Вы находитесь на странице: 1из 4

"В сложной ситуации порой очень легко забыть,

что главный актив любой нацеленной на


развитие компании – это люди"

31.03.2020
Антон Соколов - независимый эксперт в области ТЭК
На очередной встрече ОПЕК 5-6 марта в Вене участники организации
не смогли договориться не только о новом сокращении добычи на 1,5
млн баррелей в сутки, но и о продлении уже действующего соглашения
о сокращении на 1,7 млн. С 1 апреля участники ОПЕК+ свободны от
обязательств и могут повышать добычу на свое усмотрение.
Баррель Brent сразу после этого пережил рекордное падение с 2009,
подешевев на 9,4% до $45,3. 16 марта котировки майских фьючерсов
на нефть Brent на лондонской бирже ICE Futures упали еще на 11,4% –
до $29,98 за баррель. Цены опустились ниже отметки в $30 за баррель
впервые с 2016 года.
За последнюю неделю цены на нефть Brent периодически пробивали
психологические отметку в $25 за баррель, и в последние дни
колеблются в диапазоне $25-28. Почти все страны-участники ОПЕК
уже объявили о готовности значительно нарастить добычу с апреля.
Несмотря на критическую ситуацию с нефтяными котировками,
Саудовская Аравия и Россия, судя по сообщениям СМИ, пока не готовы
сесть за стол переговоров. Положение на рынках усугубляется
пандемией коронавируса и прогнозируемой в этом году экономической
рецессией.
- Замминистра энергетики Павел Сорокин заявил в интервью, что
рано или поздно падение цен на нефть все равно бы случилось.
Антон, на ваш взгляд, оправдан ли разрыв с ОПЕК в текущей
ситуации пандемии и мировой рецессии, или России было
целесообразнее пойти на компромисс, уступив требования КСА, и
выйти из сделки в более благоприятной ситуации?
Доминирующая точка зрения на развал соглашения ОПЕК+ заключается
в том, что «наши дурачки» сами себе прострелили оба колена, обрушив
цены и валютный курс. Разумеется, полагать, что в команде Александра
Валентиновича работают недальновидные любители, было бы не очень
умно.
Вопрос, на мой взгляд, заключается в другом: насколько эффективно
работало соглашение, насколько точно следовали его участники
достигнутым договоренностям. По факту соглашение не соблюдалось,
участники сделки наращивали добычу, не афишируя этого.
Эффективность регулирования цен также под вопросом – нужно
смотреть на эту проблему абстрагируясь от сегодняшней
иррациональной паники, а это позволит увидеть, что практических
рычагов у ОПЕК+ не было: огромные выпадающие объемы не приводили
к росту цен.
Я думаю, что рынок находился и находится в процессе трансформации,
предполагающей переход главенствующей роли от производителей к
потребителям. Насколько эффективно на подобном рынке будет
функционировать картель экспортеров?
- Существует мнение, что падение цен на нефть сильнее всего
ударит по сланцевой добыче в США. Насколько, по вашему мнению,
это ожидание оправдано?
Нынешнее резкое падение цен – безусловно, важный, но далеко не
единственный фактор, который влияет на сланцевую добычу в США. Не
стоит забывать о том, что уровни добычи на основных
североамериканских сланцевых формациях подвержены резкому
падению и широко распространенное мнение о том, что падение добычи
можно компенсировать бурением новых скважин, не является правдой.
Если мы взглянем, например, на данные по формации Игл-Форд: на
количество скважин и их дебит, то увидим отсутствие такой
закономерности. Так, например, в марте 2015 года был достигнут пик
добычи нефти порядка 1 миллиона баррелей в день, при этом общее
количество скважин составляло порядка 9,5 тысяч. К ноябрю 2019 общее
количество работающих скважин составляло уже почти 15 тысяч единиц,
но объем добычи, несмотря на это сократился до 750 тысяч баррелей
ежедневно.
Вклад технологического развития в увеличение сланцевой добычи также
переоценен, согласно выводам исследователей из MIT, полученных в
результате анализа репрезентативной выборки по скважинам на
формации Виллистон. Технологии повышают дебит не более чем в
половине случаев. Несмотря на эти существенные факторы, сланцевая
добыча долгое время сохраняла свою привлекательность, как для
частных инвесторов, так и для государственных чиновников, что помогло
ей преодолеть экономический кризис 2014 – 2015 годов. Вот и сейчас
правительство США готовит пакет мер, направленных на спасение
сланцевой добычи, что тем более актуально, учитывая текущий этап
электорального цикла.
- Какие последствия ждут Россию, как участника нефтяного рынка –
в среднесрочной и в долгосрочной перспективе?
Все будет зависеть от того, как быстро все участники сядут за стол.
Уверен, что возврат нефтяных цен в коридор 50-60 $/барр. неминуем.
Беспрецедентная истерика вокруг COVID-19 сойдет на нет,
промышленность начнет возвращаться в привычное русло,
транспортные системы начнут функционировать в штатном режиме – я
думаю, что во второй половине текущего года вполне можно ожидать
устойчивый рост спроса на углеводороды.
Говорить о том, что коронавирус побежден в Китае или где-либо еще
преждевременно, однако те данные по эпидемиологической динамике,
что ежедневно публикует ВОЗ вселяют некоторый оптимизм. Так,
например, количество новых случаев заражения в Китае неуклонно
снижается, а общее число случаев заражения вышло на плато в конце
февраля. Что еще более важно, число новых случаев летального исхода
падает с каждым днем и если в начале марта оно составляло порядка 40
случаев ежедневно, то к концу месяца снизилось до 5 – 7. Разумеется,
эпидемиологический пик – ни в странах Европы, ни в мире – еще не
пройден, но даже в Италии, сильнее прочих стран ЕС пострадавшей от
COVID-19, мы можем наблюдать схожую динамику.
Что касается нашей страны, то противостояние с КСА и США за долю
рынка продолжится, но, разумеется, одновременно с этим будет идти
поиск компромисса между участниками треугольника. Я думаю, что
текущий кризис может быть использован отечественной нефтянкой для
поиска новых партнеров и рынков сбыта в тех регионах, где традиционно
ведущая роль принадлежала Саудовской Аравии: в странах Южной и
Юго-Восточной Азии.
Ситуация идеального шторма, разворачивающаяся перед нами в данный
момент, едва ли оставит мир прежним: первые свидетельства тому мы
уже можем наблюдать, например, в заявлениях европейских политиков
или активности международного бизнес-сообщества. Сегодня главная
цель как для нашей страны в целом, так и для нефтегазодобывающей
отрасли в частности, – занять достойное место в нарождающемся мире с
перераспределенными полномочиями и органами управления
глобальным развитием.
- Какую стратегию следует избрать российским нефтяным
компаниям в текущей ситуации?
Внутренняя стратегия, на мой взгляд, должна заключаться в
поддержании стабильного социально-экономического положения как в
самих компаниях, так и отрасли в целом. В сложной ситуации порой
очень легко забыть, что главный актив любой нацеленной на развитие
компании – это люди.
Главным направлением стратегии, направленным вовне, должен стать
поиск новых партнеров и проектов. Следует учитывать и тот факт, что
крупные ВИНК всегда тесно связаны с государством и тем
внешнеполитическим курсом, которое оно проводит, поэтому от
отечественных мейджоров стоит ожидать поддержки дипломатических
усилий государства доступными им инструментами.