Вы находитесь на странице: 1из 13

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ

ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ)

ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

АНАЛИТИЧЕСКАЯ СПРАВКА НА ТЕМУ:


ВОСТОК В ТВОРЧЕСТВЕ ВЕЛИМИРА ХЛЕБНИКОВА

Работу выполнил:
Студент 1 курса
2 ак. группы
Стилиди И.И.

Научный
руководитель:
Савельева М.С.

Москва
2020
 

Оглавление
I. Введение.....................................................................................................................................3
II. О культуре, религии и философии
Места детства и юности.....................................................................................................................4
Связь культур......................................................................................................................................4
Психоделия и заумь Хлебникова......................................................................................................5
Принципиальная разница между Западом и Востоком................................................................6
III. Обращение к текстам...................................................................................................................8
Азия как центр нового мира..............................................................................................................8
Персия...................................................................................................................................................8
Индия...................................................................................................................................................10
IV. Заключение...........................................................................................................................12
V. Источники:............................................................................................................................13

2
I. Введение
Главный парадокс XXI века заключается в том, что люди знают об
устройстве атома больше, чем об устройстве души человека. Со столь
мизерным набором знаний о ней нам вдвойне сложно «исследовать»
внутренний мир таких необычных и по-хорошему странных людей как
Велимир Хлебников. Непредсказуемая, но в то же время математически
структурированная личность знаменитого Короля Времени не поддается
анализу и более-менее полному пониманию, по крайней мере, без
образования психолога. Но можно попробовать разобраться в некоторых
аспектах жизни и творчества Хлебникова, именно это я и собираюсь сделать,
а предметом моего «исследования» будет тема Востока в творчестве
Велимира Хлебникова: почему именно Ближний Восток, Азия и Индия были
столь интересны этому поэту и какими представляются эти регионы и их
культура в его стихах и прозе.

3
II. О культуре, религии и философии
Места детства и юности
Очень важным фактором формирования личности является место рождения
человека, культуры народов, населяющих территорию этого места. История
связи Велимира Хлебникова и Востока начинается именно с места рождения
—Малодербетовского улуса Калмыцкой автономной области. Как пишет сам
поэт в своей автобиографии: «Родился 28 октября 1885 года в стане
монгольских, исповедующих Будду кочевников—имя «Ханская ставка»  в
степи—высохшем дне Каспийского моря (море 40 имен)… в моих жилах есть
армянская кровь….». В этих словах Хлебникова есть две важные детали:
акцент на буддийскую среду, в которой в конце XIX века появился на свет
Виктор Владимирович Хлебников, и армянские его корни. Восточную
религию тех мест он счел необходимой к упоминанию, эту деталь он
специально выделяет (дальше мы увидим, что почти все его творчество,
связанное с Востоком, обращено к теме религии). Упоминание армянской
крови говорит о его генетической связи с восточными культурами. Эти два
фактора—уже маленькая часть ответа на вопрос «Почему Восток?». Помимо
Калмыкии семья Хлебникова пожила и в Казани, и в Астрахани, городах, где
русская культура сопряжена с исламом, что тоже влияло на молодого
Виктора. Астрахань он называл «окном в Персию и Индию». Позже
Хлебников жил на Кавказе, в Сочи и Баку. Почти две трети своей осознанной
жизни он провел в южной России, тесно связанной с культурами Востока.

Связь культур
Хлебников всегда был увлечен вещами историческими, глубинными,
требующими исследования, понимания и окутанными тайной мифов и
легенд. В конце 1910-х годов молодой поэт сближается с кругом поэтов-
символистов в Петербурге. В этот период своей жизни он всерьез увлечен
языческой русью и древнерусским языков, а так же античной мифологией.

4
Культура языческой руси полна мифов, загадок, у нее есть связь с мистикой
и тайной; такие вещи, лежащие на границе нормального и паранормального
увлекали молодого Хлебникова. Интерес к одной культуре древних народов,
их религии и мифологии, очень легко перетекает в интерес к культуре
другой, порой даже не соседней. Все дело в том, что между ними ними очень
много общего: тайны, мистические обряды, духовные практики, особый
особое отношение к понятиям времени и пространства, предсказания
будущего, поиск Божественной Сути в окружающем человека мире и в нем
самом. Для всех этих культур характерна тенденция к изменению сознания,
существованию его в разных ипостасях с целью получения максимального
широкого и разнообразного религиозного и мистического опыта, уникальных
духовных знаний. Это есть и в русском язычестве, и в суфизме, и в
ведической религии, и в шаманских верованиях индейцев Южной Америки .
Продолжать этот список можно долго, но стоит лишь сказать: тенденции к
познанию мира, души, Истины и Бога есть во всех вышеперечисленных
религиозно-культурных направлениях. Интерес к одной из них,
зародившийся у Хлебникова, говорит о том (сегодня мы и сами видим это в
его произведениях), что молодого человека эти темы занимали и были ему
близки. А если они были ему близки, то вероятность того, что рано и поздно
его серьезно заинтересуют философии восточные, была очень высока;
своеобразное ружье, которое висело на стене и рано или поздно должно было
выстрелить.

Психоделия и заумь Хлебникова


Считаю необходимым вернуться к теме измененного сознания, психоделике
(слово это родилось лишь спустя десятилетия после смерти Велимира, но без
него, говоря о подобном творчестве, мне кажется, никак не обойтись). Мы
видим, что взгляд Хлебникова на мир отличен от «нормального»,
среднестатистического европейского взгляда, а его творчество является
полноценным психоделическим творчеством, т.е. расширяющим взгляд

5
читателя на мир, показывающим ему новые, доселе незнакомые грани этого
мира, уникальные и непривычные свойства знакомых образов и предметов,
переносящем его в здравом уме в царство иного сознания. Яркий тому
пример—стихотворение «Заклятие смехом». В этом стихотворении обычное
явление смеха при помощи зауми, одного из любимых литературных
«трюков» футуристов, открывается нам совершенно по-новому. Тут тебе и
некие «смехачи», о которых ты до этого не слышали, и приказ «иссмейся
рассмеяльно», и смешики со смеюнчиками—это и есть новые грани нашей
реальности, невиданные нам доселе действия и роли, которые находят свое
отражение в реальной жизни. В ней есть и смехачи, громкие, большие, их
много, они повсюду, и маленькие незаметные смешики и смеюнчики, тихо
хихикающие по углам. Отсюда следует, что написанное Хлебниковым—не
набор выдуманных слов, а реально наполненное смыслом описание действия.
Эти эксперименты с формой, со значением слов, со стилистикой языка дают
новые возможности описать небывалые явления, открыть их зрителю такими,
какими их чувствует автор. Это есть чистая психоделия, другой взгляд,
другой мир и другое ощущение этого мира. Другое.

Принципиальная разница между Западом и Востоком


Именно такого не хватало Хлебникову в европейской культуре. «В струны
великих, поверьте, ныне играет Восток»—пишет он, говоря о том, на что же
сориентированы великие люди. Европейская среда, несмотря на важную роль
в ее жизни христианства, гораздо менее духовна. Для этого материального
мира поиски этих иных миров и ощущений не свойственны. Йога,
медитации,, шаманизм, зикр, дзен-философия и тому подобные практики—
часть культуры восточной, что о многом говорит. Мне с трудом
вспоминается что-то подобное в британской или польской духовной
традиции. Западный человек не ищет другого мира, он старается улучший
окружающий его мир, ему не слишком интересно, кто он и зачем здесь. Он
молится Богу, старается заработать на жизнь, бегает по делам. Для него душа

6
—часть тела, если эта душа вообще есть. А вот у жителей Индии, Ирана или
Японии иначе: тело—маленькая и временная часть. «Всему, что зрим,
прообраз есть, основа есть вне нас, она бессмертна—а умрет лишь то, что
видит глаз»—написал персидский поэт Джалладин Руми. Именно так
относятся ко внутреннему миру человека на Востоке. Однако это вовсе не
означает, что каждый Европеец—бездушный робот, а каждый азиат или араб
—Будда, сидящий под деревом. Все безусловно сложнее и совсем не так
однородно, люди везде разные. Концепция души и вечной жизни после
смерти является основой христианской веры. Но мало для кого на Западе это
действительно играет роль. Все эти загробные жизни конечно есть, раз
написано в Библии, но они так далеко, они абстрактны, а я ведь
материальный, я живу здесь и сейчас! Сам факт того, что на Востоке
концепция мира материального как основного и главного мира не лидирует,
очевиден. Поэтому и практики получения сверхъестественных знаний,
попытки прикосновения к трансцендентному так важны в этой части света.

7
III. Обращение к текстам
Азия как центр нового мира
То, что Хлебников так интересовался религией и жизнью Востока говорит о
том, что он человек души, а не тела. «Я скорее пойму японца на
старояпонском языке, чем некоторых моих соотечественников на
современном русском»-писал Велимир. Его манило иное мироощущение, и
это жило в нем с рождения. Но Хлебников говорил не об отказе от России и
христианства и полного ухода в Азию, он желал объединения и
взаимопроникновения Европейской и Азиатской культур в друг друга (на
правах азиатской как лидирующей культуры, все же), о чем говорят его слова
«Я хотел издали, как гряду облаков, как дальний хребет, увидеть весь
человеческий род», идея «Азиатского съезда», «Высшего Учебна Будетлян»
и общего нового языка чисел как методов объединения молодежи будущего.
Отражение этих идей мы видим и в стихотворении «Единая книга», где
совмещение Евангелия, Вед, Корана и других священных текстов приведут,
по разумению Хлебникова к созданию Единой Книги. В этой Книге
отразится и Нил, и Волга, и Миссисипи, и Ганг, и Темза. Он жаждет прихода
мира будущего, мира светлого, столицей которого будет не Запад, а Восток, в
котором Азия будет «единым духовным островом» Концепция, конечно,
утопическая, но очень любопытная. Интересно было бы посмотреть на такой
мир, какими бы были люди в нем и какие ценности.. «…Мы стоим на первой
площадке лестницы мыслителей и застаем на ней уже подымавшихся
художников Китая и Японии—привет им!».

  Персия
В таком мире Хлебникову побывать не удалось, конечно, но вот в самом
конце жизни он оказался в Персии. На фоне этого путешествия в его
творчестве родился так называемый «иранский цикл». В нем открывается
нам Персия глазами «урус-дервиша», русского дервиша, такой статус
получил Хлебников среди персов, знавших его. В стихах о Персии
8
Хлебникова очень много от взгляда на мир суфиев, последователей
аскетически-мистического ислама. Постоянные «перебежки» от обычного к
мистическому, от будня к магии, неразрывная связь обычного и
потустороннего, да и вообще связь всего со всем—так, через призму мистики
суфизма и других религиозных учений Персии, которыми вдохновлялся
Велимир, мы увидели Иран 1921 года, по которому путешествовал поэт.
Плавный переход от пейзажа берегов реки Иран и ловли сукдаков к мыслям
«И когда придет черед, мое мясо станет пылью», «Или все свои права брошу
будущему в печку? Эй, черней лугов трава, каменей на веки речка» или
вселенский образ персидского дуба, с которым в этом цикле соседствует
стихотворение, кончающееся на: «Персия будет советской—так говорил
пророк!». Такая разница образов легко объяснима известной суфийской
мудростью : «живи в мире, но будь не от мира». Вот и сам Хлебников всегда
был частью материального мира, но стремился душой гораздо выше, в
вечность и к Богу, что мы и видим в его «иранских» стихотворениях.

Особенно ярко прослеживаются эти суфийские мотивы в произведения


«Труба Гуль-Муллы». Эта поэма во многом автобиографична, вместе с тем
она вмещает в себя большинство ощущений автора от этой поездки, более
того, эта поэма-квинтэссенция всей поездки, настолько оно содержательно. 
В одной части Хлебников пишет о том, как говорят о нем пророки «Наш»,
имея ввиду то, как «вжился» он в иранское общество, в другой он описывает
известную историческую сцену казни поэтессы Тахирэ, а в еще одной он
красочно оживляет иранский герб. Примечательно то, как красиво и ярко
рисует автор вечность, статику пейзажа, в которой отражается вся вселенная:
«Это ее мертвое тело—золотые горы», «Белые очи богов по небу плыли»,
«Лесов рукопашная. Шубы настежь, овчины зеленые», «черепами людей
белеют дома». Хлебников вообще мастерски справляется с описанием и
пейзажами, как пример можно взять другое стихотворение, «Ночь в Персии»:
«Темный договор ночи подписан скрипом жука. Крылья подняв как паруса,

9
жук улетел. Море стерло и скрип и поцелуй на песке».  Даже чувствуется
влияние хокку на автора в этих строчках.

Сам автор является прообразом лирического героя поэмы. Герой,


пришедший из ниоткуда Священник Цветов (так переводитсчя «Гуль-
муллы»)—скиталец, дервиш и созерцатель. ОН видит мир, в котором живет,
он ощущает его и он наслаждается им. Образ жизни аскета Гуль-Муллы
вполне оправдывает данное ему звание «дервиш»: засыпает на песке, есть
рыбу из моря и угощения случайных людей встречающих его, оказывающий
и принимающий помощь, которую ему рады оказать. Он будто бестелесный
дух, парящий над Персией, видящий ее всю полностью и сразу и
передающий эту Персию нам в девятнадцати стихах. «Труба Гуль-Муллы—
главное и в то же время лучшее произведение Хлебникова о Персии, оно
рассказывает обо всем том опыте и ощущениях, полученных в этой поездке и
официально закрепляет статус «русского дервиша» за поэтом. Создается
ощущение, что стихи настоящего бродячего суфия, а не русского футуриста.

Индия
Но помимо Персии была еще и Индия. Хлебников говорил, что стремился в
Персию по той причине, что «Персия—страна, где завязывался общий узел
Индии и России».

В его творчестве Индия—райская земля, божественная и наполненная


святостью. И часто Хлебников обращается к индуизму и буддизму, религия
не менее мистическим и загадочным, чем суфизм. «А я, Бодисатва на белом
слоне, как раньше, задумчив и гибок»—Бодхисаттвой видит себя Хлебников,
просветленным, отказавшимся уйти в Нирвану ради спасения от Сансары
всех остальных, таким себя ощущал Хлебников, воином духовного пути. И
путь этот он видел на Востоке. Индии посвящена гениальная проза «Есир».
Джайнизм, индуизм, сикхизм красочно описываются в этом тексте
Велимиром, его эти религии поражают и восхищают, в них он видит тайну,
видит вселенскую истину, к которой он хотел прикоснуться, но не успел.
10
В «Есире» он рисует индийских отшельников, храмы Будды, Кали и многих
других богов, воспроизводит чтение Гаятри-мантры и упоминает
почитаемого вайшнавами (кришнаитами) Говинду, одно из имен Кришны.
Заповедная роща для русской словесности, как назвал Хлебников Индию, в
его творчестве—страна Бога. Он не бывал там, поэтому и рисует он берега
Ганга кистями религий, больше ему особо и нечем ее рисовать, в отличии от
открытой им для себя Персии, в которой были и деревья, и море, собаки, и
ночь, и рыбаки. Но мне кажется,  если бы побывал Велимир Хлебников в
Индии, то были бы в его Индии и деревья, и море, и собаки, и ночь, и рыбаки
тоже, но Бога в ней было бы еще больше.

11
IV. Заключение
Велимир Хлебников, однажды подписавший письмо «Velimir-Ганг
Хлебников», знавший о молитвах богу Савитару, изобретавший собственную
азбуку на основе индийского письма Брахми, обращавшийся к арабскому
языку и концепции души древних египтян,  желал знать о Боге и о душе
человека как можно больше. Ему, сумевшему предсказать несколько
исторических событий и назвать точный возраст, в котором он умрет, была
дана невероятно тонкая и чувствительная душа, которая, как было уже
сказано ранее, стремилась в вечность, да и вообще изначально, мне кажется,
знала больше, чем большинству дано знать. И путь этот в вечность видела
она для себя на Востоке, где мир и Бога принято познавать не рационально, а
эмоционально. «Я разум надену, как белый ледник».

12
V. Источники:
 

1. Серге
й Дмитриев—«Русский дервиш», или Велимир Хлебников в Персии».

2. Стан
ислав Лакоба—«Хлебников и Азия».

3. Вели
мир Хлебников—«Творения».

4. Вели
мир Хлебников—«Есир».

5. Вели
мир Хлебников—«Свояси».

6. Друг
ие произведения «Велимира Хлебникова.

7. «Евра
зийское пространство. Звук, слово, образ».

8. Н.
Морозов «История человеческой культуры в естественно-научном
освещении»

13

Оценить