. Он знает, что ему предстоит жестокая борьба с истин­
ными друзьями рабочего класса, ведущими борьбу против фа­
шизма во всем мире, но он знает, что грош цена всем пустозвон­
ным декламациям тех самых соглашателей, которые дали ему
возможность в свое время притти к власти. Этим положением
и определяется в данный момент отношение Муссолини и его

1 И н оск азател ь н ая кличка б у р ж у а зн ы х антиф аш истских партии.


Захват власти фашистами 83

единомышленников к рабочему движению в Италии. Они порва­


ли с реформистами, прекрасно учитывая, что все это —генералы
без армии, и не желая через их посредство договариваться с ра­
бочим классом. С другой стороны, путь к сговору с коммунистами
отрезан. С ними можно разговаривать лишь на одном языке—
непримиримой взаимной борьбы. При таких условиях у Муссолини
остается единственный исход: договариваться непосредственно
с итальянскими рабочими. Муссолини прекрасно знает, каково
отношение к нему рабочего класса, и как велико влияние ком­
мунистической пропаганды, несмотря на все неслыханные пре­
следования, которые испытывает на себе компартия Италии.
Остается только одно—попытаться опереться на менее созна­
тельные слои рабочего класса Италии, но это мыслимо лишь при
одном условии: нужно доказать (или, по крайней мере, попытаться
доказать), что фашизм дает рабочему классу ряд реальных благ,
которых коммунисты ему дать не могут. Отсюда —бессильные
потуги изобразить фашизм, как метод «бескровной» социальной
революции, совершаемой более легкими и гибкими способами,
чем те, которые проповедуются коммунистической партией,—от­
сюда беспрестанные заигрывания с рабочим классом, отсюда «хар­
тия труда» и пресловутые корпоративные реформы...
Таким образом, политическое положение в Италии после шести
лет пребывания фашистской партии у власти может быть изо­
бражено весьма несложной схемой:
У власти стоит монопольная фашистская партия, опираю­
щаяся. на весь прежний аппарат государственного угнетения,
плюс фашистская милиция, уравненная в правах с регулярной
армией, плюс партийный аппарат, насчитывающий миллион
членов, свыше миллиона «авангардистов» (фашистская моло­
дежь), плюс фашистские синдикаты, насчитывающие— по неточ­
ным подсчетам — около двух миллионов членов. Никакой «по­
путнической» партии, которая делила бы с фашистами ответ­
ственность за управление страной, нет.
Буржуазно-демократические и соглашательские партии устра­
нены от всякого влияния на государственные дела. Всякая оппо­
зация сведена на-нет. В этом смысле смерть Джованни Джолит­
ти, 78-летнего старца, 7 раз бывшего премьером, хитрейшего
(и наиболее близкого по духу Муссолини) политического дея­
теля и идеолога итальянской буржуазии, является безусловно
символической смертью.
Социал-реформисты потеряли всякое влияние в стране; оскол­
ки партии находятся в эмиграции и никакого актуального влия­
ния на события в Италии не имеют.
Единственной партией, стоящей лицом к лицу с фашистски­
ми правителями, воплощающей в себе волю и энергию наибо­
лее передовых слоев итальянского рабочего класса, является ком­
мунистическая партия Италии, несущая на своих плечах главную
тяжесть борьбы с фашистской тиранией.
6*
84 Теория и практика европейского фашизма

Дальнейшее направление истории фашистской Италии будет


определяться развитием борьбы между этими двумя противо­
стоящими силами, причем—в первую голову—развитие и исход
этой борьбы будут зависеть от нарастания того экономического
кризиса, который, будучи временно ослаблен фашистскими ре­
формами, продолжает разъедать послевоенную Италию.
В цитированной уже нами резолюции VI конгресса Комму­
нистического Интернационала правильно подчеркивается, что
итальянскому фашизму за последние годы удалось ослабить по­
следствия этого кризиса лишь при помощи, целого ряда чрезвы­
чайных мер. Таковы: поддержка со стороны американского ка­
питала, неслыханный экономический и социальный нажим на мас­
сы, некоторые формы государственного капитализма и т. д.
Из этого ясно, что та частичная стабилизация капитализма,
которой хвастают итальянские фашисты, не смогла устранить
коренных причин этого кризиса.
Суммируя все то, что нами было сказано до сих пор по
этому поводу, мы вынуждены констатировать, что все те пре­
пятствия, которые лежали на пути дальнейшей индустриализации
Италии, остаются в силе. Мы уже отмечали, что эксплоатация
водопадов в целях добывания электрической энергии не может
заменить того основного сырья, в котором нуждается тяжелая
промышленность (уголь). Зависимость Италии в этом отношении
от других стран остается в силе, точно так же, как остается
в силе ограниченность внутреннего рынка и необходимость искать
эти рынки за пределами Италии. Всех, интересующихся разме­
рами того нажима на рабочие массы, ценою которого главным
образом достигнута частичная стабилизация капитализма при фа­
шистском строе, мы отсылаем к книге Серратти. Из этой книги
он почерпнет сведения о том снижении реальной заработной
платы, которое при фашизме испытывают на себе наиболее ква­
лифицированные слои итальянского пролетариата, и по этим дан­
ным он легко поймет, в каком положении очутились менее ква­
лифицированные слои пролетариата, не способные с такой энер­
гией защищать свои классовые интересы, как это умеет делать
«рабочая аристократия».
И все же для того, чтобы п родержаться у власти в течение
стольких лет, Муссолини и его ближайшие соратники должны
были время от времени преподносить «народу» те или иные
эффектные (пусть, по существу, бутафорские) достижения фашист­
ской экономики. В известной мере это им удалось. Умение пре­
подносить «бюджет по-итальянски» теперь вошло в поговорку
у европейских экономистов. Недавно мы присутствовали при том,
как Муссолини пришлось отказаться от своего проекта ревало­
ризации лиры. Это оказалось ему не под силу, но фашистам зато
удалось создать такую финансовую конъюнктуру, при которой
к стабилизации лиры никаких серьезных препятствий не обна­
ружилось. В свое время —в особенности наряду с той безнадеж­
Захват власти фашистами 85

ной борьбой, которую вело французское правительство против


катастрофического падения франка—это должно было произвести
сильное впечатление в Европе. То же самое можно сказать о
финансовых соглашениях, достигнутых с союзниками, по вопросу
о военных долгах.
Но все эти улучшения и все эти эффектные успехи в Италии
весьма близко напоминают крыловский «Тришкин кафтан». За не­
которые успехи, достигнутые в области поднятия промышленности,
фашистской Италии приходится теперь расплачиваться значи­
тельным ростом безработицы. И так во всем...
Уже цитированную статью о положении итальянского капита­
лизма под эгидой фашизма тов. Варга заканчивает следующими
словами:
«Классовые противоречия в современной Италии чрезвычай­
но обострены. База фашистского владычества весьма ограничена.
Фашизму не удалось «нормализировать» свой режим... Насильствен­
ное разрушение легального рабочего движения и политических
партий вообще на самом деле привело к медленному, но не­
уклонному революционизированию пролетариата, уничтожить ко­
торое фашистский террор оказался бессильным. Вполне правдо­
подобно, что фашистский режим явится последней формой бур­
жуазного владычества в Италии, предшествующей установлению
пролетарской диктатуры в этой стране».
Однако, не легко предсказать более или менее точную дату
крушения итальянского фашизма...
Говоря о взаимоотношениях различных общественных сил со­
временной Италии, нельзя не упомянуть о роли итальянского
крестьянства. Италия была и остается страной по преимуществу
земледельческого характера. Однако, политическое значение кре­
стьянства в Италии в последнее десятилетие не было особенно
значительным, оно само находилось под сильнейшим давлением
помещиков, влияние которых на государственные дела, напротив,
было огромным. Нам уже приходилось отмечать ту крупную
роль, которую сыграл помещичий класс Италии в деле подго­
товки фашистской победы. В аграрных областях Италии поме­
щики составляют и в наши дни главную опору воинствующего
фашизма. Более зажиточные слои крестьянства тянутся к этим
зубрам.
Напротив, среднее крестьянство Италии всегда связывало—
в политическом отношении—свою судьбу с городской мелкой
буржуазией или выдвигало мелкобуржуазное течение из своей
собственной среды. Разгромленная фашистами народно-католи­
ческая партия до последних лет была наиболее популярной пар­
тией полузажиточного, среднего крестьянства.
Что касается бедняцких элементо в итальянской деревни, наи­
более пострадавших от фашистских экспериментов, то они весьма
многочисленны. В Италии существует огромная масса сельско­
хозяйственных пролетариев, не имеющих никакой собственности.
86 Теория и практика европейского фашизма

В подавляющем большинстве это батраки и поденщики. Конечно,


было бы преувеличением сказать,—как это делают некоторые
экономисты,—что в Италии нет вообще крестьянства в том виде,
в каком оно существует, скажем, в Германии и во Франции.
Но надо признать, что подавляющее большинство лиц, занятых
сельскохозяйственным трудом, не имеют ни пяди собственной
земли и представляют собой либо батраков, живущих исключи­
тельно заработной платой, либо мелких арендаторов («меццадри»),
работающих на помещика исполу. По статистическим данным,
таких лиц, все существование которых целиком зависит от зем­
левладельца, в 1914 году насчитывалось свыше 5 млн. Из них
очень немногие могли приобрести землю в собственность. Их
положение продолжает быть таким же незавидным, каким было
до победы фашизма. Это —в экономическом отношении, а при
фашистах к экономической необеспеченности прибавилась еще по­
литическая кабала. Этим объясняется, что и в годы фашистского
владычества, восстания среди бедняцких элементов итальянской
деревни не только не представляют собой редкости, но проис­
ходят гораздо чаще, чем забастовки среди городских рабочих.
Фашисты прекрасно знают, что деревенская беднота в Италии
представляет собою легко воспламеняющийся материал. Этим объ­
ясняется то обстоятельство, что с самого возникновения итальян­
ского фашизма политический «пресс» был гораздо сильнее в де­
ревне, чем в городе. Союзы помещиков по сию пору предста­
вляют собою вооруженные банды зубров и их сынков, беспо­
щадно подавляющих малейшую попытку к восстанию среди кре­
стьянства. Провинциальные «расс» (царьки, раджи) превращают
свои экономии и усадьбы в настоящие форты, откуда они сеют
свой террор во всей прилегающей местности. Боязнь вспышек
со стороны бедняцких элементов деревни и привела к тому, что
аграрный фашизм выродился в самые дикие, изуверские формы.
Но одними методами устрашения, конечно, не удастся на­
всегда парализовать революционные усилия беднейшего итальян­
ского крестьянства, которое представит собою надежный элемент
для смычки с городским пролетариатом, как только пробьет
час вооруженного восстания в Италии.
Этот краткий обзор политического положения в современной
Италии может вызвать ряд неправильных толкований, которых
мы хотели бы избежать. Прежде всего, может быть задан такой
вопрос: если фашистская партия —после шестилетнего пребывания
у власти—оказалась совершенно изолированной от остальных
политических группировок и партий,—не значит ли это, что
государственная деятельность правящей партии в равной мере
не удовлетворяет интересов ни одного класса итальянского насе­
ления? Сделать такое заключение было бы большой ошибкой.
Чтобы предостеречь от нее, нам необходимо напомнить то, что
было сказано нами в начале этой главы, а именно, что фашистская
партия является лишь наиболее резко выраженной—по своей
Захват власти фашистами 87

тактике—фракцией крупной буржуазии города и деревни. В свою


очередь, эта крупная буржуазия служит главным оплотом фашиз­
ма. Она является нервами и мозгом, направляющими деятельность
фашистской партии. Нет никакого противоречия между этим фак­
том и тем, что прежние группировки итальянской буржуазии
должны были исчезнуть с лица земли. Монополия политической
власти—это та плата, которую потребовал себе Муссолини, «спа­
ситель буржуазного отечества», устранивший нависшую, было над
Италией опасность социальной революции. Для буржуазии, от­
стоявшей свои фабрики, заводы, латифундии и банки, все те
политические уступки, которых потребовал от нее Муссолини,
представляются ничего нестоящей мишурой. В общий котел
политических уступок, полученных Муссолини от спасенной им
буржуазии, как безделка, как детская побрякушка, пошел и парла­
мент, и хваленые демократические свободы, которыми любили
некогда хвастать «вольнолюбивые» итальянские буржуа. Таким
образом, эти уступки показывают обратное: Муссолини и его
партия слишком хорошо защищают интересы крупной итальянской
буржуазии, для того, чтобы последняя побоялась вверить фашист­
скому диктатору «всю полноту власти».
Но если крупная буржуазия города и деревни, заводчики,
фабриканты, арматоры, банкиры и наиболее обеспеченные слои
буржуазной интеллигенции являются мозгом и сердцем фашизма,
если именно эти слои поставляют высший цвет фашистской
бюрократии, то зато мелкая буржуазия является «рабочими
руками» фашизма. Напуганные ростом революционного движения
в дофашистской Италии, мелкая буржуазия и примыкавшая к ней
средняя и низшая интеллигенция без оглядки бросились в объя­
тия спасительного фашизма. Но, в противоположность крупной
буржуазии, им пришлось в ближайшее же время разочароваться
в благодетельных последствиях фашистских реформ. Политиче­
ское бесправие мелкой буржуазии в нынешней Италии не может
даже итти в сравнение с тем положением, в котором очутились
партии, ранее представлявшие в Италии крупную буржуазию.
Во втором случае нет налицо добровольного отказа мелкобур­
жуазных партий от политического влияния. Они потеряли это
влияние в неравном бою с фашистами, которые с самого начала,
в угоду крупной буржуазии, решили сделать мелкую буржуазию
не субъектом, а объектом своих социально-политических экспе­
риментов. Вот почему протест мелкой буржуазии, уяснившей себе
очень быстро, что фашизация страны происходит за счет рабо­
чего класса и мелкой буржуазии, и не желавшей играть роль
пассивного орудия в руках той агентуры крупной буржуазии,
которую представляет собою итальянский фашизм, должен был
оказаться беспощадно сломленным.
Нужно ли приводить много доказательств в защиту глубоко-
капиталистического характера фашистской диктатуры? Так как
мы уже упоминали, что в этой области имеются маловеры и
88 Теория и практика европейского фашизма

у нас, мы все же считаем нужным привести здесь ряд фактов,


взятых из различных периодов фашистского правления.
В конце 1922 года, чуть ли не в первый месяц после захвата
государственной власти, фашистское правительство проводит за
государственный счет (т. е. за счет всех остальных классов,
кроме крупной буржуазии) целую систему мер, направленных, с
одной стороны, к привлечению иностранных капиталов в страну,
с другой—к поощрению отечественных капиталистов. Можно не
сомневаться в том, что проведение этой системы мер и явилось
первой категорической директивой, которую получил от крупной
буржуазии ее агент—Муссолини, возведенный в премьеры. Пре­
жде всего были отменены полностью или сокращены в чудовищ­
ной пропорции прежние налоговые ставки, которыми сопрово­
ждалось инвестирование иностранного капитала в итальянскую
промышленность. Затем, и отечественный капитал, вкладываемый
в промышленность, освобождается от налогового обложения. (По
подсчетам экономистов, благодаря этой реформе от налогового
обложения ускользает около 100 миллиардов лир промышленного
капитала. Освобождаются от прежнего обложения руководители,
члены правлений и наблюдательных советов акционерных ком­
паний). На первых же порах своего правления Муссолини прика­
зывает прекратить следствие, возбужденное против целого ряда
военных поставщиков в связи с полученными ими незаконными
прибылями во время войны. Далее Муссолини единым росчерком
своего пера приказывает «скостить» 300 миллионов подоходного
налога, причитавшихся казне с промышленников. Вслед за этим
издается закон, освобождающий от всякого налога получение
наследства, независимо от размеров его.
Но все эти мероприятия остаются далеко позади но срав­
нению со следующей реформой: в Италии существует частный
консорциум, ставящий своей целью поддержание на должном
уровне курса промышленных ценностей. Этот консорциум до
прихода к власти Муссолини пользовался ограниченным креди­
том. Декретом 29 марта 1923 года Муссолини приказывает отме­
нить всякие ограничения государственного кредита для этого
консорциума. Один из итальянских экономистов, сопоставляя
этот декрет с размерами, которые в то время приняли обесцене­
ние итальянской валюты и бумажная инфляция, говорит, что
эта реформа, обозначавшая предоставление чуть ли не всех
излишков государственного казначейства в распоряжение
итальянской плутократии за счет рабочего класса и мелкой
буржуазии, на все 100 процентов раскрывает классовую сущ ­
ность финансово-экономической программы итальянского фа­
шизма.
Но если нашим маловерам этого мало, мы советуем им про­
следить и за всеми остальными мероприятиями фашистского
правительства в этой области. Весьма поучительным является
тот «метод», к которому прибегла итальянская плутократия для
З а х ват власти фашистами 83

перенесения на плечи рабочего класса и мелкой буржуазии всей


тяжести уплаты иностранных долгов. В этом вопросе, равно
как и в других, крупная буржуазия сумела использовать лозунг,
брошенный Муссолини о «возрождении промышленности». Искрен­
но или неискренно, но Муссолини и его ближайшие соратники
воображали, что, если они бросят все финансовые ресурсы госу­
дарства на это возрождение промышленности, то они самым
скорым путем залечат раны, нанесенные итальянской промы­
шленности «годами забастовок, революций и слабых правительств».
Благодаря послушанию Муссолини, плутократии удалось сосре­
доточить в своих собственных руках те огромные суммы денег,
которые фашистским правительством беспощадно выколачива­
лись из мелкой буржуазии и рабочего класса под лозунгом «кон­
центрации государственных средств». Короче, т о, что Стиннес
в свое время проделал в Германии, опираясь на инфляцию и
повиновение властей, с неменьшим успехом повторила в Ита­
лии тамошняя плутократия.
Не было никаких мер, перед которыми остановилось бы
фашистское правительство, если речь шла о разрешении какого-
либо конфликта между предпринимателями и рабочими в пользу
первых. Не надо забывать, что в Италии такие конфликты возни­
кают нередко между предпринимателями, с одной стороны, и даже
фашистскими синдикатами—с другой. Представьте себе случай
такой забастовки фашистского синдиката, направленной против
неумеренных аппетитов магнатов металлической промышленно­
сти. Фашистское правительство немедленно вмешивается в кон­
фликт, легко добивается частичных уступок в пользу фашист­
ского синдиката ценою предоставления гораздо более суще­
ственных льгот заинтересованным капиталистам в области
налоговых или таможенных ставок. Конфликт ликвидируется
ко всеобщему удовольствию, за последствия его платит толь­
ко государственное казначейство, т. е. трудящиеся, налоговое
бремя которых соответственно увеличивается. Были разобла­
чены и такие случаи, когда фашистское правительство в
целях ликвидации аналогичных конфликтов шло на обещания
фабрикантам добиваться для них — в порядке дипломатических
переговоров — уступок от какого-либо государства в области
экономических взаимоотношений с ним.
Приходится ли удивляться таким взаимоотношениям между
плутократией и фашистской партией, как таковой? Ведь, плуто­
кратия и до сих пор охотно, финансирует фашистскую прессу,
избирательные кампании и всякие предприятия фашистов, вплоть
до самых темнейших (как это было доказано в деле убийства
Маттеотти),—в тех случаях, когда на это нехватает ассигновок
из государственного казначейства.
Крайне поучительна для характеристики взаимоотношений
между правящей партией и финансово-промышленной плутокра­
тией страны смехотворная попытка известного либерального эко­
90 Теория и практика европейского фашизма

номиста Эйноди вбить клин между ними. Эта попытка была


им сделана в августе 1924 года, когда конечные результаты
влияния фашистской политики на общую экономику страны были
очевидны для всех. Эйноди сделал попытку побудить съезд
итальянских промышленников высказаться против эксцессов фа­
шистского режима. Ответ промышленников был короток и
гласил, что они «благодарны фашизму за т о, что он спас
их от ужасов большевизма и непрекращавшихся забастовок,
и что у них нет ровно никаких оснований быть недоволь­
ными нынешним положением вещей». Как раз в январе 1925
года, как бы в ответ на домогательства Эйноди, состоявшийся
в Ломбардии съезд финансистов и промышленников вынес резо­
люцию доверия фашистскому правительству, «которое обеспе­
чивает полное спокойствие в стране, а главное —лучшие условия
для поднятия производства».
Мы оставляем здесь пока в стороне вопрос о том, какие
результаты принесет, в конце концов, самому итальянскому капи­
тализму эта система всестороннего покровительства его немед­
ленным интересам. Важно, одно, что фашистское правительство,
рискуя зарезать ту курицу, которая приносит ему золотые яйца, не
задумывается над удовлетворением всех требований итальянской
плутократии в области как внешней, так и внутренней политики.
В области внешней торговой политики Италии, каждое меро­
приятие фашистского правительства определяется не интересами
всего государства в целом, а только, интересами капиталистов.
Впрочем, в этом есть известная логика. Ведь никто в фашистской
Италии не может с таким правом и с такой уверенностью ука­
зать: «Государство—это мы», как капиталисты.
Гораздо более сложными представляются взаимоотношения
фашистского правительства и так называемой средней буржуа­
зии. Разумеется, наиболее зажиточные ее элементы, связанные
с сельским хозяйством или торговлей, всегда чувствуют на себе
те благодеяния, которые оказываются фашистским правитель­
ством крупной буржуазии. Зато гораздо заметнее разочарование
в тех кругах буржуазной интеллигенции (лица свободных профес­
сий, служащие, студенты), которые в свое время являлись одним
из сильнейших вспомогательных отрядов фашизма, при содей­
ствии которого только и оказался возможным захват власти
фашистами. Эти элементы средней буржуазии и так называемой
служилой интеллигенции уязвлены целым рядом мероприятий
фашистского правительства: школы стали менее доступными и
более дорогими для их детей; фашистская дисциплина ущемляет
служащих, привыкших в дофашистской Италии к относительной
свободе; служилая интеллигенция нервно реагирует на уменьше­
ние отпусков и другие реформы, вызванные режимом экономии.
Отмена целого ряда демократических институтов, предстоящее
теперь упразднение парламента, сокращение печати,—все это в
значительной мере подрывает ее политическое влияние как со­
Захват власти фашистами 91

циальной группы. Не надо забывать также и того, что чиновни­


чество в фашистской Италии испытывает на себе большое не­
удобство, вызванное запрещением государственным, муниципаль­
ным и др. служащим объединяться в какие бы то ни было
политические группировки, ранее влиявшие на ход государствен­
ных дел.
В рядах средней буржуазии немало бывших участников
войны, которые к моменту назревания фашистской революции
в 1922 году чувствовали себя делателями итальянской истории.
По целому ряду причин фашистская власть не сумела в свое
время установить правильных взаимоотношений с организациями
бывших участников войны. Большинство их находилось в оппо­
зиции к фашистскому правительству до самого последнего вре­
мени, когда, в результате обрушившихся на них репрессий, они
должны были умереть естественной смертью.
Но если средняя буржуазия, экономически стоящая ближе
к крупной буржуазии, почувствовала на себе неприятные послед­
ствия фашистского режима в целом ряде правовых и политиче­
ских ограничений, то мелкая буржуазия, как это ясно из всего
вышеприведенного, кроме этих ограничений, в сугубой степени
обрушивающихся на нее, еще несет на своей спине всю тяжесть
финансово-экономических мероприятий фашистского правитель­
ства, не принимающего в соображение ничьих интересов, кроме
интересов того класса, прямым агентом которого оно является.
Если на пролетариат фашистская партия смотрит как на
своего непримиримого врага, то на своего бывшего союзни­
ка — мелкую буржуазию — она смотрит как на мавра, который
«сделал свое дело и может уходить».
X. СОЦИАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ИТАЛЬЯНСКОЙ ФАШИСТСКОЙ
ПАРТИИ.

Итак, главнейшими итогами шестилетней фашистской дикта­


туры можно признать следующие: в области политической фашист­
ская партия обладает стопроцентной монополией государственной
власти. Элементы, которые в первые годы после фашистской
победы рассматривались как сочувствующие фашизму («филофа­
шисты»), в настоящее время подверглись окончательной дифе­
ренциации: либо окончательно слились с правящей партией, либо
отошли от нее. В Италии нет сейчас ни одной попутнической
партии, которая хотя бы в малейшей степени разделяла ответ­
ственность с правящей партией. Если, с другой стороны, принять
во внимание тот факт, что широкие массы трудящихся (и примы­
кающие к ним политические группировки мелкой и средней бур­
жуазии) настроены против фашизма, то не трудно будет притти
к выводу, что для итальянского фашизма монополия государствен­
ной власти равносильна полной политической изоляции от всех
неимущих, а также промежуточных слоев населения. Огромная
часть средних классов проявляет пассивное или безразличное от­
ношение к фашистской власти, объединена только одним отри­
цательным тезисом. Эти элементы предпочитают фашистскую
власть всякой другой не за ее преимущества, а только потому,
что фашистская партия в их глазах и до настоящего времени
является символом избавления от «красного кошмара». Револю­
ция августа—сентября 1920 года, задавленная хитрым вождем
итальянских либералов Джованни Джолитти, и неоднократно по­
вторявшиеся после нее попытки итальянского пролетариата под­
нять вновь голову до того запугали эти элементы, что они готовы
терпеть всякую власть, которая обеспечивает их от возможного
возвращения «красных».
Итальянская буржуазия, таким образом, согласилась пре­
терпеть над собой все фашистские эксперименты лишь при
условии, что фашизм явится панацеей против коммунизма и
социальной революции. В тот момент, когда итальянский фашизм
даст повод сомневаться в своих спасительных свойствах, его
участь будет решена. Это великолепно учитывал Бенито Муссо­
лини, когда, в первый период политической консолидации фа­
шизма, попытался заключить смычку с другими буржуазными
партиями Италии и тем самым переложить на них долю ответ­
Социальный анализ итальянской фашистской партии 93

ственности за свои эксперименты. Но эти попытки его не увен­


чались успехом. Итальянская буржуазия как бы заявляет фа­
шизму: «Ты будешь нашим цепным псом в отношении пролета­
риата и обязуешься не допускать повторения 1920 года. До тех
пор, пока ты будешь выполнять свою обязанность, мы будем кор­
мить тебя и терпеть, несмотря на то, что ты временами, как бе­
шеный пес, не узнающий своего хозяина, вонзаешь свои острые
зубы и в наше собственное тело. Как только зубы твои приту­
пятся, и ты не сможешь выполнять своей обязанности, твоя
участь будет решена. Мы обратимся к услугам всяких Джолитти
или соглашателей, которые сумеют несколько иначе выполнять
ту же роль наших верных псов».
Итальянский фашизм великолепно понимает, что он изолирован
от мелкобуржуазных партий и окружен ненавистью трудящихся
масс. Он понимает, что и та «диктатура штыка», которую он ввел
в Италии, может держаться лишь при условии сохранения капи­
талистического строя в Италии. Колебания и без того напря­
женного экономического положения в Италии чреваты для него
большими опасностями. Фашизм, который мог появиться на по­
верхности политической жизни Италии лишь в результате блока
имущих, не может относиться безразлично ко всем тем факторам,
которые могут привести к распаду этого блока. Вот почему италь­
янский фашизм вынужден зорко следить за взаимоотношениями
внутри этого блока имущих (см. резолюцию VI конгресса Комин­
терна: «Фашизм стремится установить политическое и органи­
зационное единство всех господствующих классов капиталисти­
ческого общества банки, крупная промышленность, аграрии...»).
В первые годы возникновения фашистского движения с его
нарочито лживой, лицемерной и противоречивой идеологией, вся­
кие споры о его социальной сущности, всякие прогнозы насчет
его дальнейшей эволюции были до известной степени законными.
Но теперь, спустя шесть лет фашистской диктатуры, имеются
гораздо более точные и убедительные способы его изучения. За
эти годы фашистская партия в достаточной мере выкристаллизова­
лась. В первый период—так называемой политической консоли­
дации итальянского фашизма—характеристика составных его эле­
ментов представляла некоторые трудности. Затем последовал
другой этап —так называемой экономической консолидации фа­
шизма,—и мы имеем в своих руках безошибочный метод для
всяких прогнозов: это —социально-экономический анализ элемен­
тов, образующих фашистскую партию.
Политический «блок имущих» против пролетариата и деревен­
ской бедноты может быть только временным. Только на время мо­
гут быть устранены экономические противоречия, разъедающие
самую буржуазию. По истечении известного времени, борьба от­
дельных социальных групп внутри крупней и средней буржуазии,
давших жизнь итальянскому фашизму, должна вспыхнуть неми­
нуемо с новой силой.
94 Теория и практика европейского фашизма

Вся дальнейшая судьба итальянского фашизма зависит по­


этому, во-первых, от того, насколько ему удастся предупредить
обострение противоречий внутри буржуазии, рискующее сорвать
достигнутую частичную стабилизацию в Италии,—иными словами,
насколько фашизму удастся заставить враждующие лагери внутри
буржуазии мириться с этими разногласиями во имя единой высшей
цели —спасения Италии от перспективы социальной революции,
во-вторых, от того соотношения, которое создастся в ближайшее
время между «блоком имущих» и «блоком неимущих», т. е. блоком
городского пролетариата и деревенской бедноты.
Коммунистический интернационал на своем предпоследнем
IV конгрессе правильно указал на то, что единственным безоши­
бочным методом изучения итальянского фашизма является анализ
социальной природы тех элементов, которые образуют фашист­
скую партию (мы думаем, что этот же метод является самым
лучшим для изучения фашизма и в других европейских странах).
Приводимые ниже данные должны показать, насколько верно
то положение, что фашизм создал в Италии рай для буржуазии.
Если верно, что он создал ад для трудящихся, то эти данные
покажут, что острая борьба отдельных социальных групп вну­
три буржуазии и «без лести» преданных ей элементов не пре­
кращается и в царстве фашизма.
Наш анализ коснется положения вещей лишь в отдельных
фашистских вотчинах. Начнем с Туринской области. Фашистская
федерация этой провинции насчитывает (в круглых числах)
20 000 мужчин и 2 000 женщин, зарегистрированных в списках
фашистской партии.
В этой провинции в первые годы после фашистской победы
внутренняя борьба между фашистами определялась теми разно­
гласиями, которые всегда существовали между первыми боевыми
фашистами («сквадристами») и фашистами, желавшими быть чле­
нами нормально организованной партии. После долгих споров,
потасовок и исключений, с лета 1926 года как будто наступило
некоторое умиротворение политических страстей, разрывавших
на части фашистскую федерацию. Но это было только поверхно­
стным успокоением. На самом деле крупная туринская буржуазия
поддерживала здешних экстремистов типа Фариначчи 1. Она счи­
тала, что это лучший способ терроризовать рабочее движение.
Крупной буржуазии удалось довести этот террор до такой сте­
пени, что вся федерация была в ее руках. Местные власти, в лице
префектуры, находились в полном ее распоряжении и помогали
ей проводить эту линию. В конце концов, крупная буржуазия, ко­
торая никогда не отличалась особой благодарностью по адресу
своих слуг, решила избавиться от услуг экстремистских банд и
проводить свое влияние непосредственно через префектуру. К это­

1 В о ж д ь к райн его «антинорм ализаторского» крыла ф аш истской партии.


б. генер. сек р ет а р ь ф аш и стской партии, зам ененн ы й ум еренны м Т уратти.
Социальный анализ итальянской фашистской партии 95

му времени и фашистское законодательство достигло такого рас­


цвета, что оно позволяло проводить белый террор легальным путем.
Что касается основной массы туринской фашистской феде­
рации, то она на четыре пятых состоит из средней и мелкой
буржуазии (государственные служащие, муниципальные работ­
ники, средние и мелкие торговцы, мелкие промышленники, лица
свободных профессий и др.). К ним примыкают еще несколько
сот рабочих. Таким образом, чистая, неразбавленная буржуазия,
финансовая и промышленная, в свою очередь разбивающаяся на
ряд групп, составляет ничтожную часть федерации. Немудрено,
что в последнее время эта буржуазия «чистой воды» почувствовала
себя в рядах собственной федерации, как в осажденной крепости.
По всем главным экономическим вопросам (дороговизна, арендная
плата за землю и зарплата служащим и рабочим) внутри фашист­
ской федерации существуют глубочайшие разногласия. Можно
даже сказать, что фашистская федерация по этому поводу пе­
режила ряд серьезнейших боев между своими сочленами. В на­
чале этого года положение в туринской фашистской федерации
сводилось к следующему: между отдельными группами буржуа­
зии шла ожесточенная борьба,—в то самое время, как социальные
низы федерации весьма энергично требовали такого снижения цен
на продукты первой необходимости, которое было бы пропорцио­
нально уменьшению заработной платы и пенсии. Если эти ожи­
дания не оправдаются, а, напротив, крупные промышленники по­
пытаются провести новое снижение заработной платы, то вполне
возможно, что терпение членов федерации иссякнет, и нам при­
дется присутствовать уже не при словесных перебранках, а при
настоящем восстании внутри самой федерации.
Федерация Генуи насчитывает 11 000 зарегистрированных муж­
чин и весьма небольшое число женщин. Генуэзскую фашистскую
федерацию приходится рассматривать, как наиболее подвержен­
ную внутренним разногласиям. В течение д ву х месяцев местный
фашистский листок ежедневно публикует на своих столбцах де­
сятки фамилий исключенных фашистов-экстремистов. Эта феде­
рация отражает, как в капле воды, непрекращающуюся войну
между двумя крупнейшими группами лигурийской буржуазии.
Дело в том, что на том отрезке Левантского побережья, который
находится между Генуей и Специей, действуют фашистские груп­
пы, образованные с благословения крупнейших промышленников-
металлургистов (братья Перроне), всегда отличавшихся непри­
миримо-агрессивным характером, в то время как на Понентском
побережьи «фашио» находится в руках миролюбивой мелкой бур­
жуазии (преимущественно, ремесленники и огородники). На эту
мелкую буржуазию опирается группа крупной буржуазии дру­
гого сорта, враждебно относящаяся к братьям Перроне. В конце
концов, борьба между двумя враждебными группировками круп­
ной буржуазии вылилась в форму борьбы легализма с иллега­
лизмом. Обе стороны старались перенести разрешение своих раз­
96 Теория и практика европейского фашизма

ногласий в разные инстанции. Нет никаких сомнений, что если


бы спор этот был перенесен на съезд местной федерации, то
восторжествовало бы экстремистское крыло, которое всегда одер­
живает победы на партийных конгрессах. Но «легальная» группа
постаралась привлечь на свою сторону местную префектуру и
вообще власти, более тяготеющие к легализму. Таким образом
победу удалось одержать умеренным. Однако, положение не пере­
стает быть напряженным. Экстремисты никак не соглашаются
признать себя побежденными. Они встречают огромную под­
держку в фашистских ячейках сельских коммун, расположенных
поблизости Генуи; эти коммуны в буквальном смысле зады­
хаются в результате жесткой фискальной политики генуэзских
чиновников, особенно вредно отражающейся на мелкой торговле.
Спор между обоими течениями в местном фашизме еще весьма
далек от разрешения.
Фашистская федерация провинции Савонна насчитывает 6 000
мужчин и 600 женщин, зарегистрированных в местных фашист­
ских организациях. 90% местных фашистов составляет мелкая
буржуазия (служащие, огородники и т. д.); эта мелкая буржуазия
всячески добивалась смычки с рабочими, чтобы увлечь их на
путь демагогической борьбы мелкой буржуазии Савонны с круп­
ной буржуазией Генуи. Невозможно описать все перипетии этой
жестокой междоусобной войны. Тут были и выступления сбитых
с толку портовых рабочих, которые доходили до объявления
забастовок в защиту одной из борющихся фашистских фракций.
Однако, эта борьба не пошла на пользу ни одной из воюющих
сторон. В конце концов, истинная подоплека демагогической игры
савоннских фашистов была разоблачена коммунистами, и многие
рабочие покидают местные фашии для того, чтобы вступить в
ряды итальянской компартии.
Фашистская федерация области Алессандрии значительно мно­
гочисленнее. В ее списках—27 000 мужчин и 2 000 женщин. Здесь
мы наталкиваемся на еще более любопытный случай междоусоб­
ной войны между двумя группами средней городской буржуа­
зии. Война велась до последнего времени с переменными ре­
зультатами. Весной 1926 года местные крупные промышленники
решили воспользоваться благоприятной для них конъюнктурой
и подчинили своему влиянию обе группы. Во главе местного
фашизма стоит теперь крупный промышленник Борзалини, кото­
рый диктует собственные законы префекту и всем прочим вла­
стям, причем, конечно, в своих декретах он абсолютно не счи­
тается с интересами местной средней буржуазии,—т. е. боль­
шинства членов фашистской партии. У нас отняло бы слишком
много места описание всех бесчисленных инцидентов этой войны.
Достаточно отметить, что участники ее не стесняются прибегать
к таким средствам, как свержение своих противников, стоящих
у власти, при помощи распространения панических слухов о
банкротстве ссудо-сберегательных касс и т. д. Были случаи, когда
Социальный анализ итальянской фашистской партии 97

под влиянием такого приема местные банки вынуждены были


выдать миллионы и даже десятки миллионов из местных государ­
ственных касс.
Миланская федерация насчитывает 33 000 мужчин и 2 000 жен­
щин. Эта федерация разбита на 34 района и подрайона. Здесь
фашистское движение носит крайне своеобразный характер. П о­
литическая деятельность районных групп выражается главным
образом в спорте, танцах и вообще насаждении «фашистской
культуры». Жизнь миланской секции за последнее время со­
вершенно замерла; собрания почти не созываются, если не счи­
тать исключительных созывов членов для информационных со­
общений. Одно время миланская секция представляла собою
арену ожесточенной борьбы между экстремистами типа Вольпи
и прочих убийц Маттеотти и легалистами. В настоящее время
эта борьба уже ликвидирована. В общих чертах, фашистская фе­
дерация осуществляет совершенно раболепную политику в отно­
шении крупной буржуазии. Это вызывает большое недовольство
среди так называемых фашистов «первого часа», осуждающих при­
служничество по отношению к крупной буржуазии.
Фашистская федерация Комо насчитывает около 13 000 чле­
нов, зарегистрированных в ее списках. Это—федерация полу­
крестьянского характера. В некоторых местах процент крестьян
достигает 30—40, но никаким политическим влиянием крестьян­
ские ячейки не пользуются. Вследствие непрекращающихся спо­
ров внутри местных промышленных кругов, федерация все время
находится под ударом кризиса.
В общем почти нет ни одной федерации в настоящее время,
в которой споры между отдельными группами промышленной
или аграрной буржуазии не ставили бы под удар местные органи­
зации. Местами эта борьба протекает в менее острой форме, ме­
стами она принимает характер открытой классовой борьбы вну­
три фашистской организации.
В этом отношении интересный пример представляет собою
веронская федерация, насчитывающая 14 000 зарегистрированных
членов. Причина борьбы, если отбросить в сторону всякие лже­
идеологические надстройки и прикрашивания, заключается в сле­
дующем: местные аграрии стоят на точке зрения необходимости
использовать нынешний период фашистской власти для того,
чтобы окончательно ограбить крестьян и мелкую буржуазию.
А веронские промышленники по целому ряду причин настроены
в отношении мелкой буржуазии, пролетариата и беднейшего кре­
стьянства значительно менее воинственно. На почве этой междо­
усобной войны происходят исключения. Эти исключения вызывают
ряд новых инцидентов, растет недовольство по поводу тех, кто
захватили в свои руки управление фашистской федерацией и
решают дела без ведома членов. Многие узнают только из газет
о своем исключении из партии. На почве всех этих инцидентов
растет недовольство и существующим режимом в целом.
7 Теория и практика европейского фашизма
98 Теория и практика европейского фашизма

Любопытный пример классовой борьбы внутри фашистской


федерации мы находим в провинции Удине. Местная федерация
насчитывает около 12 000 членов. Вначале она состояла главным
образом из мелкобуржуазных интеллигентов, мелких арендаторов,
людей свободных профессий и некоторого числа рабочих. До
похода на Рим крупная промышленная и аграрная буржуазия
только финансировала фашистские ячейки, но не вмешивалась
прямо в ее дела. Однако после похода на Рим крупная буржуа­
зия сняла маску и открыто завладела всеми фашио. Этот «пере­
ворот» произошел различным путем в городе и деревне. В деревне
фашисты «первого часа», по своему социальному положению, на­
ходились в зависимости от крупных аграриев и, конечно, не могли
решиться выступить против них открыто. Но в городах фашист­
ские массы отнеслись к этому с большим неудовольствием и
оказали большое сопротивление захватническим тенденциям круп­
ной буржуазии. Таким образом, в городских фашио главенство­
вали адвокаты, запасные офицеры и т. п., которые и не думали
подчиняться авторитету крупных промышленников. На первом
провинциальном конгрессе разногласия достигли необычайной
остроты. Дело в том, что на конгрессе местные аграрии взяли
под свою защиту промышленников и, объединившись с ними, по­
шли походом на интеллигенцию. Конечно, сквадристы тоже сочли
своим долгом вмешаться в спор, и с тех пор местная федерация
не знала ни одного спокойного момента. Кризис особенно усилился
в 1925 году. В это время провинция переживала период сильной
экономической депрессии, особенно резко отзывавшейся на роз­
ничной торговле. В то же время Удине был приравнен к городам
первой категории, что повлекло за собою увеличение различных
налогов, неблагоприятно отразившееся на состоянии мелкой тор­
говли. Недовольство среди мелкой буржуазии достигло крайнего
апогея. Естественным путем оно обрушилось затем на крупного
текстильного фабриканта Спеццотти, который в то время полно­
властно распоряжался делами местной федерации. Фашисты «пер­
вого часа», со своей стороны, не замедлили воспользоваться со­
здавшейся ситуацией и при поддержке Фариначчи объявили бой
местным властям и должностным лицам федерации. По приказу
последнего, бывшего в то время генеральным секретарем партии,
очень многие промышленники и аграрии были сняты с постов,
занимавшихся ими до того времени. Во многих местах этим рас­
поряжениям не хотели подчиниться. Тогда многие ячейки, муни­
ципальные советы и т. д. были распущены. Аграрии организо­
вали сопротивление в определенной зоне, но один из эмиссаров
Фариначчи, попрежнему, преследовал их и изгонял из провинции.
Перевыборы в местных фашио происходили под лозунгом: «До­
лой толстых паразитов», т. е. аграриев и промышленников. Решено
было весь спор между сторонниками Фариначчи и Федерцони (сто­
ронник аграриев, промышленников и умеренной политики фа­
шизма) ликвидировать путем реорганизации местной федерации.
Социальный анализ итальянской фашистской партии 99

Но в это время пришло сообщение об отставке Фариначчи и на­


значении на его место Туратти. Сквадристы попытались оказать
сопротивление и не хотели признавать смещения Фариначчи.
Однако, им пришлось подчиниться. Под конец ими были выпущены
нелегальные листовки, в которых сквадристы приглашались на­
нести удар буржуазии—банковской, промышленной и феодаль­
ной,—которая способствовала смещению Фариначчи. Ставший во
главе федерации генерал Ронки восстановил всех вычищенных
его преемником и удалил остававшихся, наиболее ожесточенных,
сквадристов.
Конфликт, однако, до сих пор не закончен. Сквадристы не
решаются на открытое сопротивление властям, они окопались
на своих прежних позициях и всячески саботируют сотрудниче­
ство с властями. На местные фашистские организации централь­
ные власти продолжают смотреть, как на средоточие внутрипар­
тийных «подпольщиков». Федерация пришла в состояние полного
распада; давно уже не собираются ни съезды, ни местные собрания.
Для большинства членов принадлежность к фашистской партии
выражается лишь во взносе партийных отчислений. Выборы долж­
ностных лиц проходят в атмосфере ожесточенной склоки. Уси­
лившийся экономический кризис подкрепил оппозиционную так­
тику мелких торговцев против крупных промышленных акул 1.
Различие социальных оттенков среди элементов, наполняю­
щих ряды фашистской партии, соответствует и определенным
политическим «комбинациям». Так, после того, как умеренный Ту­
ратти занял место бывшего генерального секретаря партии Ро­
берто Фариначчи, на поддержку первого встали все умеренные
элементы, навербованные в рядах «пополяри» и т. п. Налицо
борьба двух тенденций, с каждым днем все более и более обо­
стряющаяся. Огромная часть фашистов первого периода оконча­
тельно потеряла веру в Муссолини, которого они считают про­
давшимся крупным плутократам. Эти элементы пытаются под­
держать в массах демагогическое представление о фашизме, как
о движении, призванном освободить трудящихся от засилия иму­
щих. Ясно, что такой фашизм может существовать лишь в больном
воображении.
Этот затянувшийся социально-экономический анализ состава
фашистской партии мы закончим кратким обзором положения дел
в трех наиболее важных федерациях —феррарской, римской и неа­
политанской.
Мы уже отмечали, что Феррара —колыбель аграрного фашизма.
Ни в одной другой провинции социалисты, располагавшие в свое
время всей полнотой власти, не проявили большего неуменья
в деле защиты интересов беднейшего крестьянства. Нет ничего
удивительного в том, что в феррарской провинции даже бедней­
1 Д ан н ы е о полож ении д ел в прови нц и альн ы х ф аш истских ор ган и зац и я х
взяты нами из статьи S. Tranquili — E lem en ti per uno stu d io d e lia b o r g h e s ia .—
Brghesia e fa sc ism o („Lo Stato O peraio", 1928, № 8).
7*
100 Теория и практика европейского фашизма

шее крестьянство попало под влияние фашистской партии,


благодаря которой оно рассчитывало найти исцеление от всех
своих бед. Отметим, что батраки составляют в этой провинции
одну треть местного населения. Если бы социалисты сумели со­
четать интересы батраков с интересами среднего крестьянства
и беднейших арендаторов, фашисты, конечно, не могли бы при­
обрести здесь какого-либо влияния. За эту задачу принялись
фашисты, которые в скором времени приобрели здесь такое зна­
чение, что им удалось многих батраков превратить в наиболее
свирепых сквадристов. Но в конечном итоге фашизм оказался
бессильным разрешить проблему распределения рабочей силы.
Приостановка общественных работ совпала с сокращением эмигра­
ции, и безработица для батраков приняла размеры катастрофи­
ческого бедствия. С этим совпало еще обнищание многих тысяч
мелких земледельцев, разорившихся вследствие непосильных по­
шлин, которыми обложен вывоз конопли—главного сельско­
хозяйственного продукта. На некоторое время фашистской феде­
рации удалось как будто разыграть роль благодетеля в отноше­
нии батраков и мелких хозяев. Им удалось выхлопотать у пра­
вительства известный кредит для мелких производителей ко­
нопли и организацию общественных работ для безработных ба­
траков. Мало того, всю свою империалистическую пропаганду
они пустили в ход для того, чтобы внушить им близость крупной
колониальной войны. Но длительных результатов, разумеется, все
эти временные меры и фантастические россказни о мобилизации
для войны в Африке иметь не могли. Фашистские обещания ока­
зались утопией. Кризис конопли превратился в кризис фашизма.
Не только батраки, но и мелкие фермеры не скрывают своего
полного разочарования в нем. Голод придает людям мужество.
Поэтому нигде нельзя услышать теперь более ожесточенной кри­
тики фашизма, как в феррарской провинции, бывшей его колы­
бели. В этой провинции фашизм ругают открыто повсюду, вплоть
до казарм фашистской милиции. Фашистские бюрократы ради
предосторожности прекратили созыв всяких собраний. Этим пу­
тем они, конечно, могут помешать тому, чтобы недовольство
выражалось легальным путем внутри самой партии, но нисколь­
ко не помешать тому, чтобы рабочие и крестьяне организовались
на почве классовой борьбы за пределами фашистской партии.
Римская федерация является весьма выразительным приме­
ром вырождения фашистской партии. Состав ее определяется
следующим образом: государственные служащие—34,1% ; част­
ные служащие—14% ; свободной профессии— 15,1%; торговцы —
8,29% ; промышленники—3,1% ; рабочие (в том числе и коммуналь­
ные)—18,7% ; студенты —5,48% ; крестьяне и огородники—9,59% .
Этому составу фашистской организации нельзя отказать в
пестроте; не нужно тратить слов также и на то, чтобы доказать
малую боеспособность римской федерации. В общем, прямое на­
значение ее верховных руководителей заключается в том, чтобы
Социальный анализ итальянской фашистской партии 101

сделать популярной политику фашистского правительства для тех


пестрых социальных элементов, из которых она вербует своих
сторонников. Однако сделать это не так легко. Так, например,
фашистские чиновники—в результате долгих уговоров —согласи­
лись на известное снижение их жалованья при условии, что в
такой же степени будет снижена цена продуктов первой необ­
ходимости. Теперь они убеждаются в том, что это торжествен­
ное обещание не будет выполнено, и открыто выражают свое
недовольство.
Муссолини прекрасно знает, что в случае какого-либо кри­
зиса он ни в малейшей мере не может рассчитывать на римских
фашистов. Напротив, после недавних покушений на него он не
перестает стягивать в Рим все новые и новые отряды фашистской
милиции из ближайших провинций.
Начинают уже раздаваться странные нотки в местной фашист­
ской печати. Так, газета «Roma Fascista» недавно выдвинула ло­
зунг установления контроля фашистских низов над фашистской
бюрократией. В этой газете все чаще и чаще говорят о необхо­
димости предоставления «фашистской свободы фашистам». На­
лицо полный разброд в рядах римской организации, вернее—
ясно определившийся антагонизм между фашистскими верхами и
низами. Этот раскол вряд ли может вызвать большое изумление,
если мы обратимся к рассмотрению социального состава «вер­
хов»: так, директория римского фашио состоит из одного маркиза,
двух графов, один из которых—владелец крупнейшей латифун­
дии, двух крупных адвокатов и ректора университета. Ни один
из этой шестерки не участвовал ни в одном собрании рядовых
фашистов. Все они назначены префектом и секретарем местной
федерации.
Наконец, неаполитанская федерация замечательна тем, что она
является наиболее многочисленной в Италии. Она насчитывает
зарегистрированных членов—44 000 мужчин и свыше 2 000 жен­
щин. Будучи самой многочисленной федерацией в рядах фашист­
ской партии, она, вместе с тем, является самой слабой. В сущ­
ности неаполитанская секция существует только в теории. Вся
внутренняя жизнь организации (балы, банкеты и лотереи) сосре­
доточена целиком в районах и в так называемых зонах. Каждая
зона работает под контролем особого инспектора, назначае­
мого секретарем федерации, который, в свою очередь, назначается
национальной директорией. А эту директорию назначает Муссо­
лини, выбранный, как известно, самим богом. И эту систему зна­
менитый «корпоративный реформатор» Боттаи называет «новой
формой народного суверенитета»!
Достаточно отметить—для характеристики работы секции,—
что со времени секретарства Падовани 1 никаких собраний секции

1 П адован и ,— после убийства М атеот т и ,— переш ел в р я ды фаш истской оппо­


зиции.
102 Теория и практика европейского фашизма

не созывалось. В районных помещениях, как и в местных осте­


риях и ресторанах, «запрещено говорить о политике».
В связи с этим в неаполитанском фашизме, конечно, не могло
наметиться каких-либо ярко очерченных течений. Но зато не­
аполитанский фашизм великолепно отображает положение мест­
ной буржуазии, расщепленной на отдельные обломки, лишенной
всякой идеологии и объединяющего организационного центра.
В общем он влачит жалкое существование, и все его назначение
заключается в том, чтобы выполнять приказания и поручения
префектуры. Это, вообще, явление крайне характерное для южного
фашизма...
XI. ПУТИ ИТАЛЬЯНСКОГО КАПИТАЛИЗМА.
Приведенный выше анализ социального состава фашистской
партии приводит к малоутешительным выводам насчет возмож­
ности «монолитной» капиталистической политики фашистского пра­
вительства. Судьбы итальянского фашизма неразрывно связаны
с перспективами капиталистического хозяйства Италии. Но у фа­
шизма есть тяжелое ядро на ноге: это —те кадры мелкой и сред­
ней буржуазии, которые обеспечили ему первые успехи. Являясь
агентурой своих социальных группировок в рядах итальянской
фашистской партии, они обязывают фашизм к гибкой политике.
Абсолютный успех капиталистической политики в Италии не мо­
жет еще обеспечить прочности политического положения итальян­
ского фашизма. Если эти успехи итальянского капитализма не
будут сопровождаться соответствующим облегчением положения
средней и мелкой буржуазии, фашизм будет иметь против себя
не только пролетариат, но и те средние классы, которые вчера ему
обеспечили победу.
Поэтому задача руководителей народного хозяйства фа­
шистской Италии распадается на две части: обеспечение успе­
хов итальянского капитализма вообще, и сочетание этих
успехов с такими приобретениями для средних классов, кото­
рые не т олкнули бы их на союз с пролетариатом и с бедней­
шим крестьянством в борьбе против существующего режима.
«Прямым последствием торжества фашистского режима в Ита­
лии явилось то обстоятельство, что реконструкция капиталисти­
ческого хозяйства в Италии произошла за счет рабочего класса
в гораздо большей степени, чем во Франции и в Германии»,—
говорит Е. Варга в своей работе «Пути итальянского капитализма».
Помимо неблагоприятных естественных условий, о которых
подробно говорилось в другой главе, к числу препятствий, стоя­
щих на пути развития итальянского капитализма, следует отнести:
во-первых, небольшую емкость рынка, во-вторых, незначитель­
ность потребностей широких кругов населения, и, в-третьих, бо­
лее чем скромный бюджет городского пролетариата и крестьян­
ства. Культурная отсталость Италии играет не последнюю роль
в этом деле. Средний процент неграмотных во всей стране—27;
в южной Италии, по данным 1921 года, он достигал 53.
104 Теория и практика европейского фашизма

Что касается пониженных потребностей итальянского проле­


тариата, то они представляют собою для итальянского капита­
лизма плюс, поскольку речь идет об определении размеров зара­
ботной платы, но этот плюс тотчас же превращается в минус,
как только зайдет речь о способности поглощения внутреннего
рынка.
В этом именно обстоятельстве кроется главная причина того,
что итальянский капитализм (которому пришла в этом отношении
на помощь фашистская идеология) стремится к политике импе­
риалистической экспансии. Итальянский капитализм ищет рын­
ков за пределами своей страны. Отсюда—албанская авантюра,
колониальные передряги в Африке, напыщенные речи Муссо­
лини «о возрождении Римской империи» и т. д.
Но так как империализм при современной политической конъ­
юнктуре в Европе—даже в случае успешной войны с какой-либо
маленькой Албанией или с каким-нибудь племенем «сенуси» в
Ливийской пустыне—не может дать никаких немедленных ре­
зультатов в смысле облегчения экономического положения Ита­
лии,—фашизму приходится искать других, более практических
путей для развития итальянского капитализма. Это понимают
очень хорошо и сами фашистские заправилы, которые стано­
вятся все более и более осторожными в своей империалистиче­
ской декламации.
Достаточно обратить внимание на то, как изменился за по­
следнее время характер выступлений Муссолини. Он все меньше
и меньше говорит о войнах и все больше и больше о необходи­
мости упрочения народного хозяйства Италии. Человек, начав­
ший с громогласных обещаний возродить при помощи завоева­
тельных походов величие Римской империи, теперь выступает
перед сенатом с трезвыми выкладками насчет необходимости рас­
чищения путей перед итальянским капитализмом внутри самой
страны. Завзятый демагог, он все же понимает, что та трудная
эпоха, которую переживает Италия, и тот разброд в рядах фа­
шистской партии, который мы отметили выше, требуют новых
слов. Отсюда—пресловутые корпорации и корпоративное госу­
дарство. Однако это корпоративное государство, как и всякое
другое, нельзя строить на песке из... добрых пожеланий. Для
всех очевидно, что, с одной стороны, для Муссолини прошли
времена рискованных экспериментов, а с другой —фашизм соби­
рается править в Италии «всерьез и надолго». Во всяком случае,
после неудавшихся покушений на него в 1926 году, Муссолини
заявил, что он проживет еще очень долго и будет управлять
Италией в течение нескольких десятков лет, хотя бы потому,
что Италия до сих пор не подготовила ему достойного преемника!
Между тем, противоречия внутри итальянского капитализма
нарастают с каждым днем. Объявить себя «милицией богачей»
тогда, когда буржуазия, напуганная ростом революционного дви­
жения, мечтала лишь об избавлении от красного кошмара, было
Пути итальянского капитализма 105

одно: Муссолини удалось привлечь к себе симпатии и содействие


всех групп буржуазии своими отрицательными, антикоммунисти­
ческими, контрреволюционными лозунгами.
Нынешняя же ситуация предъявляет итальянскому фашизму бо­
лее сложные требования. Одних отрицательных лозунгов стано­
вится недостаточно. Фашизм, создав известную политическую
стабилизацию внутри страны, должен дать капитализму по­
ложительную программу. Ему приходится лавировать сейчас
среди невероятных трудностей. Нужно попрежнему обеспечить
сотрудничество классов, но, очевидно, другими способами. Эти
способы должны заключаться в преодолении противоречий, воз­
никших на пути развития итальянского капитализма.
Каковы в кратких чертах эти противоречия?
В общих чертах эти противоречия нам уже приходилось ха­
рактеризовать выше, но для того, чтобы дать —в хронологическом
отношении—наиболее свежую картину нарастания этих проти­
воречий, мы воспользуемся следующим местом из доклада
тов. Гарланди, сделанного им VI конгрессу Коммунистического
интернационала.
«Период денежной инфляции в 1924—1925 годах,—говорит­
ся в этом докладе,—охарактеризовался некоторым расцветом про­
мышленности в Италии, но длительная инфляция в стране, не
обладающей крупными резервами, неминуемо привела бы к ка­
тастрофе. Поэтому, экспроприировав в процессе инфляции у
итальянского населения несколько миллиардов лир, правительство
взялось за ревалоризацию, которая обнажила гигантские проти­
воречия, существующие в экономике Италии. Развитие нового
кризиса было предотвращено государственным капитализмом, при­
нявшим у нас значительные размеры, и обращением за помощью
к иностранному капиталу (это дало покамест около 8 миллиар­
дов лир). Однако все это лишь отсрочило вспышку кризиса на­
ряду с усилением тех факторов, которые обусловливают боль­
ший размах этого кризиса, как, например, образование резервной
армии из сотен тысяч безработных. Сейчас в Италии насчиты­
вается около миллиона безработных, безработица принимает
перманентный характер, так как работа в сельском хозяйстве
предоставляется лишь в течение нескольких месяцев в году.
Аграрный кризис вызывает превращение бедных крестьян в сель­
скохозяйственных рабочих. Это влечет за собой сокращение вну­
треннего рынка и в связи с высокими ценами на промышленные
товары приводит в значительной мере к параличу внутренней
торговли. Между тем, промышленникам, задолжавшим за границу,
необходимо иметь новые рынки для того, чтобы получить воз­
можность расплачиваться со своими кредиторами».
Тов. Гарланди цитирует в своем докладе заявление самого
Муссолини о том, что до сих пор эти платежи производились
за счет ограбления доходов рабочих и крестьян.
106 Теория и практика европейского фашизма

Но и без этого весьма авторитетного свидетельства известно,


что все раны на теле итальянского капитализма залечивались за
счет трудящихся.
И тов. Варга, в свое время подходивший к анализу народного
хозяйства в Италии с более оптимистической точкой зрения, те­
перь констатирует в заключительной части своей статьи, цити­
рованной выше, следующее:
1) Стабилизация итальянского капитализма была куплена ценой
полного подчинения всех трудящихся классов экономическим ин­
тересам промышленной буржуазии. В частности, реальная зара­
ботная плата пролетариата стала ниже довоенного уровня.
2) Нищета огромных масс населения ограничивает внутрен­
ний рынок (для итальянской промышленности), и вынуждает италь­
янскую экономику искать выходов за границей.
Таковы два главных узла противоречий, раздирающих итальян­
ский капитализм. Страна, не имеющая собственного топлива и дру­
гих видов сырья, может рассчитывать на более или менее удачную
конкуренцию с продукцией других стран лишь при условии та­
кого снижения реальной зарплаты, которая превращает ее в го­
лодную норму для трудящихся. Но обнищание трудящихся масс
разоряет внутреннюю торговлю, бьет рикошетом по мелкой и
средней буржуазии, союз с которыми только и мог обеспечивать
относительную стабилизацию фашизма. Ревалоризация лишила
итальянскую промышленность другого благоприятного фактора,
обеспечивающего ее конкурентоспособность на внешних рын­
ках. В свою очередь, малейшее сжатие производства увеличивает
безработицу, которая, вообще, грозит превратиться для Италии (так
же как и для Англии) в перманентное социальное бедствие. Об­
нищание и систематический рост безработицы —плохие методы для
укрепления в трудящихся массах лойяльности по отношению к
фашизму.
Таким образом, в результате неусыпных трудов, принесенных
Муссолини на алтарь политической и экономической консолидации
фашизма, вождь фашизма не мог не убедиться в том, что фашизм
рискует в один прекрасный (и не такой уже отдаленный) день
очутиться в осажденной крепости, атакуемой все возрастающим
недовольством самых разнообразных социальных групп. Ему ясно
стало, что пустозвонная декламация, жалкая идеологическая
окрошка, именуемая «доктриной фашизма», и самый свирепый тер­
рор в отношении трудящихся бессильны остановить действие
железных законов экономического развития. Нужно найти иные
пути, иные методы спасения итальянского капитализма—этого ста­
нового хребта итальянского фашизма. Таких путей два:
1) Путь экономической экспансии. Этот путь может быть ис­
пользован двояко: и в смысле реальных приобретений рынков для
получения сырья и сбыта своей продукции, и в целях агитацион­
но-пропагандистских. Империализм всегда был составным элемен­
том фашизма, а империалистическая демагогия—лучшей формой
Пути итальянского капитализма 107

его агитационно-пропагандистской деятельности. В самом деле,


что может быть лучше для лидеров фашизма, чем эта возможность
приписывать все бедствия, порождаемые кризисом итальянского
капитализма, недостатку территории, ущемлению со стороны союз­
ников, «сорвавших» победу итальянцев, и расписывание всяческих
благ, которые могут быть принесены трудящимся Италии путем
расширения ее колониальных владений? Эти «колонии», на ко­
торых строится будущее величие и экономическая мощь Италии,
в устах Муссолини и его соратников уже давно превратились
в чудотворный амулет. Дело, конечно, не ограничивается только
одной демагогической декламацией. Под сурдинку итальянский
фашизм усерднее, чем кто бы то ни было, работает над подготов­
кой мировой войны. Италия—в центре всех последних интриг,
связанных с неустанно подготовляемым походом на Советский
союз. Не подлежит сомнению, что и та завоевательная политика
на Балканах, которую ведет сейчас Италия с благословения своих
более сильных покровителей, ставит своей конечной целью пре­
вращение Балкан в плацдарм для наступления на СССР (через
Болгарию или Румынию). Конечно, об абсолютной преданности
Италии своим антантовским покровителям можно говорить толь­
ко условно. В любой момент, когда это представится удобным
и выгодным фашизму, она постарается опереться на Германию.
Мы были уже не раз свидетелями заигрывания между этими
двумя странами, равно обиженными союзниками. Но все же
Италия не перестает—в обмен на оказываемые ею услуги запад­
ным империалистам—шантажировать их в направлении расши­
рения ее колониальных владений. Иначе говоря, Италия, вместе
с рядом побежденных стран, настаивает на новом перераспреде­
лении мира. Надеждами на это перераспределение фашисты пы­
таются убаюкать не столько самих себя, сколько наиболее от­
сталые слои трудящихся масс. Вместе с тем, противопоставляя
свою фашистскую идеологию, «разрушительным» тенденциям и док­
тринам коммунизма, Муссолини не скрывает своей роли возмож­
ного застрельщика в той войне против Советского Союза, ко­
торая явится крестовым походом в защиту капиталистического
«порядка» против коммунистического «хаоса».
Но Муссолини и наиболее умные из его сподвижников вели­
колепно уясняют себе все те рискованные последствия, которыми
чревата империалистическая пропаганда, особенно в той стадии
ее, когда она превращается в «дело». Если даже верить заведомо
фальсифицируемому официальному бюджету Италии, фашистское
государство тратит ежегодно семь с половиной миллиардов лир
на содержание полиции и армии, что составляет свыше одной
трети всех государственных доходов Италии. Если же прибавить
сюда еще огромные суммы на весь механизм фашистского шпио­
нажа, проводимого не только при помощи полиции, но и при
помощи корпораций и партии, огромные суммы, поглощаемые
несколькими тысячами фашистских чиновников, суммы, выкачи-
108 Теория и практика европейского фашизма

ваемые из бюджета трудящихся масс в форме всяких взносов


и пр.,—то мы увидим, что милитаризм—это самая дорогая игруш­
ка, какую может себе позволить фашистское правительство. Эта
игрушка, увеличивая обнищание трудящихся масс и общее обед­
нение государства, со своей стороны подрубает тот сук, на кото­
ром сидит фашистская партия. Те же экономические выгоды, ко­
торые сулит в будущем итальянский империализм, достаточно
проблематичны и иллюзорны. У Италии имеется на этот счет
достаточно богатый опыт. В те страны, где действительно «пахнет
жаренным», Италию—по традиции—не пускают ее сильные покро­
вители. Таково, например, отчаянное сопротивление, оказываемое
проникновению Италии в Тунис, Алжир и Марокко и укреплению
ее позиций в Малой Азии и Абиссинии. Итальянский империализм,
как правило, оттесняется ими в малонаселенные и пустынные мест­
ности, представляющие собою скуднейшие рынки сбыта и требую­
щие огромных затрат на развитие местной промышленности, ка­
ких у Италии нет. Опыт показал, что все африканские авантюры
Италии почти никогда не оплачивали произведенных на них рас­
ходов, плата же за колониальный престиж для такой бедной
страны, как Италия, представляется непосильной. Итак, сохраняя
в полной мере империалистскую шумиху в пропагандистских
целях, итальянский фашизм постепенно бьет отбой и в этом на­
правлении. Все последние речи Муссолини свидетельствуют о
том, что его больше всего занимает сейчас задача положительного
строительства, и что он охотно готов променять секиру фашист­
ского воина на перо мирного реформатора.
2) Так зародился второй путь спасения итальянского капи­
тализма — путь корпоративных реформ. Мы увидим ниже, что,
по мысли фашистских реформаторов, корпоративное государство
должно явиться новой, еще неслыханной доселе формой разре­
шения социальных конфликтов. В самом деле, вся история воз­
никновения и развития фашизма говорит о том, что фашисты
должны были изобрести этот новый способ урегулирования взаи­
моотношений между трудом и капиталом. Фашизм выступил ярым
врагом коммунизма, который «регулирует» эти отношения подго­
товкой социальной революции и установлением диктатуры проле­
тариата. Фашизм равным образом отвергает и реформистский ме­
тод урегулирования этих взаимоотношений путем создания «сво­
бодных» союзов и политической борьбы в парламенте. Он вос­
стал также против всех старых методов самообороны капитализма,
которые применялись до сих пор в парламентских странах, пообе­
щав в этой области сказать свое новое слово.
Этим новым словом и явилась «корпоративная реформа».
XII. ИДЕЯ И ПРАКТИКА КОРПОРАТИВНОГО ГОСУДАРСТВА.

Хотя с самого возникновения фашистской власти каждый жест


правителей Италии сопровождался огромной помпой, но никогда
еще ни одно мероприятие этой власти не сопровождалось такой
шумихой, как: 1) обнародование пресловутой «хартии труда» и
2) проведение закона о корпорации. С этой шумихой может срав­
ниться разве та поистине американская реклама, которой сопро­
вождалось подписание пакта Келлога. Если секретарь по ино­
странным делам САСШ подарил народам вселенной «вечный по­
литический мир», то Муссолини и его коллеги претендуют на
большее; идея корпоративного государства и связанная с ней
реформа профсоюзов, по их мнению, подарили человечеству не­
что большее: вечный социальный мир, основанный на полной
гармонии между капиталом и трудом, между предпринимателя­
ми и рабочими. Под сенью нового фашистского закона хозяин
и рабочий возлягут рядом друг с другом, аки лев и ягненок. И все
это чудо совершил Муссолини одним росчерком своего пера под
соответствующим декретом. Не даром день оформления этого де­
крета—21 апреля—провозглашен национальным праздником в Ита­
лии, который, по мысли его хитроумных изобретателей, должен вы­
теснить интернациональный праздник труда — 1 Мая.
Но в целях максимальной объективности предоставим слово
сеньору Джузеппе Боттаи, товарищу министра нового министер­
ства корпорации и одному из энергичных помощников Муссо­
лини в деле проведения этой реформы.
Мы опускаем первую половину его статьи «Итальянский фа­
шизм», посвященную эпохе политической и экономической кон­
солидации фашизма. Переходим сразу к тому периоду, который
автор характеризует как «эру революционного правового творче­
ства в Италии» (1925 г.).
Замечательно, что периоду революционного творчества фа­
шистов в области права предшествовало безобразное убийство
социалистического депутата Маттеотти, к тому же оставшееся без­
наказанным.
Мы предупреждаем читателя, что будем по возможности пе­
редавать in extenso слова Боттаи, наиболее страстного и, по­
жалуй, наиболее способного из фашистских апологетов назван­
ного закона. Но так как вся статья его написана под углом по­
110 Теория и практика европейского фашизма

лемики с итальянскими либералами и соглашателями, мы будем,


чтобы избежать повторения, сокращать его именно в этой части.
Пусть читатель не посетует на нас за то, что при всех этих
сокращениях выписка из статьи Боттаи окажется довольно длин­
ной. Лучшим противодействием той шумихе, которую создала,
благодаря ловкой фашистской рекламе, вокруг этой реформы евро­
пейская пресса, являются собственные заявления фашистов. Ко­
гда эта шумиха, к сожалению, докатилась и до нас, опять на­
чались в некоторых кругах разговоры о том, что «фашизм все
же кое-что дает рабочим», что «корпоративная реформа прове­
дена не только в угоду одним капиталистам» и т. д., Мы считаем,
что лучший способ оценить по-настоящему фашистские благо­
деяния для рабочих—это послушать самих «благодетелей».
«В январе 1925 г. была создана,—рассказывает Боттаи,—
комиссия из 18 ученых правоведов для изучения реформы, впо­
следствии санкционированной великим советом фашистской партии.
Этот великий совет—высший орган революции—состоит из мини­
стров, директории национальной фашистской партии, руководителя
фашистских хозяйственных организаций, под председательством
Дуче. Реформы были утверждены парламентом и в июне 1926 года
вступили в законную силу. Так либеральное государство было
заменено фашистским».
Каковы же особенности и основные предпосылки этого но­
вого государства?
«Речь шла о том,— пишет Боттаи,— чтобы создать сильное государство,
и при помощи новых публично-правовых органов подчинить его суверени­
тету все организованные силы производства. Э та последние (члены корпора­
ций?) находят свое удовлетворение в новом понимании их реальных интере­
сов, совпадающих с общими, высшими задачами нации».
Подчеркнув, что либеральное государство —при системе огра­
ниченного избирательного права—попадает в подчинение одному
классу, а при всеобщем избирательном праве рискует очутиться
перед лицом диктатуры масс, Боттаи говорит:
«Между тем современное общество испытывает нужду в со­
циальном и лучше организованном национальном государстве, в
котором все классы, все группы и все деятельные элементы на­
циональной организации находят свое применение и признание...
Либерализм никогда не мог по-настоящему охватить смысл и зна­
чение нынешних профсоюзных объединений, в которых находит
свое отражение ежедневный труд каждого из нас. Либеральное
законодательство, следуя путем философского номинализма, всегда
отказывалось признать существование этих социальных группиро­
вок, и это приводило к тому, что как хозяйственные объединения,
так и рабочие союзы становились в противоречие к либераль­
ному государству. Вместе с тем деспотическая власть парламента,
который, вразрез с исполнительной властью, стал рассматри­
вать себя, как исключительный центр суверенности,—в то время,
как на самом деле он был только абстрактным представителем
Идея и практика корпоративного государства 111

нации,—только углубила борьбу между трудящимися массами и


государством, в котором они видели лишь своего врага».
Боттаи долго останавливается на том, что эта система привела
к ослаблению Италии,—обычный конек фашизма! Фашизм не по­
желал примириться с этим положением. Он понял, что полити­
ческие события второй половины девятнадцатого столетия значи­
тельно изменили лицо нации, а, между тем, государству прихо­
дилось жить и действовать в рамках конституции, давно устарев­
шей для Италии.
«Гипертрофия избирательной борьбы довела власть парламента
до абсурда вследствие расщепления политических партий, сделав­
шего невозможным установление прочного правительства... Ме­
жду тем крайняя усложненность международных взаимоотно­
шений, улажение всяких неурядиц внутри государства требуют
от современных правительств безусловной прочности, длитель­
ности и работоспособности, которые не могли бы быть поко­
леблены путем партийно-политических интриг».
Потребовалось также установление независимости исполни­
тельной власти от законодательной при помощи соответствующего
разграничения их функций. Отсюда и родилось новое законода­
тельство, которое распадается на две части: первая —политическая,
устанавливающая новый порядок взаимоотношений между от­
дельными властями в государстве, и вторая —социальная, ставя­
щая своей целью облечение профсоюзов—этих низовых ячеек ор­
ганизованного национального целого—в признанные законом фор­
мы, для того чтобы окончательно урегулировать взаимоотноше­
ния государства со всеми социальными силами, которые оно при­
звано защищать, а также руководить ими и управлять.
Эти две группы законов и образуют самую основу фашист­
ского государства».
Далее, Боттаи приводит вкратце содержание этих законода­
тельных новелл. Политические законы, по его словам, сводятся
к следующему:
1) Воспрещение всяких тайных союзов и роспуск уже су­
ществующих. Этот закон,—добавляет Боттаи,—разрушил франк-
масонские организации в Италии и «рассеял по ветру их членов».
2) Полномочия правительству на издание всяких обязатель­
ных постановлений. Этим чрезвычайно усиливается исполнитель­
ная власть, ибо это избавит ее от необходимости во многих
случаях обращаться за санкцией к парламенту, и она сама смо­
жет проводить в жизнь те постановления, которые диктуются
срочной необходимостью.
Остальные статьи и группы статей говорят довольно подроб­
но о расширении функций и прерогатив главы правительства и
расширении власти провинциальных префектов.
Социальных законов—два:
«Первый из них ставит вместо теперешнего муниципального
советника, выдвигаемого при помощи индивидуалистического из­
112 Теория и практика европейского фашизма

бирательного права, муниципальный совет, который состоит из


представителей местных, законом признанных профсоюзов, и на
место выборных бургомистров — «подесту», назначаемого пре­
мьер-министром. По мысли законодателя, муниципальный совет
играет роль технического органа при подесте».
Не будем останавливаться на той апологии, которую Боттаи
произносит по этому случаю—замещения выборных муниципаль­
ных советников фашистскими чиновниками. Тут и возрождение
великих принципов прошлого, и прочая дребедень. Он почему-
то находит, что этот закон находится в тесной связи с другим
социальным законом, «который сам по себе уже составляет ре­
волюцию», а именно—с законом об юридической природе кол­
лективного рабочего договора.
«Для того, чтобы понять все величие этого дела,—пишет
Боттаи,—нужно обратиться к историческим корням фашистского
движения, которое никогда не представляло собою только анти­
большевистскую реакцию, как это любят изображать за грани­
цей до сих пор. Напротив, фашизм был антипарламентским, анти­
буржуазным и был противником классовой борьбы,—иначе го­
воря, был антилиберальным, ибо либерализм представлял собою
совершенно открыто величайшее препятствие к созданию хозяй­
ственного и морального единства нации, которая испытывала по­
требность в максимальном единении для того, чтобы вместо эми­
грации поставить перед собою цель империалистической экс­
пансии».
«Фашизму,—поучает дальше Боттаи,—завоевание власти нужно
было лишь для того, чтобы провести в жизнь великую реформу.
Теперь эта задача выполнена.
«Основной принцип нового закона заключается в признании
правоспособности за профсоюзами, а также в юридическом при­
знании коллективного договора, которого не знали ни римское
право, ни кодекс Наполеона. Одного признания этих двух поло­
жений,—прибавляет Боттаи,—было бы достаточно, чтобы понять
огромное историческое значение фашистской революции. Стоит
призадуматься над тем, что с сегодняшнего дня профессиональ­
ное движение, которое в течение длинного ряда лет рассматри­
валось либерализмом, как сообщество преступников, социализмом,
как орудие подрыва государства, превращается теперь в круп­
нейший источник силы национального общества,—и тогда мы
можем проникнуться уверенностью, что фашистская революция
сыграет в истории XX столетия не меньшую роль, чем француз­
ская революция в XIX». (Интересно знать, какую революцию имеет
в виду Боттаи: если так называемуюВеликую, то она имела место,
не в XIX, а в XVIII столетии.)
В чем же основы этого закона: правоспособность профсою­
зов, как органов публичного и частного права, правовое призна­
ние рабочих коллективных договоров и так называемый «трудо­
вой суд».
Идея и практика корпоративного государства 113

Боттаи разъясняет, какие условия нужны для того, чтобы


признать правоспособность за данным профсоюзом: во-первых,
к нему должна принадлежать по крайней мере одна десятая ра­
бочих, принадлежащих к свободным профсоюзам, или предпри­
нимателей данной отрасли; кроме того, он должен преследовать
хозяйственные цели, задачи социального обеспечения и вести
культурно-просветительную работу; он должен иметь доказатель­
ства своей моральной и политической благонадежности, а также
«национального направления». Профсоюзы, входящие—без всякого
согласования с правительством —в то или иное международное
объединение профсоюзов, не могут претендовать на эту право­
способность. Главным образом, не пользуются этим правом объ­
единения государственных и муниципальных чиновников, ибо
«законное признание объединения работников одной отрасли
государства против всего государства или части общин­
ного управления против всей общины неприемлемо для госу­
дарства.
Для каждой отрасли рабочих или предпринимателей может
признаваться только одно, облеченное правоспособностью, объ­
единение. В этом, по словам Боттаи, и заключается коренной
принцип всего корпоративного устройства, ибо он устраняет вся­
кое соревнование, конкуренцию, политические разногласия и, одно­
временно обеспечивая государственный контроль над всеми видами
и отраслями профсоюзной деятельности, делает последнюю более
продуктивной.
Законное признание рабочего коллективного договора про­
исходит таким образом, что только один признанный профсоюз
заключает коллективный договор для всех рабочих данной от­
расли, включая и тех, которые не входят в его состав.
Всякие разногласия при применении коллективного договора
или в случае требования новых условий труда разрешаются при­
говором трудового суда. Этот суд состоит из трех профсоюзных
деятелей и двух специалистов—хозяйственника и знатока вопро­
сов труда. Решение суда обязательно для обеих сторон. (Здесь
Боттаи хвастает тем, что фашисты изобрели новую форму трудо­
вого судопроизводства.) Учреждение трудового суда дает, по мне­
нию Боттаи, фашистскому правительству моральное право за­
прещения забастовок и локаутов. По новому фашистскому зако­
нодательству, и то, и другое запрещается под страхом денежного
штрафа или тюремного заключения.
Одновременно с новым законодательством, определяющим от­
ношения между трудом и капиталом, в Италии образовано новое
министерство корпораций, руководящее деятельностью законом
признанных профсоюзов.
«Введенная фашизмом еще со времени похода на Рим прак­
тика национального синдикализма,—пишет Боттаи,—сумела прак­
тически разрешить проблему взаимоотношений капитала и труда.
На место слепой и беспорядочной, самоубийственной борьбы про-
8 Теория и практика европейского фашизма
114 Теория и практика европейского фашизма

тив производства и против нации фашистский синдикализм уста­


новил новую форму защиты класса, согласованную с потребно­
стями производственного процесса и национальной жизни. С точки
зрения социалистов, труд не мог себе найти другой формы за­
щиты, как обособленную борьбу рабочего класса, ибо они рас­
сматривали государство, как полицейское учреждение, созданное
капиталистическим классом. Таким образом, классовая борьба для
них превратилась в непоколебимую догму и была основой их
действий. Либералы, напротив, утверждали, что на почве суще­
ствовавшего правового порядка интересы труда не могли быть
обеспечены лучшим образом, и отворачивались от классовой борь­
бы, которой они целиком не признавали. Фашизм в области
защиты и охраны труда является наследником социализма,
но он ведет свою работу на о снове других принципов и такой
практики, которая не уменьшает жизненности нации, признавая,
вместе с тем, что то профессиональное движение, которое на
протяжении тридцатилетней социалистической практики рассма­
тривалось, как борьба против государства и нации, является одним
из жизненных элементов национального целого.
«Фашизм противопоставил, таким образом, классовой борьбе
принцип классового сотрудничества и лишил либерализм его преж­
них исторических функций в области социального законо­
дательства».
В заключение, Боттаи вынужден признать, что новый закон
далеко не является совершенством, но он объясняет это теми
трудностями, с которыми неизбежно должна быть связана такая,
не имеющая себе прецедента в истории, попытка—«включить в
точные нормы нестройный ритм хозяйственной жизни страны».
Но фашизм, строящий свою работу на здоровом и разумном пра­
гматизме, внесет в этот закон те изменения, которые будет под­
сказывать жизнь. В ожидании этого Италия может гордиться тем,
что она озарила мир светом новой человеческой культуры и т . д.
До сих пор мир жил старыми идеалами, и двадцатый век ока­
зался неспособным выдвинуть свои собственные. Но на по­
мощь ему пришла Италия. Фашизм, создав новые идеалы, открыл
перед человечеством новые границы политического мышления,
выработал новое государственное учение и, проделывая вели­
чайший в истории эксперимент—на основе им же изобретенной
программы, отдает в распоряжение культурных народов «такую
сумму великих идей и дел, которых достаточно для того, чтобы
наложить свой властный отпечаток на всю физиономию теку­
щего столетия».
Небесполезно снабдить цветистую и малоубедительную фра­
зеологию синьора Боттаи, возглавляющего, под руководством Мус­
солини, новое министерство корпораций, соответствующими вы­
держками как из самой хартии труда, так и из закона о коллектив­
ном договоре .
Идея а практика корпоративного государства

ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИЗ «ХАРТИИ ТРУДА».

О корпоративном государстве и его организации.


Статья 1. Итальянская нация представляет собой организм,
имеющий свои собственные цели, жизненную мощь и свои воз­
можности действия, которые ее силу и прочность укрепят еще
в большей степени, чем усилия отдельных индивидуумов или
групп, входящих в ее состав. Она представляет собою, моральное
политическое и экономическое целое, которое находит лучшее
выражение в фашистском государстве.
Статья 2. Труд во всех его формах (интеллектуальный, тех­
нический или ручной) представляет собою социальную обязан­
ность. В этом смысле, и только в этом смысле, государство
должно его защищать.
Статья 3. Организации в профсоюзные объединения разре­
шаются свободно, но только законно признанный и подчиненный
государственному контролю профсоюз имеет право на закон­
ное представительство определенной категории работодателей или
рабочих, из которых он состоит. Он правомочен защищать перед
лицом государства и других профсоюзных организаций интересы
этой категории, заключать от имени всех принадлежащих к этой
категории обязательные коллективные рабочие договоры и во­
обще от их имени выполнять всякие функции, представляющие
общественный интерес.
Статья 7. Корпоративное государство рассматривает частную
инициативу в области производства, как наиболее действенное и
полезное орудие национальных интересов. Так как частная органи­
зация представляет собою функцию, связанную с национальными
интересами, организатор должен отвечать перед государством за
направление производства.
Статья 9. Вмешательство государства в хозяйственную дея­
тельность имеет место лишь в тех случаях, когда частная ини­
циатива окажется недостаточной, или когда этого требуют поли­
тические интересы государства. Это вмешательство может осуще­
ствляться в форме контроля, указаний или прямого управления
предприятием.
Из закона 3 апреля 1926 г., призванного урегулировать во­
прос о заключении коллективных договоров между рабочими и
предпринимателями, мы приводим наиболее любопытные статьи
18, 19 и 22 раздела 3 (о локауте и стачке).
Статья 18. Локаут и стачки запрещаются.
Работодатели, прерывающие работу в своих предприятиях,
конторах и бюро без всяких законных оснований, а только с той
целью, чтобы добиться от рабочих, занятых в их производстве,
изменений в условиях рабочего договора, наказываются штрафом
от 10 до 100 тысяч лир.
8*
116 Теория и практика европейского фашизма

Служащие и рабочие, которые в количестве трех лиц или


более, по взаимному уговору, прекращают работу или ведут ее
с такой целью, чтобы помешать ее законному ходу, добиваясь
от работодателей изменений условий договора, наказуются штра­
фом от 100 до 1000 лир. Если идет речь при совершении на­
званного преступного деяния—об известном количестве подстре­
кателей, лидеры и организаторы забастовки, помимо уже ука­
занного денежного штрафа, наказываются тюремным заключением
от одного до двух лет.
Статья 19. ... Государственные служащие и рабочие, а также
служащие других публично-правовых юридических организаций,
равно как и служащие общественно-необходимых предприятий,
которые, в количестве трех или более человек, по взаимному
уговору либо прекращают работу, либо ведут ее таким образом,
чтобы нарушить законный ход ее, наказуются заключением в
исправительной тюрьме от одного до шести месяцев, с запреще­
нием занимать аналогичные общественные и государственные
должности в течение шести месяцев.
Статья 22. ... Независимо от применения к ним норм суще­
ствующего законодательства об их ответственности в граждан­
ском порядке за невыполнение заключенных договоров работо­
датели и рабочие, отказывающиеся от выполнения решений трудо­
вого суда, приговариваются к заключению от одного месяца до
года и к денежному штрафу от ста до пяти тысяч лир. Руко­
водители законно-признанных объединений, отказывающиеся от
выполнения постановлений трудового суда, приговариваются к за­
ключению от 6 месяцев до 2 лет и денежному штрафу от двух
тысяч до десяти тысяч лир, а также к отрешению от должности.
Мы считаем, что приведенных материалов и выписок из со­
ответствующих законов достаточно, чтобы оценить «великую
реформу», сущность которой сводится к закрепощению труда
в Италии новыми юридическими нормами. Статьи закона при­
соединяются теперь к той коллекции самых разнообразных
репрессивных мер, с которыми фашизм обрушился в Италии на
трудящиеся массы до издания этого закона. Спешность прора­
ботки этого закона особенно бросается в глаза при просмотре той
классификации, по признакам которой «корпоративное государ­
ство» Италии распадается на 13 категорий.
Вот список 13 «экономических корпораций»:

1) Конфедерация фашистских профсоюзов.


2) Промышленная корпорация.
3) Коммерческая корпорация.
4} Сельскохозяйственная корпорация.
5) Работники внутренних путей сообщения.
6) Работники международных путей сообщения.
7) Кредитные учреждения.
8) Работники умственного труда.
9) Государственные служащие.
Идея и практика корпоративного государства 117

10) Ремесленники и артисты.


11) Работники народного просвещения.
12) Кооперативные работники.
13) Автономная организация тружеников моря.

Эта классификация, выверенная нами по целому ряду офи­


циальных источников, представляет собою документ, поражаю­
щий своей неряшливостью. Куда девались коммунальные служа­
щие? Нужно ли понимать, что они включены в корпорацию
государственных служащих? Повидимому, они в ней составляют
особую секцию, но это неясно. Из кого состоит, наконец, по­
следняя категория,—если нам известно из того же закона, что
ни государственные, ни коммунальные служащие не могут пре­
тендовать на образование правоспособных во всех отношениях
профсоюзов?
Может быть, это противоречие заключается в том, что фашист­
ское государство, как и все реакционные капиталистические госу­
дарства, не желая предоставлять своим служащим, а также слу­
жащим городских предприятий, полных профессиональных прав,
желает использовать их (так как в их рядах насчитывается много
интеллигенции) во время маргариновых выборов в будущий фа­
шистский «парламент»? Известно ведь, что реформа, аннулирую­
щая в корпоративном государстве прежнюю роль парламента,
сводится к делегированию 400 фашистских депутатов фашист­
скими корпорациями, причем даже этот список фашистских на­
значенцев будет контролироваться правительством.
Следует отметить, что проведение в жизнь корпоративного
законодательства было произведено в Италии столь стремитель­
ным темпом, что почти не осталось времени ни у кого для кри­
тической оценки самих законов. Результаты применения этих за­
конов были так выразительны, что европейская пресса занялась
уже критикой самой корпоративной практики, предпочитая оставить
без рассмотрения безграмотный юридический лепет фашистских
апостолов труда, тем более, что «фашистское право» уже давно
звучит, как contradictio in adjecto.
Мы предпочитаем итти тем же путем.
Несколько слов о той оценке, которую работа этих апосто­
лов нашла в международной прессе.
Прежде всего достойную оценку эта реформа нашла себе
в некоторых органах... фашистской партии, стоящих более или
менее близко к фашистским массам. После того как группа пред­
принимателей самым циничным образом отказалась выполнять
условия заключенного договора, орган фашистской конфедера­
ции «Il Lavoro d'Italia» поместил статью, в которой доказывал,
что корпоративная практика обнаруживает полное банкротство
великой реформы. Не надо забывать, что статья эта была опу­
бликована спустя несколько месяцев после выхода в свет нового
закона. Фашистская руководящая газета назвала тогда хартию
труда «клочком ненужной бумаги».
118 Теория и практика европейского фашизма

Английская пресса сопроводила перепечатку из названной


газеты сообщением своих корреспондентов о том, что Муссолини
рассвирепел, прочитав эту статью, и пообещал при первой воз­
можности расправиться за это преступление с Эдмондо Россони,
руководителем фашистского синдикализма.
Римский корреспондент газеты «Таймс», поместивший ряд хва­
лебных статей о корпоративной реформе, принужден был отме­
тить систематическое невыполнение коллективных договоров
хозяевами, что особенно бросается в глаза в деревнях. В начале
прошлого года в северной Италии возникла крупная забастовка
сельскохозяйственных рабочих на почве невыполнения коллек­
тивного договора помещиками. Власти вмешались, арестовали ру­
ководителей забастовки, и хотя на суде, по словам корреспон­
дента, было доказано, что забастовщики, не выдвигая никаких
новых требований, настаивали лишь на выполнении условий кол-
договора хозяевами, суд оштрафовал их всех по... сто лир
каждого.
Кстати, в связи с этим процессом, приходится отметить, что
реформа, по словам Боттаи, передающая рассмотрение конфлик­
тов между работодателями и рабочими в особые трудовые суды,
на самом деле оказалась мертворожденной. Она не применяется
почти нигде в Италии. Все такие конфликты передаются на
разрешение общих судов, которые—по твердо установившейся
фашистской традиции—неизменно выносят приговоры, направлен­
ные против рабочих. Так было и в описанном выше случае.
Таким образом, новый закон о корпорациях—даже в оценке
части фашистской и буржуазной прессы —не принес никакого об­
легчения юридического положения трудящихся. Попрежнему, в
Италии суд носит резко выраженный антипролетарский, классовый
характер. Провал беспристрастных «трудовых судов», которыми
так хвастали корпоративные реформаторы, и которые, действитель­
но, являлись одним из существеннейших элементов реформы,
весьма показателен в этом отношении.
Коммунистическая пресса, в том числе берлинская «Rothe
Fahne», уделяющая особое внимание этому вопросу и хорошо
информируемая своими итальянскими корреспондентами, привела
на своих столбцах ряд уничтожающих данных, рисующих явный
антипролетарский характер всей корпоративной затеи (статья от
1/II 1928 г.).
Так как в Италии со времени захвата власти фашистами ка­
ждая реформа в области рабочего законодательства влечет за
собой политическую чистку рабочих, то и на этот раз, по сло­
вам «Rothe Fahne», первым результатом корпоративной реформы
явилось увольнение 51 тысячи железнодорожников и 32 тысяч
рабочих других категорий.
Есть уже возможность подсчитать итоги реформы и в обла­
сти заработной платы. В круглых цифрах эти результаты сво­
дятся к тому, что двум миллионам рабочих снижена реальная
зарплата на 20% (несмотря на то, что в Италии она и так была
Идея, и практика корпоративного государства 119

значительно ниже довоенного уровня и ее нынешнего уровня в


других европейских странах).
Отметим, что этим результатам предшествовала нашумевшая
кампания по проведению коллективных договоров. Фашистским
заправилам, очевидно, очень понравилось играть роль новоявлен­
ных апостолов в деле социальных реформ. Поэтому кампания по
заключению колдоговоров прошла с неменьшей шумихой, чем
объявление пресловутой хартии труда и прочих составных час­
той корпоративной реформы. Фашистская пресса писала о том, что
впервые при заключении договоров предприниматели и рабочие
встретятся лицом к лицу, как равноправные граждане. Корпора­
тивный закон признает равенство всех видов тр уда. Не даром в
хартии труда говорится, что «техник, хозяин, служащий и рабо­
чий—все участники одного процесса». Процесс этот —националь­
ное производства, и все граждане одинаково заинтересованы в
его успехах.
Разве не возвестил Муссолини, председательствуя 22 июня па
открытии национального конгресса промышленников-фашистов,
следующее:
«Настоящий съезд является знаменательной датой в истории молодой,
но уже сильной итальянской промышленности. Участники съезда прибыли
в Рим в момент, когда можно считать законченной воодушевленную работу
фашистского режима по созданию национального общества. И в других госу­
дарствах существуют силы, организованные на политической и экономической
почве, но они существуют вне государства и подчас направлены против
него. Первый раз в истории мира национальное общество, численностью в
42 миллиона человек, организовано в государстве и государством. Профессио­
нальное положение итальянских промышленников определено хартией труда,
которая недвусмысленно возлагает на них ответственность за управление
предприятиями. Вы,—заявил Муссолини, обращаясь к промышленникам,—стоите
во главе преобразования, которое осуществляется на основе капиталистиче­
ской экономики, но которое предвещает, быть может, не в одной только
И т а ли и , наступление нового типа экономики —корпоративной. Я горжусь тем,
что тотчас после войны предвидел неизбежность этого движения. Такой капи­
т алист , каким его рисует социалистическая лит ерат ура, более не суще­
ствует. Благодаря системе акционерных обществ и системе акций, капитал
распространился в ширину, зачастую вплоть до полного распыления. Со­
владельцы предприятий, ставшие таковыми благодаря приобретению акций, за ­
частую неисчислимы. Таким образом капитал становится анонимным, а с ним
становятся анонимны и капиталисты. На первый план выдвигается руко­
водитель предприятия — капитан (вождь) промышленности, творец богатств.
Создание богатств выходит за пределы индивидуальных целей и превращ а­
ется в национальную задачу...
«Из этого нового положения вытекают новые политические и моральные
обязанности. Современное состояние экономики требует сотрудничества в самом
широком смысле этого слова. Это сотрудничество должно быть открытым,
лойяльным и безоговорочным. В фашистской системе рабочие не являются
более эксплоатируемыми (!), а сотрудниками-производителям и, чей уровень
жизни должен быть поднят в материальном и моральном отношениях. Во вре­
мена кризиса в интересах рабочих — согласиться на уменьшение заработной
платы. Но как только кризис миновал, в интересах предпринимателей — у ве­
личить заработную плату. В Италии невозможна фордистская политика вы ­
сокой заработной платы, однако, нельзя рекомендовать и политику низкой
заработной платы, которая повредит и самой промышленности...»
120 Теория и практика европейского фашизма

В этой речи Муссолини, не отказавшись от своей обычной


манеры самым напыщенным образом говорить об обыкновенных
житейских делах, все же гораздо выразительнее изобразил сущ­
ность корпоративной реформы, чем его ближайший сотрудник—
товарищ министра корпорации Боттаи. Надо принять во внима­
ние, что между статьей Боттаи и речью Муссолини лежит
промежуток в полтора года. За это время промышленный кри­
зис Италии нарастал с такой быстротой, что он уже не даст
больше возможности фашистским правителям удерживаться на
прежних недосягаемых вершинах бумажного красноречия. Жизнь
заставляет их быть откровеннее. И как бы они ни маскировали
отдельными вычурными словечками и фразами истинного поло­
жения дел, такие речи, как цитированная выше, устами самого
вождя дают подлинную картину мрачной итальянской действи­
тельности.
Первое сообщение о том, что кампания по проведению кол­
лективных договоров привела к реальному снижению зарплаты
в среднем на 20% , вызвало недоверие и со стороны целого ряда
наших доморощенных скептиков, которые, покачивая головой, го­
ворили: «Это—невозможно! Такие вещи не следует распростра­
нять даже из агитационных целей! Не может быть, чтобы корпо­
ративная реформа хотя на первых порах ничего не давала
итальянским рабочим. Муссолини—слишком хитрый политик и
демагог, чтобы не бросить каких-либо крох на первых порах
рабочим, понимая, что иначе он рискует дискредитировать самую
корпоративную реформу!»
В том-то и дело, что эти скептики не учитывают действитель­
ного положения вещей в Италии. Кризис, переживаемый ею, вы­
ражается в том, что Муссолини испытывает сильнейший нажим
именно со стороны имущих классов, которые не чувствуют себя
такими бесправными, как рабочие. Поэтому слова «государство»,
«государственные интересы» и пр. в Италии уже давно пони­
маются как «капиталисты», «капиталистические интересы». Корпо­
ративная реформа не только не оставляла никакого времени Мус­
солини для каких-либо аппарансов в виде подачек рабочим, а,
напротив, являлась прямым результатом натиска на фашистское
правительство со стороны промышленников, которые ждали от
корпоративной реформы: снижения зарплаты, прекращения за­
бастовочного движения и самой жесткой— если не жестокой —
рационализации производства за счет рабочих.
В цитированной выше речи Муссолини и попытался огла­
сить—в слабо замаскированной форме — все эти три лозунга
промышленников, которые и являются в данный момент лозун­
гами дня для всей итальянской экономики.
Дело в том, что корпоративная реформа, вопреки рассужде­
ниям всяких злостных и незлостных Маниловых, значительно об­
легчила для капиталистов самую технику снижения зарплаты. Кор­
поративный закон, поощряя практику коллективных рабочих дого­
Идея и практика корпоративного государства

воров, сосредоточивает заключение их в корпорациях, где как


будто бы соблюдается паритетное начало при переговорах между
промышленниками и рабочими. На самом деле, все сведения, иду­
щие из Италии, показывают, что во главе корпораций, объеди­
няющих профсоюзы данной категории, стоят чиновники, распола­
гающие огромными полномочиями по заключению колдоговоров от
имени рабочих целой отрасли промышленности. Нет ничего легче
для капиталистов, как договориться просто с чиновниками данной
корпорации по вопросу о снижении зарплаты. Лозунг капитали­
стической рационализации, открыто выброшенный промышленни­
ками, великолепно узаконяет каждое такое снижение. Весьма про­
зрачные намеки Муссолини на то, что «в Италии невозможна
фордистская высокая заработная плата», со своей стороны, дают
полную санкцию промышленникам на дальнейшее проведение этой
политики. Высокая фордистская плата невозможна, но зато воз­
можна интенсивная фордистская рационализация за счет рабочих.
«Великая корпоративная реформа»—лучшая ширма для прове­
дения этой рационализации. Не даром со стороны промышленников
никаких протестов против этой реформы не поступило. Они ве­
ликолепно понимают, что этим законом организации служа­
щих и рабочих механическим путем были включены в состав
государственных учреждений. В этом весь смысл, вся соль
великой реформы. Если так же механически попадает в орбиту
государства и организация хозяев, то это последнее не страш­
но. Они были и остаются, несмотря на фашистское управление,
страной, или, вернее, благодаря ему,—полновластными хозяевами
Италии. Корпоративная реформа имеет целью не ослабление, а
упрочение этой системы.
Что фашистская гора и на этот раз родила мышь, было видно
из тех обстоятельств, которыми сопровождалось в феврале 1928
года подписание единого коллективного договора с металлиста­
ми. Об этом договоре фашистская печать трубила во все литавры,
снова кричали о великом историческом событии, ибо это был,
собственно, первый опыт заключения таких больших договоров.
Действие его охватывало полмиллиона рабочих. В нем 37 статей,
и с виду он как будто бы предусматривает все нужды рабочих.
Но достаточно даже в этом парадном договоре прочесть пункт,
регулирующий вопрос об отпусках, чтобы понять, какое «завое­
вание» этот колдоговор представляет для итальянских металли­
стов. Оказывается, что отпуск может быть сведен до 6 дней в
году. Что касается рабочего дня, то он может быть доведен и
до 10 часов в день. Вообще 9-часовой рабочий день стал для
Италии—даже при наличии коллективных договоров —явлением
вполне нормальным.
Колдоговор с металлистами, который должен был, но словам
фашистских заправил, быть образцом, вызвал огромное разоча­
рование во всей Италии. Нечего и говорить о других колдого­
ворах, которые не претендуют на то, .чтобы быть «образцовыми»,
122 Теория и практика европейского фашизма

Крупнейшим завоеванием этого договора, по словам фашист­


ских рептилий, является введение социального страхования для
металлистов, которое производится на... половинных началах: одна
половина за счет капиталистов, другая —за счет рабочих.
Даже буржуазная пресса Европы в своих комментариях к
этому нашумевшему договору, который для пущей помпы был
ратифицирован самим Муссолини, заявляет, что он свидетель­
ствует лишь об одном, а именно—о политике дальнейшего по­
нижения зарплаты металлистов. На самом деле, один из пунктов
договора разрешает предпринимателям в случае кризиса снизить
плату до 20% .
Буржуазная парижская газета «Тан» тоже отмечает эти де­
тали колдоговора: 6 дней ежегодного отпуска и право понижения
зарплаты.
Заключение колдоговора вызвало резкие протесты на заводе
«Фиат», где принимали участие в них пять тысяч человек, и на
ряде других фабрик.
Бельгийская газета «Peuple» отмечает понижение зарплаты в
ряде областей интеллектуального и физического труда —тоже на
основании коллективных договоров, последовавших вслед за кол­
договором с металлистами.
Разочарование, вызванное этим последним, вызвало огромное
недовольство во всей стране. Хотя никто из рабочих (включая
и фашистов) не ждал ничего путного от корпоративной реформы,
однако, цинизм фашистских профчиновников настолько превзошел
всякие границы, что ответом на него было резкое недовольство
и стихийные выступления в целом ряде местностей, перешедшие
местами в настоящие восстания. По сообщению газет в Кампофор­
мио (вблизи Удине) в конце февраля сего года безработные
устроили настоящее восстание и в течение нескольких часов были
хозяевами города.
Тогда-то генеральный секретарь фашистской партии—Аугусто
Туррати—нашел своевременным выступить с грозным циркуляром,
в котором он разъяснял, что «руководители фашистских синди­
катов должны быть прежде всего фашистами, а затем уже
рабочими или капиталистами». Надо отдать справедливость
«умеренному» секретарю фашистской партии. Этот циркуляр про­
ливает ясный свет на задачи, преследуемые корпоративной рефор­
мой. Ее цель: провести исцеление итальянского капитализма от
переживаемого им кризиса целиком за счет трудящихся, закрыв
им—при помощи объявления вне закона забастовок—всякие пути
к протесту. Объединение в одной статье забастовок и локаутов—
явная демагогия, неспособная обмануть даже безнадежных ду­
раков. Кто сможет, в самом деле, запретить капиталисту локаут
в капиталистическом государстве? Мы слышали, как Муссолини
призывал рабочих во имя интересов нации и производства итти
на снижение зарплаты. Но может ли он обратиться с таким
же призывом к акционерным компаниям или отдельным пред­
Идея и практика корпоративного государства

принимателям— отказаться от барышей? Такой призыв был бы


нелепым, хотя бы потому, что любая акционерная компания,
любой предприниматель предпочли бы передать свои предприя­
тия государству, чем терпеть перманентные убытки. «Мудрая»
корпоративная реформа содержит в себе, кстати, один пункт, ко­
торый говорит, что государство имеет право вмешиваться в
ведение того или иного предприятия, если оно находится в
бесхозяйственном положении. Этот пункт и указывает прямой
выход на случай убыточности того или иного предприятия. Но
заставлять капиталиста воздерживаться от локаута —нелепейшая
идея. В случае ее осуществления она решила бы очень быстро
судьбу хваленой фашистской диктатуры, которая держится в
стране и может держаться только при содействии тех же про­
мышленников.
Другое дело —рабочие. Им можно запрещать забастовки под
угрозой не только законного, но и нелегального террора. Однако,
и здесь одним террором вопрос не может быть решен. Железная
сила экономических законов проступает в полной мере наружу.
Под шумок корпоративной реформы фашистские апостолы
провели, помимо снижения зарплаты, еще и усиление налогов
на зарплату, рабочим и введение подоходного налога с мелкого
крестьянства, которое до сих пор не платило его. Одновременно
проведено уменьшение налога на капитал.
События в Италии за последние полгода заставляют сомне­
ваться в том, учли ли фашистские апостолы в достаточной
степени настроение итальянских рабочих? Есть все основания ду­
мать, что безвыходное положение, вызванное усилением промыш­
ленного кризиса, заставило их перегнуть палку в сторону пресле­
дования рабочих настолько, что последствия этого не замедлят
сказаться и при фашистском режиме. Знаменательно, что февраль
и март 1928 г., в которые как раз проводилась с большой пом­
пой кампания по заключению колдоговоров, ознаменовались бур­
ным ростом забастовочного движения. В феврале на севере Ита­
лии бастовало 15 тысяч текстилей. Достаточно сказать, что даже
но официальной статистике,—а в Италии статистические данные о
забастовках имеет право публиковать только правительство,—
число забастовок продолжает значительно расти.
Итальянских рабочих не пугает ни рост безработицы, вы­
лившийся в образование постоянной резервной армии из несколь­
ких сот тысяч безработных, ни безудержный террор, ни то об­
стоятельство, наконец, что их самым циничным образом предали
прежние реформистские руководителя Всеобщей Конфедерации
труда —д ’Арагона и К0, примкнувшие к фашистскому синдика­
лизму. Само собой разумеется, что работа итальянской компар­
тии, направленная к созданию революционного крыла профсоюз­
ного движения, протекает среди невероятных трудностей. И все
же надо признать, что эта работа ведется и что, несмотря на из­
мену бывших руководителей Конфедерации, она продолжает суще­
124 Теория и практика европейского фашизма

ствовать, хотя и на нелегальном положении. Фашистские синди­


каты, имеющие на каждой фабрике свои сыскные организации,
бессильны, однако, ликвидировать эту работу. Превращая своим
ежедневным мелочным сыском жизнь сознательного рабочего в
ад, «фашистские синдикалисты» только усиливают недовольство
и рост нелегального революционного движения.
Корпоративная реформа воспринимается всеми сознатель­
ными слоями рабочего класса Италии, как последняя ставка
фашизма. Если бы кто-либо из них и не мог до конца разо­
браться в смысле и значении этой реформы, ему достаточно знать,
что корпоративный синдикализм, введенный Муссолини в Италии
при помощи безудержного террора, встретил на Западе одобре­
ние только со стороны реформистов, все более и более откро­
венно вступающих на путь борьбы за... промышленный мир. Они
расходятся с Муссолини лишь в одном: фашистский диктатор
ввел в Италии этот промышленный мир сверху. Систематически
разлагая рабочее движение всюду, где они пользуются влиянием
на него, реформисты мечтают ввести «мир в промышленности»
снизу. В этом —их единственное различие. Рабочему классу Ита­
лии и всей Европы с каждым днем все более становится ясным,
что «корпоративный синдикализм» Муссолини, осуждаемый даже
буржуазной прессой, приветствуется реформистами именно по­
тому, что Муссолини является для них лучшим союзником в
борьбе с коммунизмом. Рабочие Италии не забыли и не забывают
того, что реформизм их выдал с головой фашизму. Вот почему
можно питать вполне реальную уверенность в том, что не­
минуемый провал возвещенного с такой помпой «корпоратив­
ного государства» приведет в Италии к победе не рефор­
мизма, а коммунизма.
XIII. ПРОФСОЮЗНОЕ ДВИЖЕНИЕ В ИТАЛИИ.— ФАШИСТСКИЙ
СИНДИКАЛИЗМ.

Ни одна другая форма фашистской организации, пожалуй,


не выявляет с такой яркостью всей идеологической сущности
итальянского фашизма, как фашистское профсоюзное движение.
Фашисты могут гордиться тем, что ими сделано все, что только
было возможно, для разрушения революционного синдикального
(профсоюзного) движения, которым справедливо гордилась Ита­
лия до победы фашизма.
Чтобы понять сущность фашистского профсоюзного движе­
ния в его нынешнем виде, необходимо вернуться несколько назад.
Известно, что первый период оживления рабочего движения
Италии в 70-х годах прошлого столетия прошел под знаком баку­
нинского крыла Первого интернационала. Анархизм пустил глу­
бокие корни в рабочем движении Италии, в частности, в профессио­
нальном движении. Глубокой вражды, как это было в других
странах, между анархистами и социалистами в Италии не на­
блюдалось. Напротив, можно сказать, что в течение долгого пе­
риода итальянское рабочее движение представляло собою смесь
анархизма и социализма.
Свое самостоятельное существование итальянская социалисти­
ческая партия впервые оформила в 1893 г. на съезде в Эмилия-
Реджиа. В её рядах быстро народилось реформистское движение,
которое особенно резко выявилось во время триполитанской
колониальной авантюры. Реформисты, открыто симпатизиро­
вавшие военно-колониальным авантюрам, были исключены из ря­
дов партии.
Зато во время империалистической войны значительное боль­
шинство социалистической партии высказалось против участия
Италии в войне. За войну стояла только кучка реформистов, боль­
шинство которых поспешило переметнуться в 1915 г. на сторону
ренегата Муссолини.
Параллельно с расцветом социалистической партии Италии,
развивалось и профсоюзное движение.
Всеобщая конфедерация труда, объединявшая вначале все
профсоюзы Италии, была основана в 1906 г. В, состав этой Конфе­
дерации до 1911 г., кроме социалистов, входили и синдикалисты
(сторонники аполитического характера профсоюзов). Затем по­
126 Теория и практика европейского фашизма

следние отделились, и Всеобщая конфедерация труда оставалась


тесно связанной только с социалистами.
К началу мировой войны реформисты оказались уже в роли
фактических распорядителей судьбами Конфедерации, оттеснив
на задний план все мало-мальски революционные элементы.
Между тем, число членов Конфедерации неудержимо росло и
достигло своей кульминационной точки в период подъема 1918 —
1920 гг. В подтверждение приводим несколько цифр:
1907 г. 190 000 членов
1914» 3 2 0 000 »

Упав за время войны до 200 с лишним тысяч, число членов


Конфедерации к концу войны вновь возрастает в гигантской про­
порции:
1918 г ............................................... 250 000 членов
1919 » ........................................... 1 160 000 »
1920 » ........................................... 2 150 000 »

После предательства д'Аррагоны и других реформистских во­


ждей во время подъема революционной волны в августе сентя­
бре 1920 г. число членов Конфедерации опять значительно падает:
1921 г. (кон. года) . . . . 1 2 0 0 000 членов
1922 » ............................................ 1000 000 » 1

Предательство реформистских вождей, с одной стороны, же­


стокие карательные экспедиции фашистов,—с другой, привели к
тому, что после 1922 г. число членов Конфедерации продолжа­
ло падать.
Особенно чувствительным разгром оказался для профсоюзов
сельскохозяйственных рабочих, которые в годы революционного
подъема объединяли всю деревенскую бедноту Италии, а также
и середняков. Организованный сельскохозяйственный труд в пе­
риод 1918—1921 гг. играл в Италии роль крупной политической
силы, с которой приходилось считаться землевладельцам. Так на­
зываемые «красные лиги» крестьян и батраков в то время регули­
ровали спрос и предложение труда в деревне, проводили кампа­
нию коллективных договоров, охранявших права рабочих, и боро­
лись путем стачек, а иногда и экономического террора с бесче­
ловечной эксплоатацией со стороны помещиков. В противовес
«красным лигам» и союзам, помещики организовали свои «лиги
аграриев», поведшие ожесточенную борьбу с беднейшим кре­
стьянством и батраками. Как известно, свою службу капиталу
фашисты начали в деревне. В их рядах было немало помещичьих
сынков, организовавших «лиги аграриев» и карательные экспе-

1 П озд н ей ш и е данн ы е о числе членов к он ф ед ер ац и и после ее р азгр ом а


фашистами весьм а неточны ; они к олеблю тся м е ж д у 2 0 0 000 и 400 000 чел .
Профсоюзное движение в Италии 127

диции против бастующих батраков. С момента своего зарождения


фашисты оказались деятельными штрейкбрехерами и организа­
торами кровавых экспедиций. Одной из причин разгрома свобод­
ных профсоюзов, помимо экспедиций и избиений, явился еще
излюбленный фашистами прием —насильственного включения в
желтые, фашистские союзы. И это явление было особенно рас­
пространено в аграрной Италии. Только за 1921— 1922 гг. феде­
рация сельских рабочих потеряла сотни тысяч своих членов.
В тот отрезок времени, который в истории Италии отмечен
наступлением фашизма на революционное рабочее движение,
профсоюзы Италии представляли собою ряд самых пестрых груп­
пировок. То же самое можно сказать о внутреннем составе каждой
профсоюзной организации. Так, например, в годы революцион­
ного подъема, Всеобщая конфедерация постановила, не выходя из
состава Амстердамского интернационала, вступить в Профинтерн,
но вскоре вышла из него. Однако, стремясь к объединению и
революционизированию всего профсоюзного движения, коммунисты
остаются до сих пор в рядах Конфедерации, но в каждом из
профсоюзов организуют свою ячейку и координируют деятель­
ность всех ячеек. То же самое можно сказать об «Итальянском
синдикальном союзе», основанном в 1914 г. синдикалистами. В пе­
риод перелома, т. е. в 1922 г., число членов этого союза дости­
гало 150 000 человек (из них около 100000 принадлежало к анар­
хистам). Как и прочие революционные организации Италии, этот
союз был разгромлен фашистами задолго до захвата ими власти.
После прихода фашистов к власти большинству активных лидеров
Союза пришлось либо перейти на нелегальное положение, либо
бежать за границу. В настоящее время на легальном положении
едва ли уцелело больше нескольких тысяч членов. Как и комму­
нисты, многие из революционных синдикалистов остаются во
Всеобщей конфедерации труда, занимаясь в ее рядах своей про­
пагандой.
Мы оставляем без подробного рассмотрения ту часть профсою­
зов (особенно сельскохозяйственных рабочих, в свое время пред­
ставлявших крупную организационную силу), которая попала под
влияние народно-католической партии и превратилась в так назы­
ваемые христианские или «белые» профсоюзы. Следует только от­
метить, что эти «белые» профсоюзы, вразрез со своей примирен­
ческой программой, часто вовлекались в резкие конфликты с
предпринимателями и были вынуждены действовать заодно с со­
циалистами. Накануне победы фашистов «белые» синдикаты объ­
единяли около полумиллиона членов.
Отметим еще междупартийную профсоюзную группировку, из­
вестную в Италии под именем «Союза труда» («Alleanza di L a ­
voro»), в состав которого вошли в 1922 году автономные проф­
союзы железнодорожников, Всеобщая Конфедерация, синдикали­
сты и т. д. Этот Союз ставил своей целью объединение усилий
всех революционных профсоюзов в борьбе с фашизмом, но успе­
128 Теория и практика европейского фашизма

ха не имел, что сказалось особенно болезненно в момент пораже­


ния последней всеобщей забастовки в августе 1922 года.
Но если отрицательной частью фашистской программы в проф­
союзном движении явился разгром прежних профсоюзов, то по­
ложительная программа их еще до захвата власти выдвигала,
как один из важнейших пунктов, организацию желтых фашистских
профсоюзов или синдикатов.
По своей социально-политической сущности фашистский синди­
кализм первого периода ничем не отличается от всякого другого
желтого профсоюзного движения (в частности, от того, который
в России был известен под именем полицейского социализма, или
зубатовщины).
Его идеология сводится все к той же попытке подменить
революционно-классовую борьбу пролетариата узким «экономиз­
мом», который стремится внушить рабочим мысль, что они могут
притти к своему освобождению постепенным улучшением своего
экономического положения, не затрагивая основ того социально-
политического режима, в котором им приходится жить.
Разумеется, фашистские демагоги сумели искусно вышить са­
мые затейливые узоры на старой канве желтого профсоюзного
(или, по-нашему, зубатовского) движения. Как и во всех других
областях своей пропаганды, они пытаются подменить классовую
борьбу громкими фразами о «гармонии классов», «единстве и ве­
личии нации» и т. п.
Любопытно проследить этапы идеологического зарождения
фашистского синдикализма. Он, несомненно, зародился в недрах
прежнего революционного синдикализма. Аполитизм революцион­
ного синдикализма послужил мостом между ним и фашизмом.
Фашистские идеологи были бессильны «переделать» марксизм из
интернационалистического учения в ультра-националистическое. Но
те ожесточенные споры, которые вели между собой синдикалисты
и марксисты, были умело использованы в своих целях фашистами.
Жорж Сорель был одним из первых провозвестников эво­
люции синдикализма от интернационализма к национализму. В ча­
стности, в Италии огромную роль в деле разложения прежнего
революционного синдикализма сыграл вождь итальянских нацио­
налистов Корридони. Этот Корридони до того был проникнут
антантофильством, что выступил во главе итальянского отряда
добровольцев на стороне Франции до того, как Италия примкнула
к войне. Он был убит на полях Франции. Его путаную, ультра­
националистическую и пропитанную патриотическим идеализмом
теорию часть синдикалистов сделала своим знаменем. С этим зна­
менем они перешли в ряды первых ренегатов-фашистов, возглав­
лявшихся Муссолини.
В книге английского теоретика фашизма Барнеса мы находим
следующие замечания, относящиеся к тому периоду, когда фа­
шизму удалось пробить брешь в рядах итальянского синдика­
лизма:
Профсоюзное движение в Италии 129

«Смерть Корридони сделала для всех ясным, что в синди­


кализме есть здоровая сторона. Стало ясно, что синдикализм
может существовать, не отрицая ни религии, ни патриотизма, ни
правомерности существования частной собственности. Все стали
понимать синдикализм, независимо от прежнего содержания это­
го слова, как сумму усилий, направленных к тому, чтобы увеличить
в рабочем его интерес к производству, а также развить в нем
чувство ответственности за то положение, в котором находится
та или иная отрасль промышленности».
Далее, Барнес распространяется на ту тему, что в своем но­
вом виде синдикализм (т. е., попросту говоря, фашистский син­
дикализм) нашел много точек соприкосновения с... католической
религией и прочими атрибутами капиталистической реакции. За­
бегая несколько вперед, автор пытается доказать, что последняя
корпоративная реформа Муссолини обнаруживает в себе все при­
знаки здорового синдикализма, т. е. тенденцию к увеличению
заинтересованности рабочего к той области производства, в ко­
торой он работает. В этом мнении Барнес не одинок. Ни один
из теоретиков итальянского фашизма не рассматривает иначе кор­
поративную реформу, как увенчание устремлений фашистского
синдикализма.
Наиболее выдающимся организатором желтых фашистских
профсоюзов (несмотря на то, что Муссолини сам зорко наблю­
дает за этой областью фашистской работы) явился Эдмондо Рос­
сони. Характеризуя удельный вес работы Эдмондо Россони, гер­
манский теоретик итальянского фашизма Мангардт прямо заяв­
ляет, что заслуги Россони перед фашизмом ничуть не меньше
общих заслуг Муссолини. Россони сначала подготовил фашист­
ское синдикалистское движение в Италии, а затем уже, при по­
мощи целой системы законодательных и организационных мер,
в готовом виде передал это оружие итальянской фашистской
партии. О том, как это ему удалось, попытаемся здесь хотя бы
вкратце рассказать.
Как и Муссолини, Россони был социалистом сначала у себя
на родине, а затем стал эмигрантом. В противоположность Мус­
солини, он не ограничивал своих странствований одной Европой,
а долго жил в Америке. Здесь он вел вначале существование
типичного революционного эмигранта-итальянца, а затем, перед
самым началом войны, перешел в лагерь итальянских национа­
листов. В целях пропаганды своих идей Эдмондо Россони осно­
вал в Нью-Йорке специальную газету «Italia Nostra». Лозунгом
этой газеты было: «Отечество отрицать н е л ь зя —напротив, его
надо завоевывать».
Приблизительно в мае 1918 года в Италии начали организо­
вываться первые синдикаты, пропитанные явно-националистиче­
ским духом. Эти союзы объявили газету Россони своим идейным
органом. Россони вскоре вернулся в Италию, где он стал душой
фашистского синдикализма. В течение 3—4 лет Россони усиленно
9 Т еория и п р ак ти к а е в р о п ей ск о го ф аш и зм а
130 Теория и практика европейского фашизма

разъезжал по крупнейшим промышленным центрам Италии, не


оставляя без внимания и те провинции, где движение сельско­
хозяйственных рабочих достигло сравнительно высокой степени
развития. К этому времени фашистская партия достаточно окреп­
ла в организационном отношении. Это дало возможность Эдмон­
до Россони в январе 1922 г. созвать особую конференцию в
Болонье и на ней организовать все фашистские синдикаты в
фашистскую «Конфедерацию синдикальных корпораций». Тут же
было принято решение о том, что фашистские синдикаты долж­
ны организационно слиться с фашистским движением. Муссолини
дал свое согласие. Руководство Союзом было поручено высшему
органу фашистской партии, а Эдмондо Россони утвержден в
должности верховного руководителя фашистских профсоюзов.
Первый конгресс этой организации состоялся в июне 1922 г.
в Милане. На нем было уже представлено 483 делегатами пол-
миллиона членов. Фашисты утверждают, что на втором конгрес­
се (в июне 1923 г.) было представлено уже свыше 1 500 тысяч
участников движения.
Что касается цифр, приводимых фашистскими источниками,
то, конечно, верить им трудно. Вряд ли можно думать, что летом
1924 г. число фашистских синдикатов, представленных на оче­
редном конгрессе, равнялось 2 миллионам, как уверяет фашист­
ская пресса. Наш опыт подсказывает нам, что в этом вопросе
статистические данные фашистов должны приниматься нами в
половинном размере. Это надо иметь в виду при учете приве­
денных цифр.
Все же нельзя отрицать, что движение это росло с каждым
днем за счет разгрома прежних революционных и даже рефор­
мистских синдикатов.
Интересно—хотя бы в самых кратких чертах —привести те
«идеологические» выкладки фашистских лидеров, которыми они
оправдывали насильственный «загон» рабочих в фашистские син­
дикаты.
В своей еженедельной газете «Lavoro d'Italia» Россони выска­
зывал, например, такие истины:
«Фашисты организовали профсоюзы по синдикалистскому ти­
пу исключительно с той целью, чтобы бросить национальные идеи
в гущу наименее квалифицированных и подготовленных рабочих
слоев. Фашистский синдикализм поставил перед собой целью вну­
шить народу сознание крепкой дисциплины в производстве, а так­
же необходимость подчинить интересы производства интересам
нации.
Фашистам не стоило особого труда —в условиях неописуе­
мого политического террора —в августе 1923 года приступить к
планомерному разложению социалистического профсоюзного дви­
жения. На созванном национальном съезде профсоюзов им уда­
лось получить две трети голосов, при помощи которых они про­
вели резолюции: 1) о разрыве между социалистической партией
Профсоюзное движение в Италии 131

и синдикатами, 2) замену идеи классовой борьбы путем создания


государства. Кроме того, было вынесено решение, конечно, на­
вязанное фашистскими эмиссарами, о готовности сотрудничать
с фашистским правительством. Конечно, Муссолини несколько
преждевременно торжествовал, комментируя эту резолюцию, как
переход социалистических профсоюзов к фашизму, но во всяком
случае эта резолюция могла быть истолкована, как отход огром­
ной массы рабочих от марксизма к фашизму.
Основные принципы организации фашистских синдикатов та­
ковы: профсоюзы данной отрасли организуются сначала в пер­
вичный союз. Затем все первичные союзы данной провинции об­
разуют союз в провинциальном масштабе. Тут следует отметить,
что фашистский синдикализм базирует на двух формах органи­
зации: по горизонтальному и вертикальному признакам. Это
значит, что данный синдикат может объединять только одну груп­
пу, работающую в той или иной части производства. Так, напри­
мер, нет единого синдиката текстильной промышленности, а имеет­
ся целый ряд отдельных синдикатов, объединяющих те или иные
группы лиц, работающих в текстильной промышленности (ра­
бочие физического труда, квалифицированные рабочие, техники,
конторские служащие, директора и т. д.). Все они, конечно, уже
давно «синдикованы», но входят в различные группы.
В остальном устройство фашистских синдикатов подчиняет­
ся «пирамидальному» принципу.
Фашисты сумели, обескровив революционное рабочее движе­
ние и притупив работу прежних синдикатов, обставить свою
собственную работу многообещающей демагогической бутафорией.
При каждой провинциальной фашистско-синдикальной орга­
низации имеется пять отделов, призванных опекать благополучие
рабочих: отдел третейских разбирательств (конфликты), социаль­
ной гигиены, статистики, внутреннего управления и, наконец,
агитационно-пропагандистский отдел. Лидеры фашистского син­
дикализма любят особенно хвастать теми образовательными це­
лями, которые ставят перед собой фашистские профсоюзы. Цель
этой работы—дать возможность каждому выдвинуться и занять
высшую ступень в производственном процессе. Этот институт обу­
чения при фашистских профсоюзах известен под названием «Do­
po lavoro» (что обозначает: «после работы»).
Вокруг этого института фашистские лидеры сумели создать
себе большую рекламу. Мы не будем долго останавливаться ни
на нем, ни на других сторонах культурно-просветительной дея­
тельности фашистских профсоюзов. Все те здоровые ростки, ко­
торые могли бы иметь место в этом направлении, парализуются
тем обстоятельством, что, во-первых, все руководство просвети­
тельной работой сосредоточено в руках фашистов (мы увидим
ниже это из общего законодательства о фашистских профсоюзах),
во-вторых, тем, что рабочие на фабриках и заводах Италии живут
9*
132 Теория и практика европейского фашизма

в условиях неописуемого террора. Даже рабочие Турина,—до сих


пор непоколебленной революционной твердыни, где на выборах
фабзавкомов фашисты со времени своих побед ни разу не сумели
сколотить себе нужного большинства,—никак не могут избавить­
ся от язвы циничного шпионажа, отравляющего жизнь рабочих
на всех предприятиях... То же самое относится к усилиям фаши­
стских лидеров вызвать интерес среди рабочих к увеличению
своих сбережений. Мы уже знаем из других глав, что нигде
в Европе реальная заработная плата не претерпела такого сни­
жения, как в Италии,—и лишь по одному этому можно судить,
насколько успешна может быть в Италии эта «пропаганда сбе­
режений».
Конечно, самым сложным вопросом, который встал перед фа­
шистскими заправилами с первого же дня, был вопрос о ликви­
дации забастовок. О локаутах была тоже речь, но исключительно
приличия ради; мы уже видели, в какое привилегированное
положение в этом вопросе поставлены итальянские капиталисты
новой корпоративной реформой.
Даже такой типичный филофашист, как немец Мангардт, вы­
нужден признать в своей книге «Фашизм» (стр. 202), что «желание
фашистов по возможности избегать забастовок, однако, не озна­
чало их действительного прекращения». Он приводит даже такой
факт, что в августе 1924 г. руководство фашистской партией было
вынуждено оказать материальную помощь бастовавшим камено­
тесам в Вальдарцо.
Но такая идиллия могла наблюдаться только в первый период
фашизма. Правда, 9 июня 1923 г. Муссолини, выступая перед
сенатом с отчетом о своей деятельности, прямо заявил, что
«фашистское профсоюзное движение является главным образом
движением антисоциалистическим, а следовательно —антирабо­
чим».
Но мы знаем, что такие редкие минуты откровенности у Мус­
солини сменялись полосой густой демагогии, когда Муссолини
и его присные заявляли, что они всегда готовы притти на помощь
бастующим против капиталистов, если последние дали повод к
забастовке.
Это не мешало, однако, делать и другого рода заявления.
И Муссолини, и Россони заявляли, что главным теоретическим
лозунгом фашистского синдикализма является следующее поло­
жение:
«Над интересами рабочих стоят интересы производства, под­
готовка высшего технического персонала, интересы всей страны».
Не раз они добавляли к этому:
«Фашисты—члены синдикатов—должны соглашаться на пони­
жение заработной платы во всех тех случаях, когда этого тре­
буют интересы производства».
Фашизм второго периода принес уточнение и в этой области.
После того как ни угрозами, ни посулами, ни подачками оказа­
Профсоюзное движение в Италии 133

лось невозможным «загнать» весь итальянский пролетариат в ря­


ды фашистских синдикатов, было решено особым законом объ­
явить монополию фашистских синдикатов.
Такой закон был опубликован в конце 1925 г.
Достаточно процитировать несколько параграфов нового за­
кона, чтобы понять цель, преследуемую в данном случае Мус­
солини, Россони и К0.
Параграф 1. «Союз может быть организован лишь в том слу­
чае, если он насчитывает в своих рядах по меньшей мере одну
десятую часть рабочих данной отрасли, если союз преследует
цели взаимопомощи, просвещения, морального и национального
воспитания своих членов, и если руководители объединения об­
ладают твердостью и цельностью национальных убеждений».
Сущность остальных параграфов, направленных против ра­
бочего движения, сводится к следующему:
Параграф IV «Одним из условий приема членов должна быть
их политическая и национальная благонадежность».
Параграф VI. «Не могут быть признаны те организации, кото­
рые без разрешения правительства имеют какие-либо обязатель­
ства дисциплины или зависимости от объединений, носящих ме­
ждународный характер».
Примечание. Таким образом, нелегальным признается не
только Профинтерн, но и Амстердамский (желтый) интерна­
ционал профсоюзов.
Далее, закон гласит, что для каждой категории работников
может быть законом признана лишь единственная организация.
Ясно, что, благодаря вводимому закону, фашисты и смогут
организовать эти «единственные» благонадежные синдикаты.
Далее, § 7 этого закона гласит о том, что назначение или
выборы председателя или секретаря синдиката... должны утвер­
ждаться особым королевским декретом. Все председатели и се­
кретари местных союзов должны утверждаться декретом мест­
ного префекта.
Ряд статей налагает точные наказания за подстрекательство
к забастовкам и даже за участие в них.
Вопрос о забастовках, как мы знаем, еще более уточнен те­
перь, когда корпоративная реформа превратила фашистские син­
дикаты в первичную организационную ячейку нового- корпоратив­
ного государства. Забастовки запрещены под тем предлогом, что
они способны разрушить самый фундамент корпоративной госу­
дарственности.
Вообще законодательство, первоначально регулировавшее по­
ложение фашистских синдикатов, в значительной степени изме­
нено упомянутой выше реформой. Одно из наиболее важных
изменений сводится к тому, что отныне фашистские синдикаты
«смешанного типа» (т. е. такие, в которые на равных началах вхо­
дили рабочие и работодатели) больше не признаются законом.
134 Теория и практика европейского фашизма

Это точно оговорено в первом пункте «закона о корпорациях»,


утвержденного 3 апреля 1926 г. В пункте первом говорится:
«Каждый профессиональный союз должен представлять одну ка­
тегорию лиц, занятых в производстве, причем это должна быть
категория либо рабочих, либо предпринимателей».
Мотивировка этого запрещения носит несколько! напыщенный
и почти «революционный» характер: каждый профессиональный
союз—по мысли законодателя —представляет собою классовую
организацию, созданную в целях защиты интересов этого- класса.
Таким образом, если бы в одной же организации было представ­
лено два или несколько классов, этот профсоюз мог бы оказаться
расколотым на части, единство профсоюза перестало бы суще­
ствовать, и члены его рисковали бы потерять все те преимущества,
которые проистекают из коллективного договора. (Barnes, The
Universal Aspects of fascism, стр. 204.)
Разумеется, эта революционная фразеология,—замечательная
тем, что фашисты впервые прибегают к такой терминологии, как
«класс», «классовый», и как будто бы забывают о пресловутых
«интересах нации»,—на самом деле звучит обычным фашистским
лицемерием и ничего не меняет в самой сущности законодатель­
ства о профсоюзах и корпорациях.
Мы думаем, что эту сущность гораздо лучше выразил не­
мецкий теоретик фашизма Мангардт, когда, с неуклюжестью
услужливого медведя, цитирует по этому поводу слова Россони:
«Нужно признать, что фашизм обладает большой этической
силой, если он рискует внушать своим сторонникам мысль о том,
что свои личные интересы необходимо подчинять высшим ин­
тересам нации и государства. Мы присутствуем при попытке
регулировать хозяйственные отношения при помощи моральных
факторов, т. е. перед теми же способами урегулирования их,
которые применялись в средние века».
Средневековая мораль—на смену той революционной клас­
совой борьбе, под знаком которой прошли XIX век и первая
четверть XX века,—можно ли придумать более злую характери­
стику фашизма и, в частности, фашистского профсоюзного движе­
ния, чем эта, придуманная его лучшими друзьями и сторонниками?
XIV. ФАШИЗМ В ИСПАНИИ.
ИСТОЧНИКИ ИСПАНСКОГО ФАШИЗМА.

Программа Коммунистического интернационала, утвержденная


VI конгрессом, приводит целый ряд причин, обусловливающих
нарастание фашизма в той или иной капиталистической стране:
«Этот процесс наступления буржуазной империалистской ре­
акции,—говорится в упомянутой программе,—приобретает при
особых исторических условиях форму фашизма. Такими условиями
являются: неустойчивость капиталистических отношений; нали­
чие значительных деклассированных социальных элементов; об­
нищание широких слоев городской мелкой буржуазии и интелли­
генции; недовольство деревенской мелкой буржуазии; наконец,
постоянная угроза массовых выступлений пролетариата. Чтобы
обеспечить себе большую устойчивость власти, ее твердость и
постоянство, буржуазия все более вынуждается переходить от
парламентской системы к независимому от межпартийных отно­
шений и комбинаций фашистскому методу».
Если мы обратимся к рассмотрению причин, обусловивших
зарождение испанского фашизма, мы легко придем к убеждению,
что здесь налицо были почти все причины, упоминаемые, в про­
грамме Коминтерна.
Испания, как известно, во время мировой войны сохраняла ней­
тралитет. Правда, Испанию—в особенности ее правящую вер­
хушку—обвиняли в скрытом германофильстве, вызванном, с одной
стороны, влиянием германского капитала, а с другой —инстин­
ктивным страхом перед возможным усилением своей соседки. Но
это германофильство не обнаружило себя на поверхности, и Испа­
ния не дала никаких оснований обеим воюющим коалициям хоть
сколько-нибудь заподозрить ее нейтральную позицию.
Этот нейтралитет породил весьма распространенную в евро­
пейской пу блицистике того времени легенду о том, будто Испа­
ния «разбогатела» во время войны. Лучшим опровержением
этой легенды служит рассмотрение государственного бюджета
Испании, который уже в 1909 г. был сведен с дефицитом в 35 млн.
пезет; в 1912 г. дефицит удвоился, в 1914 г. он равнялся 164 млн.
пезет, а в 1918 г., т. е. через четыре года после начала войны,
он достиг 417 млн. С 1 апреля 1920 г. по 31 марта 1921 г. он
достиг почти 900 млн. пезет.
136 Теория и практика европейского фашизма

Один из обозревателей экономического положения современной


Испании пишет по этому поводу: «Несмотря на удвоенные пош­
лины и все растущий список подлежащих обложению предметов
торговли, совершенно независимо от текущих доходов казны,
от налогов и податей, все-таки не удавалось покрыть чудовищно-
возрастающих финансовых потребностей, как показывает выпуск
государственных облигаций за этот период: 1 января 1921 г.—на
сумму 750 млн. пезет, 1 июля—600 млн. пезет и 4 ноября —на
сумму 1360 млн. 1.
Что же явилось главной причиной такого рода расстройства
государственной казны? Ответ на это может быть дан лишь
один: дефицит объясняется, главным образом, неудачными воен­
ными операциями в Северной Африке, которые не прекращаются
и до сего времени. В то время как на удовлетворение нужд
северо-африканской промышленности израсходовано в течение
12 лет (т. е. с 1909 до 1921 г.) около 11/2 миллионов пезет, одна
сумма военных издержек во второй половине 1921 г. достигла
цифры в 1600 млн. пезет. Кроме того, дефицит в государствен­
ном бюджете Испании, несомненно, стоит в связи с острым хо­
зяйственным кризисом Испании. Большая испанская газета
«А. В. С.» кратко, но выразительно формулировала положение,
создавшееся к 1922 г., следующими словами:
«Тарифная война с Францией, создающая дороговизну и голод,
таможенный тариф, возможный разрыв торговых сношений с дру­
гими странами, развал вывоза... Текущий долг почти удвоился,
чудовищно возросло количество обращающихся бумажных денег».
Военная авантюра в Марокко имеет свои корни в жадных
устремлениях руководителей испанской внешней политики. Марок­
канская война испанским правительством была затеяна исклю­
чительно в угоду акционерным компаниям, поставившим своей
целью завладение угольными копями и др. естественными богат­
ствами Марокко.
Какой же отзвук нашел себе этот непрекращающийся финан­
сово-экономический кризис в различных слоях испанского на­
рода? Надо сказать, что эффект его оказался совершенно различ­
ным для отдельных слоев.
Что касается рабочего движения в Испании, то оно всегда
носило здесь своеобразный характер. Испания—родина анархизма
и до известной степени революционного синдикализма. С давних
пор здесь чувствовалось влияние Бакунина и его «Алльянса»,
а позднее его —влияние такого рода революционно-террористи­
ческих организаций, как «T erra y Libertad» («Земля и воля»),
которые захватывали в сферу своего влияния не только рабочих,
но и крестьян. Реакция, возглавляемая клерикально-католиче­
скими элементами и местными феодалами, напрягала все свои

1 См. «Е ж егодн и к Коминтерна», 1923 г., «Испания» (стр. 693).


Фашизм в Испании 137

силы для жестокого подавления «бунтующих рабов». Суровые


репрессии вызывали в ответ крайнюю террористическую тактику
со стороны трудящихся. Борьба становилась все более и более
затяжной. Чтобы оценить размеры репрессий, направлявшихся
против пролетариата, мы приведем следующую поучительную
цифру: в тюрьмах одной Барселоны и прилегающего округа
(центр анархо-синдикалистского движения) в 1920—1921 гг. со­
держалось свыше 45 тысяч рабочих, не считая тех, которые
были отправлены в ссылку на острова или в колонии, по преи­
муществу, Северо-западной Африки. Но зато за один только
1921 г. в той же Барселоне зарегистрировано 780 политических
убийств. Об остроте, которой достигла в описываемое время
классовая борьба в Испании, можно судить, например, по сле­
дующему факту: во время грандиозного локаута зимой 1919 г.
в одной только Каталонии было выброшено на улицу предприни­
мателями свыше 600 000 рабочих и служащих.
До происшедшего в сентябре 1923 г. фашистского перево­
рота испанские рабочие были организованы в две конфедера­
ции: в Национальную рабочую конфедерацию, охватывавшую
крупные массы анархически-настроенных пролетариев, и в так
называемый «Всеобщий рабочий союз». Анархо-синдикалистская
конфедерация работала легально до декабря 1919 г., и к этому
времени число членов ее доходило до 900 тысяч. Очевидно, это
число уменьшилось впоследствии, когда репрессии со стороны
властей заставили Конфедерацию перейти на нелегальное поло­
жение.
Тут следует отметить, что в преследовании революционно-
настроенных рабочих принимали участие не только официальные
власти, но и деятели желтых и католических союзов, а также
фашистских организаций, члены которых известны в Испании
под именем « с о м а в » . тен
о Эти соматены имели надежных союз­
ников еще и в лице так называемых «хунт»—реакционных офи­
церских союзов. Обе организации ставили своей целью истре­
бление всех видных вождей анархистского и синдикалистского
лагеря, а впоследствии, когда испанская компартия значительно
разрослась, и коммунистических лидеров.
Что касается «Всеобщего рабочего союза», то этот филиал
социалистической партии, входивший в Амстердамский интер­
национал, само собой разумеется, не только не солидаризиро­
вался в революционной борьбе с левыми элементами рабочего
движения, но и всячески став ил им палки в колеса.
С 1921 г., когда в профессиональном движении значительно
возросло влияние коммунистов, борьба между революционно-на­
строенным пролетариатом и испанскими властями достигает
крайней степени напряжения. На террор синдикалистов и на не­
прекращающиеся забастовки предприниматели отвечают гран­
диозными локаутами. (О размерах этих локаутов—см. выше.)
138 Теория и практика европейского фашизма

Одновременно нарастало и движение каталонских сепарати­


стов 1, принимавшее все более и более бурные формы. Марок­
канская авантюра испанских милитаристов, со своей стороны,
продолжала вызывать резкие протесты со стороны рабочих. Так,
в августе 1921 года в Бискайском округе рабочие объявили все­
общую забастовку, специально направленную против мароккан­
ской авантюры. В этой забастовке приняло участие около 40 ты­
сяч рабочих.
В конце концов напряжение достигло такой степени, что не
трудно было предвидеть один из двух возможных исходов
борьбы рабочих с капиталистами и милитаристами, а именно:
либо рабочие возьмут верх, и в стране будет объявлена про­
летарская диктатура, либо они будут разбиты, и капиталисты
установят в стране диктатуру фашизма.
С другой стороны, в самых противоположных лагерях заме­
чалось систематическое охлаждение к парламентаризму. Если
мы выше отметили, что империалистская война вызвала общий
кризис демократии в Европе, то этот кризис с наибольшей силой
сказался в Испании. Тут сыграли известную роль «традиции»
испанской буржуазии.

КРИЗИС ПАРЛАМЕНТСКОЙ ДЕМОКРАТИИ В ИСПАНИИ.


Один из знатоков Испании, буржуазный публицист Лежандр,
анализируя причины, вызвавшие государственный переворот
13 сентября 1923 г., осуществленный генералом Примо-де-Ривера,
в значительной мере объясняет его тем, что буржуазные партии
Испании относились с полнейшим скептицизмом к парламентской
системе, впрочем, уже и тогда существовавшей больше на бумаге.
Вот как характеризует Лежандр политическое положение в
Испании незадолго до фашистского переворота, который он в
своей статье почтительно именует «реставрацией»:
«К началу реставрации на самом деле в Испании имелись
только искусственные политические партии. Правительственная
система же была построена по принципу «системы сменяющихся
партий». Все же до известного времени налицо были какие-то
партии и какая-то система. Но затем безостановочно партии
превращались в группы и группки, не имеющие никакой про­
граммы, не носящие определенной этикетки и просто-напросто
отожествляемые с определенными лицами (Маура, Даго, Рома­
нонес и пр.)... Так как депутаты избирались не на основе той
или иной программы и не были связаны теми или иными прин­
ципами, избирательная коррупция достигла в стране неимоверных
размеров... К концу старого режима в испанском парламенте
можно было еще найти отдельных честных людей, и даже
1 Б у р ж у а зн о -р есп у б л и к а н ск а я партия, стрем ивш аяся ещ е д о п р и х о д а П р и ­
м о -д е-Р и в ер а к о т д ел ен и ю К аталонии о т И сп ан и и и отличаю щ аяся р ев о л ю ­
ц и он н о-загов ор щ ич еской тактикой.
Фашизм в Испании 139

люден энергичных и дальновидных. Бывали единичные случаи,


когда все эти три качества даже соединялись в одном лице,
но, в общем и целом, надо признать, что качества эти либо встре­
чались в разрозненном порядке, либо вовсе не встречались. Под­
гнившая парламентская система привела в конце концов стра­
ну на край гибели или, вернее, к революции... Пресса имела
полную возможность наблюдать эту эволюцию. Ей не труд­
но было заметить, как таяло число подписчиков на газеты с
определенным политическим уклоном, и как большинство из них
отходит к газетам, которые, не отстаивая никаких политических
принципов, попросту дают нужную им деловую информацию.
Успехом пользовались также отдельные газеты, финансировав­
шиеся всякими предпринимателями в личных, рекламных целях».
К этому нужно еще прибавить особые признаки, отличающие
духовную сторону бытия испанской буржуазии. Испанская «пу­
блика» вообще имеет мало склонности к чтению, а те, кто
занимаются им, меньше всего склонны посвящать свое время
чтению серьезных книг, трактующих политические, историче­
ские или государственно-правовые вопросы.
По всем этим причинам интерес к чисто политическим про­
блемам в Испании упал, причем он упал не только в рядах
симпатизирующих испанскому правительству, но и в рядах
оппозиционных партий. Тот же Лежандр в следующих словах
характеризует положение, создавшееся в Испании накануне пере­
ворота, произведенного Примо-де-Ривера:
«Короче говоря, не было никакой определенной системы ни
у правительства, ни у оппозиции. Всюду царствовали моральное
разложение, эгоистическая преданность своим интересам и т. п.».
Удивительным образом совпадает с этой картиной та харак­
теристика политических нравов Испании дофашистского периода,
которую дает в своей книге известный французский публицист
Анатоль де-Монзи1. Накануне фашистского переворота полити­
ческий индиферентизм широких слоев населения достиг апогея.
В Бильбао и Барселоне не прекращались террористические акты.
Репрессии кровавого губернатора Барселоны, прославленного па­
лача Анидо были ответом на эти изолированные акты. В глу­
бине Андалузии и Каталонии аграрное движение принимало все
более резкую фо рму. Но эти события не вызывали никакого
эха в политических сферах Мадрида. Парламент безмолвствовал...
Не приходится удивляться тому, что фашистский переворот
мог произойти со столь молниеносной быстротой. «Народ,—пишет
де-Монзи,—встретил известие о диктатуре не только с чувством
пассивности, но с полным и каким-то мрачным безразличием. Не
надо забывать, что это —тот самый народ, который кричал «Vivan
las cadenas!» («Да здравствуют цепи!»), когда в царствование
Фердинанда VII либералы пытались ограничить его самодержав­

1 A n a to le d e M o n zie . D estin s hors série, Paris, «E d ition s de France».


140 Теория и практика европейского фашизма

ную власть. Правда, на этот раз не было слышно с его стороны


таких возгласов, он не приветствовал своих цепей... И это, ко­
нечно, представляет собою известный прогресс!
Надо признать, что это —прогресс небольшой. Испанская
буржуазия своим отношением к перевороту Примо-де-Ривера
показала, во-первых, что фашизм её нисколько не пугает, и,
во-вторых, что парламентаризм в Испании всегда оставался на­
носным, поверхностным фактором, не пустившим в стране глубо­
ких корней.
Факт, похожий на анекдот и имевший место в этом году в
Мадриде, является прекрасной иллюстрацией этого положения.
После фашистского переворота в Италии и Испании парламент
стал одинаково ненужным учреждением для обеих стран. Однако,
в Италии, где Муссолини расправился с парламентом куда круче,
чем Примо-де-Ривера, сохранивший известный суррогат его, все-
таки среди широких масс населения сохранился известный пиэтет
ко дворцу Монтечиторио, где парламенту полагается заседать.
В Риме невозможен был бы такой случай, какой имел место в
Мадриде: заезжий провинциальный художник, не найдя свобод­
ного помещения, где он мог бы расположиться с выставкой своих
картин, вспомнил, что в Мадриде... пустует здание парламента.
Он самовольно проник в это здание и там устроил свою выставку.
И только через пару дней мадридская полиция попросила его
оттуда удалиться...
Это—факт, полный символического значения. Он показывает,
что парламент в Испании не приходится даже ликвидировать си­
лой. Он сам отпадает, как падает гнилая, ненужная ветка с дерева.
«Никто, ни один слой населения,—пишет очевидец мадридских
событий 13 сентября 1923 г.,—даже не подумал о сопротивлении.
Не было даже и намека на организацию какого-либо восстания
или даже на призыв к общественному мнению: ничего! Населе­
ние выстроилось шеренгами вдоль тротуара и встретило гене­
рала, объявившего себя диктаторам, с таким же видом, с каким
оно встречает и провожает религиозные или иные процессии»1.
Что касается идеологов и вождей испанского фашизма, они
в самое последнее время отрицают факт заимствования ими идей
у своих итальянских собратьев. Однако не может быть никаких
сомнений в том, что победа, одержанная итальянским фашизмом
в октябре 1922 г., значительно приподняла настроение испанских
фашистов, которые решили, что наступила, наконец, пора не
говорить, а действовать.
Аналогия между положением вещей накануне фашистского

1 И тальянский ком м унист Э. П е л у з о в своей статье «И спанский фаш изм»


(«К омм унист. И нтерн.», 1929, № 18) сл ед у ю щ и м об р а зо м х а р а к т ер и зу ет м о­
мент захвата власти в И с п а н и и ф аш истами:
«П олитическое п ол ож ен и е в 1923 г. бы л о весьм а шатким. М о ж н о сказать,
что в то время п р о и сх о д и л о п олн ое р а зл о ж ен и е поли тического и эк он ом и ч е­
с к о ю строя И спании».
Фашизм в Испании 141

переворота в Испании и в Италии замечается и по целому ряду


других пунктов. Соматены и их организации, а также офицерские
хунты в Испании так же безнаказанно вооружались при буржуаз­
ном правительстве, как итальянские чернорубашечники при Джо­
литти в Испании, так же как и в Италии, король закрывал глаза
на все происходящее, и переворот, произведенный его генера­
лом, был для него в такой же малой степени, неожиданным, как
поход фашистских банд Муссолини на Рим в октябре 1922 г.
для Виктора-Эммануила 1.
Огромное сходство наблюдается в социальном лице тех слоев,
которые примкнули к фашизму и в Италии, и в Испании,—ко­
нечно, с целым рядом второстепенных изменений и колебаний.
Мелкая буржуазия и в особенности люди так называемых либе­
ральных профессий, напуганные призраком надвигавшейся про­
летарской революции, повели себя одинаково изменнически в
обеих странах. Что касается армии в Италии, то она была на­
строена до известной степени конституционно, хотя и в Италии
генеральный штаб был великолепно осведомлен о всех диверсиях
фашистов и сквозь пальцы смотрел на то, что фашистские банды
вооружаются за счет казенных арсеналов. В Испании же военная
клика, объединенная в хунты, сыграла преобладающую роль в
деле осуществления фашистского заговора. Некоторый оттенок
различия можно подметить и в поведении католического духо­
венства. Испанские фашисты сумели сразу наладить свои отно­
шения с клерикалами, в то время как у итальянцев долгое время
не клеились их взаимоотношения с римским папой, хотя теперь их
можно считать окончательно урегулированными.
Несколько по-иному реагировали и трудящиеся элементы в
Испании на победу фашизма. В то время как итальянскому фа­
шизму удалось завербовать в свои ряды довольно значительные
слои малосознательного пролетариата и крестьянства,—в Испа­
нии фашисты не могут похвастать тем же. Здесь, несомненно,
сказалось то обстоятельство, что в Испании корни революцион­
ного движения среди пролетариата и беднейшего крестьянства
были гораздо глубже, чем в Италии. Этим объясняется и то
обстоятельство, что степень сопротивляемости фашизму со сто­
роны трудящихся в Испании оказалась значительнее, чем в
Италии.
Фашистский переворот в Испании в значительно большей
степени, чем в Италии, оказался делом рук военно-конспиратив­
ных организаций (и даже отдельных видов оружия). Возможно,
что этим объясняется то, что в то время как в Италии фашизм
организован в открытую и широкую партию, а фашистская мили­
ция организационно сливается с регулярной армией как одна из

1 Как и в И талии, испанский король отказался санкционировать п р е д ­


ста в л ен и е л ибер ал ь н ого п р ем ьер а Гарсиа П р и е т о о н еобход и м ост и принятия
реш и тельн ы х мер п ротив н аступ ав ш его ф аш и стск ого диктатора...
142 Теория и практика европейского фашизма

составных частей ее, в Испании место этой партии занимает


более замкнутая, так называемая «лига патриотов» 1.
Соматены представляют собою также не регулярную орга­
низацию, а всякий сброд из полицейских, преступников, шпионов,
штрейкбрехеров, авантюристов, гораздо более случайный по
своему составу, чем даже «милиция» в Италии.

ЛИЧНОСТЬ ПРИМО-ДЕ-РИВЕРА.
Если на Западе вообще привыкли проводить параллель между
итальянским и испанским фашизмом только до известной сте­
пени, то большую роль играет при этом и некоторая разница
между личностями обоих «вождей»—Муссолини и Примо-де-Ри­
вера. Это—разница не только в их личной психологии, но и в
социально-политическом происхождении обоих. Для основателей
итальянского фашизма чрезвычайно характерно, что почти все
они, во главе с Муссолини, вышли из среды трудящихся и при­
шли к фашизму как ренегаты рабочего движения. Залив Италию
кровью трудящихся, они и теперь продолжают утверждать, что
главной заботой фашизма является благо трудящихся, и что с
социализмом они расходятся, главным образом, в философских
предпосылках, в тактике борьбы, но не в цели.
Примо-де-Ривера—выходец из среды военной аристократии,
типичный военный бурбон, всегда «прожигавший жизнь» и нахо­
дившийся п о-уши в долгах, никогда ничего общего с рабочим
классом не имел и никаких обещаний облагодетельствовать его
не давал и не дает.
Если мы обратимся к его родословной, то увидим, что
для Примо-де-Ривера стремление к захвату власти и учрежде­
нию военной диктатуры является даже до известной степени
«семейной традицией». Автором военного переворота 1874 г. в
Испании был другой генерал Примо-де-Ривера, его близкий род­
ственник.
Этот типичный испанский аристократ (полный титул его При­
мо;-де-Ривера, маркиз д 'Э стелла) не делал никаких ставок на
рабочий класс, которого он совершенно не знает и с которым
его могло связывать лишь чувство взаимной классовой вражды,
1 И тальянский ф аш изм с сам ого св о его возникновения оп и р ается на п а р ­
т и ю , и в н астоящ ее время в ер хуш ка правительства полн остью о т ож еств л я ет ся
с высшими партийны ми орган ам и ,— в И спании ж е д ел о о б ст о и т сов сем п о-
д р у г о м у . П р и м о -д е-Р и в ер а не оп и р ается на собств ен н ую п артию . О нем п о ­
эт о м у и говор и ли , что он п обед и л остальны е политические партии при п ом ощ и
«штаба», не и м евш его своей армии. П р и й дя к власти, он пы тался, конечно,
эт о т «штаб» п реврати ть в партию , н о э т о не у д а л о сь . Так н азы в аем ую «Л игу
патриотов» нельзя сравнить с ф аш истской парти ей И талии. Э т о — ор ган и зац ия
« добры х патриотов», полагаю щ их свой д о л г в том, чтобы не д оп уск ат ь в о з ­
вращ ения к власти п р еж н и х поли тически х партий. В сам ом уст а в е Лиги
(ст. 21/VIII 1924 г.) говор и тся, ч т о эт о не партия, а ор ган и зац ия «испанских
патриотов, п олагаю щ и х и т. д.». П о д таким устав ом во Ф ранции п о д п и ­
сался бы л ю бой радикал, д а ж е «левый». Г . С.
Фашизм в Испании 143

когда решил, что настало время убрать с политической арены


другие партии и расположиться самому в кресле диктатора. За
несколько дней до переворота он, разговорившись с командую­
щим гарнизоном города Сарагоссы, своим приятелем, генералом
Санхурхо,—похлопал его по плечу,—и между обоими генералами
произошел следующий диалог:
— Что же, надо восстановить порядок в стране?
— Так точно!
— В таком случае, рассчитывай на меня!
Кроме Санхурхо, нашлась целая клика генералов, поддер­
жавшая Примо-де-Ривера,—и власть, «которая валялась на земле»,
была взята кликой.
Никаких химер, никаких иллюзий! «Порядок» состоял в том,
чтобы отнять власть у «штатских» и передать ее в руки военной
клики.
Примо-де-Ривера—типичный военный заговорщик, которому
«повезло» и который с грубостью жандарма стал «наводить поря­
док» в стране.
Самая форма захвата власти и фигура диктатора—типичного
кутилы и забияки, никогда ничего общего не имевшего с «граж­
данскими» делами, заставляет многих западных публицистов рас­
сматривать торжество испанского фашизма как некий фарс. Все
они о Примо-де-Ривера пишут в гораздо более добродушном
тоне, чем о Муссолини.
А. де-Монзи, уверяющий в своей книге, что для каждого
доброго французского республиканца Примо-де-Ривера «все же»
представляется «тираном, чудовищем, испанским плагиатом Мус­
солини», изображает это «чудовище» каким-то опереточным героем:
«Примо-де-Ривера не стремится, подобно другим правителям,
к созданию себе безупречной репутации. Он даже доволен тем,
что его биографы не скрывают его большой склонности к жен­
щинам, кутежам, игре и другим развлечениям... Еще Монтескье
находил, что добродетель не является обязательной чертой аристо­
кратического правительства. Испанский диктатор вполне при­
соединяется к этому мнению».
Этот снисходительный тон французского радикала в отноше­
нии фашистского диктатора может быть объяснен только тем,
что в самой Франции усилились фашистские тенденции, которые
позволяют не видеть ничего страшного в этом «тиране».
Мы знаем, как расправился Примо-де-Ривера с Бласко Ибанье­
сом за то, что тот разоблачил в своей книге режим кутежей,
разврата, средневековых убийств, учрежденный в Испании этим
«добрым малым». Но Бласко Ибаньес был богачом, он умер хотя
и в изгнании, но в прекрасной, собственной вилле. Расправа со
«своими», т. е. с буржуазной оппозицией, проводится, конечно,
более мягкими мерами. Но испанские рабочие, находящиеся в
политической и экономической эмиграции за границей, прозябают
в самых ужасных условиях. Тысячи их томятся в страшных
144 Теория и практика европейского фашизма

тюрьмах Испании. Вся страна превращена в один застенок. Пе­


чать молчания сковывает уста. Вся клерикально-аристократиче­
ская сволочь, во главе с дегенератом-королем, в восторге при
виде того, как «солдафон» расправился с трудящимися массами
Испании. Такова «оперетта». Этот режим понравился не только
им, но и самому бурбону, который забыл с своем обещании уйти
от власти через 3 месяца, «как только он водворит порядок».
«Порядок кладбища» восстановлен в Испании, но бурбон не
собирается уходить от власти, по крайней мере по своей воле.
«ИДЕОЛОГИЯ» ИСПАНСКОГО ФАШИЗМА.
Обращает на себя внимание при ближайшем сравнении «идео­
логий» итальянского и испанского фашизма разительное сходство
их отрицательной части. И там, и здесь в основу фашистской
доктрины легли антипарламентаризм и антидемократия. Мы уже
отмечали, что в Италии парламентаризм все же оказался гораздо
живучее, чем на Пиринейском полуострове.
Впрочем, вождь испанских фашистов Примо-де-Ривера никогда
не выдавал себя за человека, обладающего какой бы то ни было
положительной политической программой. Он любит, правда,
иронически заявлять, что «в Испании может существовать лишь
единственная политическая партия —моя», но по беспристрастному
свидетельству его собственных друзей, Примо-де-Ривера пред­
почитает пребывать в полном политическом невежестве. Накануне
переворота вся его политическая премудрость сводилась к тому,
что парламентаризм для Испании не только не нужен, но и вреден.
Да и теперь он часто любит заявлять, что главнейшая его заслуга
заключается в том, что он избавил Испанию от засилья профес­
сиональных политиков, т. е. парламентариев.
«Испанцы,—гласит манифест, при помощи которого генерал
Примо-де-Ривера смог без всяких затруднений свергнуть власть
бесцветного и безвольного кабинета маркиза де-Альгусемаса,—
наступил, наконец, поворотный пункт, которого больше боялись,
чем ожидали, когда мы можем обратиться с горячим призывом ко
всем тем, кто доказал свою любовь к отечеству, указав им на
то, что единственный путь к спасению отечества заключается в
освобождении его от профессиональных политиков...»
Исследователи испанского фашизма подчеркивают, что, не­
смотря на свое пятилетнее более или менее благополучное суще­
ствование, испанский фашизм не смог расширить своей социально-
политической базы. Захватив в свои руки государственную власть
и усилив ее централизацию, испанский фашизм все же оказался
бессильным привлечь к себе симпатии других партий. Что ка­
сается большинства буржуазных партий, то они, отнесясь совер­
шенно индиферентно к падению парламентского строя в Испании,
отнюдь не воспылали особенной любовью и к фашистскому режи­
му. Они терпят его и не противодействуют ему, поскольку, про­
изведя государственный переворот, Примо-де-Ривера как бы взял
Фашизм в Испании 145

на себя этим актом и обязанность охранять имущие классы от


социальной революции. Но все же ни одна из них не решается
разделить с испанским фашизмом ответственность за дальнейший
исход диктаторского правления. Правда испанским фашистам уда­
лось привлечь в разветвления пресловутой «Лиги патриотов», а
местами и насильственно завербовать, определенные группы кре­
стьян разных степеней зажиточности (Медина-де-Кампо, Валья­
долида —крупные земледельческие центры), но среди них трудно
найти людей, настолько искушенных в государственном управле­
нии, чтобы нынешнее правительство от них могло получить солид­
ную политическую поддержку. То же самое можно сказать и в
отношении разных слоев интеллигенции, которые в своем боль­
шинстве все же оказались довольно холодными, и во всяком
случае, пассивными союзниками испанского фашизма.
Таким образом, испанский фашизм—особенно его верхушка —
никак не может претендовать на реномэ широкой политической
партии. Попрежнему во главе испанского фашизма стоит кучка
военных заговорщиков, которым удалось захватить в свои руки
государственный аппарат, но которые все же продолжают оста­
ваться на положении «осажденной крепости», ежеминутно ожи­
дающей натиска со стороны врага. Вожди испанского фашизма,
несомненно, учитывают, что, несмотря на всю жестокость белого
террора в Испании, им удается оставаться у власти только бла­
годаря пассивности всех остальных политических партий, и еще
благодаря тому, что им удалось сосредоточить в своих руках
«бронированный кулак» против бунтовщиков.

РАБОЧАЯ ПОЛИТИКА ПРИМО-ДЕ-РИВЕРА.


Чувствуя всю непрочность социальных корней испанского фа­
шизма, Примо-де-Ривера не раз заявлял публично, что он считает
необходимым оставаться у власти только до тех пор, пока ему
удастся сформировать прочную власть в стране, после чего воен­
ная диктатура будет уничтожена и заменена нормальным граждан­
ским правопорядком. Правда, Примо-де-Ривера никогда не обещал
восстановить ненавистный ему парламент, но все же, судя по
его заявлениям, можно было рассчитывать на восстановление неко­
торых политических свобод. Два года тому назад Примо-де-Ривера
на бумаге как будто бы аннулировал военно-фашистскую дикта­
туру и заменил ее якобы нормальным гражданским управлением.
На самом деле, ничего подобного не произошло: в Испании по
сию пору господствует режим военно-фашистской диктатуры и
ничем неприкрытого белого террора.
Французская пословица гласит о том, что аппетит приходит во
время еды. В наибольшей степени эта истина относится к людям,
стоящим у власти, особенно к тем, кому удалось захватить ее в
свои руки заговорщическим путем. Примо-де-Ривера в полной мере
чувствует действие этого психо-физиологического закона на себе.
10 Т е о р и я и практика е в р о п е й с к о г о ф а ш и зм а
146 Теория и практика европейского фашизма

Уходить от власти, во всяком случае, ему не хочется. Нужно,


следовательно, изобрести способы упрочения ее.
К счастью, перед ним—открытая книга: пресловутые «эконо­
мические реформы» Муссолини, направленные к урегулированию
всяких противоречий внутри испанской экономики, и в первую
очередь реформы, направленные к умиротворению рабочего клас­
са, который в Италии и в Испании остается для фашистской дикта­
туры величайшей и наиболее действенной угрозой.
Уже по данным 1924 г., т. е. спустя несколько месяцев после
«воцарения» Примо-де-Ривера, статистические издания показыва­
ли, что положение рабочих в Испании неимоверно ухудшилось 1.
Фашизм и есть ведь лучшее орудие предотвращения всяких попы­
ток со стороны пролетариата к улучшению его положения. Фашизм
несет с собой запрещение забастовок, переход на нелегальное
положение революционных профсоюзов и т. д. Все эти меры
быстро находят свое отражение в материальном положении ра­
бочего класса данной страны. Данные 1924 г. показывали, что
подростки получают по два пезо в день, в то время как прожиточ­
ный минимум их равняется 8 пезо. Положение взрослых ничем не
лучше их положения и может быть формулировано в двух-трех
словах: в то время как зарплата стала ниже довоенной, жизнь
вздорожала вдвое. Уже в 1924 г., несмотря на разнузданный
белый террор, господствовавший в стране, углекопы в Астурии
провели удачную забастовку. Не помогли фашистам ни провока­
ция, ни отряды их самотенов, ни прочее. Шахтеры энергично бо­
ролись и победили.
Мощным союзником фашистского испанского правительства,
в гораздо большей степени, чем это было в Италии, явились
социалисты. С самого начала, когда коммунистами был поставлен
вопрос об едином фронте с анархистами, синдикалистами и со­
циалистами, последние наотрез отказались от всякого участия в
в этом блоке. И надо признать, что последующее поведение
испанских социал-предателей полностью подтвердило, что им в
этом блоке делать нечего. Во время забастовки шахтеров в Асту­
рии в 1924 году вождь реформистов шахтеров Льянеро совер­
шенно открыто давал советы правительству Примо-де-Ривера, как
1 В у ж е ц итированной нами статье тов. Э . П е л у з о п р и в од и т р я д и н т е­
ресны х дан н ы х п о сем у п о в о д у :
«Д л я о б есп еч ен и я стаби ли зац ии капитала н у ж н о бы л о п он и зи т ь за р а б о т ­
н у ю плату. В н екотор ы х сл учаях э т о п он и ж ен и е д о ст и гл о 5 0 % . В н а и х у д ш ем
п олож ен и и н аходя тся горняки. В Б искайе, г д е ещ е несколько л ет т о м у н азад
р аб о та л о 9 0 0 0 горняков, теп ер ь зан я то только 4 0 0 0 , в А ст у р и и в м есто
25 000 т еп ер ь лишь ок оло 50% э т о г о числа. И х зар абот н ая плата, которая
раньш е равнялась 20 п езетам в д ен ь , т еп ер ь уп ала д о 8 или 9 п е з е т д л я
т ех , кто р а б о т а ет полны й восьм ичасовой рабочий д ен ь . В этой б о р ь б е за п о ­
н и ж ен и е зар аботн ой платы испанская ф аш истская д и к т ат ур а п ол ьзовал ась
полной п о д д ер ж к о й соц иал и стов. Тактика п р авительства сост оя л а в том , что
о н о п р о в о д и л о эт о п он и ж ен и е обл асть за обл астью , а не о д н о в р ем е н н о в о
всей Испании. Таким о б р а зо м , п р ав и т ел ь ст в о обесп еч и л о с е б е б о л ее легкий
усп ех».
Фашизм в Испании 147

сломить сопротивление бастующих. Газета самого диктатора,


«Солнце», опубликовала сведения о том, что виднейшие лидеры
социалистов—Фабро Рибас и Риос Уррути—выразили полностью
согласие на сотрудничество с фашистами. Что касается их вождя
Бестейра, то он открыто играет роль провокатора в отношении
левого рабочего движения.
Ровно полгода спустя после победы Примо-де-Ривера, а имен­
но 16 марта 1924 г., французская коммунистическая газета
«Юманите» отмечала, что испанские социалисты почти не под­
вергаются преследованиям со стороны фашистской диктатуры,
но что зато самые жестокие репрессии обрушиваются на комму­
нистов, анархистов и синдикалистов. Характерный факт: Примо-
де-Ривера и его ставленники в северных провинциях Испании
сплошь и рядом отнимали у коммунистов народные дома и пере­
давали их в распоряжение своим любимцам—социалистам. Газета
«Социалист», принадлежащая фашистской партии, нисколько не
стесняется печатать на своих столбцах доносы на коммунистов.
Традиции былого, широко организованного рабочего движе­
ния в Испании не могли не повлиять на поведение Примо-де-
Ривера в этом вопросе. Практикуя самый широкий террор в своей
стране, сведения о котором мало проникают за границу, Примо-
де-Ривера изо всех сил старается распространить за границей
сведения о предпринимаемых им «реформах» в области рабо­
чего движения. В этом рекламировании их лицемерно-демаго­
гического подхода к положению рабочего класса испанским фа­
шистам больше всего помогают... социалисты. В то время как
целый ряд представителей буржуазной интеллигенции подвер­
гается неустанным преследованиям со стороны диктатора,—со­
циалист Бестейра получает от правительства Примо-де-Ривера
командировку в Лондон... в целях изучения тамошнего рабочего
движения, в частности тред-юнионов. Кроме того, Примо -де-Ри­
вера отдал приказ всем официальным деятелям испанского рабо­
чего движения поддерживать теснейший и непрерывный контакт
с Международным бюро труда при Лиге наций.
С легкой руки диктатора очень многие из социалистов уси­
ленно принялись за разработку всяких доктрин, имеющих целью
заменить классовую борьбу сотрудничеством классов. Именно на
этом стыке сходится теперь работа многих социалистов «мирного
толка», т. е. заправских социал-соглашателей, «мондистов» 1 с фа­
шистами. Так, например, известный социалист Фабро Рибас, по­
ощряемый в этом направлении Примо-де-Ривера, носится с идеей
образования в Испании рабочей партии, которая могла бы посте­
пенно осуществить на земле социализм «без всяких потрясений».
Но покуда наверху происходит трогательное единение между
фашистами и социалистами, покуда в уютных кабинетах изобре-

1 П о сл ед о в а т ел и английского к онсерватор а М он да, вы ступивш его с про­


п оведью «мира в промы ш ленности».
10*
148 Теория и практика европейского фашизма

таются доктрины вегетарианского социализма «без всяких потря­


сений», недовольство в рабочих массах продолжает расти. Даже
такой махровый реакционный орган, как парижский «Эко де Па­
ри»—орган французского генерального штаба и фракции фран­
цузского фашизма, отмечает преданность и лойяльность испанских
социалистов по отношению к фашистскому правительству и под­
черкивает, что они отвернулись от рабочего движения. Тут стоит
отметить, что если о репрессиях по адресу филос офа-профессора
Унамуно («испанский Толстой») стало известно всему земному
шару, то о страданиях испанского пролетариата, его политическом
угнетении и невыносимом экономическом положении пишут зна­
чительно меньше. Фашистская Испания для э т о т достаточно отре­
зана от всего земного шара, а, кроме того, Примо-де-Ривера сам
принимает все меры для того, чтобы слава об его кровавых
подвигах не зашла слишком далеко...
Проект организации испанского рабочего класса по типу кор­
порации Италии легче всего рассматривать и изучать по аналогии
с корпоративным законодательством Италии. Основное различие
их сводится к следующему пункту: в то время как итальянский
фашизм признает легальной первичной ячейкой рабочего движения
синдикат, законодатели фашистской Испании не признают за этой
ячейкой юридической силы. Профсоюз (синдикат) может основы­
ваться на легальных началах, но, в противоположность Италии,
Испания рассматривает его, как вольное сборище людей, а не
как официальный орган, с которым фашистскому правительству
приходится считаться.
В Испании проект корпоративного устройства предусматривает,
как первичную ячейку рабочего движения, образуемые на местах
«паритетные комитеты», состоящие из пяти представителей от
рабочих и пяти от хозяев. Этим комитетам поручается обсужде­
ние и выработка условий труда, зарплаты и пр. Эти местные
комитеты избирают по пяти делегатов от рабочих и хозяев, кото­
рые будут возглавлять каждую из 28 корпораций, причем каждая
из этих корпораций о хватывает определенную отрасль про­
мышленности и транспорта. На обязанности этих паритетных
комитетов будет лежать информация правительства о положении
вещей в каждой отрасли промышленности. Все спорные вопросы,
а также вопросы о борьбе с экономическими кризисами, о пере­
бросках рабочей силы из одного района в другой и пр., будут
обсуждать представители корпораций, созываемые на периоди­
ческие съезды.
Трагикомический характер носит заявление Примо-де:Ривера,
определенно конкурирующего с Муссолини по части благодеяний
в отношении рабочего класса. Если наемные рекламисты Муссо­
лини уверяют весь мир в том, что корпоративные реформы в
Италии являются величайшим событием XX столетия, то Примо-
де-Ривера заявляет, что величайшим событием XX века являются
и его паритетные комитеты. Во всяком случае, он официально
Фашизм в Испании 149

похвастал уже тем, что «никакой парламент не способен проделать


такой полезной работы, как эти комитеты, девизом которых
является «гармония и умеренность».
В феврале 1927 г. в дополнение к корпоративным реформам
была образована особая дирекция (явное подражание «министер­
ству корпораций» Муссолини), которая ведает вопросами социаль­
ного страхования, безработицы, дешевых жилищ для рабочих
и т. д. В противоположность итальянскому законодательству,
все корпоративные дела возглавляются не особым министерством,
а министерством труда.
Из того скудного материала, которым мы располагаем относи­
тельно этих реформ, особенно любопытным нам представляется
обширное заявление испанского министра труда Ауноса, сделанное
им в октябре 1927 г. Смысл этих реформ определяется его за­
явлением о том, что директория сейчас же после взятия власти
в свои руки устремилась к осуществлению двух целей: введению
синдикализма в рамки дисциплины и приданию легального харак­
тера поведению пролетариата.
Иными словами, главная цель директории, проводящей эти
реформы, сводится не к улучшению экономического положения
испанского пролетариата, а к легализации рабочего движения,
что в у словиях фашистского террора равносильно подавлению
всяких попыток рабочего класса Испании уменьшить тяготеющий
над ним политический и экономический гнет.
Вся пышная структура испанских корпоративных организаций
преследует, таким образом, лишь одну цель—пустить пыль в глаза
Европе и отвлечь ее внимание от той расправы с революционным
рабочим движением, ареной которого стала фашистская Испания.
Итак, повторим вкратце эту структуру испанской корпорации.
Основной ячейкой является так называемый «свободный син­
дикат», не имеющий никаких юридических прав.
Над синдикатом стоит местный паритетный комитет. Его
директивы (в вопросах зарплаты и т. п.) являются обязательными
исключительно на территории данного района.
Далее идут корпорации, представляющие собой не что иное,
как паритетные комитеты в национальном масштабе. Представи­
тели обеих сторон в ее составе назначаются правительством.
И, наконец, четвертая и самая высокая инстанция—министер­
ство труда. Ему принадлежит прерогатива окончательного тол­
кования отдельных пунктов социального законодательства. Оно
имеет право решающего слова во всех конфликтах и может кас­
сировать любое незаконное решение национального паритетного
комитета (корпорации).
Несколько иное назначение, чем в Италии, имеет коллективный
договор. В то время, как в Италии обязательное действие коллек­
тивного договора распространяется на всех членов данной про­
фессии в национальном масштабе, в Испании коллективный до­
говор имеет обязательную силу лишь для тех организаций
150 Теория и практика европейского фашизма

предпринимателей и рабочих, которые непосредственно заклю­


чили его между собой. Однако при заключении их стороны
обязаны принимать во внимание постановление местных и нацио­
нальных паритетных комитетов.
В противоположность Италии, испанские фашисты провели в
законодательном порядке восьмичасовой рабочий день. В неко­
торых случаях предусматривается перерыв на час. Однако с разре­
шения надлежащих органов он может быть продлен до 9 часов и
выше, с соответствующей оплатой.
Предприниматели привлекаются к участию в расходах по
социальному обеспечению рабочих, основную долю которых несет
на себе государство.
Таким образом, в вопросе урегулирования рабочего дня, со­
циального страхования Испания идет впереди Италии. Зато она
существенно отстает в вопросах нормирования заработной платы.
Короче говоря, в этой области никакого нормирования вообще
нет. То обстоятельство, что коллективные договора, в противо­
положность итальянскому корпоративному законодательству, не
имеют обязательной силы для всех профсоюзных объединений
в стране, устанавливает в этой области полный произвол пред­
принимателей. Нельзя говорить о противодействии рабочих орга­
низаций аппетитам предпринимателей при существующем в стра­
не фашистском терроре.
Отсутствие каких-либо гарантий в этой области для рабочих
и приводит к тому, что забастовочное движение в Испании про­
должает оставаться в силе и в наши дни. И это —несмотря на
все демагогические «заботы» фашистского правительства, напра­
вленные, по крайней мере, к внешнему улучшению положения
рабочих, с одной стороны, и на террор —с другой.
Это—явление далеко не случайного характера. Оно имеет
глубокие корни в самой экономике народного хозяйства Испании.
Величайшим злом для рабочего класса Испании является про­
текционистская политика, при помощи которой испанское прави­
тельство еще до «воцарения» Примо-де-Ривера пыталось под­
держать худосочную национальную промышленность. Естествен­
но, что этот протекционизм осуществляется целиком за счет
испанских рабочих. Особенно наглядно выступает эта система
покровительственной политики в области добывающей промыш­
ленности. Дело в том, что Испания располагает излишком угля,
значительно худшего по качеству, чем английский, и значительно
более дорогого, чем последний. Тем не менее, под давлением
владельцев копей, правительство всеми силами стремится под­
держать эту явно убыточную отрасль добывающей промышлен­
ности. Естественно, что основной фактор, к которому прибегают
в данном случае капиталисты с благословения фашистского пра­
вительства, это— систематическое понижение зарплаты и непре­
кращающееся снижение прожиточного минимума углекопов, на
почве чего и происходят забастовки. О кризисе в угольной про­
Фашизм в Испании 151

мышленности Испании приходится говорить, как о явлении


постоянном, давно превратившемся в один из непреложных факто­
ров национальной экономики Испании. То же самое явление на­
блюдается и в других отраслях добывающей промышленности.
Несмотря на террор правительства и бесчисленных фашистских
штрейкбрехерских синдикатов, забастовки остаются единствен­
ным орудием самозащиты для испанских рабочих.
Разорительная война в Марокко, ложащаяся тяжелым бременем
на испанские финансы, разумеется, только способствует усилению
жесткой политики правительства в вопросах зарплаты. В связи
с этим недовольство в стране растет, забастовки учащаются, и
положение Примо-де-Ривера с каждым годом становится менее
устойчивым.
Целый поток реформ, обрушившихся за последние два года
на фашистскую Испанию как в области рабочего законодатель­
ства, так и в области системы государственного управления (пре­
словутое возвращение к гражданской диктатуре от военной и пр.),
имеет очевидной целью упрочить положение фашистской дикта­
туры во главе с Примо-де-Ривера. Судя, однако, по тому, что
происходит сейчас в Испании (несмотря на то, что директория
принимает все меры к тому, чтобы Европа была весьма мало
информирована о происходящем в стране), Испания решительно
вступает в полосу нового обострения классовой борьбы. После
каждого правительственного опровержения вновь и вновь доходят
слухи об очередных заговорах и восстаниях против авторов бла­
годетельных реформ. Можно даже прямо сказать, что после
каждой новой реформы в Испании до нас доходит сообщение об
очередном восстании. Характерная черта испанских восстаний—
это необычайно пестрый состав их участников. Как раз за послед­
нее время из Испании поступают в бюллетени телеграфных
агентств часто краткие, сухие сообщения, которые, однако, сви­
детельствуют о весьма серьезных событиях в Испании. В, одном
из официальных сообщений прямо говорится о раскрытом заго­
воре, в котором участвовали «различные группировки и элементы».
Иностранная пресса (в особенности—французская) говорит опре­
деленно о том, что в Испании происходит сейчас революционное
наступление на фашистскую диктатуру.
Поводом к последним выступлениям 1 послужило то обстоятель­
ство, что фашистский диктатор Испании готовился к торжествен­
ному празднованию пятилетнего юбилея своего пребывания у
власти. Нужно признать, что прошлогодний пятилетний юбилей
итальянского диктатора Муссолини прошел куда более благопо­
лучно. «Этот день,—заявил Примо-де-Ривера,—должен стать па­

1 В есной 1929 г. д в и ж ен и е против дик татуры П р и м о-д е-Р и в ер а вновь


уси ли лось. Военны й загов ор артиллери стов был сорван простой сл уч айн остью .
Н е п р ек р ащ аю тся и сильны е волнения ср ед и ст уд ен чест в а. Д и к татур а п р и ­
казала закры ть ун иверси теты на 1 1/2 г ода.
152 Теория и практика европейского фашизма

мятным для Испании» (13 сентября). В этот день предполагалось


проведение в жизнь очередной конституционной реформы, которая
преследует цель легализации фашистского режима в Испании.
Ряд революционных вспышек, в результате которых в наибо­
лее крупных рабочих центрах Испании было арестовано до пяти
тысяч человек, обещает сделать этот день памятным и для ди­
ктатора. Во время этих событий полностью выявилась та отвра­
тительная роль, которую играют испанские соглашатели. В руках
Примо-де-Ривера испанская социалистическая партия играет роль
прямого орудия разложения и развращения рабочих масс. Не по­
кладая рук, испанские соглашатели подчеркивают перед рабочими
значение тех демагогических реформ, которые проводятся фа­
шистским правительством с целью удержать их от прямых вы­
ступлений против фашистской диктатуры.
Однако, фашистский диктатор Испании должен быть обеспо­
коен сообщением, что помимо рабочих организаций, возглавляемых
коммунистами и анархо-синдикалистами, довольно деятельно ра­
ботают над свержением диктатуры и различные буржуазные пар­
тии, главным образом, республиканцы и каталонские сепаратисты.
На этот раз арестовано и много военных, среди которых испан­
ская диктатура всегда черпала и своих ярых защитников, и своих
непримиримых врагов.
Как сообщали в свое время телеграммы, празднование пятилет­
него юбилея фашистской диктатуры «вышло комом». Вместо юби­
лейных празднеств Примо-де-Ривера созвал в Мадриде чрезвы­
чайное совещание с участием министров внутренних дел, юстиции
и начальника охраны.
Есть основания думать, что результаты его в конечном счете
будут не лучше, чем в свое время результаты совещания, созван­
ного Николаем Романовым в ставке...
XV . ФАШИЗМ В ПОРТУГАЛИИ.

Мы могли бы совершенно обойти в своей книге молчанием


Португалию, принимая во внимание, с одной стороны, ту ни­
чтожную роль, которую играет эта страна в экономической и поли­
тической жизни Европы, а с другой—чрезвычайную скудость
информации, поступающей из этой страны не только в Советский
Союз, но и в общеевропейскую прессу.
Нас, однако, побуждает сказать о ней несколько слов, самая
схема нашей книги, в которой мы не можем обойтись без пере­
числения тех стран, в которых фашизм является не только по­
тенциональной силой, но и располагает юридической полнотой
власти. К числу стран, в которых фашизм является признанным
государственным строем, принадлежит и Португалия. Таким обра­
зом, португальский фашизм и представляет собой один из наи­
более жалких и смехотворных отрядов европейского фашизма.
Участие Португалии в войне на стороне Антанты, правда,
почти ни на ноту не изменившее соотношения воюющих сил, не
изменило и фактической зависимости Португалии от Великобри­
тании в политическом и экономическом отношениях. Промышлен­
ность в стране развита чрезвычайно слабо, что объясняется отсут­
ствием сырья и, в первую голову, недостатком угля. Главные
предметы вывоза—сардины, вино, оливковое масло и химические
продукты —идут в Великобританию. Подавляющая часть ввозных
товаров получается Португалией тоже из Англии. Господства
Великобритании сказывается и в португальских колониях. Так,
например, богатейшая мосамбикская колония Португалии эксплоа­
тируется почти целиком частными английскими компаниями. Фи­
нансовая зависимость от Англии значительно возросла во время
войны, когда Португалия получила от Англии долгосрочный заем,
целиком ушедший на военные расходы. Заем, таким образом,
не спас страны от инфляции и всех связанных с ней явлений. Уча­
стие в мировой войне, принесшее выгоду только небольшой группе
спекулянтов, сильно увеличило экономическую разруху в стране.
Рядом с ней шла и политическая разруха. Достаточно здесь
отметить, что в 1920 году в Португалии сменилось девять каби­
нетов, в 1921 г .— пять, из них три —в результате военных пе­
реворотов.
154 Теория и практика европейского фашизма

Рабочее движение в Португалии характеризуется анархо-син­


дикалистским уклоном. Благодаря финансово-экономической раз­
рухе, особенно тяжко отразившейся на положении рабочего класса,
лидеры революционного движения все больше и больше уходили
в забастовочное движение, имевшее целью добиться повышения
зарплаты и ряда узкоэкономических улучшений. В результате,
на арене политической борьбы внутри страны выступают лишь
буржуазные партии и—в полном блоке с ними—совершенно раз­
ложившиеся португальские соглашатели. Кроме того, в Португалии
издавна большим влиянием на политическую жизнь страны рас­
полагали военщина и католическое духовенство. Сейчас полно­
властными господами положения оказались офицерские лиги, на­
ходящиеся в полном союзе с португальскими клерикалами.
Фашистские перевороты —сначала в Италии, а затем в Испа­
нии—подсказали офицерским кликам Португалии мысль о необхо­
димости захватить в свои руки государственную власть. Этот
план был осуществлен вскоре после фашистского переворота,
произведенного в Испании Примо-де-Ривера, не без поддержки
со стороны последнего. Диктатором Португалии оказался генерал
Кармона, который по жестокости своих расправ с политическими
противниками весьма близко напоминает венецуэльского дикта­
тора Гомеса и других фашистских палачей экзотических стран.
Однако его персональное влияние в значительной степени огра­
ничено контролем со стороны офицерских клик, которые в Порту­
галии принимают самое непосредственное участие в государ­
ственном управлении. Характерно., что во главе этих лиг стоят
не генералы, а так называемые средние офицерские чины. Госу­
дарственный режим в нынешней фашистской Португалии отли­
чается чрезвычайной патриархальностью. Место бывшего парла­
мента занимает следующий оригинальный способ разрешения госу­
дарственных дел. Составив проект декрета, Кармона рассылает
этот проект по квартирам наиболее видных руководителей офицер­
ских организаций, которые в письменной форме либо присоеди­
няются к декрету, либо отвергают его. В конце концов проект
со всеми письменными отзывами офицерских главарей возвра­
щается к Кармоне, который делает из этих отзывов соответствен­
ные выводы.
Но, отличаясь патриархальностью, португальский фашистский
режим не может похвастать прочностью. Заговоры и восстания
происходят здесь еще чаще, чем в Испании. В венской газете
«Найе Фрайе Прессе» недавно были напечатаны записки одного
корреспондента, специально отправившегося в эту страну с целью
изучить ее диковинные нравы. Впечатления у него получились
от тамошних порядков самые фантастические. Всякие револю­
ционные вспышки против существующего режима,—рассказывает
этот корреспондент,—происходят до того часто, что иностранцы,
приехавшие в Португалию, на них не обращают никакого вни­
мания. Бывают дни, когда турист, живущий в отеле, к завтраку
Фашизм в Португалии 155

получает сообщение об одном перевороте, происшедшем в Лис­


сабоне, а к обеду —о втором. В конце концов, склоки между
офицерскими бандами, неизменно дерущимися из-за власти, пре­
вратились в необходимый аксессуар португальской жизни.
Но все эти опереточные заговоры, конечно не резюмируют
истинного настроения рабочих масс. За последнее время коммуни­
стическая пропаганда, несмотря на подпольный характер работы
партии, делает значительные успехи в стране. Оживляющее влия­
ние исходит, несомненно, из Испании, как в свое время и тлетвор­
ные бациллы фашистского движения проникали в Португалию от­
туда же. С каждым днем рабочему классу Португалии, живущему
под моральным, политическим и экономическим гнетом кровавых
шутов, начинает все больше и больше приедаться их опереточ­
ная возня, и надо надеяться, что, по примеру своих испанских
братьев, он усилит свою энергию в борьбе за свержение нынешних
правителей, возглавляемых «фашистским диктатором» Кармоной.
XVI. ГЕРМАНСКИЙ ФАШИЗМ.
ЕВРОПЕЙСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ГЕРМАНСКОГО ФАШИЗМА.
Изучение германского фашизма в настоящее время имеет
двоякое значение. На первый план выступает то исключительное
значение, которое имеет Германия в общем ходе мировой поли­
тики и экономики. Даже самые заматерелые шовинисты в так
называемых «странах-победительницах» вынуждены признать, что
их ставка на полный разгром побежденной Германии бита. Гер­
манский народ, в особенности его трудящиеся классы оказались
гораздо более живучими, чем предполагали победители. Они
оказали поразительное сопротивление планам, стремившимся к
полному уничтожению Германии. Побежденная Германия не
только не исчезла с европейской карты, но и вновь превратилась
в один из наиболее важных факторов общей мировой политики.
Это значение ее неоспоримо, независимо от предстоящего про­
вала или торжества локарнской политики или от того узаконен­
ного шантажа, который проводится в отношении ее объединенным
англо-французским империализмом. Тот или иной дипломатиче­
ский фортель Аристида Бриана в Женеве, та или иная линия
поведения Германа Мюллера и социал-демократической партии
в области внешней политики, колебания между восточной и запад­
ной ориентацией,—все это имеет в данном случае лишь второ­
степенное, служебное значение. Независимо от того, каковы будут
результаты демарша Мюллера или нажима Бриана, независимо
от победы той или иной ориентации, Германию перестали тре­
тировать, как второстепенную державу, с ней считаются как с
огромной возрождающейся силой не только в Европе, но и за
океаном.
Для нас положение дел в Германии имеет исключительное
значение не потому только, что Германия является нашей есте­
ственной союзницей в ряде международных проблем. Несмо­
тря на непрекращающийся нажим англо-французского импе­
риализма, попрежнему пытающегося выжать из Германии, и в
первую голову из ее рабочего класса, все жизненные соки, не­
смотря на бешеное противодействие социал-демократии, рабочий
класс Германии представляет собою один из крупнейших отря­
дов мировой социальной революции. Германский рабочий класс
является естественным союзником советского пролетариата в деле
Германский фашизм 157

освобождения рабочего класса всего мира. Вот почему нашей


первейшей задачей является внимательное изучение той черво­
точины, которая завелась в самом сердце германского рабочего
класса и гордо именуется германским фашизмом.
Мы знаем и в дальнейшем изложении постараемся доказать
это), что слухи об участии германского пролетариата в фашист­
ском движении значительно преувеличены и раздуты. Но герман­
ский рабочий класс издавна играл столь крупную роль в полити­
ческой и экономической жизни своей страны, что самое существо­
вание германского фашизма является свидетельством того, что
в его рядах царят смятение и разброд, позволяющие ему терпеть
это позорнейшее явление нашего века. Нам необходимо точно
установить, каковы размеры тлетворного влияния германского
фашизма, каковы его материальные и духовные ресурсы, и в
какой мере он способен противодействовать торжеству социаль­
ной революции в Германии. Было бы наивно закрывать глаза
на болезненное влияние фашистских бацилл в организме нашего
ближайшего и естественного союзника.

ДВА СПОСОБА ИЗУЧЕНИЯ ГЕРМАНСКОГО ФАШИЗМА.


Найти фундаментальную литературу по германскому фашиз­
му—дело чрезвычайно трудное, хотя бы потому, что ее почти
не существует; во всяком случае, на немецком языке—меньше,
чем на каком бы то ни было другом. Германские публицисты
даже из филофашистского лагеря, по целому ряду причин, пред­
почитают упражняться по части итальянского фашизма, не уделяя
достаточного внимания германскому фашизму. Так, например,
немец Mannhardt выпускает в 1925 г. огромный трактат на 400
страницах «Фашизм», в котором о германском фашизме не упоми­
нается ни единым словом. Если бы автор принадлежал к какому-
либо левому течению социально-политической мысли, это, пожа­
луй, было бы не так удивительно. Стыдливое умолчание о гер­
манском фашизме, который к моменту выпуска книги (1925 г.)
находился в состоянии расцвета, могло бы быть истолковано
добропорядочностью его демократических убеждений. Но на
самом деле, автор относится к итальянскому фашизму не только
снисходительно, но и с полнейшим одобрением, всюду стараясь
смягчить или затушевать зверства чернорубашечных бандитов.
Поэтому совершенно непонятно, почему он умалчивает о добро­
детельных подвигах отечественных фашистов? Германский про­
фессор Бонн печатает книгу о кризисе европейской демократии,
но при этом меньше всего говорит о германском фашизме, вырос­
шем из этого кризиса. Наконец, другой профессор, Эрвин Бек­
керат, нисколько не скрывающий своих фашистских симпатий,
выпускает в 1927 г. «Существо фашистского государства», по­
священную корпоративным реформам Муссолини, и при этом не
заикается ни словом о германских фашистах, которые за послед­
158 Теория и практика европейского фашизма

нее время на столбцах своей печати усиленно муссируют вопрос


о значении этих реформ.
Но если германские демократы в своем преклонении перед
отечественным парламентаризмом и «свободами» не хотят при­
знать существование германского фашизма, как организованного
движения, по причинам врожденной стыдливости, то чем объяс­
нить молчание германских филофашистов? Мы полагаем, что
причина кроется в междоусобных раздорах внутри германского
фашизма, которые не позволяют им признать гегемонии в фа­
шистском движении за той или иной отдельной организацией.
В то время как в Италии фашистское движение возникло как
единая партия на основе единой программы, германский фашизм
и в настоящее время представляет собою конгломерат самых
разнообразных—по внутренней структуре и программным устре­
млениям—фашистских организаций. Вот почему только отдель­
ные публицисты берут на себя смелость, синтезируя наиболее
характерные черты отдельных организаций, говорить о герман­
ском фашизме, как о объединенном социально-политическом дви­
жении. Но найти таких «смельчаков» в германской политической
литературе —дело чрезвычайно трудное. Вы можете и в наши
дни, находясь в Берлине, набрести на тот или иной книжный
магазин, владелец которого, в ответ на ваши поиски литературы
о германском фашизме, вам спокойно скажет: «Такой литературы
нет, поскольку и нет германского фашизма, как такового». Вы,
конечно, возразите ему, что трудно отрицать существование
(в явном или тайном виде) национально-социалистической пар­
тии, гитлеровских организаций, «Стального шлема» и т. п., но
в ответ он вам только скажет, что все эти организации в отдель­
ности существуют, но отнюдь не представляют какого-либо еди­
ного фашистского движения. Здесь достаточно будет отметить,
что в 1926 г. нам пришлось специально просматривать списки
книг о фашизме в каталогах Британского музея, и мы в этих
списках ни одной книги о германском фашизме не нашли. В 1927
и 1928 гг. вышел ряд брошюр о германском фашизме, но все
они посвящены отдельным фашистским организациям. Таково,
по преимуществу, и содержание соответствующих газетных мате­
риалов. Все они посвящены описанию деятельности той или иной
группировки, но, повторяем, только в редких случаях можно
набрести на попытки дать анализ германского фашизма в целом.
Все это происходит потому, что до сих пор и не ставилось
вопроса об анализе германского фашизма, как единого движения.
Изучение его происходило путем описания деятельности отдель­
ных фашистских группировок. Мы полагаем, однако, что пришло
время изменить этот подход к германскому фашизму, как пестрому
и нестройному конгломерату самых разнообразных организаций.
Несмотря на то, что программные разногласия между отдель­
ными партиями и организациями остаются до сих пор, однако,
действенное значение этих разногласий значительно уменьши­
Германский фашизм 159

лось. Если германский фашизм и не может похвастать такой


идеологической и организационной монолитностью, как итальян­
ский, он все же до известной степени выкристаллизовался в до­
статочно мощное движение, с которым его противникам прихо­
дится считаться, как с единым целым.

ИДЕЙНЫЕ ИСТОКИ ГЕРМАНСКОГО ФАШИЗМА.


Мы знаем, что европейский фашизм организационно вырос
из империалистической войны, но это не значит, что его идейные
источники тоже лежат по эту сторону империалистической войны.
Колыбелью его идей был целый ряд европейских стран, но до
возникновения империалистской бойни 1914 г. эти идеи нахо­
дились в состоянии анабиоза. Атмосфера этой войны благоприят­
ствовала бурному расцвету и размножению болезнетворных ба­
цилл мирового фашизма. Но в разных странах это размножение
достигло разных степеней.
Работа Гельмута Франке «Германский фашизм», как пока­
зывает ее заглавие, представляет собой исключение среди всех
писаний германских фашистов, так как не останавливается на
отдельных участках германского фашизма, а пытается вскрыть
духовную сущность всего германского фашизма в целом. Автор
сам—активный и непримиримый по духу германский фашист.
Тем большего внимания заслуживает труд этого фашистского
рыцаря, выступающего перед лицом общественного мнения Евро­
пы без всякого забрала.
Франке определяет задачи фашизма (не только германского),
к ак «превращение данного народа в нацию». Прежде всего, Франке
п ытается установить, что фашизм является по своему существу
международной теорией. Да, собрать воедино силы данного
народа с целью превращения его в нацию является, несомненно,
национальной задачей для данного народа, но призвать все на­
роды к этому же лозунгу национального возрождения является
делом интернациональным!
Гельмут Франке отрицает, однако, что эта теория для Гер­
мании является хоть сколько-нибудь новой. Народ... превраще­
ние этого народа в нацию... усиление централизации государ­
ственной власти, причем исполнительная власть расширяется и
укрепляется за счет законодательной власти... презрительное и
недоверчивое отношение к роли парламентаризма,—разве во
всем этом не слышится отзвук дальнейшей национальной теории
Германии? Каждый немец должен почувствовать это при бли­
жайшем ознакомлении с основными фашистскими лозунгами.
Стоит только несколько понатужить свою память, чтобы в
ней воскресло воспоминание о знаменитой теории «железного
канцлера». Гельмут Франке так и утверждает, что нынешний
фашизм является перепевом старых бисмарковских теорий.
В то самое время, когда многие публицисты ломают себе голову
160 Теория и практика европейского фашизма

над разрешением вопроса—является ли германский фашизм в


известной степени родственным итальянскому фашизму,—Гельмут
Франке заявляет, что Муссолини всю свою теорию позаимствовал
у «железного канцлера». Таким образом, не Италия, а Пруссия
является колыбелью современного европейского фашизма.
И если фашизм заключается в превращении народа в нацию,
то вся германская история служит подтверждением того, что
именно она явилась колыбелью фашизма.
В 1813 и 1848 гг. германский народ совершил два великих
порыва в стремлении превратиться из народа в нацию, и, тем
не менее, ему этого не удалось. Дело Бисмарка представляет
собою тоже крупнейший шаг в деле объединения германского
народа. Но немецкая Австрия была оторвана от нее, и это
мешало Германии превратиться в национальное государство.
«Германские фашисты верят, что, несмотря на мировую бойню,
принесшую Германии поражение, германский народ будет про­
должать свой путь превращения в нацию. Может ли быть что-
либо более естественным, чем тот факт, что фашизм—творец
современных наций—обосновался именно в Германии?»
Гельмут Франке не закрывает глаз на то, что в Германии
фашизм натыкается на целый ряд труднейших препятствий. Пре­
жде всего, в результате мировой войны, германский народ
оказался раздробленным на целый ряд осколков. Немец по своей
натуре, кроме того, тяжеловеснее итальянца. Каждую идею он
воспринимает и осуществляет гораздо медленнее, чем другие
народы. Но зато, взявшись за осуществление какого-либо идеала,
он работает над этим более последовательно и упорно.
Опаснейшим препятствием на пути к превращению германского
народа в нацию является марксизм:
«Его интернациональный характер отвлекает наши народные
массы от служения непосредственным идеалам. Вместо того, чтобы
отдавать все свои силы построению национального государства,
германский народ под губительным влиянием марксизма бессмыс­
ленно дробит их. Вместо того, чтобы сосредоточить все силы
на осуществлении немедленного идеала, марксизм заводит массы,
в погоне за недосягаемой утопией, в тупик... Для народа, который
еще не представляет собой нации и продолжает упорно смеши­
вать политику с романтикой, интернациональный марксизм яв­
ляется опаснейшим ядом, которому германский фашизм противо­
поставляет реально-политическое учение национализма».
Далее Франке целиком копирует все то, что в свое время
было сказано и написано итальянскими фашистами о вреде
материалистического мировоззрения, лежащего в основе марк­
сизма. Не стоит здесь приводить всех его подробных философских
выкладок по этому поводу. Ограничимся его заявлением, что
материализм не может быть побежден обыкновенным идеализ­
мом, и что фашизм должен противопоставить ему... «реалистиче­
ский идеализм».
Германский фашизм 161

Однако, коммунисты и социалисты, марксисты и материали­


сты не представляли бы для германского фашизма столь опас­
ных врагов, если бы им на выручку не спешил либерализм. Здесь
тоже трудно найти какое-либо различие между аргументацией
итальянских фашистов и идеолога германского фашизма. Не ли­
шено своеобразия следующее утверждение Франке, сводящееся
к тому, что либерализм по мнению фашистов—учение вполне
пригодное для «политически взрослых» классов, и в то же время
является опасным ядом для широких народных масс:
«Эти теории можно защ ищ ать в салоне, ибо либеральное мировоззрение
является чем-то само собой понятным для развитого человека. Но жизнь
народа не может управляться законами, основанными на салонной философии.
Либерализм способствует увековечению старых недостатков германского духа:
анархического индивидуализма, самоуглубления и отказа от всякого повино­
вения. Воспитание народа и превращение его в нацию нам представляется го­
раздо легче осуществимым методом прусского милитаризма, национальной
социал-демократии, коммунистической диктатуры или господством консерва­
торов, чем методами либералов. Все эти партии, за исключением последней, по
крайней мере, видят свою историческую миссию в том, чтобы заставить гер­
манский народ подчиняться какой-либо указке. Между тем, либерализм будет
продолжать воспитывать в нем неповиновение, и потому он нам представляется
величайшей опасностью, с которой германский фашизм должен бороться самыми
решительными мерами».

Он заканчивает это противопоставление фашизма и либера­


лизма следующими словами: «Либерализм не может принуждать,
дар принуждения принадлежит только фашизму».
Франке, несмотря на свой «идеализм», не был бы сыном XX
века, если бы ограничился только критикой политических теорий
либерализма и демократии. Величайшее зло демократически-ли­
берального государства, по его мнению, заключается в его
экономической системе, на которую он жестоко нападает:
«Экономический либерализм —дитя XIX столетия, он представляет собою не
что иное, как перенесение принципов французской революции 1789 г. в об­
ласть народного хозяйства. Н о в XX веке народное хозяйство, руководимое
идеями экономического либерализма, неизбежно ведет к системе капитали­
стической анархии.
Принудительное сочетание (корпорирование) интересов отдельных слоев
и преодоление в национальном и международном масштабе боев, возникаю­
щ их между этими слоями, является экономической основой фашизма, которую
в Германии, с ее быстро растущим народным хозяйством, вдвойне необхо­
димо поскорее применить.
Экономический либерализм по своим последствиям не менее вреден, чем
воспеваемая марксистами классовая, борьба. Он ведет к замене государствен­
ности анархией. Только замена господствующего принципа государствен ного
либерализма авторитетными принципами фашизма может остановить э ту ги­
бельную эволюцию».

Опуская длиннейшие рассуждения автора на экономические


темы, ограничимся лишь его кардинальными выводами.
Уничтожение либерального государства является неизбежной
предпосылкой в деле искоренения классовой борьбы, раздираю­
щей на части и Германию.
11 Т еория и п р актика ев р о п ей ско го ф аш и зм а
162 Теория и практика европейского фашизма

Необходимо заменить либеральное государство, в котором


господствует «я», фашистским корпоративным государством, в
котором господствует «мы». Только этим путем можно достиг­
нуть преодоления свободомыслящих принципов французской ре­
волюции 1789 г.
Дело, конечно, не обходится без демагогии. Автор подчер­
кивает, что в условиях экономического либерализма предприни­
матель является абсолютным хозяином в государстве. Именно
о нем можно было бы сказать словами рабочих песен, что
«одной его воли достаточно для того, чтобы сразу остановились
все станки». Нужно ввести предпринимателей в норму. Конечно,
фашистское государство не может одобрительно относиться к
рабочим забастовкам, когда, со своей стороны, рабочий класс
хочет показать, что он является господином всей страны. На
место хозяина должно стать фашистское государство, которое,
опираясь на метод принуждения, заставит предпринимателей и
рабочих жить в мире и гармонии, не выдвигая на первый план
исключительно своих классовых интересов. (Удивительно, до чего
увлекается собственным красноречием господин Франке: он не
замечает, что именно с такой проповеди гармонии между вра­
ждебными классами всегда начинали либералы и демократы всех
стран!).
ФАШИЗМ БУНТУЮЩЕГО РАЗНОЧИНЦА.
В истории германского фашизма не трудно различить два
последовательных периода: первый из них—это фашизм периода
инфляции, как его называют многие публицисты, но который
гораздо правильнее было бы назвать фашизмом бунтующего
разночинца, имея в виду под разночинцем, помимо тех мало­
сознательных элементов рабочего класса, которые связали свою
судьбу с фашизмом, и ремесленников, и мелких торговцев, и
служащих, и прекрасно воспетых Генрихом Гейне и Людвигом
Берне германских филистеров, т. е. университетских профессо­
ров, врачей, инженеров, адвокатов и журналистов и вообще
лиц так называемых свободных профессий.
Стоит только вспомнить, в каком положении очутилась Гер­
мания вслед за фактическим окончанием войны, еще до подпи­
сания грабительского Версальского договора. Сначала никто не
сомневался в том, что Германия пойдет по советскому пути, т. е.
по пути социальной революции. Но исход ноябрьской революции
на время похоронил эти мечты. Распоясавшаяся, благодаря
прямой поддержке и науськиванию со стороны германской со­
циал-демократии, германская контрреволюция не хотела удовле­
твориться только тем, что ей удалось затопить в крови рево­
люционное рабочее движение. Напротив, она рассчитывала вос­
пользоваться только что одержанной победой для увековечения
своего господства над побежденным рабочим классом. С одной
стороны, ей это удалось: германский пролетариат сразу лишился
Германский фашизм 163

своих лучших вождей (Роза Люксембург и Карл Либкнехт),


а многие из них очутились в тюрьме. Социал-демократы в со­
обществе с явными монархистами очутились в роли хозяев
страны. Но эти матримониальные отношения с социал-демокра­
тией не очень улыбались германским зубрам. Им хотелось, как
можно скорее, покончить с этим мезальянсом и захватить в руки
монополию государственной власти. Именно эти цели и пресле­
довал знаменитый капповский путч, который и был первой попыт­
кой установления фашистского режима в Германии. Однако эта
попытка не удалась. Пролетариат, собравшись с последними
силами, сумел отомстить зубрам за свое поражение в ноябре
1918 г. Разгром черносотенного путча снова окрылил надежды
наиболее революционных элементов германского рабочего клас­
са, но и на этот раз последним пришлось натолкнуться на самую
черную измену со стороны социал-демократических лидеров. Они,
не хотевшие победы доктора Каппа, еще меньше хотели победы
революционного пролетариата. Они сделали все для того, чтобы
помешать пролетариату в борьбе с теми самыми капповцами,
которые хотели разделаться с ними. Контрреволюция, хотя и не
победила, но сумела использовать по-своему провал путча. Ей
представилась теперь возможность подсчитать свои силы, а так­
же принять во внимание силы противника. Первым германским
фашистам стало ясно, что, по крайней мере, на ближайшие не­
сколько лет тактика открытых боев с рабочим классов обречена
на неуспех. Они поняли, насколько ненадежным союзником в
их боях с пролетариатом являлась тогдашняя мелкая буржуазия.
Мелкая б