Вы находитесь на странице: 1из 186

В.Н.

Талах ©

КОНКИСТАДОРЫ НА ЮКАТАНЕ

Испанское колониальное правление в Америке с самого начала было весьма


бюрократизированным и породило огромное количество письменных памятников:
только в Генеральном Архиве Индий в Севилье хранится около 80 миллионов
страниц текстов. Однако, среди них документов, касающихся установления
господства Кастильской Короны в Америке, Конкисты, весьма немного. Связано это
не столько с тем, что многие конкистадоры были неграмотны (были среди них и
вполне образованные люди), и не с тем, что среди боевых забот у них не хватало
времени на писанину (когда нужно было, те же Кортес или Альварадо оказывались
весьма склонны к литературе), сколько с тем, что даже с точки зрения тогдашнего
кастильского права деяния конкистадоров в Новом Свете были таковы, что они не
стремились оставить письменных свидетельств о них. Особенно скупы
документальные известия о конкисте земель майя на Юкатане, хоть она и заняла 20
лет, с 1527 по 1547 годы. На скудость источников по этому вопросу жаловались уже
колониальные хронисты Гонсало Фернандес де Овьедо (1478 - 1557) и Диего Лопес
де Когольюдо (ок. 1600 – ок. 1665), и с тех пор количество документов по теме не
увеличилось.

Но и то, что сохранилось, читателю, не знающему испанского языка, было


практически недоступно. На русский язык свидетельства, освещающие конкисту
Юкатана, до этого времени не переводились. Данная электронная публикация в
известной степени продолжает попытку, предпринятую составителями антологии
«Хроники открытия Америки», из шести анонсированных выпусков которой, к
сожалению, увидел свет только один, посвященный Антильским островам и
Центральной Мексике1. Её цель – открыть владеющему русским языком читателю
доступ к первичным источникам сведений об испанском завоевании земель майя и,
на их основе иметь возможность самостоятельно делать выводы о феномене
«встречи цивилизаций».

В подборку включены документы, авторами которых являются руководители


испанского завоевания Юкатана: Франсиско де Монтехо-отец, Алонсо Давила, члены
кабильдо (городского совета) главного центра испанцев на Юкатане – Мериды,
рядовые участники Конкисты. Помимо собственно документальных свидетельств
(обращений и отчетов властям, составленных для них сообщений) приводятся также
отрывки из сочинений Гонсало Фернандеса де Овьедо, Бартоломе де Лас-Касаса,
Антонио де Эрреры и Диего Лопеса де Когольюдо. Овьедо и Лас-Касас были
современниками событий и непосредственно общались с их участниками, а в трудах
Эрреры и Когольюдо (особенно последнего) приводятся данные большого числа
документов, ныне утраченных, причем часть из них цитируется дословно.

1
Хроники открытия Америки. Новая Испания. Книга I: Исторические документы. Москва: Академический
проект, 2000.

1
Хронологические рамки событий, освещаемых подобранными документами,
ограничиваются собственно завоеванием Юкатана, периодом, в который, с
перерывами, испанцами на полуострове велись активные действия с целью
закрепиться там. В них не включен период открытия и исследования, связанный с
экспедициями Кордобы, Грихальвы и Кортеса 1517 – 1519 годов.

Данные приводимых текстов часто требуют пояснений и уточнений, во


многих случаях противоречат друг другу. Однако, их подробный анализ переводчик
и составитель оставляет читателю, ограничиваясь в необходимых случаях
минимальными комментариями.

В прямых скобках [] приведены транскрипции личных имен, названий,


специфические термины и выражения, а также слова, отсутствующие в текстах, но
необходимые для их лучшего понимания, в косых скобках // указаны номера
страниц в публикациях, на основании которых выполнен перевод. Сами
соответствующие публикации приведены в подстрочных примечаниях. Некоторые
места текстов, либо не связанные с темой завоевания Юкатана, либо являющиеся
воспроизведением уже приведенных в подборке источников, в переводах опущены.
Такие пропуски обозначены отточиями в ломаных скобках <…>.

2
1. ГРАНАДСКИЕ СТАТЬИ 1526 ГОДА

Герб Карла V

Настоящую подборку открывают два связанных между собой документа,


составленных в конце 1526 г. при дворе Карла V. Кастильские юридические акты
начала XVI века, прямо скажем, не представляют собой предмета занимательного
чтения. Однако, именно их внимательный анализ позволяет понять действительные
побуждения, движущие силы, способы осуществления и правила испанской
колониальной политики в период завоевания земель майя.

Правовым основанием (с испанской точки зрения) завоевания и колонизации


Юкатана стал договор между Кастильской Короной и частным лицом, Франсиско де
Монтехо, заключенный в начале декабря 1526 года в Гранаде в форме статей
(capitulaciones, откуда частое название таких документов «капитуляции»), что к
тому времени было уже достаточно устоявшимся способом организации открытия,
завоевания и заселения (эта триада понятий постоянно встречается в тексте) земель
в Новом Свете.

Документ долгое время был известен по публикации в «Истории Юкатана»


Диего Лопеса де Когольюдо (1688 г.), который, как он сам сообщает, нашёл его в
качестве приложения к судебному решению по тяжбе одного из потомков Монтехо.
В дальнейшем, в Генеральном Архиве Индий в Севилье в фондах Совета по Индиям

3
был обнаружен оригинал (Archivo General de Indias. Indiferente General. 415, lib. I,
fols.86v-94v).
Со стороны Короны статьи были подготовлены чиновниками незадолго до
того (в 1524 году) созданного Совета по Индиям [Consejo de Indias], чьим
президентом являлся исповедник короля епископ Осмы (в дальнейшем кардинал)
Гарсиа де Лоаиса (1478 - 1546), а главным организатором работы – королевский
секретарь Франсиско де Лос-Кобос (ок. 1577 - 1547). Исполнитель предприятия,
Франсиско де Монтехо-и-Альварес родился около 1579 г. в кастильской Саламанке. О
его молодости в Испании практически ничего не известно, хотя написанные им
документы указывают на некоторое образование. В 1502/1503 годах он жил в
Севилье, тогдашнем главном центре связей с заокеанскими колониями. В 1514 г.
Монтехо уже находится в Новом Свете, сначала на острове Санто-Доминго, а затем
участвует в экспедиции Педрариаса Давилы в Дарьен (на границе нынешних
Панамы и Колумбии). В дальнейшем под началом Диего Веласкеса де Куэльяра
участвует в завоевании Кубы, во время которого приобретает авторитет как
военный командир и сколачивает некоторое состояние. В 1518 году в снаряженной
Веласкесом к берегам Юкатана экспедиции Х. де Грихальвы Монтехо уже выступает
как капитан, командующий отдельным кораблем. После этого, однако, он
расходится с Веласкесом и присоединяется к Кортесу. После основания Кортесом
городка Вилья-Рика-де-Вера-Крус в апреле 1519 г. Франсиско де Монтехо наряду с
Алонсо Портокарерро был избран его алькальдом (главой местного
самоуправления). Вскоре, однако, в июле того же года оба алькальда отправились в
Испанию, чтобы оправдать Кортеса и участников его экспедиции от обвинений в
самоуправстве и мятеже, выдвинутых Веласкесом и поддержанных руководителем
Собрания по Индиям [Junta de Indias] влиятельным епископом Бургосским Хуаном
Родригесом де Фонсекой. Чудом избежав тюрьмы, Монтехо сумел добиться встречи с
королем в Тордесильясе в конце 1519 г., а затем, после возвращения Карла в
Испанию летом 1522 г. достиг того, что комиссия во главе с имперским
архиканцлером Меркурино Гаттинара назначила Кортеса губернатором и капитан-
генералом Новой Испании (15 октября 1522 г.)2. После успешного исполнения
миссии Монтехо в 1523 г. вернулся в Мексику, где к тому времени государство
астеков было завоевано Кортесом. Летом следующего года он был вновь отправлен
в Испанию вместе с королевской долей захваченной добычи и подарками королю.
Путешествие, однако, затянулось, и на Пиренеи Монтехо прибыл только в мае 1525
г. К тому времени Кортес находился в походе в Гондурас, о его судьбе поступали
противоречивые сведения, потому оставшиеся в Мехико в качестве правителей
Новой Испании Диего де Альборнос и Перальминдес Чиринос прислали письмо об
отзыве полномочий Монтехо как представителя новоиспанских конкистадоров при
дворе. Оставшись частным лицом, Монтехо на привезенные из Мексики средства
купил себе поместье и, вероятно, собирался провести остаток жизни в Испании.
Между тем, ещё летом 1524 г. умер недруг Кортеса и Монтехо губернатор Кубы
Диего Веласкес, который некогда, осенью 1518 г., получил для себя капитуляции на

2
См.: Coleccion de documentos inéditos para la historia de España. Tomo I. Madrid, Imprenta de Calera, 1842.
Pp.97-100.
4
завоевание и заселение Юкатана и Косумеля3. Поскольку место аделантадо и
генерал-капитана Юкатана оказалось вакантным, и в течение достаточно долгого
времени на него не находилось соискателей, Монтехо решил добиваться его для
себя. Плодом этих усилий и стали Гранадские капитуляции от 8 декабря 1526 г.
Обращает на себя внимание, что, ничего еще не сделав для завоевания
индейских земель, Монтехо добился для себя широчайших милостей и полномочий,
которые его товарищам Кортесу и Альварадо удалось получить уже в качестве
победителей, ценой немалых усилий и не в полном объеме (так, Кортес звания
аделантадо никогда не имел, а его губернаторство в Новой Испании оказалось
кратковременным, правда, это было восполнено пожалованием маркизата Валье де
Оахака). Впрочем, рядовым учасникам похода также представлялись возможности и
льготы, в пиренейской Испании невообразимые, вплоть до права самоуправления
(правда, по этому вопросу Корона вместо однозначно положительного решения
ограничилась обещанием принять данное пожелание во внимание). Это не в
последнюю очередь объясняет упорство, с которым выходцы с Иберийского
полуострова старались начать новую жизнь за океаном.
В качестве неотъемлемого приложения в «Капитуляции», пожалованные
Монтехо, были включены подписанные за три недели до этого так называемые
«Гранадские распоряжения» или «Гранадские провизии», устанавливавшие правила
обращения с коренным населением. Эта свого рода конституция испанской
колониальной империи имела силу в течение почти всего периода завоевания
Юкатана, до принятия в ноябре 1542 г. так называемых «Новых Законов». Конечно, в
значительной степени она осталась декларацией о намерениях, слишком уж
насходились многие её положення с интересами тех, кто должен был воплощать их в
жизнь. Тем более, что два её пункта: о продаже в рабство «мятежных» индейцев и о
системе «попечительства» (энкомьенд), на самом деле бывшей формой крепостной
зависимости, окрывали величайшие возможности для самой безжалостной
эксплуатации индейцев. При всем при этом, не принимая во внимание «Гранадские
провизии», во многих случаях сложно понять логику действий конкистадоров.

3
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. Mérida de Yucatán, 1896.
P.348.
5
СТАТЬИ, ПОЖАЛОВАННЫЕ ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО
ОТНОСИТЕЛЬНО ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
ОТКРЫТИЯ, ЗАВОЕВАНИЯ И ЗАСЕЛЕНИЯ ЮКАТАНА И КОСУМЕЛЯ4

/62/ КОРОЛЬ. Поскольку вы, Франсиско де Монтехо, горожанин города


Мехико, находящегося в Новой Испании, сообщили мне, что вы вследствие великого
желания, каковое имеете к тому, чтобы послужить католической королеве и мне, и
благу и возвышению нашей королевской короны, хотели бы открыть, завоевать и
заселить острова5 Юкатан и Косумель за ваш счет и вашими силами, без того, чтобы
мы в какое-либо время должны были бы вам заплатить или возместить расходы,
которые вы для этого понесли бы, кроме того, что будет пожаловано вам этими
статьями, и постройки двух крепостей, какие окажутся надлежащими, и умоляете
меня в качестве милости оказать вам милость в завоевании названных земель, и
чтобы вам были оказаны и пожалованы милости, и на условиях, содержащихся ниже,
то я приказал по поводу этого заключить с вами следующее соглашение и статьи
[asiento y capitulacion].

Во-первых, я даю вам позволение и полномочия, чтобы вы могли завоевать и


заселить названные острова Юкатан и Косумель со всем тем, что было бы
необходимо привести, и вы его привели бы, из этих наших королевств или извне их,
лиц, которым не было бы запрещено идти в те края для осуществления названного
поселения в местах, которые вы сочли бы подходящими. И чтобы для каждого из
названных поселений вы привели бы по меньшей мере сто человек и построили две
крепости, и все за ваш счет и вашими силами. И вы обязаны отбыть из Испании по
меньшей мере в первой же поездке в течение одного года от даты этих статей, и
чтобы относительно этого вы предоставили достаточное поручительство, которое
вам укажут члены моего Совета по Индиям.

И, в знак уважения к вам лично и к услугам, которые вы нам оказываете, и


надеясь, что вы будете их нам оказывать, моя милость и воля в том, что настоящим я
вас назначаю, чтобы до конца дней вашей жизни вы были нашим губернатором и
капитан-генералом названных островов, которые вы таким образом завоевали бы и
заселили, с ежегодным жалованьем нашему губернатору в сто пятьдесят тысяч
мараведи, и капитан-генералу – сто тысяч мараведи6, что составляет всего двести
пятьдесят тысяч мараведи. И об этом я прикажу дать вам наши распоряжения.

4
Historia de Yucatán compuesta por el M. R. P. Fr. Diego Lopez Cogolludo, Lector Jubilado, y Padre Perpetuo de
dicha Provincia. Madrid, Juan García Infanzon, 1688. Pp. 62 – 71.
5
Со времен плаваний Колумба и до первого похода Монтехо в Испании господствовала точка зрения, что
Юкатан является островом.
6
Мараведи – счетная денежная единица в Кастилии XV – XVI вв. С 1497 г. составлял 1/34 реала (серебряной
монеты весом 3,35 г.) или 1/2278 марки серебра (230 г.). По отношению к более распространенному песо
(кастельяно) мараведи составлял примерно 1/47. Таким образом, жалованье, положенное Монтехо,
составляло 5320 кастельяно в год.
6
Далее, я оказываю вам милость и настоящим назначаю вас на должность
нашего главного альгуасила7 названных земель, для вас и ваших наследников,
отныне и навсегда.

Далее, вместе с этим вы обязаны будете построить и построите на названных


островах две крепости за свой счет и своими силами в местах и краях, где это будет
наиболее подходящим и необходимым, как это покажется вам и названным нашим
должностным лицам, которые имеют необходимость в них, и они должны быть
такими, чтобы соответствовали усмотрению названных должностных лиц. И я
оказываю вам милость /63/ и настоящим отдаю их вам в держание [hago de la
tenencia de ellas] в течение дней вашей жизни и двух ваших наследников и потомков,
которых вы указали бы и пожелали бы, с шестьюдесятью тысячами мараведи
ежегодного жалованья за каждую из них. И об этом я прикажу дать вам ясное
распоряжение.

Далее, в знак уважения к вам лично и услугам, которые вы мне оказываете и,


надеюсь, мне окажете, и принимая во внимание расходы, которые вы должны будете
понести при этом заселении, моя милость и воля оказать вам милость, и настоящим
я назначаю вас на должность нашего аделантадо8 в названных землях, которые вы
таким образом заселите, для вас и ваших наследников и потомков навсегда, и об
этом я приказываю дать вам грамоту [título] и распоряжение по форме.

Далее, я оказываю вам милость десятью квадратными лигами9 из того, что вы


таким образом откроете, для того, чтобы вы имели землю, с которой получали бы
доход и которую возделывали бы, не наилучшую и не наихудшую. И на усмотрение
вас и названных наших должностных лиц, которых в названную землю мы прикажем
назначить, чтобы это была собственность ваша, и ваших наследников и потомков
навсегда, но без гражданской и уголовной юрисдикции, или каких-либо других прав,
принадлежащих нам как королям и сеньорам.

И точно также, из уважения к воле, с который вы вызвались служить нам в


вышеназванном, и расходам, которые вы принимаете в этом на себя, я желаю, и
такова моя воля, чтобы во всех землях, которые вы таким образом откроете и
заселите за ваш счет, как сказано, способом и образом, о котором содержится выше,
вы имели бы и получали четыре процента от всякого дохода [provecho], который в
каком-либо виде нам доставался бы, для вас и ваших наследников и потомков
навсегда, за вычетом всех расходов и затрат, которые были бы сделаны с нашей
стороны и делаются для сохранения и заселения названной земли каким бы то ни
было образом, и жалованья, которое мы прикажем выплатить как вам, так и любым
другим особам и нашим должностным лицам, которых мы тем или иным образом
назначили бы в названную землю.

7
Должностное лицо, осуществлявшее полицейские функции.
8
Звание аделантадо появилось в Кастилии с XI века и жаловалось лицу, которому король доверял военную,
гражданскую и судебную власть для решения определенных задач, обычно, военных, на определенной
территории
9
В XVI в. в Испании употреблялись две меры длины, называемые лига [legua]: кастильская или короткая
лига, равная 4,19 км и новая или длинная лига, равная 5,57 км.
7
Кроме того, дабы оказать вам милость, моя милость и воля, чтобы всякая
одежда, снаряжение, оружие и кони, и другие вещи, которые вы из этих королевств
привезли бы в названные земли, не облагались пошлинами на какими-либо иными
платежами в течение всех дней вашей жизни, если только они не для продажи, или
обмена, или торговли ими.

Точно также я даю вам позволение, как и для настоящего времени я его дал,
чтобы те, кто на наших островах Эспаньола, Сан-Хуан-де-Куба и Сантьяго и на любом
из них, позволили увезти в названные земли коней, кобыл и другой скот, какой вы
захотели бы и сочли за благо, не устанавливая для вас каких-либо запретов или
ограничений.

И поскольку наше главное желание и намерение состоит в том, дабы


названная земля населилась христианами с тем, чтобы в ней была посеяна и
взрастала наша католическая Вера, и народы этих краёв были обращены в неё, я
говорю, что для того, чтобы это произошло в кратчайший срок и осуществилось на
деле: горожанам, которые вместе с вами в этом первом путешествии и в дальнейшем
отправились бы в названные земли, чтобы их заселить, моя воля оказать следующие
милости. Пусть в течение первых трёх лет названного поселения в названной земле
нам платят из золота рудников только десятую часть, а на четвертый год – девятую,
и оттуда, снижая в таком порядке, пока не останется пятая. А из прочего, что
подлежит выплате тем или иным образом, нашу названную пятину полностью, зная,
однако, что из платежей, и услуг, и других доходов /64/ этой земли, мы с тех пор
будем взимать нашу пятину, как и в других краях.

Далее, пусть нашим поселенцам и конкистадорам дадут места для поселения,


и по две кавальерии 10 земли и два участка под застройку, и те, кто будет
пользоваться этими участками в течение четырех лет, и будут жить в этой земле,
когда они истекут, смогут это продать и сделать это как со своей собственностью.

Далее, пусть названные горожане, которые отправятся в названную землю в


названном первом путешествии, в дальнейшем в течение пяти следующих лет не
платят пошлин ни с каких предметов, которые будут привозить в названные земли
для своих домов, если только они не для продажи, обмена или торговли.

И так как вы умоляете меня и просите в качестве милости, чтобы управление


[regimentos], которое должны будут назначить в названной земле, мы предоставили
бы названным поселенцам и конкистадорам, говорю, что относительно этого, если
такое управление будет назначаться, мы примем при этом во внимание то, о чем вы
нас просите, и чем названные поселенцы должны будут служить и над чем
трудиться.

Далее, для того, чтобы наилучшим образом и в кратчайший срок


облагородить те земли, говорю, что окажу милость и настоящим её оказываю на
срок пять лет, который считается с начала заселения, уменьшая вполовину штрафы,

10
Около 0,74 га
8
которые из них поступали бы в наше казначейство, для того, чтобы они тратились
на госпитали и общественные работы.

И поскольку вы умоляете и просите в качестве милости оказать милость


названной земле и островам по поводу десятин, которые нам принадлежат, в
частности, чтобы назначили в них прелата11, чтобы строить церкви, и заниматься их
убранством и делами отправления Божественного Культа. Настоящим [оказываем]
нашу милость и приказываем, чтобы на названные церкви, и убранство, и дела
служения и прославления Божественного Культа давали бы и платили из названных
десятин от, что было бы необходимо на усмотрение названных наших должностных
лиц, и приказываем, чтобы из этих названных десятин платили клирикам, которые
были бы необходимы для служения в названных церквях и их убранства, на
усмотрение и в соответствии с мнением названных должностных лиц.

Далее, я даю вам позволение и полномочия, вам и названным поселенцам,


чтобы тех индейцев, которые окажутся мятежными после увещеваний и
предъявления требований, можно было обращать в рабство, соблюдая относительно
этого то, что ниже в этих статьях и соглашении будет содержаться, равно как в
других наших предписаниях и распоряжениях, которые мы относительно этого
приказали бы дать. И таким образом, и соблюдая названный порядок, индейцев,
которых имели бы в качестве рабов касики и другие лица из этой земли в качестве
рабов, заплатив за них по своей воле в соответствии с правом и при свидетелях, и с
[согласия] священнослужителей, которые с вами пойдут, вы можете и брать и
покупать, если они действительно являются рабами.

Далее, чтобы оказать милость вам и людям, которые с вами отправились бы в


названные земли, приказываю, чтобы в течение названных пяти лет они не были
обязаны платить нам что-нибудь за соль, которую они будут потреблять и
тратить12, из той, какая в названных землях имелась бы.

Далее, говорю, что, дабы названная земля наилучшим образом и в


кратчайший срок заселилась бы, я прикажу оказать названным землям милости,
которые имеют и которые мы оказали [прочим] названным землям и островам,
которые ныне населены, если они подходят для названной земли, а не наоборот, о
которых вы обязаны тут же объявить, чтобы обеспечить в них то, что послужило бы
нам и оказалось бы наиболее подходящим.

И мы также прикажем и настоящим приказываем и запрещаем, чтобы из этих


наших королевств /65/ не приезжали и не проезжали через те земли никакие лица
из запрещенных13, которые не могут проезжать в те края под страхом наказаний,
содержащихся в законах и указах, и наших письмах, которые относительно этого
были даны нами и католическими королями.

11
С земель, в которые не был назначен епископ, церковная десятина поступала в казну.
12
Имеется в виду налог на соль, эпизодически существовавший в Кастилии.
13
В соответствии с королевской грамотой от 29 сентября 1518 г. в Индии не допускались дети осужденных
инквизицией и раскаявшихся, и дети и внуки осужденных ею без раскаяния, а в соответствии с грамотой от
15 сентября 1522 г. – новообращенные мавры и иудеи и их дети.
9
Также приказываем, чтобы в течение времени, пока на то будет наша милость
и воля, не приезжали и не проезжали через указанную землю из этих наших
королевств или из других краёв какие-либо юристы или прокуроры [letrados ni
procuradores] в связи с исками и спорами, которые они ведут.

И поскольку мы извещены о зле и беспорядках, которые совершались и


совершаются при новых открытиях и заселениях, и для того, чтобы мы с чистой
совестью могли дать позволение на это, в качестве средства с согласия нашего
совета и совещания составлено и отправлено общее распоряжение [provision general]
со статьями относительно того, что вы должны соблюдать во время названного
заселения и открытия, каковое мы приказываем сюда включить, и содержание
какового следующее:

«Дон Карлос, Милостию Божиею император присно Август, и донья Хуана, его
мать, той же милостию короли Кастилии, Леона, Арагона и т.д. 14

Поскольку мы удостоверились, и общеизвестно, что безудержная алчность


некоторых наших подданных, переселившихся на наши острова и материк Моря
Океана 15 , вследствие дурного обращения, которому они подвергли индейцев,
уроженцев названных островов и материка, так же как великие и чрезмерные труды,
которым они их подвергли, содержа их в рудниках, чтобы добывать золото, и на
жемчужных приисках и на других работах и промыслах, заставляя их работать
чрезмерно и неумеренно, не давая им ни одежды, ни пропитания для поддержания
их жизней, обращаясь с ними с большой /66/ жестокостью и неприязнью, хуже, чем
если бы они были рабами, все вместе стали причиной смерти большого числа
названных индейцев, в таком количестве, что многие из островов и часть материка
остались пустыми и безо всякого населения из названных индейцев, их уроженцев, а
другие ушли и отсутствуют в своих собственных землях и естественной среде, и
отправились в леса и другие места, чтобы спасти свои жизни и уйти от названного
подчинения и дурного обращения.

И это оказалось величайшим препятствием в обращении названных индейцев


в нашу Святую Католическую Веру, так что все они не пришли полностью и сообща к
её истинному пониманию, отчего Богу, Господу нашему, была оказана весьма плохая
услуга.

И мы также извещены, что когда капитаны и другие люди, которые по нашему


приказу и с нашего дозволения отправлялись открывать некоторые из названных
островов и материк, как оно было, и при этом нашим главным намерением и

14
В других копиях приведен более пространный титул: «Дон Карлос, Милостию Божиею Король Римлян,
Император присно Август, и донья Хуана, его мать, той же милостию короли Кастилии, Леона, Арагона,
Обеих Сицилий, Иерусалима, Наварры, Гранады, Толедо, Валенсии, Галисии, Мальорки, Севильи,
Серденьи, Кордобы, Корсеги, Мурсии, Хаэна, Альгарбес, Альхесиры, Гибралтара, островов Канарии,
Индий, Островов и Материка Моря Океана, графы Барселоны, сеньоры Бискайи и Молины, герцоги Афин и
Неопатрии, графы Руссильона и Сердании, эрцгерцоги Австрии, герцоги Бургундии, Брабанта, графы
Фландрии, Тироля и т.д.» (Coleccion de documentos inéditos para la historia de España. Tomo I. P.110).
15
Islas y Tierrafirme del Mar Oceano – официальное название Центральной Америки в испанских документах
XVI в.
10
желанием было привести названных индейцев к истинному постижению истинного
Бога, Господа нашего и его Святой Веры через её проповедь и пример знающих
людей, и добрых христиан, и священнослужителей, обращаясь и поступая с ними как
с близкими, чтобы ни они сами, ни их имущество не испытали ни насилия, ни
давления, ни ущерба, ни какого-либо притеснения , и все это было нами предписано
и приказано, и доведено до названных наших капитанов и других наших
должностных лиц и людей из тех флотов путем приказаний и особых предписаний,
то они,движимые названной алчностью, забыв о служении Богу, Господу нашему и
нам, ранили и убили во множестве названных индейцев во время открытия и
завоевания, и отобрали у них их имущество, хотя названные индейцы не давали им
никакого справедливого повода для этого, и их предварительно не увещевали, как
должны были делать, и они не оказывали сопротивления христианам, и не
причиняли никакого вреда проповеди нашей Свято Веры. И это, кроме того, чтобы
было великим оскорблением Бога, Господа нашего, дало повод и стало причиной,
что не только названные индейцы, испытавшие названные насилия, ущерб и
притеснения, но и многие соседние, получившие об этом известия и сведения,
поднялись и объединились с оружием в руках против христиан, наших подданных, и
убили многих из них, в том числе монахов и людей церкви, которые не имели
никакой вины и пострадали как мученики, проповедуя христианскую веру.

Из-за всего этого мы прекращаем и приостанавливаем выдачу разрешений


на названные завоевания и открытия, желая предусмотреть и осуществить, как в
качестве наказания за прошлое, так и как средство исправления на будущее, и
избежать названного ущерба и недоразумений, и установить порядок, чтобы
открытия и заселения, которые, ныне, и отныне и впредь должны осуществляться,
происходили бы без оскорбления Господа и без смертей и грабежа названных
индейцев и без неподобающего захвата их в плен в качестве рабов. Таким образом,
поскольку желание, которое мы имели и имеем, состоит в том, чтобы расширить
нашу Святую Веру и чтобы названные индейцы и неверные пришли к её
постижению и сделали бы это, не отягчая нашу совесть, и чтобы продолжились наш
замысел, и намерение и труд католических королей, наших государей и дедов во
всех тех частях островов и материка Моря-Океана, которые подлежат нашему
завоеванию и /67/ остаются для открытия и заселения. И, рассмотрев это после
долгого обсуждения в нашем Совете по Индиям и совещания с нами, было решено,
что мы должны приказать дать это наше письмо по названному поводу.

Вследствие чего повелеваем и приказываем, чтобы с сегодняшнего дня, ныне,


и отныне и впредь, как в качестве средства исправления прошлого, так и в
открытиях и заселениях, которые по нашему приказанию и от нашего имени будут
осуществляться на названных островах и материке Моря Океана, открытых и
подлежащих открытию в наших пределах и границах, соблюдалось и исполнялось
то, что будет содержаться ниже в этом руководстве.

Во-первых, приказываем и повелеваем, чтобы, как только эти наши письма и


распоряжения будут даны оидорам нашей Аудиенсии, которые находятся в городе
Санто-Доминго на острове Эспаньола, и губернаторам и другим судьям, которые
11
ныне имеются или имелись бы на названном острове, и на других островах Сан-
Хуан-де-Куба и Ямайка, и губернаторам и главным алькальдам, как на Материке, так
и в Новой Испании, а также в провинциях Пануко и Ибуэрас, Флорида и Тьерра-
Нуэва16 и другим лицам, которым была бы наша воля это доверить и поручить,
каждый из них на своем месте и в юрисдикции расследовал бы, кто из наших
подданных и местных жителей, как капитанов, так и должностных лиц и любых
других особ совершал названные убийства и грабежи, и притеснения, и обижал
индейцев вопреки основаниям и справедливости. И относительно тех, кто окажется
виновным в их юрисдикциях, пусть пришлют нам в наш Совет по Индиям
сообщение об их вине вместе со своим мнением о наказании, которое должны за это
понести. И то, что было бы ущербом Богу, Господу нашему, и нашим, да подлежит
исполнению нашего правосудия.

Далее, повелеваем и приказываем, что если названные наши судьи из


названного сведения или сведений обнаружат, что некоторые из наших подданных,
какого бы сословия или состояния они ни были, или кто-нибудь другой, имеет
некоторых индейцев в качестве рабов, уведенных и вывезенных из их земель и
естественной среды несправедливо либо неподобающе, пусть заберут их из их
власти. И если захотят такие индейцы, пусть их вернут в их земли и естественную
среду, если это можно будет сделать легко и без неудобств. А если это невозможно
сделать удобно и легко, пусть их оставят на свободе под попечительством, которое
согласно разуму и справедливости в соответствии с их личными качествами,
способностями или умениями должно иметь место, всегда имея в виду и исходя из
блага и пользы названных индейцев, для чего они должны рассматриваться как
свободные, а не как рабы. И пусть их содержат и наставляют, и не дают чрезмерной
работы, и пусть не уводят в рудники против их воли. И это должны делать с учётом
мнения прелата и его должностного лица, либо по его уполномочию или в его
отсутствие, с согласия и с учетом мнения приходского священника или его
заместителя в церкви, где он был бы, на что мы направляем все помыслы. А если
названные индейцы были бы христианами, не должно их возвращать в их земли,
хотя бы они того и хотели, чтобы обращение в нашу Святую Католическую Веру не
оказалось опасностью, которая могла бы последовать для их душ.

Далее, повелеваем и приказываем, чтобы ныне, и отныне и впредь, всякий


капитан или должностное лицо и /68/ всякий другой наш подданный или
происходящий извне наших королевств, кто по нашему позволению и приказанию
должен был бы отправиться и отправился бы открывать, и заселять, и отвоёвывать
на какой-нибудь из островов или на материк Моря Океана в наших пределах и
границах, должен и обязан был бы, прежде чем выйдет из этих наших королевств,
когда погрузится для путешествия, вести с собой по меньшей мере двоих монахов
или священников [clérigos de misa]17, которых пусть назначат перед нашим Советом
по Индиям. И после того как будут получены сведения об их жизни, учености и
16
Сан-Хуан-де-Куба – современная Куба, Материк (Tierra Firme) – здесь территория современных Панамы и
Коста-Рики, Новая Испания – Центральная и Южная Мексика, Пануко – северная часть современного
мексиканского штата Веракрус, Ибуэрас – Гондурас.
17
То есть лиц, имеющих степень священства пресвитера
12
поведении, пусть они будут одобрены в качестве таких, кто подходит для служения
Богу, Господу нашему, и воспитания и обучения названных индейцев, и проповеди, и
их обращения, в соответствии с буллой об уступке названных Индий королевской
короне этих королевств.

Далее, повелеваем и приказываем, чтобы названные монахи и клирики имели


величайшую заботу и старание о том, чтобы обеспечить доброе обращение с
индейцами как с ближними, к которым относятся с вниманием и
благожелательностью, и чтобы они не соглашались с совершением в отношении их
насилия, грабежей, ущерба, притеснений или какого-либо дурного обращения. А
если будет делаться противоположное каким-либо лицом любого звания и
состояния, пусть имеют величайшую заботу и настойчивость в том, чтобы тут же
сообщить нам об этом при возможности, для того чтобы мы и люди из нашего
Совета приказали наказать их со всей суровостью.

Далее, повелеваем и приказываем, чтобы названные капитаны и другие лица,


которые с нашего позволения отправились бы совершать открытия, и заселения, и
отвоевания, когда должны были бы отбыть на некий остров или на материк, то
находились бы во время плавания и путешествия в наших границах и в пределах, о
которых было бы особо указано в названном позволении, и это должны будут
делать и пусть делают с учетом мнения наших должностных лиц, которые для этого
были бы нами назначены, или монахов и клириков, которые отправились бы с ними,
под страхом потери половины всего их имущества, если они сделают
противоположное, в пользу нашей казны.

Далее, приказываем, чтобы первым и главным делом, которое после того, как
сойдут на землю, названные капитаны и наши должностные лица и всякие прочие
люди должны будут сделать, стало позаботиться, чтобы через переводчика,
которого понимали бы индейцы и жители такой земли или острова, им сказали и
объявили, что мы послали их, чтобы обучить их добрым обычаям, и отвратить их от
пороков и поедания человеческого мяса, и наставить их в нашей Святой Вере, и
проповедовать её, чтобы они спаслись, и привести их в нашу власть, чтобы к ним
относились гораздо лучше, чем до того, и оказывали благодеяния и внимание, как и
другим нашим подданным, христианам. И пусть им скажут все прочее, что было
установлено названными католическими королями о том, что им должно быть
сказано, объявлено и потребовано. И мы приказываем, чтобы они везли с собой
названное «Требование»18, подписанное Франсиско де Лос-Кобосом, секретарем
нашим и нашего Совета. И пусть им особенно известят и объяснят через названных
переводчиков один, и два, и больше раз, сколько покажется названным монахам и
клирикам подходящим и будет необходимым, чтобы они его поняли. Таким образом
да будет очищена наша совесть, и мы возлагаем это на совесть названных монахов, и
клириков, и первооткрывателей, и поселенцев.

18
Текст этого документа, известного как «Рекеримьенто» см.: http://www.indiansworld.org/trebovanie-
requerimiento-kotoroe-dolzhno-zachityvatsya-pered-indeycami.html#.WLHCl2-LSM8
13
/69/ Далее, приказываем, чтобы после того, как будет осуществлено и
разъяснено названное увещевание и требование к названным индейцам, в
соответствии с тем, что содержится в предыдущей статье, если вы увидите, что
подобает и необходимо для служения Господу и нам, и безопасности вашей и тех, кто
впредь должны будут жить и обитать на названных островах и земле, построить
какие-либо крепости или дома, укрепленные или простые, пусть обеспечат с
большой заботой и вниманием их строительство в краях и местах, где это было бы
наилучшим и они могли бы сохраниться и долго существовать, позаботившись,
чтобы это было сделано с наименьшим вредом и ущербом, насколько возможно, не
раня и не убивая их [индейцев] для того, чтобы их построить, и не отбирая силой их
имущества и владений. Наоборот, приказываем, чтобы с ними хорошо обращались, и
давали хорошую работу, и ободряли, и нахваливали, и обходились с ними, как с
ближними таким образом, чтобы благодаря этому и благодаря личному примеру
названных монахов и клириков, а также их обучению, проповеди и воспитанию они
пришли бы к постижению нашей Святой Веры, и к стремлению и желанию быть
нашими вассалами и находиться и оставаться на нашей службе, как и прочие наши
вассалы, подданные и уроженцы.

Далее, приказываем, чтобы такой же способ и порядок соблюдали и


исполняли в расчетах и всех прочих делах, которые должны были бы иметь и имели
бы с названными индейцами, не захватывая у них силой или против их воли, и не
причиняя зла и ущерба им лично, давая названным индейцам за то, что они имели
бы, а названные испанцы [чем] хотели бы удовлетвориться, возмещение таким
образом, чтобы они оставались бы довольны.

Далее, приказываем, чтобы никто не мог бы захватывать и не захватывал бы в


качестве рабов никого из названных индейцев под страхом потери всего своего
имущества, и должностей, и милостей для лиц, которым такая наша милость была
бы оказана, за исключением случая, когда названные индейцы не соглашались бы,
чтобы названные монахи и клирики находились бы среди них и обучали бы их
добрым нравам и обычаям, и проповедовали бы им нашу святую католическую веру,
и не желали бы выказать нам повиновение, и не уступали бы, сопротивляясь и
защищаясь силой оружия тому, чтобы искали рудники или добывали из них золото
или другие металлы, которые там находились бы. Наоборот, в таких случаях мы
разрешаем, чтобы вследствие этого и для защиты своих жизней и имущества
названные поселенцы могли бы с согласия и с учётом мнения названных монахов и
клириков, если они будут согласны и подпишут это своими именами, вести войну и
совершать на ней то, что по праву наша святая вера и христианская религия
разрешают. И приказываем, чтобы поступали и могли поступать только так, а не
другим образом, под страхом названного наказания.

Далее, приказываем, чтобы ни названные капитаны, ни другие люди не могли


ни заманивать, ни принуждать названных индейцев к тому, чтобы они шли в
названные рудники золота или других металлов, ни на жемчужные прииски, ни на
другие их частные промыслы под страхом потери своих должностей и имущества в
пользу нашей казны. Но если бы названные индейцы захотели бы идти работать по
14
своей воле, мы, конечно, разрешаем, чтобы они могли послужить для этого как
свободные люди, с тем, чтобы с ними обращались как /70/ с таковыми, не давали им
чрезмерной работы и уделяли особое внимание тому, чтобы обучить их добрым
нравам и обычаям и отвратить от пороков, и поедания человеческого мяса, и
почитания их идолов, и грехов и преступлений против естества, и привлечь их к
тому, чтобы они обратились в нашу святую католическую веру и жили в ней,
заботясь о жизни и здоровье названных индейцев, как о своих собственных, давая и
выплачивая им за их труд и службу то, что они заслужили и что было бы разумным,
принимая во внимание их личные качества, и условия земли, и их труд, и следуя во
всем этом мнению названных монахов и клириков. И обо всем этом, и особенно о
добром обращении с названными индейцами, приказываем им, чтобы они имели
особенную заботу, таким образом, чтобы ничто не происходило для отягощения и
угрозы нашей совести, и это мы возлагаем на их собственную. И таким образом
вопреки одобрению и мнению названных монахов и клириков пусть не могут делать
и не делают ничего из вышеперечисленного, содержащегося в этой статье и прочих,
установливающих способ и порядок, с которыми должны обращаться с названными
индейцами.

Далее, приказываем, что если ввиду качеств, или характера, или умений
названных индейцев показалось бы названным монахам и клирикам, что было бы
услугой Господу и благом для названных индейцев, чтобы для отвращения их от их
пороков, и особенно от гнусного преступления19 и от поедания человеческого мяса,
и чтобы воспитать и обучить их в добрых нравах и обычаях и в нашей вере и
христианском вероучении, и чтобы они жили в добром порядке [en policía]
подходило бы и было бы необходимо, чтобы их передали под опеку [se encomienden]
христианам, с тем, чтобы они служили им как свободные люди, то названные монахи
и клирики могли бы передать их под опеку, с согласия обоих, в соответствии и
способом, который они указали бы, всегда имея в виду служение Господу, благо,
пользу и доброе обращение с названными индейцами, и чтобы ничто из того, что
они сделали бы или указали бы, не могло бы отягощать нашей совести, но было бы
возложено на их собственную. И приказываем, чтобы никто не шёл и не выступал
против того, что было бы указано названными монахами и клириками по поводу
названного попечительства, под страхом названного наказания. И пусть с первым
кораблем, который пришёл бы в эи наши королевства названные монахи и клирики
прислали бы нам названные правдивые сведения о качествах и способностях
названных индейцев и сообщение о том, как относительно этого следует
распорядиться, для того, чтобы мы приказали рассмотреть это в нашем Совете по
Индиям для того, чтобы одобрить и утвердить то, что было бы справедливым, и для
служения Господу, и на благо названным индейцам, и без ущерба или отягощения
для нашей совести. А то, что не будет таковым, пусть будет устранено и исправлено
как подобало бы для служения Господу и нам, без ущерба названным индейцам, и их
свободе и жизням, и да будут избегнуты прежние вред и недоразумения.

19
Мужеложство.
15
Итак, мы повелеваем и приказываем, чтобы поселенцы-конкистадоры,
которые с нашего позволения ныне, и отныне и впредь отправлялись бы
отвоевывать, и заселять, и открывать внутри наших пределов и границ, были бы
должны и обязаны вести людей, с которые должны были бы идти с ними на любое
из этих дел из этих королевств Кастилии или из других краёв, из которых это не
было бы прямо запрещено. Однако, пусть они не могут вести и не ведут горожан, и
жителей, и прочих, кто находится на островах и /71/ материке названного Моря
Океана, ни на каком из них, кроме одного или двух человек для каждого открытия в
качестве переводчиков и для других дел, необходимых для таких путешествий под
страхом потери половины всего своего имущества в пользу нашей казны
поселенцем, и конкистадором, и командиром, который их вел бы без нашего
прямого позволения, и если названные капитаны, и должностные лица, и другие
люди, которые ныне, и отныне и впредь должны будут отправляться и отправились
бы с нашего позволения для названных заселений, отвоеваний и открытий, то пусть
они должны будут получить и достичь, и получали бы и достигали жалований и
окладов [salarios y quitaciones], доходов, и вознаграждений, и милостей, которые
нами и от нашего имени были бы с ними предусмотрены в соглашениях и статьях
[fuese con ellos asentado y capitulado].

И всё это настоящим письмом мы обещаем для них соблюдать и исполнять,


если они будут соблюдать и исполнять то, что нами в этом нашем письме им
приказано. А если не будут соблюдать и исполнять, или придут и пойдут против
этого или против какой-либо части этого, то кроме того, что понесут наказания,
содержащиеся выше, объявляем и приказываем, что пусть они будут лишены и
лишатся всех должностей и милостей, которых согласно названному соглашению и
статьям должны были бы достичь.

Дано в Гранаде семнадцатого дня месяца ноября тысяча пятьсот двадцать


шестого года. Я, КОРОЛЬ. Я, Франсиско де Лос-Кобос, секретарь Их Цезарских и
Католических Величеств, приказал написать это по его приказу. Скреплено
господами из Совета их подписями20».

Посему настоящим, поскольку вы осуществляете вышеназванное за ваш счет,


в соответствии и образом, который выше содержится, соблюдая и исполняя
содержащееся в названном распоряжении, которое выше включено, и все прочие
предписания, которые впредь мы прикажем вам соблюдать и применять в
названной земле для доброго обхождения с её уроженцами и их обращения. Я
говорю и обещаю, что относительно вас будут соблюдаться эти статьи и всё, что в
них содержится, и в полном объеме, в соответствии с вышеприведенным. А если не
будет сделано и исполнено так, то мы не будем обязаны приказывать вам соблюдать

20
В других копиях указаны подписи: F. Garcia episcopus Oxomensis («брат Гарсиа, епископ Осмы», т.е.
Гарсиа де Лоаиса, в 1524 – 1528 гг. президент Совета по Индиям), El Doctor Carvajal («доктор Карвахаль»,
т.е. Лоренсо Галиндес Карвахаль), L. episcopus Canariensis («Л., епископ Канарский», т.е. Луис Кабеса де
Вака, епископ Канарский), El Doctor Beltran («доктор Бельтран», т.е. Диего Бельтран), G. episcopus
Civitatensis («Г., епископ Города», т.е. Гонсало Мальдонадо, епископ Сьюдад-Родриго) (Coleccion de
documentos inéditos para la historia de España. Tomo I. P.121).
16
и исполнять вышеуказанное, но мы прикажем наказывать и преследовать вас, как
лицо, которое не соблюдает, не исполняет и преступает приказы своего короля и
природного государя.

И я приказываю выдать вам настоящее, подписанное от моего имени и


скрепленное нижеподписавшимся секретарем. Дано в Гранаде в восьмой день
месяца декабря тысяча пятьсот двадцать шестого года. Я, КОРОЛЬ. По приказу Его
Величества Франсиско де Лос-Кобос».
Лос

Подпись Карла V

17
2. ОТЧЕТ ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО О ПЕРВОМ ПОХОДЕ НА ЮКАТАН

Герб Франсиско де Монтехо-старшего.


Приводимое письмо Франсиско де Монтехо испанскому монарху (оригинал хранится
в Генеральном Архиве Индий в Севилье, Archivo de Indias. Patronato. Est.2o. Caj.2o. Рр.86 – 91)
является отчетом о первом этапе завоевания Юкатана (1527 – 1528 гг.). Эта экспедиция
кончилась полным провалом. Оставив на восточном побережье полуострова крохотный
гарнизон, аделантадо летом 1528 г. вынужден был отправиться в Новую Испанию для сбора
нового отряда и пополнения необходимых запасов. Приготовления были закончены в
последние месяцы 1528 г., но, когда Монтехо уже находился в порту Веракруса и готовился к
отплытию на Юкатан, туда прибыли новоназначенные члены первой Королевской
Аудиенсии Мехико (коллегиального органа, на который было возложено осуществление
власти в колонии). Они предложили Монтехо вместо Юкатана отравиться в Табаско, где в
результате восстания местных индейцев испанцы практически утратили контроль над его
территорией. Монтехо, рассудив, что Табаско может стать важным плацдармом для
завоевания полуострова, согласился, и в дополнение к своим титулам и званиям,
касающимся Юкатана, получил должность главного алькальда Табаско. В конце 1528 г. он
отозвал остававшийся на Юкатане отряд, а в Табаско отправил 3 корабля со 150 солдатами
под командованием своего сына, тоже Франсиско, которому к тому времени было 25 или 26
лет. Сам Франсиско де Монтехо-старший некоторое время оставался в Веракрусе, откуда и
отправил помещенное здесь письмо Карлу V.
Документ свидетельствует о недюжинных царедворческих талантах Монтехо-
старшего: все описание своего провального предприятия он сводит к одному предложению,
притом главной причиной неудачи оказывается непривычка его солдат к местной пище.
Зато он очень подробно пишет о привлекательности полуострова (приводя при этом
оказавшиеся ложными сведения о якобы наличии на нем месторождений золота и серебра)

18
и о своих планах, не забывая попросить о помощи для их реализации. Немалую часть письма
занимает вопрос спора, возникшего между ним и другим конкистадором, завоевателем
горной Гватемалы Педро де Альварадо, относительно разграничения их территориальной
юрисдикции. Альварадо при поддержке могущественного королевского секретаря Лос- Ло
Кобоса, на племяннице которого женился,
женился, 18 декабря 1827 г. был назначен губернатором и
капитан-генералом
генералом Гватемалы,
Гватемалы, причем к его губернаторству были отнесены Симатлан и
Акалан, лежавшие между Табаско и Юкатаном, что в перспективе создавало помеху
осуществлению планов Монтехо. С апрельского 1528 года письма Монтехо начинается
долгая неприязнь между двумя конкистадорами.

Подпись Франсиско де Монтехо-старшего.

19
ПИСЬМО ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ ОТ АДЕЛАНТАДО ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО,
В КОТОРОМ ОПИСАНА РЕКА ГРИХАЛЬВА НА ЮКАТАНЕ, И ЕГО ПЛОДОРОДИЕ И
БОГАТСТВО, ЧТО ТАКЖЕ СООБЩЕНО ПРЕДСЕДАТЕЛЮ И ОИДОРАМ КОРОЛЕВСКОЙ
АУДИЕНСИИ, КАКОВЫЕ ПРИБЫЛИ ТУДА, И С ПРОСЬБОЙ, ЧТОБЫ ПЕДРО ДЕ
АЛЬВАРАДО НЕ ВТОРГАЛСЯ В ПРЕДЕЛЫ, КОТОРЫЕ УКАЗАНЫ ЕМУ.
13 АПРЕЛЯ 1529 г.21

/86/ Священное Католическое и Цезарское Величество. После того, как я покинул


двор Вашего Величества, чтобы прибыть в земли и области, которые по приказу
Вашего Величества я должен завоевать и заселить, не посылал сообщения, ибо до
сегодняшнего дня претерпел столько трудов, да таких, что ни в какой из этих сторон
со мной ранее не приключались, из-за того, что люди все сплошь новоприбывшие из
Кастилии, а земля очень лесистая и труднопроходимая, и на всём побережья я не
нашёл порта, что создало для нас наибольшую нужду, потому что /87/ я всё время
трудился над тем, чтобы разыскать его. Некоторые мои люди и лошади погибли на
войне, но большинство умерло от болезней, и не вследствие плохих качеств этой
земли, которая на самом деле очень хороша и здорова, и очень плодородная, и с
обильным продовольствием, и с очень хорошей водой, но потому что не
приспособились к этой земле из-за смены пищи, так как среди них не было жителей
островов.

Страна очень населена и с очень большими городами и городками, очень


свежими; все селения представляют собой фруктовые сады. Земля очень ровная,
чуть труднопроходимая для лошадей, так как в ней много камней и лесов. Имеются
большие признаки золота, и чтобы они [индейцы] не решили, что я пришел за ним, я
не осмеливался брать то, которое мне давали, но наоборот, показывал, что очень
мало ценю его, ибо люди [у меня] были малочисленные и больные, и если бы узнали,
что я хочу золото, составили бы против меня какой-нибудь заговор, чтобы не дать
его, ибо, хоть его много, они отнюдь не считают его ничего не стоящим. И благодаря
этому, я продержался некоторое время так, что они со мной не воевали, так как от
этого успокоились.

Я прошел большую часть этой земли и обнаружил многие новости о золоте и


каменьях, которые в ней имеются. Я очень надеюсь, что с Господней помощью я
быстро умиротворю эту землю и тем весьма послужу Вашему Величеству, ибо,
воистину, все признаки, какие я видел и слышал, очень добрые.

Главное неудобство, какое я имел, – это порт, потому что я его не нашёл, и
никакой корабль не осмеливался пристать к берегу, потому что он очень крутой, и
как из-за этого, так и из-за отсутствия кораблей, так как я потерял те, которые
привёл, одни на побережье, а другие в Новой Испании, куда я послал их за скотом,
так что у меня остался только один, который я отправил на Санто-Доминго с
больными, которые там оставались, /88/ и чтобы привезти кое-каких людей, и

21
Colección de documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y organización del Archivo de Indias.
Tomo 13. Madrid, Imprenta de José María Perez, 1870. Pp. 86-91

20
лошадей, и другие необходимые вещи, я решил отправиться в эту Новую Испанию, и
когда прибыл, купил большой корабль и приказал погрузить то, что, вёз, на
бригантину. И когда я уже отправлялся, прибыли оидоры из Королевской Аудиенсии
Вашего Величества22, и я согласился подождать Председателя23, чтобы дать им
сведения о той земле, и в это время налетел шторм, и я потерял большой корабль со
всем, что на нём было, и я купил другой корабль.

И после того, как я сделал сообщение Председателю и оидорам Вашего


Величества, и они увидели потребность в порту, которая имелась, согласились дать
мне в держание [en tenencia] от имени Вашего Величества реку Грихальва,
находящуюся в пяти или шести лигах от пределов области Юкатан, которые
называются Порт Терминос [Puerto de Términos], и на ту реку, прежде, чем они
узнали бы о моём прибытии, посылали основать поселение. И так как эта земля
была бедна и с не очень хорошими условиями, оно опустело, и затем опять
вернулись его заселить, чтобы иметь там порт, ибо я имел сведения, что по
названной реке Грихальва, и другой, которая называется Сан-Антон [San Anton],
входят в области Юкатана. И случилось так, что люди, которые поселились на той
реке, не могли ни терпеть, ни выдержать, и уже ушло большинство людей, а те, кто
там остался, были в большой нужде, и когда я уже был там, послали умолять, чтобы
им позволили уйти оттуда, и мне приказали дать им позволение, и когда оно было
дано, и об этом узнали, их невозможно было удержать, и у меня от этого возникли
трудности с завоеванием этой земли, и это мне дали от имени Вашего Величества,
пока Ваше Величество не позаботилось бы о том, чтобы ему послужили наилучшим
образом. Я тотчас отправил три корабля на названную реку с людьми и припасами, и
оттуда они должны были идти за людьми, которых я имел в другом городке, для
того, чтобы, /89/ когда я прибуду по суше с некоторыми всадниками, построил бы
два или три селения, одно на названной реке, и другое в Акалане, который
находится посреди названных областей на северном побережье, и еще одно в горах,
и чтобы тут же отправить корабли на острова за людьми, и лошадьми, и скотом, и я
надеюсь на Господа Нашего, что всё это очень быстро будет умиротворено.

Я умоляю Ваше Величество оказать мне милость, чтобы названная река и


городок, который я на ней заселю во время указанного завоевания, и
губернаторство, которым мне Ваше Величество оказало милость, ибо всё это
охвачено войной и очень бедно, но очень важно для земли Юкатана и его областей,
имели какой-нибудь порт, ибо всё принадлежит Вашему Величеству.

Аделантадо Педро де Альварадо попросил Ваше Величество оказать ему


милость губернаторством в Гватемале и многих других областях, о которых он
сделал сообщение Вашему Величеству, что завоевал и умиротворил их за свои
средства и на свой счёт, и он никоим образом не сделал Вашему Величеству
правдивого сообщения, как Ваше Величество увидит из сообщения, которое сделали

22
Алонсо де Парада, Хуан Ортис де Матиенсо, Диего Мальдонадо и Диего Дельгадильо. Встреча произошла
в ноябре 1528 г.
23
Нуньо Бельтрана де Гусмана
21
Вашему Величеству Президент и оидоры, и дон Эрнандо Кортес должен будет
проинформировать Ваше Величество.

Среди областей, на которые он притязает в свих хлопотах, большая часть


касается Юкатана, которого он никогда не видел, но только о нём слышал, как от тех,
кто пришёл вместе с доном Эрнандо Кортесом, шедшим через Юкатан к Гондурасу24,
так и от индейцев, и между ними притязает на Акалан [Acalan] и Симатлан
[Cimatlan], а это там, где я должен построить городок христиан, на северном
побережье, и притязает на другие области вокруг них, которые находятся посреди
Юкатана, в пятнадцати и двадцати лигах от северного побережья, и говорит, что
притязает на горы и реки, простирающиеся на север, а это всё Юкатан, потому что от
гор в некоторых местах нет и десяти /90/ лиг до северного побережья, а некоторые
омываются морем, так что он притязает на всё то, что Ваше Величество мне оказало
милость завоевать и заселить от его имени.

Я умоляю Ваше Величество оказать мне милость, ибо я потратился на


снаряжение вооружённого флота в Кастилии и на Санто-Доминго, на корабли, и
припасы, и лошадей, с которыми я прошёл эту землю, также как на купцов, которые
туда приходили, потому что всё, что они доставили, я взял за свой счёт и раздал
людям, ничего не засчитав за ними, и во время этого прихода, который я
осуществил, в Новую Испанию, на корабли, припасы и лошадей я истратил сорок
тысяч кастельяно и задолжал еще двадцать пять тысяч, и претерпел столько трудов
на суше и на море. Не соблаговолили бы Вы приказать определить и отнести к той
земле то, что к ней принадлежит, и оказать мне милость, как вы имеете обычай
делать в отношении всех, кто завоевывает и заселяет от имени Вашего Величества,
которая состояла бы в том, чтобы указать её пределы от моря до моря, каковые
лежат от реки Сан-Антон, находящееся перед Грихальвой, до реки Печин [Pechin], а
эта расположена на северном побережье, и пусть бы Ваше Величество
соблаговолило оказать мне милость оттуда вплоть до Южного моря, потому что эта
земля скудна и мала, и если лежащая у Южного моря будет отделена от лежащей у
Северного, у меня не будет возможностей оттуда снабжаться, кроме как из Мехико,
которое расположено на большом расстоянии по суше, и на северном побережье нет
другого порта, кроме как на этой реке Грихальва. Да повелит Ваше Величество
позаботиться о том, что более всего ему послужило бы. Аделантадо Педро де
Альварадо имеет намерение в ближайшее время углубиться в горы и области,
которые выходят к названным областям Юкатана, умоляю, пусть Ваше Величество
соблаговолит приказать, дабы позаботились, чтобы аделантадо Педро де Альварадо
не вторгался в названные горы и /91/ области, пока Ваше Величество не
позаботится о том, что было бы для него наибольшей услугой.

Господь Наш да хранит и обеспечивает процветание жизни и королевского


здоровья Вашего Владычного Католического Величества с приумножением
многочисленных королевств и владений. Из города Веракрус в этой Новой Испании
двадцатого апреля [тысяча] пятьсот двадцать девятого года.

24
Имеется в виду поход Э. Кортеса против Кристобаля де Олида, состоявшийся в 1524 – 1526 гг.
22
3. ГОНСАЛО ФЕРНАНДЕС ДЕ ОВЬЕДО. ЕСТЕСТВЕННАЯ И ОБЩАЯ
ИСТОРИЯ ИНДИЙ, ОСТРОВОВ И МАТЕРИКА МОРЯ ОКЕАНА (отрывки)

Титульный лист первого издания «Общей истории» Г. де Овьедо, 1535 г.

23
Выходец из астурийских дворян Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес (1478-1557)
прожил долгую и насыщенную жизнь. Он был пажом и другом наследника кастильского
престола инфанта Хуана, служил итальянским государям, участвовал в испанском
завоевании Неаполя, занимал разные должности при дворе Фердинанда Католика в
Кастилии и в верховном трибунале испанской инквизиции. С 36 лет его жизнь оказалась
связана с Новым Светом. В 1514 г. по королевскому приказу Гонсало де Овьедо вместе с
новоназначенным губернатором Педрариасом Давилой отправился в так называемую
Золотую Кастилию (полное название: «Золотая Кастилия Королевства Материка Моря
Океана»), то есть, в современную Панаму в качестве начальника губернаторской
канцелярии [Escribano General]. Правда, на этой должности Овьедо пробыл всего
четырнадцать месяцев, так как из-за конфликта с Педрариасом вынужден был бежать в
Испанию. Однако, заокеанские земли оказались его судьбой, и он возвращался в них еще
пять раз: в 1520-1523, 1526-1532, 1532-1534, 1536-1546 и 1549-1557 годах. С 1532 г. он жил в
Санто-Доминго на Эспаньоле (современный Гаити), где с 1533 г. и до смерти имел
должность алькаида (начальника) крепости Санто-Доминго. Впрочем, известность Овьедо
принесла не его административная и военная деятельность, а литературные сочинения.
Написал он за свою жизнь много, в том числе рыцарский роман «Кларибальте» [«El
Claribalte»], более десятка сочинений по истории и генеалогии, с полдюжины трудов на
моральные и политические темы. Наибольшую славу ему принесла грандиозная « Всеобщая
и естественная история Индий» [«La historia general y natural de las Indias»]. Для её
составления Овьедо даже добился в 1533 г. от короля специального указа, предписывавшего
присылать ему подробные сведения о новооткрытых землях. Её первая часть была издана в
Испании в 1535 г., однако, автор продолжал работу, но издать её в обновленном виде у него
не вышло, и полностью труд Овьедо увидел свет только в 1851 – 1855 гг. Задуманная как
подражание «Естественной истории» Плиния, книга Овьедо на самом деле составлена и
написана беспорядочно, сумбурно, очень неровно, произвольно смешивая воспоминания
автора, материалы на темы истории, географии и естествознания. Желая
продемонстрировать свою ученость, Овьедо во многих случаях отступает от темы,
перегружает сочинение пространными экскурсами, к ней прямо не относящимися. Однако,
«Всеобщая история Индий» основывается на полученных из первых рук свидетельствах
современников и участников событий, в дальнейшем во многих случаях утраченных. Это в
полной мере относится к изложению истории конкисты Юкатана. Овьедо не скрывает, что
его главным и практически единственным источником является сообщение некоего Алонсо
де Лухана, служившего под началом Алонсо Давилы и участвовавшего с ним в походах на
Юкатан в 1527-1528 и 1530-1534 годов. Этого Лухана, хотя Овьедо называет его рыцарем
Ордена Сантъяго (не очень частое достоинство среди конкистадоров), другие источники, в
том числе его непосредственный начальник Давила, не упоминают. Приводимые им
сведения, весьма откровенно показывающие слабости Монтехо, кажется, указывают, что он
чем-то был обижен на руководителей похода. Так или иначе, в 1539 г. Лухан оказался в
Санто-Доминго и передал свое сообщение [relación] об участии в завоевании земель майя
Овьедо. Фактически то, что мы читаем о Юкатане во «Всеобщей и естественной истории
Индий» – это сообщение Алонсо де Лухана, составленное между 1534 и 1539 годами.
Сведений о событиях, в которых Лухан не участвовал (как, например, действиях Монтехо-
сына на северном Юкатане в 1532-1533 годах) Овьедо не приводит.

24
ГОНСАЛО ФЕРНАНДЕС ДЕ ОВЬЕДО.
ЕСТЕСТВЕННАЯ И ОБЩАЯ ИСТОРИЯ ИНДИЙ, ОСТРОВОВ И МАТЕРИКА МОРЯ
ОКЕАНА25

/222/ Книга тридцать вторая

Глава I. В которой обобщенно излагается то, что было относительно


истории, управления и открытия Юкатана вплоть до года тысяча пятьсот сорок
первого в соответствии с тем, что дошло до сведения историка этих событий, и
так об этом уже сказано, я только перечисляю это в настоящей главе, чтобы и
читатель не утомился от повторного чтения той же темы, и потому что его
источник в этой истории, где оно помещено26

Одним из солдат, которые пришли на Материк [Tierra-Firme]27 с губернатором


Педрариасом Давилой в году тысяча пятьсот четырнадцатом был Франсиско де
Монтехо, и в том же году, когда тяготы и смерти случились в городе Дарьен, ушел из
этой земли, как сделали и многие другие, и переправился на остров Куба, где воевал
под командой аделантадо Диего Веласкеса, и по его приказу оттуда отправился и
находился во втором путешествии по открытию Юкатана и части Новой Испании, в
обществе и под началом капитана Хоана де Грихальвы. И затем повернул в эту
страну вместе с капитаном Эрнандо Кортесом, где очень хорошо служил, и был
одним из тех, кто в этой Новой Испании принес пользу, и более пространно это и
другие вещи, касающиеся Монтехо, излагаются в предыдущей книге в главе IX, а
открытие Юкатана подробно описано в главе XVII, в которой речь идёт об
управлении /223/ островом Куба, в первой части этой истории, и в главе III, и в
некоторых местах в дальнейшем. После того, как случилось, что Франсиско де
Монтехо осуществил за свой счет завоевание и умиротворение, и за службу, Его
Величество ему даровал дворянство [le hiço noble], и дал ему титул аделантадо, и
приказал называть «дон Франсиско». И как о прочем сказано в ближайшей из
предыдущих книг, из-за смерти губернатора Гондураса Диего Альвитеса [Diego
Albitez], император, господин наш, приказал объединить губернаторства Гондураса
и Юкатана, и чтобы в обоих был капитан-генералом и губернатором названный
аделантадо дон Франсиско де Монтехо28, и так оно и было некоторое время вплоть
до прошедшего года тысяча пятьсот тридцать девятого, когда туда пришёл
аделантадо дон Педро де Альварадо.

И между двумя аделантадо были некоторые споры и разногласия, как


говорилось в предыдущей книге, в главе Х. И для блага мира, и так как каждому из
них это показалось подходящим, они пришли к соглашению, как там сказано, и

25
Gonzalo Fernandez de Oviedo y Valdés. Historia General y Natural de las Indias, islas y tierra-firme del Mar
Océano. Tomo Segundo de la segunda parte, tercero de la obra. Madrid: Imprenta de la Real Academia de la
historia, 1853. Pp. 222-254.
26
В рукописи подчеркнутый текст зачеркнут, вероятно, самим автором
27
То есть, на территорию современной Панамы
28
На самом деле, после смерти Альвитеса губернаторство в Гондурасе королевской грамотой от 20 июля
1532 г. было отдано Педро де Альварадо. Однако, грамотой от 19 декабря 1533 г. Монтехо разрешалось, в
отсутствие Альварадо, вести военные действия в Гондурасе. Используя это право, Монтехо с конца 1536 г.
фактически прибрал колонию к рукам.
25
аделантадо Монтехо уступил губернаторство Гондурас, чтобы аделантадо
Альварадо присоединил его к Гватемале, а ему тот уступил прилегавшее к Юкатану с
городком Сьюдад-Реаль-де-Чиапа, который ранее относился к губернаторству
Гватемалы, для того, чтобы он имел его и соединил с Юкатаном, с которым оно
соседствует, для своих целей; и, кроме того, названный Альварадо отдал ему в Новой
Испании селение Сучимилько [Suchimilco] и его земли, очень хорошее имение, и две
тысячи песо золота из рудников29. И по этому соглашению Альварадо остался на
губернаторствах, а Монтехо – на Юкатане с названным приращением в виде Чиапы,
и этому согласию и обмену дало доброе завершение благоразумие третьего лица,
посредничавшего между ними и примирившего их, каковым был лиценциат Педраса
[Pedraza], избранный епископом того же губернаторства Гондурас30, и по просьбе
обох аделантадо он отправился в Испанию, чтобы сделать сообщение Его
Цезарскому Величеству об этом соглашении, и просить одобрить его, ибо оно для
того, чтобы больше послужить ему, и чтобы известить его о состоянии этой земли, и
о других вещах, имеющих значение для служения королю.

Глава II. В которой речь идёт об изложении этой истории Юкатана и о многих
особенностях, и новостях, и достойных внимания чудесах, которые дополняют эту
историю, и приводится сообщение о родниках, находящихся в море, о пресной воде и
других вещах, весьма достойных того, чтобы о них услышали,

<…>

/225/ В этой истории Юкатана, так как она стоила многих жизней, а от
мертвых не можем получить сведений о них, а те, кто остался в живых, хоть мы и
повидались с некоторыми, и хотя те перенесли свою долю, не умеют рассказать об
этом, как случается по большей части с людьми, и не имеют способностей к тому,
чтобы поведать об этом, как уже сказано, так, чтобы история имела свою степень
определённости [su medida cierta], и я не достигал её, пока не прибыл почти в конце
тысяча пятьсот сорок первого года, когда позволил Господь, чтобы в этот город
пришёл один кавалер из военного ордена Сантьяго по имени дон Алонсо Лухан
[Alonso Luxan], лицо, заслуживающее доверия и с хорошей памятью, который с
тщательностью удовлетворил меня своим сообщением как тот, кто лично находился
с капитаном и заместителем Алонсо Давилой во всем том, что отражает и
последовательно рассказывает история, в порядке, в котором происходили события,
о чём идёт речь в главах, которые от этого зависят, так что, воистину это кажется
мне новым способом [изложения] конкисты и пережитого. Наряду с этим

29
Альварадо после высадки в Пуэрто-Кавальос в апреле 1539 г. объявил Монтехо лишенным полномочий
губернатора Гондураса, а когда тот попытался защищать свои права, взял его под стражу. Указанное
соглашение было заключено а августе 1539 г., хотя Монтехо пытался его оспорить перед вице-королем
Новой Испании Антонио де Мендосой (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de
Yucatán. Pp.580-587)
30
Кристобаль де Педраса (1485 - 1553) – прибыл в Пуэрто-Кавальос в качестве избранного епископа
Гондураса в сентябре 1538 г. В конфликте двух аделантадо он занимал вовсе не нейтральную позицию, а
активно поддерживал Альварадо.
26
сообщением говорится о многих вещах замечательных и вызывающих восхищение у
всякого благородного и любознательного ума; и хотя некоторые вещи из тех, о
которых говорится, очень отличны и неслыханны по сравнению со всеми теми,
которые приведены в предыдущих книгах, мы решили весьма возблагодарить
Господа, когда ощутили различие этих провинций и их народов, и восхититься тем,
что услышали о превосходстве столь благородных духа и душ тех конкистадоров,
принимая во внимание малое число испанцев, и величайшее множество их
противников, которым они противостояли и с которыми сражались, и им хватало
сил, чтобы сопротивляться бесчисленным неприятелям, когда на них обрушивались
и с каждым часом умножались многочисленные несчастья, тяготы и бедствия; среди
великой жажды и голода, и со столькими и такими препятствиями, что было бы
невозможно рассказать обо всём, но только о некоторой части их, тогда как прочее
означает, что о нём не упоминается. И невозможно заподозрить, чтобы человеческие
силы могли бы вынести то, что они испытали, но лишь потому, что Господь им
благоприятствовал, ибо как говорит святой Григорий в своих «Моралиях»,
употребление с целью делает менее тягостной всякую вещь31, и таким образом
следует поверить, что, так как мужи, столь привычные к тяжёлой жизни и так
уставшие, с привычкой к страданиям, заслужили видеть цель, которую история
здесь выразила бы, хотя и не так хорошо написанная, как мне хотелось бы, чтобы
моё перо подчеркнуло её важность, или, говоря лучше, поведало [о ней] тем, кто вне
этих Индий будет её читать.

Так случилось, что в мае месяце тысяча пятьсот двадцать восьмого32 [года]
аделантадо дон Франсиско де Монтехо отправился из порта Сан-Лукар-де-
Баррамеда на двух больших кораблях с тремястами восемьюдесятью людьми и
прибыл в этот наш город Санто-Доминго, где они отдохнули, и с пятьюдесятью
тремя конями и кобылицами; и через короткое время, которое он здесь пробыл, этот
флот продолжил свой путь и прибыл на Косумель примерно в конце сентября
месяца того же года.

Этот остров Косумель находится /226/ в трех лигах напротив материкового


Юкатана, и на нём имеется три селения, в окружности он имеет до двадцати лиг,
чуть больше или меньше. Там они были приняты с миром и отдохнули четыре дня, и
в последний из них переправились на Юкатан, и причалили в полулиге от одного
индейского селения, которое называется Шала [Xala], и так как не знали страны,
остановились там в одной пальмовой роще возле болота, наихудшем [месте] во всей
провинции и губернаторстве, по причине чего умерли многие испанцы. И когда
губернатор узнал о недовольстве, охватившем всё войско, приказал отослать
корабли назад, чтобы использовать людей и моряков для завоевания, и чтобы они
не ушли в Новую Испанию, которая граничит с этим губернаторством Юкатан.

31
Gregorio Magno. Moralia in Iob, X, IV
32
На самом деле Монтехо отплыл из Испании в 1527 г. Р. Чемберлен на основе изученных им архивных
документов указывает, что это произошло в июне месяце ( Chamberlain, Robert Stoner. The Conquest and
Colonization of Yucatan: 1517-1550. Washington, Carnegie Inst., 1948. P.33)
27
Многократно подозреваю, что это решение было вызвано тем, что Монтехо,
который был бедным идальго, отправился искать новой жизни в этих Индиях, и так
как он участвовал в завоевании Новой Испании, преуспел в нём, и затем отправился
в Испанию с такими деньгами, что очень хорошо устроился на своей родине, в
Саламанке, уроженцем которой был, и основал майорат с рентой в триста тысяч
мараведи или больше, чего ему должно было хватить, если бы его беспокойная душа
позволила ему отдохнуть, и он не обратился к тому, чтобы всё продать, чтобы
заняться большими делами, и возвратиться к прошлым трудам в Индиях и к другим,
большим, которые его ожидали.

Когда он испытывал указанные затруднения, следовавшие из того, что он ни


привёл, ни имел переводчика, пожелал Господь, чтобы один всадник из его отряда
по имени Педро де Аньяско [Pedro de Añasco], уроженец Севильи, выучил язык за
очень короткое время, и это случилось следующим образом: когда он общался
однажды с одним индейцем, так что они не понимали друг друга, индеец сказал ему:
«Machucava?» (что означает: «Как это называется?»)33, и Аньяско его не понял, и
принялся в ответ говорить «Machucava», указывая на некий предмет, и индеец
сказал ему его название, и других, о которых он говорил «Machucava». И благодаря
одному этому слову он достиг понимания всего языка, и в дальнейшем сделался
прекрасным переводчиком, что оказалось большой подмогой для оставшихся
христиан.

В этом плохом месте разгрузились корабли, и построили большой дом из


пальм, куда сложили одежду и где разместился губернатор со своими людьми,
наилучший, какой смогли, и также сделали другие дома. И так основали городок,
который назвали Саламанка, и он был полным калекой [manca], так как в нём всего
недоставало – и науки, и благородства, и плодородия других, в память о чем ему
дали такое название, и в нём умерли многие другие испанцы; я говорю «многие»,
хотя всех их было очень мало. И среди прочих причин их смертей, наряду с
недостатком продовольствия и всего необходимого, и плохой воды, и
болезнетворных ветров, нетопыри убили более сорока, и они были такими и такими
ядовитыми, как говорится в книге XIV, главе VII первой части этой истории.

Увидев, что потерпел неудачу, аделантадо ушёл из этой плохой местности,


оставив там до сорока человек больных и искалеченных в крайней нужде, и
проследовал по побережью по направлению к Новой Испании с намерением найти
место, куда можно было бы перенести жилища и селение, о котором сказано. И он
остановился в пятнадцати лигах оттуда, в индейском селении, называемом Поле34, в
котором умерла чуть ли не большая часть оставшихся людей, и сам он оказался на
грани смерти, причиной чему стал голод и другие тяготы, и если бы у них не было
лошадей, которые свободно передвигались со ржанием, и служили ночными
дозорными, и из-за страха перед ними и их ржанием индейцы не приближались, не
спасся бы ни один человек из остававшихся в той земле христиан. И как только

33
На самом деле это выражение звучит: «Macx uk’aba?», букв.: «Каково его имя/название?».
34
Современный Шкарет [Xkaret]
28
почувствовал некоторое облегчение, губернатор ушел оттуда с девяноста
человеками, /227/ пригодными к работе, хотя слабыми, и не все были здоровыми, и
оставил двадцать больных, которые не могли идти из-за своего плохого состояния, и
оставил там всю одежду одних и других, и тех, которые так остались, убили
индейцы.

Губернатор шел по этой земле от одного места побережья к другому, а


индейцы покидали свои жилища и убегали вглубь страны, и таким образом они шли,
пока не оказались в окрестностях острова Косумель, о котором упомянуто выше, и
случайно там переправлялся на материк касик, владыка этого острова, которого
звали Унопате [Unopate]35, с более чем четырьмястами индейцами на каноэ,
который шел на свадьбу одной из своих сестер, которая выходила замуж на земле
самого Юкатана, и он искренне встретил христиан с миром, и дал им поесть из того,
что нес, и благодаря этой поддержке с помощью Господа, который был тем, кто о ней
позаботился, они не погибли. И этот касик сказал губернатору, чтобы он вместе с
христианами подождал его там, а он пошел бы заключить мир с индейцами,
жившими впереди, где он их подождал бы. И так и сделали, и он заключил мир с
селением, называемым Мочи [Mochi],из почти ста добрых домов и многих ку,
которые являються их храмами и часовнями из камня, очень хорошо построенными,
и туда приблизились христиане, и были приняты с миром, и им дали множество кур
из числа больших, которые являються индюками, и множество тортилий, и молоко
из маиса36, и показали и открыли им дороги, чтобы идти вперед, и те продолжили
идти вплоть до столицы провинции, возле моря, которая называлась Бельма
[Belma]37, и нашли всё побережье очень населённым.

В этом селении один идальго по имени Паломино [Palomino], который был


главным альгуасилом, ударил палкой одного своего слугу, и был таким этот удар,
что тот умер, из-за чего аделантадо приказал отрубить ему голову. В том же самом
селении ему сделали подарок из золота, в котором было два красивых ожерелья или
медальона, один из которых повесили на шею губернатору, а другой переводчику
Аньяско, которого индейцы называли алькин [Alkin], что означает «сын Солнца»,
потому что на этом языке «al» означает «сын», а «quin» называют Солнце. Туда
пришли с миром из разных сторон и областей касики и господа, чтобы увидеть, что
за народ христиане, и чтобы им показали лошадей, которых привели, что было для
этих людей вещью, вызывавшей великое изумление, и по всей земле разнеслась
слава об этих животных. И аделантадо приказал вывести коня, доставленного из
Кастилии, оседланного и со сбруей, и с нагрудником в колокольчиках, и один из
христиан держал его справа, и хотя он не был упитанным, был игривым, и
переступал из стороны в сторону, крепкий и очень грациозный, и он вызвал у них
такой ужас, что некоторые убежали, увидев его, а большинство других малодушно
легли на землю и, застыло на земле, и когда услышали, как он заржал, не нужно

35
На самом деле его звали Ах Наум Пат [Ah Naum Pat], вероятно, Овьедо не разобрал записи Лухана
36
Имеется в виду атоле, жидкая каша из кукурузной муки.
37
Большинство исследователей отождествляют Бельма с городищем Эль-Меко [El Meco] в 8 км севернее
Канкуна (Benavides, Antonio y Andrews, Antonio. Ecab: Poblado y Provincia del siglo XVI en Yucatán. México,
INAH, 1979. P.16).
29
было ни пилюль, ни другого слабительного, чтобы из них снизу потекло, так что
запах был непереносимым, и так закончился этот праздник.

Через два месяца, в течение которых аделантадо и его люди там отдохнули,
они прошли вперед через многие селения по тысяче и пятьсот домов, больше или
меньше, и увидели многие и хорошие места, где можно было поселиться, если бы на
то решились, но не стали этого делать, потому что испанцев было мало, а индейцев
много. Наконец, прибыли в одно селение из пяти тысяч домов, называемое Кониль
[Conil]38, и оттуда вышли индейцы, чтобы их принять, и доставили им по суше каноэ,
которые тянули руками на полозьях две лиги, и, разместившись в тени под навесом
из ветвей, они опустошили там более трех тысяч кувшинов воды, и останавливались
время от времени на стоянки, как сказано, под навесами из ветвей, где находили
множество маиса и индюшек из тех, о которых выше говорилось, и маисового
молока. И таким образом христиане, как и /228/ их лошади, имели всего вдосталь,
хотя бы их было и вдвадцатеро больше, и каждые пол-лиги, по окончании четырех
лиг пустынной местности, было разложено съестное, и было столько народа,
собравшегося и находившегося в тех селениях, что губернатор чуть растерялся и
боялся спешиваться, но в конце концов сделал это, чтобы не обнаруживать слабости,
и все испанцы разместились самым тесным способом и все вместе, насколько могли,
и всегда имея готовыми шестерых коней ночью и днём. И они размещали свои
дозоры на деревьях, которыми эта земля изобилует, а она плоская, и в ней несколько
участков степи, а все остальное заросло кустарником, и такого характера было все,
где они прошли, и на более чем триста лиг не нашли и не увидели ни какого-нибудь
холма, ни реки, за исключением того, что имелись очень хорошие колодцы в две
сажени глубиной, и некоторые прекрасные источники, по поводу которых скажу
одно известие, весьма удивительное, и оно таково. Когда они шли по побережью, то
увидели, как внутри соленой морской воды бьют вверх над поверхностью солёной
воды источники воды пресной, которые с пузырьками прорывались и поднимались
над соленой, и христиане вошли в море, пока оно не достигло стремян, и пили и
набирали воду из тех бухт и источников, которые поднимались пресными над
названной солёной водой, и их было столько, что в некоторых местах было
невозможно сосчитать их число. А некоторые находились еще глубже и так далеко
от берега, что их можно было достигнуть только вплавь на лошади, и во всех была
превосходная и чистая вода. И эти появление и подъём вверх не были непрерывным
и сплошным потоком, но происходили продолжительными и частыми толчками
вверх, так что выходили на локоть, чуть больше или меньше, над поверхностью
морской воды, как если бы она кипела, если судить по её скорости и
стремительности, но вода в этих источниках вовсе не была горячей, но наоборот
прохладной и приятной, и такой, что все говорили, что она была наилучшей изо
всей, какую доводилось видеть, и самые знаменитые реки и самые хваленые
источники не имели перед ней преимущества.

38
Кониль был расположен вблизи современного юкатанского селения Чикила [Chiquilá]
30
Там аделантадо приказал устроить игру в тростники 39, чтобы развлечь
индейцев, которые говорили, что являются их друзьями и за доброе обхождение,
которое у них встретили, и как обычно случается, некоторые испанцы свалились,
отчего индейцы очень смеялись. И так как губернатор очень досадовал от этого, он
приказал, чтобы им объяснили, что те, кто упал, сделали так, потому что намеренно
желали так поступить, и потому приказал дать лошадей другим, которые не были
искусными наездниками, и те попадали. В заключение индейцы поверили, что
христиане падают только ради своего удовольствия, и тогда и так, когда и как
захотят.

Как для того, чтобы читатель отдохнул, так и для того, чтобы оставить чтение
на указанном месте, когда он захотел бы прервать его для своего развлечения и
отдыха, и чтобы с большим удовольствием он вернулся к нему дальше, мне кажется
подобающим, чтобы главы не были слишком многословными, и для этой достаточно
того, что сказано.

/229/ Глава III. О том, что произошло с аделантадо доном Франсиско де


Монтехо после того, как он вышел вместе с испанцами, остававшимися в Кониле, и о
государственном устройстве и правосудии в селении, называемом Качи [Cachi], и о
деревьях, дающих благовония, и торговле ими, и об огромнейшем селении, называемом
Чуака [Chuaca], и о других событиях, произошедших во время этого завоевания, и о
сражении, которое там имели с индейцами, и о другом, которое далее им дали
индейцы из Аку, и в обоих одержали победу христиане, и о больших селениях, через
которые они прошли пока не вернулись в городок Саламанка, и как аделантадо
прошел по морю до селения, называемого Читемаль, и о том, как его заместитель
Алонсо Давила прошел с некоторыми людьми по этой земле, и как они вернулись в
названную Саламанку из-за уловки одного плохого христианина-изменника, жившего
среди индейцев, по имени Гонсало-моряк, и как затем он отправился по морю на одной
своей каравелле в Новую Испанию и привел людей в селение, называемое Табаско, куда
пригласил своего заместителя Алонсо Давилу и о немногих испанцах, оставшихся из
его людей

С большим старанием я продолжил составление этих историй, видя,


насколько куцей и несовершенной остаётся среди всех, и наиболее слабой и
забытой, история Юкатана, ибо я всегда подозревал, имея в виду его открытие, и
место, и широту его расположения, что невозможно быть менее плодородным и
населенным, по сравнению с другими соседствующими с ним землями. И хотя от
некоторых я слышал, как они его хвалили, это были высказывания и слова людей
малорассудительных и с малым пониманием, так что когда я их расспрашивал, они
мялись, и способствовали тому, чтобы я терял время, плохо меня удовлетворяя, пока

39
Коллективная игра арабского происхождения, во время которой всадники, разбившись на отряды (обычно
два), метали друг в друга тростники и старались отражать их щитами.
31
я не столкнулся с этим кавальеро доном Алонсо де Луханом, который как благодаря
своей доброй природе и способностям, так и по большей части будучи очевидцем,
которому выпали эти труды, о которых здесь вспоминают, смог очень хорошо
постигнуть и рассказать, с тем, чтобы, мы, которые этого не видели, с легкостью это
понимали, и особенно те, которые имеют некоторые сведения и знания о делах тех
сторон. И одно из обстоятельств, которые меня особенно утомили, когда я
разыскивал сведения и выспрашивал об этих делах, состояло не так в том, что я
написал все это своей рукой, хотя это было до трех тысяч страниц бумаги, которые я
черкал, и менял, и переписывал по одному, и по два и более раза, сколько меня
утомили одни тупостью, а другие грубостью, а еще одни страстностью, а прочие
правдивостью. И среди этих разных рассказчиков я определял, и проверял, и
принимал во внимание правдивое повествование о происходивших событиях, при
которых я не присутствовал, и сдерживался от веры другим или от того, чтобы
отказать им в доверии на основании моей оценки. И от этих сомнений я свободен в
настоящей книге благодаря известиям, которыми я обязан дону Алонсо де Лухану, и
ясным выражениям, в которых он говорит об этом военном предприятии
аделантадо дона Франсиско Монтехо, от его начала и до конца, как далее будет
сказано в продолжение истории, которая дошла до того, как те люди достигли
селения, называемого Кониль, о чём рассказано в предыдущей главе.

Останавливаюсь здесь, чтобы рассказать далее, как индейцы проводили


христиан из Кониля через два месяца, которые они там находились, на три лиги
вперёд в другое селение, которое называется Качи [Cachi]40, и на той дороге каждые
пол-лиги, как об этом рассказано в истории, их ожидали другие навесы из ветвей,
под которыми находилось множество кувшинов с водой и продовольствия, и в
большом изобилии, как если бы остановившихся там было много больше.

В этом селении была очень большая площадь, посреди которой был воткнут
прямой кол, высотой с корабельную мачту, /230/ гладкий и заострённый, который
служил тем, что и эшафот, на котором осуществляется правосудие христиан, хотя и с
большой разницей в способе его исполнения, потому что говорили индейцы, что
застигнутых преступников живыми протыкали им или насаживали на него, таких
как воры, прелюбодеи, которые сожительствовали с замужними женщинами или не
будучи женаты, но без их согласия, и за другие преступления.

В этом государстве царило великое согласие, и у них был очень большой


рынок [tiangüez] или площадь, со множеством торговцев и товаров, как с
продовольствием и съестным, так и со всем прочим, что среди местных уроженцев
покупается, или продаётся, или обменивается. И там имелись их должностные лица,
ведавшие мерами и весами [almotaçenes] и судьи, все вместе, на одной из сторон
площади, на манер консистории, где с немногими словами разрешались все их
споры, без обжалований и пересмотров, но без промедления, пока не повернет
солнце и не пройдет полный час, и дело не записывалось, и ни одна из сторон не
40
Отождествляется с городищем Нохкачи [Nohcachí], в 12 км. к востоку от современно поселка Колония-
Юкатан [Colonia Yucatán] (Salas, Ángel Góngora. Proyecto Noreste de Yucatán: Prospección Arqueológica en la
esquina Noreste de Yucatán, México, 2003 //http://www.famsi.org/reports/99040es/99040esGongoraSalas01.pdf)
32
заявляла о своей правоте или неправоте [ni derechos ni tuertos se llevasen], но каждой
давали то, что принадлежало ей по справедливости.

Через два дня наши испанцы перешли в другое селение, находившееся в двух
лигах впереди, которое называлось Синсимато [Çinçimato]41. На протяжении этих
двух лиг все равнины и поля были полны деревьями благовоний, очень ухоженными
и чистыми, потому что этим товаром там велась очень большая торговля и обмен
грузами с другими частями, как для того, чтобы курить их в свох ку и часовнях и
использовать их во время жертвоприношений и похорон, так и для других дел, в
которых они использовались. Эти деревья очень красивые, и тенистые, и большие, и
для того народа являются важным и полезным товаром, потму что во всей
провинции благовония есть только там, и для того, чтобы их добыть, надрезают
дерево и делают в нём дупло размером со сжатый кулак, и когда в нем таким
образом сделано углубление, туда отделяется и стекает некая жидкость, и
загустевает, и образует, сгущаясь, благовоние, и оттуда его добывают, и это уже
готовое благовоние с тем же самым запахом, и оно в величайшем изобилии. И так
как те люди шли со страхом столь же великим, как и количество благовоний, а того
воскурения было недостаточно, чтобы забрать его, не задержались там больше, чем
на ночь, а затем, когда на следующий день рассвело, отправились, и еще через две
или три лиги достигли другого селения, такого большого, что в полдень начали
входить в него, не переставая двигаться, пока не подошли к дому касика, куда
прошел губернатор, в сумерках, не выходя из селения. И все большие дома были из
камня, а их часовни или ку – очень большими и хорошей работы, и это селение или
город назывался Чуака [Chuaca], и большая часть горожан были господами или
купцами, и людьми очень учтивыми по сравнению с населением, о котором уже
говорилось, каковые были подданными этого государства или города Чуака42.

После того как христиане там расположились, в ту же самую ночь индейцы


ушли и оставили селение пустым вместе со всем, что имели в изобилии из одежды и
запасов птицы и маиса, с мыслью напасть на следующий день на новоприбывших,
как и сделали. И когда было десять утра, вернулось множество народа, без криков и
суеты, как они обычно действуют (крича, и играя на барабанах и на неких
раковинах, звучащих как рога), но очень спокойные, и в полном молчании внезапно
набросились на испанцев с большой яростью. И пожелал Господь, чтобы аделантадо,
который также стоял в дозоре свою смену, был на коне, и с таким мужеством, как
если бы сним было множество всадников, один набросился на индейцев, и так как
они очень боялись лошадей, благодаря своим великим усилиям, двигаясь вперед и
назад, таким образом кружил среди неприятелей, что причинил им большой ущерб
и задержал их настолько, насколько христианам /231/ потребовалось времени,
чтобы выступить верхом и пешими и собраться для обороны. Эти индейцы являются
лучниками и не имеют железного оружия, но у них хорошие древки, и наконечники
их стрел из кремня и очень вредоносные, потому что когда они ранят, от них
41
Вероятно, искаженное «Синсинбахток’» [Sinsinbahtok], современная Колония-Юкатан (Salas, Ángel
Góngora. Op. cit.).
42
Чуака отождествляется с городищем Эль-Кафеталь [El Cafetal], расположенным в 14 км. к юго-западу от
современного юкатанского поселка Эль-Куйо [El Cuyo](Ibidem).
33
откалываются кусочки, что хуже, чем сама рана. И многие из них сражаются также с
круглыми щитами и короткими копьями от двенадцати до пятнадцати пядей [в
длину], также с кремневыми наконечниками. В этой битве в тот день погибли десять
или двенадцать христиан, которые рассеялись по селению, и равным образом
погибло множество индейцев, и среди них десятеро из знатных.

На следующий день они явились с миром, и через два дня после того, как были
оказаны знаки дружбы, губернатор и испанцы прошли вперед в другое селение,
называемое Аку [Aqu]43, такое же большое как то, о котором сказано, и все эти
селения находятся в полутора лигах, чуть больше или меньше, от моря.

Индейцы, которые доставили им грузы, сказали испанцам, что индейцы из


Аку договорились между собой убить их на входе в селение, что на самом деле было
не так, наоборот, когда они приблизились, из селения вышли его жители и
обратились в бегство, потому что жители Чуаки послали сказать им, что христиане
идут с намерением убить их, и воевать с ними, и забрать их женщин. Таким образом,
когда наши вошли в селение, нашли его безлюдным и полным припасов, и индейцы
из Чуаки, которые шли с христианами, разграбили дома и нагрузились таким
количеством добра, сколько увидели и захотели, и вернулись в своё селение, и
оставили там христиан. На другой день вышли воевать люди из Аку, но так как
аделантадо был начеку, он подготовился к обороне как хороший и умелый капитан,
и учинил полный разгром противнику, и погибли многие из знати и из
простолюдинов, и не умер ни один христианин, хотя некоторые и были ранены,
также как и лошади, но победа осталась за испанцами. На следующий день они
явились с миром и попросили у аделантадо прощения, и он даровал им дружбу, и она
была установлена, и они дали ему индейцев, чтобы дальше нести грузы.

Когда по окрестностям узнали о сражениях, о которых сказано, и о победе


наших, многие касики прислали своих посланцев к аделантадо, прося его о мире, и
он даровал его им, и давал им [подарки] из того, что имел, и далее не было больше
ни стычки, ни сражения.

Оттуда испанцы прошли четыре лиги до Сисиа [Çiçia], которое является еще
большим селением, чем те, о которых сказано, и там были хорошо приняты, и им
оказали услуги, и так как там не было реки, что было главной вещью, какую эти
люди искали в тех краях, аделантадо решил идти вперед, и прошёл в другое селение,
большее, чем Сисиа, находившееся за четыре лиги и называвшееся Лоче [Loche]44.
Его касик был великим господином, и оказал так мало внимания аделантадо и
христианам, и показал себы по отношению к ним таким надменным, что из
презрения оставался в своем доме, лежащим в гамаке, не и сказал и трех слов, а его
знатные люди, которые были вместо него, говорили за него, из-за чего аделантадо

43
Ак’е [Ake]. Ральф Ройс и Роберт Чемберлен отождествляют его с Ц’онотаке [Dzonotake], а Хорхе
Виктория Охеда – с раcположенным ближе к побережью селением Сан-Фернандо-Аке [San Fernando Aké]
(Ojeda, Jorge Victoria. Dzonotake o Aqu (Ake): sitio de la primera gran batalla de Francisco de Montejo en el
Mayab (1528) // Revista Complutense de Historia de América. Madrid, 2000, 26. Pp.11-26) .
44
Современное селение Лоче в муниципии Панаба на Юкатане.
34
назвал это поселение Селением Надменности [pueblo de la Gravedad]. И когда касик
проронил слово, сразу как он начал говорить, тут же поместили между ним и
аделантадо очень тонкую ткань, и имели её натянутой воздухе, и её держали двое
из тех индейцев, самых доверенных и приближенных к нему, за два верхних угла и за
два нижних, так что она служила занавесом, и после того, как её таким образом
поместили, он произнес несколько слов.

Оттуда испанцы пересекли внутренние части этой земли, и повернули со


своим капитан-генералом к селению, которое назвали Саламанка, и обнаружили
/232/ всю страну весьма населённой, согласно сказанному.

И когда они пришли туда, их было только шестьдесят человек, из которых


десять или двенадцать – находившихся в том поселке, и до них сократилось всё его
войско и отряд, ибо все остальные умерли, и те двенадцать спаслись потому, что
пожелал Господь, чтобы два маленьких селения, которые их поддерживали, не
восстали, и давали им кое-какую рыбу и маис.

<…>

После того, как аделантадо и испанцы оказались там, пришла каравелла из


этого нашего города Санто-Доминго на поиски аделантадо, которая принадлежала
ему, и причалила к Косумелю, и оттуда прошла к материку, и случилось в том
городке Саламанка, что тому кораблю крайне обрадовались и аделантадо, и все
остальные. И аделантадо погрузился на каравеллу, чтобы разыскать на тех
побережьях какие-нибудь горы или реку, где он мог бы наиболее кстати и
наилучшим образом основать своё местопребывание там, где их увидели бы, и он
забрал с собой восемь или десять своих слуг, а остальные люди остались в
Саламанке, чтобы испытать ещё тяготы, но тех, кто там остался, было только
двадцать или двадцать два человека вместе с доном Алонсо де Луханом, которые
построили бригантину, чтобы последовать за аделантадо туда, куда он дойдет, ибо
остальным, которых было около сорока испанцев, аделантадо приказал, чтобы они
отправились по суше вместе с его заместителем капитаном Алонсо Давилой, вдоль
побережья с той же целью, с какой отплыл аделантадо. И так и сделали, следуя
точному предписанию губернатора, и прошли через многие селения, не меньшие,
чем те, о которых нам рассказала эта история.

Аделантадо прошёл восемьдесят лиг из той Саламанки к одному


прибережному селению, называемому Читемаль [Chitemal], и соответствии с его
последним слогом «mal» («злой»), там именно так все и произошло.

Алонсо Давила и те, кто шли с ним, прибыли на расстояние тридцати лиг
оттуда, потому что индейцы сбили их с пути и сделали так, что они отклонились на
такое расстояние во внутренние области, чтобы отдалить их от губернатора и иметь
возможность с большей лёгкостью их всех убить, и тех., и других, что было сделано

35
по предложению некоего Гонсало, моряка45, о котором индейцы говорили, что он
оказался в этой земле вместе с Агиляром, переводчиком, которого Кортес имел во
время завоевания Новой Испании, и другими христианами, погибшими вместе с
одной каравеллой у этих берегов. И этот Гонсало, моряк, происходил из графства
Ниэбла, и уже превратился в индейца, и гораздо хуже, чем в индейца, и женился на
одной индианке, и совершал кровопускания из ушей и языка, /233/ и сделал
татуировку на лице, и раскрашивался как индеец вместе с женой и детьми, о чём
стало известно таким образом.

В том селении Читемаль, куда губернатор прибыл на каравелле, сначала


спустили шлюпку, и на ней ночью на сушу высадились несколько испанцев и
захватили троих или четверых индейцев, и один из них рассказал губернатору, что
среди них есть один христианин, как те, кто на каравелле, и что он женат и жил
среди них, что сначала он был рабом, и что теперь он свободный и житель их города,
и что он очень хорошо знал язык этой земли, и что у него уши и язык как у индейцев,
изрезанный и проколотый во время их жертвоприношений, и об этих обрядах более
подробно речь идёт далее, в книге XXXIII, главе XLVI.

Получив сведения о сказанном, аделантадо решил, что тот христианин, о


котором говорили, был бы большой поддержкой и помощью для умиротворения и
заселения этой страны и обращения её жителей, и что вследствие своих грехов или
несчастливой судьбы он оказался здешним жителем; и что до сих пор хранил память
о крещении и нашей христианской религии и хотел бы спастись; ибо милосердие
божие предоставляло ему такой хороший случай обеспечить себе это и послужить
господу в обращении индейцев, по причине его способностей переводчика, что
казалось делом возможным и очень подходящим случаем. И так нетерпеливый
аделантадо написал ему письмо, в котором говорил так: «Гонсало, сердечный брат и
друг, в весьма добрый час мой приход, и я узнал о вас от подателя сего письма,
которое для того, чтобы удостоверить вас, что я христианин, искуплённый кровью
Иисуса Христа, Спасителя нашего, коему я и вы должны быть безгранично
благодарны, ибо он предоставляет вам столь хорошую возможность послужить
Господу и Императору, господину нашему, в умиротворении и крещении этих
народов, и что кроме этого, выйдя из греха, по милости Божией вы могли бы
прославить и обогатить вашу особу; и я буду вам в этом наилучшим другом, и
отнесусь к вам наилучшим образом. И я также прошу вас не давать места тому
дьяволу, который вас обременяет, но тут же сделать то, что я говорю, чтобы вы не
погибли навсегда вместе с ним. И от имени Его Величества я обещаю вам поступать с
вами очень хорошо и исполнить всё, о чём я сказал, в самом полном объёме; и со
своей стороны, как человек благородный, я даю вам моё ручательство и слово
исполнить это без какого-либо изъятия, к благоденствию и чести вашей особы, и
сделать вас одним из самых избранных и уважаемых среди главнейших людей,
которые были бы в этих краях. Итак, без промедления прибудьте на эту каравеллу

45
Более известен как Гонсало Герреро («Гонсало-солдат»), впрочем, из свидетельства правителя Гондураса
Сереседы следует, что это были его прозвища, а фамилией – Ароса [Aroza] (см. ниже).
36
или на берег повидаться со мной и исполнить то, о чём я сказал, и пусть будет
сделано согласно вашему совету и мнению то, что будет наиболее подобающим».

И тот несчастный, так как должно быть с самого рождения вырос среди
низкого и подлого люда, и не был ни воспитан, ни обучен наставлениям нашей
святой католической веры, или, возможно (как должно подозревать) происходил из
дурной и подозрительной породы в самой христианской религии, получил письмо и
прочитал его, а его принёс тот индеец, который сообщил аделантадо об этом
человеке. И я говорю, что он его прочитал, потому что на другой день тот же индеец
вернулся с ответом и с тем же самым письмом, которое он отнёс, и прибыл с
написанными на его обороте углём такими словами: «Господин, я целую руки вашей
милости, и так как я раб, не имею свободы, хотя я имею жену и детей, и я в согласии с
Господом, и вы, господин, и испанцы, будете иметь во мне доброго друга».

Его дружба и труды были такими, как и он сам, ибо настроенные им индейцы
выкопали и устроили рвы и укрепили селение, и объявили войну аделантадо и
испанцам, и он довёл их до состояния, что все христиане, находившиеся в той земле,
должны были погибнуть, и дал знать испанцам и аделантадо, что /234/ капитан
Алонсо Давила вместе со всеми, кто с ним шёл, погибли, а Алонсо Давилу и его
товарищей известил, что люди с каравеллы и аделантадо также мертвы. И ради
этого индейцы заключили мир с губернатором, и дали ему индеек и маис, и
продовольствие, и воду, с которыми он отплыл на своей каравелле, и сделал это со
многой печалью и болью, думая, что та плохая весть была правдой. И Алонсо Давила,
после того как ему также сообщили ту же дурную весть, со своей стороны вместе со
своими товарищами вернулся туда, откуда вышел, и возвратился сначала в городок,
называемый Саламанка, и перенёс поселение оттуда и вновь основал его с тем же
именем там, где когда-то впервые встретили касика Косумеля, когда тот шёл
выдавать замуж свою сестру; и по соседству с одним посёлочком рыбаков, хорошей
местностью, которую индейцы называли Саманка [Çamanca], они обосновались,
скорбя о смерти аделантадо, так как думали, будто является правдой то, что им о
нём сказали, и, надеясь, что воля Божия пожелает распорядиться ими.

Аделантадо прошёл далеко вперед, разведывая побережье, и,


сопровождаемый многими трудами и тревогами, дошел за тридцать лиг до
Гондураса, к реке, называемой Улуа [Ulva]. И оттуда он возвратился и пошёл к
Косумелю, и узнал от индейцев этого острова, где находились испанцы с Алонсо
Давилой, и отправился на соединение с ними с великой радостью, несмотря на
тяготы, перенесённые одними и другими, ибо из-за новостей, которые тот плохой
христианин Гонсало, моряк, распространил, все думали, что погибли те, кто был жив,
и они обнялись со слезами радости.

Там эти люди отдохнули немногие дни, ибо необходимое для их отдыха было
далеко, и местность, где располагался этот городок, была неподходящей, и потому
что аделантадо был очень решительно настроен искать местность и округу, где не
теряли бы времени, как до сих пор, и по этой причине на той же каравелле

37
отправился в Новую Испанию46, и когда прибыл в неё, проследовал своей дорогой до
Тенуштитана [Tenuxtitan], чтобы набрать там людей и вернуться заселить то
селение и порт Читемаль, где тот моряк изменник и вероотступник, по имени
Гонсало, устроил им испытание, о котором поведала эта история, ибо там
аделантадо увидел хорошую реку и расположение, которых губернатор желал. Итак,
когда он отправился в Мехико, то оставил назначенным со своими полномочиями
Алонсо Давилу, чтобы тот, в качестве его заместителя, оставался с людьми в том
городке Саламанка, пока сам он не найдёт средства и людей, как сказано, в Мехико; и
так как он был другом Эрнандо Кортеса, который чуть раньше прибыл с титулом
маркиза дель Валье, поведал ему о своих трудах и минувших тягостях, и как не
нашёл [места], где можно было бы поселиться, и обо всём, что с ним ранее
произошло47. И маркиз сказал, что, когда он шёл в поисках капитана Кристобаля де
Олида, восставшего в Гондурасе, прошел через один красивый город, находящийся в
губернаторстве самого аделантадо и на земле Юкатана, который называется Акалан
[Acalan], богатый и подходящий для его целей, и расхвалил его таким образом, что
заставил его изменить своё намерение. А Королевская Аудиенсия, располагавшаяся
в Мехико, приказала и поручила аделантадо, чтобы он отправился в селение,
называемое Табаско [Tavasco], находящееся на берегу реки, которую называют
Грихальва, и чтобы он устроил там местопребывание капитана, который находился
бы там для охраны той земли, и чтобы он её обеспечивал, и умиротворил индейцев
той провинции. И с этим поручением он отбыл из города Мехико с примерно
пятьюдесятью или шестьюдесятью человеками, и пришёл в городок Табаско48, и
очень хорошо исполнил то, что ему было приказано Королевской Аудиенсией, и
оттуда отправил два корабля позвать капитана Алонсо Давилу и других людей,
которые с ним оставались в том городке /235/ Саламанка, и они пришли оттуда, ибо
аделантадо счёл, что он находился в месте, откуда можно было преуспеть в
завоевании и умиротворении Юкатана.

<…>

/241/ Глава V (фрагмент). … О многих других трудах и тягостях, которые они


перенесли, пока не прибыли в Чампотон [Champoton]

<…>

/242/ Вскоре после того как они прибыли в Акалан, из маленьких селений,
находившихся под его управлением, заместитель Алонсо Давила отправил
некоторых индейцев сообщить в тот город (находившийся в трёх лигах оттуда), что
шли он и те испанцы, и сказать, чтобы они все оставались в своих домах, и чтобы они
не имели никакого страха и опасения. Однако, от этого посольства было мало
пользы, ибо они получили урок, когда Эрнандо Кортес увёл оттуда владыку этой
земли с более чем шестьюстами нагруженными индейцами, которые никогда не

46
Примерно летом 1528 г.
47
Свидание Монтехо и Кортеса в 1528 г. практически невероятно, так как Кортес отплыл из Веракруса в
Испанию 15 апреля того года, а Монтехо вернулся с Юкатана примерно в середине года.
48
Примерно в конце апреля 1529 г.
38
вернулись на свою родину49. Из-за этого они не поверили посланцам Алонсо Давилы,
и не решились ждать его, но наоборот, бежали и оставили селение безлюдным, хоть
и полным одежды и припасов.

Имеется в этом городе Акалан до девятисот или тысячи очень хороших домов
из камня и оштукатуренных белой штукатуркой, покрытых соломой, большинство
из них – знатных людей. И так как заместитель был предупреждён своими
посланцами о бегстве жителей Акалана, вскоре вошёл в город и разместился в нём, и
затем на следующий день явились некоторые знатные индейцы от того владыки, с
которыми он послал сказать, чтобы тот соизволил прийти как друг повидаться с
заместителем Алонсо Давилой, и тот ответил, что конечно прибыл бы в добрый час в
свой дом со всеми индейцами. И так он пришёл с почти четырьмястами людьми и
множеством птицы и пропитания, и все это поднёс заместителю Алонсо Давиле, и
тот тут же приказал надеть цепи на касика и на других знатных лиц, которые с ним
пришли, для того, чтобы получить от них сведения, а не с намерением причинить им
какой-либо вред, и он уединился с ними и с переводчиком, и они тут же
предоставили ему сведения о стране и обо всех окрестных селениях50. И заместитель
основал в самом Акалане или столице городок и назвал его Саламанка, и
распределил округу и индейцев, чтобы они служили, и в течение шести дней все
вышли с миром, чтобы служить тем хозяевам-христианам, которым были отданы на
попечение [fueron encomendados]51, и он отпустил касика и остальных, и испанцы с
ними очень хорошо обращались. Но так как по соседству не было других населенных
местностей, но только одна эта провинция, а индейцев было мало для испанцев, и
они не давали им ни золота, и ничего другого кроме съестного, через сорок дней
после прихода они ушли и оставили городок, и направились в другую провинцию,
расположенную в тридцати лигах оттуда, и она вся была безлюдной и заболоченной.
И они ушли оттуда, и вели с собой касика Акалана и его индейцев, которые по
доброй воле пошли их сопровождать, снабжая их пищей, и так как на выходе из
Акалана была река, там, на её берегу, чуть поодаль от воды поселились /243/

49
Согласно индейскому источнику «Бумаги Пашболон-Мальдонадо» вместе с Кортесом отправились двое
знатных акаланских сановников, Селутапеч и Макваава. Уход из столицы верховного правителя Акалана
Пашболонача не связывается с действиями Кортеса: «Через год после того, как прошел кастилец капитан
Дель Валье, владыка Пашболонача отправился в одно селение, называемое Та-Чак’ан, и там умер» (Smailius
O. El maya-chontal de Acalan: Análisis lingüístico de un documento de años 1610-13 // Centro de estudios Mayas.
Cuaderno no 9. México, 1975. P.162)
50
О том же эпизоде рассказывает индейский текст из «Бумаг Пашболон-Мальдонадо», хотя его автор
ошибочно связывает события не с Алонсо Давилой, а с Франсиско Хилем, появившемся в Акалане в 1537 г.,
гораздо позже указанной даты: «Через три года после смерти владыки [в 1530 г. – В.Т.] в то время пришли
другие кастильцы, и они прошли там же, где прошёл капитан Дель Валье, в Тачииш [Tachiix], и там, где он
прошёл, в селении Сакчутте, но не было известно, кто их капитан. Кастильцы говорили, что старшими и
начальниками были Франсиско Хиль [Francisco Xil], Лоренсо Годой [Lorenço Godoy] и Хулиан Донсель
[Julián Doncel]. Они пришли, когда отправились, туда в селение, и стали спрашивать владыку, но им сказали,
что он умер, и они стали спрашивать о его сыновьях, и чтобы их привели к ним. Старшим из его сыновей
был называемый Пачамалахиш, вторым – Ламатасель, младшим из них – Паштун. Старшего из сыновей, чьё
имя я уже назвал, они заключили в тюрьму в кандалах на два дня, и он сказал, что даст дань. Они стали
давать индюков, маис, жидкий мёд, копал, фасоль, перец с бессчетным количеством прочего, и там они
прошли по мосту, где мост через реку был построен капитаном». (Smailius O. Loc. cit.)
51
Имеются документы о раздаче Давилой энкомьенд в Акалане, датированные августом 1530 г. (Rubio
Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. Mérida, Gobierno del Estado de Yucatán, 1975. P.136, nota
71).
39
испанцы, и следовало выйти оттуда по той реке, и для того, чтобы дойти туда от
домов до воды было почти два арбалетных выстрела, и всё это пространство полно
грязи и болот, и индейцы вскоре заполнили это досками, по которым (разложенным
на земле) лошади и испанцы прошли до реки, где у них находились снаряженные
каноэ. И, переправившись на другую сторону, нашли другую такую же
непроходимую грязь, и сделали то же самое, о чём рассказано, откуда вышли на
сухую землю.

После того, как они пересекли это труднопроходимое место и проследовали в


своём походе до Масатлана [Maçaclan]52, они понесли многие труды из-за топей и
болот, и из-за такого характера местности, что на протяжении всех тридцати лиг
невозможно было найти места, чтобы развести костёр. За лигу до Масатлана нашли
красивую дорогу, широкую и ровную, и очень хорошо выметенную, которая шла к
городу, и по ней они вошли, и когда прошли по ней на расстояние арбалетного
выстрела, обнаружили много ям и веток, которые их прикрывали на манер ловушек
для зверей, с воткнутыми внутри и заострёнными вверху кольями, чтобы на них
падали христиане. И когда они поняли эту опасность, оставили дорогу и проложили
свой путь мимо неё по чаще, и вошли в селение, в котором не нашли ни единой
души, ибо оно было очень хорошо огорожено в древние времена толстыми и плотно
составленными бревнами, связанными лианами, с укреплением у входа [su
barbacana] и рвами, и по одному очень узкому мосту христиане вошли внутрь, и
разместились, как им показалось лучше.

Оттуда они отправились объехать страну и захватили нескольких индейцев,


от которых невозможно было добиться чего-либо определённого по поводу того, о
чём их спрашивали, они скорее готовы были умереть под пытками, но не раскрыть и
не рассказать о вещах, о которых когда-либо могли бы пожалеть, ни о том, что
испанцы хотели от них узнать. Но в конце концов поняли и уразумели, что эта земля
малолюдная и бедная, и по этой причине ушли из неё, и не увели оттуда людей из
числа местных уроженцев, так как они никоим образом не хотели общества
христиан и ни лучшей, ни худшей родины, чем их собственная, и так их оставили,
подвергнув жесткому обращению за их упрямство и злобу. Нашёлся только один
подросток, который объяснил испанцам, где нужно идти к морю и провёл их к нему,
и они добрались до Чампотона [Champoton], который находится в шаге от моря и в
тридцати лигах от того селения Масатлан.

После того как они пришли в Чампотон через многочисленные заросли


кустарника и болота, где находились почти неделю, не зная страны, и потеряв в этих
странствиях многих товарищей, и не зная, где находятся, они вышли в очень
красивые степи [savanas], и увидели многочисленные и разнообразные дороги,
которые их пересекали из стороны в сторону, отчего очень обрадовались. И после
того как разбили свой лагерь там, где им показалось наиболее подходящим, той же
ночью несколько товарищей отправились в разведку и захватили пятерых
индейцев, который шли, нагруженные солью, из внутренних областей, и те на

52
Иначе – Кехаче, западная часть нынешнего гватемальского департаменте Петен.
40
следующий день отвели и провели их в Чампотон, где показалось уже были
предупреждены об их походе, и встретить христиан вышли более пятнадцати тысяч
человек, со множеством съестных припасов для них и их лошадей, выказывая много
удовольствия.

Это селение Чампотон находится там, где начинается губернаторство Юкатан


со стороны, которая граничит на западе с Новой Испанией. Жители этого селения
ведут торговлю с другим селением, которое называется Шикаланго [Xicalando], где
все купцы, на берегу реки Грихальва, и от одного селения до другого девять лиг, и
имеют большие связи и торговлю, и умеют услужить христианам, и имеют в
качестве господина аделантадо дона Франсиско до Монтехо, с которым уже имели
сношения через своих посланцев. В Чампотоне имеется до восьми тысяч /244/
каменных домов, покрытых соломой, и некоторые другие с плоскими крышами, и
это селение, окружённое стеной из сухого камня и с хорошими рвами. И когда они
узнали, что идут эти испанцы, в том городе для них за один единственный день и
одну ночь построили селение, или лучше сказать квартал, внутри названной ограды,
отделенный от домов горожан; и в нём была своя площадь и дома, и в каждом доме
своя конюшня, и на той площади сложили много маиса, и птиц, и другого
продовольствия, которого хватило бы, чтобы в течение месяца прокормить тысячу
человек и больше.

Там их поселили с большими торжествами и радостью, и пели хором


многочисленные песнопения [areytos é contrapases], и кроме уже названого
съестного, каждый день давали каждому испанцу одну индейку из тех, что водятся в
этой земле, а на ночь много рыбы, и очень хорошей, разных видов. И это вещь,
весьма достойная того, чтобы её видеть, как каждый день обычно выходят из того
города более двух тысяч каноэ, чтобы рыбачить в море у его берегов, и каждую ночь
возвращаются. В море, на расстоянии трёх аркебузных выстрелов или четверти лиги
имеется рукотворный островок, на котором есть десять или двенадцать ступеней
над поверхностью воды, а над ними одна весьма высокая башня из камня, очень
хорошо отесанного, и она была полна идолов, и там почитали и служили богу
рыболовства; и в той башне имели подвешенными многочисленные головы
высушенных рыб. Но так как христианам не понравилось это идолопоклонство, они
выбросили всех тех идолов в море, а над башней поставили крест. И вскоре касик
сказал, что хотел бы стать христианином, и был крещён, и попросил, чтобы его
назвали Алонсо Давила, как заместителя [аделантадо], и тот был его крёстным
отцом. И точно также крестились другие знатные индейцы.

Когда об этом стало известно аделантадо, находившемуся в Чикаланго53, он


был очень взволнован и в высшей степени обрадовался, чему была причина, так как
он узнал о своем заместителе и остальных, с кем он добрался до Чампотона, ибо всех
их считали погибшими. И он тут же отправился в путь и пришёл посмотреть на них

53
Франсиско де Монтехо-старший оказался в Шикаланго после того, как по решению второй Аудиенсии
Мехико осенью 1530 г. был лишен должности главного алькальда Табаско и даже заключен под стражу
новым главным алькальдом Балтасаром Осорио. Только в результате вмешательства влиятельных друзей
весной 1531 г. он был освобожден и укрылся в Шикаланго, где располагался отряд его сына.
41
на каноэ вместе со всеми своими людьми, и на том свидании одни и другие
испытали столько радости и удовольствия, что лучше её представить, чем описать, и
беспрерывно говорили и общались, пересказывая свои тягостные приключения и
высказывая за все бесконечную благодарность Господу.

Глава VI. Как аделантадо дон Франсиско де Монтехо отправился заселить


селение Ласаро [Láçaro], которое индейцы называют Кампече, и основал городок,
который назва Саламанка, и о малом успехе испанцев в этом походе, и о многих
тугостях, которые в нем произошли, и как оттуда он от правил свого заместителя,
Алонсо Давилу, в Читемаль, чтобы наказати некоего Гонсало, моряка,
вероотступника, который сделался индейцем, и о событиях, произошедших во время
этого путешествия, и о множестве мёда, который обнаружили, и о многих пасеках с
белыми пчелами и черным воском, и отличным мёдом, как кастильский; и был
основан посёлок христиан, который назвали Сьюдад Реаль; и как жители провинции
Кочуа [Cochua] убили некоторых испанцев, коих капитан Алонсо Давила послал к
аделантадо, и как он отправился наказать преступников и т.д.

После того как аделантадо и его заместитель соединились, как о том


рассказала эта история, и отдохнули несколько дней в Чампотоне, они решили
отправиться устроить свое местопребывание в другом месте, в тринадцати лигах
дальше на том же берегу, в селении Ласаро [Láçaro], которое на языке индейцев
называется Кампече [Campeche]. И там они устроили своё местопребывание, и это
было селение, /245/ не меньшее, чем Чампотон, и имело другое такое же сооружение
в море, как то, о котором сказано выше, и тоже посвящённое рыболовству. Там
аделантадо основал городок и назвал его Саламанка54, чтобы он имел столь же
малый успех и продолжительность существования как и другие Саламанки,
основанные раньше, о чем упомянуто в предыдущих главах

И через два или три месяца после того, как было заложено это селение, туда
пришли некоторые корабли с людьми, а также еще испанцы по суше из Мехико, и
привели лошадей и другие вещи для новой общины [república]. И по истечении этого
времени аделантадо отправил своего заместителя Алонсо Давилу в провинцию и
селение Читемаль, где находился тот плохой христианин Гонсало, моряк,
сделавшийся индейцем, и он взял с собой до шестидесяти пяти человек и
пятнадцать лошадей. И когда те люди отправились в путь, прошли через
провинцию, называемую Тутушио [Tutuxio 55 ], чья власть распространяется на
тридцать лиг, очень населённых, и дальше прибыли в другую провинцию, которая
называется Кочуа [Cochua], не меньшую, чем первая, потому что обе имели в длину
более семидесяти лиг. И оттуда отправились на десять лиг вперед в провинцию
Ваймиль [Guaymill], и разместились в одном из селений этой области, называемом
Масанахо [Maçanaho], в котором имеется до трёх тысяч домов или около того, и
после того, как отдохнули там двадцать дней, продолжили свой путь в поисках
Читемаля. И в Масанахо и другом селении, не меньшем, чем это, которое называется

54
Летом 1531 г.
55
То есть, Тутуль Шиу.
42
Йунпетен [Yunpeten], главнейшие люди захотели сопровождать христиан до
Читемаля.

На краю провинции Ваймиль, на входе в провинцию Четумаля, имеется залив


двенадцати лиг в длину, который они пересекли на каноэ, данных им индейцами, и
переправили лошадей заново примененным способом, о котором рассказано в этой
истории, а те им дали индейцы Бакалаля [Bacalal], находящегося на берегу этой
лагуны. И это селение предоставляет каноэ всем индейцам этой округи за плату
[fletes], с чего живёт, но испанцам они послужили, предоставив свободный проход и
бесплатно. И так они вошли в Читемаль и нашли его безлюдным, и не обнаружили,
чего поесть, а то селение из двух тысяч домов, в двух лигах от морского берега и
почти окружённое водой, потому что берег находится с одной стороны, и залив с
другой, и имеет вход по суше в два арбалетных выстрела.

Там они нашли обильный и очень хороший мёд и большие пасеки по тысяче и
две тысячи ульев в стволах деревьев, искусно сделанных, с кормушками и летками, и
там очень велик этот промысел и торговля мёдом, и он не хуже кастильского по
цвету и вкусу, но воск черный, как гагат [açabache]. И стоит упомянуть о форме этих
ульев, потому что каждый из них такой длинный, как вытянутая человеческая рука,
или такой же толстый или больше, с человеческую талию, и уложен на землю, и
имеет концы, закрытые с каждой стороны камнями и очень хорошо замазанные
глиной. Сверху и по краям этих камней влетают и вылетают пчёлы через отверстие,
находящееся посреди корпуса улья, в самой высокой его части, и ближе к камню, а с
середины или от названного отверстия, они [пчёлы] выполняют свою работу и
устраивают соты с ячейками, всё в прекрасном порядке, и оттуда выходит и стекает
мёд, и идёт в другую половину улья, и падает в чашечки из воска, и те наполняются
им, а большая часть воска остаётся в другой части улья. И когда хотят достать мед и
вырезать соты или часть из них, вынимают каменную затычку с той стороны, где
располагаются чашечки, и протыкают их, сделав отверстие настолько большим или
тонким, какую струю меда хотят, чтобы она вышла, и так он оттуда течёт, и выходит
очень красивым, /246/ вкусным и чистым, без какого-либо воска, такой очищенный,
как если бы его пропустили через самое частое сито. Это вещь весьма достойная
того, чтобы её видеть и наблюдать, и имеется огромнейшее количество этого мёда и
торговля им в той земле, и особенно там.

Пчёлы по виду и размеру такие же, как в Кастилии, за исключением того, что у
них другой цвет, белый, и очень домашние, потому что не улетают и не жалят, и если
их взять в руки и растереть пальцами, очень приятно пахнут. Корпус улья, как уже
сказано, представляет собой обломок или кусок дерева, полый внутри, и, оставив
его целым, как коробку барабана, и толщиной, после обработки, с мизинец руки или
каким оставить, а снаружи без коры и очень хорошо обработанным, стесав
неровности и выступающие сучки, и каждый корпус улья имеет вырезанный знак
или обозначение хозяина, которому принадлежит улей.

Имеются там очень большие и очень ухоженные посадки мамея и какао,


которое является плодом, похожим на миндаль и ходит в качестве монеты, как
43
читатель более подробно сможет увидеть в книге VIII, главе XXX, и дома, обильно
снабжённые большим количеством этих и других съедобных плодов этой земли.

Капитан приказал, чтобы положить начало наказанию того нечестивого


моряка, и мятежа и восстания индейцев, что всякий испанец, который обнаружит
какую-нибудь из этих посадок или пасек, станет её владельцем и отметит это для
себя крестом.

Там он основал селение и назвал его Сьюдад Реаль [Cibdad Real], ибо этот
капитан Алонсо Давила был уроженцем Сьюдад Реаля в Испании.

Между Читемалем и Кампече, где оставался аделантадо Монтехо, сто лиг по


суше, пересекая от побережья до побережья всю провинцию Юкатан, и, находясь в
том месте, решил капитан Алонсо Давила идти по побережью вверх, ибо получил
сведения, что в трёх лигах оттуда стоял владыка Читемаля со всеми своими людьми.
И, отплыв с двадцатью четырьмя человеками, хорошо снаряжёнными и умелыми, и
шестью лошадьми (использовав для них сдвоенные каноэ), и на другой день в
четыре утра, как только рассвело, напал на индейцев, пока они его не обнаружили, и
убил многих из них, и захватил более шестидесяти человек, и потеряли одну лошадь,
которую у них убили копьём. Когда он спросил пленных о том негодяе плохом
христианине Гонсало, моряке, они сказали, что он умер, и это была правда56.

Обнаружили во время этой вылазки до тысячи песо обработанного золота в


виде разных вещей и украшений, которые использует этот народ, и это было первое
золото, которое до тех пор эти христиане получили во всей этой стране, и там также
было несколько изумрудов и кусков бирюзы, и маски, сделанные из золота и таких
камней. И с этой добычей они вернулись в Читемаль, откуда заместитель Алонсо
Давила отправил это золото губернатору Монтехо с тремя всадниками и тремя
другими, пехотинцами-арбалетчиками, и в провинции Кочуа, когда эти посланцы
чувствовали себя в безопасности и ужинали одним вечером, их всех шестерых и их
лошадей убили индейцы, и забрали золото, которое они несли, и так заместитель и
те, кто их отправил, ждали ответа более года, не зная о прискорбном происшествии
и смерти посланцев и [потере] подарка. Но так как у них закончились маис и другое
пропитание, и христиан было так мало, то индейцы потеряли страх и начали войну с

56
Согласно донесению правителя Гондураса Андреса де Сереседы (Archivo General de Indias, Sevilla, Sección
Gobierno, Audiencia de Guatemala, legajo nº 39, Remez nº 6) Гонсало Герреро погиб в Гондурасе близ Пуэрто-
де-Кабальос 14 августа 1536 г.: «И аркебузиры и другие лица, сражаясь на входе и выходе из заграждения к
реке и у причала для каноэ пиками и артиллерией, одним и другим нанесли такой урон индейцам, что те по
доброй воле пришли изъявить покорность и предложить службу Вашему Величеству. Касик Сисимба
[Cicimba] сказал, что, перед тем, как они сдались, выстрелом из аркебузы был убит один христианин,
испанец по имени Гонсало Ароса [Gonzalo Aroza], который является тем, кто жил среди индейцев в
провинции Юкатан более двадцати лет, и тем, о котором говорят, что он разгромил аделантадо Монтехо. И
так как тамошние местности обезлюдели из-за христиан, он пришёл на помощь местным с флотом из 50
каноэ, чтобы убить нас, находящихся здесь, до прихода аделантадо […]. И ходил этот испанец, который
погиб, с татуированным телом и в уборе индейца» (Rubio Mañe, Jorge Ignacio. Notas y acostaciones a la
Historia de Yucatán de fray Diego Lopez de Cogolludo. México, Academia Literaria, 1957. Pp.162-163). По всей
видимости, четумальские индейцы вновь обманули Давилу, чтобы уменьшить его интерес к пребыванию в
Четумале.

44
ними таким образом, что, стеснённые, начали внутри селения, из-за своей крайней
нужды, делать посевы собственными руками и в поту, при помощи некоторых
немногих индейцев, которые служили им по хозяйству в их домах. Было таким /247/
продолжение этой войны, что эти поселенцы из отряда заместителя Алонсо Давилы
сократились до сорока человек, и десятеро из них – хромые, и увечные, и
бесполезные, и четыре коня и одна кобыла.

После того как они дошли до такой нужды и Алонсо Давила захотел узнать о
своих посланцах, он отправился с двадцатью четырьмя товарищами и тремя
лошадями, и снова пересек тот залив, о котором мы уже сказали, а остальных
испанцев оставил в Читемале. Когда он вступил в Ваймиль, то был принят с миром, и
там узнал, что его посланцы были умерщвлены индейцами Кочуа, и ему также
сообщили, что они вели войну с Монтехо, и что убили часть христиан, и что тот ушёл
в Мехико, и что вся страна восстала, и это была правда. И, несмотря на эти плохие
новости, капитан Алонсо Давила решился идти покарать индейцев из Кочуа, и
попросил для этого содействия и помощи от индейцев Ваймиля, и те ему ответили,
что с очень большим желанием их предоставят, и так выступили вместе с испанцами
до шестисот друзей, и он не захотел вести больше из-за большой жары и малого
количества воды по дороге.

После того как они подошли на четверть лиги от ближайшего селения в


Кочуа, обнаружили за одним валом множество вооружённых индейцев в засаде, на
расстоянии полета стрелы от дороги, притаившимися, лежа на земле, и когда
христиане прошли вперед и оказались в пределах их досягаемости, индейские
союзники обратились в бегство, и побросали грузы, и оставили отряд, и показали
спины. И началось сражение, в котором у неприятеля было бессчетное количество
людей, и так как они находились в зарослях кустарника, лошади не могли сослужить
службу, а испанцы были уставшими и умирали от жажды, кроме того, что были
малочисленны, а перед тем обнаружили засыпанными колодцы, из которых
собирались пить, из-за чего весьма пали духом. Но так как нужда имеет свойство
пробуждать слабых и воодушевлять перед лицом грозных опасностей, то эти наши
испанцы поняли, что у них не осталось другой поддержки, как со стороны небес и
своих собственных рук и доблести, и было в тот день явлено и то, и другое; ибо
капитан Алонсо Давила, увидев себя в таком стеснении и ловушке, бросился пешим
на вал, и с ним дон Алонсо де Лухан, и длинными, в пол-шпаги, кинжалами (и очень
им подобными) принялись рубить у неприятелей колья палисада и лианы,
которыми они были соединены, и, сражаясь как доблестные воины, пробились
вперед. И туда за ними очень отважно последовали их товарищи, и овладели валом,
хотя и ранили троих испанцев, которое после умерли, и убили у них одного коня, и
еще три человека сгорели от жажды, и победа осталась за уставшими христианами, а
неприятели бежали, хотя их невозможно было преследовать. Длилось это сражение
четверть часа, и после того как убили множество противников, они прошли вперед в
одну местность, которую обнаружили выжженной, и колодец, который оказался там
заваленным; и так ничего другого нельзя было сделать, а день кончался, чтобы идти
дальше, остановились там и в самом надёжном месте, где смогли, стали дозором, а
45
те, кто не стояли в дозоре, принялись расчищать колодец, который имел семь или
восемь эстадо в глубину, и чтобы его расчистить (хотя он не был полностью засыпан
и в нём была вода) на конских недоуздках опустили туда двух индейских
мальчишек, и из подштанников, связав их, как смогли, сделали канаты, которые им
бросили, и при помощи тыкв, царапаясь, извлекли часть тины, а затем и воду, такую
хорошую, что пили не меньше земли и грязи, чем воды. И там он провели ту ночь до
следующего дня, когда, поручив себя Господу, продолжили свой путь, /248/ идя
туда, куда глаза глядели, потому что для возвращения назад уже не было времени, а
друзья из Ваймиля, увидев их малые силы и малое число испанцев, превратились в
недругов, и соорудили другой вал и засаду, и не имели намерения к ним
присодиниться.

Глава VII, в которой речь идёт о том как заместитель Алонсо Давила и его
товарищи имели ещё одну стычку и сражение с индейцами из селения Кочуа, где ранее
погибли христиане, которые несли подарок из золота для аделантадо, и как испанцев
недружелюбно встретили в этом деле оружием, и о многочисленных трудах,
которые они в совокупности перенесли, и как все уверовали, что помилосердию
Божьему им в помощь был послан апостол Сантьяго, благодаря чьму
предупреждению они спаслись, и о других достопримечательных событиях, которые
случились с этими мужами, воинами и тружениками, пока они не достигли селения
Читемаль

Личность, и сила, и бдительность, и здравый рассудок, и учтивое обращение,


какие имел заместитель Алонсо Давила, сопровождаемые природной доблестью без
брезгливости и высокомерия, и с очевидным великодушием, которое он имел, когда
общался и одаривал своих друзей и всех тех, кто был с ним и имел дело, послужили
причинами и основаниями, как это случилось, что он снискал добрую славу, и если
бы он имел удачу, чтобы о нём узнал какой-нибудь могущественный государь, тот
не смог бы удержаться от того, чтобы сделать из него большого господина.

После того как мы увидели этого капитана уставшим и в трудах, о чем нам
поведала предыдущая глава, и имеющим особую заботу о здоровье и спасении своих
товарищей, как и о своей собственной жизни (но продолжавшим свой поход), на
второй день после того, как они спаслись в сражении, о котором сказано выше, через
две лиги они обнаружили ещё одно заграждение со множеством враждебных
индейцев, стоявших вооружёнными, которые происходили из того селения, где
ранее убили шестерых христиан и забрали у них золото, как о том сказано. И так как
они знали, что испанцы шли против них, подготовились и огородились двумя
стенами из деревьев и кустарника, и очень укрепились, но, несмотря на это, его
искусило сражение по всем следующим причинам, хотя и [принимая во внимание]
весьма неблагоприятные обстоятельства: во-первых, потому что вследствие нужды
наши должны были напасть, чтобы на них не напали; во-вторых, потому что они не

46
могли ни найти другой дороги, ни пройти по ней, но только по той, которую заняли
неприятели; и в-третьих, потому что от нужды должны были искать пищу, а её не
было, и там не было кому её дать.

Наконец, после того как они сошлись врукопашную, сражение шло с гибелью
многих индейцев и с ущербом христианам, и в нём большинство их или почти все
были ранены, и они отступили назад, когда увидели подходящее для этого время, и
отправились заночевать в одно маленькое селеньице из десяти домов, которое
находилось по другую сторону дороги, куда их привёл один индеец, который один
остался из ваймильцев, и которого он [Давила] оставил в живых; ибо все были
ранены, и точно так же лошади, и очень устали, за исключением капитана Алонсо
Давилы, который не был ранен, ибо пожелал Господь его хранить, чтобы он
заботился и служил всем, как он делал и очень хорошо, потому что был первым в
опасностях и тем, кто больше всех работал и духом, и телом. За два часа до
наступления дня они стали уходить из того селения, так как сочли, и так оно и было
бы, что если бы ждали там солнца, никого не осталось бы в живых, ибо позже, /249/
на рассвете, туда пришло множество вооруженных людей из тех, с кем они
сражались, и других, которые присоединились к тем из подкрепления, которые шли
против них и думали застать их спящими.

Когда они продолжили своё честное бегство [honesta fuga], Алонсо Давила
сказал тому индейцу, который остался у них из Ваймиля, что сделает его великим
господином, если тот проведёт его и других христиан к пристани Читемаля, где они
оставили свои каноэ, и чтобы он провёл их по другой дороге, и индеец сказал ему,
что сделает так. И в тот день, после того как они прошли три лиги, он увел их с
дороги на Ваймиль и повёл по другой, хотя и крайне труднопроходимой, и в полдень
они прибыли в одно селение, в котором только и сделали, что отдохнули около
получаса и съели несколько початков зелёного маиса, и они пересекли залив в два
арбалетных выстрела по броду, а местами проваливаясь ногами, с большой
опасностью, что показалось только приправой, чтобы сдобрить лакомство
прошедших злоключений, ибо им выпадали все более и более острые, чтобы
предыдущие казались легкими недоразумениями, так что каждое следующее из них
было почти непереносимым и чрезвычайным.

После того, как они прошли на другую сторону этой воды, там оказалась
отмель такого же размера, на которой лошади шли в воде почти до подпруг, и после
того, как вышли оттуда, попали в чащу или подлесок из низкорослых деревьев,
очень густо растущих, и капитан Алонсо Давила шел впереди с мачете или
бискайским кинжалом, прорубая путь для всех, потому что не было другого
здорового человека. Арьергард вёл дон Алонсо де Лухан, и на лошадях ехали только
те, кто был наиболее слаб здоровьем или тяжелее всего ранен. Когда передние из
этих наших людей вошли в подлесок, многие из неприятелей уже начали выходить
из залива вслед за христианами с большим криком, и вынули оружие, и капитан,
который, как сказано, шёл впереди, остановился, и против неприятелей повернули
только четверо или пятеро испанцев, чтобы преградить им проход, а из тех, как уже
сказано, некоторые уже вышли из залива, с криками, на упомянутую отмель. И тогда
47
дон Алонсо де Лухан, который чуть отстал, ссадил со своего коня одного из раненых,
который на нём ехал, и сел на него, и повернул на противников на ту отмель, или,
лучше сказать топь или трясину, в которой они перед тем вязли ногами, и когда он
стал бить коня ногами по бокам, будто пришпоривая, показалось, что он пустился
вскачь, как если бы там была твердая и надежная земля, и когда он приблизился к
неприятелям, те не осмелились его поджидать, но повернули в залив и возвратились
туда, откуда пришли, что воистину показалось чудесной вещью. И уже заходило
солнце, когда наши опять вступили в лесные заросли, и, увидев, что индейцы не
появляются, пошли дальше. А дорога была как после некоего урагана, и на ней было
столько и таких больших деревьев, повыленных, и вырванных, и переплётённых, и
перемешанных друг с другом, что для того, чтобы пройти на маленькое расстояние
нужны были огромные труды и усилия, что касается вашего любопытства, господин
читатель, то вы сможете понять из книги VI, главы III, для того чтобы здесь не
прерывать эту историю, что за вещь ураганы.

Итак, возвращаясь к походу, в полночь они достигли селения из десяти домов,


где их вполне утешила находка малости маиса, так как они были нуждающимися,
уставшими и умирающими от голода и жажды, и там они разместились, чтобы
отдохнуть до наступления дня. И затем на следующий день, когда они проследовала
по своему пути три перехода, им вдосталь хватило мёда ввиду его изобилия в этих
краях, который они использовали для пропитания наряду с другими яствами,
горькими и безвкусными, а также, чтобы лечить свои раны, в чём они тоже
испытывали нужду.

Когда однажды ночью Алонсо Давила спрашивал того индейца или толмача о
том, /250/ насколько далеки они от населённых мест, тот сказал, что утром
следующего дня они пришли бы в селение Масанахау, от которого до залива две
лиги, и где они ранее оставили каноэ; но что по его мнению они должны были бы
столкнуться с сопротивлением, и это новое предвещание или подозрение очень
встревожило испанцев, потому что все они были ранены, утомлены и ослаблены, и
имели большую необходимость в том, чтобы отдохнуть и залечить свои раны,
нежели чем получить новые.

<…>

Перед рассветом они пришли /251/ в одно селение, где имелось множество
индейцев, и те еще не проснулись, и они прошли через него, не причинив никакого
вреда и незамеченными, когда прошли там, достигли далее в десять часов дня
селения Масанахао. И когда вошли в него, обнаружили, что индейцы были за его
пределами, в поле, ожидая христиан на другой дороге, чтобы сразиться с ними, а в
селении остались только женщины и дети, и оно было полно продовольствия, и те
дали знать индейца о пришедших гостях, и тут же ни собрались во множестве, но по
милосердию Господню пришли с миром и весьма изменив свои злые намерения.
Затем они снабдили испанцев продовольствием и дали им каноэ, на которых те
отправились, и это были каноэ самих христиан, которые они между собой
распределили, думая, что те все погибли. И индейцы были ошеломлены и напуганы,
48
когда увидели, как они дошли туда, и смотрели на них, считая чудесным и
невозможным делом, чтобы они там были, хотя видели их.

После того, как они погрузились на свои каноэ, они достигли Читемаля, где
остались один конь и одна кобыла, и восемнадцать или двадцать испанцев, и
большинство из них хромые, и увечные, и больные, но их обнаружили живыми, так
что была не умеренной, но крайней и величайшей радость одних и других. Затем
вознесли молитвы [tuvieron novenas] в церкви заместитель Алонсо Давила и те, кто с
ним вернулся, поблагодарив Всевышнего за то, что он так поступил с ними; и из тех,
кто так возвратились, умер один испанец, пришедший тяжело раненым, а все
остальные выздоровели.

Глава VIII. Как капитан Алонсо Давила и испанцы, которые с ним были,
оставили и опустошили этот городок и местечко, которое основали в Читемале, и
отправились на двойных каноэ, чтобы иметь возможность перевезти коней ими
вновь изобретенными образом и способом, и о крайних трудах и тягостях, выпавших
на их долю, чем заканчивается это сообщение командора дона Алонсо де Лухана

<…>

/252/ И, продолжая, говорю, что, когда увидели, как с каждым днём


уменьшаються силы и отряд Алонсо Давилы, и что с моря на каноэ и на земле
индейцы воевали с ними, христиане решили, что было необходимо и они были
вынуждены оставить эту землю, и они взяли тридцать два каноэ, и спарили их по
два, очень хорошо соединив и связав, и сделали шестнадцать двойных, чтобы иметь
возможность перевозить лошадей и людей таким образом и способом, о которых эта
история в некоторых местах рассказала, и они забрали кресты, и разобрали церковь,
и оставили то селение, и погрузились, чтобы идти в губернаторство Гондурас.

Как только индейцы получили известие об их бегстве, созвали сбор и отдали


приказ по окрестностям, и из многих сторон при помощи множества огней звали из
одних селений другие, чтобы они со всей тщательностью вооружились и
отправились вслед за христианами, которые, так как побережье нельзя было пройти
по суше, избрали в качестве наилучшего выбора идти на тех каноэ способом, о
котором уже сказано. И когда они начали свой путь, множество каноэ вышло вслед
за испанцами и преследовали их целый день вплоть до ночи.

Замечательной и в других краях никогда неслыханной и не виданной вещью


является строение берега, потому что весь он заболочен на большом пространстве, и
из-за этого невозможно идти по земле, и кроме того, после того как они отправились
утром с береговым бризом, они углубились в море, почти потеряв из вида землю, но
после полудня, корда ветер и течение поменялись, вернулись к побережью. Они
поставили паруса на бревна или мачты, размещенные на тех бортах, которыми оба
спаренных каноэ были соединены, и связанные на манер треножников, потому что
почти у основания каждой мачты была привязана другая палка или подпорка, и одна
была закреплена на одном каноэ, и другая на другом, для того, чтобы мачта стояла
прямо и прочно.
49
Они везли с собой пленных индейцев в деревянных колодках, которые гребли,
когда было необходимо, и знали побережье; и на закате, а иногда ближе к ночи, они
приставали к суше, после того как проходили шесть или семь лиг. И вызывало
изумление, если сразу после захода солнца они находили реку или лиман с
небольшим песчаным пляжем возле устья, куда выходили лошади и люди, оставив в
своих каноэ стражу, и отдыхали там в той тесноте, которая была такова и такого
размера, что если бы большим было число христиан и их спутников, и не хватило бы
места. Там они ели маис, который везли для себя и своих коней, которого было очень
мало, и ловили рыбу сетями, которые имели, и которые в течение дневного
плавания плели из волокон магея и хенекена, и это было их занятие, потому что без
этих сетей они не могли прожить и прокормиться. Ведь каждый день они теряли
часть из них, и потому не должны были прекращать такую работу, из-за рыб,
которые мы называем меч-рыба, а их множество у того побережья, и они их много
раз рвали и уносили. На следующий день они снова плыли, а в конце его, к ночи,
Господь посылал им другую реку, где они отдохнули бы и вывели своих лошадей и
людей и заночевали, и таким образом они прошли по морю более двухсот лиг,
которые были до Гондураса.

Следует знать, что, чтобы обеспечить себя маисом, когда он кончался, и


некоторыми индейцами для гребли, потому что некоторые ускользали и убегали из
отряда, и уходили вплавь, чтобы не грести, действовали таким образом: отвязывали
некоторые каноэ, и христиане, которые оказывались были самыми крепкими,
чтобы работать, садились на них и шли по тем рекам вверх /253/ (потому что будучи
вместе, сдвоенные не могли идти по этим потокам), и когда вступали внутрь земли,
находили на берегах этих рек (или возле них) какие-нибудь селения, и там хватали
индейцев и забирали пропитание из того, что у тех имелось. Между тем те, кто
оставался в лагере на берегу, рубили пальмы и лианы, чтобы заделать пробоины и
законопатить их, и связать их [каноэ], перевязывая их новыми канатами из лиан и
веревками из дамахагуа [damahagua] 57, что является корой определенного дерева,
что делали, потому что первоначальные размокали и портились, и была
необходимость в новых связках, чтобы вновь их соединить и связать в продолжение
их трудного путешествия.

<…>

/254/ Путь от Читемаля до порта Кабальос занял семь месяцев58, чуть больше
или меньше времени, и они жили таким образом, как рассказано в истории, что
было, по моему суждению, одним из самых трудных плаваний, которые люди когда-
либо перенесли как в этих краях, так и в других. Там они узнали и поняли, где
находятся, чего никогда не понимали во время своего путешествия.

57
Poulsenia armata, из коры которой индейцы делают одежду и циновки
58
То есть, с сентября 1532 по март 1533 года.
50
4. СООБЩЕНИЕ АЛОНСО ДАВИЛЫ И ЕГО СПУТНИКОВ О ПОХОДЕ НА ЧЕТУМАЛЬ
от 18 марта 1533 года

Титульный лист издания «Сообщения» Алонсо Давилы.

51
Приводимый текст является редким для конкисты Юкатана случаем подробного
освещения одних и тех же событий разными их участниками. Поход на юго-восток
полуострова, которому посвящена значительная часть сообщения Алонсо де Лухана,
приведенная у Овьедо, в деталях описан также в особом документе, составленном сразу же
после его окончания, в марте 1533 г., руководителями экспедиции во главе с Алонсо
Давилой.

Алонсо Давила (или Алонсо де Авила) был к тому времени опытным капитаном
конкистадоров. По некоторым сведениям он родился в 1486 г. в городе Сьюдад-Реаль в
Новой Кастилии59. Мексиканская исследовательница Эва Александра Учмани считает его
происходившим из семьи крещеных евреев, к которой принадлежали, в частности,
носивший то же имя секретарь королевы Изабеллы Католички, а также королевский
контадор (финансовый ревизор) на Санто-Доминго в 1509-1511 гг. Хиль Гонсалес де Авила,
который и призвал племянника Алонсо в колонии себе на смену60. Х. Ф. Молина Солис
указывает, что перед тем Алонсо находился на службе у ведавшего в кастильском
правительстве делами новооткрытых территорий епископа Бургоского Хуана Родригеса де
Фонсеки61. Давила занимал достаточно видное положение среди кубинских колонистов, так
как в 1518 г., во время экспедиции Грихальвы на Юкатан, наряду с Франсиско де Монтехо и
Педро де Альварадо, командовал отдельным кораблем. В следующем году Давила примкнул
к Кортесу и, вероятно, пользовался его доверием, так как при основании Вилья-Рика-де-
Веракруса был объявлен «королевским казначеем» (лицом, отвечавшим за королевскую
пятину). В дальнейшем Давила участвовал в захвате Мотекусомы и отличился во время
«ночи печали». Вскоре после этого, летом 1520 г. Кортес отправил Давилу на Эспаньолу с
объяснениями, а также за подкреплениями и припасами, так что в наиболее ожесточенных
сражениях за Теночтитлан он не участвовал. Тем не менее, после возвращения на континент
Давила в апреле 1522 г. стал главным алькальдом (главой администрации) Мехико (по
другим данным – Веракруса), а в декабре того же года Кортес доверил ему важную миссию –
доставить в Испанию полагавшуюся королю часть мексиканской добычи и подарки двору.
Однако, по пути флотилия оказалась захвачена французскими пиратами во главе с Жаном
Флёри, и Давила оказался в плену, где пробыл в заключении в крепости Ла-Рошели около
трех лет. После выкупа и освобождения он встретился в Испании с Монтехо и согласился на
предложение принять участие в завоевании Юкатана. Действия Давилы во время похода
1527 – 1528 гг. и в 1530 – 1533 гг. описаны в помещенных в настоящей подборке текстах
Овьедо, Эрреры и Когольюдо.

После двух провальных походов на Юкатан Давила разошелся с Монтехо. Некоторое


время он находился в Гондурасе, но в 1537 г. мы встречаем его уже в Мехико, где он жил
вместе с братом Хилем Гонсалесом де Бенавидесом на доходы от своей энкомьенды62. В
конце 1541 г. Алонсо Давила принял участие в карательной экспедиции вице-короля
Антонио де Мендосы в западную Мексику против восставших индейцев так называемой
«Новой Галисии». Там он в 1542 г. умер63.

59
Conflict in the Early Americas: An Encyclopedia of the Spanish Empire's, Aztec, Incan, and Mayan Conquests /
Rebecca M. Seaman, Editor. Santa Barbara, CA – Denver, CO – Oxford, EN, ABC-CLIO, LLC, 2013. P.32.
60
Uchmany, Eva Alexandra. De algunos cristianos nuevos en la conquista y colonización de la Nueva España //
Estudios de Hustoria Novohispana. Vol.8, N 008. México, UNAM, 1985. Pp. 271 - 273.
61
Molina Solis, Juan Francisco. Op. cit. P. 365.
62
Uchmany, Eva Alexandra. Op. cit. P. 273.
63
Molina Solis, Juan Francisco. Op. cit. P. 510; Conflict in the Early Americas. P.32.
52
СООБЩЕНИЕ О ПРОИЗОШЕДШЕМ С АЛОНСО ДАВИЛОЙ, ФИНАНСОВЫМ
КОНТРОЛЁРОМ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА НА ЮКАТАНЕ, ВО ВРЕМЯ ПОХОДА,
ПРЕДПРИНЯТОГО, ЧТОБЫ ЗАМИРИТЬ И ЗАСЕЛИТЬ ЭТУ ОБЛАСТЬ64

/98/ В городе Трухильо-дель-Пинар, порту и столице Гондураса, на Море


Океане, в понедельник в восемнадцатый день месяца марта года от Рождества
Господа Нашего Иисуса Христа тысяча пятьсот тридцать третьего, находясь в жилых
домах господина Андреса де Сереседы [Andrés de Cerezeda]65, контролёра финансов
[Contador] и заместителя губернатора этих частей Гондураса и Игуэрас и их земель и
областей от Его Величества, в присутствии меня, Бернардино де Камбранеса
[Bernardino de Cambranes], писца и публичного нотариуса Его Цезарского и
Католического Величества при его дворе и во всех его королевствах, и секретаря
совета этого городка [villa], в присутствии названного господина контролёра
финансов и Хуана Роано [Juan Roano], Казначея Его Величества, капитан Давила
[Davila], контролёр финансов Его Величества, и Мартин де Вилья-Рубиа [Martín de
Villa Rubia], и Франсиско Васкес [Francisco Vazquez], и Франсиско де Монтехо
[Francisco de Montejo], Кристобаль де Сиснерос [Cristóbal de Cisneros], и Блас
Мальдонадо [Blas Maldonado], и Алонсо де Аревало [Alonso de Arévalo], перед
названным господином /99/ [заместителем] губернатора66 и должностными лицами
Его Величества сказали мне, названному писцу, чтобы я прочитал сообщение или
ходатайство, которое, как они сказали, подписано их именами, каковое я прочитал
слово в слово вышеназванным, и оно следующее.

Блистательнейший господин и благородные господа. Я, Алонсо Давила,


контролёр финансов Его Величества, заместитель губернатора и капитан в областях
Юкатана от господина аделантадо дона Франсиско де Монтехо, назначенного в них
губернатором Его Величеством, вместе с Мартином де Вилья-Рубиа и Франсиско
Васкесом, алькальдами, и Кристобалем де Сиснеросом, и Франсиско де Монтехо67, и
Бласом Мальдонадо, и Алонсо Аревало, рехидорами городка Вильяреаль [Villareal],
находящегося в пределах Юкатана, явился перед Вашими Милостями, которых мы
просим и умоляем оказать нам милость выслушать нас и узнать о причине нашего
прихода и прибытия в это губернаторство Вашей Милости.

И она в том, что мы отправились из городка Саламанка [villa de Salamanca] по


приказу нашего губернатора где-то около двух лет назад, возможно, чуть больше
или чуть меньше, чтобы пойти и поселиться в одной области, называемой Кочуаке

64
Archivo de Indias. Patronato. Est.1o, Caj.1o. Tomo XIV. Перевод выполнен по изданию: Colección de
documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y organización de las antiguas poseciones españolas de
América y Oceanía sacadas de los Archivos del Reino, y muy especialmente de Indias. Tomo XIV. Madrid,
Imprenta de José Maria Perez, 1870. Pp. 98 - 113
65
Андрес де Сереседа (1490 – ок. 1540) – с 1530 по 1536 г. занимал должность королевского финансового
контролера в Гондурасе и исполнял обязанности губернатора этой колонии.
66
Официально назначенный губернатором Гондураса Диего де Альвитес прибыл в Трухильо 29 октября
1532 г., но 14 ноября того же года скончался.
67
Франсиско де Монтехо, называемый обычно «Племянником» [«El Sobrino»] (1514 - 1572) – сын младшего
брата аделантадо Франсиско де Монтехо Хуана, прибыл вместе с дядей в Америку в 1527 г.
53
[Sochuaque68], в селении, которое называется Тульма [Tulmo], и там позаботиться о
том, чтобы в некие места вокруг некоторых лагун отправиться искать золото, если
бы та земля его имела, потому что кабильдо69 городка Саламанка пообещал триста
золотых песо Франсиско Васкесу за то, что он его найдёт, поискав. И когда мы
прибыли в это названное селение Тульма, где должны были поселиться, оно
оказалось так скверно расположенным среди леса и камней, что, уверяю Ваши
Милости, там для нас не было возможности защититься ни конными, ни даже
пешими, от индейцев, если бы они захотели на нас напасть, и увидев, плохое
расположение, которое названное [место] имело, и чтобы не разделять людей из
моего отряда на две части, чтобы искать названное золото, так как их было мало,
всего пятьдесят человек /100/ и тринадцать лошадей, я решил пройти в селение,
называемое Чабле [Chable], которое является одним из селений, где следовало
искать золото, к чему мы проявили всё должное усердие, и ничего не нашли.

И, находясь в этом названном селении, чтобы не возвращаться с подозрением,


что в этой стране нет золота, я решил пройти дальше и посмотреть другие места, где
названный наш губернатор также приказал нам поискать его. И для этого я
приказал владыкам этого селения Чабле, о котором я сказал, чтобы они отправились
в селение Четемаль [Chetemal] , находящееся на берегу моря, и позвали ко мне его
владыку, заверив его [о безопасности] самыми добрыми словами, какие только
могут быть, как от имени Его Величества, так и нашего губернатора. И я сделал это,
потому что селение Бакалар, находившееся на дороге, где мы должны были искать
золото, было ему подвластным, и так как он не приходил с миром, нам пришлось бы
идти с малой уверенностью в своей безопасности. И они вернулись ко мне с
ответом, и сказали, что те не хотят приходить, но что вместо этого хотят войны, и
что индюков дали бы нам на копьях, и маис на стрелах. И когда я увидел этот ответ,
то, чтобы осуществить поиски золота, и чтобы это не стало причиной восстания
против нас по всей той стране, решил идти туда и повёл с собой половину испанцев
и лошадей, которых имел, и всех владык этого селения Чабле и из других в области
Ваймиль [Guaymil], потому что я всё время желал поддерживать в ней мир.

И после того, как мы отправились, по дороге сделали разведку золота в


местах, где имелись названные лагуны, и не нашли, и не было никаких признаков,
что оно там есть, согласно Франсиско Васкесу и другим людям, которые, как
говорили, были в этом сведущи. Таким образом, разуверившись в возможности
найти там золото, чтобы посмотреть, что имеется дальше впереди, и чтобы
обезопаситься от этого селения Четемаль, и чтобы оно учинило мятежа, я решил
вместе с людьми, которых вёл, /101/ и с владыками этой земли, которые шли со
мной, пойти туда. И так как оттуда и дальше не было дороги по суше из-за больших

68
Первоначально было несомненно записано как Сochuaque. При дальнейшем копировании текста
переписчик принял «С» за «Ç», а затем транскрибировал его в соответствии с орфографией XVIII в. как «S».
69
Кабильдо [cabildo, из латинского capitulum, «глава»] – городской совет, орган городского самоуправления
в Кастилии, начиная с конца XIV в. Имел правотворческие, судебные и административные функции.
Рассматривался как представитель всех взрослых землевладельцев поселения [vecinos] перед Короной.
Состоял из членов – рехидоров [regidores], выборных или назначенных, которые ежегодно избирали одного
или двух алькальдов [alcaldes], имевших судебные и административные полномочия.
54
лагун посреди, хоть я и очень беспокоил по этому поводу владык, мы решили
погрузиться на каноэ и переправиться на другую сторону лагуны, что составляло
около полулиги наискось, и оттуда вышли к одному селению, находившемуся на
берегу, где я приказал владыкам, чтобы они провели каноэ по воде вниз, и мы
погрузились, и прошли по морю три лиги пока не пришли в названное селение
Четемаль, где после того, как мы пришли, нашли селение опустевшим, без индейцев,
и в нём никого не было, и, увидев, что это очень хорошее место, и в нём имеется
множество маисовых полей, и селение было богато плодами, а самое главное, мне
показалось это селение самым надёжным для нас, я решил остановиться в нём, и
вернулся позвать всех остальных людей, которые оставались в селении Чабле. И
после того, как мы все вместе пришли, я основал на этом названном месте городок,
который назвал Вилья Реаль [Villa Real].

И там, после того как я был занят этим делом два месяца, я получил сведения
от индейцев, что владыка Четемаля с прочими своими приятелями укрепился в
одном селении, называемом Чекитакиль [Chequitaquil], и что оттуда хочет вести
против нас войну в нашем городке, и чтобы не дат ему возможности подойти к нам
и напасть на нас, и получить какое-либо преимущество, я с пятью лошадьми и
половиной людей прошёл почти четыре лиги по морю, так как по суше не было
дороги, и мы напали на них. И я благодарю Господа Нашего, что он даровал нам
такую удачу, что мы разгромили их и овладели шестьюстами песо настоящего
золота, и когда вернулись с пленными в наш городок, мы собрались, кабильдо и я, и
согласились, что было хорошо послать к нашему губернатору с лицами, которые
отправились бы доставить сообщение обо всём /102/ произошедшем до этого
времени, и чтобы доставили это золото и рассказали господину губернатору обо
всём, что увидели и прошли в этой земле, для того, чтобы он позаботился о том, что
было бы подобающим для службы Его Величеству и ему, и что это можно было бы
сделать, так как вся земля была мирной, в соответствии с тем, какой мы её оставили.
Я назначил шестерых людей, троих отсюда, очень хороших, и троих арбалётчиков,
очень хороших, и отправил сообщение с золотом тем образом, о котором рассказал
Вашей Милости, и мы дали им срок в шестьдесят дней, чтобы вернуться.

И после того, как отправились посланцы, и прошло пятнадцать дней или чуть
больше, я с двадцатью человеками отправился в Маканахау [Macasahae], который
является селением, где мы уже ранее прошли, и я обнаружил, что земля оказалась
восставшей, и дороги перегороженными, отчего я очень испугался, так как думал,
что они были мирными и надёжными, какими я их ранее оставил. И я благодарю
Господа за одного проводника-индейца, который нас предупредил, что владыки
Маканахау и других селений этой области перегородили дороги очень крепкими
заграждениями, сделанными из дерева, и поджидают нас на них, чтобы перебить.
Благодарю Господа Нашего, что тот же индеец провёл нас, сделав большой крюк, по
узкой дороге с большими тяготами и трудами, и что одной ночью, пройдя лес, мы
вышли к селению Маканахау позади названного заграждения, и если бы так не
сделали, то поскольку земля была заросшей лесом, пусть поверят Ваши Милости, что
мы подверглись бы большому риску, если бы Господь нас не поддержал, так как нас
55
было, как я уже сказал, двадцать человек, семнадцать пехотинцев и три всадника. И
когда мы вошли в селение, индейцы не осмелились сделать что-либо другое, как
выйти к нам с миром, и я их принял и пообещал всё самое наилучшее, что мог,
упрекнув их в том зле, которое они совершили, когда захотели /103/ воевать с нами,
и, предупредив, что, если в другой раз случится, что кто-нибудь построит
заграждение или не разрушит уже построенное, то я вернусь воевать против них и
их уничтожу, но сейчас я не хочу причинять им зла, так как верю, что посланцы,
отправленные мной к господину Аделантадо, безопасно прошли, и я жду, когда они
должны будут вернуться, и я не хотел бы, чтобы они нашли эту землю
взбунтовавшейся.

Обеcпечив безопасность в этом селении и предупредив их о маисе и птице,


которые они должны будут приносить нам в городок, мы отправились, чтобы идти в
Чабле, которое находится в семи лигах дальше, а по дороге имеется другое очень
красивое селение, которое, как мне показалось, не было на стороне желавших войны,
и оно согласилось послужить нам пропитанием, которое я приказал им принести для
нас. Когда мы достигла названного селения Чабле, о котором я сказал, обнаружили
перед ним заграждение, а весь народ вооружённым, чем я и все, кто со мной шёл,
были изумлены, потому что думали, что они были такими, какими мы их оставили.
Также благодарю Господа, что благодаря другому проводнику нас провели
окружным путём через лес к ним в тыл, потому что по-другому туда невозможно
было пройти, так как у входа находились канал и болото. И когда мы вышли в тыл
названного селения, обнаружили его обезлюдевшим, а всех людей убежавшими. И в
этом названном селении мы пробыли четыре дня, добиваясь мира и посылая
позвать через других, из Имипете [Imipete], которые пришли вместе с нами, и они
пришли, и я переговорил с ними и пообещал всё, что смог, упрекая их и угрожая им
таким же образом, как и в отношении людей из Маканахау, и особенно, чтобы они не
бунтовали, по причине посланцев, о которых я уже рассказал Вашим Милостям, и те,
обнадёженные, согласились нам служить и доставлять в городок всё, что я им
приказал.

В этом селении я увидел одного индейца, /104/ который сказал другому,


нашему, что в области Ах Кочуаке [Anchuaque] в селении Хойя [Hoya], как оно
называется, находящемся дальше, в тринадцати лигах по дороге на Кампече
[Champeche], были убиты наши посланцы. И из-за этих новостей, таких
неутешительных для нас, мы решили вернуться в наш городок, умоляя Господа,
чтобы это не оказалось правдой. Но так как выходит, что дурная новость
оказывается более правдивой, чем хорошая, я подумал, что в этом не ошибся, и для
того, чтобы быть уверенными в том, правда ли это или нет, нам показалось, что
лучше находиться в городке. И когда прошёл срок в шестьдесят дней, которые были
отведены названным посланцам, чтобы вернуться, а если бы они не вернулись,
позаботиться о том, чтобы каким бы то ни было способом известить нашего
губернатора, и случилось, что они не вернулись, когда прошёл названный срок, и
когда увидели, что названные посланцы не пришли, я с двадцатью двумя
человеками, из них три всадника, решил пойти по дороге, где они раньше прошли,
56
поискать их, или дойти туда, где находился господин Аделантадо. И когда я вышел, я
пошёл в одно селение, называемое Бакалар [Bacallar], и там договорился с
владыками другого селения, чтобы они доставили мои письма в Кампече, и что я за
это очень хорошо заплатил бы. И они пообещали мне сделать это, и я дал им письма
и плату, и срок, в который они должны были прийти, каковой составлял один месяц,
и в этот названный я срок я ожидал бы их в названном селении Бакалар. И когда он
прошёл, и увидели, что они не пришли, нам показалось, что было бы правильно
проследовать дальше нашей дорогой с целью доставить их, и чтобы сделать это
лучше, я переговорил со всеми этими владыками этой области Ваймиль и рассказал
им о своём намерении, и они все согласились со мной, хотя притворились, что идут
воевать с областью Ах Кочуаке, так как те не пришли служить нам.

И когда со всеми было достигнуто согласие, я отправился с названными


двадцатью двумя человеками, из них тремя всадниками, и достиг Чабле, которое
является /105/ селением, из которого я знал дорогу к области Кочуаке [Cochuaque],
и когда я остановился там со всеми своими людьми, мы с очевидностью увидели и
поняли по поводу индейцев и [их] владык, что их поход с нами был притворным и
злонамеренным. Мы попытались было несколько раз расстроить их намерения в
этом селении и захватить владык, каких смогли бы. Я озаботился двумя делами,
первое состояло в том, чтобы посмотреть, насколько определились владыки идти со
мной в этот поход и смогли бы мы с ними вторгнуться туда, куда думали, потому что
в других случаях я уже видел, как люди из одной области шли против другой вместе
с испанцами, и так могло бы быть и с этими, и как и в схожих случаях проверили бы,
не являются ли злыми их намерения. И мы полагали, что им нельзя верить, потому
что думали, что это будет измена, а не потому, что точно знали. Второе [дело
состояло в том, чтобы], поскольку, хотя некоторые из этих владык были схвачены, а
другие убиты, мы оставались в той же нужде, что и раньше, позаботиться о том,
чтобы через индейцев узнал о нас господин Аделантадо, и это я считал делом
невозможным, потому что никогда не верил, чтобы индеец пошёл и вернулся с
ответным письмом, так как они были так мятежны и охвачены войной.

И мы сочли наилучшим средством уповать на помощь Божию и заняться тем,


чему мы себя посвятили, и с этим намерением, и чтобы узнать что-нибудь о нашем
губернаторе, мы отправились из этого названного селения со всеми людьми и
владыками, и заночевали в трёх лигах, и на следующий день прошли четыре лиги,
пока не вошли в первое селение области Кочуаке [Cochuaque], в котором, при
подходе к нему, товарищи, шедшие впереди, натолкнулись на заграждение, полное
людей, как из тех, которые шли вместе с нами, так и из тех, кто был из этой
провинции, и они немного подождали, потому что я шёл позади, и когда я подошёл,
то увидел то, что произошло, и как все владыки, шедшие с нами, убежали от /106/
испанцев, под присмотром которых шли, кроме двоих, из которых одного убили, а
другой обхватил меня, чтобы спасти жизнь, и так случилось, что я его спас, потому
что понимал, что в дальнейшем он должен быть с нами хорошим. И там мы
пробирались через лес по местности, которая, благодарю Бога, оказалась для нас
благоприятной, потому что мы обошли заграждение, и внутри обрушились на них, и
57
люди напали на них с такой яростью, что, благодарю Господа Нашего, разгромили
их, и арбалеты причинили им немалый урон, хоть и у нас ранили троих людей и
один умер, и этих людей было больше трёх тысяч человек. Я благодарю Господа
Нашего, что Тревиньо [Treviño] и Вильория [Villoria] оставили нас позади, так что я
подумал было, что индейцы их убили, после того, как были разгромлены, но я сберёг
их, и в этом помог один индеец, знатный человек, из тех, кто ранее убежали, и они
его схватили по дороге, и когда я снова принялся искать их, они пришли вместе с
этим названным индейцем. Все вместе мы пошли в селение, и обнаружили его
сожжённым, и мы остановились у одного источника, в котором было очень мало
воды, и заверяю Ваши Милости, что был четвертый час утра, и там не напились
лошади, так как он был очень скуден водой. Там мы находились в большой
растерянности, идти ли нам вперёд или возвращаться назад, и так как мы не
оставляли надежду пройти туда, где находился наш губернатор, то, полагаясь на
Бога, который помог бы нам в опасностях, какие мы могли бы встретить впереди, мы
решили продолжить наш путь и на другой день, подлечив раны, на лошадях
совершили переход в три лиги.

И когда мы оказались возле другого заграждения, более крепкого, чем


предыдущее, индеец, о котором я сказал, что его захватили двое товарищей,
предупредил нас, чтобы мы не шли по этой дороге, потому что без сомнения нас
убили бы или устроили нам очень жестокое сражение на одном из /107/
заграждений, которое находилось там поблизости. Он провёл нас по другой,
окружной тропе, и они убежали, когда увидели, что мы прошли вперед, и всё это мы
сочли за добро, думая, что таким будет весь этот новый поход. Из-за раненых мы
провели в этом селении два дня, однако, следуя нашему намерению, отправились
оттуда, хоть и знали, что впереди нас поджидали, и когда мы прошли две лиги,
натолкнулись на очень крепкое заграждениt, всё заполненное людьми, настолько,
что мы не смогли прорваться через них, хоть и сражались с ними долгое время. Они
ранили у нас одиннадцать человек, и заставили отступить туда, откуда мы
отправились, полных страха, что индейцы будут нас преследовать, потому что они
нанесли нам очень большой урон и прикончили бы нас. Благодарю Господа Нашего,
что они не решились. И когда мы прибыли туда, откуда ранее вышли, я переговорил
с владыкой, который когда-то обхватил меня, чтобы спасти свою жизнь, и я
представил ему смерть, какая должна была его постигнуть, если он с другим
индейцем, который был захвачено, не проведёт нас какой-нибудь дорогой, чтобы
пройти в селение Чабле, минуя заграждения. Благодарю Бога, что этот индеец был
купцом, который обошёл всю эту землю, и сказал, что он-то знает, где мы смогли бы
пройти тайной дорогой, которая была очень тяжелой, по лесу, и могли бы сделать
это с усилием, потому что вся земля была такого характера. И когда рассвело, мы
отправились и с большими тяготами пересекли залив, и когда мы были на другой
стороне, прибыли все вооружённые люди и мы вызвали их, чтобы они пришли
сражаться на одно ровное поле, имевшееся там, и они не осмелились, но, наоборот,
позаботились о том, чтобы вернуться на своё заграждение и послать отряд людей на
дорогу, по которой мы думали обойти их крепость.

58
И когда они вернулись, мы шагали, и, следуя своей дорогой, на другой день
натолкнулись на вооружённых людей, и я благодарю Бога, что они убежали, а мы от
усталости не смогли /108/ их преследовать, но вместе с одним из владык из тех,
кого мы захватили, проследовали своим путём до Чабле, и через два дня вошли в
него со стороны, где укрывались женщины и люди из селения, а воины с их
защитниками находились на заграждении, которое они соорудили на дороге, по
которой мы когда-то ушли, и когда мы прибыли, они все рассеялись и убежали. И на
следующее утро, чтобы на нас не напали, по тайной дороге, которую знал один из
товарищей из нашего отряда, мы отправились, чтобы идти в Маканахау, а это
селение возле того места, где мы должны были погрузиться в лодки, чтобы
вернуться в наш городок. Я благодарю Бога, что мы пришли в него в безопасности, и
перед тем, как мы туда прибыли, к нам вышли индейцы, принять нас с миром,
которых мы приняли, и мы подождали два дня, чтобы посмотреть, не появятся ли
воины, потому что уже хотели, чтобы они напали на нас и мы их победили, а не
ломать ноги по лесам, убегая. Они не осмелились, но наоборот, служили нам всем, о
чём мы их просили, и дали нам наши каноэ, на которые мы погрузились и
отправились в городок, где, после того, как мы туда прибыли, и те, кто там был, и те,
кто как мы пришёл, премного возблагодарили Господа и сочли наше возвращение за
великое чудо.

И когда мы находились все вместе в городке и увидели никудышние


возможности для того, чтобы дать знать нашему губернатору [о нашем положении],
решили попытаться захватить какого-нибудь владыку, и сталось так, что я отправил
Мартина де Вильярубию захватить некоторые каноэ, о которых я получил сведения,
что они идут по реке, чтобы пройти в Улуа, и на них захватили некоторых очень
знатных лиц, среди которых был сын одного из владык Тепаена [Tepaen],
оказавшийся в моей власти, и я сказал им, чтобы они не страшились плена, потому
что я хочу от них только того, чтобы они доставили мои письма господину
губернатору, и что как только придёт ответ, я отпущу их /109/ и отдам им весь их
товар, и, больше того, из ценных вещей, которые у меня есть, они могли бы кое-что
купить. Они согласились со мной отправить позвать его отца, чтобы они сообщили
ему о моих требованиях. Я отпустил двоих пленников, и они отправились позвать
его, и он пришёл, и я сказал ему то же, что и его сыну, и он принял то, что я у его
попросил, и взял мои письма со сроком в тридцать дней, чтобы вернуться с ответом,
и чтобы после того, как они прибудут, я отпустил его сына и остальных, которые
оставались со мной, обращаясь с ними так же хорошо, как если бы, воистину, они
были христианами. И в этот срок они приходили повидаться, и поговорить, и
пообщаться с этим владыкой, отчего мне внушалась надежда, что ответ идёт.
Прошёл срок доставки писем, и закончились их переговоры, что вызвало у меня
подозрения. Я договорился с его сыном, что мы отпустим ещё одного пленного,
чтобы он отправился позвать отца, который пришёл и дал ответ, что посланцы не
прибыли, и что он думает, что, скорее всего, их убили воинственные индейцы. И
когда я увидел, что то, что он говорит – ложь, я решил схватить его вместе с теми,
кто с ним пришёл, и, подвергнутые пыткам, некоторые из них признались, что
письма и не отправляли, но что он держал их в своём доме с мыслью, что пленники
59
освободятся. Я решил испытать, имеет ли сын большую любовь к отцу, чем отец
имел к нему, и по их согласию освободил сына и дал ему мои письма и такой же срок,
как и его отцу. Я оставил отца у себя, а сын ушёл. И когда прошёл срок, я увидел, что
они не возвращаются, но наоборот позаботились о том, чтобы наведаться в порт и
украсть у нас каноэ. Я отправился в его землю и там от некоторых индейцев,
которых захватили, узнал, что письма не были отнесены, но что его сын находился в
своём доме /110/ и не помышлял об этом. Больше того, я узнал от тех же индейцев,
что собрались воины, чтобы идти против нас на городок, и чтобы предпринять меры
предосторожности и собрать наших, я как можно скорее вернулся в городок, и
находился там, ожидая, когда они придут.

И когда прошли все дни, и они не пришли, и я отправил Франсиско Васкеса на


каноэ за маисом, с некоторыми людьми, и пока он находился там, подошли
девятнадцать каноэ с отрядом в двести человек, к порту, где находились наши каноэ,
и там они не нашли, чего бы увести, и расположились вдоль. На другой день пришёл
Франсиско Васкес, и с двумя каноэ из числа наших, которые пристали в другом
порту, Вильярубия вышел против них и не застал их, и по дороге одно из каноэ, в
котором шли некие приятели, вырвалось вперед, не желая подождать остальных, и
на входе в порт наткнулось на индейцев, и они стали стрелять в них из луков и
убили двоих из них, и если бы из городка не подошло подкрепление, убили бы всех.
Но из-за вышедшего подкрепления индейцы бежали, и люди, шедшие следом,
собрались, и когда соединились в нашем городке, мы стали ждать, не захочет ли кто
вернуться на поиски, но так как там было [место], удобное для лошадей, они не
осмелились напасть на нас.

И когда с нами случилось всё то, что мы рассказали Вашим Милостям, то,
принимая во внимание плохие возможности для того, чтобы дать знать нашему
губернатору посредством писем, которые доставили бы индейцы, и так как вся та
земля восстала, и, рассмотрев малую вероятность того, чтобы пройти по суше, ибо
земля была такой заваленной лесом и камнями, и посмотрев, что даже если бы
половина из тех, кто у нас имелся, захотела предпринять возвращение ещё раз тем
же путём, это было бы невозможно, потому что из тринадцати лошадей, которых я
вывел из городка Саламанка, в котором остался господин аделантадо, у /111/
Мальдонадо [Maldonado] околела кобыла, и у Туэрты [Tuerta] боцман Доминго
[maestre Domingo] убил его лошадь, и у Переа [Perea] индейцы убили его лошадь в
походе на Чекитакиль, и в походе на заграждения мы потеряли лошадь Сиснероса
[Cisneros], и в другом походе, на Чинанте [Chinante] мы потеряли еще одного коня,
принадлежавшего Вильялобосу [Villalobos], и трёх, которых убили у посланцев,
отправленных нами в Кампече, таким образом, всего восемь, и из тринадцати у нас
осталось пять. И из пятидесяти испанцев, с которыми мы вышли, умерли от
болезней и от рук индейцев одиннадцать, и нас осталось сорок с пятью лошадьми. И
нам показалось, что это не было войско, которое можно было бы разделить на две
части, и у нас не было надежды узнать [что-нибудь] о нашем губернаторе, так как
мы не могли пойти искать его, как я сказал, по суше, ни вернуться вдоль берега на
каноэ, так как он был крутой и весь в камнях.
60
Я собрал этих господ алькальдов и рехидоров, которые здесь находятся, от
которых, кроме присяги, которую они ранее преданно принесли в связи с
исполнением своих обязанностей, получил еще одну, на Евангелии, и которых,
после того как они поклялись, я сказал им, чтобы они под присягой посоветовали и
сказали мне, что мы должны были бы сделать, чтобы больше послужить Его
Величеству и нашему губернатору. И они ответили мне письменно и, скрепив
своими подписями, что, по их мнению, это состоит в том, чтобы, по указанным выше
причинам и поскольку мы пробыли там в течение года, и не видели, чтобы туда
прибыла бригантина или какой-нибудь другой корабль, который искал бы нас на
берегу, но что скорее я поверил бы, что господин аделантадо считает нас умершими,
и что поэтому они полагают, что нас не стали бы искать, как мы думали, и потому
для нас было бы наилучшим уйти из этого селения и идти вдоль берега, пока мы не
найдем места, которое было бы подходящим, в губернаторстве названного
аделантадо, и что, сделав так, следовало бы идти дальше в это губернаторство
Гондурас, и чтобы оттуда, где мы расположились бы, /112/ отправить посланцев по
морю или по суше, как лучше получится, и чтобы с ними послать просить и умолять,
а если будет необходимо, то и требовать у губернатора, который в настоящее время
имелся бы в названном губернаторстве Гондурас, чтобы за наши деньги нам
позволили доставить из названного губернаторства оружие и лошадей, в которых
мы имели бы необходимость, и когда прибыло бы это подкрепление, мы могли бы
держаться против этих индейцев и смогли бы через названное губернаторство
Гондураса дать знать нашему губернатору, где мы расположились и поселились в
его земле, и чтобы его милость прислала нам подкрепление или приказала то, что
мы должны делать и что было бы наибольшей услугой ему.

И когда я узнал их мнение, я согласился с ним, и с той же целью и намерением


мы вышли из названного городка и проплыли всё то губернаторство, в котором не
смогли найти места или местности, которое показалось бы нам подходящим, чтобы
обосноваться в нём, но наоборот, чтобы судьба ещё больше сбила нас с пути, мы
попали в шторм и из-за погоды потеряли арбалеты и оружие, которое несли, и когда
я узнал об этих двух постигших нас потерях, я и они решили все вместе идти сюда, и
просить и умолять Вашу Милость и этих господ должностных лиц Его Величества,
финансового контролера [Contador], и казначея [Thesorero], и смотрителя [Vehedor],
оказать нам милость и предоставить всяческую помощь и поддержку, в которой мы
нуждались бы, для чего в этом городке снабдить нас оружием и лошадьми, и,
снабжённые ими, мы вернулись бы в названное наше губернаторство, чтобы там
обосноваться и расположиться до тех пор, пока названный господин аделантадо,
наш губернатор, не узнал бы о нас и не решил бы, какова была бы наша служба Его
Величеству. И если было бы необходимо, обо всем вышесказанном я попросил бы
Ваши Милости как должностное лицо Его Величества в названной земле, и так я
требую этого один, и два, и три раза, как /113/ я обязан и имею возможность. И
пусть людям из моего отряда [compañia], которые пришли со мной и которые по
своей воле захотели бы вернуться, позволили бы вернуться безо всяких
препятствий, а если нет, то чтобы Ваша Милость как губернатор и слуга Его
Величества, приказали и заставили это неукоснительно сделать, чтобы они
61
исполнили то, что должны, и сослужили службу Его Высочеству в умиротворении и
завоевании этих земель. И то, о чем я прошу Вашу Милость и требую у нее и этих
вышеназванных господ, я прошу присутствующего писца занести в качестве
свидетельства. Алонсо Давила.

Мартин де Вильярубиа, Франсиско Васкес, алькальды.

Кристобаль де Сиснерос, Франсиско де Монтехо, Блас Мальдонадо, Алонсо


Даревало, рехидоры.

И так представлено названное прошение и сообщение или ходатайство


вышеуказанных и прочитано мною, названным писцом, указанным господам
финансовому контролёру и губернатору, и казначею, и они тут же сказали, что
прослушали его и дадут свой ответ.

Свидетели: <…>, алькальд. Перо Бенитес [Pero Benites], Хуан Лопес де Гамбоа
[Juan Lopez de Gamboa] и Хуан де ла Пуэбла [Juan de la Puebla], рехидоры названного
городка, и Хуан де Ривера [Juan de Ribera], общественный писец, и Перо Гарсиа
Ресихинес [Pero García Resigines], жители названного городка.

62
5. АНТОНИО ДЕ ЭРРЕРА-И-ТОРДЕСИЛЬЯС. ДЕКАДЫ (отрывки)

Титульный лист издания «Четвертой декады» Эрреры (1601 г.).

63
Перу Антонио де Эрреры-и-Тордесильяса (1549 - 1626), занимавшего с 1596 г. пост
официального Хрониста Индий70, принадлежит огромное по объему (80 книг) сочинение,
посвященное установлению испанского владычества в Новом Свете: «Всеобщая история
деяний кастильцев на Островах и Материке Моря Океана, называемых Западными
Индиями» («Historia general de los hechos de los castellanos en las Islas y Tierra Firme del mar
Océano que llaman Indias Occidentales»), именуемое также «Декадами Эрреры». Хотя сама
работа была выполнена между 1596 и 1615 годами, при её написании Эррера имел
неограниченный доступ к имевшимся в то время в испанских архивах документам по
истории Конкисты. При всем при этом, освещение истории завоевания земель майя
Юкатана занимает в ней весьма скромное место. Оно ограничивается периодом с 1526 по
1534 год и совершенно не охватывает события 1540-1546 годов, когда полуостров
собственно и был подчинен Кастильской Короне. Больше того, даже не очень глубокий
анализ текста Эрреры, посвященного Юкатану, показывает, что он вторичен по отношению
к известным источникам: Гранадским капитуляциям 1526 г., «Сообщению» Алонсо Давилы
1533 г. и «Сообщению о делах в Юкатане» Диего де Ланды. Поэтому сведения «хрониста
Индий» на эту тему, как правило, не вызывают интереса исследователей. Однако, у Эрреры
во многих случаях имеются детали, которые в доступном для нас извлечении из сочинения
Ланды, обнаруженном в 1862 г. Ш. Э. Брассёр де Бурбуром в архиве Королевской
Исторической Академии в Мадриде, отсутствуют. Это можно объяснить только тем, что
Эррера имел в своём распоряжении более полный текст «Сообщения о делах в Юкатане» или
записей, послуживших его основой, в настоящее время утраченный. По всей видимости, он
был оставлен Ландой в Испании перед возвращением в Америку в 1571 г. 71 Учитывая, что
согласно данным анализа бумаги и почерков рукописи из Королевской Исторической
Академии, последняя была составлена не ранее 1660 года, текст Эрреры оказывается самой
ранней копией соответствующих записей Диего де Ланды.

Диего де Ланда, появившийся на Юкатане в 1548 г., всего через полтора года после
окончания активных военных действий на полуострове, и составлявший записи, известные
как «Сообщение», по меньшей мере с 1553 по 1566 годы, производит впечатление хорошо
информированного автора, осуждавшего жестокости конкистадоров и даже
высказывавшего искреннее восхищение мужеством индейцев, защищавших свою свободу.
При этом, однако, его работа содержит очевидные странности. Из них наиболее серьёзная
состоит в том, что походы Монтехо 1527 – 1528 и 1531 – 1534 годов в ней излагаются как
единая непрерывная кампания, так что приход испанцев в Текох, а затем в Чичен-Ицу в
1531/1532 г. описывается непосредственно после событий, происходивший на северо-
востоке полуострова в 1528 г. Наиболее простое объяснение состоит в том, что к моменту,
когда в XVII в. некие переписчики делали извлечение из записей Ланды, соответствующие
страницы, посвященные 1529-1531 годам, были потеряны. Однако, такой же порядок
изложения мы встречаем и у Эрреры, следовательно, пробел в изложении событий между
1528 1531 годами имелся уже в тех материалах, которые имел в своем распоряжении
главный хронист Индий.

70
Эта должность была учреждена Филиппом II в 1571 г.
71
Подробнее см.: Мэтью Рестол, Джон Ф. Чучайек IV. Переоценка подлинности «Relacion de las cosas de
Yucatan» фрая Диего де Ланды // http://www.indiansworld.org/landa_relacion.html#.WLkyVtSLTGg

64
АНТОНИО ДЕ ЭРРЕРА-И-ТОРДЕСИЛЬЯС. ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ДЕЯНИЙ КАСТИЛЬЦЕВ
НА ОСТРОВАХ И МАТЕРИКЕ МОРЯ ОКЕАНА.
ДЕКАДА ЧЕТВЁРТАЯ72

<…>
/31/ 1527. Книга II, глава III. Как Франсиско де Монтехо, Педро де Альварадо и
Панфило де Нарваэс были назначены отправиться совершать свои открытия и
осуществлять свое управление

Когда Франсиско де Монтехо получил свои назначения, он начал готовить


свой отъезд на Юкатан. Король дал ему титул аделантадо и капитан-генерала всего,
что населяло бы его округ. Он приказал, чтобы его не лишали репартимьенто,
которое он имел в Новой Испании, ни владения в Вилья-Рике, хотя бы он переехал в
другое место. Ему дали должность главного альгуасила и владение двумя
крепостями, которые он должен был соорудить. Вместе с ним были отправлены
Алонсо Давила [Alonso Dauila] в качестве финансового контролёра [Contador], Педро
де Лима [Pedro de Lima] в качестве казначея [Tesorero] и Эрнандо Морено де Кито
[Hernando Moreno de Quito] в качестве смотрителя переплавки [Veedor de las
fundiciones]73.
Было приказано, чтобы он не выходил за свои пределы и не вступал в чужую
юрисдикцию. Ему дали позволение, чтобы он смог привести некоторых поселенцев с
островов, и вывезти кобыл и коней, в которых имел бы потребность.
Священнослужителям, которые отправились в этот поход, было приказано дать
точную копию статей [capitulacion], которые король с ним заключил, поручив
отслеживать [исполнение] и возражать [против нарушений], чтобы освободить от
этого короля, так, чтобы всеми своими силами они имели особую заботу об
исполнении статей, не мирясь с тем, чтобы поселенцы переставали бы их соблюдать,
и применяя для этого все подходящие увещевания и возражения, и сообщая об этом
королю, равно как и о средствах, которые по их мнению должно было бы
употребить, и что если бы проступки, совершенные в нарушение их предписаний,
были таковы, что их невозможно было бы терпеть и их продолжение было бы во
вред Господу, позаботились бы о том, чтобы покинуть их, и постарались прибыть
как только можно быстрее, чтобы известить Его Величество, чтобы он употребил
надлежащие средства /32/ на пользу служению Господу.

И поскольку в статьях, заключенных с Франсиско де Монтехо, имелась также


статья, которая говорила, чтобы, принимая во внимание образ жизни и способности
индейцев, если покажется священникам и монахам, что это будет услугой Господу и
на благо самим индейцам, дабы отдалить их от гнусного греха 74 , поедания
человеческой плоти и других мерзостей, и чтобы они были лучше научены Вере, и
жили в общественном порядке [policia], отдавать их на попечение христианам, для
того, чтобы они служили бы им, как свободные, то он мог бы это делать,
заручившись в этом согласием священников и монахов, имея в виду служение
Господу и благо индейцев, и чтобы никаким из этих дел не отягощалась совесть
короля, и пусть с первым же кораблём, который придёт, доставят сведения о
качествах индейцев и о том, как в связи с этим распорядились, для того, чтобы,

72
Historia general de los hechos de los castellanos en las islas, y tierra firme del Mar Oceano. Escrita por Antonio
de Herrera,Coronista mayor de su Magestad de las Indias, y su Coronista de Castilla. Década cuarta. (Madrid, 1601).
73
Королевский чиновник, который должен был наблюдать за добычей, плавкой и клеймением драгоценных
металлов.
74
Мужеложства
65
рассмотрев это в Совете по Индиям, позаботились о том, как оказать наибольшую
услугу Господу, и что в случае, когда он должен был бы произвести распределение
индейцев, не мог бы делать этого собственной властью, и ничего не брал бы в
репартимьенто для себя, но чтобы оставил это дело священнослужителям, с
согласия должностных лиц короля, и чтобы репартимьенто, которые должны были
бы дать таким должностным лицам, давал им губернатор, с согласия
священнослужителей.
Аделантадо снарядил в Севилье за свои средства три корабля и погрузил на
них более пятисот кастильцев с некоторыми лошадьми, снаряжением, оружием и
пропитанием, и он собрал столько народу, потому что алчность, которую пробудила
в народе Кастилии серебряная пушка, посланная Эрнандо Кортесом императору,
побудила многих отправиться за лучшей жизнью в Индии.
Он минул острова, где, по королевскому приказу запасся некоторыми вещами
и успешно прошёл к острову Косумель в провинции Юкатан, с тем же самым языком
и народом. Некоторые солдаты высадились на сушу, и так как жители острова
привыкли уже видеть кастильцев, не пришли в смятение, хотя, так как те не привели
с собой переводчика, испытывали большие трудности, но индейцы были такими
непосредственными, что когда Аделантадо справлял малую нужду, к нему подошёл
один и сказал ему: «Бааш у к’аба?» [Baxurrauá], что означает: «Как это называется?»
Он записал это слово и, спрашивая с ним о каждой вещи, так что индейцы ему
отвечали, сам, как и другие, пришёл к их пониманию. Он вновь погрузился на
корабли и прошёл дальше, прибыл в одно селение, называемое Шамансаль
[Xamanzal], высадил людей и лошадей на сушу и принял землю во владение, и после
того, как люди отдохнули, хотя часть из них заболела, кротко дал начало своему
предприятию, ибо был человеком здравомыслящим и умеренным, но при всём при
том имел потребность в руках, потому что жители Юкатана были доблестными, и,
увидев, что только его великое усердие может ему помочь, ибо об этой стране не
знал большего, чем можно было увидеть с моря, когда там прошли со своими
отрядами Хуан де Грихальва и дон Эрнандо Кортес, решил пройти, с наименьшим
возможным шумом, вниз по побережью, которое было тогда весьма населённым,
спрашивая при помощи слова «Башук’аба», от селения к селению до Кониля [Conil].
Индейцы, которые не привыкли видеть на земле таких людей и лошадей, были
изумлены и растеряны, обсуждали, браться ли за оружие, или нет, но, опасаясь, что
те люди могли желать только их подчинения, предупредили всю страну, чем
вызвали большое смятение, хотя ожидали исхода предприятия.
/33/ После того как прошло некоторое время, в течение которого аделантадо
держал своё войско размещённым в Кониле, владыки области Чуака [Chuaca]
решили посетить его. Он любезно принял их, хотя уже разослал по стране отряды,
чтобы разведать её, и пока аделантадо разговаривал с индейцами, один из них,
который был похрабрее, увидев беспечность кастильцев, и негритёнка с кривым
кинжалом [alfange], вырвал его у него и набросился на аделантадо, котрый
защищался другим кинжалом, имевшимся на поясе, пока не подоспела помощь, и
стычка кончилась смертью индейца, и на этом примере кастильцы узнали, что
следует быть начеку с индейцами75.
Наибольшей заботой, какую с тех пор имел аделантадо, было получить
сведения о том, какое селение является главным в этой стране, и кто её владыка76,
ибо он рассудил, что, как это случилось в Мехико, если будет подчинена столица, он
легко приведёт в подчинение и всю остальную землю, и приложил к этому столько
75
Здесь в тексте Ланда-Эрреры пропущены события 1528 - 1531 годов.
76
Ср. индейскую «Хронику из Чикшулубчен»: «В ту пору они спросили о Короле [Rey] того селения, где
они поселились» (The Maya Chronicles/ Edited by Daniel G. Brinton. New York, AMS Press, 1969. P.195).
66
старания, что наконец узнал, что ниже на побережье, на той же дороге, находилось
главное поселение той области, которое называли Тик’ох [Tirroh], и тут же решил
идти к нему77.

<…>

/54/ Книга III, глава II, в которой продолжается то, что аделантадо
Франсиско де Монтехо делал на Юкатане

Когда аделантадо Франсиско де Монтехо, следуя своему намерению


подчинить столицу провинций Юкатана, узнал, что главным поселением был Тик’ох
где владыками были благородные мужи, называемые Челями [Cheles], то в начале
этого года 78 он отправился туда. Индейцы, которые с одной стороны уже
взволновались, а с другой видели, как испанцы идут по побережью вниз, как будто
чтобы покинуть эту землю, были в нерешительности, выжидая, где остановятся эти
люди, и хотя произошло несколько стычек, в которых индейцы отважно сражались и
с упорством обороняли некоторые проходы, и по мнению некоторых, с большей
доблестью, чем мексиканцы. Наконец он прибыл в Тик’ох, испытывая недостаток
продовольствия, хотя когда отправлялся на его поиски, нес с войском его запас, в
соответствии с добрым порядком, которого во всем придерживался аделантадо. И он
обнаружил, что новости о селении были правдивыми, и дал знать владыкам этой
земли, что хотел бы поселиться в ней, с ними, как с людьми кроткими и мало
склонными к войне, благодаря многими доводам, которые он им высказал, он это
легко осуществил, о чем следует сказать, что если бы он наметил это у Ковохов
[Couohes] из Чампотона или других родов, которые были более горделивыми, имел
бы трудности. Итак, когда он объяснил Челям, что заботится более об их благе, чем
об ущербе, они указали ему местность Чичен-Ица [Chicheniza], которая
располагалась за семь лиг оттуда в глубине страны, и, удовлетворённый, он решил
остановиться там79.
Именно из того места была умиротворена страна и в ней утверждена вера, без
особого труда, потому что провинция Ахк’инчель [Aarrinchel] не очень
сопротивлялась. Тутуль Шиу [Tutuxiú] приняли его и помогали ему: как для того,
чтобы получить содействие кастильцев в усобице, которую имели с другим родом из
числа своих неприятелей, называемых Кокомами [Cocomes], и те междоусобицы
Монтехо скрытно поощрял 80 , так и убеждённые пророчеством Чиланканбаля
[Chilācābal], о котором ранее сделано упоминание, который вел речь о приходе
кастильцев на Юкатан и о таком знаке, как Крест, и благодаря содействию этих
Тутуль Шиу показалось аделантадо, что он уже имел большую часть страны
признавшей его и мирной, и он созвал общее собрание владык страны и попросил,
чтобы они помогли ему людьми, чтобы построить поселение. И благодаря оказанной
ему помощи оно в короткий срок было построено способом, которого они до тех пор
придерживались, с деревянными домами, покрытыми пальмовыми листьями и
длинной соломой, как индейцы делали для себя.
77
В походе на северный Юкатан, включая в Тек’ох в 1532 году, сам аделантадо не участвовал (См.: Rubio
Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. Mérida, Gobierno del Estado de Yucatán, 1975. Pp.168-172).
78
Согласно Эррере, 1528 г. На самом деле описываемые события происходили в 1532 г.
79
Не очень разбиравшийся в тонкостях политической ситуации на индейском Юкатане источник Ланды-
Эрреры не понял и не оценил изощренной подлости Челей: Чичен-Ица находилась на территории Купулей,
их заклятых врагов, и, предлагая испанцам поселиться там, они одновременно избавлялись от пришельцев и
стравливали их со своими недругами.
80
Nihil prestare maius fortuna potest quam hostium discordiam. Tac. (Ничто не может обеспечить большую
удачу, чем раздоры врагов. Тацит). Примечание А. Эрреры.
67
В стычках, которые кастильцы имели с местными, они обнаружили, что те
более воинственны, чем какая-либо другая нация Новой Испании, так как кроме
того, что они сражались в лучшем порядке, образуя, чтобы дать сражение, два крыла
/55/ из своих людей с отрядом посредине, где находились владыка и верховный
жрец, они использовали пращи, и длинные копья, снабжённые кремневыми
остриями и круглые щиты, как у мексиканцев, мечи из крепчайшего дерева, в пять
пядей, с краями, уснащенными широкими остриями в три пальца, и длинные
кинжалы [dagas] из того же самого, и для своей защиты носили куртки из хлопка,
простеганные, которые в других краях называют эскаупили [escaupiles] 81 ,
подпоясанные, которые доходят до середины бедра, строили крепости и земляные
укрепления, которые кастильцы называют валами [albarradas], в местах,
подходящих для защиты проходов и входов по суше, один раз сделанные из камня,
другой – из толстых брёвен, с бойницами, откуда причиняли большой ущерб без
того, чтобы на них могли напасть. И из их военных хитростей, и из формы мечей
стало понятно, что их обучил этому для междоусобных войн некий моряк по имени
Гонсало Герреро [Gonçalo Guerrero], который, так как он оказался женатым, и
имеющим детей, и с татуированным лицом и руками, отрастив волосы и проткнув
нос, губу и уши по обычаю индейцев, не захотел пойти с доном Эрнандо Кортесом,
как Херонимо де Агиляр на остров Косумель, когда Кортес шёл со своим флотом в
Новую Испанию. Аделантадо Франсиско де Монтехо приложил немало усилий,
чтобы заполучить в свои руки этого моряка, и сначала очень хотел этого, чтобы он
служил ему переводчиком, дело, из которого он извлёк бы большую пользу, но
никак не смог его получить, ни узнать о нем больше сведений, но только то, что тот
находился в Четемале, который находится там, где сегодня заселен городок
Саламанка, и с ним там хорошо обошёлся один владыка по имени На Чакан
[Nachacan], так как сделал его своим военачальником, и что он проявил такие
способности в руководстве делами войны, что внушил немалый страх соседним
владыкам, недругам На Чакана, ибо много раз побеждал их, благодаря чему, а также
поступая во всем как индеец, заслужил такую славу, что враги его очень боялись, и
такое уважение со стороны На Чакана, что тот женил его на одной богатой и знатной
госпоже, от которой он имел детей, от которых, как и от его жены и его самого, хотя
о том и весьма старались, не осталось никакого следа.

Книга VII, глава IV. О событиях в Годурасе, Никарагуа и на Юкатане

<…> 1530

/164/ Аделантадо Франсиско де Монтехо весьма потрудился, и в это время


уже была построена Чичен-Ица со ста шестьюдесятью жителями, что для кастильцев
было весьма большим поселением в Индиях, и когда он это увидел, и что индейцы
безропотно служили, определил пересчитать людей и распределить их, и их
оказалось много, так что энкомендеро, которым досталось меньше всех, имели от
двух до трёх тысяч индейцев, а остальные утешились подарками и надеждами, и,
чтобы указать индейцам порядок, какой они должны были соблюдать по
отношению к своим господам, их собрали с кислыми лицами, и, притворившись в то
время, они перешли к такому образу жизни, но спокойствие длилось недолго, ибо
аделантадо очень торопился с этим поселением, не заботясь о его сохранении, ибо
должен был бы позаботиться о том, чтобы иметь открытую дверь для входа и
выхода в Кастилию или Мехико, для того, чтобы получить помощь в том, в чем

81
Искаженное ichcahuipilli (науатль), т.е. «хлопковая одежда».
68
возникла бы необходимость, потому что каждый день подходило к концу то, что он
имел.
И когда индейцы поняли, что кастильцы испытывают недостаток
подкреплений, начали показывать сожаление, которое имели по поводу своего
подчинения, и во многих местах не приходили с данью, и защищались с оружием в
руках. При всем этом аделантадо хитростью и уловками вызывал многочисленные
усобицы, и одновременно выведывал тайны этой земли, и искал прииски, хотя нигде
их не нашёл, но тем временем все увеличивались обиды индейцев, и начали
сражаться по настоящему, потому что вожди, которые были людьми отважными и
искусными в военном деле, подбивали народ к тому, что надлежит освободиться от
этого рабства, и из-за этого ежедневно происходили стычки. Участвуя в одной
свалке, один искусный арбалетчик причинил много зла индейцам, и его хорошенько
заприметил один индеец, очень меткий стрелок, и он имел очень большое желание
убить его, и одновременно такую же заботу предохранить себя, для чего не находил
подходящего случая. Индеец один раз притворился беспечным, чтобы сделать еще
более беспечным кастильца, который, заметив беспечность своего неприятеля,
быстро опустил на землю свой щит и выстрелил в индейца, который быстрейшим
образом натянул свой лук, /165/ но дротик кастильца попал индейцу в грудь и в
руку, которой он ему противостоял, а стрела индейца также ранила кастильца, хотя
легко, в руку. Индеец, увидев себя смертельно раненым, чтобы не говорили, что его
ранил кастилец, ушел в лес и на лиане повесился на виду у всех. Некоторые
кастильцы пошли к хижинам индейцев, в поле, где оставались отец и сын с
женщинами, а те со множеством детей, чтобы за ними присматривать, и они
подстерегли кастильцев со своими копьями и щитами, и одновременно послали
людей в лес, и сражались мужественно, дав тем временем возможность людям
спастись.
Произошли и другие примечательные события, из которых видно, насколько
доблестным и отважным был народ этой страны, хоть и босой и нагой.

<…>
Книга IX, глава XV. Как умер губернатор Педрариас Давила, и что произошло
после его смерти, и что происходило на Юкатане

<…>
/252/ Дела на Юкатане всё больше отклонялись от того, что хотел бы
аделантадо Франсиско де Монтехо, так как те индейцы, сильные и непреклонные,
любой ценой желали выйти из подчинения, и обеспечивали это, и дело уже дошло до
того, что они не довольствовались сражениями по провинции, но осмеливались
показываться разными отрядами людей возле города, из-за чего следовало бы
основать разные поселения, но кастильцев не хватало, а новые не прибывали,
потому что этому препятствовали дела в Перу, откуда разнеслась молва об обилии
имевшегося золота и серебра, которых до тех пор не было найдено на Юкатане. И
при всем этом Франсиско де Монтехо делал, что мог …

<…> 82

1531 Книга десятая, глава первая, которая продолжает дела на Юкатане, и


как кастильцы оставили ту провинцию

82
Далее в главе XV и в главе XVI Эррера излагает «Сообщение» Алонсо Давилы.
69
/256/ Пока финансовый контролёр Алонсо Давила был занят упомянутыми
трудами, столь же мало отдыхал аделантадо Монтехо, поскольку, по мере того, как
росло возмущение индейцев, а он оказался без людей, которых увёл контролёр
Алонсо Давила83, их отвага дошла до того, что они и не ели, но только сражались.
[Кастильцы] оказались в большом затруднении, так как каждый день прибывало
множество новых индейцев, с одной стороны, чтобы взяться за оружие и беспокоить
кастильцев, а с другой, создавая большие сложности [dando rezias cargas] тем, кто
возвращался со съестным, и хотя аделантадо был человеком храбрым и со
способностями к правлению, находясь всё время в таком положении, он
встревожился и стал опасаться несчастья, поскольку ниоткуда не ожидал подмоги, и,
увидев весь народ этой страны возмутившимся, и что от ревизора Алонсо Давилы
уже много месяцев нет новостей, послал к кастильцам в Табаско, находившимся в
Нуэстра-Сеньора-да-ла-Витория, и они отправили к нему двадцать солдат, но
индейцы взялись за дело по настоящему, и все вместе определили отрезать
продовольствие, таким образом, чтобы кастильцы ни с какой стороны не могли бы
его иметь, и вместе набрасываться на них; и это они делали многие дни с разными
стычками и столкновениями, в которых погибли многие индейцы и некоторые
кастильцы 84 , ибо, чтобы сдержать их дерзость, следовало ежечасно выходить
сражаться в поле, где аделантадо командовал как мудрый и прилежный капитан, но
у него кончались солдаты, а число индейцев, которые стойко упорствовали в том,
чтобы выбросить из своей земли чужестранцев, /257/ росло.
И была такой нужда в пище, что следовало, чтобы кастильцы оплачивали её
ценой крови, и тайно выходили небольшими группами искать её, чего индейцы
больше всего желали, чтобы ловить их разделёнными85. Голод усиливался, угроза
отступления, когда захочется это сделать, стала явной, и среди этого смятения
обсуждали обсуждали, как нужно было бы поступить, и сочли наилучшим советом
оставить город и отступить на побережье, и согласились исполнить это ночью, и для
этого привязали одного голодного пса к языку колокола, и положили ему немного
хлеба так далеко, чтобы он е мог достать его, и договорились, что прежде, чем
стемнеет, они выйдут для стычки, чтобы утомить индейцев и сбить их с толку, и
иметь большую возможность для отступления, и наконец осуществили это дело,
оставшись незамеченными. Они шли широким шагом, не встречая препятствий
несколько часов. Когда рассвело, пёс увидел хлеб и принялся быстро трезвонить в
колокол, чтобы достать его, и когда это услышали индейцы, и что колокол не стихал,
так как пёс из-за страстного желания хлеба не уставал, индейцы поверили, что это
было, потому что кастильцы выйдут сражаться, потому что такой знак подавали в
схожих случаях, но когда военачальники индейцев увидели, что кастильцы не
появляются, и в городе нет шума, только этот колокол, и это уже привело их в гнев,
они подошли, чтобы посмотреть, что там было, и, оскорблённые шуткой и гордые
победой, они беспорядочно устремились за кастильцами со многих сторон, и
бросились по дороге, по которой двигались кастильцы, и настигли задние ряды, и
стали осыпать их оскорблениями и бранными словами, они хотели напасть на них,
устроив эту ловушку, но показалось дону Франсиско де Монтехо, сыну аделантадо,
который был превосходным капитаном, что следовало бы более позаботиться о
83
Источник Ланды-Эрреры ошибочно считает, что Давила был отправлен Монтехо-старшим из Чичеен-
Ицы. На самом деле он выступил из Кампече ещё до того, как начался поход Монтехо-сына на север
Юкатана.
84
В книге IX пятой Декады Эррера указывает, что под Чичен-Ицой погибли 12 испанцев (Historia general de
los hechos de los castellanos en las islas, y tierra firme del mar Oceano... Década quinta. Madrid, Francisco
Martinez, Abad, 1729. P.271).
85
Об участии в таких стычках сообщали в своих «Доказательствах заслуг» конкистадоры Хуан де Карденас
[Juan de Cardenas] и Блас Гонсалес [Blas Gonçalez] (Historia de Yucathán. P.86).
70
собственной целости, и что уберечься и стало бы настоящей победой86, а не наказать
за те оскорбления, но так как неприятели упорствовали на своём, дон Франсиско де
Монтехо приказал, чтобы шестеро всадников стали в засаду в месте, где могли бы
извлечь пользу от лошадей и, пропустив доброе число индейцев, они напали на них
и многих поразили копьями, хотя индейцы отважно предъявили доказательство
своей силы, потому что среди них оказался такой, что когда один кастилец
проскакал со своим конём галопом, тот схватил его за ногу и удерживал, как если бы
это был баран, ибо имелись среди них мужи такой силы, что если бы у них было
оружие и выучка, то кое в чём хорошенько дали бы о себе знать кастильцам87.
Индейцы вследствие этого наказания остались так проученными, что больше
не преследовали кастильцев, и так они смогли достичь Силама [Cilam]88, который
тогда был красивым селением, и его владыкой был один юноша из рода Челей,
который уже был христианином и большим другом капитана дона Франсиско де
Монтехо. Тот принял их и разместил в своём доме.
Тик’ох был расположен вблизи Силама, который, как прочие селения
побережья, подчинялся Челям, каковые, так как не возымели гнева на кастильцев,
позволили им находиться там, и они отдыхали там немногие месяцы, но когда
увидели, что не имеют средств обеспечить себя ни людьми, ни вещами из Кастилии,
которые были нужны для завоевания, то, привлеченные молвой о богатствах Пиру и
опасающиеся индейцев, которые вели речь о том, как бы напасть на них, решили
оставить всю эту землю.
Чтобы осуществить уход необходимо было идти в Кампече, за сорок лиг /258/
от Силама, что, так как это была очень населённая земля, считалось очень опасным
путешествием, но когда они сообщили о своём решении Ах На Муш Челю
[Anamuxchel], владыке Силама, то то ли чтобы выпроводить их из своей земли, то ли
потому что он был настоящим другом, он вызвался сопровождать их и обеспечить
безопасность пути. Итак, аделантадо отправился, сопровождаемый владыкой
Силама и ещё двумя юношами, сыновьями владыки Йобаина, и без труда достиг
Кампече, где был хорошо принят, и оттуда отпустил владык из рода Челей, которые
вернулись в свою землю. Кастильцы пробыли в Кампече несколько дней, и приняли
решение о своём отъезде, откуда отправились в Новую Испанию, а аделантадо – в
Мехико, где пробыл несколько лет, хлопоча о продолжении конкисты.
Хотя жителям Юкатана показалось, что они избавились от тяжкого ига
кастильцев, они вскоре были удручены другими тяготами, так как из-за недостатка
дождей во всей этой земле собрали очень мало хлеба и пришли к такой нужде, что
ели кору деревьев, особенно кумче [cumche]89, которое является деревом всередине
дряблым и мягким.
Из этого голода последовало, что владыки Мани, которые принадлежат к роду
Шиу [Xiues], решили устроить торжественное жертвоприношение индейцев, и когда
они повели некоторых рабов, мужчин и женщин, чтобы бросить их в колодец Чичен-
Ицы, необходимо было пройти через селение людей из рода Кокомов, их древних и
заклятых врагов, и они, не веря, что те в такое время возобновят старые страсти,
послали к ним известить о своём пути и попросить о проходе. Кокомы, которые
желали отомстить за старые оскорбления, а некоторые говорят, что потому, что [те]
из предосторожности приняли с миром кастильцев, ответили, что пусть идут в

86
Довольно быстро достигают победы там, где предусматривают, как не быть побежденным. Тацит
(примечание А. Эрреры)
87
Согласно Х.И. Рубио Манье эти события произошли осенью 1533 г. (Rubio Mañé, Jorge Ignacio. Noticias
Históricas de Yucatán. P.176 - 177).
88
Собственно, Ц’илам [Dzilam]
89
Leucopreuna Mexicana, юкатанский бонете.
71
добрый час, и когда те пришли в одно селение в двух лигах от Кокома, разместились
в одном большом доме, который подожгли, и сожгли их, а тех, кто спасся,
расстреляли стрелами90.
Было столь велико огорчение, полученное от этого дела Тутуль Шиу, что они
все собрались и устроили в селениях Кокомов большие опустошения, сжигая,
разрушая и убивая, кого находили, из-за чего между ними разгорелось такое пламя,
что поглотило множество народа, а из-за сильной засухи в этой земле развелось
множество саранчи, которая истребила у них то, что они посеяли, после чего они
впали в такую крайнюю нужду, что падали на дорогах от голода, и таким образом
были настолько сломлены, что если бы вскоре вернулись кастильцы, то легко их
завоевали бы.

Глава II, о самом примечательном из обычаев, обрядов и других вещей в


Юкатане

Итак, благодаря тому, что кастильцы в течение четырёх лет находились в


провинции Юкатан, они оказались достаточно осведомлёнными в её тайнах, и в этой
главе будет рассказано о самых примечательных.
Многие рассудительные индейцы говорили, что слышали от своих предков,
будто эта земля была заселена некоторыми людьми, пришедшими частично с
Востока, которых Господь освободил от других, открыв дорогу через море. Язык у
них везде одинаковый, хотя в местностях на морском побережье притязают на то,
что говорят с большим изяществом. Провинций в этой стране 18, и во всех находятся
многочисленные и такие огромные сооружения из тесаного камня, что вызывают
ужас, откуда делается вывод, что эта земля имела большой блеск, и удивительно,
что в ней не находят никакого рода металла, которым можно было бы /261/
построить такие большие сооружения, которые, кажется, были храмами, потому что
для своих домов они всегда использовали дерево, покрывая их соломой. Находятся в
этих сооружениях скульптурные фигуры обнажённых людей со втулками в ушах, по
индейскому обычаю, идолы, почитавшиеся во всех сооружения, львы, кувшины и
другие вещи.
Чичен-Ица, о которой выше говорилось, это очень хорошее место в десяти
лигах от Исамаля [Yzamal], где, как говорят древние, царствовали три брата-
владыки, которые пришли туда с запада, и собрали большое население, и правили
определённое количество лет с миром и справедливо, и они построили большие
сооружения, и очень изысканные. Утверждают, что они жили без женщин, очень
честно, и со временем, говорят, одного не стало и что его отсутствие причинило
такие недостатки [tāta falta], что двое других начали быть бесчестными и
приверженными отдельным сторонам [parciales], и таким образом их возненавидел
народ, который их убил, и они оставили сооружения, в особенности самое чтимое,
находящееся в десяти лигах от моря.

Те, кто заселил Чичен-Ицу, назывались ица [Yza], и при этом есть мнение, что
царствовал один великий владыка, называемый Кукулькан [Cuculcan], и все
соглашаются в том, что он пришёл с запада, и разногласия, которое в этом имеются,
только пришёл ли он ранее, или после ица, или с ними. Наконец, название
сооружения в Чичен-Ица, и исход дел [sucesso en las cosas] в этой стране после
смерти владык, показывает, что Кукулькан правил этой страной вместе с ними; он

90
Это произошло 9 сентября 1536 года в селении Оцмаль.
72
был человеком хороших склонностей, и не знают ни о его жене, ни о детях, был
великим государственным деятелем [gran republico], и за это его считали богом, и
чтобы успокоить страну он решил заселить другой город, где сосредоточились бы
все дела. Выбрали для этого местность в восьми лигах вглубь страны от того места,
где сегодня находится город Мерида, и в пятнадцати от моря, и там построили
ограду [cerco] в полчетверти лиги в виде стены из сухого камня, оставив только двое
ворот. Построили свои храмы и главный назвали Кукулькан, и построили также,
возле ограды, дома владык, между которыми Кукулькан распределил страну, дав и
указав каждому селения. Городу дали имя Майяпан, что означает «Знамя майя»,
потому что майя означает этот язык. Благодаря этому успокоилась страна, и все
стали жить в большом мире, некоторое количество лет с Кукульканом, который
правил справедливо, пока не организовал своих сторонников [hasta que ordenada su
partida], и, поручив им [поддерживать] доброе правление, в котором он их оставил,
он вернулся в Мехико той дорогой, по которой пришёл и на некоторое время
задержался в Чампотоне, где в память о его путешествии построили сооружение
посреди моря, которое и сегодня видно.

Владыки Юкатана, приняв во внимание, что смогут уберечься, только если


будет править один, определились дать владычество роду Кокомов, которые были
такими богатыми и обладали хорошими селениями.

И распорядились, чтобы внутри ограды в дальнейшем были только храмы,


построили дома вне её, где имели своих домоправителей [mayordomos] (из которых
каждый носил толстый и короткий жезл), которые собирали дань и отдавали её
владыкам, каковая состояла из маиса, соли, мёда, рыбы, одежды и других предметов
этой земли, и из селений приводили увечных, и слепых, и кормили их в домах этих
домоправителей, и владыки назначили правителей в селения, которым поручали в
первую очередь поддержание мира и доброе обращение с простолюдинами, и чтобы
его занимали трудом для пропитания собственного и владык. Они имели для дел
почитания своих богов одного, кто был верховным жрецом, которому наследовали в
жречестве его сыновья, и у него находились ключи их религии91, он советовал
владыкам, отвечал на их вопросы, ставил жрецов во все селения, которые
занимались /262/ обучением их наукам и написанием книг о них.

Когда Кокомы жили в таком согласии с южной стороны, от подножия


Лакандонских гор [sierras de Lecandõ] пришли большие толпы народа, которые, как
считают несомненным, были из Чиапаса и блуждали сорок лет по безлюдным
местностям Юкатана, и в конце концов подошли к горам, лежащим напротив города
Майяпана, в десяти лигах от него, и построили очень красивые сооружения, и так
как по истечении некоторого количества лет они понравились майяпанцам своим
образом жизни, те послали пригласить их, чтобы они построили жилища для владык
в городе. Тутуль Шиу, как называли чужеземцев, видя такую учтивость, пришли в
город и построили [дома для себя], и их селения распространились по земле, и
Тутуль Шиу жили, подчиняясь законам и обычаям Майяпана, в таком мире, что не

91
Аналогия с Папой Римским, символом власти которого были ключи святого Петра.
73
имели никакого рода оружия, потому что даже дичь убивали при помощи арканов и
силков. Имели при всем этом законы против преступников, и среди них был, что
прелюбодея отдавали оскорблённому, и тот его убивал ударом камня по голове, но
также мог его простить, если хотел, им казалось, что они вполне были бы наказаны
бесчестьем, которое считали серьёзным делом; тот, кто насиловал девственницу,
умирал, побитый камнями.

Когда это государство жило в таком мире, червь стяжательства вполз в


правителя этого мирного города из рода Кокомов, и, вступив в сношения с
правителем, которого цари Мехико имели в Табаско и Шикаланго, он разместил в
Майяпане воинов, с которыми стал тиранить государство и принялся обращать в
рабство, но владыка из Тутуль Шиу, не согласился с этим вместе со своими, чем
заслужил любовь этой страны, и благодаря общению с мексиканцами местные
жители научились владеть оружием, которого до тех пор не знали, таким образом,
что оказались очень искусными в стрельбе из лука и владении копьём, и топориком
со щитом и прочными латами из просоленного хлопка. После того как умерли
владыки, установившие эту тиранию, им унаследовал один надменный и
беспокойный, который подтвердил вышеуказанный союз с мексиканцами из
Табаско, и впустил ещё большее их число в Майяпан, вследствие чего тиранил
страну и обращал в рабство бедняков, и так как другие владыки не могли этого
стерпеть, они составили заговор с владыкой людей Тутуль Шиу, и, собравшись в
указанный день в доме владыки Кокома, убили его вместе с его сыновьями, кроме
одного, который отсутствовал, и разграбили дом, и отобрали у него возделанные
земли [heredades], и оставили город, так как каждый владыка желал жить на свободе
в своих селениях, через пятьсот лет после того, как его основали, в котором жили в
большом порядке [con mucha policia], и прошло от того, как он обезлюдел, согласно
счету индейцев, до того как кастильцы пришли на Юкатан, семьдесят лет. Каждый
владыка позаботился о том, чтобы унести как можно больше книг об их науках в
свою землю, где они построили храмы, и это главная причина множества
сооружений, которые имеются на Юкатане.

Глава III, в которой речь идёт о древностях королевства Юкатан

Весь народ последовал за Ах Шиви [Ahxiui], владыкой тутуль Шиу и поселился


в Мани [Maní], что означает «уже прошло», как если бы сказать, «мы напишем новую
книгу» /263/, и таким образом они сделали известными свои селения, образовавшие
большую провинцию, называемую сегодня Тутульшиу. Коком, который
отсутствовал, [будучи] в земле Улуа [Vlúa], когда узнал о гибели отца и разорении
города, быстро пришёл и с друзьями и родственниками собрал и построил хорошее
селение с храмами для своих богов и назвал его Тибулон [Tibulon], что означает, по
нашему суждению, «Осталось время нам отомстить». Эти весьма распространились,
и от них происходят многие фамилии, которые зовутся Кокомами.

Во время разорения Майяпана заговорщики не пожелали причинять зла


мексиканцам, но оставили их свободными, чтобы, если они захотят остаться в
стране, поселились бы где-нибудь отдельно и при этом не роднились с местными
74
жителями, на таких условиях те рады были не возвращаться к лагунам и москитам
Табаско, и поселились в провинции Кануль [Canul], и находились там до прихода
кастильцев. Другой, зять одного мудрого и уважаемого жреца из Майяпана по имени
Ах Чель [Ahchel], который изучил науки тестя и за которым последовало большое
число людей из-за его славы в науках, поселился в Тек’охо [Terrohó], и эти владыки
Чели всегда продолжали быть весьма сведущими в их религии и поддерживать
жречество, и так они стали владыками боьшой провинции, называемой Ах ак’инчель
[Aharrinchel], где находится Исамаль.

После того как были заселены эти земли, они начали иметь разные мнения,
откуда родилась смертельная вражда, и все владыки имели вождями Кокомов, Челей
и Шиу, между которыми до сегодняшнего дня, хоть они и являются христианами,
имеется большое отчуждение. После разделения этих владык в течение более чем
двадцати лет в этой стране царило такое изобилие, что народ настолько умножился,
что старики говорят, будто вся провинция казалась одним селением, и тогда они
принялись строить больше храмов, и потому их так много. Когда их было такое
множество, одной зимней ночью, когда они находились у огня, поднялась яростная
буря, превратившаяся в ураган четырёх ветров, который произвёл такие
опустошения на полях, что не осталось стоящим ни одного растущего дерева, и,
падая, деревья убили бесчисленную дичь, и попадали все высокие дома, а от огня
разгорелись пожары, и дома сгорели вместе с находившимися внутри людьми. Ветер
прекратился на следующий день в полдень, и оказалось, что спаслись те, кто жил в
маленьких домиках и недавно вступившая в брак молодёжь, которая имела обычай
строить себе хижинки напротив своих родителей или тестя с тещей, где жили
первые годы, и страна осталась настолько разорённой, что много раз думали
покнуть её, но, собравшись с духом, остались, и дождались возвращения хорошей
погоды на другие пятнадцать или двадцать шесть лет, по окончании которых на них
неожиданно обрушились смертельная лихорадка, которая длилась двадцать четыре
часа, после чего они распухали и лопались, полные червей. Этот ужасный мор
продлился несколько дней и скосил столько народа, что большая часть урожая
осталась несобранной. Они снова стали восстанавливаться, и хорошо прошли ещё
пятнадцать лет, в конце которых разгорелись старые страсти и все, вслед за своими
вождями, взялись за оружие, и дошли до большого сражения, в котором погибли сто
пятьдесят тысяч человек.

После этой войны они возвратились к миру и к тому, чтобы отдохнуть ещё
двадцать лет, когда их поразил другой прискорбнейший мор с большими нарывами
по всему телу, гнившему от них с сильным смрадом, /264/ так что плоть
отваливалась с них кусками в течение четырёх или пяти дней, и кастильцы знали
многих, кто от него спасся.

Когда кончился этот мор, в землях Мани в провинции Тутуль Шив один
индеец по имени Чилан Камбаль [Chilan Cambal], жрец, произнёс пророчество о
кресте, о котором выше было сказано, и дон Хуан Коком [D. Iuan Cocom], который в
христианстве так назван, потомок Кокомов, показывал одну небольшую книгу,
которую ему оставил его дед, сын, который спасся из Кокомов, убитых в Майяпане,
75
где был нарисован олень, ссылаясь на, что ему некогда было сказано, что когда в ту
страну придут некие большие олени, которыми являлись коровы, сменится культ их
богов, что, как видно, исполнилось с приходом христиан, и с ними – коров.

<…>

ДЕКАДА ПЯТАЯ92

Книга I, глава IX. Как кастильцы Юкатана оставили Вильяреаль и ушли в


Гондурас, и о возмущениях и бунтах, произошедших в той провинции

<…> 1532

/23/ … получив сведения, что в Саламанке на Юкатане имелись кастильцы,


чудом прибыли два судна с острова Куба, и на одно из них погрузился Диего де
Авила [Diego de Auila] с людьми с Юкатана, и прибыл на нем для спасения Саламанки
через два года после того, как отбыл аделантадо Франсиско де Монтехо, и от людей
узнал, как они потеряли эту провинцию из-за ужасной войны с местными жителями,
как уже было упомянуто.

92
Historia general de los hechos de los castellanos en las islas, y tierra firme del mar Oceano. Escrita por Antonio de
Herrera, Coronista mayor de su Magestad de las Indias, y su Coronista de Castilla y Leon. Década quinta. Madrid,
Francisco Martinez, Abad. 1729.

76
6. БАРТОЛОМЕ ДЕ ЛАС-КАСАС. КРАТЧАЙШЕЕ СООБЩЕНИЕ О РАЗОРЕНИИ
ИНДИЙ (отрывок)

Титульный лист первого издания «Кратчайшего сообщения о разорении Индий» Б. де Лас-Касаса


(1552 г.)
Первая редакция сочинения Бартоломе де Лас-Касаса «Кратчайшее сообщение о
разорении Индий» была закончена в Испании, в Валенсии, в начале декабря 1542 года. К
тому времени её автор, родившийся в 1484 г., имел уже сорокалетний опыт жизни в Новом
Свете и более тридцати лет священнической деятельности, неразрывной связанной с
попытками защитить коренное население континента от злоупотреблений
соотечественников. В дальнейшем Лас-Касас еще в течение 10 лет дорабатывал этот свой
труд, пока он не был издан в 1552 г. в Севилье.

77
Бартоломе де Лас-Касас имел непосредственное отношение к Юкатану, так как,
будучи назначеным в 1543 г. епископом Чиапаса, осуществлял функции прелата также и в
отношении номинально на то время существовавшего юкатанского епископства93. Он
посетил Юкатан по пути в Чиапу в январе 1545 г., но задержался в Кампече всего на 16 дней,
с 5 по 21 января 1545 г., потому что местные конкистадоры, возмущенные проповедью,
осуждавшей рабство индейцев, отказались предоставить ему продовольствие. Тем не менее,
находясь в качестве епископа в Чиапасе до мая 1546 гг. Лас-Касас мог получать известия из
Юкатана. Сведения о миссии Хакобо де Тестеры были получены им из первых рук от самого
её руководителя, так как в 1540 г. Лас-Касас и Тестера оказались на одном корабле,
плывшем в Испанию, где во время путешествия между двумя священнослужителями
установились дружеские отношения.
Следует иметь в виду, что «Кратчайшее сообщение» менее всего является
беспристрастным повествованием о прошедших событиях. Это острый политический
памфлет на злобу дня, имевший совершенно конкретную и практическую цель – побудить
испанское правительство внести изменения в законодательство с целью обуздания
произвола конкистадоров. При этом в отношении описания событий на Юкатане
пристрастность Лас-Касаса подогревалась конфликтом, произошедшим в середине 1540-х
годов между ним как епископом и Монтехо-старшим как губернатором Чиапаса из-за
попыток конкистадоров построить крепость в Верапасе. Впрочем, там, где это можно
проверить, оказывается, что Лас-Касас не придумывал излагаемых им событий. Он
использовал более тонкие пропагандистские методы: слухи излагал как несомненные
факты, единичное показывал как типическое, эпизодическое как постоянное. Это хорошо
видно на примере обвинений Монтехо в торговле обращенными в рабство индейцами. То,
что продажа пленных в рабство была важным источником дохода для членов его отряда,
они признают сами в письме кабильдо Мериды королю (см. ниже). Однако, Лас-Касас пишет
об этом так, будто бы работорговля была основным занятием Монтехо и его людей в
течение семи лет. На самом деле, обстоятельства похода 1527 – 1528 годов исключают
возможность торговли обращенными в рабство индейцами: для этого у Монтехо не было ни
пленных, ни порта, через который их можно было бы сбывать. И то, и другое появилось у
него только на губернаторстве в Табаско, но оно продолжалось всего около полутора лет, с
конца весны 1529 и до осени 1530 г. Наконец, возможность обращать в рабство пленных
индейцев и торговать ими Монтехо и его люди получили, обосновавшись в Чампотоне, а
затем в Кампече с весны 1531 по 1534 годы. Таким образом, из семи лет остаются самое
большее четыре с половиной. Однако, в любом случае, даже преувеличивая и сгущая краски,
Лас-Касас показывает темную изнанку Конкисты, как правило, замалчиваемую
официальными хронистами.

93
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. Pp. 760-766.
78
БАРТОЛОМЕ ДЕ ЛАС-КАСАС
КРАТЧАЙШЕЕ СООБЩЕНИЕ О РАЗОРЕНИИ ИНДИЙ.
КОРОЛЕВСТВО ЮКАТАН94

/20/ В году тысяча пятьсот двадцать шестом другой злосчастный человек95


был назначен губернатором королевства Юкатан вследствие лжи и обмана,
сказанных, и подношений, сделанных королю, как и прочие тираны поступали до
настоящего времени, чтобы им дали должности и полномочия, благодаря которым
они могли бы грабить. Это королевство Юкатан было полно неисчислимого народа,
ибо это земля очень здоровая, и изобилующая продовольствием и многими плодами
(даже больше, чем в Мехико), и особенно она изобилует мёдом и воском, больше, чем
любая другая часть Индий, виданная до сих пор. Названное королевство имеет около
трёхсот лиг побережья или в окружности. Его народ выделяется среди всех прочих в
Индиях как благоразумием и общественным порядком [policía], так и отсутствием
пороков, более, чем остальные, и весьма подготовлен и достоин того, чтобы быть
приведенням к познанию Господа, и где испанцы могли бы основать большие города
и жить как в земном раю (если бы были его достойны), но так не случилось из-за их
великой алчности, и бессердечности, и великих грехов, также как не были достойны
и других мест, которые Господь указал им в тех Индиях.
Начал этот тиран с тремястами человеками, которых привёл с собой, жестокие
войны с этими добрыми и невинными людьми, которые находились в своих домах,
ни на кого не нападая, где убил и уничтожил бессчётное количество людей.
И так как в этой земле нет золота, ибо если бы оно было, чтобы извлечь его из
копей он покончил бы с ними, то чтобы создать золото из тел и душ тех, за кого умер
Иисус Христос, обратил всех без разбора, кого не убил, в рабов, и многие корабли,
которые приходили на запах и слухи о рабах, отправлял полными людей, проданных
за вино, масло, уксус, солонину, одежду, лошадей и то, в чем он и другие имели
нужду, согласно своему суждению и оценке.
Он давал на выбор среди пятидесяти и ста девушек, одна пригожее другой,
всякую, какую выбирали, за арробу вина, или масла, или уксуса, или за окорок, и
точно также хорошо сложенного юношу, выбранного среди ста или двухсот, за то же
самое. И случалось отдать мальчика, который, кажется, был княжеским сыном, за
круг сыра, и сто человек за лошадь. В этих трудах он пребывал с года двадцать
шестого96 до года /21/ тридцать третьего, каковых было семь, разоряя и опустошая
те земли и безжалостно убивая тех людей, пока там не услышали новости о
богатствах Перу, отчего испанцы ушли и этот ад на некоторое время прекратился, но
затем его служители вновь принялись совершать другие великие злодеяния,
грабежи, и захваты людей, и великие оскорбления Господа, и ныне не прекращают
совершать их, и сделали почти пустынными все те триста лиг, которые были (как
сказано), столь людными и населенными.
Никому не хватило бы ни веры, ни слов для отдельных случаев совершённых
там жестокостей. Расскажу только о трёх, произошедших при мне. Когда
опечаленные испанцы со свирепыми псами шли, разыскивая и бросая псам
индейцев, мужчин и женщин, одна больная индианка, видя, что не сможет убежать
от собак, чтобы её не растерзали на куски, как делали с другими, взяла верёвку и

94
Перевод выполнен по электронной публикации http://www.nuevaradio.org/lrb/b2-
img/Las.casas_Destruccion.de.las.Indias.pdf
95
Франсиско де Монтехо-старший.
96
Лас-Касас приводит ошибочную дату прибытия Монтехо на Юкатан, на самом деле это был 1527 год.
79
привязали к ноге годовалого младенца, и повесилась на перекладине, но сделала это
не настолько быстро, чтобы не подбежали псы и не растерзали младенца, хотя перед
тем, как он умер, его окрестил один из братьев-монахов.
Когда испанцы уходили из этого королевства, один из них сказал сыну
владыки одного селения или области, чтобы тот отправился с ним97, но дитя
сказало, что не хочет покидать свою землю. Испанец ответил: «Иди со мной, а если
нет, я отрежу тебе уши». Мальчик сказал, что нет. Тогда тот вынул кинжал и отрезал
ему одно ухо, а затем другое. И так как мальчик говорил, что не хочет оставлят свою
землю, отрезал ему и ноздри, смеясь, будто ущипнул его, не больше.
Этот потерянный человек бесстыдно хвалился и хвастал перед уважаемым
монахом, говоря, что трудился, сколько мог, чтобы обрюхатить многих индейских
женщин для того, чтобы, видя их беременными, в качестве рабынь за них давали бы
большую цену.
В этом королевстве или области Новой Испании некий испанец обычно
охотился со своими собаками то ли на оленей, то ли на кроликов, и однажды, когда
он не нашёл дичи, ему показалось, что собаки проголодались, и он отобрал
маленького мальчика у его матери и кинжалом отрезал ему ручонки и ножки, и
порезал их на куски, дав каждому из псов его часть, а после того, как они сожрали
эти куски, бросил на землю всё тельце всем вместе. Посмотрите здесь, какова
бессердечность испанцев в этих землях и как Господь привел их к погибельному
разумению [in reprobus sensus], и как они ценят тех людей, созданных по подобию
Божьему и искуплённых Его кровью. Но ниже мы увидим ещё худшие вещи.
Оставив бесчисленные и неслыханные жестокости, совершённые в этом
королевстве теми, кто называет себя христианами, ибо не хватает суждения, чтобы
размышлять о них, хочу завершить только этим: когда все эти адские тираны ушли
оттуда со страстным желанием, ослепившим их, богатств Перу, подвигнулся отец
брат Хакобо98 с четырьмя монахами из своего ордена Святого Франциска идти в то
королевство, чтобы умиротворять, и проповедовать, и вести к Иисусу Христу тех
людей, какие остались после адской жатвы и тиранической бойни, совершавшихся
испанцами в течение семи лет; думаю, что эти священнослужители отправились в
году тридцать четвертом, отправив вперед некоторых индейцев из провинции
Мехико в качестве посланцев, сочтут ли они за благо, чтобы названные
священнослужители пришли в их земли принести им весть о едином Боге, который
является Господом и Владыкой всего мира. Они стали советоваться и провели
многочисленные собрания, получив сначала много сведений о том, что за люди те,

97
В первой редакции указано, что этот испанец отправлялся в Перу (Colección de las obras del venerable
obispo de Chiapa, don Bartolomé de Las Casas, defensor de la libertad de los americanos. Tomo primero. Paris,
Casa de Rosa, 1822. P.152), то есть, события имели место в 1533 – 1534 гг.
98
Хакобо де Тестера (или Тастера) (ок. 1470 - 1543), по происхождению француз из Байонны, в 1500
вступил в орден францисканцев, между 1508 и 1510 гг. переселился в Севилью, в 1528 г. переехал в Новую
Испанию, проповедовал в Мехико, Уэшоцинко и Мичоакане, был близок к знаменитому просветителю
Педро де Ганте. В 1533 г. избран кустодом (на то время главой францисканцев) Новой Испании. Однако,
вероятно еще до истечения срока полномочий осуществил миссию на Юкатан, описанную Лас-Касасом.
Разные источники указывают разные даты прибытия францисканских миссионеров на полуостров.
Херонимо де Мендиета (которому следуют Хуан де Торкемада и Агустин Ветанкурт), так же как Лас-Касас,
указывает 1534 г., в то же время Диего де Когольюдо и Элихио Анкона называют в качестве даты их
прибытия в Чампотон 18 марта 1535 г., что кажется более вероятным (см.: Chauvet, Fidel. Fray Jacobo de
Tastera, misionero y civilizador del siglo XVI // http://www.ejournal.unam.mx/ehn/ehn03/EHN00301.pdf. Pp.11,
13-14). В 1537 Тестера был направлен вице-королем Мендосой с миссией в Табаско. В 1540 г. избран
представителем новоиспанских францисканцев (генеральным комиссаром) для участия в генеральном
капитуле Серафического ордена в Мантуе. После участия в генеральном капитуле францисканцев и набора
миссионеров в 1542 г. вернулся в Мексику. Умер в Пуэбле 8 августа 1543 г.
80
кто называет себя отцами и братьями [padres e frailes], и в чем состоят их намерения,
и чем они отличаются от христиан, от которых они получили сталько обид и
несправедливостей. В конце концов, они согласились принять их с тем, чтобы туда
вошли только они и никакие другие испанцы. Священнослужители обещали это, ибо
это было пожаловано им вице-королем Новой Испании, и было сделано так, что им
пообещали, что туда не пойдут другие испанцы кроме священнослужителей, и
христиане не причинят им никаких обид.
Они проповедовали им Христово Евангелие, как обычно делали, и
рассказывали о святом намерении королей Испании по отношению к ним; и столько
любви и впечатлений они получили от учения и примера братии и так обрадовались
новостям о королях Кастилии (о которых в течение всех прошедших семи лет
испанцы никогда не давали им сведений, что есть другой король кроме того, что там
их тиранил и истреблял), что по истечении сорока дней от того, как братья пришли
и начали проповедовать, владыки этой земли принесли и отдали им всех своих
идолов, которых они сожгли, а после этого – своих сыновей, чтобы их обучали, ибо
они желали больше света для своих очей, и построили им церкви, и храмы, и дома, и
их /22/ приглашали из других областей, чтобы они пришли проповедовать и
принести весть о Господе и о том, о ком говорили, что он является великим королем
Кастилии. И, убежденные братьями, они совершили одно дело, какое до тех пор в
Индиях никогда не делалось – а то, о чем измышляют некоторые из тиранов,
которые разрушили там те царства и обширные земли, является выдумками и
ложью. Двенадцать или пятнадцать владык со многими вассалами и землями,
каждый по отдельности, собрав свои селения, и, заручившись их мнением и
согласием, по доброй воле подчинились власти королей Кастилии, приняв
Императора, в качестве короля Испании, как верховного и всеобщего владыку; и
сделали некие знаки, как подписи, каковые я имею в своём распоряжении вместе со
свидетельством названных братьев.
Когда братья достигли этого успеха веры и имели с величайшие радость и
надежду, что принесут Иисуса Христа всем людям того королевства, которые
остались после прошлых смертей и несправедливых войн, которых было отнюдь не
мало, пришли в некое место восемнадцать испанских тиранов на лошадях, и
двенадцать пеших, так что всего их было тридцать99, и принесли обильный груз из
идолов, захваченных у индейцев в других провинциях; и капитан названных
тридцати испанцев позвал одного из владык той земли, через которую они вошли100,
и сказал ему, чтобы он взял тех принесенных идолов и распределил их по всей своей
земле, меняя каждого идола на одного индейца или индианку, чтобы обратить их в
рабство, угрожая, что если он так не сделает, то начнет войну против него.
Названный владыка, принужденный страхом, распределил идолов по всей своей
стране и приказал всем своим вассалам, чтобы они взяли их, чтобы им поклоняться,
а ему привели индейцев и индианок, чтобы отдать их испанцам в качестве рабов.
Индейцы, из страха, те, кто имел двоих сыновей, отдавали одного, а кто имел троих,
отдавал двоих, и таким образом совершили эту столь богохульственную торговую
сделку, и владыка или касик удовлетворил испанцев, которые вроде бы были
христианами.

99
Д. де Когольюдо сообщает, что по его сведениям это были уголовные преступники [hombres facinerosos],
бежавшие из Новой Испании от наказания за грабежи и другие преступления (Historia de Yucathán. P.106).
100
Из сообщения того же Когольюдо, что эта группа испанцев до того, как появилась в Чампотоне, прошла
через Тишчель [Tichel], следует, что указанным касиком был правитель Акалана, по всей видимости,
Пачамалахиш II.
81
Один из этих адски нечестивых разбойников по имени Хуан Гарсиа [Juan
García], будучи больным и близко к смерти, имел под своей кроватью два свертка с
идолами, и приказал одной индианке, служившей ему, чтобы она хорошенько
присматривала, чтобы тех идолов, которые там находились, не обменяли на
индюков, потому что они были очень хорошими, но каждого на одного раба; и,
наконец, с таким завещанием и полный такой заботы этот несчастный умер; и есть
ли сомнение, что он погребен в преисподней?
Посмотрите же и рассудите сегодня, каковы служение пользе, и религия, и
примеры христианства у испанцев, пришедших в Индии; какое почтение они
оказывают Господу, как трудятся над тем, чтобы он был известен и почитаем среди
тех народов, какую заботу имеют о том, чтобы в их душах посеять, взрастить и
распространить свою святую веру; и рассудите, меньший ли это грех, чем у
Иеровоама, который ввёл во грех Израиль [qui peccare fecit Israel], создав двух
золотых тельцов, чтобы народ им поклонялся, и не равен ли он греху Иуды, или
тому, что вызывает ещё большее негодование. Итак, таковы дела испанцев,
пришедших в Индии, что, воистину, многие и бесчисленные разы из-за алчности,
какую они имеют к золоту, продали и продают сегодня в эти дни, и отрицают и
предают Иисуса Христа.
После того как индейцы увидели, что обещанное им священнослужителями не
оказалось правдой (что не должны были входить испанцы в те области, и что сами
испанцы принесли им идолов из других земель на продажу, тогда как они отдали
всех своих богов братии, чтобы те их сожгли во имя почитания единого истинного
Господа), восстала и возмутилась против братии вся эта земля, и они пришли к ним,
говоря: «Зачем вы нам лгали, обманывая нас, что христиане не должны входить в эту
землю? И зачем вы сожгли у нас наших богов, ведь нам принесли на продажу других
богов из других областей ваши христиане? Разве наши боги были хуже, чем у других
народов?»
Священнослужители успокаивали их, как только могли, не зная, как ответить.
Они отправились разыскать тридцать испанцев и сказали им о вреде, который те
причинили, они потребовали у них, чтобы те ушли, но они не захотели, но наоборот
дали знать индейцам, что сами монахи позвали их туда, что было законченной
подлостью. В конечном счете, индейцы решили убить братию; монахи бежали одной
ночью, так как некоторые индейцы их предупредили, и после того, как они ушли,
индейцы поверили в невиновность и добродетель братии и злобность испанцев, они
отправили вслед за ними посланцев за пятьдесят лиг с просьбой, чтобы они
вернулись, и прося прощения за причиненные тревоги. Монахи, как слуги Господни
и ревностные относительно тех душ, поверили им и вернулись в их землю, и были
приняты /23/ как ангелы, индейцы оказали им тысячу услуг, и они пробыли там ещё
четыре или пять месяцев.
Но так как никто из тех христиан не захотел уйти из этой земли, и вице-
король никак не смог убрать их, ибо это далеко от Новой Испании (хотя и приказал
объявить их изменниками), и поскольку они не прекращали совершать свои
обычные оскорбления и обиды в отношении индейцев, то, так как
священнослужители сочли, что рано или поздно из-за столь дурных поступков
индейцы возмутятся и возможно даже нападут на них, а особенно потому, что
невозможно было проповедовать индейцам спокойно и без постоянных опасений
дурных поступков со стороны испанцев, они решили оставить то королевство, и так
оно осталось без света и поддержки учения, а те души во тьме невежества и нищеты,
в какой они пребывали, отложив до лучших времён врачевание и возделывание
вестью и познанием Господа, каковые они с величайшим желанием уже получали,
82
как если бы мы перестали на короткое время поливать только что высаженные
растения, и это из-за неискупимого греха и законченной злобности некоторых
испанцев.

83
7. НАКАЗ ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО-СТАРШЕГО ОТНОСИТЕЛЬНО
ЗАВОЕВАНИЯ ЮКАТАНА СЫНУ, ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО-МЛАДШЕМУ, апрель
1540 года

Герб семьи Монтехо

Настоящий документ открывает серию свидетельств, отражающих события


заключительного этапа подчинения испанцами Юкатана (1540 – 1547 гг.).

После того, как вследствие конфликта с Педро де Альварадо в 1539 г. Франсиско де


Монтехо-старший потерял Гондурас и вынужден был удалиться в Чиапас, стареющий
аделантадо отказался от личного руководства завоеванием Юкатана и передал
соответствующие полномочия сыну, Франсиско де Монтехо-и-Леону, известному как
«Монтехо-младший» (Montejo El Mozo, букв. «Монтехо-юноша»).

Монтехо-младший родился в декабре 1502 г. в Севилье от Франсиско де Монтехо и


Аны де Леон. Родители не состояли в браке, и только в апреле 1527 г. отец выхлопотал
королевскую грамоту об узаконении Франсиско101. В 1523 г. Франсиско-младший выехал
вместе с Монтехо-старшим в Новую Испанию, где был определен в качестве пажа в свиту

101
Historia de Yucathán. P.275.
84
Кортеса, сопровождал последнего в походе 1524 – 1526 годов в Ибуэрас (Гондурас)102. По
возвращении из похода, вероятно, жил в Мехико. В 1528 году вновь встретился с отцом и
был отправлен в качестве командира вооруженного отряда в Табаско. Основал там
поселение Саламанка-де-Шикаланго. В 1531 г. по поручению Монтехо-старшего возглавил
поход на северный Юкатан, попытался основать испанское поселение Сьюдад-Реаль в
Чичен-Ице (см. выше описание у Эрреры). После провала этой экспедиции вновь вернулся в
Табаско, где фактически выполнял функции губернатора с конца 1536 г., когда аделантадо
Монтехо отбыл в Гондурас. В конце 1539 или в начале 1540 г. был отправлен отцом в Новую
Испанию за подкреплениями и дополнительным снаряжением. После возвращения сына в
Табаско в апреле 1540 г. Монтехо и составил адресованный ему документ, в оригинале
озаглавленный «instrucciones» («инструкции, предписания»).

102
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. P.413.
85
НАКАЗ ФРАНСИСКО ДЕ МОНТЕХО-АДЕЛАНТАДО СВОЕМУ СЫНУ, ФРАНСИСКО
ДЕ МОНТЕХО103

/123/ То, что вы, дон Франсиско де Монтехо, мой сын, должны сделать для
завоевания и умиротворения Юкатана и Косумеля, которые от имени Его
Величества и вместо меня властью, которую я имею для этого от Его Величества и
даю вам, вы отправляетесь умиротворять и заселять, является следующим.

Прежде всего, вы должны трудиться над тем, чтобы люди, которые с вами
пойдут, жили и действовали как истинные христиане, избегающие людских грехов и
пороков, и вы не будете попускать им в богохульстве по поводу Господа, ни его
благословенной Матери, ни святых, и ни в другом кощунстве касательно Господа. И
вы должны заботиться о том, чтобы карать это, а не скрывать дела, которые
происходили бы в таком случае.

И после того, как вы прибудете в городок Сан-Педро [San Pedro],


расположенный в селении Чампотон, представьте свои намерения и, собрав
городской совет, осведомитесь у него, как у испанцев, так и у уроженцев селения
Чампотон, не совершали ли каких-либо злоупотреблений и не захватывали ли
каких-нибудь индейцев в качестве рабов против их воли, и заставьте вернуть всё
прочее, что у них забрали. И дайте им понять, что за добрый труд, который они
совершили, содержа два с половиной года христиан и снабжая их пищей и то, в чём
те нуждались, они будут весьма облагодетельствованы и избавлены ото всяких
тягот.

И, собрав всех людей, вы выступите из названного селения, оставив индейцев


очень довольными и успокоенными, и взяв с собой некоторых знатных людей,
вплоть до селения Кампече.

И там вы переговорите со знатными людьми этого селения, и объясните им,


что вы идёте заселить эту землю и от имени Его Величества и моего наставлять их в
делах нашей святой веры. И тех, кто не пожелает прийти к постижению Господа и
подчинению Его Величеству, должны будете наказать. А те, кто придёт к этому,
пусть будут весьма облагодетельствованы, и получат покровительство, и с ними да
будут обходиться справедливо. И когда сделаете это, возьмите некоторых знатных
лиц из названного селения, двух знатных особ из селения Чампотон, а остальным
позвольте вернуться, и вступите в провинцию Акануль [Acanul] 104 , соблюдая
великую предосторожность с людьми, которых с собой поведёте, чтобы они не
причинили вреда и обид индейцам названной провинции, потому что все они
мирные, и всегда желали, чтобы испанцы пришли поселиться в тех провинциях.

103
Перевод выполнен по изданию: Historia de Yucathán compuesta por el M. R. P. Fr. Diego Lopez Cogolludo, ...
Pp.123-125
104
То есть, Ах-Кануль
86
И в этой провинции позаботьтесь о союзе с одним владыкой по имени На Чан
Кан [Uva105 Chancan], который всегда был другом христиан и тем, кто больше всех
помогал во время войны. И после того, как вы придёте туда, где вы будете, если вы
будете хорошо приняты, поблагодарите его за его волю и добрые дела, которые он
совершил, и потрудитесь для того, чтобы иметь его с собой, и перед ним
переговорите со всеми знатными людьми провинции, в которую придёте, и они
предупредят вас, желает ли эта провинция войны. И если так оно и есть, пошлите
хитростью позвать их, дав понять, что если явятся с миром, вы примите их от имени
Его Величества и моего, и что с ними очень хорошо обойдутся и хорошо примут, и
облагодетельствуют. А если они не придут, отправьте к ним предъявить требования
[requerimientos], как приказывает Его Величество, а если они не захотят [исполнить
их], объявите им решительную войну, но, если сможете, без вреда и ущерба
испанцам и местным жителям в соответствии с тем, что приказывает Его
Величество.

И после того, как вы достигнете селения Тихоо [Tihoó], что /124/ в провинции
Кепеч [Quepech], разместите там городской совет и правление [cabildo e regimiento]
названного поселка и города, и если вам покажется, что округа такова, пусть станет
им. И оттуда трудитесь привлечь всю эту землю к миру. И если некоторые не захотят
прийти, объявите им войну в соответствии с тем, что приказывает Его Величество.

И после того вы умиротворите провинции, которые должны служить этому


названному городу, каковыми являются подчиненные провинции Акануль [Acanul],
провинции Чакан [Chacan], провинции Кепеч [Quepech], привинции Кин Чель [Kin
Chel], провинции Кокола [Cocolá], провинции Тутуль Шиу [Tutul Xiu] и провинции
Купулей [Kupules], которые суть главные провинции всей этой земли. И если бы
некоторые другие провинции явились с миром, не распределяйте их [между
конкистадорами], но пусть они служат, пока в порту Кониль [Conil] не окажется
места, [чтобы] раздать им на попечение [encomendarlos], и не путём владения этим
городом106.

Вы должны будете сделать репартимьенто на сто поселенцев [vecinos], и не


меньше, потому что провинции велики и индейцы многочисленны, и необходимы
поселенцы, которые бы им сопротивлялись и держали их в подчинении, и этот
[город] должен быть главным из всех. И помимо репартимьенто, которые вы
сделаете, и репартимьенто, которое я выбрал для себя, оставьте некоторые селения
нераспределёнными для лиц, которые пришли бы на службу Его Величеству, потому
что так обычно поступают со всеми репартимьенто, которые устраивают в новых
землях.

И во всём, что вы завоевали бы и умиротворили бы во всех вышеозначенных


провинциях, сделайте общий обход [visitacion general], и определите число и общее

105
Переписчик или наборщик принял рукописное N за UV. Как следует из текста «Хроники из Кальк’ини»
этого индейского вождя звали На Чан Кануль. Он был правителем Кальк’ини в области Ах-Кануль.
106
То есть, Монтехо-старший предостерегает сына от немедленной передачи подчиненных земель в
репартимьенто подчиненным до полного завоевания северного Юкатана.
87
количество селений и домов в них, и доверьте их испанцам-поселенцам, как вы
решите, согласно качествам и службе каждого. И от имени Его Величества выдайте
им грамоты о передаче в репартимьенто и энкомьенду индейцев и селений, которые
вы так передадите на их попечение в соответствии с тем, что приказывает Его
Величество, не затрагивая того, что я взял для себя, а также селений, которые, как
вам покажется, следовало бы оставить, как уже сказано.

И после того, как всё вышесказанное будет сделано, трудитесь, чтобы все
устроили себе свои дома, и фермы, и посевы, и вы первый, чтобы все имели в вас
пример. И трудитесь, чтобы с индейцами хорошо обращались и обучали религии, и
они пришли к пониманию нашей Святой Католической Веры и служению Его
Величеству, и благодаря доброму обращению, которое им оказывали бы, забыли
свои дурные обычаи и заблуждения, которые имели и имеют.

И также вы должны потрудиться держать открытыми все дороги, как в


Кампече, так и к морю, прямо к северному побережью, равно как и к главным
селениям, и во всем проявлять старание и заботу, какие только возможны, ибо я вам
доверяю. И вообще, поскольку я знаю, что вы человек, который сумеет это хорошо
сделать, ставя превыше всего Господа Бога Нашего, службу Его Величеству, и благо
страны, и осуществление справедливости, то вследствие всего этого я приказываю
дать и даю это подписанное мной письмо от моего имени. Дано в этом городе
Сьюдад-Реаль-де-Чиапас в году тысяча пятьсот сороковом.

Кроме того: пусть селениями, которые я имею на попечении от имени Его


Величества, и которые вы при новом распределении, каковое вы сделаете, отдадите
мне на попечение и мне доверите, и моим репартимьенто пусть будет провинция
Тутуль Шив со всем, что ей подчинено, и селение /125/ Течаке [Techaque], со всем,
что ему подчинено, и селение Кампече со всем, что ему подчинено, и селение
Чампотон со всем, что ему подчинено. Дата как указано выше. – Аделантадо дон
Франсиско де Монтехо. – По приказу его милости Эрнандо де Эскивель [Hernando de
Esquivel], писец Его Величества.

88
8. ПИСЬМО ЧЛЕНОВ ГОРОДСКОГО СОВЕТА МЕРИДЫ КАРЛУ V,
ИМПЕРАТОРУ И КОРОЛЮ, от 14 июня 1543 г.

Герб Мериды
Обычной практикой испанских завоеваний в Новом Свете было составление лицами,
которым было поручено их осуществление, отчетов (relaciones) Короне. На Юкатане к лету
1543 г. кастильцами были достигнуты большие успехи и подчинение полуострова Испании
уже не вызывало сомнений, однако, ни формальный руководитель похода аделантадо
Монтехо, всё время находившийся в Чиапасе, ни фактически командовавший
конкистадорами Франсиско де Монтехо-сын так и не составили известия об этом. Наконец,
когда у обосновавшихся в Мериде поселенцев накопилось достаточно проблем, чьё решение
требовало вмешательства испанских властей, инициативу взял на себя городской совет
(кабильдо) Мериды. Миссия на Пиренеи была поручена видному горожанину Алонсо Лопесу
Сарко [Alonso López Zarco] из Авилы, брату жены аделантадо Монтехо. Ему предписывалось
доставить отчет о завоевании Юкатана королю и просьбы испанских поселенцев,
изложенные в отдельных статьях. Вместе с Лопесом за океан была отправлена большая
группа индейской знати из дружественных конкистадорам родов Печ и Чель107. Впрочем,
поездка была обречена на неудачу, так как Карл V с мая 1543 года находился вне Испании, а
регент инфант Фелипе не стал бы удовлетворять просьбы, шедшие вразрез с решениями его
отца. Неизвестно даже, был ли Алонсо Лопес принят при дворе – «Хроника из Чикшулубчен»
указывает, что делегация была лишь допущена на торжественную мессу, где присутствовал
регент 108 . Очевидно только, что просьбы юкатанских конкистадоров не были
удовлетворены. Даже герб Мериды был утвержден не в том виде, какой они предложили.
Летом или осенью 1544 г. Алонсо Лопес вернулся на Юкатан и принял участие в походе на
юго-восток полуострова, в Бакхалаль. Там он снискал не очень добрую славу, в частности, Д.
де Ланда связывает с ним одну грязную историю: «Капитан Алонсо Лопес из Авилы, свояк
аделантадо Монтехо, захватил в плен красивую и стройную индейскую девушку во время
войны в Бакаларе. Она, под страхом смерти своего мужа, пообещала ему никогда не
отдаваться другому, и поэтому никто не мог убедить её согласиться на нарушение, даже под

107
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento … Pp. 695 – 696; The Maya Chronicles … P.202.
108
«… Оттуда пятьдесят знатных людей он отправил в дальнейшем к владыке Его Величеству Королю, и
они почтили его во время мессы далеко в Испании» (The Maya Chronicles … P.202).
89
страхом смерти; и так она была брошена псам»109. После похода Алонсо Лопес был
привлечен к суду и приговорен к изгнанию из Мериды. Несмотря на это, аделантадо
Монтехо назначил его рехидором Мериды на 1547 г., но ввиду разгоравшегося скандала
через несколько месяцев Лопес вынужден был отправиться в Гондурас, где погиб, упав с
лошади, в 1547 году.
Письмо меридского кабильдо от 14 июня 1543 года не содержит детального
изложения событий, связанных с последним этапом завоевания Юкатана. Тем не менее, в
нем содержится ряд важных сведений, позволяющих уточнить хронологию событий и
представить себе положение, сложившееся на полуострове к лету 1543 года. В частности,
письмо указывает, что большая битва с индейцами в Мериде произошла после основания
города, то есть, относит её, вопреки мнению Д. де Когольюдо, к 1542 году.
В составленных поселенцами статьях привлекает внимание весьма смелый, можно
сказать, дерзкий тон, с каким меридские конкистадоры обращаются к королю.
Демократические традиции самоуправления средневековых кастильских общин
обнаруживают в колониях свою немалую живучесть. Хотя в обращении прямо не
упоминаются «Новые законы» 1542 года, по крайней мере две просьбы кабильдо – о
сохранении репартимьенто с индейцами за детьми конкистадоров и о возможности
продавать взятых в плен индейцев в рабство – прямо направлены против их положений.
Демократический орган самоуправления колонистов оказывается противником
минимальных человеческих прав местного населения, которые пыталась обеспечить
универсалистская монархия.

ПИСЬМО ЧЛЕНОВ ГОРОДСКОГО СОВЕТА МЕРИДЫ ИМПЕРАТОРУ КАРЛУ V110

/153 /Священное Католическое Цезарское Величество,

огромно желание, которое мы в этой земле постоянно испытываем, чтобы как


сообщить Вашему Величеству о том, что в ней с нами произошло, так и принести
извинения за упущение, что ранее Вам об этом не сообщили. Но так как наша
здешняя нужда общеизвестна, и наша бедность здесь так продолжительна, то Ваше
Величество не откажет нам в том, чтобы простить вину прошлого, и с не меньшим
милосердием согласится выслушать о настоящем.

Вашему Величеству уже было сообщено о том, как наш губернатор прибыл в
эту землю с большим количеством людей, оружия и лошадей, и мы выгрузились на
одном пляже возле индейского селения, называемого Кампече [Campeche], где нам
дали многочисленные сражения и попытались не пустить нас в страну, ибо индейцы
были непокорными, народом воинственным, выросшим от рождения среди войны, и
где против их воли, с убитыми и ранеными как с нашей стороны, так и с их, мы
заняли землю и стали лагерем, и затем через переводчика, которого мы вели, наш
губернатор послал объяснить им, что мы пришли не для того, чтобы убивать, ранить
или грабить их, но чтобы дать им знать, что есть Бог в небесах, которому
поклоняются все христиане, и что на земле имеется Ваше Величество, которому всё
христианство подчиняется, чтит его и перед ним благоговеет, и чтобы они
позаботились о том, чтобы дать нам место для того, чтобы священники
проповедовали бы Святое Евангелие. И чтобы они признали во имя Вашего
Величества власть нашего губернатора, и что мы простили бы им все смерти и вред,

109
Ланда, Диего де. Сообщение о делах в Юкатане. С. 160.
110
Historia de Yucathán … Pp. 153 - 157
90
которые они нам ранее причинили, и что в дальнейшем от Вашего королевского
имени мы будем их защищать, если кто-нибудь стал бы их обижать.

И они сделали это несколько раз как заговор и уловку, когда увидели, что
битвы, которые нам давали, постоянно проигрывали, и что мы подвергали разгрому
всякое их войско, и разрушали укрепления, которые они имели, чтобы защищаться и
нападать. И таким образом они во многих и разнообразных случаях устраивали
против нас заговоры и уловки, сделав по согласию со всеми этими областями так,
чтобы в один день и в один час наброситься на нас и нас убить, но Бог чудесным
образом нас избавил, как благодаря лазутчикам, которых наш губернатор постоянно
к ним засылал, так и благодаря хорошему дозору и охране, имевшимся в нашем
лагере. Ибо вся эта страна одного языка, в дружбе и союзе [amistad y confederación],
что является главной её силой. И если некогда не удалось осуществить это
завоевание, то не из-за недостаточных усилий христиан, но из-за того, что эта страна
находилась в союзе, так что мы никогда не могли найти в ней друзей, /154/ как в
прочих завоеваниях Индий находили, а также потому, что испанцы имели мало
желания оставаться в этой стране, так как в ней не было ни золота, ни серебра, ни
чего-либо другого, из чего можно было бы извлечь выгоду. А в остальных землях
этого Моря Океана во всех есть золото и серебро, и эта алчность ослепила сердца
христиан, пришедших в эту землю. И если в настоящее время кто-то и есть в этих
землях, то больше из ожидания милостей от Вашего Величества, а не из-за
ожидаемых в этой земле богатств. Ибо в этом губернаторстве, как мы имеем
сведения, нет ни золота, ни серебра, ни даже рек, которые бы их содержали, но это
земля, лишенная вод, как для пропитания нас самих, так и для выращивания на ней
скота.

Свойство этой земли таково, что она не настолько прохладна, чтобы


причинить нам ущерб, и не настолько знойна, чтобы нас задушить. Она умеренна,
лесиста, вся из сплошного камня, в котором есть колодцы, сделанные в древние
времена, и сделать другие для нас очень трудно, так как земля – сплошной камень, а
вода очень глубоко и в малом количестве, что является большой трудностью для
заселения этого города и городков, которые мы заселили и намереваемся заселить
дальше. И по этой причине, также как из-за великой новости, пришедшей в эту
землю из Перу двенадцать лет назад, а также потому, что Ваше Величество
запретило клеймить рабов из добычи, захваченной в этой стране, она опустела,
несмотря на старания нашего губернатора и его сына капитан-генерала, которые ни
подарками, ни обещаниями, ни наказаниями никого не смогли удержать.

После того как наш губернатор увидел случившееся, и потери, понесенные в


этой стране, то благодаря подаркам, которые он сделал многим из нас, и милостям,
оказанным со стороны Вашего Величества, некоторые остались в индейском
селении, которое называется Чампотон [Champotón], с доном Франсиско де Монтехо,
его сыном, которого он оставил нам в качестве своего заместителя, и тот содержал
нас три года, как из своего собственного имущества, так и за счет губернатора,
своего отца, который отправился в Королевскую Аудиенсию Мехико сообщить о
произошедшем и прислать нам подмогу как оружием, так и лошадьми и другим
91
снаряжением, необходимым в этой земле, и эта помощь опоздала на несколько дней
по причине того, что распространилась по всей Новой Испании новость о том, что
эта земля бедна и не сулит выгоды, а местные индейцы доблестны, воинственны и
опытны в военном деле, до сегодняшнего дня.

Сослужили службу Богу, скорбя о потерях, с большими затратами, которые


были понесены, и денежной помощью, предоставленной христианам, и люди вошли
в большие расходы, оставшись, как остались наш губернатор и его сын, с
заложенным имуществом, и задолжавшими большое количество золота разным
лицам. И как чтобы послужить Вашему Величеству, так и чтобы завершить
осуществление своего намерения, дон Франсиско де Монтехо, получивший от
губернатора, своего отца, полномочия заместителя губернатора и капитан-генерала,
вступил со снаряжёнными людьми и всем необходимым на морском побережье в
область Ах-Кануль [Acanul] возле индейского селения, называемого Кампече, разбил
лагерь и заселил городок, который и сегодня живёт и продолжает существовать,
каковой называют Сан-Франсиско, и оставил в нём необходимую охрану, как для
защиты христиан, так и для надлежащей охраны и его сохранения. И прошёл в
другие области, которые называются Чакан [Chacán] и /155/ Кехпече [Quepéche],
каждый день с большими битвами, чтобы силой оружия расчистить землю и дороги,
которые оказались для нас перекрыты заграждениями, занятыми вооружёнными
людьми, где с Божией помощью и при содействии Вашего Величества, которого
имеем покровителем, мы прошли. И он приказал нам стать лагерем, и мы стали в
самом центре [riñon] страны, где было главное войско индейцев, и обосновались в 34
лигах от городка Сан-Франсиско, и заселили в ней город Мериду [Merida], где до
сегодняшнего дня остаёмся бедными и нуждающимися, среди ежедневных бунтов,
стычек и нападений, которые устраивают нам индейцы, озабоченные тем, как бы
смогли нас убить или выбросить из этой страны.

Ибо в один день и час собрались все эти области, так что поля покрылись
вооружёнными людьми, восстали и окружили город вокруг. Но случилось, в первую
очередь благодаря Богу, что наш капитан-генерал проявил великую бдительность, и
был предупреждён, и занял часть области Чакан, и выступил против них, и показал
себя таким доблестным, что силой оружия разгромил их войска. И прочие его
капитаны вышли с других сторон, раня и убивая, и в победном преследовании мы
гнали их вплоть до их селений111. Христиане, уставшие и утомлённые в сражениях
нашли селения с сожжёнными домами, спрятанными припасами и заваленными
колодцами, так что мы претерпели немалый ущерб, как от ран, полученных в битвах,
так и от жажды, голода и усталости, ибо было немало людей, говоривших, что
хорошо было бы потерять жизнь, только бы напиться воды. Ведь, как мы уже
сообщили Вашему Величеству, в этой земле не другой воды, кроме как в колодцах, а
они в то время были настолько завалены, что их невозможно было ни за три, ни за
четыре дня расчистить. Мы выбрали в качестве средства, чтобы те, кого мы нашли
наименее пострадавшими от этой опасности, рассеялись бы по лесам с тем, чтобы
потерять жизни, но найти воду для наших товарищей. Ведь индейцы, после того, как
111
Речь идет о битве при Тихоо.
92
сожгли свои дома, спрятали своих женщин и детей в лесах, где никогда не бывало
никаких жилищ, и с ними унесли кое-какие сосуды, которые мы захватили и из них
жалким образом напились, пока местные жители не изъявили покорность дону
Франсиско де Монтехо, нашему капитан-генералу, и не признали власть Вашего
Величества.

Таким образом мы прошли, пока не вернулись в этот город, где не было


недостатка в [разных] мнениях, у одних – оставить эту землю, у других, по более
тонкому рассуждению – просить на то позволения, принимая во внимание столько
тягот и лишений, и столь малые плоды и выгоды от них, обещанные нами Вашему
Величеству, и так оно и есть, ибо для людей в этой земле риск для жизни
представляет даже необходимость пойти поискать, что поесть. Ибо тотчас
большинство местных жителей, которые сожгли свои дома, забрали своих жён и
детей и ушли, оставив селения и места обитания, и сопротивлялись в трёх местах:
одни в области, называемой Чик’инчель [Chikinchel], а другие в области Калотмуль
[Calamud], находящейся в сорока лигах от этого города.

И вскоре наш капитан-генерал благодаря подаркам и обещаниям, данным


солдатам, отправил одного капитана в область Чик’инчель, а другого в область
Калотмуль, где они имели многочисленные сражения, пока силой оружия не
одержали победу. И после того как наш капитан-генерал получил сведения о
произошедшем, и о количестве индейцев, и о расположении земли, приказал, чтобы
там заселили /156/ городок, существующий до настоящего времени, который
называют Вальядолид. И, снаряженный всем необходимым, наш капитан-генерал
вышел против тех, кто укрепился еще в одном месте, каковым является область
Кочва [Cochva], народа самого воинственного и самого близкого к нам, где
произошло множество стычек и сражений, и его ранили, и убили много народа, и
людей, и война продолжалась четыре месяца. И было захвачено в плен очень много
женщин и маленьких детей, которых вскоре отпустили, так как от них не было
никакой пользы, кроме того, что их приходилось охранять и кормить. Многие другие
убили себя, и каждый день убивают, ибо Ваше Величество не соизволило отдать их
нам в качестве рабов112, а если бы Ваше Величество это сделало, оно дало бы повод,
чтобы испанцы некоторым образом исправили бы это, и несчастные невинные не
умирали, ибо когда они были бы рабами, их хозяева бы их берегли, и кормили, и
наставляли в христианской вере. А видя, что Ваше Величество не соизволило, чтобы
так было, не имея возможности употребить это средство, их убивают.

Наш капитан-генерал, после того как завершил войну, получил сведения, что
возле области Кочва, после того, как пройти некие большие лагуны, имеется
большое число индейцев и селений, которые той же самой земли и языка. В
настоящее время он готовится к тому, чтобы пойти или отправить заселить там
городок, что очень обезопасило бы эту землю, ибо, местные жители, увидев нас в
стольких местах, не смогли бы уклоняться от того, чтобы служить [нам] и забыли бы

112
В соответствии с «Новыми законами» от 20 ноября 1542 г. рабство индейцев в любой форме
запрещалось.
93
о войне, и вернулись бы в свои местности и места проживания. Ибо всё их намерение
такое же, как и когда они войной изгнали из этой земли первых христиан, и так бы
поступили сейчас и с нами.

И каждый день среди солдат распространяются разговоры и сплетни. Одни


жалуются, что теряют время, другие, что хотели бы пойти потрудиться там, где их
труды принесли бы выгоду, третьи сетуют, что потратили всё, что добыли в других
землях. Но так как наш капитан-генерал одних подарками, других обещаниями
воодушевил, пусть бы Ваше Величество оказало нам милости за наши труды и
лишения, ибо нас не столько тяготят голод, жажда и труды, сколько малая выгода,
которая от всего этого ожидается.

Мы приняли решение, дважды собравшись, дать слово нашему городскому


совету [cabildo], чтобы мы написали и сообщили Вашему Величеству, ибо видим себя
без милостей, которые со стороны Вашего Величества нам оказывали бы. Смиренно
умоляем и просим о возмещении услуг и трудов, а также, чтобы посмотрели
некоторые статьи, которые Алонсо Лопес [Alonso Lopez], житель этого города,
доставит согласно подписанному нашими именами предписанию.

И если окажется, что они справедливы и необходимы для этой земли, пусть
бы Ваше Величество соблаговолило, среди прочего, чтобы наш ходатай мог
расширить их, на что мы даём ему полномочия. И если бы Ваше Величество сделало
так, Господу Нашему была бы оказана великая услуга заселением этой земли, а
Королевская Корона Вашего Величества была бы возвеличена. А если нет, пусть бы
Ваше Величество соизволило приказать, как заселить Юкатан [Yucathán], потому что
мы здесь не смогли бы, и не имеем другого средства, и только таким образом этого
достигли бы.

Да хранит Господь Наш власть Священного Католического Цезарского


Величества, и да возвеличивается его Королевская Корона, как Ваше Величество
того пожелало бы. От нашего совета города Мериды в четырнадцатый день месяца
июня тысяча пятьсот сорок третьего года.

Педро Альварес [Pedro Alvarez], алькальд. Гонсало Мендес [Gonçalo Mendez],


алькальд. Кристобаль де Сан Мартин [Christoval de San Martin], Франсиско де
Бракамонте [Francisco de Bracamonte], Мельчор /157/ Пачеко [Melchor Pacheco], Хуан
де Соса [Juan de Sosa], Родриго Альварес [Rodrigo Alvarez], Хулиан Донсель [Julian
Donzel], Эрнан Муньос [Hernan Muños], Хуан де Салинас [Juan de Salinas].

НАКАЗ КАБИЛЬДО МЕРИДЫ АЛОНСО ЛОПЕСУ113

/151/ Наказ о том, что вы, Алонсо Лопес, должны будете просить, прибыв к
королевскому двору.

113
Historia de Yucathán … Pp. 151 - 152
94
Во-первых, вы попросите у Его Величества в качестве вознаграждения за нашу
службу, затраты и труды, принимая во внимание, что эта земля бедна и без выгод,
чтобы навечно отдали нам и нашим детям индейцев, которых нам дали в
репартимьенто, потому что благодаря этой милости мы навсегда останемся в ней.

Далее, вы попросите Его Величество, чтобы, так как в эту землю не приходят
корабли с товарами, оружием и лошадьми для наших нужд, было бы хорошо
освободить те, который будут прибывать в течение десяти лет, от того, чтобы они
платили пошлины и сборы, ибо жажда наживы привела бы торговлю в эту землю,
куда, по причине того, что она так бедна и не обещает выгод, ни один корабль не
хочет приходить.

Далее, вы попросите Его Величество, чтобы по истечении дней нашего


губернатора Его Величество облагодетельствовал нас, дав нам в качестве
губернатора его сына дона Франсиско де Монтехо, нашего капитан-генерала, в
награду за затраты и услуги, оказанные им Его Величеству, и в награду за дары и
доброе обращение, которые мы имеем от него в течение пятнадцати лет.

Вы попросите Его Величество, чтобы, так как в этой земле индейцы, её


уроженцы, имеют в качестве обычая, когда увидят себя уставшими, приходить с
миром, а после того, как увидят, что отсеялись, и что их посевам не угрожает
опасность, опять бунтовать, то пусть в таком случае на тех, кто это делает, можно
было бы пойти войной, и обратить в рабов захваченных в ней, потому что много раз,
когда мы по приказу Его Величества о том, чтобы прежде, чем обратить их в рабство,
сообщали об этом, это вызывало возмущения и волнения среди местных уроженцев,
так как они видели, что остаются без кары и наказания. И так как аудиенсия Мехико
находится в трехстах лигах отсюда, а по дороге имеются большие заливы, и лагуны,
и реки, которые следует преодолевать, то из-за задержки много раз [нам] угрожала
опасность.

И вы попросите Его Величество, чтобы он соблаговолил дать нам поручение


сделать рабами женщин и детей, с тем, чтобы они избежали многих жестокостей,
которые совершают в отношении их испанцы, когда видят, что от их пленения им
нет никакой выгоды. А в ином случае Его Величество сделает добро для душ
местных жителей, потому что испанцы сделали бы их христианами, и растили, и
обучали в вере Христовой.

Далее, вы попросите Его Величество оказать нам милость из


предназначенных для казны штрафов, передав их этому кабильдо для постройки
больницы, ибо кабильдо беден, а больница очень нужна.

Далее, вы попросите Его Величество, так как все мы в большом долгу перед
падре Франсиско Эрнандесом, /152/ за то, что он пришёл в эту землю, а в ней не
было ни одного священника, и никто не хотел прийти в неё по причине того, что она
так бедна, чтобы Его Величество подтвердил для него тех индейцев, которых ему
дали в репартимьенто в награду за труды и бедность, которые он перенес в этой
земле, и за его проповедь и пример, которые он в этой земле показал.

Далее, вы попросите Его Величество, чтобы он дал звание города и


подтвердил название, которое мы ему дали, какое таково: «Город Мерида». И мы
дали в качестве городского герба четыре башни и посередине донжон. На каждой
башне зеленый флаг, а на донжоне алый стяг в желтом поле, башни установлены на
четырех львах головами вовне, в память о завоевании и заселении этой страны.
95
Далее, вы попросите Его Величество подтвердить грамотой и милостью
усадьбы, сады и выпасы, которые нам дало бы кабильдо.

Далее, вы попросите Его Величество, чтобы те, кто ведет гражданские тяжбы,
могли бы обращаться в наше кабильдо, и решение, которое мы вынесли бы
[относительно суммы] менее трехсот песо, не могли бы оспаривать в Мехико, потому
что это значит давать повод, чтобы между горожанами были тяжбы, расходы и
раздоры.

Далее, вы попросите у Его Величества чтобы, так как мы извещены, что в


городе Сантъяго-де-Гватемала Его Величество позаботился или собирается
позаботиться о королевской аудиенсии114, да соблаговолил бы он, чтобы, так как там
она весьма близко и по соседству, и сношения с ней [осуществлялись бы] по
материку, а также из-за больших расходов, уходящих на дорогу, оказать нам милость
дать её нам в качестве верховной, или чтобы мы могли свободно просить у неё
правосудия или оспаривать в ней [решения по тяжбам].

Далее, вы попросите у Его Величества, чтобы в награду за нашу службу он не


жаловал королевские должности в этой общине никому, кроме конкистадоров этой
земли.

Далее, вы попросите Его Величество, чтобы, если какой-нибудь конкистадор


захочет уйти из этой земли по своим делам, как в королевства Кастилии, так и в
другие края, могли бы свободно вывезти шесть предметов, которые им служат, без
того, чтобы делать перерыв при вывозе.

Далее, вы попросите у Его Величества все прочие льготы и свободы, какие вы


увидели бы необходимыми для этого кабильдо и губернаторства, и для всего этого
мы даем вам полномочия и права, хотя б они не были уточнены здесь, для того,
чтобы вы от нашего имени попросили о них, и мы просим и умоляем об этом Его
Величество. И в знак доверия к этому даем вам это, составленное в нашем кабильдо
и подписанное нашими именами в четырнадцатый день месяца июня тысяча
пятьсот сорок третьего года.

114
Создание Королевской Аудиенсии в Гватемале [Real Audiencia de Guatemala] было предусмотрено
королевской грамотой от 20 ноября 1542 г., однако, фактически она не начала там работать, так как
решением Совета по Индиям от 13 сентября 1543 г. была переведена в Вилья-де-Вальядолид-де-Комайагуа в
Гондурасе и вскоре подчинена Королевской Аудиенсии Панамы.
96
9. «ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАСЛУГ И СЛУЖБЫ» БЛАСА ГОНСАЛЕСА

Кастильский военный штандарт и меч XVI в.

Своеобразным типом документов, порождённым Конкистой, являются так называемые


«Доказательства заслуг и службы» [probanzas de méritos y servicios]. Это свидетельства,
предъявляемые властям участниками Конкисты или их потомками с целью подтверждения или
получения милостей от Короны, чаще всего, прав на энкомьенды или денежные
воспомоществования. Составлялись они, как правило, в форме вопросника, где каждый параграф
начинался словами: «Известно ли, что» или «Итак, известно ли, что», – после чего приводились
соответствующие факты. Они могли сопровождаться ссылками на свидетелей или нет. Авторами
«Доказательств» могли быть как сами конкистадоры, так и их родственники, например, за одного
из видных участников завоевания Юкатана Алонсо Росадо в 1596 г. «Доказательство» представил
его сын Луис, а за военного врача в отряде Монтехо, Хуана дель Рея – зять, Гарсиа де Медина (в
1582 г.). На распространённость такого типа документов указывает факт, что в описи фондов
Генерального Архива Индий, касающихся Новой Испании, составленной в конце XIX в. под
руководством мексиканского историка Франсиско дель Пасо-и-Тронкосо (1842 - 1916), одно
только перечисление их заглавий занимает 86 страниц и насчитывает более 650 текстов,
составленных между 1524 и 1634 годами 115 . С содержательной точки зрения «Доказательства»
очень неоднозначны. С одной стороны, помимо очевидной тенденциозности, содержащиеся в них
сведения отрывочны, часто имеют сугубо личный характер. С другой стороны, именно в них
обнаруживаются уникальные детали, отсутствующие в специально составленных сочинениях
хронистов, они освещают жизнь и деятельность не только вождей, но и рядовых участников

115
Indice de documentos de Nueva España existentes en el Archivo de Indias de Sevilla. Tomo I // Monografías
Bibliográficas Mexicanas. Núm. 12. México, MCMXXVIII. Pp.3-86.
97
Конкисты. Из числа «Доказательств», составленных конкистадорами Юкатана, одним из самых
интересных является документ, написанный в 1567 г. Бласом Гонсалесом.

Его автор прибыл на Юкатан в 1527 г. в числе тех 300 или 400 кастильских «охочих
людей», которых прельстили посулы аделантадо Франсиско де Монтехо. Дата рождения Бласа
Гонсалеса неизвестна, но, исходя из того, что в 1485 г. он еще был жив, а в 1531 или 1533 году
Монтехо-старший называл его «сынок», в Новый Свет он прибыл очень молодым человеком,
родившимся, вероятно, между 1505 и 1510 годами. Скорее всего, Гонсалес происходил из
простолюдинов, но достаточно зажиточных, так как в Америку отправился с собственным
оружием и конём. С 1527 по 1531 годы под началом Франсиско де Монтехо-старшего и его
заместителя Алонсо Давилы Гонсалес воюет рядовым на Юкатане, в Табаско, Чиапасе и Акалане,
в 1531 – 1534 гг. участвует в экспедиции Монтехо-сына на север полуострова. Провал обоих
организованных Монтехо походов заставил Гонсалеса на время изменить прежнему вождю и
поискать счастья в Гватемале, но уже в 1537 г. он опять возвращается под командование Монтехо-
сына. В 1540 – 1542 годах Гонсалес участвует в окончательном завоевании Юкатана. Некий Блас
Гонсалес командовал одним из трёх отрядов, на которые летом 1541 г. Монтехо-племянник
разделил своё войско для похода из Тучикаан в Машкану, а затем, в январе 1542 г. был назначен
рехидором в первом составе кабильдо Мериды, но поскольку Когольюдо прямо пишет о том, что
среди первопоселенцев Мериды было два Бласа Гонсалеса 116 , неясно, был ли это автор
«Доказательства». Так или иначе, в Мериде «наш» Гонсалес не получил энкомьенды и должен был
отправиться с Монтехо-племянником на восток Юкатана, где стал горожанином новооснованного
Вальядолида, располагавшегося сначала среди гиблых болот побережья, а затем перенесенного в
более здоровую местность в глубине полуострова. Там Блас Гонсалес получил в энкомьенду два
индейских селения, Ишумуль и Текуче. Это было достаточно крупное владение, в котором к
концу 1570-х годов проживало 480 женатых индейцев, ежегодно приносившее своему
энкомендеро 115 хлопковых плащей, 4 арробы (46 кг) воска, 240 фанег (13320 литров) маиса и
480 индюков117. В Вальядолиде Гонсалес женился на Хуане де Асамар [Juana de Azamar], сестре
одного из своих товарищей, только что приехавшей из Кастилии. Во время индейского восстания
1546 – 1547 гг. Блас Гонсалес, на счастье для себя, оказался не в одном из селений энкомьенды, а в
Вальядолиде, где вместе с остальными горожанами выдержал осаду восставших. Его юная жена
организовала у себя в доме госпиталь для раненых и больных. После подавления этого восстания,
жертвой которого стал шурин Бласа Хуан де Асамар с семьёй, чета Гонсалесов продолжала жить в
Вальядолиде. В браке родилось четверо мальчиков и двое девочек. Сам Блас Гонсалес
неоднократно избирался членом кабильдо Вальядолида. Несмотря на доходы от энкомьенды,
средств не хватало (к концу жизни Гонсалес задолжал около 3 тысяч песо118), что, по-видимому, и
побудило его обратиться в 1567 г. за помощью к властям. Снова мы встречаемся с Гонсалесом в
1579 г., когда, выполняя королевское поручение, местные энкомендеро были заняты составлением
«Сообщений» с описанием Юкатана. Блас Гонсалес, несмотря на свой преклонный к тому времени
возраст, выступил автором сразу двух документов – одного, написанного от кабильдо
Вальядолида, и другого, от себя лично (отрывки из обоих приводятся ниже, документ 10). Умер
Блас Гонсалес в Вальядолиде около 1585 г.

«Доказательство» Бласа Гонсалеса 1567 г. знал, использовал и даже процитировал Диего


Лопес де Когольюдо при написании своей «Истории Юкатана». О нем было известно и Ф. дель

116
Historia de Yucathán … P. 161.
117
Colección de documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y organisación de las antigüas
poseciones españolas de Ultramar. Segunda Serie. Tomo num. XIII. Relaciones de Yucatán, Madrid,
Establecimiento tipográfico «Sucesores de Rivadeneira», 1900. Pp. 117-118.
118
Chamberlain, Robert S. Probanza de Méritos y Servicios of Blas González, Conquistador of Yucatan // The
Hispanic American Historical Review, Vol. 28, No. 4 (Nov., 1948). P. 528.
98
Пасо-и-Тронкосо, который упоминает его в своей описи119. Однако, впервые опубликовано оно
было ведущим североамериканским исследователем Конкисты Юкатана Робертом Стонером
Чемберленом в 1948 г. в журнале «The Hispanic American Historical Review» («Исторический обзор
Испанской Америки»). По мнению публикатора Блас Гонсалес «в своём «Доказательстве»
показывает себя человеком с прекрасной памятью, точным наблюдателем и имеющим хорошее
историческое восприятие»120. Правда, опубликован документ не полностью: как указывает сам Р.
С. Чемберлен, «вступительные части «Доказательства», также как и конец, не относящиеся к
конкисте, опущены. Так как «Доказательство» представлено в форме опросника, начинающие
каждый параграф «si saben» («Известно ли»)и «iten si saben» («Итак, известно ли»), и другие
подобные фразы, также как заключающие каждый параграф «digan que saben» («пусть скажут, что
знают») убраны, чтобы сделать чтение повествования более плавным».

119
Indice de documentos de Nueva España … P.40. В настоящее время документ имеет другой архивный
шифр, чем указан Пасо-и-Тронкосо: AGI Patronato, Leg.68, núm.1, ramo 2.
120
Chamberlain, Robert S. Probanza de Méritos y Servicios of Blas González, Conquistador of Yucatan … P. 529.
99
ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ЗАСЛУГ И СЛУЖБЫ БЛАСА ГОНСАЛЕСА, КОНКИСТАДОРА
ЮКАТАНА

1567 год (извлечение)121

/530/ Я, упомянутый Блас Гонсалес [Blas Gonzalez] сорок лет назад прибыл из
королевств Кастилии в эти края Индий, и сразу же после того, как я прибыл в них, я
прибыл в эти провинции Юкатана для завоевания их капитан-генералом и аделантадо
доном Фран[сис]ко де Монтехо по приказу Его Величества, и я пришёл в его отряд со
своим оружием и конём, хорошо снаряженный, как добрый солдат и слуга Его Величества
под его знаменем, и был этот поход впервые перед тем, как испанцы вторглись для
завоевания этой земли. В этом походе и завоевании упомянутого аделантадо на службе
ему я подвергся большой опасности и перенёс многие труды в войнах, которые
произошли с индейцами, и /531/ голод среди трудов и походов, в которых находился я,
упомянутый Блас Гонсалес, со своим оружием и конём, и я трудился, как мог, и делал то,
что мне приказывали упомянутый аделантадо и его капитаны.

И для того, чтобы закрепиться в этой стране в упомянутое время122 заселили три
городка на побережье этой страны, и один назвали Самак [Çamac], а другой – Мучи
[Muchi], а третий – Солиман [Soliman], и оттуда вторглись вглубь страны вместе с
упомянутым аделантадо и достигли провинции Чуака [Chuaca], и до неё и в остальных мы
понесли многие тяготы в сражениях с индейцами, и они убили много лошадей, и во всём
этом участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес, и перенёс многие тяготы вместе с
прочими, потому что эта земля лесистая, а народ воинственный, и нет, как и не было,
воды. Но в конечном счёте я оказался одним из первых конкистадоров, и я всегда
находился с упомянутым аделантадо, пока он не ушёл в Мехико123 и не оставил вместо
себя Алонсо де Авилу, с которым я остался для охраны этой страны вместе с остальными.

И когда упомянутый аделантадо отправился в Мехико, Королевская Аудиенсия


Мехико поручила ему завоевание провинции Табаско [Tavasco], и в ту упомянутую
провинцию пришёл упомянутый аделантадо, чтобы завоевать её, и так как она граничит с
этой землей, а у него было мало людей, он должен был послать позвать упомянутого
Алонсо де Авилу, чтобы он привёл к нему людей, которых имел в этих провинциях,
потому что хотел завоевать сначала там, и так отправился упомянутый Алонсо де Авила124
и привёл солдат, каких имел, и оказалась покинутой эта земля, и вместе с ними и в
упомянутом завоевании был и я, упомянутый Блас Гонсалес.

И когда прибыл упомянутый Алонсо де Авила, он прибыл в упомянутую


провинцию Табаско с людьми, которые нашли упомянутого аделантадо Фран[сис]ко де
Монтехо в большой нужде в людях и упомянутое подкрепление было крайне
необходимым, и благодаря ему он завоевал упомянутую провинцию, в которой случились
непомерные труды, ибо это земля труднопроходимая из-за лесов и болот, и во всём этом

121
Ibidem. Pp. 530-536. Переводчик выражает признательность Ю.Ю. Полюховичу за предоставленный текст
публикации.
122
То есть, в 1527 г.
123
Летом 1528 г.
124
Весной 1529 г.
100
/532/ участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес, и я потрудился как хороший солдат и слуга
Его Величества.

И когда вышеупомянутые находились в этом походе, упомянутый аделантадо дон


Фран[сис]ко де Монтехо [приказал], чтобы прошли дальше в завоевании упомянутой
провинции, и это было в провинции Аматлан [Amatlan], и когда её завоёвывали,
перенесли непомерные тяготы вплоть до провинции людей соке [los zoques]125, куда он
вышел, и одну и другую завоевал, и оставил их в мире, и во всём этом участвовал я,
упомянутый Блас Гонсалес, и послужил, и потрудился над тем, что мне приказывал
упомянутый капитан Алонсо де Авила, и являлся одним из тех, кто были первыми в этих
сражениях и опасностях.

Будучи и находясь среди вышесказанного, и когда была замирена упомянутая


провинция Табаско, упомянутый Алонсо де Авила с упомянутыми людьми прошёл
дальше в провинцию Чиапа [Chiapa], завоевывая и трудясь во всем, что происходило, и
прошли вперед, но так как упомянутая провинция Чиапа принадлежала к другому
губернаторству126, он вернулся. И когда получил известие, что упомянутый аделантадо
дон Франсиско де Монтехо шёл в эти провинции Юкатана, он потрудился [отправиться]
из провинции Чиапа, чтобы пройти сюда через Акалан [Acalan], и путь лежал среди болот
и чащ, так что и до сегодняшнего дня по нему не ходят, и даже потом [не будут ходить]
там, и на нём случились великие труды, но, в конечном счете, как смог, завоевывая
индейцев и оставляя их в мире под властью и в подчинении Его Величеству, пришёл в
селение Чампотон [Champoton], находящееся в этой земле, где находился упомянутый
аделантадо, и во всех этих упомянутых трудах участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес.

И когда находились вместе в упомянутом селении Чампотон упомянутый


аделантадо дон Фран[сис]ко де Монтехо и упомянутый Алонсо де Авила, оба со своими
людьми, они подошли к завершению завоевания этих провинций и прибыли в селение
Кампече [Campeche], где сначала поселились и разбили лагерь, и оттуда завоевали одну
часть, и другую, и во всём этом участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес как слуга Его
Величества с моим оружием и конём. И когда находились в упомянутом селении Кампече
люди упомянутого аделантадо дона Франсиско де Монтехо, он отправил упомянутого
Алонсо де Авилу с остальными людьми завоёвывать землю, а сам остался там с примерно
тридцатью одним пехотинцем и девятью всадниками, и с ним остался я, упомянутый Блас
Гонсалес. И когда народ этой страны увидел, что упомянутый аделантадо остался со столь
немногими людьми, собрались втайне более двадцати тысяч человек и напали на нас, и
мы имели жесточайшую войну, так как нас было /533/ мало.

И когда мы подверглись такой угрозе и опасности, большая часть индейцев


собралась возле упомянутого аделантадо, и они набросились на него, и одни схватили его,
а другие его коня и поводья таким образом что, так как их было столько, они его увели бы
и убили, если бы не случилось, что, с Божией помощью я, упомянутый Блас Гонсалес,
рискуя жизнью и желая послужить Господу, не прошел вперед и, увидев, что если бы
стряслась такая беда, эта земля была бы потеряна, не бросился бы на них на моём коне и

125
Территории, расположенные на Теуантепекском перешейке, на юге современных мексиканских штатов
Табаско и севере Чиапаса.
126
Гватемалы, губернатором которой был Педро де Альварадо.
101
не убил бы множество индейцев, и бился так, что вызволил у упомянутых индейцев
упомянутого аделантадо живым и здоровым, а я и мой конь оказались тяжело ранеными,
чем я оказал великую услугу, и мне очень повезло <…>, а если бы я не сделал того, что
сделал <…>, уверен, что упомянутые индейцы убили бы упомянутого аделантадо, от чего
произошёл бы [великий] ущерб, так как испанцы подверглись бы опасности, и даже эта
земля, так как, малочисленных и без капитана, индейцы их убили бы127.

После этого упомянутый аделантадо вошёл вглубь страны, завоевывая её и достиг


провинции Акануль [acamil]128, и во всем этом мы перенесли многие войны и труды, и во
всём участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес с моим оружием и конём, и находился в
самых опасных переходах и стычках, когда мне приказывал упомянутый аделантадо,
считая, что <…> служить Его Величеству по доброй воле и без страха относительно
вещей, с которыми я мог бы встретиться как хороший солдат и слуга Его Величества.

После этого упомянутый аделантадо вернулся в упомянутое селение Кампече, где


ранее находился со своими людьми, и оттуда отправил дона Фран[сис]ко де Монтехо,
своего сына, в качестве капитана на завоевание того, что оставалось из этих провинций, и
он отправился с определённым количеством людей, и когда он завоёвывал эту землю,
претерпел многие труды, пока не достиг Чичен-Ицы [Chichiniça]129, где заселили город, и
оттуда вышли завоевать эту землю, и во всём этом участвовал я, упомянутый Блас
Гонсалес, со своим оружием и конем, и сделал всё, что смог, и что кто-нибудь мог бы
сделать.

И когда упомянутый дон Фран[сис]ко де Монтехо отправил из города Чичен-Ицы


искать маис для пропитания людей, я, упомянутый Блас Гонсалес вышел /534/ вместе с
другими солдатами за упомянутым пропитанием , и когда мы его доставляли, вышло
отобрать его у нас большое число индейцев, с которыми мы сражались, и я послужил в
этой стычке и потрудился так, что я и остальные в конечном счёте победили индейцев,
которые бежали, и мы доставили упомянутое пропитание, что было весьма полезно.

Ввиду того, что невозможно было удержаться в упомянутой Чичен-Ице, так как
индейцев было много, а испанцев мало, упомянутый дон Франсиско де Монтехо снялся с
лагеря130 и отправился на поиски аделантадо, своего отца, какового нашёл в городе, ныне
называемом Мерида, который находится в этих провинциях и из которого мы выходили
завоевывать эту страну, и во всём этом участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес, что
принимали во внимание упомянутый аделантадо и его капитаны, приказывая мне это.

После этого они отправились обойти эту землю и прибыли в провинцию Силан
[Çilan], где заселили город и там имели некоторое время лагерь, и претерпели
многочисленные труды и войны с индейцами. И в это время пришла в эту землю новость о
том, что были открыты королевства Перу и об их богатстве, по причине чего солдаты
стали сбегать по морю на каноэ, и когда упомянутый капитан увидел, что они сбегают,

127
Согласно Р.С. Чемберлену эта битва произошла в день святого Бернабе (11 июня) в 1531 г. (Chamberlain,
Robert S. Probanza de Méritos y Servicios of Blas González, Conquistador of Yucatan. P. 533, note 23), хотя Д. де
Когольюдо относит битву в день Св. Бернабе к 1541 г. (см. Документ 12).
128
Вероятно, переписчик ошибочно принял рукописное acanul за acamil.
129
В 1532 г.
130
По всей вероятности, осенью 1533 г.
102
вернулся с людьми в Кампече, где находился упомянутый аделантадо, его отец, и пока он
пришёл туда, от него сбежали почти все люди, и после того как упомянутый губернатор
увидел, что не сможет удержаться со столь малым количеством людей, ушёл из этих
провинций и отправился в провинцию Табаско131, а оттуда в провинцию Чиапас, и с ним в
одну и даже во все стороны ходил и я, упомянутый Блас Гонсалес, и потрудился как
хороший солдат со своим оружием и конями, и сделал то, что мне приказывали на службе
Его Величеству.

И когда дон Педро де Альварадо [Pedro de Alvarado] находился в городе Гватемала


[Guatemala] он назначил капитаном для завоевания Текпан Почутлы [tecpanpochutla] и
Телекиса [telequis] в пределах Чиапы <…> Франсиско Хиля [Francisco Gil], который
отправился в них с людьми и, когда он их завоёвывал, и я находился с ним, он послал
меня в качестве начальника над пятнадцатью человеками вперёд, чтобы заиметь в каком-
нибудь селении какого-нибудь проводника, и мы достигли большой реки и прошли
вперёд, и когда я находился в полулиге впереди /535/, пришёл в то место касик Гуэнтемы
[Guentema] с десятью храбрецами, и показалось, что они шли посмотреть, [есть] ли
упомянутый капитан Фран[сис]ко Хиль, и я вышел против них, а они подошли ко мне, и я
сражался с ними один, потому что товарищи убежали, и я захватил касика и одного из его
братьев, и отдал их упомянутому Франсиско Хилю, и я оказался раненым ударами копья в
лицо, отчего находился на грани смерти, кроме того, что пробыл в лагере сорок дней, пока
мне не стало лучше, и [также] захотели повесить [моих] товарищей за то, что они меня
бросили, и этим я сослужил великую службу, потому что благодаря касику, которого я
захватил, представилось средство замирить эту землю.

<…> Капитан Франсиско Хиль, находясь в области Чиапа, собрал людей, чтобы
отправиться на завоевание области Текпан Почутла, и отправился туда, и завоевал её, и в
том завоевании в месте с упомянутым Фран[сис]ко Хилем участвовал я, упомянутый Блас
Гонсалес со своим оружием и конём, и много потрудился, и оттуда, так как там не нашли
доброй земли, чтобы поселиться, он отправился и вернулся к реке Таноче 132 , где
поселился133, и находился [с ним] я, упомянутый Блас Гонсалес.

И после того как дон Фран[сис]ко де Монтехо, сын упомянутого аделантадо, узнал,
что упомянутый капитан Франсиско Хиль поселился со множеством солдат на
упомянутой реке, находящейся в пределах упомянутой провинции Табаско, и что на той
реке упомянутый Франсиско Хиль заселил городок по названием Сан-Педро, упомянутый
дон Франсиско пришёл к упомянутому городку и принял его во владение, так как он был
заселен в губернаторстве той земли, что принадлежала аделантадо, и после того, как он
вступил во владение, ввиду того, что там не могли удержаться, оставили упомянутый
городок, и приказал упомянутый Фран[сис]ко Хиль Лоренсо де Годою [Lorenzo de Godoy],
своему маэсе-де-кампо, чтобы он отправился на поиски Чампотона, находящегося возле
городка Кампече, куда они добралист с большим трудом, так как земля была
труднопроходимой из-за дождей, и рек, и морских заливов, и болот, и безлюдна, и во всех
этих трудах участвовал и находился я, упомянутый Блас Гонсалес, и пришёл снова в эту
131
В конце 1534 или начале 1535 года
132
Современная Усумасинта.
133
Речь идёт об основании городка Сан-Педро-Таноче в 1537 г. Он располагался примерно на месте
современного Теносике.
103
землю в упомянутое селение Чампотон. И люди жили там в течение четырёх лет,
перенося великие тяготы, так как страна была неспокойна, и, испытывая такую нужду,
много раз хотели покинуть эту землю, и потому, что терпели голод <…> испанцы, и во
всём этом участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес, и претерпел великие тяготы.

Из упомянутого селения Чампотон народ пришёл в селение Кампече, /536/ где


основали городок Сан-Франсиско134, который и сегодня заселён, и оттуда завоевали эту
страну, и основали город Мериду135 и этот городок Вальядолид136, и Саламанку137, так что
ныне она находится под властью Его Величества, и они, и индейцы, и во всем этом
послужил Его Величеству я, упомянутый Блас Гонсалес, с моим оружием и конём, и
оказался много раз раненым во время войн и завоеваний как слуга Его Величества. В
завоевании города Мериды и Вальядолида, и всех остальных местных провинций я,
упомянутый Блас Гонсалес принял участие, и я один из их первых конкистадоров. Я
остался в качестве горожанина в этом городке Вальядолид, пока не закончилось его
умиротворение и успокоение, и затем, когда через четыре года разгорелась и вернулась
война 138 , то, чтобы выиграть её и принести мир, понесли многие труды, и в этом
участвовал я, упомянутый Блас Гонсалес, в удержании и умиротворении. И с первого раза
до настоящего времени я участвовал во всем этом, действуя всегда за свой счет и свои
средства, без помощи Его Величества или какого-либо другого лица.

134
В октябре или декабре 1540 г.
135
В январе 1542 г.
136
Основан в мае 1543 г., а в марте 1544 г. перенесен на другое место.
137
Городок Саламанка-де-Бакалар в районе нынешнего Четумаля был основан в 1544 г.
138
Речь идёт о восстании майя Юкатана 1546 – 1547 гг.
104
10. СООБЩЕНИЯ ИЗ ЮКАТАНА (отрывки)

Рукописная страница «Сообщений из Юкатана».

Документы, имеющие собирательное название «Сообщения из Юкатана»,


были соствлены местными энкомендеро во исполнение королевского указа от 25
мая 1577 г., предписывавшего предоставить в Совет по Индиям сведения об
испанских владениях за океаном согласно пунктам специально составленного
опросника. Пункт 2 этого опросника предусматривал сведения об истории
покорения соответствующих земель Испанией: «Кто был первооткрывателем и

105
завоевателем названной провинции, и по чьему повелению и приказу её открыли, и
год её завоевания и открытия, и то, что обо всем этом хорошо было бы знать».

На Юкатане соотвествующие документы были составлены в 1579 и в начале


1581 года. В большинстве случаев их авторами были уже испанские поселенцы
второго поколения, которые на указанный вопрос или вовсе не отвечали, или
отвечали в самых общих чертах. Однако, приблизительно полдюжины «Сообщений»
были написаны остававшимися к тому времени в живых ветеранами конкисты
Юкатана и являются документальными свидетельствами очевидцев и участников
событий. Из авторов приведенных в настоящей подборке текстов Хуан де Уррутия,
Хуан Фарфан и Эрнандо Муньос Сапата являлись первыми поселенцами Мериды, а
Блас Гонсалес, Хуан Кано, Педро де Валенсия и Хиральдо Диас – Вальдолида139. При
этом Блас Гонсалес был участником всех трех походов Мотнтехо на Юкатан,
остальные – только третьего похода. Наиболее пространные и детальные сведения о
завоевании Юкатана приводит Блас Гонсалес, отличавшийся, как мы уже видели,
определёнными литературными способностями (см. документ 9). «Сообщение»
Эрнандо Муньоса Сапаты содержит уникальные данные по хронологии третьего
похода Монтехо, а свидетельство Хуана Фарфана – о завоевании юго-востока
полуострова.

139
Historia de Yucathán … Pp. 161, 166.
106
БЛАС ГОНСАЛЕС [Blas Gonzalez].
СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЙ ИШУМУЛЬ И ТЕКУЧЕ140

/110/ Первоначально в год Господний тысяча /111/ пятьсот двадцать


девятый141 прибыл аделантадо дон Франсиско де Монтехо с полномочиями от
императора, достопамятного господина нашего, завоевать и умиротворить эти
области Юкатана и Косумеля и, приблизившись к берегу названной земли с тремя
кораблями, мы прибыли в порт и бухту, называемую Солиман [Solimán], что
является древним названием индейцев этой страны, и на тех кораблях прибыли
четыреста солдат и сто пятьдесят лошадей, и много военного снаряжения. Мы
высадились на сушу в обществе названного аделантадо со всеми людьми, и вскоре
названный аделантадо отправил один из трех кораблей в Новую Испанию с одним
францисканским монахом, которого привёл вместе с собой из Испании, для того,
чтобы сообщить, как мы прибыли и высадились в этой земле.

Мы пробыли на этих берегах два месяца, не углубляясь внутрь страны, что


причинило многие болезни и смерть пятидесяти солдат. Было от этого порта до
одного индейского селения, которое называлось Шела [Xala] около полулиги, и до
другого селения, называемого Сама [Çama] – лига, это были малолюдные селения.
Туземцы из них пришли с миром и принесли продовольствие из того, какое они
имели, и это был маис, и куры этой страны, и дичь, и рыба, и индейцы изумлялись,
видя испанцев, и лошадей, и военное снаряжение. Явились с миром многие индейцы
из внутренних областей, чтобы посмотреть на испанцев, и доставили кое-какое
продовольствие, и так как мы не знали языка, испытывали большие трудности,
потому что не понимали их и знаками объясняли, чтобы они принесли то, что было
нам нужно.

Оттуда некоторые солдаты со своими капитанами распределились /112/ по


разным краям и дорогам, умиротворяя и подчиняя страну. Сотня солдат вместе с
аделантадо прибыли в одно селение, называемое Чуака [Chuaca], с большим
населением, имевшим в то время до трёх тысяч жителей, где у нас были большие
стычки и война с местными жителями, так что они увели у нас шестерых живых
испанцев, и мы не могли помочь им, и из этого селения Чуака, которое все еще
оставалось мятежным, мы отправились в другое селение, называемое Аке [Aque],
находившееся в четырёх лигах впереди, где мы также имели с местными жителями
стычки и свалки [guasábaras], и так мы проследовали по дороге в другие селения
побережья, всё время вступая в стычки с их жителями.

И через некоторое время после этого, которое составило около трёх лет,
аделантадо заселил город, который нарёк Сьюдад-де-Саламанка, среди индейских
храмов [cues], которые называют Чичен-Ица [chichiniça], ста восьмьюдесятью
испанцами, и эта область Чичен-Ицы была очень населена туземцами, и после того
как этот город был заселён и в нём обосновался весь упомянутый народ, примерно
через шесть месяцев индейцы этой области восстали против испанцев, и
происходили война и стычки с ними восемь недель, и они пришли со своими людьми
с восьми сторон по восьми дорогам, построившись в отряды и издавая вой при

140
Colección de documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y organisación de las antigüas
poseciones españolas de Ultramar. Segunda Serie. Tomo num. XIII. Relaciones de Yucatán, Madrid,
Establecimiento tipográfico «Sucesores de Rivadeneira», 1900. Pp. 110-115.
141
На самом деле – в 1527 г.
107
помощи своих рожков на манер труб, и производя большой шум. И этот мятеж и
восстание названных индейцев привели к тому, что убили некоторых испанцев, а
/113/ других ранили, и точно также убили восемнадцать лошадей. Эти индейцы
носили в качестве оружия для своей защиты круглые щиты, сплетённые из
обработанных прутьев, очень прочных, и копья в два локтя, и свои луки и стрелы с
кремневыми наконечниками, которые были у них очень действенным оружием. А
эти храмы Чичен-Ицы очень пышные и имеют древние сооружения на своих
ступенях, построенные из тёсаного камня, весьма великолепные, достопамятные и
большой древности.

И, оставив эту область Чичен-Ицы, всё ещё враждебную, мы отправились в


направлении областей Канпече и Чанпотон, где пробыли около четырёх лет, ожидая
помощи, пока не пришли некоторые солдаты из области Чиапа и Табаско. И когда
мы находились в названной области Канпече, которая имеет многочисленное
население, имели с индейцами многие вооружённые стычки, так что мы увидели
себя в большом стеснении, ведь нас было не больше десяти всадников и тридцати
или сорока пехотинцев. И однажды, когда названный аделантадо сражался с
туземцами, его ранили стрелой в ногу, и индейцы навалились на него и на его коня,
который не мог послужить на пользу, и со многими возгласами и криками он звал
меня по имени, говоря: «Сынок Блас Гонсалес, помоги мне». И я со всей быстротой
устремился ему на помощь на своей лошади, и мой приход стал причиной того, что
благодаря воодушевлению и старанию, которые я проявил, я вызволил его из
власти названных индейцев, которые готовы были поиздеваться над ним, и
освободил его от них, и без такого стечения обстоятельств они его непременно
убили бы, и следствием этого стало бы, что земля /114/ и люди понесли бы многие
тяготы, и страна была бы покинута.

После того, как произошло всё вышесказанное, аделантадо Монтехо


отправился из этих областей Юкатана в области, которые, благодаря Богу,
относились к его открытиям и завоеваниям, осуществлённым им в его
губернаторстве. Он оставил в этих областях в качестве своих заместителей, и
капитанов, и распределяющих [земли] дона Франсиско де Монтехо, своего сына, в
качестве капитана и распределяющего области Канпече и города Мерида вплоть до
селения Теко, где проходят границы [округи] названного города и этого городка, и
дону Франсиско де Монтехо, своему племяннику, поручил завоевание этого городка
Вальядолид, который называют [расположенным у] копулей [copules], и тасесов
[tacees], и чик'инчелей [chiquincheles], и названный Франсиско де Монтехо, после
того как прибыл в эту землю и область, в селение, находящееся возле побережья в
[области] чик’инчелей и называемое Чуака [Chuaca], заселили в ней городок Чуака,
где раздал некоторые репартимьенто, и его, так как он был нездоровым, он оставил
с согласия аделантадо, своего дяди, и заселил его в области копулей, в местности,
называемой Сак Иваль [Çaquival], древнее название [на языке] местных жителей,
возле одной большой каменной пирамиды [qu], которому дал имя Вилья-де-
Вальядолид в подражание городу в Испании, и он заселил его в году Господнем
тысяча пятьсот сорок пятом примерно сорока пятью жителями, и это здоровая
земля, и он распределил землю между конкистадорами от имени Его Величества, и
этот городок /115/ Вальядолид был заселен и наделен [землями], а народ, как то
казалось, замирён.

В следующем году сорок шестом восстали и взбунтовались местные жители


во всех этих областях копулей, и тасесов, и чикинчелей против Его Величества, и
устроили великое избиение испанцев-энкомендеро, из которых убили восемнадцать
108
испанцев, которые находились в своих селениях, где их принесли в жертву, и среди
них убили маэсе-де-кампо Барнальдино де Вильягомеса и его брата, и одного из
алькальдов, которого звали Эрнандо де Агиляр [Hernando de Aguilar], и вместе с
ними более четырёхсот индейцев-слуг, находившихся в услужении испанцев, никого
не оставив в живых, и всякую вещь, какая только пахла бы испанцами, и домашний
скот, и другие вещи, пока не подоспела помощь из города Мериды в том же годы, и
туземцы не были умиротворены, а виновные наказаны.

ХУАН ДЕ УРРУТИА [JUAN DE URRUTIA].


СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЙ ЧУАКА И ЧЕЧИМИЛА142.

/61/ 1579. В городке Вальядолид провинций и губернаторства Юкатан в


четвертый день месяца мая тысяча пятьсот семьдесят девятого года я, Хуан де
Уррутиа, житель названного городка, во исполнение того, что Его Величество
приказал в отпечатанном предписании, которое мне было дано по приказу
сиятельного господина дона Гильена де Лас-Касаса, губернатора и капитан-генерала
этих провинций, ввиду объявления вышеупомянутого, говорю следующее.

Что в году тысяча пятьсот сороковом, когда аделантадо дон Франсиско де


Монтехо, аделантадо этого губернаторства Юкатан, находился в Сьюдад-Реаль-де-
Чиапа, который в то время был городом его губернаторства, назначил капитан-
генералом для завоевания этого губернаторства Франсиско Хиля [Francisco Jil],
жителя названного города, котрый ранее был капитаном в провинциях Гватемалы, а
маэсе де кампо – Эрнана Сентено [Hernan Centeno], также жителя названного города,
а командиром [alférez general143] всадников /62/ меня, названного Хуана де Уррутию.
И когда названный Франсиско Хиль занялся продолжением его завоевания, прибыл
в городок Табаско [Tavasco], в губернаторстве названного аделантадо, где узнал
новость, что дон Франсиско, сын названного аделантадо, прибыл к своему отцу из
Новой Испании, и что названный аделантадо назначил его капитан-генералом и
главным судьей для названного завоевания, и лишил названной должности
названного Франсиско Хиля, как на самом деле и было, и названный дон Франсиско
де Монтехо вступил в это губернаторство в качестве капитан-генерала и главного
судьи, а я, Хуан де Уррутиа, в качестве командира всадников, и когда мы прибыли в
первое селение индейцев этого губернаторства, которое называется Чанпотон
[Chanpoton], с людьми, которые с ним пришли и остальными, находившимися в этом
селении, ожидая его, и пробыл в этом селении несколько дней и оттуда пришёл в
селение Канпече [Canpeche], куда послал своего двоюродного брата, Франсиско де
Монтехо, в качестве капитана, назначенного им для завоевания селений той округи
[juridicion], и после того как индейцы были завоеваны и умиротворены, что было в
течение названого сорокового года, названный дон Франсиско де Монтехо основал
городок и назвал его Сант-Франсиско-де-Канпече, и распределил названных
индейцев между лицами, которые помогли ему завоевать, и, оставив в названном
городке алькальдов и рехидоров, и других солдат для безопасности его и тех, кто в
нем оставался, стал углубляться с остальными людьми внутрь страны, и они пришли
в местность, где в настоящее время находится город Мерида, и все это было /63/ в
течение сорокового года, и там он стал подходящим лагерем, и когда нашу стоянку

142
Colección de documentos inéditos... Tomo num. XIII. Pp. 61-65.
143
Букв. «общим знаменосцем».
109
увидели местные жители, которые до тех пор выжидали, и многие селения [нам]
служили, то все они встрепенулись, так что в дружбе с испанцами не осталось ни
одного селения, и мы вскоре вышли из названного лагеря, и названный дон
Франсиско со своими капитанами начал боевые действия, которые длились более
трех лет до того, пока они не пришли полностью к миру. И после того как были
умиротворены части названных провинций, которые должны были быть границами
названого города Мерида, названный дон Франсиско де Монтехо основал город и
дал ему название Мерида в начале года сорок второго, и распределил индейцев,
завоеванных к тому времени, и прежде, чем была завоевана часть названных
провинций на границах названого города Мериды названный аделантадо послал
новое назначение Франсиско де Монтехо, своему племяннику, в качестве капитан-
генерала завоевания провинний Кониль [Conil] и Чик’инчель [Chiquinchel], чтобы он
их завоевал и заселил. И так он вышел из города Мериды для осуществления
названного завоевания в июле месяце сорок второго года с людьми, достаточными
для его завоевания, а в качестве его маэсе де кампо названный аделантадо назначил
Бернальдино де Вильягомеса [Bernaldino de Villagomez]. И после того, как они
пришли в селение Чуака [Chuaca], что в провинции Чик’инчель, и нашли все
названные провинции в мире, он основал городок, которому дал название
Вальядолид [Valladolid], и распределил индейцев в его округе между испанцами,
которые с ним пришли. И там /64/ они жили примерно два года, но так как это была
земля нездоровая, с согласия названного аделантадо и по просьбе жителей,
названный городок был перенесён и размещён там, где и сегодня находится, что от
города Мериды на расстоянии тридцать четыре лиги и на двадцать четыре от моря,
от Порта Реки Ящеров [Puerto del Rrio de Lagartos], в здоровой местности, в котором
поселились сорок жителей, энкомендеро индейцев. И до года сорок шестого
названные индейцы служили своим энкомендеро со всем спокойствием и
притворством, но в ноябре названного года сорок шестого, в полнолуние, что было
знаком, который они выбрали, чтобы восстать, они все взбунтовались, и ни одно
селение во всей округе названного городка не осталось мирным, где они совершили
величайшие жестокости по отношению к испанцам, своим энкомендеро, и всем, кого
они смогли заполучить в свои руки, случайно оказавшихся в индейских селениях, и
также индейцев и индианок, их уроженцев, которые хотя бы один раз побывали в
доме у испанцев, не оставляли в живых, хотя бы это были их собственные дети, и то
же самое делали с домашним скотом и со всем, что, как им казалось, пахло
испанцами. При таком стечении обстоятельств, когда названный генерал Франсиско
де Монтехо отсутствовал, а городок был окружен врагами, его кабильдо назначил
капитаном Алонсо де Вильянуэву [Alonso de Villanueba], потому что случилось, что
он был в том году алькальдом, пока не прибудет генерал, что должно было
произойти через несколько дней.

И когда в городе Мерида узнали о мятеже местных жителей в округе этого


городка, тут же /65/ дон Франсиско де Монтехо безотлагательно отправил
достаточную подмогу из испанцев, а в качестве их капитана Франсиско Тамайо
Пачеко [Francisco Tamayo Pacheco], и когда они прибыли к этому городку, вышел
названный капитан Франсиско Тамайо Пачеко воевать с мятежниками, и когда он
был занят этим, узнал, что генерал Франсиско де Монтехо уже подошёл к названому
городку, и так названный капитан Франсиско Тамайо Пачеко вернулся к названому
городку и оставил людей, которых привели з города Мериды названному генералу
Франсиско де Монтехо и вернулся к себе домой в город Мериду. И названный
Франсиско де Монтехо назначил своим маэсе-де-кампо меня, названного Хуана де
Уррутию, который был командиром всадников во время завоевания Канпече и
110
города Мериды, и названный генерал тут же вышел на войну против мятежников, и
завоевал их и заставил покориться Его Величеству, и после этого, кажется, не было
слышно, чтобы они захотели устроить другое движение, по крайней мере, насколько
это известно, хотя их желания всё время остаются постоянно против испанцев.

ЭРНАНДО МУНЬОС САПАТА [HERNANDO MUÑOZ ÇAPATA].


СООБЩЕНИЕ ИЗ ОШКУЦКАБА144

/232/ Первым, насколько мне известно, кто пришел в эти провинции, был
аделантадо дон Франсиско де Монтехо с позволением и правами от
непобедимейшего имератора Дона Карлоса Пятого. Он пришёл в них в году двадцать
седьмом и пробыл в них, завоёвывая их, четыре с лишним года, и в конце концов
оставил, потому что солдаты были очень недовольны, так как нигде не нашли ни
золота, ни серебра, ни драгоценных камней, тем более, что тогда пришли новости о
богатствах Перу.

В году сороковом пришёл дон Франсиско Монтехо, сын названого аделантадо


с полномочиями от своего отца. Он прибыл в Чанпотон [Chanpoton], который
является первым селением этих областей, и оттуда тут же прошёл в Канпече
[Canpeche], куда прибыл в день Святого Франциска 145 названного года, и в
новогодний день следующего года заселил и основал городок Сан-Франсиско, и
назначил алькальдов и рехидоров, и там находились, чтобы обосноватся в
названном городке, примерно восемьдесят солдат. И в то же время уже начали
прибывать некоторые солдаты, чтобы заселить Юкатан. И сразу после масленицы146
он отправил своего двоюродного брата Франсиско Монтехо с пятьюдесятью
восемью солдатами и одним священником, чтобы они прошли внутрь этой страны, в
то время как названный дон Франсиско оставался в Канпече, чтобы собрать солдат,
которые ежедневно прибывали, так что у него было уже около ста солдат, все с
лошадьми. Названный дон Франсиско пришёл /233/ в этот город, куда ранее прибыл
его двоюродный брат и построил соломенные хижины для людей, обосновавшихся в
его лагере. Он пришёл сюда за два или три месяца до Рождества, и когда наступил
Новый Год, основал и заселил этот город, назначив двоих алькальдов и двенадцать
рехидоров, и дав ему название Мерида, по причине разрушенных древних строений,
которые находились там, где сейчас расположен монастырь братьев-францисканцев,
очень красивый, который называется Ла-Мадре-де-Диос [La Madre de Dios]. Оттуда
он отправил названного Франсиско де Монтехо с шестьюдесятью солдатами
заселить городок Вальядолид, находящийся в тридцати трёх лигах от этого города.

БЛАС ГОНСАЛЕС, ПЕДРО ДЕ ВАЛЕНСИЯ И ДРУГИЕ147.

144
Colección de documentos inéditos relativos al descubrimiento, conquista y organisación de las antigüas
poseciones españolas de Ultramar. Segunda Serie. Tomo num. XI. Relaciones de Yucatán, Madrid, Establecimiento
tipográfico «Sucesores de Rivadeneira», 1898. Pp. 232-233.
145
4 октября.
146
1 марта 1541 г.
147
Сообщение подписали алькальд Вальядолида дон Диего Сармьенто Фигероа [don Diego Sarmiento
Figueroa], а также Хоан Вельидо [Joan Vellido], Педро де Валенсия [Pedro de Valencia], Бернальдо Санчес
[Bernaldo Sánchez], Блас Гонсалес [Blas Gonzalez], Хоан Баутиста де Варгас [Joan Bautista de Vargas],
111
СООБЩЕНИЕ ИЗ ВАЛЬЯДОЛИДА от 9 апреля 1579 г.148

/6/ То, что можно было наилучшим образом узнать, это то, что капитан
Франсиско де Монтехо, после того как был занят завоеванием и умиротворением
города Мерида и Кампече, и получил помощь в заселении названного города и
городка Кампече, и начал давать в них репартимьенто с индейцами тем, кто их
завоевал, отправился с целью завоевания и открытия того, что было ему дано
аделантадо Монтехо, /7/ его дядей, в году Господнем тысяча пятьсот сорок втором,
и прибыл в Теко [Teco], крайний предел [округи] города Мериды, и там разбил свой
лагерь, чтобы определиться с порядком, которого он должен был придерживаться,
чтобы начать своё завоевание, и когда он находился там в течение четырёх месяцев,
к нему пишли с миром некоторые селения этих областей Вальядолида, и первым,
кто изъявил мир и подчинение, был Тепоп [Tepop], и там капитаном было приказано
устроить поселки, чтобы разместиться со своими людьми, что и было сделано
жителями того селения, принявшими в нём с миром капитана Франсиско де
Монтехо, и он их принял и признал вассалами Его Величества. И пробыв там
примерно месяц, он вышёл [оттуда] и прибыл в селение Исконти [Izconti], которое
лежит в области Копулей [Copules], и там к нему явилась с миром область Чикинчель
[Chiquinchel], которые были владыками [вплоть до] моря, которое в этой части
находится к северу от них, и желая продолжить своё завоевание, вышел оттуда и
через есколько переходов достиг одного очень большого и очень многолюдного
туземного селения, называемого на языке индейцев Чуака [Chuaca], что в
буквальном смысле обозначает «длинная вода», и оно показалось капитану местом,
подходящим, чтобы поселить в нём испанцев. Он разбил лагерь на берегу большого
пресноводного залива, в западной части названного залива, так что туземное
селение осталось на северной стороне залива, который был очень глубоким, длиной
в два аркебузных выстрела и шириной более чем в выстрел. Водятся в этом заливе
среднего размера рыба, /8/ которую называют диахака [diahacas], и которая
является видом окуней, и кайманы, которых называют ящерами. Расположен этот
залив среди равнины, а море к северу от него на расстоянии трёх лиг. И в этой
местности, в году Господнем тысяча пятьсот сорок третьем капитаном Франсиско де
Монтехо был заселен городок, и он дал ему имя Чуака, в подражание тому большому
туземному селению, которое находилось возле него на другой стороне залива, как
уже упомянуто. Это озеро больше чем на две лиги окружают луга, покрытые травой,
которые там называют саванной, совершенно ровные и без каких-нибудь лесов,
которые давали бы в них тень на протяжении этих двух лиг. Эта земля изобилует
дичью и травой для скота, и несравненно более плодородна, чем в остальных этих
областях. В эту местность Чуака к нему явились с миром многие селения из областей
Тасеес [Tacees], которые были её соседями, и некоторые из копулей [Copules],
которые жили вплоть до этой местности Вальядолид. И когда капитан Монтехо
увидел, что индейцы из области Кочва не желают заключить мир, и что они
мятежны, через короткое время после того, как был заселён городок в Чуаке,
отправился из него с большей частью своих людей в область Кочва, оставив в Чуаке
в качестве своего заместителя Франсиско де Сьесу. И когда он начал завоёвывать эту
землю, вступил в обасть Кочва, которая находится в сорока лигах от Чуаки, в
которой он и те, кто с ним были, перенесли великий голод и тяготы, и имели

Франсиско Пикон [Francisco Picón] и Алонсо Вильянуэва [Alonso Villanueva]. Из них только Педро де
Валенсия и Блас Гонсалес были участниками Конкисты.
148
Colección de documentos inéditos... Tomo num. XIII. Pp. 6-11.
112
многочисленные стычки и сражения с местными жителями, и, оставив большую
часть из них /9/ замирёнными, вернулись в городок Чуака. И когда они
обосновались в нём, он пожелал отблагодарить тех, кто, как говорили, хорошо в этом
послужил, дав репартимьенто с индейцами сорока пяти горожанам, в тот же год
тысяча пятьсот сорок третий, и которым он дал звание попечения о них [titulo de
encomienda de ellos]. И, сделав это, он пришёл снова в область Копулей, а Кочва была
мятежной, и они не выказали, как обычно делали, повиновения, и для того, чтобы
это исправить и умиротворить их, он определил послать Франсиско де Сьесу в
звании капитана с двадцатью солдатами, который пришёл в эту местность
Вальядолид, и так как названный капитан узнал Франсиско де Сьеса, что это чиланы
были возмутителями и мятежниками, примерно покарал их, предав правосудию, что
стало причиной того, что страна успокоилась и индейцы перестали воевать и
явились с данью в городок Чуака, котторый находился в двадцати лигах от того
места, которое сейчас занимает Вальядолид. И когда это было сделано, то с
припасами и заложниками названный Франсиско де Сьеса вернулся в городок Чуаку.

В том же году сам капитан Монтехо решил переправиться на остров Косумель


и, выйдя из Чуаки с этим намерением, оставил вместо себя маэстро-де-кампо
Бернардино де Вильягомеса [Bernaldino de Villagomez], и когда он прибыл в одно
селение и морской порт, называемый Поле [Pole], который находится напротив
острова Косумель, а одну и другую землю разделяет пролив Северного моря в
четыре лиги, и этот морской пролив с сильным течением, и море волновалось, и,
желая переправиться со своими людьми на остров Косумель капитан Франсиско де
Монтехо, так как не имел для этого каноэ, решил отправить на названный остров за
каноэ одно солдата по имени Педро Дуран [Pedro Duran], который отправился и
повёл названные каноэ, которые нашёл на побережье острова и на этой стороне
материка, и на приведённые таким образом [каноэ] погрузился названный капитан
Монтехо и те, кто с ним шли, и посреди этого морского пролива на них налетел
шторм, что заставило названного капитана вернуться на материк, с которого он
отплыл, и рискуя погибнуть, он прибыл со своим каноэ и некоторыми другими в
порт Поле, в этой переделке утонул один испанец и индейцы, которые с ним шли.
Некоторые каноэ из тех, что вышли с названным капитаном, когда он прибыл,
достигли острова Косумель, и когда они везли владык и знатных людей с
названного острова, чтобы выказать почтение их капитану, и многих других
индейцев, на них налетел северный ветер, из-за чего потонули девять человек, и
попереворачивались каноэ, которые шли, и на них множество индейцев, которые на
них гребли или управляли. И когда они достигли земли, привели к капитану владык
острова Косумель, кторые принесли ему маис, мёд и индюков, и капитан Монтехо
благосклонно принял их и признал вассалами Его Величества, и дал им разрешение
вернуться на остров Косумель.
Когда узнали о гибели испанцев индейцы областей Копулей и Кочва, то,
полагая, что утонул капитан и большая часть испанцев, /11/ они начали
возмущаться и восставать против Королевской Короны, и потому должен был
капитан Монтехо перед тем, как вернуться в Чуаку, войти в центр их земли, что
находится на месте Вальядолида, в области Копулей, и там к нему явились с миром
все жители этой области Копуль, но так как область Качка не пришла с [признанием]
подчинения, он решил из этой местности Вальядолид отправить капитана
Франсиско де Сьесу в названную область Кочва с двадцатью солдатами, который
пошёл в неё по перегороженным неизведанным дорогам.

113
После того, как он отправил названного Франсиско де Сьесу, капитан Монтехо
отправился в городок Чуака, и, продолжая их разгром, названный Франсиско де
Сьеса достиг Таби [Tabi], последнего селения Кочва, и принял во владение, по
приказу своего капитан-генерала и от имени Его Величества, эту область, которую
не завоевал капитан Гаспар Пачеко [Gaspar Pacheco], в то время занимавшийся
завоеванием областей Четемаля [Chetemal], который расположен там, где сейчас
заселён один испанский городок, называемый Вилья-де-ла-Нуэва-Саламанка [Villa de
la Nueva Salamanca], и он относится к этому завоеванию и губернаторству. И сделав
это, капитан Франсиско де Сьеса вернулся в городок Чуака.

ХИРАЛЬДО ДИАС ДЕ АЛЬПУЧЕ [Giraldo Diaz de Alpuche].


СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЯ Ц’ОНОТ [DOHOT] И СТОЛИЦЫ ТЕЦИМИНА
[TETZIMIN] от 18 февраля 1579 г.149

/204/ После того, как был завоёван и заселён город Мерида капитаном и
заместителем губернатора /205/ доном Франсиско де Монтехо и его племянником
Франсиско де Монтехо, и обсудили, как распределить в городе Мерида
репартимьенто [rrepartimientos], названный Франсиско де Монтехо выступил в
качестве капитана и с согласия названного аделантадо, чтобы завоевать и заселить
городок Вальядолид, который является областью в тридцати трёх лигах от
названного города Мерида150, и во время его походов мы прибыли в области
чикинчелей [chikincheles] и копулей [copules] в году тысяча пятьсот сорок третьем, в
одно место и индейское селение, называемое Чуака [chuaca], что на языке индейцев
этой земли означает «длинная вода». Основали городок возле одного очень
длинного озера, и обосновались с западной стороны таким образом, что когда
восходило солнце, оно восходило над лагуной. До моря оттуда было пять лиг,
сплошь большие луга и равнины, которые на языке индейцев называются чак’ан
[charan], и имеется множество заболоченных заливов, и во время дождей глинистая
почва в больших топях прилипает к ногам и не позволяет пройти, и эти заливы
называются на языке индейцев хок’ [hok], и по этой причине, а также из-за этих
заливов и топей, эта земля очень нездоровая, и за примерно шесть месяцев, которые
мы прожили в этом месте заболели тяжёлыми болезнями как мы, так и наши слуги,
которые были индейцами и индианками, так что многие из них умерли, а всё
остальные из нас оказались больными, и по этой причине опустел этот городок, и
переселились, и поселились в области, которая называется областью Копулей.

ХУАН КАНО [Juan Cano].


СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЙ ТЕНУМ [TENVM] И ТЕМОСОН [TEMOÇON]151

/130/ В городке Вальядолид из провинций и губернаторства Юкатан в Индиях


Моря Океана в двенадцатый день месяца марта тысяча пятьсот семьдесят девятого
года я, Хуан Кано [Juan Cano], старинный горожанин этого названного городка и
один из первых конкистадоров, которые занялись завоеванием и умиротворением
этих провинций, в которые я пришёл в году тысяча пятьсот сорок первом в месяце
августе в отряде капитана Рейносо [Rreynoso] и Франсиско де Бракамонте [Francisco

149
Colección de documentos inéditos … Tomo num. XIII. Pp. 204-205.
150
От Мериды до Вальядолида 160 км.
151
Colección de documentos inéditos … Tomo num. XIII. P. 130.
114
de Bracamonte], маэсе-де-кампо, приказу аделантадо дона Франсиско де Монтехо,
губернатора и капитан-генерала, который был в этих провинциях, и когда прибыл
для открытия и завоевания этих провинций, мы отправились с названным маэсе-де-
кампо и капитаном, чтобы соединиться с доном Франсиско де Монтехо, капитаном,
сыном названного аделантадо, который разбил свой лагерь вместе с Франсиско де
Монтехо, своим двоюродным братом, также как и с остальными капитанами этого
завоевания, в Тучика [Tuchica], что в четырнадцати лигах от того, как прийти в Техо
[Teho], где заселен /131/ город Мерида, и после того, как мы пришли, тут же вышли
с миром индейцы, но через четыре месяца большая часть их восстала против
испанцев, и испанцы напали на индейцев, и вели против них войну с большими
трудами и смертью некоторых солдат, пока они не пришли с миром. И после того как
был завоеван город Мерида, я пошел в отряде капитана Франсиско де Монтехо на
завоевание копулей [copules], которые находятся в этом городке Вальядолид, и
помогал им в завоевании, пока мы не привели их к повиновению Его Величеству.
Они опять взбунтовались и убили восемнадцать испанцев, находившихся в их
селениях, которых убили мирно спавшими в своих кроватях. Среди этих
восемнадцати убитых испанцев были убиты Бернардино де Вильягомес [Bernardino
de Villa Gomez], алькальд и маэсе де кампо, и Эрнадо де Агиляр [Hernando de Aguilar],
ординарный алькальд, жестокой смертью, потому что эти индейцы являются
жесточайшим народом, какой есть в мире. Когда оставалось в этом городке двадцать
два испанца и узнал в городе Мерида о восстании индейцев названный дон
Франсиско де Монтехо, капитан, и об устроенной резне испанцев, отправил к нам на
помощь Франсиско Тамайо [Francisco Tamayo] с тридцатью двумя солдатами на
конях и пятьсот индейских друзей из города, и вскоре, через четырнадцать дней
капитан Франсиско де Монтехо прибыл с семьюдесятью солдатами, и с их приходом
и поддержкой мы начали новую войну со всеми индейцами, подчиненными этому
городку, и с большими трудами пришли к миру после четырех месяцев мятежа.

ХУАН ФАРФАН [Juan Farfán].


СООБЩЕНИЕ ИЗ СЕЛЕНИЙ КАМПОКОЛЬЧЕ [CAMPOCOLCHE] И ЧОЧОЛА
[CHOCHÓLA]152

/176/ В городке Вальядолид областей губернаторства Юкатан Индий Моря


Океана во исполнение приказания Его Величества короля Дона Фелипе, господина
нашего, коего Господь Наш да хранит и блюдёт в его священном служении, согласно
постановлению, о котором меня уведомил сиятельнейший господин дон Гильен де
Лас-Касас [Guillen de Las Casas], губернатор и капитан-генерал Его Величества в этих
провинциях, от его королевского имени, в описание и в качестве ответов на статьи,
которые мне дали, чтобы я ответил.

Я, Хуан Фарфан [Juan Farfan], старинный житель этого городка Вальядолид, и


один из первых конкистадоров, которые пришли в качестве солдат для заселения и
завоевания этих провинций, каковой пришёл в них со своим оружием и лошадьми в
отряде капитана Гаспара Пачеко [Gaspar Pacheco] в году тысяча пятьсот сорок
первом, высадившись в порту Кампече [Canpeche], чтобы пойти присоединиться к
дону Франсиско де Монтехо, заместителю и капитан-генералу всех этих /177/
провинций, назначенному аделантадо доном Франсиско де Монтехо, его отцом,

152
Colección de documentos inéditos … Tomo num. XIII. Pp. 176-181.
115
губернатором и капитан-генералом Его Величества, и распределяющему в них
[земли], кем был названный капитан, и со всеми остальными солдатами,
начальниками, и капитанами, и другими офицерами в одно селение в четырнадцати
лигах от города Мериды, которое называется Тучика, и сразу же после нашего
прибытия названный капитан со всеми остальными солдатами, вождями и
капитанами, и прочими офицерами решили сняться с лагеря, чтобы пойти, расчищая
землю, туда, где местные жители со всей силой вооружённого сопротивления
вышли навстречу нам, и вели с нами жестокие войны и причиняли большой ущерб
названным солдатам, пока мы не пришли в названный город Мериду, а в древности
это место называлось Тихо [Teho], и там названный капитан приказал им заселить
город Мериду. А вооружённые индейцы вскоре явились с миром, но через четыре
месяца опять восстали против испанцев, и мы, капитаны и солдаты, напали на
индейцев, и вели с ними жестокую войну с великими тяготами и смертями многих
солдат, пока они не явились с миром. И я, как один из этих солдат, помог завоевать и
заселить город Мериду со всей его округой, и после того как он был завоеван и
названный дон Франсиско де Монтехо раздал индейцев в энкомьенду
конкистадорам, было приказано отправиться на завоевание копулей [copules],
которые находятся там, где этот городок Вальядолид, и для этого был назначен
капитаном Франсиско де Монтехо, двоюродный брат названного дона Франсиско де
Монтехо, вместе со всеми солдатами, которые для этого были /178/ назначены, и я
был одним из них, кто отправился в отряде названого капитана в эту область
копулей за тридцать лиг от города Мериды, перенеся крайние тяготы, и сражаясь
пешим и конным, и прорываясь через заграждения, пока мы не привели их в
подчинение Его Величеству и не заселили этот городок Вальядолид, который
местные жители называли Саки [Çaqui], и названный капитан распределил
индейцев и селения в энкомьенду конкистадорам, пришедшим с ним, и после того
как были усмирены и завоеваны эти области, названный капитан вернулся в город
Мериду дать отчет о войне, которую вёл с копулями.
И четыре года спустя, предательски, пренебрегши миром и покорностью,
которые они раньше изъявили испанцам, эти копули опять устроили мятеж и убили
восемнадцать испанцев, /179/ находившихся в селениях в своих энкомьендах. Они
были убиты предательски, когда беспечно спали в своих кроватях, и им вырезали
сердца, и среди этих восемнадцати испанцев Бернардино де Вильягомесу
[Bernardino de Villa Gomez] и Эрнандо де Агиляру [Hernando de Aguilar], очередным
алькальдам, и маэсе де кампо. Мы оставались в названном городке, когда произошло
названное восстание, восемнадцать испанцев, в величайшей опасности быть
убитыми названными местными жителями, потому что против нас восстали более
двадцати тысяч индейцев. Мы отправили просить о помощи названного дона
Франсиско де Монтехо, капитан-генерала, который находился в городе Мерида,
отправив ему донесение о том, что индейцы восстали, и предательски убили
восемнадцать испанцев. И тотчас названный капитан отправил Франсиско Тамайо
[Francisco Tamayo] с тридцатью солдатами, которые пришли нам на помощь, а через
несколько дней прибыл капитан Франсиско де Монтехо с сорока всадниками, и с
приходом этих капитанов и солдат мы вновь стали воевать с этими копулями с
великими тяготами и смертями некоторых солдат, и через четыре месяца они
явились с миром.

И после того, как они были усмирены, и был завоёван этот городок и
подчинённые ему, и был заселён этот городок, названный Франсиско де Монтехо с
большинством солдат, какие могли, мы отправились на завоевание ваймилей
[guaymyles], которые по-другому называются областью Четемаля [Chetemal] и
116
Бакалара [Bacalar], и я был одним из солдат, которые отправились в названном
отряде названного капитана Франсиско де Монтехо. И когда мы пришли на берег
одного залива, который местные жители называют Бак’халаль [Bakhalal], что в
шестидесяти лигах от этого городка на юг. В этом месте, называемом Бак’халаль
заселили один городок, который сегодня называют Вилья де Саламанка [Villa de
Salamanca], эта Вилья де Саламанка находится возле этого залива на южной стороне.
Отправляются из неё, чтобы идти в селения, населённые индейцами, на
серповидных каноэ. Этот залив очень большой и выходит к морю, на котором
расположен Пуэрто де Кавальос [Puerto de Cavallos] у Гольфо Дульсе. И когда,
наконец, мы прибыли в этот городок, продолжая завоевание индейцев, мы
углубились на каноэ по заливам и рекам, чтобы привести индейцев к миру, где с
великими трудами сражались среди болот и трясин с указанными индейцами,
которых называют /180/ ваймилями, и они устроили нам такую войну, что мы
подумали, что все погибнем во время этого завоевания, таким оно было трудным, но
когда туземцы увидели сражения, кторые мы им давали, то через некоторое время
явились с миром, после гибели многих наших солдат, потому что с ними можно было
сражаться только пешими, погрузившись в заливы и болота по колени, а во многих
местах и по грудь.

И после того, как была усмирена эта земля и умиротворены индейцы,


названный капитан Франсиско де Монтехо раздал в энкомьенду конкистадорам
селения, какие там были, и заселил названный городок Саламанка, и дал мне в
энкомьенду индейцев в названном городке, которых я имел многие годы от имени
Его Величества, но так как эта земля бедная и такая непроходимая из-за заливов и
влажности, я оставил их и передал другому конкистадору, и отправился в этот
городок Вальядолид, где в вознаграждение за услуги, которые я оказал Его
Величеству в заселении и умиротворении этих областей, мне дали в энкомьенду
главное селение Канпокольче [Canpocolche] с подчинёнными ему, а оно расположено
в двадцати лигах от этого городка в области Кочуах [Cochoah] на королевской
дороге, которая ведёт к области ваймилей и городку Саламанка. В двух лигах от
этого селения находится монастырь братьев францисканцев, которые приобщают
их к таинствам. В этом селении Канпокольче, когда индейцы в последний раз
взбунтовались и убили восемнадцать испанцев в ндейских селениях, так вот, в этом
селении находился некий Хуан Дуран [Juan Duran], конкистадор, которому это
селение было дано в энкомьенду, и когда он спокойно и беспечно спал /181/ в своей
кровати, его убили местные жители из названного селения Канпокольче.

117
10. ПИСЬМО БРАТА ЛОРЕНСО ДЕ БЬЕНВЕНИДЫ ПРИНЦУ-РЕГЕНТУ ФЕЛИПЕ
И КОРОЛЕВСКОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ О ПРОВЕДЕНИИ РАССЛЕДОВАНИЯ
ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ НА ЮКАТАНЕ

Последняя страница письма Лоренсо де Бьенвениды принцу Фелипе.

Испанская корона с самого начала открытия Америки использовала церковную


организацию, в первую очередь, монашеские ордена, в качестве орудия управления
колониями и надзора за колонистами. Это намерение хорошо видно, например, в
«Гранадских провизиях» (документ 1 настоящей подборки). Правда, на Юкатане из-за
118
затянувшегося завоевания его воплощение оказалось отложенным. Если не считать
неудавшейся миссии Тестеры в середине 1530-х годов, присутствие клириков на
полуострове до середины следующего десятилетия было минимальным. Положение
изменилось после успешной светской конкисты земель майя. В 1545 г. состоялся визит
епископа Лас-Касаса, оказавшийся, правда, очень кратковременным. В том же году на
Юкатан прибыли две небольшие группы францисканцев: одна, во главе с Луисом де
Вильяпандо, было послана из Гватемалы, другую, которую возглавлял Хуан де Ла-Пуэрта,
отправилась из Мехико153. Среди прибывших священнослужителей был и Лоренсо де
Бьенвенида. Он родился в 1510 г. в Эстремадуре, там же вступил в Серафический орден. В
1542 г. Хакобо де Тестера, возвращавшийся с генерального капитула францисканцев в
Мантуе, склонил Бьенвениду в числе еще ста пятидесяти монахов к переезду в Новую
Испанию. Согласно рассказу Диего де Когольюдо Бьенвенида будто бы пешком пришёл в
Мериду из Гватемалы через девственные леса и безлюдные местности Бак’халаля, однако,
сам он пишет, что прибыл по морю из Веракруса. Можно предположить, что в позднейшем
повествовании оказались смешанными история прибытия Бьенвениды на Юкатан и его
дальнейшей миссионерской деятельности на юго-востоке полуострова. Так или иначе,
точно известно, что в начале 1547 г. он находился вместе с Ла-Пуэртой и Вильяпандо в
Мериде.

Не совсем ясно, что именно побудило Бьенвениду написать на имя принца-регента


Фелипе три письма по поводу злоупотреблений аделантадо Монтехо и его родственников
(из них известно последнее, датированное февралем 1548 г.). Меридские конкистадоры в
некоторой степени сами напросились на повышенное внимание Короны своими дерзкими
требованиями, предъявленными с миссией Алонсо Лопеса в 1543 г. На фоне конфликта с
американскими колонистами по поводу «Новых законов», вылившегося в «великий мятеж»
перуанских энкомендеро 1544 – 1548 гг., правительство на Пиренеях не имело никаких
оснований потакать своеволию вчерашних конкистадоров еще и на Юкатане, тем более, что
на Монтехо стали поступать жалобы от обиженных испанцев. В 1546 – 1547 годах оидору
Аудиенсии Пограничья (члену коллективного судебно-административного органа, в
полномочия которого входило управление территориями Гондураса, Гватемалы, Чиапаса и
Юкатана) Хуану Рохелю [Juan Rogel] было поручено провести расследование
злоупотреблений [proceso de residencia] конкистадоров на Юкатане, но так как его
непосредственным начальником, президентом Аудиенсии Пограничья, был зять аделантадо
Монтехо Алонсо де Мальдонадо, расследование ни к чему не привело. Возможно,
бесплодность усилий Рохеля и побудила францисканцев проинформировать испанские
власти о состоянии дел в новозавоеванных землях (очень похоже, что за этим кто-то стоял,
но это невозможно установить).

Письмо Бьенвениды, рисующее неприглядную картину стяжательства, коррупции,


семейственности и полного пренебрежения интересами Короны, царивших на Юкатане в
губернаторство Монтехо, было не только получено Советом по Индиям, но и принято во
внимание. Королевским распоряжением от 7 августа 1548 г. оидору Аудиенсии Мехико
Франсиско де Эррере [Francisco de Herrera] было поручено провести на Юкатане
расследование деятельности Монтехо и его окружения. Одновременно такое же
расследование предпринял новый состав Аудиенсии Пограничья. Её член, оидор Блас Кота
[Blas Cota] прибыл на Юкатан раньше Эрреры, в мае 1549 г., и отстранил Монтехо от
губернаторства. В сентябре до Мериды наконец-то добрался Эррера, который отстранил от

153
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. Pp.773-776.
119
расследования Коту и даже на некоторое время заключил того под стражу. Эррера, однако,
не знал, что пока он находился в пути, в Испании сочли его недостаточно непредвзятым
(пошел даже слух, оказавшийся ложным, будто он был родственником жены аделантадо
Монтехо) и распоряжением от 17 июня 1549 г. перепоручили расследование на Юкатане
лиценциату Диего де Сантильяну [Diego de Santillán], прибывшему в Мериду в июне 1550 г.
Стоит отметить, что большинство обвинений, содержащихся в уполномочивавшем
Сантильяна документе, были заимствованы из письма Бьенвениды. В конечном счёте, в
1550 г. Монтехо-старший вынужден был выехать для оправданий Испанию, где умер в 1553
г.

Брат Лоренсо де Бьенвенида занял видное положение среди юкатанских


францисканцев. В 1550 – 1562 годах он был настоятелем монастырей в Ицмале, Мериде и
Кампече, представлял юкатанскую братию на генеральных капитулах францисканцев в
Аквиле (1559 г.) и Вальядолиде (1565 г.). В дальнейшем Бьенвенида не возвращался на
Юкатан, после 1565 г. он отправился в Гватемалу и Коста-Рику, где скончался после 1579 г.

120
ПИСЬМО БРАТА ЛОРЕНСО ДЕ БЬЕНВЕНИДЫ
ЕГО ВЫСОЧЕСТВУ ПРИНЦУ ДОНУ ФЕЛИПЕ,
В КОТОРОМ СОДЕРЖИТСЯ ОТЧЕТ О РАЗНЫХ ДЕЛАХ,
ОТНОСЯЩИХСЯ К ПРОВИНЦИИ ЮКАТАН,
от 10 февраля 1548 г.154

/70/ Gratia et pax a Deo patre et domino nostro Jhesuchristo. Благодать и мир от
Бога отца и господа нашего Иисуса Христа.

Двумя другими письмами я уже извещал Ваше Высочество, но так как в этих
краях, за грехи наши, мало верности, а еще меньше – христианства в испанцах, и еще
меньше правдивости, не думаю, чтобы какое-то из них доставили оттуда, а кроме
того море ненадёжно и опасно, и по этой причине не перестаю все время сообщать
правду (а если я не буду её говорить, правду, то пусть наш великий Господь не
окажет мне милости и не даст мне славы), пока не узнаю, что мои письма или какое-
то из них вручили в руки Вашего Высочества, ибо я по совести моей не могу сделать
меньшего, поскольку соизволил Господь привести меня к тем неверным, чтобы
увидеть дела, происходящие в ущерб Господу и Его Величеству, который, будучи
христианнейшим, имеет особую заботу об этих краях, но его судьи не исполняют
того, что им приказано, и не верны ни Господу, ни тем более своему королю и
господину. Ведь поскольку Испания так далеко, думают, что не узнают об их делах, а
даже если узнают, то тому, кому сходит с рук малое, сходит с рук и большое [quien
passa punto passa mucho].

Да знает Ваше Высочество, что семь или восемь лет назад была завоевана эта
земля Юкатана, и она была первой материковой землей, открытой в Индиях после
Эспаньолы, и последней завоёванной. Уже четырнадцать или двенадцать лет, как
она была заселена /71/ испанцами во второй раз, но так как в ней нет ни золота, ни
серебра, и из-за новостей о богатствах Перу и малых возможностей губернатора
Монтехо не смогли её удержать155. Сейчас, благословен Господь, она заселена и в ней
есть три городка [villas] и один город; один городок имеет двадцать горожан и
называется городок Сан Франсиско, и это морской порт, и это самое слабое [flaco] в
этой земле. Город находится внутри страны в тридцати трех лигах и называется
город Мерида. Ему дали такое имя из-за великолепных строений, которые в нём
имеются, и среди всего обнаруженного в Индиях не находили столь великолепных.
Сооружения из тёсаного камня, хорошо обработанного и из больших камней, не
сохранилось памяти о тех, кто их построил; кажется нам, что их сделали до прихода
Христа, потому что таким густым был лес над ними, как и внизу на земле. Они
высотой в пять эстадо156, из сухого камня, и над сооружениями с четырёх сторон
повсюду кельи как у монахов, в двадцать шагов длиной и десять шириной, и все
входы из одного камня над дверью, и сводчатые; и таких в этой земле имеется ещё
много. Этот местный народ не жил в них, но строил дома только из соломы и дерева,

154
Cartas de Indias. Madrid, Imprenta de Manuel G. Hernandez, 1877. Pp. 70-82.
155
Речь идет о провале похода Монтехо 1531-1534 гг.
156
Примерно 8,5 м.
121
имея наготове больше извести и камня, чем во всём обнаруженном. Эти сооружения
наша братия избрала в качестве места для дома Святого Франциска; справедливо,
чтобы там, где ранее было гнездовище демонов, был храм, где служат Господу, и
первое причастие, данное в той земле, произошло там, чего за грехи наши нет в
других местах.

Другой город называют Вальядолид, в нём сорок горожан-конкистадоров. В


этом городке в том сорок седьмом году157 восстали индейцы и убили пятнадцать
или двадцать испанцев, которых захватили в своих селениях каждого по
отдельности, и если бы им быстро не помогли из города, не осталось бы ни одного
испанца, и из слуг-набориев [naborias]158 убили более пятисот, мужчин и женщин, и
это восстание было из-за дурного обращения, которое имели с индейцами испанцы,
отбирая у них жен и детей, и избивая палками, и отрубая ноги и руки, и убивая их, и
из-за чрезмерных податей и безмерных личных услуг, и если Ваше Высочество
незамедлительно не позаботится об исправлении, говорю по справедливости,
невозможно будет оставаться в этой земле.

Они не восстают там, где мы учим детей в школах, но так как малочисленна
наша братия в этой земле, не можем достичь всех частей. Мы уже посылали одного
брата к Вашему Высочеству, чтобы /72/ сообщить правду о том, что происходит в
этой земле, но так как море ненадёжно и опасно, не знаем, прибыл ли он
благополучно, его зовут брат Николас де Альвалате [Nicolas de Alualate]159, из
провинции Толедо, и чтобы Ваше Высочество назначил нам коадъюторов160 для
возделывания этой лозы, полной демонского идолопоклонства, и чтобы он дал нам
епископа, который был бы святым и ученым, как подобает этой новой церкви, и
чтобы нам приказал дать то, что обычно дают в новых землях, каковым являются:
по одному колоколу для каждого дома, и по одной чаше, и вино, и масло для каждого
дома для месс и чтобы освещать Святейшее Таинство.

Предупреждаю Ваше Высочество, сколь мало благочестия в испанцах,


заседающих в кабильдо, и в губернаторе – первом. Сюда, в эту землю пришёл один
священник в том тысяча пятьсот сорок седьмом году, по имени Вильягомес
[Villagomez], и мне сообщили, что он монах-доминиканец, и что после того, как он
пришёл, добился, чтобы ему дали подписи [люди] из кабильдо и аделантадо, и все,
кроме одного, дали ему письмо Вашему Высочеству, подписанное всеми, в котором
просят Вас, чтобы Вы назначили его епископом, а он не умеет читать161; и в городке
Вальядолид то же самое, все, кроме одного, требуют его в качестве епископа, не зная
его, кроме того, что говорят, будто он происходит от готов. И так ли подобает этой

157
Остальные источники указывают, что восстание началось в конце 1546 г.
158
Этим термином, заимствованным у араваков Антильских островов и обозначавшим первоначально
обращенных в рабство военнопленных, в колониальные времена обозначали индейцев, которых призывали
для оказания личных услуг испанцам.
159
Альвалате был отправлен из Мериды с письмом, датированным 1 февраля 1547 г. Он вернулся на Юкатан
в августе 1548 г. с шестью новыми миссионерами, среди которых был, между прочим, Диего де Ланда.
160
Здесь – заместитель духовного лица.
161
Ходатайство Вильягомеса было связано с отправленными ранее в Испанию просьбами назначить на
Юкатан отдельного епископа.
122
новой церкви алчный, невежественный и тщеславный священник, который
добивается епископства, не будучи призванным, и вскоре он отправляется в
Испанию и оставляет городок без священника, и говорит, чтобы не беспокоились, и
что, несомненно, его ему дадут, потому что у него такая рука при дворе, что ему его
дадут, если только Ваше Высочество не рассмотрит дополнительно то, что подобает
церкви Господней? Я предупреждаю об этом, ибо демон действует тонко, а алчные
люди забывают страх Божий, а более всего ради почестей, к которым имеют интерес.

Да знает Ваше Высочество, что эту землю завоевал дон Франсиско де Монтехо,
сын губернатора Монтехо, и распределил в ней, как и в других краях, индейцев, не
по-божески, а по плотски, и большую часть тем, кто её не завоёвывал, а многие из
тех, кто потрудился, умирают здесь от голода. Составили «Доказательство» [una
provança] для Вашего Высочества о том, что эта земля была завоёвана за
собственный счёт губернатора162, но лучше сказать, что за счёт местных жителей,
как и в других частях Индий, обращая их в рабов, и силой отбирая у местных
жителей пропитание, и грабя их, а после того, как закончили его осуществление, тут
же потребовали у конкистадоров всё, что те прежде получили на снаряжение и
оружие, и они заплатили это до последнего гроша [quadrante]163, и если бы /73/
Ваше Высочество находилось в том завоевательном походе, то вместо того, чтобы
вознаградить этих капитанов, должно было бы предать их смертной казни, потому
что ничего из предписанного им они не исполнили.

Она распределена, большую часть земли имеют пять или шесть человек. Один
из них это губернатор, вторая – жена губернатора 164 , третий – брат жены
губернатора, Алонсо Лопес [Alonsso Lopez], четвертый – дон Франсиско де Монтехо,
сын губернатора, пятый – Франсиско де Монтехо, племянник губернатора, шестой –
Хуан д’Эскивель [Juan d’Esquivel], сын жены губернатора, этот ничего не завоёвывал,
но имеет больше всех. Эти имеют больше, чем шестьдесят остальных горожан, что
есть в этом городе, и не дали Вашему Высочеству ни одного дома, о чем говорят,
когда мы спрашиваем у них, почему они не дали Его Величеству хотя бы одного
репартимьенто из четырёх, которые получили, одно говорят, что эта земля бедная, и
правильно говорят, ибо для великой алчности, какую они имеют, она бедная. Но, по
правде говоря, не считая серебра и золота, она самая богатая в Индиях, и в ней много
продовольствия из индюков, и свиней, и оленей, и кроликов, и перепелов, и много
мёда и воска, и заросли шелковицы, которая хорошо плодоносит, испанский скот,
лучше, чем в Испании, и больше людей, чем в каком-нибудь из этих завоеванных
краёв, кроме Мехико, которое является самым большим; один единый язык, а земля
ровная, в которой нет рек, кроме одной единственной в Чанпотоне, в начале страны,
и земля с хорошим климатом, не холодным и не слишком жарким, в ней хорошо
плодоносит виноград и созревает, как в Испании, вся гроздь, хорошо плодоносят

162
Имеется в виду, вероятно, письмо аделантадо Монтехо королю от 18 февраля 1547 г., где он, между
прочим, утверждал, что потратил на завоевание Юкатана более 100 тысяч кастельяно (Molina Solis, Juan
Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. P.807).
163
При этом, как жаловались ветераны Конкисты, аделантадо оценивал предоставленное снаряжение вдвое
дороже обычного (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. P.875).
164
Беатрис де Эррера.
123
смоквы и лимоны, хлеб не может родить в этой земле, кроме Чанпотона, где можно
иметь орошение, и этого будет достаточно, чтобы обеспечить зерном всех испанцев,
какие были бы в этой земле, включая индейцев, которых они привели бы, и [тех],
которые были бы Его Величества.

Да знает Ваше Высочество, что аделантадо Монтехо пришёл в эту страну на


Рождество сорок седьмого года, и как только он пришёл, земля восстала, и после
того, как она была замирена, он тут же начал всё, что осталось от погибших,
распределять, и не тем, кто её ранее завоевал, каковых было полно без индейцев, но
своей жене, и пасынку, и свояку, так что в городке Вальядолид то, что принадлежало
семи или восьми погибшим горожанам, отдал одному своему свояку Алонсо Лопесу,
и тот обменял его с другими горожанами этого города, которые отправились в
городок /74/ , и сократилось на семь или восемь горожан [население], когда имеется
нужда в том, чтобы увеличить число горожан, потому что много индейцев, а
испанцев мало. И затем он отдал свояку Алонсо Лопесу Кусаму [Cuzama], лучшее в
этой земле, с восьмьюстами домами, и в каждом доме имеется по четыре или пять
жителей со своими женами, а то, что этот Алонсо Лопес имел в Табаско, аделантадо
отдал его жене «на булавки» [para alfileres], а другое репартимьенто, которое имел
дон Франсиско, сын аделантадо, аделантадо у него отобрал и отдал его своей жене, и
как только освободились два или три репартимьенто в том же Табаско, всё это отдал
своей жене, и ещё дал ей в Шикаланго [Xicalango] и Атасте [Atasta], и одному своему
сыну-метису, который у него есть165, дал индейцев в Табаско, и аделантадо взял себе
в имение в провинции Мани, не поставив в известность должностных лиц Его
Величества, как о том говорится в статьях, ни наихудших, ни наилучших пять
квадратных лиг для своих ферм и плантаций без гражданской или уголовной
юрисдикции на них. И, не удовлетворившись этим, взял в Текуле [Tecul],
принадлежавшем его свояку, который больше Мани или такой же, более тысячи
домов, а кроме того имеет ещё индейцев в Тельчаке [Telchac], более четырёхсот или
пятисот домов, а кроме того имеет в Ноло [Nolo], который отобрал у своего
племянника, и кроме того имеет в Никабиле [Nicabil] то, что силой отобрал у своего
сына дона Франсиско, и имеет еще индейцев [в селении], которое называют
Ишкукуль [Ixcucul], и кроме того имеет в городке Вальядолид еще одно селение, и
кроме того имеет на острове Косумель другие двести домов, там где морской порт, и
кроме того имеет в городке Сан-Франсиско-де-Канпече, морском порту и наилучшем
в Индиях, более двухсот домов, и кроме того имеет в Чанпотоне более двухсот домов
и морской порт166. Эти два селения, когда он узнал о новых законах, три года назад,
которые Его Величество прислал, что губернаторы не должны иметь индейцев,
приказал передать во владение своей дочери доньи Каталины, жены лиценциата
Мальдонадо, президента в Гондурасе167, и в Чанпотоне устроил сахарный завод и
отобрал земли у индейцев, а индейцы пришли жаловаться братии, что губернатор

165
Его звали Диего.
166
Всего во владении Монтехо-старшего находились до 60 селений (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del
descubrimiento y conquista de Yucatán. P.875).
167
Алонсо де Мальдонадо [Alonso de Maldonado] – президент Королевской Аудиенсии Пограничья
Гватемалы и Никарагуа [Audiencia de los Confines de Guatemala y Nicaragua] в 1543 – 1548 гг. Его резиденция
находилась в Гондурасе, сначала в Вилья-де-Вальядолид-де-Комайагуа, а затем в Грасиас-а-Диос.
124
забрал их земли, лучшие, какие они имели, для своих плантаций, и они на реке и
наилучшие на Юкатане, потому что во всей этой земле нет другой реки, кроме этой.

А если бы эти селения принадлежали Его Величеству, из этого можно было бы


извлечь выгоду и освободить индейцев от подати, и чтобы они давали, хотя не дают,
из ферм, которые могли бы устроить, где они получали бы большой доход /75/, или
из зерна или сахара. И эти индейцы Чанпотона, по истинной справедливости, не
должны были бы платить подати, по крайней мере, некоторое время, пока все не
стали бы христианами, потому что невозможно было бы завоевать эту землю без
этого селения, и там они кормили четыре или три года испанцев, и те пообещали им,
что они будут Его Величества и не будут платить никакой подати, и те отправились
вместе с ними на войну, и только они вышли с миром, и всегда были верными, и не
сдержали данного им слова, и было бы справедливо, так как мы христиане, чтобы
увидели в нас, что мы соблюдаем то, что мы им обещаем, и если бы некоторое время
не платили подати, оно стало бы очень большим селением, отчего Его Величество в
дальнейшем получил бы большую выгоду.

Да знает Ваше Высочество, что имеется одно селение, называемое Акалан


[Acalan], которое тридцать лет назад было очень крепким, но поскольку среди них не
было справедливости, они его опустошили так, что в нём нет и двухсот домов, и оно
принадлежит Гонсало Лопесу [Gonçalo Lopez], прокурадору Мехико, который сейчас
находится в Испании, а когда он был в Мехико, губернатор дал ему там индейцев, а
часть его имеют два других горожанина городка Сан-Франсиско, которым это дали в
текущем году. А оно совсем маленькое, и с каждым днем исчезает, и если дальше
дело пойдёт так, то через десять лет там не будет ни одного дома и ни одного
иностранца. А ведь индейцы из далеких земель идут туда по лагунам на каноэ и
тратят десять дней на путешествие с очень большой опасностью, которая их
временами поджидает, потому что там большие водопады. И следовало бы, во славу
Божию, для того, чтобы они спаслись и среди них могли проповедовать, чтобы Его
Величество забрал их для себя, ибо, когда они были бы под его покровительством, с
ними лучше обращались бы, и пусть бы они не платили податей в течение десяти
лет, но выкапывали ямс [iamos] в тех местах, где он имеется, и доставляли ямс в
Чанпотон или в Канпече, и тогда бы оно заселилось и стало бы большим селением, а
дети пусть бы учили тот язык, на котором есть учение, и какой-нибудь священник,
который знает такой язык, проповедовал бы на нём, потому что там, где они
находятся, нет служителя, который решился бы окрестить детей, а тем более
взрослых, потому что никак невозможно постоянно учить их, ибо там только одно
селение и в отдаленном месте, куда только птицы могут долететь без опасности. И
если это сделает Ваше Высочество, я рискну, с помощью Божией, привести их
возделывать эту землю, и будет велико милосердие, которое Ваше Высочество
проявит, чтобы спаслись многие из них, восприняв учение; и это невозможно, если
Господь не совершит по отношению к ним чудо, чтобы они спаслись, и затем, когда
они как следует поселятся, они смогут платить подати или /76/ заниматься какими-
либо промыслами, из чего Его Величество смог бы иметь выгоду, а если мне не
верят, пусть Ваше Высочество прикажет посмотреть на это, и если обнаружат, что
125
дело обстоит так, как я говорю, пусть Ваше Высочество сделает это. И не будет
нанесен ущерб ни одному испанцу, и без этого они смогут поддерживать себя, так
как имеют других индейцев, и увидят пользу, которая в дальнейшем последует от
того, что они придут в эту страну, как в духовном отношении, так и в мирском.

Да знает, кроме того, Ваше Высочество, как президент Гондураса, зять


губернатора Монтехо, грамоту, которую Ваше Высочество послал президенту и
оидорам в Гондурас о том, чтобы передали Короне Его Величества всех индейцев,
которых имеют губернаторы и их жёны и дети168, не исполнил немедленно, но
послал предупредить своего тестя, что Ваше Высочество приказал отобрать
индейцев, и тех, которых тот имел в Гондурасе тут же передали, но тех, что на
Юкатане, в Чиапе и Табаско не передали, и после того, как уже пришла грамота, он
весьма ускорил строительство одного дома, который в двух кварталах, которые
занимает, имеет в длину четыреста шагов, и из любви к этому дому опустошил
провинцию Мани вследствие безмерных личных услуг169, на которых постоянно
были заняты триста или четыреста индейцев, и его не закончили в течение этих
двух лет, и он также строит помещения для скота и сахарный завод в Чанпотоне.
После прибытия грамоты, чтобы у него забрали индейцев, всё началось, и он прибег
к тысяче обманов по поводу индейцев, которых имел, притворно переведя их на
других и получая сам подати и личные услуги.

И да знает Ваше Высочество, что Алонсо Лопеса, свояка аделантадо, после того
как он прибыл, посетив Испанию, сюда на Юкатан, аделантадо сделал рехидором в
этом городе170, зная, что он не может им быть, так как он был изгнан из этого
губернаторства на три года и должен был поселиться в Гондурасе. Здесь он пробыл
три или четыре месяца, и отсюда отправился в Гондурас, и там упал с лошади и умер,
и тут же аделантадо отдал индейцев, которые он имел, своему пасынку Хуану
д’Эскивелю, который был публично, как это есть, уличён в бесчисленных грехах, так
что из-за этого бежал из Гондураса сюда, из-за чего оттуда прислали на него жалобу,
и здесь имеются две жалобы на него за то же преступление, но так как он сын
губернаторши, нет судьи, чтобы отправить его на костёр. И он убил, как все говорят,
двоих индейцев, чтобы они его не разоблачили, а двоих мальчишек-индейцев он
силой привязал к лестнице и abuit rem pessimam cum illis171. И это /77/ всем
общеизвестно, и если бы имелся судья, то от него уже должен был остаться только
пепел; и индейцы в его селениях не знают его под другим именем, кроме ixpem, что
является наихудшим оскорблением у нас в Испании. А другой слуга губернатора,
которого называют Агиляр [Aguilar], принес на него жалобу алькальду по поводу
того же порока, а двое индейцев пожаловались на него судье, что он через рот abuit

168
Согласно «Новым законам» от ноября 1542 г. королевским чиновникам, начиная с вице-короля и ниже,
запрещалось иметь энкомьенды с индейцами.
169
«Новые законы» запрещали использовать труд индейцев для личных услуг без их согласия и
вознаграждения.
170
В январе 1547 г. Наряду с ним рехидорами были назначены пасынок Монтехо Хуан д’Эскивель, кум
аделантадо Бельтран де Сетина, секретарь аделантадо Родриго Альварес и свояк сына аделантадо Франсиско
Тамайо Пачеко.
171
Воспользовался ими наихудшим образом (лат.). Т.е., Бьенвенида обвиняет пасынка Монтехо в
мужеложстве.
126
rem pessimam cum illis. И когда сообщали об этом, все говорили, что губернатор
покрыл его [le dió de mano], чтобы он не разоблачил его сына, так как говорят, что
оба были вовлечены в этот омерзительнейший грех, и потому ему сейчас дали всё,
что осталось от его дяди Алонсо Лопеса, и что составляет более тысячи пятисот
домов, не считая более четырехсот, которые ему дали несколькими днями раньше,
как будто пришедшая грамота о том, чтобы у губернаторов и их детей забрали
индейцев, так как он её сын, его не касается, и потому что обворовывать короля не
смущает совесть этих людей.

Губернатор сделал это, потому что хочет ехать в Испанию, чтобы ему вернули
индейцев, которых приказали у него забрать, чтобы прокормить свою жену, но не
дал ни одному конкистадора ни одного дома, но только родичам, и жене, и детям,
так что даже внучка, которая еще сосет грудь, имеет индейцев. У него есть писец по
имени Поррас [Porras], с которым он снюхался, чтобы ежедневно составлять и
уничтожать грамоты, и ему он дважды давал индейцев, и он проиграл их.

У него также есть ещё один внебрачный сын, которого зовут дон Хуан, и когда
он прибыл из Испании, он тотчас дал ему индейцев, которых отобрал у одного
конкистадора и у его сыновей и жены, потому что тот кого-то там убил, но его не
приговорили к конфискации имущества в соответствии с имеющимся законом, что
если некто участвовал в конкисте вместе с сыновьями и женой, то если бы он
совершил некое преступление, сыновья не теряли бы имущества отца, если были
невиновны, но, не выждав времени, он отобрал индейцев, чтобы отдать их своему
сыну.

Да знает, кроме того, Ваше Высочество, что когда губернатор прибыл в эту
землю во время восстания в этой земле, призвал индейцев из Чанпотона и Канпече,
так как они принадлежали ему, и сказал им, чтобы они отправились на войну вместе
с испанцами, и что все, кого они захватят, станут их рабами, не делая исключения ни
для детей, ни для женщин, но все поголовно [carga çerrada]. При этом распоряжении
присутствовали я и брат Луис де Вильяпандо, и мы сказали губернатору: «Смотрите,
то, что приказывает ваша милость, нельзя приказывать, ибо Его Величество
запретил это своими новыми законами, и несправедливо так поступать». И он
ответил: «Союзники не /78/ захотят пойти, если я не дам позволения обращать в
рабство». И так они отправились и обратили в рабство бесчисленное количество172, я
видел, как один единственный индеец вёл десять или двенадцать, и не порабощали
взрослых, так как те имели сильные ноги, чтобы убежать, но мальчиков, и девочек, и
женщин, всех их вывезли из этой страны и продали, и обезлюдела в дальнейшем эта
земля, и восстановилась только со временем, и испанец не выезжал из этой страны,
чтобы не вывезти с собой многих индейцев, и некоторых покрывал в этом
губернатор, потому что это были его нахлебники и друзья. И другое главное зло,
которое происходит в этой стране, состоит в том, что местные жители могут больше

172
Согласно жалобам на Монтехо, поданным в Совет по Индиям, число проданных при нем в рабство
индейцев Табаско и Юкатана составило до 30 тысяч человек (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del
descubrimiento y conquista de Yucatán. P.875).
127
делать рабами других, и знать и касики так распалились этим, что без суровых
наказаний этого не искоренить.

Да знает Ваше Высочество, что в этой земле едва ли есть один дом, где
имеется только один житель, но в каждом доме имеется два, три, четыре, шесть, а в
некоторых и больше, и среди них есть один глава семьи, который является главным
в доме, и когда он умирает, тот, кто больше всех это может из оставшихся, обращает
в рабство других, и из-за этого они убивают друг друга, и когда умирает отец,
оставшихся сыновей тут же продают в рабство, и в течение месяца сменяются
четыре владельца. Мы говорили об этом губернатору, чтобы он исправил это, но
такова от этого прибыль, как ни от чего другого, что для этого не находится
времени, пока не станет безлюдной эта земля, как случилось во всех частях Индий,
что там нет людей, кроме Мехико. Из-за чего пусть Ваше Высочество прикажет,
чтобы тех, кого схватят за обращение в рабство, вешали бы за это, и трех
повешенных будет достаточно для исправления, потому что это народ, который
боится смерти, а если даже будет не так, то пусть их подвергнут равному возмездию
[pena de talion], то есть обратят в рабство того, кто сделал бы рабом другого, и пусть
такие принадлежат Вашему Высочеству.

А губернатор, хоть и получает от Вашего Высочества жалование для того,


чтобы управлять и править этими местными жителями, ни во что не вникает
относительно их общественных дел [cosa de republica dellos], так как у них нет денег,
и не объезжает землю с посещениями. В течение года, который он пробыл здесь, он
все время строил дома, и фермы, и плантации, и занимался тем, как сможет получить
от Вашего Высочества майораты с индейцами; и если весь Юкатан освободиться, он
весь его заберет себе, но даже этого, принимая во внимание его алчность, будет для
него мало, ибо я каждый день ничего слышу от него, кроме того, что нет в Индиях
человека беднее его, а он имеет индейцев в Гондурасе, в Чиапасе, в Мехико, в
Табаско, и половину Юкатана. И это истинная справедливость Божия, чтобы, имея
так много, как он имеет, он имел бы меньше, чем кто-нибудь, и особенно жалованья,
получаемого от Вашего Высочества; все у него выглядит так, не знаю, /79/ каким уж
образом, будто он не получает ни одного реала, как сам говорит, и эту тайну да знает
Господь.

Возможно, распространение вероучения дорого ему обходится, ибо, после


того, как он вступил в страну, не окрестил ни одного значительного человека вплоть
до нынешней Пасхи, когда крестились тридцать или сорок173, а мы ежедневно
крестим индейцев в Канпече и в Чанпотоне, но они, так как постоянно заняты на его
фермах, не могут обучаться вере, ибо по пятьдесят и по сто отправляются на работу
на завод, устроенный им в Чанпотоне, и из Канпече идут на работу за десять лиг, что
причиняет им полно тягостей.

Я умоляю Господа, чтобы он не возвращался в эту страну, потому что лучше


поступал его сын, когда был заместителем губернатора, чем он, и в том, что касается

173
Имеется в виду, по всей видимости, Пасха Рождества, т.е., 25 декабря 1547 г. В числе крещеных был
правитель Мани Ах К’ук’ум Шиу, получивший христианское имя Франсиско де Монтехо Шиу.
128
распространения вероучения, нам благочестиво помогал. И не знаю, в чем состоит
святость, которую расхваливали в этом старом губернаторе, ибо вижу в нём только
ненасытную и не желающую умирать алчность.

Великое зло причиняет Господь земле, управляемой женщиной. Она является


губернатором, которая его держит pro nichil174; он – тело, а она – душа, и ничего не
управляется без неё, и днями ночами занимаются тем, чтобы её ублажать. И нет во
всем этом городе горожанина, которому был бы с ними хорошо. Он заставляет
работать на себя всех слуг-набориев, которые должны оказывать личные услуги
испанцам, и забирает их для себя, и если мы посылаем к нему какую-нибудь рабыню,
незаконно обращенную в рабство, чтобы он дал ей свободу, он отдаёт их к себе на
кухню, где они оказываются бóльшими рабынями, чем во власти индейцев, так что
мы не рискуем посылать какую-нибудь, но если обнаруживаем, что это незаконно,
мы, братия, отпускаем её на свободу, пока Ваше Высочество не позаботится о
сложностях, связанных с правосудием.

О другом великом зле да знает Ваше Высочество, что когда послали из


Гондураса лиценциата Рохеля [Rogel], оидора 175 , провести расследование
злоупотреблений [tomar residençia] в этой земле, то он разместился в Чиапе, в ста
двадцати лигах от этой земли, видит Ваше Высочество, какое расследование он мог
провести. И я сегодня говорю губернатору дону Франсиско де Монтехо, что это он
так сделал, вместе с президентом, своим зятем, чтобы Рохель не пришёл в эту
страну, но проводил своё расследование из Чиапы. Так получилось, что он оттуда
вызывал заместителя губернатора и других, кто были капитанами в этой земле, и
поскольку никто не пошёл обвинить их, все они вернулись свободными, хотя там у
него достаточно было, к чему приложить руку, но таким образом не было покарано
преступление в этой земле. Господь, по своему безмерному милосердию, да пошлёт
нам лекарство.

В этой стране нет ставок податей, но каждого облагают, как хотят, если Ваше
Высочество незамедлительно не примет меры, эта земля так долго не продержится,
так как индейцы /80/ настолько утомлены, и особенно личными услугами.
Наибольшим препятствием, которое мы имели в распространении вероучения, были
испанцы, но сейчас они это уже делают лучше, хоть и неохотно. Они такие господа в
селениях, что открыто говорят «мои индейцы», как будто бы они не были вассалами
Вашего Высочества, а некоторые испанцы даже приказывали своим индейцам,
чтобы, когда кто-нибудь из братии заходил в селение, те уходили в лес, и тех, кто это
приказывает, я считаю более неверными, чем индейцы.

Да знает кроме того Ваше Высочество, что аделантадо дал звание капитана
Гаспару Пачеко [Gaspar Pacheco]176, горожанину этого города, три с половиной года

174
За ничто (лат.)
175
Хуан Рохель был оидором Королевской Аудиенсии Пограничья в 1543 – 1548 гг. Указанным
расследованием он занимался в 1546 – 1547 гг.
176
Гаспар Пачеко – свойственник аделантадо Монтехо. Родился в Толедо, в 1524 г. прибыл в Новую
Испанию, участвовал в завоевании Оахаки, где отличился крайней жестокостью (именно он широко
использовал против индейцев специально надрессированных боевых собак), в 1527 занимал должность
129
назад, чтобы он отправился завоёвывать некоторые провинции у Гольфо Дульсе,
между Гондурасом, Гватемалой и этой землей, и из-за плохого командования
капитана тот задержался в одной мирной провинции, называемой Кочва [Cochua],
наибольшей в этой земле и, пожалуй, наилучшей, в тридцать лиг, где было много
народа, и они были распределены в этом городе, и они съели пропитание местных
жителей, и ограбили её, и забрали оттуда носильщиков, и так как индейцы
разбежались, нагрузили женщин, а индейцы поубегали в леса из страха перед
испанцами, и там умерло от голода большинство индейцев, и нельзя было двигаться
дальше из-за нехватки носильщиков. И оттуда он вернулся, и отдал звание капитана
одному своему племяннику, которого зовут Алонсо Пачеко [Alonsso Pacheco]. Нерон
не был более жестоким, чем он. Этот прошёл дальше, и достиг провинции,
называемой Четемаль [Chetemal], которая была мирной, и, не объявляя войны
местным жителям, ограбил её, и съел их пропитание, и они поразбегались по лесам
из страха перед испанцами, потому что, если он кого-нибудь хватал, травил
собаками. И из-за этого индейцы поубегали, не сеяли, и все поумирали от голода.
Говорю «все», потому что были селения по пятьдесят домов и по тысяче, а сегодня
то, которое имеет сто – большое; провинция богата какао. Этот капитан
собственными руками исполнял приговоры, он многих убил гарротой, и говорил:
«Это хорошая розга, чтобы наказывать их!», а о тех, кого он убил: «Как хорошо я ему
дал!» Отрезал много грудей у женщин и рук у мужчин, и носов, и ушей, и посадил на
кол, и женщинам привязывал тыквенные сосуды к ногам, и бросал их в водоёмы
тонуть для своего развлечения, и [совершал] многие другие жестокости, которые
для краткости опущу. И разорил всю провинцию, и основал там городок с восемью
горожанами, который называют Саламанка, и это /81/ действительно калека
[manca], потому что там нет ни священника, ни церкви, и не исповедуются, так как
он находится в шестидесяти лигах от города, и если его не разрушат, сможет
прокормить тридцать человек. А того за его жестокости вернули в провинцию,
которую он разорил, и дали ему в ней лучших индейцев, и не высказали ему ни
единого упрека, и таково правосудие в этой стране.

Да знает Ваше Высочество, что в этом сорок восьмом году губернатор не


назначил рехидоров, но подтвердил тех же, что были в прошлом году, потому что
они спелись для уловок, чтобы ему оставили индейцев и не отбирали всех, так как
президент Гондураса177 послал в кабильдо, чтобы передали на имя Его Величества
тех индейцев, которыми владел губернатор, и для этого он оставил прошлогодних
рехидоров. Лучше было бы президенту сказать: «Передайте индейцев, которых вы
имеете и которые свободны, вашему пасынку и вашему племяннику», – как он и
сделал, когда отдал им индейцев умершего Алонсо Лопеса, а его племянник имеет
индейцев в Гондурасе, и там ему дали других с разными уловками, чтобы добыть их.

Да знает кроме того Ваше Высочество, что в этой земле происходит торговля
селениями, как в Испании неграми, и большинство этой страны у скупщиков, и они

альгуасила в Мехико. В 1540 г. жил в городке Сан-Ильдефонсо в Миштеке, где его по дороге из Мехико в
Кампече посетил Монтехо-сын и уговорил присоединиться, вместе с сыном Мельчором и племянником
Алонсо, к походу на Юкатан.
177
То есть, Королевской Аудиенсии Пограничья.
130
ведут себя как скупщики, и даже мне засвидетельствовали, что тайно дают деньги,
чтобы получить индейцев. Об одном я знаю, который уже мертв, и его звали Аранда
[Aranda], что, так как одно селение было разделено наполовину между губернатором
и Диего де Арандой, и так как часть, отошедшая к Диего де Аранде оказалось больше
домов, то он дал в качестве возмещения пятьдесят или шестьдесят песо, я услышал
это от его жены, и я услышал от того, кто был посредником и переговорщиком, что
он их действительно дал, его звали Хуан д’Эскивель. И также слышал от другого:
«Если у меня хорошие индейцы, они стоили мне хороших денег»178.

Крайне необходима для этой земли тайная инспекция для того, чтобы сказали
правду, потому что испанцы так запуганы губернатором, что совершат
клятвопреступления, если с них будут брать публичную клятву. И крайне
необходимо, чтобы она была подчинена Мехико, потому что Гондурас слишком
далеко и очень опасны дороги, а Мехико достигают по морю за восемь дней до порта
Новой Испании, как я прошёл, и кроме того в этой земле нет ни золота, ни серебра, а
только плащи и воск, и они не имеют ценности в других краях, кроме Мехико, где
имеется /82/ индейское население, которое их потребляет, ибо остальные края уже
совершенно безлюдны, а также потому, что вице-король человек правильный и
верный своему королю, а гондурасский [президент] оглядывается на своих тестя и
зятя. И у них нет денег, чтобы заплатить, потому что там плащи ничего не стоят,
ведь в этом году аделантадо послал в Гондурас пять тысяч плащей, и там они и
остаются, так как некому дать то, что ценится здесь в этой земле, так как нет
индейцев, которые их носили бы.

Господь Наш да хранит царственнейшую особу Вашего Высочества, и да


процветает его жизнь многие лета. Из Юкатана в десятый день февраля этого
настоящего года сорок восьмого.

А что до индейцев, оставшихся от Алонсо Лопеса, то их не отдали Хуану


д’Эскивелю, но на Кусаме их имеет аделантадо, а об остальных, которых больше, я
спросил двох горожан, и они не дали мне надежных сведений. Их оставили жене
аделантадо на прокорм, пока аделантадо идёт в Испанию заниматься тем, чтобы ему
вернули индейцев, хоть у него никого ещё не отобрали.

Младший капеллан Вашего Высочества,


брат Лоренсо де Бьенвенида

178
Эти слова приписывают некоему Хорхе Эрнандесу из Кампече.
131
ГРАМОТА О НАЗНАЧЕНИИ ЛИЦЕНЦИАТА ДИЕГО ДЕ САНТИЛЬЯНА, ОИДОРА
КОРОЛЕВСКОЙ АУДИЕНСИИ МЕХИКО, от 16 июня 1549 г. (отрывок)179

/270/ Мы извещены, что, чего бы ни предпринимала названная наша


Королевская Аудиенсия, чтобы названных индейцев забрали у жены, сыновей и
дочерей названного аделантадо Монтехо, это не было сделано и исполнено,
наоборот, говорят, что большая часть этой земли принадлежит названному
аделантадо Монтехо и его жене, и дону Франсиско де Монтехо, и его жене180, и
одному его пасынку, сыну его жены, и для этого учинили многие мошенничества и
скандалы. Особенно говорят, что /271/ когда было дано распоряжение, чтобы
забрали индейцев у названного аделантадо и у его сыновей и дочерей, он вступил в
сговор с тем, кто его принёс181, чтобы тот отдал его ему, чтобы нельзя было
использовать его и другое распоряжение, которое тот нёс, и в котором было
приказано, чтобы не вмешивались в юрисдикцию городка Ла-Виктория-дель-Рио-де-
Грихальва с тем, чтобы собрать с индейцев, которых ему приказывали отдать, все
подати за последующий год, так как они принадлежат нам. И что грамота, на
основании которой должны были собрать названные подати, была со словами, что
их ранее отдали его племяннику, и об этом показывали письма их архива, а дата на
них была задним числом. И чтобы сделать вышеуказанное, он приказал задержать
распоряжения. И когда тогдашний алькальд названного городка Виктория увидел
мошенничество, которое названный губернатор совершал по отношению к нам и к
нашему королевскому имению, то он и один рехидор по имени Алонсо Басан [Alonso
Bazan]182, как наши должностные лица, схватили человека, собиравшего подати для
названного аделантадо, и то, что он собрал, и поместили в сундук с тремя ключами.
И когда об этом узнал аделантадо, отправился в названный городок с оружием в
руках, после того как было объявлено названное распоряжение, и без
разбирательств схватил названных алькальда и рехидора, и увёл их под стражей на
Юкатан. И он заново назначил других должностных лиц из своих слуг, чтобы они
занимались нашими имениями, и позаботился, чтобы они имели там губернатором
его с целью отомстить должностным лицам и отдать индейцев, которых он имел,
людям из названного городка за плату, что он и сделал, так что продал некоторых
местных индейцев за данную ему мзду.

И, кроме того, мы извещены, что названный аделантадо Монтехо в Чампотоне


устроил сахарный завод и для него захватил и захватывает землю индейцев этой
провинции, и отбирает их посевы, хотя названные селения мои, и следовало бы
освободить их от уплаты податей, заняв на промыслах. И сверх всего
вышеуказанного названный аделантадо не дал репартимьенто н одному
конкистадору кроме всех своих родичей, и женщин, и детей, и пасынков, и внуков, и
говорят, что не только законным, но и бастардам.

179
Historia de Yucathán … Pp.270-272.
180
Мария (или Андреа) дель Кастильо.
181
Этого чиновника Аудиенсии Мехико звали Эррера.
182
Согласно другим источникам, Алонсо Байон [Alonso Bayón] (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del
descubrimiento y conquista de Yucatán. P.873).
132
И говорят, что он заставлял индейцев из Чампотона и Кампече, чтобы они
шли на войну и захватывали рабов, и так, говорят, сделали со многими из них, в том
числе и с женщинами, вопреки нашим законам, которые мы издали, и что их
продают вопреки всякому основанию и справедливости, что является причиной
того, что названные провинции обезлюдели. И, не удовлетворившись всеми
вышеуказанными вещами, названный аделантадо строит дома, хлева и фермы в
названных провинциях силами наших индейцев, чего не может и не должен делать,
ни утомлять их, и принуждать трудиться чрезмерно.

И поскольку точно также другие лица сделали и совершили в названных


провинциях многочисленные и тяжкие преступления, достойные тюрьмы и кары, то
следует заняться этим и исправить это как важное дело.

/272/ И так как члены нашего Совета по Индиям увидели, желая заняться
этим и доверяя вам, что вы были бы тем человеком, который соблюдал бы служение
нам и права каждого в тех краях, и что вы со всем вниманием и тщательностью
постараетесь вникнуть в то, что нами вам было бы приказано и поручено, то наша
милость и воля вам это доверить и поручить, и настоящим мы вам это доверяем и
поручаем.

Поэтому мы приказываем, чтобы, как только вы увидите это [письмо],


отправились с жезлом нашего королевского правосудия в названные провинции
Юкатана и Косумеля, и, прежде всего, отобрали индейцев, которых имеет названный
аделантадо Монтехо, и его жена и дети, и наши должностные лица в названных
провинциях, кроме взрослых сыновей, которым отдали на попечительство таких
индейцев, если такие сыновья уже женаты и живут самостоятельно в течение
времени, когда осуществляют попечительство. И это вы сделаете и исполните
независимо от того, были ли энкомьенды таких жен, и сыновей, и дочерей
учреждены до новых законов или после. И так как названные новые законы и указы
мы предусмотрели для блага конкистадоров и их детей, чтобы они могли жить и
долго находиться в этих краях, то пусть индейцев, которых заберут в соответствии с
названными новыми законами и указами, передадут королевской короне, а подати с
них на пропитание и содержание названных конкистадоров, а если они умерли – то
их детей, которые не имеют репартимьенто. Позаботьтесь, чтобы подати, которые
платят индейские селения, каковые вы заберете у названного аделантадо, и у его
жены, сыновей и дочерей, и у наших должностных лиц в названных провинциях
Юкатана и Косумеля, так как мы заботимся о преемственности в названных
провинциях того, что следует, вы распределили бы между конкистадорами, не
имеющими репартимьенто, и их детьми и некоторыми добрыми поселенцами.

И это вы сделайте и исполните, не уклоняясь от некоторых просьб,


помещенных в этом нашем письме. Известите нас, как и каким образом произошли
события, указанные выше в этом нашем письме, и какие мошенничества были
допущены относительно наших королевских имений, и какие лица их совершили и
допустили, и какие именно или часть их, и о других преступлениях, совершенных в
133
этой провинции, и по чьему приказу их совершили, и кто давал для этого советы,
содействие и помощь, и тех, кого вы найдёте виновными в этом, подвергните
заточению, и когда они будут так схвачены, и призваны и выслушаны стороны,
которых это касается, совершите над ними правосудие своим приговором или
приговорами, как промежуточными, так и окончательными.

134
12. ДИЕГО ЛОПЕС ДЕ КОГОЛЬЮДО. ИСТОРИЯ ЮКАТАНА (отрывки)

Титульный лист первого издания «Истории Юкатана» Диего де Когольюдо, 1688 г.

135
Попытка представить полную историю подчинения Юкатана испанцами
принадлежит Диего Лопесу из Когольюдо. Францисканский монах, уроженец Пиренейского
полуострова, он прибыл на Юкатан в 1634 году и последовательно служил в разных
приходах, занимал место настоятеля монастырей в Мани, Мотуле, Мериде, наконец, в марте
1663 г. был избран провинциалом (главой местного отделения ордена Святого Франциска)
на Юкатане. Известно, что Когольюдо в течение ряда лет читал в семинарии Мериды
теологию и философию, и был исповедником ряда важных лиц провинции, таких как
епископ Хуан Алонсо Окон [Juan Alonso Ocón] (1638 - 1643) и губернатор Гарсиа Вальдес
Осорио, граф де Пеньяльва [García Valdez Osorio, conde de Peñalva] (1650 - 1652). Дата смерти
Когольюдо точно неизвестна, но есть основания предполагать, что это произошло в июне
или начале июля 1665 г. Свое сочинение он начал в 1647 году и посвятил ему около десяти
лет, закончив в 1656 году. Однако, увидеть свою книгу напечатанной из-за интриг и
цензурных рогаток ему так и не довелось. Только в 1688 году стараниями Франсиско де
Айеты [Francisco de Ayeta], генерального прокурадора Ордена Святого Франциска в Новой
Испании (представителя мексиканских францисканцев при мадридском дворе), «История
Юкатана» была напечатана в Мадриде.
Конкисте Юкатана посвящена примерно пятая часть всего объёма сочинения
Когольюдо. Написана она достаточно неровно. Так, события 1527 – 1528 годов автор
практически целиком излагает на основе «Декад» Эрреры, то есть, Диего де Ланды. Однако,
он не знает, что исходный текст принадлежит Ланде: вопреки распространенному мнению,
Когольюдо не читал «Сообщения о делах в Юкатане» 1566 г. и не знал о его существовании,
что вполне объяснимо, так как эти записи Ланды находились в Испании, а Когольюдо имел
доступ только к материалам, имевшимся на Юкатане. Автор «Истории Юкатана» часто
критикует Эрреру, хотя, как оказывается, не всегда удачно, но повторяет ошибку «Декад»,
объединяя в непрерывную последовательность событий походы Монтехо 1527 – 1528 и
1531 – 1534 годов. В нескольких местах Когольюдо дополняет Эрреру сведениями,
почерпнутыми из архивных документов, а также из сочинения юкатанского историка
бакалавра Франсиско Карденаса де Валенсии [Francisco Cárdenas de Valencia] (1602/1605 –
ок.1656) «Историческое церковное сообщение о провинции Юкатан в Новой Испании»
(Relación Historial Eclesiástica de la Provincia de Yucatán de la Nueva España). Последний был
потомком конкистадоров Юкатана, также как и Когольюдо принадлежал к францисканцам,
некоторое время был настоятелем монастыря в Мани. Своё «Сообщение» он написал на
запрос главного хрониста Индий Томаса Тамайо де Варгаса [Tomás Tamayo de Vargas] в
достаточно сжатый срок, с февраля 1638 по 1639 год как подготовительный материал для
обобщенной истории испанских владений в Америке. Хотя Когольюдо приятельствовал с
Валенсией, его он критикует ещё чаще, чем Эрреру, постоянко обращая внимание на
хронологические неувязки и недостаточное знание источников.
Описание завоевания Юкатана в 1538 – 1547 годах относится к лучшим местам книги
Когольюдо. Это вполне самостоятельное историческое исследование, которое автор
старается строить на документальних источниках, отчасти происходящих из публичных
архивов (находившихся тогда на Юкатане, как можно судить, в плачевном состоянии),
отчасти полученных у частных лиц, в первую очередь потомков конкистадоров. Особенно
часто Когольюдо использует так называемые «Доказательства заслуг и службы» («Probanzas
de méritos y servicios»), документы, представлявшиеся участниками Конкисты властям с
целью получить вознаграждение за понесенные труды и расходы. В «Истории Юкатана»
упомянут с десяток таких сочинений. Правда, как признаёт сам Когольюдо, их составители
были не прочь приукрасить свои деяния, поэтому некоторые страницы «Истории Юкатана»,
написанные на их основе, напоминают записки барона Мюнхаузена. Однако, в целом
Когольюдо старается критически относиться к своим источникам, хотя с его выводами не
всегда можно согласиться. Так, он несомненно ошибочно датирует и объясняет убиство
послов Тутуль Шиу Кокомами. Предлагаемая Когольюдо хронология похода Монтехо-сына
на север Юкатана предполагает, что от основания испанского поселения в Кампече до
решающей битвы с индейцами при Тихоо прошло менее года, с октября 1540 до июня 1541.
В соотвествии с ней городок Сан-Франсиско-де-Кампече был основан в октябре 1540 г., в
ноябре – декабре состоялся поход испанцев в область Ах-Кануль, 23 января 1541 г. они
встретились и заключили союз с правителем Мани, 11 июня 1541 г. произошла битва при
136
Тихоо, а Мерида была официально основана через полгода после этого, в начале января 1542
г. Однако, такая схема, кроме того, что предусматривает очень быстрое развитие событий на
начальном этапе завоевания, противоречит данным документальных источников. Поэтому
историки нового и новейшего времени, начиная с Хуана Франсиско Молины Солиса,
придерживаются точки зрения, что эти события заняли больший промежуток времени, с
октября или декабря 1540 по март или июнь 1542 года183. Кроме того, Когольюдо, как и его
источники, замалчивает об индейских союзниках и служителях конкистадоров. Между тем,
к осени 1541 г. в распоряжении Монтехо-сына кроме приблизительно 300 – 400 испанцев
находились от 2900 до 3600 индейских союзных воинов из Центральной Мексики, Оахаки,
Табаско, Горной Гватемалы и Гондураса, и от 6 до 9 тысяч индейских носильщиков, прочей
обслуги и рабов184.
Тем не менее, книга Когольюдо является первоклассным источником фактических
данных о конкисте Юкатана, тем более ценным, что оригиналы многих документов, на
основании которых она написана, утрачены. Кроме того, Диего де Когольюдо, опираясь на
свой преподавательсикй опыт, старается писать занимательно и понятно, и даже обильно
рассыпанные по тексту латинские сентенции (большинство из которых, что несколько
неожиданно для сочинения священнослужителя, принадлежат не отцам церкви, а более чем
светским Овидию и Теренцию) не кажутся совершенно излишними.

183
Molina Solis, Juan Francisco. Historia del descubrimiento y conquista de Yucatán. Mérida de Yucatán, 1896. Pp.
600-601, n.2; 654; Rubio Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. Pp.167-168; Sharer, Robert J. and
Loa P. Traxler. The Ancient Maya. Sixth edition. Stanford, 2006. Pp.770-772.
184
Chuchiak IV, John F. Forgotten Allies: The Origins and Roles of Native Mesoamerican Auxiliaries and Indios
Conquistadores in the Conquest of the Yucatan, 1526-1550 // Indian Conquistadors. Indian Allies in the Conquest
of Mesoamerica. Ed. Laura E. Matthew and Michel R. Oudijk. Norman, University of Oklahoma Press, 2007.
Pp.206-207.
137
ИСТОРИЯ ЮКАТАНА, СОСТАВЛЕННАЯ ПРЕПОДОБНЕЙШИМ ОТЦОМ БРАТОМ ДИЕГО
ЛОПЕСОМ КОГОЛЬЮДО, ЛЕКТОРОМ В ОТСТАВКЕ И ПОЖИЗНЕННЫМ НАСТАВНИКОМ
НАЗВАНОЙ ПРОВИНЦИИ

/73/ Книга II. Глава V. Аделантадо Монтехо отбывает из Испании, прибывает


на Юкатан, а индейцы сопротивляются приходу испанцев, чтобы поселиться

После того, как были получены все необходимые распоряжения, чтобы дон
Франсиско де Монтехо (которого впредь я буду называть аделантадо) предпринял
свой поход и была оказана дополнительная милость к тем, о которых говорилось в
статьях, о том, чтобы не отбирали ни репартимьенто с индейцами, которое он имел в
Новой Испании, ни должности в Вилья-Рика-де-ла-Веракрус, хотя бы поселение и
было перенесено в другое место (как в дальнейшем и случилось), были назначены в
качестве королевских должностных лиц Его Величества капитан Алонсо Давила
финансовым ревизором [contador], Педро де Лима [Pedro de Lima] казначеем
[tesorero] и Эрнандо Морено де Кито [Hernando Moreno de Quito] смотрителем
плавки [Veedor de las fundiciones], хотя эта последняя должность не была
необходимой из-за отсутствия рудников в этом королевстве. Ранее этот капитан
Алонсо Давила был одним из тех, кто помогали дону Эрнандо Кортесу в завоевании
Новой Испании, и так как сейчас он занимает особое место в нашей «Истории»
кажется справедливым рассказать, как он пришёл к тому, чтобы отправиться тогда
на Юкатан в качестве королевского финансового ревизора и капитана этого
завоевания в обществе аделантадо из Испании, и это случилось следующим образом.
После того как дон Эрнандо Кортес завоевал великий город Мехико, /74/ были
доверенными лицами конкистадоров капитан Алонсо Давила и капитан Антонио де
Киньонес [Antonio de Quiñones], которым дали восемьдесят восемь тысяч кастельяно
золотом185, казну великого Монтесумы и то, что из его сокровищ находилось во
владении Куатемуса [Guatemuz]186, что являлось величайшей ценностью. Антонио де
Киньонес умер на острове Терсера187, и остался один Алонсо Давила, и когда он
отплыл оттуда к Испании, напал на него некий Хуан Флорин188, французский корсар,
захвативший два корабля, на которых это везли, разграбил сей столь роскошный
дар, а Алонсо Давило отвёз пленным во Францию, где его содержали под крепкой
стражей, рассчитывая получить за его персону большой выкуп. После того как был
захвачен француз Хуан Флорин, то в Пуэрто-дель-Пико189 его повесили. Сообщает
Берналь Диас, что когда находился в плену Алонсо Давила, были выдвинуты со
стороны Диего Веласкеса и Панфило де Нарваэса обвинения против Кортеса и его
капитанов, и когда заслушали господа судьи собрание тех, кто действовал против
Алонсо Давилы, сказали, чтобы отправились потребовать его у Франции, и, кажется,
чтобы привести его ко двору Его Величества, дабы посмотреть, что он на это скажет.
Хотя его тщательно охраняли, он сговорился с одним французским дворянином, в
чьей власти находился, чтобы передать сообщение и в Испании узнали бы о его
плене и доле, благодаря чему отдали приказ о его освобождении и он уже находился
в Испании во время [составления] статей. И так как аделантадо и он были друзьями,

185
396,8 кг золота.
186
То есть, Куаутемока, чье имя в почтительной форме произносилось как Cuautemotzi, «Куаутемоци».
187
Тершейра на Азорских островах.
188
Собственно, Жан Флёри [Jean Fleury] из Дьеппа.
189
Перевал в испанской области Авила. По другим cведениям, Флери и два его офицера были казнены в
Толедо (Thomas, Hugh. The Conquest of Mexico. London, Hutchinson, 1993. P. 763).
138
то столковались пойти вместе, и король не только дал Алонсо Давиле казначейство,
но и, уважая его многочисленные услуги, приказал, чтобы энкомьенду с индейцами,
которую он имел в Новой Испании190, у него не отбирали, а если бы она оказалась у
другого, то чтобы её вернули, и чтобы ничего не меняли в том, что он имел бы на
момент этой отправки в качестве казначея королевства Юкатан.

После того, как были опубликованы статьи, по Испании разнеслась весть об


этом походе, так же как о пушке из серебра, присланной доном Эрнандо Кортесом
императору, наделавшей столько разговоров как вещь, никогда не виданная191, и
были многочисленны те, кто решил пойти в компании аделантадо, и хотя они были
щедры и великодушны, большýю силу имело ожидание богатства, которое
считалось обеспеченным.

Весьма велики были затраты, которые понес аделантадо, закупая оружие,


снаряжение, лошадей и провизию, так что он должен был продать майорат, который
имел в своей земле, приносивший ему тысячу дукатов ренты, как следует из
решения [Executoria] по его тяжбе, рассматривавшейся в Совете. Он снарядил за свой
счет четыре корабля, и на них погрузились около четырёхсот испанцев, не считая
моряков. Этим он заплатил, другие шли без единого гроша [sueldo], уверенные в том,
что им должны будут дать на попечение землю, дав одним вторую, а другим –
третью энкомьенду, вплоть до восьмой, без другого денежного
воспомоществования, и также заключили соглашение об этом между аделантадо и
теми, кто шёл с ним, и они отбыли из Испании в 1527 году, и я не смог
удостовериться, в каком месяце, хотя они прибыли в том же году, пройдя в
благоприятном путешествии острова, где получили подкрепления и некоторые
необходимые вещи.

Эррера говорит, что аделантадо было дано разрешение, чтобы он мог


привезти на Юкатан некоторых поселенцев с островов, но в Статьях утверждается

190
Алонсо Давила получил в энкомьенду Куаутитлан к северо-западу от Мехико.
191
Ср. Гомара: «Он послал ему (Карлу V – В.Т.) семьдесят тысяч кастельяно золотом с Диего де Сото, и
серебряную кулеврину, которая стоила двадцать четыре тысячи золотых песо; вещь красивая, и больше
видная, чем ценная. Она много весила, но была из [низкопробного] мичоаканского серебра. Имела рельеф в
виде птицы феникс, с посвящением Императору, гласившим:

Aquesta nació sin par;


Yo en serviros sin segundo;
Vos sin igual en el mundo.

Рождена сия без пары,


в служеньи Вам мне равных нет,
и Вы один на целый свет.

Не хочу перечислять вещи из перьев, меха и хлопка, которые он тогда послал, поскольку их всех
затмила пушка, ни жемчугов, ни тигров, ни прочих замечательных вещей той земли и редкостных здесь в
Испании. Но скажу, что эта пушка вызвала зависть и неприязнь к нему у многих при дворе по причине
надписи; хотя чернь превозносила его до небес, и думаю, что никогда не делали пушку из серебра, кроме
этой кортесовой. Стихи тоже сочинил он, потому что, когда хотел, неплохо рифмовал. Многие пробовали
свою изобретательность и задатки в стихосложении, но у них не вышло. Из-за чего сказал Андрес де Тапиа:

Aqueste tiro, a mi ver,


Muchos necios ha de hacer.

Орудие сие – мой взгляд таков –


произведет немало дураков» (Francisco López de Gómara. Historia de la Conquista de México.
Barcelona: Linkgua ediciones S. L., 2008. P.355).
139
противоположное, ибо в них разрешается взять только одного или двух человек в
качестве переводчиков, запрещая больше под страхом суровых наказаний. И с
аделантадо не пришли священнослужители, как содержится в Статьях, и можно
найти имя только одного клирика, именуемого Франсиско Эрнандес [Francisco
Hernandez], пришедшего в качестве капеллана армады, и этому в дальнейшем /75/
уделили много внимания в Совете, связывая неудачу с этим упущением, как
говорится далее в главе двенадцатой192.
Высадились на сушу на острове Косумель некоторые солдаты с аделантадо,
которых индейцы встретили с умиротворенными лицами, не удивляясь видеть их,
как народ который уже общался с испанцами во время трёх путешествий, о которых
рассказано в первой книге193. У них не было переводчика, который разговаривал бы
с индейцами, обстоятельство, о котором они очень жалели, потому что ни они не
могли объясниться с индейцами, ни те с испанцами, для которых вовсе не был
незначительным этот недостаток, потому что они знаками давали понять, что не
намереваются причинить им вред и что пришли с миром. Индейцы были очень
непосредственны с испанцами, и произошло непредвиденное дело, кторое стало
началом их понимания. Когда аделантадо справлял малую нужду, один индеец
захотел узнать, каким словом обозначается это извержение на кастильском языке, и
тут же подошёл к аделантадо и сказал ему: Balx u kabalo? (а не как это записали для
Эрреры в присланных ему сообщениях: Baxurraba 194 ), что означает: «Как это
называется?», дав понять жестами то, о чем он спрашивает. Когда аделантадо понял,
что этими словами спрашивают о названии предметов, он записал их и ими он, и
другие, спрашивали индейцев, и те отвечали, и они начали понимать, хоть и с
трудом.

Остров Косумель очень маленький, и аделантадо показалось, что после того,


как он умиротворит материковый Юкатан [Yucathán], с легкостью подчинит и этих
немногих индейцев, и он отплыл к нему, тогда как островитяне дали ему
проводника, для того, чтобы он вёл их и привёл во внутренние области.

С Косумеля они пришли вдоль берега на запад и высадились на побережье,


которое сейчас является рубежом округи Вилья-де-Вальядолид.

Вышли на сушу все испанцы, моряки остались, чтобы следить за кораблями, и


разгрузили лошадей, оружие, снаряжение и пропитание, какие показались
необходимыми. В первую очередь вступили во владение страной от имени Короля,
со всей торжественностью, кторой придерживались при новых завоеваниях, и
знаменосец Гонсало Нието [Alferez Gonçalo Nieto] водрузил королевское знамя,
громко провозгласив: «Испания, Испания, да здравствует Испания!», как
впоследствии я прочитал в «Доказательствах» [probanças], которые он в
дальнейшем составил о своих заслугах и службе.

192
Когольюдо приводит письмо королевы-регентши Изабеллы от 22 сентября 1530 г. Аудиенсии Новой
Испании, где, в частности, говорится: «Мне сообщили, что Франсиско де Монтехо, наш губернатор в
провинции Юкатана и Косумеля не исполнил то, что нами было ему приказано, и не привел
священнослужителей, которых должен был привести в эту землю, и их там нет, что является великим
препятствием для обращения уроженцев названной страны, что является нашим главным намерением»
(Historia de Yucathán … . P.102).
193
Кордовы в 1517 г., Грихальвы в 1518 и Кортеса в 1519 г.
194
Когольюдо не знает, что в орфографии XVI в. звук языка майя Юкатана [k’] мог записываться и как «k’»,
и как «rr».
140
Большим недостатком было отсутствие переводчика. Они отдохнули там
немного дней и из-за чрезмерной жары (к которой были привычны) некоторые
заболели, и аделантадо дал начало умиротворению с мягкостью, потому что от
природы был рассудительным, и умеренным, к чему присоединялся столь жесткий
порядок, которого он придерживался, чтобы обращаться с индейцами
добросердечно.

<…>

/76/ Так как в этой земле индейцы уже знали, что испанцы поселились в
Новой Испании, а сегодня увидели, что столько их вместе пришло к ним, то тут же
косумельцы предупредили тамошних о новых гостях, приходу которых они решили
сопротивляться всеми силами, для чего собралось великое множество людей из
провинции Чавакхаа [Chavachaa] или Чоака [Choáca], как выражаются быстро.

Хотя аделантадо уже приходил с Грихальвой и Кортесом, так как он мог


только проходить, смотря на берег с кораблей, он ничего не знал о внутренних
раонах, и так они шли, ведомые индейцем, которого им дали на Косумеле. Они
продвинулись вниз по побережью к западу, которое, как говорят, было очень
населённым, не причиняя индейцам вреда, чтобы не раздражать их, и спрашивая,
как сказано выше, некоторые вещи у индейцев, и по этому случаю Эррера говорит,
что они шли от селения к селению, пока не достигли одного, называемого Кониль
[Conil]. Но оно называлось не так, а Кони [Cóni], потому что Кониль – это другой
морской порт, до того, как прибыть в Кони, и там была только одна усадьба, где
находился один старик по имени Наком Балам [Nacóm Balám], которого
впоследствии назвали Педро, так как таким было имя испанца, его крестного отца.
Индейцы не решились немедленно использовать оружие против испанцев, но
подготовились, ожидая, что с ними произойдет.

Владыки провинции Чоака послали некоторых знатных индейцев посетить


аделантадо, который любезно их принял, но вскоре увидел измену в их сердцах.

Так как испанцы увидели, что индейцы ведут себя дружелюбно, стали меньше
их остерегаться, что было бы правильным с народом, ещё не известным, и когда
индейцы увидели, что они их не опасаются, один из тех, кто прибыл нанести визит,
подошёл к негритёнку, рабу аделантадо, и отобрал у него кривой кинжал,
имевшийся у того, и захотел ранить им аделантадо, находившегося там поблизости.
Это увидел аделантадо и вынул другой, который носил подвешенным к поясу, и стал
защищаться. Он испытал малую необходимость в этом, поскольку тут же появились
солдаты, которые быстро убили индейца, чем он заплатил за своё дерзкое решение.
Аделантадо не увидел только в этом опасности, так как за ней последовали другие,
более серьезные, но эта всех предупредила, что следует быть более осторожными с
индейцами и больше остерегаться их, чем до тех пор.

Аделантадо решил уйти из Кони в провинцию Чоака и прибыл в селение Коба


[Cobá], сегодня безлюдное, и там случилось, что они назвали испанцев на своём
языке ah mak opob, что означает «пожиратели анноны», которая является плодом
этой земли; индейцы удивлённые, что увидели, как их едят, не разобравшись,
вредны ли они или нет195. Оттуда они прошли в Чоаку, откуда было послано то столь
злонамеренное посольство, и там стали подвергаться великим трудностям, какие

195
Аннона (Annona muricata) – гуанабана или сметанное яблоко; мякоть плода съедобна, однако семена
ядовиты, поэтому индейцы избегали употреблять аннону в пищу
141
поджидали их в этом умиротворении, потому что не нашли проходимых дорог,
чтобы сколь-нибудь удобно провести войско, так как индейцы пользовались для
своих путешествий только тропинками, а страна была густым лесом и каменистой.

/77/ Глава VI. О первой битве, которую индейцы имели с испанцами, которые в
дальнейшем поселились в Чичен-Ица

Устали испанцы не только от плохих дорог, но также от жары, а ещё больше от


нехватки воды у них, так как в этой земле нет ни источников, ни рек. С этими
неудобствами они достигли местности, которую сейчас называют Чоака [Choáca], а
тогда это было селение, и нашли его покинутым своими жителями, потому что они
ушли соединиться с остальными, которые заключили союз с тех пор, как получили
новости с Косумеля, чтобы встретить испанцев с оружием в руках. Те приводили
себя в порядок в этой местности и отдыхали после похода, хотя предполагали, что
им немало понадобится сила рук, чтобы подчинить индейцев. Ибо некоторые не
поверили, чтобы дать об этом знать, что намерением испанцев не было убить их или
причинить вред, чего они испугались из-за известия о смерти одного индейца,
которую причинил аделантадо в Кони [Cóni], и о чём предупредили товарищей,
чтобы те тут же бежали в Чоаку. Войско, которое вёл один индеец, вышло к селению,
называемому Ак’е [Ake]. Великое множество индейцев стало у дороги в засаде, и
когда войско наших сделало привал, чтобы отдохнуть, они появились со всем
оружием, какое использовали войнах: колчанами стрел, обожженными палками,
дротиками с заостренными кремнями в качестве наконечников, двуручными
мечами из крепчайшего дерева, сетями, свистками, и стуча по панцирям большущих,
высотой с оленя, черепах, и трубя в большие морские раковины, раздетые догола,
только прикрыв срамные части повязкой, обмазав все тело глиной разных цветов,
так что были похожи на свирепейших демонов, с продырявленными носами и
ушами, со своими носовыми вставками и серьгами из изумрудов и других камней
разных цветов.

В таком виде они предстали перед нашими кастильцами, у которых вызвал


изумление вид таких необычных фигур, а также шум, который они производили
черепашьими панцырями и трубами, сопровождая его криками, которые, казалось,
затопляли лес. Но не так изумлялись аделантадо и капитан Алонсо Давила, которые
ранее уже много раз видели подобные уборы во время других завоеваний, хотя,
когда увидели, что вынуждены сражаться с индейцами, аделантадо воодушевил
своих испанцев примерами из своего опыта, как давать сражения индейцам. Настал
час, когда нельзя уже было уклониться, потому что они его искали, и когда они
набросились друг на друга, завязалась шумнейшая битва. Испанцы,
воодушевленные, чтобы показать индейцам свою великую доблесть, хотя число тех
было превосходящим, и чтобы вселить в них страх на будущее, так как это было в
первый раз, что они показывали свою силу. Индейцы, как те, кто стремился
покончить с этими немногочисленными испанцами или изгнать их из своей страны,
сражались с непреклонным упорством. Испанцы не могли извлечь пользу из
лошадей, как хотели бы, потому что каменистая местность не давала для этого
возможности, и жалели об этом, так как индейцы испытывали перед ними заметный
страх, и всадники причиняли им большой ущерб, раня копьями в лицо и
стремительно продвигаясь вперед, но одни помогали другим наилучшим
возможным образом. В течение всего того дня не прекращалось сражение, и хотя
множество индейцев погибло, пришло столько же новых, из-за чего возобновили
142
битву с прежней силой, не прекращая ни на минуту сражаться, вследствие чего
испанцы очень устали, и некоторые погибли, а /78/ другие выбыли с тяжёлым
ранами, и также оставили мертвыми некоторых лошадей и собак, которых вели себе
на помощь.

На ночь в битве произошла передышка, так как индейцы привыкли сражаться


только днём, из-за чего наши получили возможность отдохнуть, подлечить раны и
перевести дыхание для следующего дня, бодрствуя всю ту ночь, ибо как только
начало темнеть, индейцы больше не сражались, и они собрались и не оставили
местности. Им показалось, что на следующий день они покончат с нашими, так как
среди индейцев было столько отдохнувших, чтобы возобновить сражение. Рассвело,
и все приготовились к продолжению битвы, которая длилась, очень шумная, почти
до полудня, когда индейцы начали слабеть, и когда это поняли испанцы, нажали на
них с ещё большим мужеством. Те повернулись спинами, убегая в те леса и прячась в
их чащах, и наши их преследовали, пока не сделались хозяевами всего поля битвы и
местности, не чувствуя под собой земли и ощутив такую усталость. Погибло в этом
сражении более тысячи двухсот индейцев, как позже обнаружили испанцы, которые
остановились в той округе, чтобы отдохнуть и залечить раны. Это была первая
битва, в которой победили индейцев, и я рад, что обнаружил, в какой день она
произошла, чтобы написать об этом, и что это точно был конец года тысяча пятьсот
двадцать седьмого196.

<…>197

Глава VIII, о том, что происходило с Алонсо Давилой в Бак’халале и о большой


битве, которую имели в Чичен-Ице

<…>

/87/ С крайней решительностью индейцы решили покончить с испанцами в


Чичен-Ице и заставить их убраться из страны. Для этого они созвали большую часть
её, из-за чего собравшийся народ был огромнейшим, индейцы, которые являлись
военачальниками, были энергичными и с природной гордостью, и пользовались
доверием множества, и они окружили испанцев, которые никоим образом не могли
ни постоять за себя, ни получить помощи. Почти до высшей степени дошло
стеснение, в котором они находились в этой осаде, и оказавшиеся в этой нужде, так
что должны были медленно умереть в руках такого врага, они избрали гибель
доблестных людей, сражаясь в поле. Настроившись на это, и, выбрав случай,
который сочли наиболее подходящим, они вышли дать бой индейцам. Так как те
этого очень желали, сочли за удачу выход наших, потому что даже не решались
напасть на них в их укреплении. Завязалась одна из опаснейших битв, какие
испанцы имели в этих королевствах, ибо хотя их силы увеличило то, что они
сражались за свои жизни, так как они уже видели себя в крайней безысходности и не
могли сохранить их другим способом, индейцы также сражались, чтобы остаться
господами своей земли, и на свободе, на которую рассчитывали в случае победы.
Они понесли великий ущерб от испанского оружия, но хотя многие пали в сражении,
так как толпа была такой огромной, много больше отрядов вмиг вновь вставало на
их место, из-за чего повсюду они утомляли и без того уже уставших испанцев.

196
Описание битвы при Аке Когольюдо заимствовал у Валенсии. Х. И. Рубио Манье полагает, что
последний придумал детали сражения (Rubio Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. P.120, n.37).
197
Далее, в главах VI – VIII, вплоть до описания попытки испанцев прорвать блокаду, в которой они
оказались в Чичен-Ице, Когольюдо воспроизводит Эрреру.
143
Огромное скопище произвело великое опустошение среди наших, и когда об этом
узнал аделантадо, он дал знак к отступлению в правильном порядке, чтобы
сохранить испанцев, которые остались. После того как они собрались в своём
укреплении, оказалось, что в тот день от рук индейцев погибли сто пятьдесят этих
первых конкистадоров198, а из уцелевших почти все были ранены, и погибли
некоторые лошади, большая потеря, так как остальных было очень мало, и во всем
жалкое разрушение, только в том было счастье, что не напали на них индейцы во
время их отступления вслед за победой, потому что тогда без сомнения покончили
бы с ними, но соизволил Господь, чтобы те удовольствовались произошедшим,
чтобы все они жалко не погибли.

В историях не упоминается особая причина, кроме злых намерений, которые


они имели по отношению к испанцам, и желания не быть им подчиненными, для
столь великого союза и лиги, которую в этом случае они создали против них. Но в
одном старинном сообщении, которое наилучшим образом объясняет смысл
событий конкисты, я нашёл, что испанцами был убит один касик из-за измены,
произошедшей следующим образом. Еще до того, как в полной мере индейцы
обнаружили себя перед испанцами, обретался среди них один касик по имени
Купуль [Cupul], которого не опасались, считая его другом. Была притворством
индейца добрая воля, которую он проявлял, и так, однажды, когда аделантадо
отвернулся лицом по малой нужде, а свою шпагу отставил в угол, этот касик со всей
/88/ быстротой вынул её из ножен и бросился с ней убить аделантадо, который
плохо защищался, так как повернулся спиной. Но соизволил Господь, чтобы по
случаю вышел один конкистадор, о котором в сообщении говорится, что это был
Блас Гонсалес, и, вынув свою шпагу, приблизился к индейцу так бістро, что прежде,
чем тот нанес удар, отру бил ему руку, в которой тот держал шпагу аделантадо,
прежде, чем тот повернулся лицом. На шум прибежали другие солдаты и быстро
прикончили индейца, из-за чего остальные пришли в возмущение, и была тогда
приметная драка, но хотя она стихла, у них уже больше не было доброй воли, потому
что с тех пор, как говорят, они стали отказывать в пропитании и исчезать, пока не
произошло упомянутое.

Глава IX. Испанцы оставляют два поселения, ранее основанные ими на


Юкатане

<…>199

/89/ Величайшие различия я обнаружил во всех письменных свидетельствах,


которые упоминают события, произошедшие с аделантадо и его испанцами с этого
дня200. Бакалавр Валенсиа говорит в своем сообщении:

«И когда они проследовали на север, чтобы выйти к морю, Господь соизволил


вывести их к равнинам и лагунам, которые называются Табусос [Tabuzoz]201, и

198
Согласно Ланде – Эррере все население Сьюдад-Реаля в Чичен-Ице составляло 160 человек, по всей
видимости, Когольюдо или источник принял за количество погибших общее число находившихся в Чичене
испанцев. Впрочем, в «Сообщении» 1574 г. Ланда утверждает, что в Чичен-Ице было 400 испанских
поселенцев (Historia de Yucathán. P.157).
199
В начале главы IX Когольюдо следует тексту Эрреры
200
То есть с момента, когда отступавшие из Чичен-Ицы испанцы отбились от преследовавших их индейцев.
201
Та-Бук-цоц [Ta-buc-tzotz], современный Букцоц в 89 км. к северо-востоку от Мериды и в 30 км. юго-
восточнее Ц’илама.
144
оттуда они прошли к порту Силам [Zilám], где, увидев себя растерзанными и
утомлёнными в прошедших столкновениях, и с недостатком продовольствия и
избытком прочих нужд, так как это вторжение длилось почти два года, к концу года
тысяча пятьсот двадцать девятого отплыли, понеся поражение, к Острову
Жертвоприношений [Isla de Sacrificios] и порту Сан-Хуан-де-Улуа [San Juan de Vlua]»
202.

<…>203

Другое старинное сообщение, о котором я уже говорил, имеющееся в моем


распоряжении, говорит, что это путешествие было не по суше, но что они
погрузились на корабль в Силаме, хотя, чтобы отправиться в Чампотон, как оно
говорит следующими словами:

«И тогда конкистадоры согласились, считая, что это было ошибкой


продолжить конкисту при явном злосчастье, которое их преследовало, и с такими
великими усилиями, где имели столь очевидной и близкой смерть, и без какой-либо
выгоды, что следует искать новых людей, и случай, и более надёжный порт. И пусть
аделантадо, чтобы не быть виновным в безрассудстве, прикажет им погрузиться, и
они прибыли, плывя вдоль берега /90/ через порты Сисаль [Zizal], Десконосида
[Desconocida] и Кампече, не заходя в них, до Чампотона, где вновь занялись
осуществлением конкисты».

Это кажется мне более соотвествующим истине, потому что путь в Кампече по
суше был опаснейшим, а владыки Чели не были могущественными, чтобы провести
их без трудностей, имея по дороге такое множество индейцев, враждебных не
только испанцам, но и самим Челям. В «Доказательстве» Бласа Гонсалеса говорится:

«И после того как была оставлена местность Чичен-Ицы, сын дона Франсиско
аделантадо, которого звали так же, отправился на поиски своего отца в местность
Тихоо [Tihoó], куда тот ранее спустился, и вместе отец и сын отправились в Силам,
где претерпели многую нужду и опасности. И они заселили в том порту город (хотя
не называется его имя), в котором аделантадо оставил своего сына в качестве
капитан-генерала», и оттуда, так как он располагался на берегу, от него убегали
испанцы из-за молвы о богатствах Пиру и, видя это, и что индейцы вели себя как
восставшие, он отправился к своему отцу в Кампече, откуда также убегали, из-за
чего аделантадо не смог остаться и ушёл».

<…>

Глава X, о том, что произошло с испанцами на Юкатане до того, как они


полностью его покинули, уйдя в Табаско

<…>

/93/ Пока это происходило 204 , испанцы, находившиеся в Кампече,


испытывали большие трудности и отсутствие продовольствия, из-за чего почти все
заболели, и их капитан Гонсало Нието [Gonçalo Nieto], не имел, чем накормить их, а
лошадей следовало выпускать пастись, хотя с опасностью, /94/ что их убьют

202
Francisco de Cárdenas y Valencia. Relación historial eclesiástica de la provincia de Yucatán de la Nueva España
(1639), 3.
203
Далее Когольюдо практически дословно приводит текст Эрреры (глава I книги X Четвертой декады)
204
Умиротворение Табаско Франсиско де Монтехо-старшим
145
индейцы, потому что их нечем было кормить. Дошло до того, что осталось только
пятеро солдат и капитан, которые могли нести ночной дозор и охранять остальных,
и эти искали пропитание для остальных, как могли. В одной из таких вылазок
ранили капитана Гонсало Нието, да так, что ранение посчитали смертельным, но
соизволил Господь, чтобы он от него излечился, для того, чтобы стать таким другом
аделантадо, который стойко следовал за ним в этих злоключениях, пока (как в
дальнейшем будет сказано) не последовало умиротворения этой страны.

Испанцы должны были полностью оставить её, хотя с твердым намерением


вернуться при более удобном случае к её завоеванию, в то время, когда алькальдом
Кампече был капитан Нието, в году тысяча пятьсот тридцать пятом (считаю
очевидным, что в начале его), и что это был тот год указывают свидетели в
«Доказательствах» этого капитана, отвечая на седьмой вопрос, на который один из
свидетелей по имени Педро де Ледесма [Pedro de Ledesma] уточняет, что во время,
когда испанцы ушли из Юкатана, алькальдом был Гонсало Нието, и в качестве
такового предъявил свои требования, и иски, и возражения, и был последним
человеком, который погрузился на корабль. Эти требования, кажется, были о том,
чтобы это поселение, основанное от имени короля, не покидали, но, юридически
будучи полностью удовлетворенным, отплыл в Табаско с остальными товарищами.

Отлично от этого (и от «Доказательств» некоторых первых конкистадоров, я


могу добавить) упоминает о том Валенсия в своем сообщении205. Ибо он говорит, что
после того как окончательно ушли из Чичен-Ицы, то из порта Силам аделантадо
отправился со своими испанцами в Сан-Хуан-де-Улуа в двадцать девятом году, а в
следующем вернулся, чтобы разместить сторожевой отряд из отважных солдат, и
избрал местонахождением Чампотон, где не пробыл долго из-за сопротивления
индейцев, и оттуда отправил сто человек в Табаско, благодаря чему умиротворил
его, хотя впоследствии те как обычно взбунтовались, так что из-за этого они
должны были вернуться в Чампотон вместе с аделантадо, и когда он находился там в
году тридцать третьем в таком стеснении, прибыл его сын с новыми солдатами, и
оба вместе отправились в Кимпеч [Kimpéch] (и вследствие этого названия или, по
крайней мере, его звучания, его назвали впоследствии Кампече), обнаружив там то
же сопротивление индейцев. И в одной стычке случилось, что индейцы схватили
аделантадо, и в память об этом и о том, что он спасся, там основали городок,
который наименовали Вилья или Пуэрто-де-Сан-Франсиско-де-Кампече [San
Francisco de Campeche]. Там, говорит он, они провели три года, вплоть до тридцать
шестого, по причине чего аделантадо довелось идти в Новую Испанию по делам
службы Его Величеству и обсуждать новое завоевании е Гондураса, и чтобы
совершить это путешествие, он заменил статьи на своего сына дона Франсиско, с
титулом капитан-генерала и своего заместителя для продолжения конкисты, и,
сделав это, аделантадо отправился в своё путешествие в году тысяча пятьсот
тридцать шестом.

<…>

205
Francisco de Cárdenas y Valencia. Relación historial eclesiástica …, 4

146
Книга III, глава первая. Испанцы во второй раз приходят на Юкатан, и индейцы
сопротивляются им, как и в первый

<…>

/113/ После того, как он умиротворил Табаско, аделантадо дон Франсиско де


Монтехо отдал приказ собрать военный флот, которым, если это был тот, который
пришёл из Веракруса, /114/ он уже воспользовался, хотя согласно некоторым
сочинениям это был другой, и подготовить солдат, снаряжение и оружие, которые,
как он хорошо знал, были необходимы для того, чтобы возвратиться второй раз на
Юкатан, как тот, кто имел такой опыт, и настолько оплаченный, относительно
людей, который там проживали. Он привлек также в Новой Испании и городе Чиапа
некоторые души, которые пришли к нему на помощь, чтобы продолжить завоевание
этой страны. Они выступили из Табаско, и прибыли туда. Некоторые сочинения
говорят, что прибыл лично аделантадо, а другие кажется дают понять, что пришёл
его сын: путаница, которая должно быть следует из того, что у них одинаковое имя.
Считаю более достоверным, что сам аделантадо пришел, чтобы вести флот и
положить начало, а затем вернулся к управлению Табаско, оставив своего сына дона
Франсиско руководить солдатами, как можно будет увидеть из того, о чем говорится
дальше. Здесь говорю только, что корабль, на котором в Табаско прибыли
Контрерасы [los Contreras]206, послужил в этом путешествии, и для того, чтобы
ходить и приходить оттуда в Чампотон, пока не погиб, служа конкисте.

Для высадки и для того, чтобы разбить лагерь, выбрали Чампотон, потому что
он показался им подходящим портом поблизости от Табаско, откуда начиналась
самая населённая местность, и можно было принимать корабли, благодаря чему
снабжаться необходимым, и получать подкрепления людьми, которых присылал
аделантадо. Итак, они высадились в Чампотоне, согласно рассказу, который мне
кажется наиболее достоверным, в году тысяча пятьсот тридцать седьмом. Индейцы
злонамеренно позволили им мирно сойти на землю, без какого-либо возмущения от
того, что вновь увидели испанцев на своей земле, когда полагали, что они уже
оставили их, и когда увидели, как их мало, и какими разгромленными они убрались
в первый раз, считали несомненным, что во второй они не придут. Но Милосердие
Божие предопределило большое число душ, которые должны были прийти к
истинному познанию своего Творца через это прибытие, и так укрепило дух
аделантадо для того, чтобы он исполнил его, и дух тех, кто последовал, чтобы
сопровождать его, хоть у них и не было надежд на золотые или серебряные рудники
после того, как будет одержана победа, и они знали о трудностях предприятия.
Когда испанцы увидели спокойствие индейцев, они показались им более
приветливыми и с другим видом, чем тот, который они привыкли видеть у уже
покорённых жителей Табаско, их соседей, хотя из-за этого не перестали держаться
со всей предосторожностью, остерегаясь их из-за прошлых измен, когда они в
разных случаях обещали им безопасность для того, чтобы затем напасть, несмотря
на это, на них. Они во всём нуждались, хотя и этого было недостаточно, потому что
через немногие дни после того, как они прибыли, однажды ночью им пришлось как
следует познакомиться с опасностью. Индейцы дождались полуночи, и собралась
большущая толпа, какая смогла, и в полном молчании (что было немалым для их
природы отважиться ночью, и при этом молчать) вышли, так как очень хорошо
знали все тропинки, и после того прошли к лагерю, где расположились испанцы. Они
206
Имеется в виду корабль, снаряженный за свой счет капитаном Диего де Контрерасом, который вместе со
своим сыном, того же имени, прибыл на нём в Табаско.
147
неожиданно схватили один из караулов, которого тут же лишили жизни, и от их
криков и шума, который подняли индейцы, проснулись остальные испанцы. Они
бросились к своему оружию, удивлённые не столько нападением, сколько тем, что
оно произошло ночью, дело столь мало обычное среди них, и завязалась стычка,
опасная для испанцев, потому что они не знали страны, к чему добавилась ночная
тьма, всё для того, чтобы привести их в беспорядок. С трех сторон земли, где они
находились, на востоке /115/, западе и юге они слышали голоса и шум индейцев.

Испанцы мужественно сражались, но этого было недостаточно для того,


чтобы некоторые не погибли, хотя ценой смертей многих индейцев, которые отдали
жизни доблести и оружию испанцев. Ярость, с которой индейцы первоначально
набросились, стихла, когда они увидели тех, кто из них погиб, и услышали голоса и
стоны, издававшиеся ранеными, которые просили помощи и поддержки у
невредимых, из-за чего они стали исчезать.

O socii neque enim ignari sumus ante malorum


O passi graviora, dabit deus his quoque finem.
Verg. I, Æneid.

О друзья! Нам случалось с бедой и раньше встречаться!


Самое тяжкое все позади: и нашим мученьям
Бог положит предел.
Вергилий, Энеида207
Испанцы, даже не знавшие земли, и так как время суток было для них мало
благоприятным, не преследовали их, из-за чего погибло гораздо меньше, чем бывало
в других случаях. Они собрались в своём лагере и дождались дня, когда собрали тела
погибших испанцев, которые были немногочисленны, и предали их погребению, а
живые стали более бдительными в остальном. В течение многих дней индейцы не
появлялись со знаками войны, но испанцы стали испытывать недостаток
продовольствия, потому что те его прятали, насколько было возможно. Во время
передышки, которую тогда дали индейцы, они не были бездеятельны: занимались
всеобщим сбором, созывом и привлечением к себе всех тех округов и их касиков
против испанцев, которые не знали о намерениях, имевшихся у индейцев.
Недостаток продовольствия испанцы восполняли рыбой, которую ловили и которая
была очень изобильна у этих берегов. Как-то случилось, что двое испанцев ушли
далеко от лагеря, и индейцы, которые не пренебрегали возможностью, чтобы
причинять им всяческий возможный вред, заполучили их в свои руки. Они повели их
как можно скорее, так, чтобы этого не увидел ни один испанец, вследствие чего их
не смогли бы освободить, и принесли в жертву своим идолам, а потом съели, как
имели обычай, сохранив (как говорит одно старинное сообщение) в качестве
реликвии маленькую частичку, которую получил каждый, и демон, который не
дремлет, должно быть в этом случае (согласно тому, что там говорится) возбудил у
них аппетит, потому что, полакомившись мясом испанцев, не насытились, но убили
многих из своих мальчишек, принеся их в жертву своим идолам, должно быть,
вымаливая у них победу над испанцами, а затем их съели. О том, что вышло из
созыва индейцев, говорится в следующей главе.

207
Примечание на полях
148
Глава II. Индейцы собирают большое войско, и с большой опасностью
побеждают испанцы. Они основывают в Чампотоне городок, который называют
Сан-Педро

В то время, как говорилось, когда казалось, что индейцы Чампотона оставили


испанцев в покое, они создали союз и объединение [liga y confederacion] почти всех
касиков этой страны, каких смогли привлечь к себе, потому что, хоть они и были
одного языка, не вся она была подчинена одному владыке, так что между собой они
имели войны и вражду, унаследованную от отцов к сыновьям, но тогда они
соединились против того, кого сочли общим врагом. И это собрание не было
проведено кое-как, птому что они устроили свои дела со своими клятвами и
предосторожностями, согласно их обычаю, и вследствие этого было огромным
множество индейцев, собравшихся из разных краёв в Чампотоне. Испанцы
обеспокоились, когда увидели такую суматоху среди индейцев, большую, чем
привычно, и узнали, какое зло должно было произойти, если они набросятся на них
в таком огромном количестве, ведь казалось, что они не могли собраться для
другого дела, и так ожидали, и не подготовились. После того, как союзные индейцы
собрались, /116/ они с ужасающим шумом набросились на лагерь испанцев. Те
мужественно сопротивлялись индейцам, и хотя защищались изо всех сил, их не
хватало, чтобы справиться с таким множеством неприятелей, которое их
превосходило. Сражались почти с безнадёжностью, и очень большим было число
погибших индейцев, но гнев, с которым они решились [на битву], был таков, что
считали погибшими не зря тысячу павших из числа своих, чтобы лишить жизни
одного испанца, которого так ненавидели. Пали уже и некоторые из наших (чья
нехватка в том случае была очень чувствительна) и, поняв, что продолжать – значит
откровенно искать смерти и потерять всё, иссякла на этот раз храбрость у
большинства, и они отправились в правильном порядке на берег, чтобы спастись,
погрузившись на корабли. Индейцы преследовали их с большим натиском (так как,
кажется, вид спин неприятеля увеличил силы противников) и выкрикивали им
тысячу оскорбительных ругательств. Они ворвались в лагерь, где те ране
поселились, и нагрузились одеждой и другими оставленными в нём вещами, потому
что внезапная погрузка на корабли не позволила забрать их. Индейцы оделись в
одежды испанцев, которые нашли, и в них с берега кричали испанцам, издеваясь над
ними и упражняясь в насмешках. Во многих случаях, однако, победу теряют не из-за
отсутствия отваги, и отступление не во всех случаях трусость. Индейцы приписали
ей отступление наших испанцев и высмеивали их, говоря, что куда же подевалась их
доблесть, когда они убегали? Наших настолько огорчили эти упреки, что, предпочтя
жизням уважение, высокую оценку и славу, они подготовили все своё оружие и
снова сошли на землю, которую, несмотря на сопротивление индейцев, они вернули.
Великое удивление индейцев вызвало то, что они увидели, что те, кто ранее
отступил, так как, казалось, был побежден, так быстро вернулся на новом дыхании,
чтобы встретиться лицом к лицу с победителями.

Fortiaque adversis opponite pectora rebus.


Orat. Lib. II, Satyr. 2

Смело живите, и грудью встречайте невзгоды!


Гораций, Сатиры, II, 2208

208
Примечание на полях
149
Должно было немало обескуражить индейцев мужественное решение наших,
потому что, хотя завязалась другая очень шумная стычка между двумя сторонами,
когда индейцы увидели, что в ближнем бою с испанцами гибли многие из них, и что
из наших умирало мало, и что тех из них, кто отступал, не преследовали, стали мало
помало оставлять местность, которую ранее заняли. В то время у испанцев не было
других притязаний к ним, потому что им достаточно было в этом случае, чтобы
индейцы не остались со славой тех, кто заставил их потерять эту землю, а усталость,
которую они испытывали, не давала им возможности преследовать тех, ни даже
иметь это целью, потому что еще имелись не уставшие индейцы, ибо их было так
много.

Quoniam non potest quod vis, id velis quod possis.


Terent. In Andrea

Если то, что вы желаете вам недоступно, пожелайте то, что можете
получить.
Теренций. Андрия209

В конце концов, хоть и вопреки индейцам, испанцы должны были остаться в


местности, которую добыли.

Вследствие этого возвращения наших на сушу индейцы весьма утратили


воодушевление и не решились во второй раз дать сражение, так как это скопище
было из пришлого народа, и хотя они мало ели, им стало не хватать продовольствия
от того, что они сделали малые запасы, предполагая быстро покончить с испанцами.
Это привело к тому, что те, кто не был из округи Чампотона, вернулись в свои земли,
из-за чего испанцы оказались в более выгодном положении и с некоторыми
надеждами на улучшение в дальнейшем завоевании. Многие трудности претерпели
они из-за этого промедления, потому что были малочисленны, чтобы проникнуть в
старну, настолько заселённую, как эта, пока не соизволил Господь, чтобы индейцы
Чампотона, когда увидели, что они так упорны /117/ и никоим образом не
собираются оставить эту землю, и что они не причиняют им зла, если их на это не
вызывать, завязали некоторую дружбу с испанцами, и она укреплялась по мере
общения, которые они с ними имели, пока они не стали относиться к ним уже как к
друзьям, хотя испанцы не переставали остерегаться природы индейцев. Те далее не
давали возможности обосноваться, потому что хотя оттуда они и произвели
некоторые выходы в страну, были так плохо приняты индейцами, что должны были
вернуться восстанавливать силы в свой лагерь в Чампотоне, единственное убежище
от их тревог. Так как они находились в морском порту и о нём уже было известно,
туда имели обычай заходить некоторые парусники, благодаря которым бедные
испанцы справлялись с некоторыми своими нуждами. Иногда они оставляли у них
новых товарищей, а иногда с ними уходили другие, из старых, видя малые плоды,
последовавшие из предыдущего промедления.

Cito expenduntur horrea quae assidua non fuerint adiectione suffulta.


Casiodor. Lib. 4 Epist.
Быстро исчерпываются амбары, чьё постоянство не поддерживается за счёт
добавления.
Кассиодор. Разное, XI210

209
Примечание на полях. Цитата из Теренция приведена неточно.
210
Примечание на полях. Цитата из Кассиодора приведена неточно.
150
Пришел срок, когда увидели в Чампотоне только девятнадцать испанцев, и
так продолжалось некоторое время, что вовсе немало, чтобы прославить, и повод,
чтобы записать имена тех, кто там находился, каковыми были Гомес де Кастрильо
[Gomez de Castrillo], Хуан де Маганья [Juan de Magaña], Хуан де Парахас [Juan de
Parajas], Хуан Лопес де Рекальде [Juan Lopez de Recalde], Хуан де Контрерас [Juan de
Contreras], Педро Муньос, и если я найду имена других, то напишу и их. Эти
утверждают в своих юридических заявлениях, что с ними в столь опасном случае
находился дон Франсиско, сын аделантадо, чья рассудительность и доброе
обращение, как они говорят, их спасла.

Mirum ibi extolli aliquem, ubi omnes deprimuntur, ibi flare, ubi omnes iacent.
Seneca. Epist. 73

Удивительно, если кто поднимает голову там, где все поникают, стоит там,
где все легли.
Сенека. Нравственные письма, LXXI211

<…>

Когда дон Франсиско, сын аделантадо, удостоверился в существовании


поселения, которое Франсиско Хиль [Francisco Gil], капитан аделантадо Гватемалы,
основал на реке Теносик [Tenozic]212, в юрисдикции /118/ губернаторства его отца,
который являлся губернатором Юкатана и Табаско213, и извещенный также, что
Франсиско Хиль нес с собой приказ дона Педро де Альварадо о том, чтобы после
умиротворения того, что относилось к его [управлению], с людьми, с какими можно
будет, он пошел бы дальше на помощь тем, кто находился в Чампотоне, дон
Франсиско отправился в новое поселение, городок Сан-Педро, с двадцатью
солдатами, и возвестил Франсиско Хилю, что, так как эта территория относилась к
предназначенной для завоевания его отцом, то он требует, чтобы он не действовал
на ней от имени и по полномочию от дона Педро де Альварадо.

Франсиско Хиль и его люди, видя такую очевидную обоснованность того, что
требовал дон Франсиско де Монтехо, все признали его в качестве того, кто управлял
бы от имени своего отца, и таким образом он вступил во владение этим городком
без каких-нибудь возражений. После того, как это было совершено с указанным
согласием, дон Франсиско де Монтехо вернулся в общество своих в порт и место
Чампотон, оставив управление тем городком и испанцами Франсиско Хилю. Тот
сохранял его некоторое время, в течение которого испанцы переносили там
большую нужду, пока, не увидев, насколько плохо идут дела, так что им показалось
это поселение в дальнейшем неподходящим, а в настоящем более целесообразно
соединиться с сыном аделантадо в Чампотоне, чтобы так лучше сохранились и одни,
и другие, они обратились к тому, чтобы оставить то место, ведь городок был основан
без надлежащих условий, и если для сохранения жителей не подходило то место,
можно было бы поступить так, чтобы не приобрести дурной славы. Придя к такому
решению, капитан Франсиско Хиль приказал Лоренсо де Годою [Lorenço de Godoy],
который был у него маэстро де кампо [Maestro de Campo]214, чтобы все собрались со
211
Примечание на полях. В оригинале ошибочно указано «73-е» письмо.
212
Современная Усумасинта.
213
Согласно договору 1532 г. между Монтехо и Альварадо Чиапас, к которому относилась территория, где
Хилем было основано поселение, отошел под управление Монтехо
214
Букв. «полевой начальник», военная должность в Испании XVI в., по своим функциям схожая на
позднейшего начальника штаба
151
своими пожитками и в правильном порядке отправились в направлении Чампотона.
Этот приход стоил им трудов, потому что земля была болотистой, полной топей, а
индейцы там не были совершенно мирными, однако, в конце концов они прибыли в
Чампотон и присоединились к тем, кто там находился, и те обрадовались, увидев
себя умножившимися в численности, и все они остались в подчинению самого дона
Франсиско де Монтехо как заместителя губернатора и капитан-генерала своего
отца. С этим приумножением товарищей они определили, чтобы их
местонахождение в Чампотоне стало поселением, и согласились в том, чтобы
городок Сан-Педро, который они оставили на реке Таночиль или Теносик, заселили
на месте Чампотона, для того, чтобы индейцы, когда увидели бы, что их там столько,
были бы более спокойными, а испанцы жили бы также в форме общины [Republica].
В соответствии с этим они избрали алькальдов, назначили рехидоров и прочих
должностных лиц на тех же условиях, на которых поселились в Таночиле. Я не нашел
ни причины этих назначений, ни того, кто был назначен, и должно быть были какие-
то обстоятельства, потому после того, как он [городок] был основан в качестве места
стоянки [por via de deposito], он не просуществовал долго, и они не построили
жилищ, чтобы постоянно в них жить, и не позаботились об этом, хотя в
«Доказательствах» Контрераса, Рикальде и других сообщается о том, что там
произошло, пока впоследствии они не перенесли этот городок и не поселились в
Кампече под названием Сан-Франсиско. Каждое из этих событий я упоминаю, не
имея возможности указать год, в котором они произошли, так как факты содержатся
в разных «Доказательствах», о чём, признаюсь, сожалею, но как я уже говорил в
других случаях, это не моя вина, а малой любознательности конкистадоров, когда
они писали свои подтверждения, довольствовавшихся, в связи с общеизвестностью
событий, тем, чтобы оставить общую память о произошедшем.

/119/ Глава III. Индейцы Чампотона намереваются восстать, это


предотвращают испанцы, которые снова хотят оставить Юкатан

Когда дон Франсиско де Монтехо отправился повидать своего отца в Табаско


и доставить ему сообщения о том, что происходило в Чампотоне, некоторые
индейцы поменяли свои намерения, желая восстать против испанцев, но так как уже
многие из них проявляли добрую волю, предупредили об этом капитана Франсиско
де Монтехо, племянника аделантадо, на чье попечение дела были оставлены по этой
причине. Он уделил этому большое тому, чтобы обеспечить безопасность
суровостью, чтобы успокоить всё оружием, если это будет необходимо, потому что
их было мало для этого. Это, и то, что я скажу дальше, заставляет меня думать, что
это произошло чуть раньше, чем пришёл капитан Франсиско Хиль и его люди и они
все объединились в виде поселения, как говорится в предыдущей главе. Они
посоветовались, какого образа действий следует придерживаться, чтобы побороть
то зло прежде, чем станет необходимым взяться за оружие, а индейцы будут иметь
возможность лучше подготовиться, и решили, что наиболее целесообразным было
бы хитростью захватить касиков этой территории, что предполагало, что они
изменят этим настроения индейцев, и представить их аделантадо, который в том
случае находился в Табаско, для того, чтобы, когда будут удалены вожди, остальные
успокоятся. Исполнили, как было решено, но хотя они захватили некоторых касиков
и знатных лиц без возмущения среди индейцев, возникла другая сложность, которая
состояла в том, что некому было поручить доставить их в Табаско, и из-за трудности
и долготы пути, и из-за подстерегавших опасностей, так как должны были идти по

152
суше, поскольку не было способа идти по морю, хотя это было более подходящее и
более простое путешествие.

Доставить их вызвался Хуан де Контрерас, сын капитана Диего де Контрераса


(о котором уже упоминалось), и так как капитану Франсиско де Монтехо показалось,
что он был лицом достойным и надежным, он доверил это дело ему и передал ему
индейцев. Позаботились о безопасности отбытия и пути на некотором расстоянии,
пока не вышли из округи Чампотона, в случае, если бы индейцы вышли отбить их, и
в кратчайший возможный срок пришёл с ними в Вилья-де-Ла-Витория, где
находился аделантадо.

Тот принял их со знаками гнева, но, здраво рассудив, что суровость в данном
случае не может дать хорошего исхода, которого желаешь, и что было бы возможно,
что индейцы из страха наказания могли стать менее склонными подчиниться без
оружия, и что испанцев, имевшихся в Чампотоне, было очень мало, если бы индейцы
собрались, как некогда сделали, он умерил гнев в отношении пленных. Попеняв им с
некоторой приветливостью и упрекнув в нарушении верности и покорности,
обещанных Королю и ему от имени того, он сказал им, что, хотя мог бы покарать их
смертью, чего они заслуживали за совершенные преступления, он не хотел этого,
для того, чтобы они на собственном опыте увидели, что испанцы не искали, как бы
причинить им вред, но как жить с ними в мире и спокойствии, будучи их добрыми
друзьями. Затем он одарил их, и даже дал некоторые кастильские вещицы из тех,
что имел, любезность, которая совершенно успокоила сердца и души тех касиков.

Opus tuum perage et partes boni viri exsequere: alium re, alium fide, alium gratia,
alium consilio, alium præceptis salubribus adiuva.
Seneca de Benef., cap. 2.

Продолжай свой труд и исполняй роль мужа добродетельного: для иного


деньгами, для иного доверием, для иного милостью, для иного советом, для иного
полезными наставлениями.
Сенека. О благодеяниях. Гл. II215

Он сделал из них, как принято говорить, из разбойника верного, и отправил


назад в Чампотон, в благодарность за что они (хоть и казались варварами)
успокаивали индейцев, если у тех возникало какое-нибудь неудовольствие в
отношении испанцев.

/120/ Когда прошло несколько дней после того, как в Чампотоне было
основано новое поселение, пришло известие, что индейцы, которые жили по реке
вверх, чуть в глубине материка, восстали216, и, опасаясь, как бы они не возмутили
других, дон Франсиско послал маэстро де кампо Франсиско Хиля, которого, как уже
было сказано, звали Лоренсо де Годой, с восемнадцатью испанцами, для того, чтобы
он убедился, было ли так, как говорилось.

Когда они шли по реке вверх, наткнулись на более чем восемьдесят каноэ с
вооружёнными индейцами, с которыми вынуждены были сразиться, потому что те
не только преградили им путь, увидев, что их так мало, но даже набросились на них с
громким криком. Прошли наши испанцы, хотя с большой опасностью, и заняли
землю возле валов, которые предусмотрительные индейцы соорудили для своей
215
Примечание на полях.
216
Речь идёт, по всей видимости, о воинственных лакандонах, занимавших земли по верхнему течению
Усумасинты
153
защиты. Со стороны земли находились многочисленные индейцы, чтобы
сопротивляться приходу, и после того как наши их увидели, решили вернуться,
чтобы дать отчет о произошедшем. Индейцы, находившиеся на марше, успели
соединиться с другими, кто был на многочисленных каноэ, и они подстерегли их на
повороте реки и обрушили такую тучу стрел и палок, что заставили отступить перед
этой толпой, и они ушли, что сочли за отнюдь не малое счастье.

Viuimus assiduis, expertes pacis in armis.


Ouid. De Pont. Lib. I, Eleg.9

Мира не зная, живём постоянно, и носим оружье


Овидий. Послания с Понта. I,5.217

Преодолев эту опасность, они достигли Чампотона или Вилья-де-Сан-Педро,


сын аделантадо приказал подготовить большинство пехотинцев, всех лошадей,
какие имелись, и оставшись с некоторыми для охраны городка, отправил остальных,
дав им в капитаны своего двоюродного брата Франсиско де Монтехо, для усмирения
гордыни тех индейцев. Они отправились туда, где, как говорили товарищи,
произошло упомянутое, и обнаружили индейцев, разместившихся с целью
сопротивления на валах и других укреплениях. Которые они сделали, чтобы
обороняться, но все их предосторожности имели малую действенность. К ним
обратились с миром, но оказались бесполезными и увещевания, и требования, и так
должно было прибегнуть к оружию. Индейцы несколько сопротивлялись, но когда
испанцы убили некоторых и овладели укреплениями и валами, одни дрогнули,
большинство бежало, а некоторые оказались в плену, вследствие чего та территория
подчинилась, и с пленными наши вернулись в Чампотон, заплатив несколькими
полученными ранениями, хотя ни одно из них не было опасным, благодаря Господу.

<…>

/121/ Те, кто был в городке Сан-Педро-де-Чампотон, видя, насколько далеки


они от того, чтобы улучить положение, что задержка с помощью слишком
затянулась, и что они уже почти три года находились там, не имея возможности про
двинуться дальше, уже отчаявшись, стали толковать о том, чтобы покинуть этот
городок, и уйти каждому туда, где ему представилась бы удача, так как они уже не
могли ни сохранить страну, ни дальше быть ней в той нужде, в какой находились.
Они переговорили об этом с капитаном, который воодушевлял их быть упорными,
насколько мог, но их решимость дошла до того, что большинство уже сложило вещи
и подготовило пожитки к дороге. Алькальды отказались от жезлов, чтобы иметь
возможность уйти с большей свободой, и рехидоры также отказались от своих
должностей, и все подготовили своё имущество к погрузке, и толковали только о
том, как оставить эту землю и её завоевание.

Сочли за наилучшее решение капитан, алькальды и рехидоры, собравшись на


совет, не исполнять немедленно такое намерение, но известить о нём аделантадо,
для того, чтобы оправдать его, хотя он хорошо знал о тяготах, которые они там
терпели, и остаться в меньшей опасности от плохого мнения, которое могло
сложиться по поводу такого тяжелого решения. Аделантадо в то время находился,
кажется, в Табаско, хотя полагаю (исходя из наказа, через короткое время данного
его сыну и помещенного в следующей главе), что он уже управлял Сьюдад-Реалем-
де-Чиапа-де-Эспаньолес, и туда решили дать знать о происходившем. Должен был

217
Примечание на полях Д. де Когольюдо
154
пойти капитан Хуан де Контрерас с поручениями и этой новостью, и он передал её
аделантадо вместе с пространным сообщением о последней степени безысходности,
в которой жители оказались городка Сан-Педро-де-Чампотон.

Аделантадо уделил отнюдь не малое внимание такому решению своих людей


из-за больших расходов, которые он понёс при осуществлении умиротворения этого
королевства, и если бы испанцы, которые в нём находились, его покинули бы,
оказалось бы почти невозможным продолжить его. С заботой об этом, которую он
проявил, когда пришла новость, он собрал нескольких испанцев, чтобы они
отправились в Чампотон на помощь остальным, которые там находились, и ввиду
этой очевидной опасности, при помощи подарков и обещаний он присоединил к ним
ещё [людей], сколько смог. А пока они смогли бы прийти, он отправил Алонсо Росадо
[Alonso Rosado], который был одним из тех, кто собирался прийти туда, чтобы он
известил людей в Чампотоне о новой и скорой помощи, которая к ним уже шла и на
которую со всей уверенностью можно было надеяться. Прибыл Алонсо Росадо и
сообщил новость, чем они утешились и задержались (ибо нет сомнения, что они
сожалели бы о потере того, за что столько претерпели), а аделантадо со всей
тщательностью подготовил отправку и после того, как выполнил, что смог,
отправил вперед Хуана де Контрераса сказать, что подкрепление уже вышло.

Из некоторых сочинений, кажется, можно /122/ понять, что по этому случаю в


Чампотон отправился лично аделантадо вместе с испанцами, которые туда пришли.
Приходил ли он или нет (ибо я не обнаружил достаточной ясности, чтобы
утверждать это), те прибыли и принесли кое-какие запасы пропитания, одежду и
оружие, благодаря чему те, кто там был, приободрились и приобрели новые
надежды, что смогут в дальнейшем перейти к умиротворению Юкатана, а не
оставлять его, как хотели. Мне кажется также, что дон Франсиско, сын аделантадо,
отправился за помощью в Новую Испанию, чтобы присоединить больше солдат,
потому что в «Доказательствах» капитана Гаспара Пачеко [Gaspar Pacheco] и
Мельчора Пачеко [Melchor Pacheco], его cына, приведены свидетельства, что когда
сам дон Франсиско, после того как ходил в Новую Испанию собрать людей для
умиротворения этих провинций, возвращался в них, капитан Гаспар Пачеко
оставался в городке Сан-Ильдефонсо в качестве капитана и главы испанцев, которые
там находились, завоевав и заселив ранее в Новой Испании провинцию сапотеков
[Zapotecas] и индейцев михе [Mige] (о чем также упоминает Эррера в своей
«Всеобщей истории»), и так как узнал, что дон Франсиско спустился в эту землю, то
после того, как он уже прибыл туда, тут же пришёл с двадцатью всадниками,
которых привёл за свой счёт, и он высадился в Кампече, когда началось завоевание,
и оттуда же через три месяца прибыл его сын Мельчор Пачеко, который также
участвовал в нем, из чего кажется, что сын аделантадо прежде находился в Новой
Испании, собирая людей для Юкатана к концу года тридцать девятого, когда в
Чампотоне происходило указанное, согласно наиболее достоверному рассказу,
который можно установить.

Глава IV. Аделантадо доверяет конкисту своему сыну, и приводится наказ,


который он составил о том, как это делать

Кажется, что уже открылись двери для судьбы, более благоприятной для
находившихся на Юкатане испанцев, ибо, без сомнения, те, кто остался с аделантадо
из числа тех, кто пришёл с ним из Испании, заслуживали имени постоянных, ибо

155
стольким тяготам не уступили. Горевал аделантадо об их общих потерях, и о них, и
так говорит одно старинное сообщения, что, увидев плохую удачу, с которой
осуществлялось то, что ему столько стоило, и удовлетворенный достоинствами
своего сына дона Франсиско, он решил передать в его руки умиротворение Юкатана,
и чтобы это было осуществлено полностью за его счет. В году тысяча пятьсот
сороковом он управлял городом Сьюдад-Реаль-де-Чиапа-де-Эспаньолес, и оттуда
послал позвать его в Чампотон, куда тот, кажется, доставил людей, приведённых из
Новой Испании, благодаря чему возросла численность испанцев, чтобы можно было
предпринять какое-нибудь важное дело. Дон Франсиско отправился в Чиапу
повидаться со своим отцом, где тот уступил ему полномочия, которые имел от
короля относительно умиротворения этих индейцев и поселения испанцев на
Юкатане, и это случилось так быстро, что в течение одного месяца он был уже опять
в Чампотоне со всеми необходимыми заботами, чтобы заняться по своему
усмотрению конкистой. При всем при этом его отец дал ему наказ о том, как следует
поступать, который, как мне кажется, справедливо привести дословно ради его
доброго имени и мнения прочих, которые, как я уже упомянул, отмечали, что они так
жестоки <…>218.

/125/ Глава V. Испанцы выходят из Чампотона, и то, что с ними произошло, и


как они заселили городок Кампече

Так как умиротворение Юкатана происходило уже за счёт усердия дона


Франсиско, он приложил все усилия, чтобы дать ему начало, и как говорится в одном
старинном сообщении, определил с непреклонной решимостью заняться
завоеванием. Индейцы, когда увидели серьёзность, с которой он уже занимался этим
предприятием, пригорюнились, так как увидели, что это влекло постоянное
присутствие испанцев вопреки их воле. Много раз они представляли себе, что оно
окажется недолговечным /126/, и что они добьются его конца, и могло статься, что
индейцы, которых считали друзьями, это только изображали, понимая, что не
продлится короткое время то, что в течение стольких лет возделывали, и так он не
нашёл даже в тех, о ком его отец говорил в наказе, той преданности, какую
представлял себе. Кажется, что это было так, потому что когда он вышел из
Чампотона к Кампече, наткнулся неподалёку на большое число индейцев,
образовавших отряд. Он собирались сопротивляться продвижению, но не смогли,
потому что их разбили испанцы, и несколько приблизились к Кампече. Там они
разбили лагерь, чтобы не отказываться от начатого, но индейцы, будучи
огорченными от того, что их разбили наши, с тех пор стали лучше укрепляться в
оборонительных сооружениях, как говорит то сообщение, так что нельзя было
пройти дальше, не наткнувшись на новые валы и защитные укрепления, которыми в
остальных случаях овладели ценой гибели некоторых конкистадоров и ран
большинства из них, и при этом погибло столько индейцев, что иногда они служили
своим прикрытием и препятствием для испанцев, которые должны были идти по
мертвым телам, чтобы сражаться с живыми, и в один день бывало по три сражения с
ними, из-за чего наши иногда оказывались крайне уставшими. Так говорится в том
сообщении.

После того как они столкнулись с сопротивлением, которое должны были


встречать со стороны индейцев оттуда и далее, решили, чтобы прежде, чем войско

218
«Наказ» Франсиско де Монтехо-старшего сыну приводится как отдельный документ
156
выступало бы в поход, отправлялись четверо солдат, людей доблестных, которые
разведывали ли бы положение, в котором индейцы их поджидали бы. Среди них я
нашел в их «Доказательствах», что Алонсо Росадо был одним из назначенных. Была
необходима бдительность, потому что когда они подошли к незнакомому селению,
которое называли Сихоо [Cihoo] (которое, как говорят, находилось в провинции
Тельчак [Telchac]), обнаружили индейцев, укрепившихся и подготовившихся не
только обороняться, но также и напасть на испанцев. Высланные в поле разведчики
вернулись в лагерь и принесли известие о том, что индейцы готовы к войне.
Это предостерегло испанцев, чтобы идти в лучшем порядке для вступления в
селение, и чтобы доверие к собственной доблести не оказалось причиной какой-
нибудь неосмотрительности, как обычно происходило. Они снялись с лагеря и
отправились туда, и когда прибыли в место, откуда было видно селение Сихоо,
узнали, что его жители готовы к войне, потому что они и жители его округи
бдительно его охраняли.

Они сделали прочную насыпь (которую наши называли валом) из крепчайших


деревьев, земли и камня, перекрывшей дорогу, по которой шли, так как остальное
было густым лесом, который предохраняла его непроходимость. Испанцы построили
свой отряд наилучшим образом, для которого давала возможность местность, и
когда приблизились, вынуждены были оружием прокладывать дорогу к входу, чему
с дерзостью и упорством препятствовали индейцы, из-за чего завязалась шумная
стычка, в которой убили одного испанца, приблизившегося к насыпи. Подверг свою
жизнь риску среди этой толпы, которая её [насыпь] защищала, Алонсо Росадо,
который оказался первым, бросившимся и вошедшим на неё, мишень, в которую
негодование индейцев заставило их сделать общий выстрел своими стрелами и
метательным оружием, которое они в него бросали.

In proelio quanto sibi quisque minus percit, tanto magis tutus.


Sallust. In Iugurtha.

В бою кто меньше всего себя бережет, тот в большей безопасности


оказывается.
Саллюстий. Югуртинская война219.

Его поддержало сопровождение товарищей, находившихся очень близко,


которые по его примеру преодолели насыпь, и благодаря их помощи была спасена
жизнь Алонсо Росадо, которая уже находилась в опасности, потому что одно бедро
ему пробила стрела, мучившая его, хоть он и не переставал сражаться.

Audacia pro muro habetur, necessitudo etiam timidos fortes facit.


Sallust. In Catilinari.

Отвага заменяет стены, а нужда робких делает сильными. Саллюстий.


Заговор Катилины220.

Вследствие того, что испанцы вошли на насыпь, и ущербу, причиненному им


индейцам, те стали сдавать, и когда это поняли, так как они не сражались уже с той
же яростью, что в начале, нажали на них /127/ всерьёз, и с проворством, таким
образом, что вмиг разгромили индейцев, и после того как овладели укреплением, те
были побеждены и оставили селение.

219
Примечание на полях Д. де Когольюдо. Цитата из Саллюстия приведена неточно.
220
Примечание на полях Д. де Когольюдо.
157
Hic primum fortuna fidem mutata nouauit.
Æneid. 5

Тут изменила судьба вероломная снова.


Вергилий. Энеида, V, 605221.
В нем стали хозяйничать испанцы, и там нашли пропитание, благодаря
которому смогли прокормиться и отдохнуть несколько дней222. Погиб только один
упомянутый испанец, и оказались ранеными еще девятеро или десятеро, счастливое
начало для столь тяжкого предприятия как то, в какое они ввязались. Они залечили
раны и через некоторых пленных индейцев занялись подчинением бежавших,
которые благодаря обещанию прощения за прошлое и доброго обращения в
дальнейшем приняли лучшее решение и явились просить прощения, которое им
дали, хоть и попеняв им на их упрямство и упорство, но с умеренностью, для того,
чтобы они знали, что не стоит искать свою погибель, и стали бы более
непринужденными в обращении с испанцами. Франсиско де Монтехо, один из
капитанов, которые там присутствовали, засвидетельствовал, что победе в тот день
в значительной степени были обязаны доблести, с которой Алонсо Росадо бросился
на укрепление, имевшееся у индейцев для обороны, и упорству, с которым он
сражался раненый, пока те не были разбиты. Сегодня энкомендерой этого самого
селения является одна сеньора, его правнучка, которая получает вознаграждение за
тот труд.

Ea est gloria, laus recte factorum magnorumque in rempublicam fama meritorum


quae tamen optima cuiucque tum etiam magnitudinis testimonio comprobatur.
Cic. Philipp. Lib. I, 9

Но слава — это хвала за справедливые деяния и великие заслуги перед


государством; она утверждается свидетельством как любого честного человека,
так и большинства.
Цицерон. Филиппики, I, XI, 29223

Из селения Сихоо они продолжили свой путь в Кампече, и я не нашёл, чтобы


они имели какую-нибудь стычку с индейцами, ни того, приняли ли их в этом
селении с миром, и что там с ними случилось. Говорю снова, как я сказал в другом
месте, то, что можно в настоящее время, несмотря на интерес, потому что, когда я
просил всех, чтобы они дали мне бумаги своих предков, многие дали мне только то,
что служило их прославлению, из чего я сознательно ничего не опустил, говоря то
малое, что я расскажу об основании этого городка. В любом случае свидетельствую,
что в этом тысяча шестьсот пятьдесят пятом году я лично отправился, чтобы найти
это в документах и иметь возможность описать его основание, как основание города
Мериды или городка Вальядолид, но хотя разыскивал это по многим энкомьендам,
не нашёл данных об этом, и без того, за чем отправился, вынужден был вернуться, и
старых документов из архивов, чтобы я поработал с ними и увидел в них, мне не
дали. И потому говорю только, что в акте об основании города Мериды
утверждается, что там был основан городок с названием Сан-Франсиско-де-Кампече
221
Примечание на полях Д. де Когольюдо.
222
Согласно Джону Чучайеку битва при Сихоо (Сихочаке) произошла 7 июля 1540 г. (Chuchiak IV, John F.
Forgotten Allies: The Origins and Roles of Native Mesoamerican Auxiliaries and Indios Conquistadores in the
Conquest of the Yucatan, 1526-1550 // Indian Conquistadors. Indian Allies in the Conquest of Mesoamerica. Ed.
Laura E. Matthew and Michel R. Oudijk. Norman, University of Oklahoma Press, 2007. P.209).
223
Примечание на полях Д. де Когольюдо. Цитата из Цицерона приведена неточно.
158
(San Francisco de Campeche), и это было в году пятьсот сороковом или сорок первом,
и я полагаю более достоверным, что в сороковом, потому что он был первым,
который заселили после того, как ушли из Чампотона, и там говорится, что была
построена церковь, посвященная Нашей Владычице Зачатия [Nuestra Señora de la
Concepción]224. Из этого акта и из наказа аделантадо, данного его сыну, ясно следует,
что ошибся бакалавр Валенсиа в своём сообщении, говоря, что этот городок был
населён в году тридцать девятом225.

После того, как были устроены его дела, насколько давало возможность
время, дон Франсиско де Монтехо, следуя наказу, данному его отцом, решил
спуститься в местность и к поселениям провинции Кепече [Quepeche] и основать в
Тихоо [Tihoó] город Мериду, как было приказано. Он не смог тут же выйти лично, как
хотел бы, но, понимая, что любое промедление было бы вредным, отправил вперед
капитана Франсиско де Монтехо, своего двоюродного брата, с пятьюдесятью семью
или пятьюдесятью девятью испанцами (это небольшое различие я обнаружил в
известиях, которые прочёл), а сам остался в Кампече, чтобы собрать солдат, которые
каждый день /128/ приходили, отправленные его отцом, в связи с новостями о том,
насколько успешнее происходит завоевание. Вышли эти немногие испанцы по
направлению к Тихоо, и в большом числе «Доказательств», которые я прочитал,
чтобы написать это, я нашёл полное соответствие в отношении великих опасностей,
угрожавших их жизни в этом путешествии, из-за их малого числа и множества
индейцев, среди которых они оказались, уже известных своей воинственностью, из-
за устроенных ими засад, очень крепких заграждений, которые они обнаруживали
на каждом шагу, и других укреплений, которые им препятствовали. Индейцы
позасыпали колодцы и другие водоемы, что причиняло немалый вред, потому что во
всех внутренних районах нет ни рек, ни источников, чтобы они погибли бы от
жажды. Оттуда, где они должны были пройти, уносили пропитание, а какая война
хуже, чем с жаждой и голодом? Они дошли до того, что разбрасывали по дорогам
(которые больше похожи на переулки, сжатые по сторонам лесной чащей) трупы
людей и животных, и даже разбрасывали на них столько кала животных, сколько
могли собрать, как домашних, так и диких, все с той целью, чтобы утомить их и
отравить заразным воздухом. Все эти тяготы они претерпели на своем пути, это
кажется преувеличением, но воистину, я не отважился бы написать так, если бы не
видел этого в стольких повторяющихся местах, что в условиях жары этой земли
было более чувствительно, чем в других умеренных регионах.

Хотя в своем наказе аделантадо говорит, что На Чан Кан [Na Chan Can],
владыка провинции Акануль некогда был другом испанцев, на этот раз, когда
прибыли в неё, он то ли не решился из страха перед индейцами, то ли изменил свои
настроения, потому что продовольствие оказалось унесенным, как и в предыдущих
случаях, хотя я не читал о том, чтобы в той округе была война с индейцами, которые,
не причинив другого вреда, кроме упомянутого, позволили испанцам пройти226.

224
«Сообщение из Ошк’уцкаба» Эрнандо Муньоса Сапаты (Relaciones de Yucatán ... Tomo núm. 11. P.232)
приводит в качестве даты основания испанского поселения в Кампече день св. Франциска (4 октября) 1540
г. Согласно «Доказательству (Probanza)» Гарсии де Медина приход Монтехо в Кампече произошёл на
Рождество 1540 г., а основание города – на Новый 1541 год (Molina Solis, Juan Francisco. Historia del
descubrimiento … P.600-601, n.2). Возможно, однако, что в последнем случае свидетель Бартоломе Рохо имел
в виду дату возвращения Франсиско де Монтехо в Кампече после похода в Ах-Кануль.
225
Francisco de Cárdenas y Valencia. Relación historial eclesiástica …, 5
226
Согласно «Хронике из Кальк’ини» при подходе к этому селению испанцы устроили стрельбу, а во время
вручения испанцам даров произошла стычка между местными жителями и индейскими союзниками
159
Non sumus domini operationum nostrarum a principio vsque ad finem.

Arist. Ethic.

Мы не являемся господами наших действий от начала и до конца. Аристотель.


Этика227
Они прибыли в одно селение, называемое Пок’бок [Pokboc], относящееся к
Аканулю, и когда разбили там лагерь, и несколько укрепили его, чтобы отдохнуть,
однажды ночью в лагере вспыхнул огонь 228 . Так как было общеизвестно о
воинственности индейцев, и испанцы претерпели немало зла, которое несло их
общество, они связали это происшествие с враждебностью, происходившей от их
упорства, и все выбежали с оружием, опасаясь нападения индейцев после пожара,
беспокоясь меньше о нем, чем о другом. Они всматривались во все стороны в
безмолвии ночи, чтобы разглядеть, где нападающие, но нигде не услышали голосов
индейцев, которые против них пришли бы. Когда прошло короткое время, и они
удостоверились, что врагов не было, и захотели потушить пожар, он уже охватил
почти все, что они имели. Они оказались без одежды, чтобы её поменять, без
пропитания, чтобы поесть, что было самой подлой шуткой, и так в дальнейшем его
вынуждены были забирать силой оружия, потому что другим образом индейцы его
не давали. Капитан послал сообщение об этой беде своему двоюродному брату,
остававшемуся в Кампече, и я не нашёл, кто доставил новость.

Они продолжили свой путь на восток в провинцию Кепеч (хотя, когда вышли
из Кампече, повернули на северо-восток), где находится местность Тихоо, в которой
они должны были заселить город Мериду, и туда пришли в сороковом году, а не в
тридцать девятом, как говорит Валенсиа в своём сообщении, на что я уже указывал,
и не устаю упоминать всякий раз229.

Хотя к нему автор приложил все старания как к сочинению, в котором


сообщал Его Величеству о земле, в которой родился, проверка была сложной, и
времени, которое он потратил на это (что мне хорошо известно, так как я /129/
читал в то время теологию в Мериде), было мало, и, главное, у него не было записей,
которые в дальнейшем (по счастливой случайности) я получил. Когда я дошел до
того, что должен был описать основание города, я письменно попросил его
кабильдо, чтобы мне дали из архива точные сведения, когда это было, и другие
подробности, о которых я попросил. Ответ порадовал меня тщательностью, но
гласил, что архив был очень разрозненным [muy dissipado] и в нем не было книги об
основании. Это меня так расстроило, что я решил было не продолжать эту историю,

конкистадоров (Literatura Maya. Compilación y prólogo de Mercedes de la Garza. Biblioteca Ayacucho, №57,
1992. Pp. 430-431).
227
Примечание на полях Д. де Когольюдо.
228
Пожар в Пок’боке произошёл в Вербное Воскресенье, то есть, 10 апреля 1541 г. (Rubio Mañé, Jorge
Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. P.189). Пок'бок расположен в 18 км. южнее Кальк’ини, в нём
находилась тыловая база Монтехо.
229
Francisco de Cárdenas y Valencia. Relación historial eclesiástica …, 5. Из Кальк’ини конкистадоры прошли
на 15 км. севернее и стали лагерем в Тучикан [Tuchicán] близ Халачо [Halachó]. Оттуда часть их 15 июля
1541 г. вышла в Машкану [Maxcanu], в 16 км. к северо-востоку, а часть оставалась в Тучикан по крайней
мере до середины августа. В конце октября - начале ноября 1541 г. конкистадоры двинулись из Машкану на
северо-восток и достигли Тихо’; по другим сведениям в начале ноября испанцы пришли в Чочола
[Chocholá], в 21 км. юго-западнее Тихо’, а в Тихо’ появились на второй день Рождества 1541 г. (Paulino
Romero Conde (Compilador). Crónicas de la conquista de Yucatán, Año 1, Número 5. Mérida, Yucatán: La
Crónica, 1992. P.2; Chuchiak IV, John F. Forgotten Allies … Pp. 212-213).

160
потому что не мог привести сведения о городе, являющемся столицей этого
королевства, и так она была прервана. Однако, один кавальеро из этого города имел
в своем распоряжении точный список этой книги, снятый в тысяча пятьсот
семьдесят восьмом году, и по приказу кабильдо, который был в ту пору, за подписью
его секретаря, и вследствие особого расположения, которое ко мне имел, он мне его
дал, но со словами, что я должен его вернуть. Сознаюсь, что я обрадовался
возможности с точностью и достоверностью продолжить своё повествование и с
пользой занять время последних лет моего преподавания, а впоследствии, без
возражений того, кто мне его дал, я передал его в городской кабильдо, чтобы его
поместили в своем архиве, где он сегодня находится, и в начале его скопирован
наказ аделантадо, и после того, как я его упомянул, возвращаюсь к рассказу о
происходивших событиях.

Глава IV. Испанцы разбивают лагерь в Тихоо и выигрывают битву. Приходит с


миром владыка Мани, и как жители Сотуты убили его посланцев

После того, как испанцы пришли в Тихоо, они для большей безопасности
разбили свой лагерь на одном холме из тех многих рукотворных, какие там имеются,
и это был самый большой из находившихся на площади, которая сегодня
расположена напротив Кафедрального собора, и от которого остались следы внутри
домов.

Через несколько дней, когда они там были, дон Франсиско де Монтехо
прислал ещё сорок испанцев, и когда они уже собрались, то, как я прочел [известие]
засвидетельствованное и подтвержденное в «Доказательстве» Эрнандо Муньоса
Сапаты [Hernando Muñoz Zapata], пришли некоторые дружественные индейцы и
сказали им: «Готовьтесь, испанцы, находящиеся здесь, потому что против вас идет
больше индейцев, чем имеет волосинок оленья шкура». Их должно было быть много,
потому что они использовали такой способ говорить, чтобы обозначить это.
Испанцы, так как это был первый случай, захотели дать понять, что не боятся
многочисленности, и решили стать нападающими, отправившись на их поиски.
Капитан Франсиско де Монтехо оставил охрану лагеря и, зная, что индейцы
находились к востоку, отправился на их поиски, и в одной местности в пяти лигах от
Тихоо (из чего я полагаю, что это был Тишпеваль [Tixpeual] или Тишк’о’коб
[Tixkokob], селения, находящиеся на названном расстоянии к востоку), обнаружили
индейцев, хорошо укрепившимися. Увидев наших, они подняли большой крик,
жестикулируя и гримасничая, но испанцы стали на стоянку, чтобы отдохнуть на
привале. Уже отдохнув, они набросились на индейцев, которые сначала с упорством
защищали свои валы, но испанцы овладели ими со смертями не малого числа
индейцев, и с их гибелью те пали духом и обратились в бегство. Испанцы остались
господами поля боя, и не захотели преследовать их, так как им показалось
достаточным произошедшего, чтобы запугать индейцев, но они обманывались, как
будет видно дальше. Одержав эту победу, они вернулись в лагерь очень
довольными, благодаря Господа за такое хорошее начало.

Пока это происходило, дон Франсиско, капитан-генерал, постарался /130/ со


всей поспешностью спуститься из Кампече с остальными, чтобы заселить город
Мериду, как ему было приказано.

В качестве капитана и главного судьи в Кампече он оставил Бельтрана де


Сетину [Beltran de Zetina], который как из-за этого, так и потому, что был болен
161
астмой, не спустился вместе с остальными для завоевания, как хотел бы, но
выставил солдата на коне, снабдив его оружием за свой счет, чтобы тот служил
вместо него.

Ut desint vires, tamen est laudanda voluntas


Ovid. de Pont., 3

Пусть недостаточно сил, похвальна и добрая воля.


Овидий. Послания с Понта, III, 4, 79230

Когда войско уже собралось, оно стало испытывать недостаток


продовольствия, потому что его плохо доставляли индейцы, мало обрадованные их
приходом.

Однажды испанцы, которые шли с поста, пришли к Генералу, говоря, что


обнаружили большую толпу индейцев, кажется, вооруженных, которые
направлялись туда, где они находились. С холма обнаружили скопление, и среди них
одного индейца, которого несли на плечах, сидящего в носилках. Ввиду неизбежного
сражения первая забота была поручить себя Господу, помолившись ему о помощи и
поклонившись Святому Кресту, который капеллан Франсиско Эрнандес [Francisco
Hernandez] показал всем, готовить оружие к бою. Когда индейцы подошли к холму,
тот, кто прибыл на носилках, сошел на землю и, еще приблизившись, отбросил лук и
стрелы, и, подняв сложенные вместе руки, сделал знак, что пришел с миром. Тотчас
все индейцы сложили свои луки и стрелы на землю, и, коснувшись почвы большими
пальцами, поцеловали их после этого, дав понять то же самое.

Ludit in humanis divina potentia rebus.


Ovid. Ep. De Pont.Eleg. 3

Играет людскими делами могущество божье.


Овидий. Скорбные элегии231.

Индеец, спустившийся с носилок, стал подниматься по невысокому склону


холма, и, увидев это, дон Франсиско чуть спустился, чтобы встретить его; индеец
отвесил при встрече глубокий поклон, и был принят самым любезным образом, и,
взяв его за руку, генерал провел его в свою палатку, где располагался. Это был
главный господин тех, кто жил в этой стране, по имени Тутуль Шиу [Tutul Xiu],
потомок тех, кто был царями всей ее, как говорится в другом месте, и властвовал над
окрестностями Мани и подчиненными ему232.

Он пришел добровольно, чтобы выказать повиновение и подчиниться самому


вместе со своими, чтобы умиротворить остальных, и принес дар из большого
количества индюков и индеек (это куры этой страны), плодов и продовольствия,
чему испанцы очень обрадовались, но гораздо больше (как обнаружилось) тому, что
их другом стал столь большой господин. Тутуль Шиу сказал, что, подвигнутый
230
Примечание на полях
231
Примечание на полях
232
Правителем Мани из династии Тутуль Шиу с 1537 года (о его избрании в день 9 Кавак (1 Паш), 16 мая
1537 года, сообщает текст на стр.73 "Книги Чилам Балам из Чумайеля") был сын Ах Cийаха Шиу, известный
в крещении как Дон Мельчор, который умер между 1542 и 1548 годами (Roys R.L. The Indian Background of
Colonial Yucatan. Washington D.C., 1943. P.130); ему наследовал младший брат, К’ук’ум Шиу (в крещении
дон Франсиско де Монтехо Шиу). Высказывается предположение, что дон Мельчор тождественен Мо Чан
Шиу, упоминаемому Когольюдо в качестве правителя Мани (Quezada, S. y Tsubasa Okoshi Harada. Papeles de
los Xiu de Yaxá, Yucatán. México, 2001. Pág.24, 42).
162
доблестями и постоянством испанцев пришел, чтобы быть их другом, и что имеет
желание быть христианином, и потому попросил Генерала совершить какие-нибудь
христианские обряды, чтобы увидеть их. Устроили торжественнейшее поклонение
Святому Кресту, и Тутуль Шиу был внимателен и повторял то, что делали испанцы,
вплоть до того, что поцеловал его, преклонив колени, со многими признаками
радости. И велика была та, какую испытали испанцы, видя происходящее, и когда
поклонение закончилось, отметили, что этот счастливый для них день был днем
славного святого Ильдефонсо, Архиепископа Толедского, двадцать третье января
года тысяча пятьсот сорок первого233, и тогда избрали его своим покровителем, хотя
позже об этом забыли, и произошло то, о чем говорится далее.

Тутуль Шиу прибыл, сопровождаемый другими касиками, своими вассалами,


чьи имена я нашёл в одном написанном индейцем сообщении, каковые являются
следующими: Ах На Поот Шиу [Ah Ná Poot Xiu], сын Тутуль Шиу234, Ах Сийах [Ah
Ziyah], правитель, жрец Ах К’ин Чи [Ah Kin Chi]235, об этих говорится, что они были
заместителями Тутуль Шиу в столице, Мани. Йи Бан Кан [Yi Ban Can], правитель
селения Тек’ит [Tekit], Пакаб [Pacáb], правитель Ошкуцкаба [Oxcutzcab], К’ан Каба
[Kan Caba] из Панабчена [Panabchen], который ныне опустел, К’упуль [Kupul] из
Сакалума [Zacalum], Нават [Nauat] из Теаба [Teab], Ульвак Чан Кавич [Ulvac Chan
Cauich], не говорится откуда, Сон Кех [Zon Ceh] из Пенкуйута [Pencuyut], Ахав Туйу
[Ahau Tuyu] из Муна [Múna], Шуль Кумче [Xul Cumche] из Типик’аля [Tipikál], Тукуч
[Tucuch] из Мама [Máma], Кит Коват [Сit Couat] /131/ из Чумайеля

Тутуль Шиу находился с испанцами в течение шестидесяти дней и, прощаясь с


ними, пообещал отправить своих посланцев потребовать у прочих владык, хотя бы
они и не были его вассалами, чтобы они выказали повиновение и, оставив им
большие запасы продовольствия, ушел в Мани, столицу, как уже было сказано, его
владения.

Hanc mihi fortuna nam censi, quod amicus abesses.


Ovid. Epist. De Pont. Eleg. 7

Я почувствовал в этом судьбу, что отсутствовал друг.


Овидий. Послания с Понта, I,6.236

Испанцы остались несказанно рады видеть произошедшее тогда, когда


меньше всего этого ожидали, и, что в доказательство своей правдивости он оставил
им индейцев, которые им служили бы. Тутуль Шиу не стал мешкать с исполнением
своего обещания, потому что, вернувшись в Мани, принялся за дел. Он созвал всех
индейцев и сообщил им о своих намерениях, и об искренней дружбе, которая
завязалась у него с испанцами. При этом все присутствовали, ибо пример царя был
могучим [средством], чтобы повести за собой волю его вассалов.

233
Датировка Когольюдо очень сомнительна. Дж. Чучайек относит эту встречу к маю 1541 г., Х. И. Рубио
Манье – к осени того же года, Х. Ф. Молина Солис – к 23 января 1542 г. (Chuchiak IV, John F. Forgotten
Allies … Pp. 212; Rubio Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. P.190; Molina Solis, Juan Francisco.
Historia del descubrimiento … P.646).
234
На самом деле, на момент смерти в сентябре 1536 г. На Поот Шиу был верховным правителем Мани (по
другим данным верховным правителем был Ах Сийах Шиу).
235
«Ах к’ин» в данном случае титул («жрец»), его личное имя – На Пук Чи (Кнорозов Ю.В. «Сообщение о
делах в Юкатане» Диего де Ланда как историко-этнографический источник //Ланда Д. де. Сообщение о
делах в Юкатане. М.-Л., 1955. С.7).
236
Когольюдо неточно приводит цитату – в оригинале: «Hoc quoque Fortunae sensi …» etc. Неточно указан
также номер элегии в сборнике.
163
В дальнейшем он отправил посланцев к касикам с тем, чтобы они покорились
испанцам, для чего обратился к владыкам Сотуты [Zotuta], называемых Кокомами
[Cocómes] и у прочих восточных [владык], имевшихся там, где основан городок
Вальядолид (что по преимуществу было землями К’упулей [Kupules], как их
называют), сделав общеизвестными своё решение и дружбу, которую установил с
испанцами, что сочли надлежащим все его вассалы.

Fata repugnarunt, quæ cum mihi tempora prima


Mollia præbuerint posteriora gravant.
Ouid. Trist. Eleg. 8

Но воспротивился рок: облегчив мне ранние годы,


Он отягчает теперь поздние годы мои.
Овидий. Скорбные элегии, IV, 8, 30237.

Он убеждал их, чтобы и они поступили так же, ибо видят, что те упорны в
желании поселиться в этой земле, и уже создали поселение в Кампече и решили
создать его в Тихоо. Он напомнил им, что всякий раз, когда у них происходили
сражения с испанцами, это стоило им многих жизней местных жителей, который
должны были пасть от их рук. И что он почувствовал, в течение тех дней, когда
общался с ними, их добрые намерения, и потому счел за наилучшее дружбу с ними, о
которой он и им советует поступить в переговоры, как тот, кто это уже сделал,
рассмотрев ущерб, который последовал бы для них в противном случае. Посланцы
вышли во владение Сотута и когда прибыли в столицу того же названия, где жили
Кокомы, то в присутствии На Чи Кокома [Nachi Cocóm], главного владыки этих
земель, объявили то, с чем их послали. На Чи Коком ответил, чтобы они подождали
ответа, который он даст им в течение четырёх или пяти дней. В течение их он
приказал собрать всех подчиненных ему касиков и, посоветовавшись о том, что они
думают по поводу того, что Тутуль Шиу прислал им сказать, они приняли
вреднейшее решение, вопреки всякому смыслу и справедливости, и прибегли к
очевидно позорнейшему коварству.

Они договорились устроить большую охоту на лесную дичь, как бы для


развлечения послов и чтобы их одарить ею, и, выманив их под этим предлогом из
населенной местности в густой лес, привели в одно место, называемое Оцмаль
[Otzmál], где они развлекались три дня. К концу празднества, на четвёртый, они
собрались, чтобы поесть, под одним большим и заметным деревом, которое на их
языке называется йаа [Yaa], а на кастильском сапоте, и, будучи там, продолжали
танцы и забавы предыдущих дней, а после обеда отправились перерезать горло
послам, презрев священную неприкосновенность, которая тем в качестве таковых
полагалась. Оставили Ах К’ин Чи, одного из них, как наиболее рассудительного, для
того, чтобы он доставил Тутуль Шиу новость о том, что случилось с остальными, и
что такая судьба и была ответом на его посольство, оскорбляя его с большими
издевательствами как труса. Не пощадила его варварская жестокость, потому что,
хоть он и остался в живых, ему выкололи глаза стрелой, и четверо военачальников
На Чи Кокома отвели его в земли Тутуль Шиу, где оставили со всей
предосторожностью, и возвратились к своим. Несчастный, оказавшись один, звал
/132/ криками, чтобы кто-нибудь пришёл к нему на помощь. Пожелала судьба,
чтобы его услышали некие индейцы, и нашли Ах К’ин Чи в упомянутом несчастье, и

237
Примечание на полях.
164
когда его привели в присутствие Тутуль Шиу, он сообщил о прискорбнейшей
трагедии, произошедшей с его послами.

Это событие стало началом ожесточенной битвы, которую бакалавр Валенсиа


упоминает в своём сообщении (и, скажу, бегло)238, но там не упоминаются его
обстоятельства, потому что он говорит только, что люди из Сотуты и остальные
восточные [индейцы], которых называют К’упулями, не пожелали снизойти до того,
что предложил им Тутуль Шиу, но ответили отказом на его решение, равно как и
тем, кто ему последовал, и что не сообщили об этом. Решили только не покоряться
испанцам, против которых тогда вновь заключили союз.

Что я могу удостоверить, это то, что можно видеть сегодня в царских домах в
Мани, которые имеют в качестве своего герба изображение этого события в
соответствии с правилами геральдики, и этим очень гордятся жители этого селения,
и рассказывают об этом деле так, как здесь написано, и не сохранили бы такой
памяти, если бы это было не так.

Убитые посланцы Шиу. Гравюра из книги Д. Лопеса де Когольюдо (1688 г.)

Кроме того, в королевской грамоте от 6 сентября 1599 года, данной в


Монреале, в которой имеется ссылка на другую, от девяносто третьего года,
упомянуто это событие. В соответствии с ними король давал двести песо денежного
воспомоществования Гаспару Антонио, индейцу 239 , как в качестве главного
238
Francisco de Cárdenas y Valencia. Relación historial eclesiástica …, 7
239
Речь идёт о Гаспаре Антонио Чи (род. около 1531/ 1535 – ум. ок. 1610 ), сыне На Пук Чи и Иш К’ук’иль
Шиу, сестры правителя Мани. В 1541 году он был крещен и воспитывался миссионерами. В дальнейшем
Гаспар Антонио был помощником правителя селения Мани, учителем и органистом в школе в Тисимине
165
переводчика [Interprete General] этого губернаторства, так и в качестве внука Тутуль
Шиу и сына Ах К’ин Чи, которому выкололи глаза стрелой, и чтобы это денежное
воспомоществование он получил бы раньше, чем те, которые ему полагались от
испанцев, и если бы случилось, что он умер до того, как это должны были бы
исполнить, его получила бы одна из его внучек, но без преимущества перед другими.

В одних старинных бумагах говорится, что Тутуль Шиу лично отправился


повидаться с Кокомами и был одним из зарезанных. Эти записи, о которых я говорю,
содержат немалую путаницу, и не кажутся заслуживающими доверия, о чем я
предупреждаю, если кто их имеет, потому что тот Тутуль Шиу, которого убили
Кокомы, отчего пошла наследственная вражда между этими родами, кажется, жил в
предшествующие времена, и жители Мани молчат о смерти главного владыки240. У
них имеется изображение события, которое я здесь воспроизвожу, хотя индеец,
который его нарисовал, ошибся с кастильским числом, поставив тридцать шестой
год, чего не может быть, как видно из упомянутого, но сорок первый, о котором
говорится241.

/137/ Глава VII. О большой битве, в которой индейцы были побеждены, и как
испанцы основали город Мериду

Пока происходили упомянутые убийства послов Тутуль Шиу во владении


Сотута, некоторые владыки, соседи большого поселения Тихоо, пришли выказать
повиновение испанцам, то ли в подражание Тутуль Шиу, который в качестве столь
великого господина среди этих местных жителей, могло статься, своим примером
мог подвигнуть их, или же потому, что уже увидели, что в течение стольких лет
войны не смогли преобладать над ними, но наоборот, те проявили новую решимость
основать город в той местности, и что они уже имели своим другом Тутуль Шиу и его
союзников, и благодаря их поддержке стали ещё более настойчивыми, пока не
подчинят это королевство.

Subducunt oneri colla perusta boves.


Ouid. I de Pont. Eleg.7

Из-под ярма отпускают быка, если он шею натер.

(среди его учеников был будущий историк Санчес де Агиляр). Молодой человек обнаружил способности к
языкам (кроме родного ему майя Юкатана он знал испанский, латынь и науатль), поэтому использовался
испанцами в качестве переводчика. При губернаторе Юкатана Гильене де Лас-Касасе (1575 - 1582) Гаспар
Антонио Чи получает должность Королевского Переводчика округа Юкатан, в 1580 году ему назначается
денежное содержание от испанской короны, подтвержденное затем в 1593 и 1599 годах. В 1579 – 1581 годах
Г. А. Чи принимает активное участие в составлении «Географических сообщений» – описаний местностей
Юкатана, составлявшихся в соответствии с королевским указом. Известно, что Гаспар Антонио составил
словарь языка майя, к сожалению, утраченный.
240
На самом деле в Оцмале действительно был убит тогдашний верховный правитель Мани На Поот Шиу
или Ах Сийах Шиу.
241
Ошибается в данном случае Д. де Когольюдо, а безымянный автор росписи в Мани и Валенсиа сообщают
достоверные сведения. Избиение посольства Шиу Кокомами в Оцмале произошло, согласно хронике Хуана
Шиу и «Книге Чилам Балам» из Чумайеля, в день (5 Ламат) 10 Сип, что соответствует 9 сентября 1536 года.
При этом посольство, как следует из данных, приводимых Ландой, имело целью человеческие
жертвоприношения в Чичен-Ице (Ланда Д. де. Сообщение о делах в Юкатане. С.130-131). Приписывание
связи между убийством послов и требованиями подчиниться испанцам, несомненно, является результатом
инсинуаций Гаспара Антонио Чи, старавшегося таким образом преувеличить заслуги своей семьи перед
конкистадорами.
166
Овидий. Послания с Понта. I, 5, 24242.

Когда Тутуль Шиу получил сведения о малом успехе своих, передал их


испанцам, чтобы они приготовились к тому, что могло произойти, потому что узнал
от Ах К’ин Чи о заговоре, который принялись плести Кокомы из Сотуты. Это
подмочило удовольствие (как говорится) испанцев и их первоначальный покой с
новыми друзьями, которых они уже имели, и с тех пор они стали остерегаться,
потому что не могло прекратиться дело, затеянное Кокомами, как и осуществление
намерения, о котором их предупредил Тутуль Шиу, или какие-нибудь другие
беспорядки, требовавшие заботы. Они жили с этим с тех пор, а На Чи Коком
принялся исполнять свой замысел, привлекая к себе всех индейцев из краёв к
востоку от Тихоо, начиная от Исамаля, к тому, чтобы прийти на войну с испанцами.

Они запоздали со сбором и приготовлениями до июня месяца, но когда


закончили, было таким скопище собравшихся индейцев, что я видел бумаги,
говорившие, что было шестьдесят тысяч вооружённых индейцев, которые
спустились по этому случаю против испанцев, а в тех, которые говорят о меньшем
[числе], их сорок тысяч, тех, кого там называют гандулес [Gandules]243, и это число
упоминает бакалавр Валенсиа в записях своего сообщения, и одни, и другие
согласны, что это были доблестные и решительные индейцы. Было ли их одно число
или другое, оно было несоразмернейшим по сравнению с чуть более чем двумястами
испанцами, находившимися в Тихоо.

Индейцы пришли в Тихоо незадолго до дня святого апостола Бернабе, и


согласно тому, что я установил, в его канун, и, отдохнув, на следующий день, в
праздник святого, набросились со всех сторон на лагерь, где располагались испанцы.
Для тех этот день был наиопаснейшим, потому что индейцы пришли с решимостью
покончить с ними, а испанцы вынуждены были сражаться, как те, чьи жизни могли
быть спасены только силой духа их сердец и доблестью их рук. И хотя они
пригодились в такой опасности, но, несомненно, более подействовало божие
могущество, нежели людская доблесть. Ибо что такое были столь немногие испанцы
против стольких неверных? Несомненно, они могли покончить с ними одними
кулаками. В этом они сознаются в своих сообщениях, составленных позже, благодаря
Господа за удачу этого дня. Испанцы не стали ждать на холме, спустились на
равнину. Всадники со своими конями, пехотинцы с аркебузами, ружьями,
арбалетами, шпагами и щитами. Сомкнувшись и охраняя друг друга, всадники и
пехота завязали шумнейшую битву между двумя противниками, которую одни вели,
чтобы остаться полными господами своей земли, а другие /138/ – за неё и за свою
жизнь после стольких злоключений. Сражались большую часть дня, потому что так
как индейцев было столько, то, хотя многие из ближайших к испанцам погибали,
гораздо больше превышали их отдохнувшие, из-за чего они не давали им
возможности ни на миг передохнуть. Но, в конце концов, благодаря Господу Богу
нашему их победили. В некоторых старинных записях говорится при упоминании об
этой битве, среди прочего, что она произошла в четверг 11 июня этого года,
который, как я упомянул, был тысяча пятьсот сорок первым244, и что индейцы

242
Примечание на полях. Когольюдо ошибочно приводит номер элегии.
243
Ополчение у мавров Гранады и Марокко. Так же называли боевых собак, которых испанцы использовали
против индейцев.
244
На четверг выпадает григорианское 11 июня 1542 г (в 1541 г. это среда), юлианское 11 июня 1541 г.
является субботой. Р. Чемберлен и Х.И. Рубио Манье, основываясь на «Доказательстве заслуг Педро
Альвареса» (1543), полагают, что сражение в день святого Бернабе произошло в 1531 г. близ Кампече (Rubio
Mañé, Jorge Ignacio. Noticias Históricas de Yucatán. Pp.167-168). Однако, на день Святого Бернабе как дату
167
напали в ней со всех сторон из-за укрытий, убежищ и укрепленных рвов, которые у
них отвоевали шаг за шагом, потому что было индейцев столько, как листьев на
деревьях, и в этом дала величайший результат поддержка пороха и аркебуз, которые
убили огромное количество индейцев, и арбалетчиков – немалый. Всадники
произвели великое опустошение, потому что, потоптавши одних, они помешали
бегству других, которые в отчаянии бросились на копья и шпаги, и так как они были
полуголыми, им устроили великую мясорубку. Остались горы мертвых индейцев,
которые подчас служили испанцам укрытиями, а подчас мешали преследовать
беглецов, и индейцы убили некоторых испанцев и шесть коней, что было большой
потерей из-за большой пользы, которую они приносили. В конце (говорят) они
разгромили их и устроили большое преследование, оставив поле покрытым
трупами.

Vitaret coelum Phaeton si viveret et quos optarat stulte


Tangere nolles equos.
Ouid. I Trist.

Сам Фаэтон, будь он жив, избегал бы небес и по дури


Трогать не стал бы коней.
Овидий. Скорбные элегии, I, 1, 79-80

Они навсегда отпугнули оставшихся в живых, которые никогда больше не


давали открыто генерального сражения, за исключением того случая, когда
восстали К’упули, как будет сказано дальше, потому что с этого дня все они стали
сраженными и скрытными и т.п.

Благодаря тому, что милосердие Божие избавило их в этот день от великой


опасности, возросла слава испанцев среди индейцев, когда те увидели разгром,
которые они им устроили, будучи настолько малочисленными, когда решили не
оставить в живых ни одного испанца из находившихся в Тихоо.

От этого события в течение всего этого года они занимались привлечением


всех окрестных касиков, и когда им уже показалось, что большинство было
подчинено и послушно, и наступил год сорок второй, они решили положить начало
основанию города, так как нашли место с качествами, о которых шла речь в нак