Вы находитесь на странице: 1из 291

ЛУЧШАЯ

КНИГА
О КНИГАХ

WA L L S T R E E T J O U R N A L
Ben Blatt

Nabokov’s

Favorite

Word Is

Mauve

WHAT THE NUMBERS REVEAL


ABOUT THE CLASSICS,BESTSELLERS,
AND OUR OWN WRITING
Бен Блатт

Любимое

слово

Набокова –

лиловый

ЧТО МОЖЕТ РАССКАЗАТЬ


СТАТИСТИКА О НАШИХ
ЛЮБИМЫХ АВТОРАХ
УДК 82.09
ББК 83.3
Б68

Ben Blatt
NABOKOV’S FAVORITE WORD IS MAUVE:
What the Numbers Reveal About the Classics, Bestsellers,
and Our Own Writing
Copyright © 2017 by Benjamin Blatt
Simon & Schuster, Inc., the original publisher

Блатт, Бен.
Любимое слово Набокова — лиловый. Что может рас-
Б68 сказать статистика о наших любимых авторах / Бен Блатт ;
[пер. с англ. Нестеркиной Н. С.]. — Москва : Эксмо, 2019. —
288 с.
ISBN 978-5-04-096734-6
Великие писатели и авторы бестселлеров часто дают советы о том,
как правильно писать, как важно найти свой уникальный стиль и
быть оригинальным. Но всегда ли они сами пользуются своими сове-
тами? Как часто они используют клише и вставляют слова-паразиты?
Следуют ли трехактной структуре? Как прописывают персонажей?
Сколько обладателей Пулитцеровской премии вообще окончили уни-
верситет? Эта книга даст вам ответы на все эти вопросы, но не совсем
в обычной форме —- внутри вы найдете схемы, графики и диаграм-
мы, открывающие все секреты изнанки мира литературы. Они бу-
дут полезны не только любителям книг и желающим узнать больше
о своих любимых авторах, но и начинающим писателям, которые
имеют шанс научиться на ошибках лучших!
УДК 82.09
ББК 83.3

© Нестеркина Н.С., перевод


на русский язык, 2018
© Оформление. ООО «Издательство
ISBN 978-5-04-096734-6 «Эксмо», 2019
Моей матери, Фейт Минард.
И моим друзьям на 44 Bow Street.
Оглавление

Введение 9

1. Используй умеренно 17

2. Он написал, она написала 47

3. В поисках отпечатков 77

4. Пиши по примеру 101

5. Греховные удовольствия 123


6. Британия и Америка 139

7. Клише, повторы и любимые слова 163

8. Как судить книгу по обложке 197

9. О началах и концах 215

Эпилог 235

Благодарности 239

Примечания 241
Введение

А лександр Гамильтон, Джеймс Мэдисон или Джон Джей?


На протяжении более 150 лет историки пытались вы-
яснить, кто же автор 12 записок из «Федералиста» — осно-
вополагающего документа в истории американского марша
на пути к демократии. Несмотря на всемирную известность
сочинения в качестве символа американской истории, ав-
торы отдельных статей долгое время оставались неизвест-
ными. Вопрос о том, кто же из отцов-основателей сочи-
нил эти эссе, спровоцировал такую длинную дискуссию,
что она стала своеобразной салонной игрой, популярной
среди историков. Так кто же на самом деле написал те
принципы, на основе которых построено американское
государство?
Ответ прятался в тексте «Федералиста» — но, чтобы
найти его, филологи должны были не внимательно читать,
а внимательно считать. Им нужно было внимать цифрам.
Эта загадочная история началась в конце 1787 года, когда
в нью-йоркских газетах была опубликована серия эссе, про-
двигающих идею ратификации конституции, подписанная
именем Публий. Попытка скрыть настоящие имена авторов
за патриотичным псевдонимом казалась смехотворной. На
самом деле примерно из 4 миллионов людей, проживающих

Введение • 9
в США в 1787 году, можно было без особого труда вычеркнуть
всех претендентов, кроме троих.
Ни для кого не было секретом, что Гамильтон, Мэди-
сон и Джей были настоящими авторами, но никто из них
не хотел признаваться в авторстве конкретных эссе. Каждый
преследовал свои политические амбиции — позднее они
доросли до министра финансов, президента и председателя
Верховного суда соответственно. Иными словами, у них были
серьёзные причины вести себя осмотрительно. В итоге их
чрезмерная осторожность привела к тому, что тайна автор-
ства так и осталась неразгаданной, ещё долгие годы волнуя
профессоров истории и «диванных» энтузиастов.
Вы можете подумать, что в то время исследователи и про-
ницательные политики могли своими силами определить ав-
торство статей. В конце концов, ведь было всего три потен-
циальных кандидата, каждый со своим политическим курсом
и стилем общения. Это все равно что сейчас в New York Times
появилась бы анонимная публикация, сочинённая Бараком
Обамой, Хиллари Клинтон и Берни Сандерсом. Или же непод-
писанный манифест за авторством Джорджа Буша-младшего,
Джона Маккейна и Дональда Трампа. Кандидаты могут высту-
пать на одной стороне, но они точно не идентичны.
В 1804 году наконец было найдено решение. 11 июля
1804 года Гамильтон оставил записку своему другу Эгберту
Бенсону, называя автора каждого эссе. Гамильтон готовил-
ся к дуэли с Аароном Берром, назначенной на следующий
день, и, оценивая свои шансы на выживание, осознавал
огромную историческую значимость «Федералиста». Он ре-
шил, что знание об истинных авторах не должно погибнуть
вместе с ним.
Это событие должно было положить конец всей загадоч-
ной истории. У нации любопытных наблюдателей не было
оснований сомневаться в информации от первоисточника.
Тем не менее спустя 13 лет, вскоре после своего второго пре-
зидентского срока, Мэдисон опубликовал собственный спи-
сок авторов — отличный от того, что был написан Гамиль-

10 • Любимое слово Набокова — лиловый


тоном. Мэдисон претендовал на авторство тех же 12 эссе,
о написании которых ранее заявлял Гамильтон.
Начался новый виток горячих дебатов, и разногласия сре-
ди историков бушевали ещё более века. В 1892 году будущий
сенатор Генри Кэбот Лодж написал статью, в которой под-
держивал Гамильтона, в то время как известный историк Э.
Г. Бурн выступал на стороне Мэдисона.
Большинство историков пытались определить авторов,
опираясь на политическую идеологию, которая излагалась
в каждом эссе. Стал бы Мэдисон поддерживать центральную
банковскую систему на этих условиях? Поддержал бы с такой
лёгкостью Гамильтон ограничение полномочий конгресса?
Или же подобное скорее мог написать Джон Джей?
Только в 1963 году, два столетия спустя, ключ к загадке
был наконец найден. Ответ подсказали профессор Гарварда
Фредерик Мостеллер и Дэвид Уоллес из Чикагского универ-
ситета. Однако в отличие от многих профессоров, которые
пытались решить эту задачу до них, Мостеллер и Уоллес
вовсе не были историками. Они не прославились благодаря
научным работам по ранней истории Америки и не публико-
вали статей об известных исторических фигурах. Мостеллер
и Уоллес были статистиками.
Одна из наиболее известных работ Мостеллера касалась
Мировой серии1 и рассматривала вопрос, достаточно ли семи
игр, чтобы статистически определить лучшую бейсбольную
команду. А за несколько лет до решения проблемы, кто же
автор статей «Федералиста», Уоллес опубликовал работу под
названием «Границы нормальных приближений распределе-
ний Стьюдента и хи-квадрат», что, вполне возможно, для вас
звучит как полнейшая чушь. Точно так же в 1963 году для
профессоров истории звучала мысль о том, что вероятност-
ные функции могут решить историческую загадку.
Методология Мостеллера и Уоллеса, применённая для
решения проблемы авторства, не имела ничего общего с по-

1
Решающая серия игр в ежегодном чемпионате США по бейсболу.

Введение • 11
литикой или идеологиями. Вместо этого они стали первыми
статистиками, использовавшими такие параметры, как часто-
та и вероятность употребления слова.
Процесс вычислений был довольно сложным, полным
уравнений с факториалами, экспонентами, суммирования-
ми, логарифмами и t-распределениями. Но суть этих методов
была поразительно проста:

• Подсчитать частоту появления общеупотребительных


слов в эссе, которые, как мы знаем, написали Гамильтон
или Мэдисон.
• Подсчитать частоту употребления этих же слов в эссе, где
автор неизвестен.
• Сравнить эти показатели частотности, чтобы определить
автора спорных статей.

Ещё до того, как были применены вероятностные урав-


нения, результаты статистического подхода в ретроспективе
стали казаться совершенно очевидными. В «Федералисте» Мэ-
дисон использовал слово в то время как (whilst) практически
в половине статей, где его авторство было подтверждено, но
ни разу не употребил слово пока (while). Гамильтон же, на-
против, использовал слово while примерно в трети своих эссе,
но никогда не употреблял whilst.
Однако Мостеллер и Уоллес не стали полагаться в своём
анализе только на одно слово, что было бы статистически
ненадежным. Вместо этого они систематически выбирали де-
сятки базовых слов и затем выясняли частотность употребле-
ния каждого из них в эссе со спорным авторством. Оказалось,
что употребление многих слов, имеющих совсем не поли-
тическое значение, у двух авторов разительно отличалось.
Например, Мэдисон использовал слово also (также) в два раза
чаще Гамильтона, а Гамильтон обращался к слову according
(в соответствии) намного чаще, нежели Мэдисон.
Критерий фальсифицируемости сыграл на руку Мостел-
леру и Уоллесу. Они могли продемонстрировать на статьях,

12 • Любимое слово Набокова — лиловый


чьё авторство было достоверно подтверждено, что их мето-
ды действительно могут определить автора с превосходной
точностью. Проанализировав 12 эссе, чье авторство оспари-
валось, Мостеллер и Уоллес пришли к выводу, что автором
всех 12 является Джеймс Мэдисон.
В письменном изложении результатов своего исследо-
вания математики были предельно осторожны, возможно,
из-за опасений разозлить историков, которые на протяже-
нии нескольких поколений чесали головы в поисках ответа.
Однако цифры, представленные в эксперименте, говорили
сами за себя; они свидетельствовали в пользу абсолютной
надежности их метода. Для всех текстов, где авторство
было подтверждено, метод срабатывал безупречно; для всех
эссе с неизвестным автором результаты были постоянны-
ми. Заявление Гамильтона об авторстве было необосно-
ванным.
Сегодня, когда было проведено бесчисленное количест-
во как статистических, так и других исследований, выводы
Мостеллера и Уоллеса — что Мэдисон и был автором — ста-
ли общепринятыми и среди статистиков, и среди историков.
Мостеллер и Уоллес шли впереди своего времени. Их иссле-
дование, включающее некоторые сложные формулы, опира-
лось исключительно на подсчёт слов. Благодаря современным
компьютерам подсчёт слов и частоты их употребления стал
обыденным явлением. Но в 1963 году это было ошеломляю-
щей новинкой.
Тогда слова подсчитывались вручную: например, чтобы
узнать, сколько раз слово upon появлилось в эссе, они штуди-
ровали страницу за страницей. Чтобы в полной мере понять,
через что прошли Мостеллер и Уоллес (или как минимум
их ассистенты по исследованию), я распечатал все страницы
«Федералиста» и начал считать, сколько раз употреблялось
слово upon. Через полчаса я осилил только одну восьмую
часть — примерно 40 страниц — и насчитал 37 случаев ис-
пользования слова upon. Спустя некоторое время мои глаза
начали болеть, а голова стала совсем тяжёлой. Задача «най-

Введение • 13
ди upon» стала похожа на изощрённую версию детской игры
«Найди Вальдо».
Я перестал притворяться, что на дворе стоит 1963 год.
Вместо этого я сделал несколько подсчётов, возможных толь-
ко в 21 столетии: я полез в Google, забил в строку «Федера-
лист полный текст», кликнул по ссылке первого результата
в поиске и открыл файл в Microsoft Word. После двухминут-
ных манипуляций и запроса «Найти всё» для слова upon я по-
лучил 46 случаев употребления в той части, которую до того
просмотрел вручную. Компьютер проделал работу не только
на 28 минут быстрее, но и в разы точнее, чем мои уставшие
глаза.
Ещё более потрясающее открытие: количество времени,
необходимое человеку, чтобы изучить текст «Федералиста»
в поисках другого слова, будет исчисляться часами, тогда как
время, затраченное компьютером, для любого слова практи-
чески не увеличится. Подобное исследование всех работ Шек-
спира, Библии, «Моби Дика» или даже собрания английской
литературы было бы невыполнимой задачей для Мостеллера
и Уоллеса. Сегодня же любому подростку по силам подсчи-
тать количество упоминаний слова в большом тексте, исполь-
зуя компьютер.
Спустя 50 лет после того, как Мостеллер и Уоллес опу-
бликовали своё исследование, использование компьютерных
технологий для работы с текстом находит всё более широ-
кое применение. Google использует анализ текста в своих
поисковых запросах и для подбора рекламы. Исследователи
анализируют текст, чтобы понять, почему твиты становятся
виральными, а СМИ часто используют похожие заголовки
с минимальными изменениями, чтобы повысить количество
просмотров. Однако применение в технических компани-
ях — это лишь один из возможных вариантов.
Моллестер и Уоллес использовали статистику, чтобы
найти ответ на один-единственный вопрос об авторстве.
Успех их эксперимента оказался куда более значимым. Все
писатели обладают своим уникальным стилем, постоянным

14 • Любимое слово Набокова — лиловый


и предсказуемым. Оказывается, не только политики 18 века
оставляют свои стилистические отпечатки. Авторы всех
книг, будь они популярными и признанными или же, на-
против, безвестными и критикуемыми, воспроизводят свои
слова и структуру текста на протяжении десятков лет их
писательского пути.
Вопрос, на который ответили Моллестер и Уоллес, касался
довольно ограниченной сферы. Однако анализ текста может
ответить на множество различных вопросов, которыми дол-
гие годы задавались любопытные писатели и читатели. Прав-
да ли, что Эрнест Хемингуэй использовал меньше наречий,
чем другие писатели? Как уровень навыка чтения влияет на
популярность книги? Правда ли, что мужчины и женщины
пишут по-разному? Следуют ли писатели своим собственным
советам и так хороши ли эти советы? Что, помимо очевидной
орфографии, отличает американских и британских романи-
стов? Какие любимые слова у наших любимых авторов, от Вла-
димира Набокова до Э. Л. Джеймс?
Пока в научных кругах растёт интерес к изучению струк-
туры письма успешных авторов, по-прежнему появляются
вопросы, на которые нам ещё предстоит ответить. Эти во-
просы одинаково интересны и полезны как для типичного
читателя литературного мейнстрима, так и для начинающе-
го писателя. Вас, скорее всего, не интересует распределение
Пуассона или программы для парсинга1, используемые для
определения частей речи, но, вероятно, вы бы хотели узнать,
как пишет ваш любимый автор — и что это может сказать
о вас как о читателе.
Аналитический подход к писательскому мастерству мо-
жет быть удивительным и информативным, а зачастую даже
весёлым. Кроме того, он позволит нам больше узнать об ав-
торах, которых мы читаем каждый день, и о словах, что мы
сами используем. Именно об этом мы поговорим в этой кни-

1
Парсинг (parsing) — синтаксический анализ текста в лингвистике
и информатике.

Введение • 15
ге, каждая глава которой расскажет о новом литературном
эксперименте.
Это исследование не содержит чересчур сложных фор-
мулировок. Сложность не нужна и не должна служить кри-
терием ценности. Множество банальных и интригующих
вопросов о классической литературе или современных бес-
тселлерах можно рассмотреть через статистические линзы,
но до сих пор этого никто не делал. Эта книга по-новому
ответит на многие простые, но в то же время оригинальные
вопросы. Эта книга о словах, которая, как ни парадоксально,
написана цифрами.
Глава 1

Используй умеренно

Дорога в ад вымощена наречиями.


СТ ИВЕН К ИНГ

С огласно литературной легенде, один из лучших рассказов


всех времен был написан всего шестью словами. «Прода-
ются: ботиночки для малышей, неношеные» („For sale: baby
shoes, never worn“). Потрясающий пример того, когда мень-
ше  — значит больше1. Рассказ часто приписывается Эрнесту
Хемингуэю. В действительности неизвестно, был ли Хемингу-
эй автором этого рассказа, поскольку история о его создании
стала известна лишь в 1991 году. Но вполне естественно, что
писателям и читателям хотелось бы, чтобы его автором был
Нобелевский лауреат. Кроме того, Хемингуэй известен лако-
ничностью своего изложения, и самый короткий из всех рас-
сказов как минимум хорошо отражает его авторский стиль.
Хемингуэй избрал простой стиль изложения непреднаме-
ренно. Однажды в письме редактору он сказал: «Геттисбергская
речь2 неслучайно такая короткая. Законы написания прозы так

1
Принцип „Less is more“ («Меньше — значит больше») был провозгла-
шён Людвигом Мис ван дер Роэ, основоположником минимализма в ар-
хитектуре.
2
Геттисбергская речь Авраама Линкольна — одна из самых известных
речей в истории Соединённых Штатов Америки.

Используй умеренно • 17
же непреложны, как законы полёта, математики или физики».
Он полагал, что писательство должно сводиться к основным
элементам и что лишние слова вредят конечному продукту.
Эрнест Хемингуэй был не единственным, кто так думал.
В школьных кабинетах и руководствах по написанию текстов
развивается та же идея. И если и существует самая ужасная
часть речи, то всякий, кому повезло иметь требовательного
преподавателя английского языка, скажет, что это наречие.
После изучения большого количества текстов, написанных
экспертами по Хемингуэю и его поклонниками, создается впе-
чатление, что он является образцом краткости слога. Потому
что он и правда преуспел там, где другие увязали в лишних
оборотах, или лишь за счёт одной своей репутации? Где будет
располагаться Хемингуэй, если, скажем, подсчитать количест-
во жутких наречий в его работах?
Я хотел выяснить, достоин ли он своего звания. А если
нет, то кто же использует меньше всего наречий? А кто боль-
ше всего? Более того, если посмотреть на картину в целом,
можно ли узнать, придерживаются ли авторы великих про-
изведений непреклонных «законов написания прозы»? Неу-
жели в лучших книгах так мало наречий?
Я обнаружил, к своему удивлению, что никто никогда не
пытался выразить ответы на эти вопросы в цифрах. И, решив
взяться за них, я начал с анализа почти миллиона слов из
10 опубликованных романов Хемингуэя.
Если Хемингуэй верил, что «законы написания прозы не-
преложны, как законы полёта, математики или физики», то
я надеюсь, что проведённый математический анализ он бы
посчитал в равной степени поучительным и странноватым.
На первый взгляд он кажется странным из-за способа, ка-
ким мы изучаем литературу. Многие из нас провели немало
часов в средней, старшей школе и колледже на уроках ан-
глийского, пытаясь разобрать какой-то интересный отрывок
из романа Хемингуэя. Часто именно самые известные строки
из книг великих авторов — это лучший способ, чтобы начать
их изучение. Что же касается анализа частоты употребления

18 • Любимое слово Набокова — лиловый


наречий в тексте, то это вряд ли научит вас, как написать
роман в стиле Хемингуэя.
С точки зрения специалистов по статистике, странным
было бы как раз сфокусироваться на одном кусочке произве-
дения и не смотреть на всю картину целиком. Когда вы иссле-
дуете население США и хотите понять всю страну, вы не заци-
кливаетесь на жителях маленького городка в Нью-Гэмпшире,
несмотря на то что он играет роль символа Америки. Если же
вы хотите узнать, как писал Хемингуэй, то нужно понимать,
какие слова он выбирал, что ещё никогда не исследовалось
«под микроскопом». Взглянув на наречия в его книгах, мы луч-
ше поймём, как он использовал языковые средства.
Вместо того чтобы копаться в отрывках текстов, написан-
ных Хемингуэем, или спорить по поводу отдельных абзацев,
где он использовал или отказался от наречий, я взял набор
математических функций под названием Natural Language
Toolkit1, с тем чтобы подсчитать количество наречий во всех
его романах. Такая программа умеет разбивать предложение
по частям речи, выделяя прилагательные, например, кон-
кретный, и наречия типа быстро.

Затем программа быстро определяет части речи,


– Наречие

– существительное

– наречие

– глагол

– существительное

– существительное

опираясь на конкретные слова и взаимосвязи между ними.


– деепричастие

– предлог

– прилагательное

– существительное

– союз

– существительное

– предлог

– личное местоимение

1
Natural Language Toolkit, или NLTK — пакет компьютерных программ
для символьной и статистической обработки естественного языка.

Используй умеренно • 19
Метод не является на 100% точным, поэтому все цифры
должны рассматриваться с учётом этой погрешности. Однако
его уже опробовали на миллионах текстов, проанализирован-
ных человеком, и результаты оказались сопоставимыми. Так
что этот метод стал золотым стандартом по части распозна-
вания слов в качестве прилагательных, наречий, личных ме-
стоимений или какой-либо другой части речи.
Что же получилось в результате анализа всех текстов Хе-
мингуэя, проведённого с помощью этой программы? В сум-
ме во всех своих романах Хемингуэй написал более 865 000
слов и использовал 50 200 наречий, следовательно, наречия
составляют 5,8% от всех слов. В среднем на каждые 17 слов
Хемингуэй писал одно наречие.
Без контекста этот результат ничего не значит. 5,8% —
это много или мало? У Стивена Кинга, известного ненавист-
ника наречий, частота их использования составляет 5,5%.
В результате такого исследования оказалось, что Кинг и Хе-
мингуэй вовсе не реже других авторов используют наречия.
Взглянув на некоторых современных писателей, о которых
можно было бы подумать (опираясь только на стереотипы), что
они используют тонны наречий, мы видим, что Кинг и Хемин-
гуэй практически ничем от них не отличаются. У Э. Л. Джеймс,
автора эротического романа «Пятьдесят оттенков серого», на-
речия составили 4,8% всех слов. У Стефани Майер, о которой
Кинг отзывался как о «не очень хорошей» писательнице, в се-
рии романов «Сумерки» количество наречий составило 5,7% —
как раз между королём ужасов и легендарным Хемингуэем.
Углубимся дальше в исследование, и окажется, что Хемин-
гуэй использовал наречия чаще, чем Джон Стейнбек и Курт
Воннегут. Также он использовал больше наречий, чем дет-
ские писатели Роальд Даль и Р. Л. Стайн. И — да, мастер
короткого слога использовал больше наречий, чем Стефани
Майер и Э. Л. Джеймс.
Всё вышесказанное верно, но здесь нужно поставить ог-
ромную звёздочку и всё подробно объяснить в сноске. Ответ
не так прост, как кажется.

20 • Любимое слово Набокова — лиловый


Эти показатели представляют общий процент использо-
вания наречий. Наречием в английском языке считается лю-
бое слово, которое характеризует глагол, прилагательное или
другое наречие, и никакие наречия не были исключены из
подсчёта. Однако, когда Стивен Кинг говорит: «Наречие тебе
не друг», он имеет в виду не любое слово, которое характери-
зует глагол, прилагательное или другое наречие. В этом пред-
ложении — „The adverb is not your friend” — слово не (not)
cчитается наречием. Однако Кинг не причисляет его к этой
группе. Никто не читает рассказ «Продаются: ботиночки для
малышей, неношеные» и думает, что never (ни разу) — наре-
чие, поэтому его надо заменить.
В своём наставлении «Как писать книги», когда Кинг кри-
тикует наречия, он имеет в виду те, которые «обычно оканчи-
ваются на суффикс -ly». Статистически говоря, его «обычно»
не совсем корректно: в зависимости от конкретного автора,
от 10 до 30% всех английских наречий оканчиваются на -ly.
Однако точно подмечено, что такие наречия всегда выбива-
ются из текста. Чаще всего их можно убрать или же легко пе-
редать их значение более красивым описательным глаголом.
Чак Паланик, наиболее известный как автор «Бойцовского
клуба», тоже выступал против наречий, оканчивающихся на
-ly. Размышляя на тему важности минимализма в книге «Фан-
тастичнее вымысла», Паланик пишет: «Пожалуйста, никаких
глупых наречий типа сонно, раздраженно, грустно». Его основ-
ной аргумент в том, что литературное произведение должно
дать читателю понять, когда герой хочет спать, раздражён
или грустит, с помощью множества подсказок, а не исполь-
зуя конкретное наречие. Наречия на -ly делают за читателя
всю работу, сразу раскрывая, о чём он должен думать, вместо
того чтобы создавать образ, который постепенно проясняется
благодаря контексту.
Сузив круг нашего исследования до подсчета наречий на
-ly, мы добрались до самой сути дискуссии. И вот теперь кар-
тина прояснилась. На каждые 10 000 слов, которые пишет
Э. Л. Джеймс, 146 являются наречиями на -ly. Для Майер этот

Используй умеренно • 21
показатель равен 129, для Кинга — 112. А Хемингуэй под-
твердил свою репутацию, набрав всего 80.
Ниже для сравнения представлены данные по использо-
ванию таких наречий у 15 разных авторов.

Количество наречий на -ly на 10 000 слов


АВТОР КНИГИ
Эрнест Хемингуэй 10 романов 80
Марк Твен 13 романов 81
Эми Тан 6 романов 83
Джон Стейнбек 19 романов 93
Курт Воннегут 14 романов 101
Джон Апдайк 26 романов 102
Салман Рушди 9 романов 104
Стивен Кинг 53 романа 105
Чарльз Диккенс 20 романов 108
Вирджиния Вулф 9 романов 116
Герман Мелвилл 9 романов 126
Джейн Остин 6 романов 128
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 134
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 140
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков серого» 155

Если взять за основу такое определение «плохого» наре-


чия, Хемингуэй действительно лидирует. С этого момента
и далее, говоря о «плохом» наречии, я буду иметь в виду
именно этот вид наречия — с суффиксом -ly.
В списке выше приведены авторы, высоко оцениваемые
критиками, и те, книги которых чаще всего характеризу-
ются как жанровая литература. Хемингуэй и Стейнбек рас-
положились наверху, однако «Моби Дик», который счита-
ется одним из лучших американских романов всех времен,
по количеству наречий приближается к нижней границе
в этом списке.
На первый взгляд может показаться, что «Моби Дик»,
опубликованный в 1851 году, не должен соседствовать с сов-
ременными книгами. Это правда, что язык меняется с тече-
нием времени, однако, если сравнивать «Моби Дика» с дру-
гими произведениями 19 века, он всё равно выделяется по
параметру использования наречий на -ly. Во «Франкенштей-
не» Мэри Шелли (1818) содержится 117 наречий на каждые

22 • Любимое слово Набокова — лиловый


10 000 слов, в «Приключениях Тома Сойера» Марка Твена
(1876) — 113 наречий, в «Больших Надеждах» Диккенса
(1860) — 103. Джейн Остин в «Гордости и предубеждении»
(1813) использует 137 наречий на каждые 10 000 слов — по-
казатель чуть ниже, чем в «Моби Дике».

Хемингуэй прав?
Хемингуэя можно назвать мастером «честной прозы», как
принято считать. Но я хотел копнуть ещё глубже. Можем ли
мы использовать цифры не только для анализа стиля и пред-
почтений авторов? Могут ли цифры сказать нам, правда ли
величие автора или его произведения зависит от меньшего
количества наречий, чем использует среднестатистический
писатель?
Чтобы проверить эту гипотезу, я начал исследовать как
дилетантов, так и профессионалов. Я скачал более 5 000 фан-
фиков1 объёмом 60 000 и более слов с сайта fanfiction.net.
Туда вошли все сочинения, написанные с 2010 по 2014 по 25
наиболее популярным литературным вселенным (от «Гарри
Поттера» и «Сумерек» до «Призрака Оперы» и Джанет Ива-
нович). Люди, которые пишут такие длинные произведения,
полностью посвящают себя работе, и многие из них дейст-
вительно неплохие писатели. В среднем же это, конечно, не
совсем уровень бестселлеров или призёров литературного
мира. Поэтому я сравнил их сочинения со всеми книгами, ко-
торые попали в список бестселлеров по версии New York Times
с 2000 года, а также с сотней последних победителей главных
литературных премий.
Разница очевидна: медианный2 автор фанфиков исполь-
зовал 154 наречия на каждые 10 000 слов, что намного

1
Фанфики — любительские сочинения по мотивам популярных ориги-
нальных литературных произведений, написанные поклонниками.
2
Медиана в статистике — значение признака, делящее ряд элементов
выборки пополам (первая половина выборки имеет значения признака
меньшие, чем медиана, а вторая — большие).

Используй умеренно • 23
больше, чем у профессиональных писателей. Анализ 300
с лишним бестселлеров выявил результат, равный 115 на-
речиям на каждые 10 000 слов. Среди 100 победителей пре-
мий1 этот показатель составил 114 наречий. Это не точное
сопоставление, но тем не менее в хорошо продаваемых
книгах наречия встречаются на 25% реже, чем в романе, ко-
торый писатель-любитель выкладывает онлайн. Менее чем
в 12% книг-бестселлеров встречается выше 154 наречий,
тогда как в половине фанфиков показатель превышает эту
отметку.
Тем не менее великие авторы по-прежнему сильно отли-
чаются между собой. Некоторые из них, такие как Фолкнер
или Хемингуэй, используют очень мало наречий. Другие
же, к примеру, Мелвилл или Остин, используют их доволь-
но много. Следующий вопрос, на который я хотел найти
ответ, — правда ли, что в книгах, которые мы считаем вер-
шинами авторского мастерства, меньше наречий, чем в тех,
которые мы относим к провалам? Даже у великих писателей?
Чтобы ответить на данный вопрос, важно отметить, что
писатели не постоянно используют одинаковое количество
наречий. Частота использования наречий на -ly очень низ-
кая — меньше 2%, — даже среди авторов, которые прибегают
к ним чаще других. Хотя на статистическом уровне разница
существенная, от книги к книге у одного и того же автора
эти показатели могут сильно изменяться.
Например, изучив романы Хемингуэя, мы увидим боль-
шую разницу.
В некоторых его книгах количество наречий намного
меньше, чем большинство авторов могут достигнуть, тогда
как отдельные произведения содержат в среднем столько же
наречий, как у любого другого писателя. «Проблеск истины»,
роман о приключениях Хемингуэя в Африке, входит в число
его произведений с набольшим количеством наречий и был
опубликован лишь через 30 лет после его смерти.

1
Процесс отбора этих книг подробно описан в главе 2.

24 • Любимое слово Набокова — лиловый


Количество наречий на -ly на 10 000 слов — Хемингуэй
Иметь и не иметь 52
И восходит солнце 63
Прощай, оружие! 67
Вешние воды 70
По ком звонит колокол 75
Острова в океане 81
Старик и море 92
Райский сад 95
За рекой, в тени деревьев 99
Проблеск истины 102

Роман «Проблеск истины» получил негативные отзы-


вы критиков. На момент смерти Хемингуэя он оставался
незаконченным, и в итоге роман отредактировал его сын.
Некоторые считают, что для литературного канона писа-
теля эта публикация была лишней. Совпадение ли, что
эта книга, помимо всего прочего, содержит больше всего
наречий?
Безусловно, частота использования наречий для вынесе-
ния полноценного суждения о книге — плохой критерий.
Однако, проанализировав все работы Хемингуэя, мы видим,
что его классические тексты содержат меньше всего наречий.
Романы «И восходит солнце», «Прощай, оружие!» и «По ком
звонит колокол» имеют самые низкие показатели и к тому же
считаются лучшими из его книг. Повесть «Старик и море»,
за которую автор удостоился Пулитцеровской премии и ко-
торую часто называют лучшим сочинением Хемингуэя, яв-
ляется исключением.
Два других автора в графике выше также были Нобелев-
скими лауреатами — Уильям Фолкнер и Джон Стейнбек,
и мы можем также взглянуть на их показатели. Ниже пред-
ставлены данные по Стейнбеку.
И вновь средний показатель использования наречий хо-
рошо соотносится с общепринятым представлением о его ра-
ботах. Возможно, одно из самых популярных его произведе-
ний, «Гроздья гнева», занимает третье место в списке. Также
наверху оказались «О мышах и людях» и «К востоку от рая».

Используй умеренно • 25
Количество наречий на -ly на 10 000 слов — Стейнбек
Зима тревоги нашей 73
И проиграли бой 77
Гроздья гнева 79
Благостный четверг 81
О мышах и людях 87
К востоку от рая 87
Жемчужина 92
Заблудившийся автобус 93
Путешествие с Чарли в поисках Америки 100
Деяния короля Артура и его благородных рыцарей 101
Светло горящий 102
Консервный ряд 103
Квартал Тортилья-Флэт 109
Короткое правление Пипина IV 111
Золотая чаша 116
Рыжий пони 121
Бомбы вниз 122
Неведомому Богу 140
Луна зашла 145

Теперь давайте посмотрим на Фолкнера.

Количество наречий на -ly на 10 000 слов — Фолкнер


Когда я умирала 31
Шум и ярость 42
Непобеждённые 46
Святилище 57
Свет в августе 67
Похитители 79
Сойди, Моисей 85
Авессалом, Авессалом! 88
Дикие пальмы 97
Посёлок 102
Особняк 110
Реквием по монахине 118
Осквернитель праха 118
Пилон 119
Сарторис 121
Город 125
Притча 126
Москиты 130
Солдатская награда 148

И снова теория работает. Самая именитая работа Фолкне-


ра, «Шум и ярость», занимает вторую строчку, при этом ко-
личество наречий составляет всего 42 на каждые 10 000 слов.

26 • Любимое слово Набокова — лиловый


«Когда я умирала» и «Свет в августе» также находятся вверху
списка, а «Авессалом, Авессалом!» — чуть ниже его среднего
показателя.
Однако вопрос остается открытым: насколько универ-
сальна выявленная нами тенденция? Насколько наречия
значимы?
Отобранные выше авторы и книги принадлежат к числу
моих любимых и выбирались на основе моих личных пред-
почтений. Однако, чтобы определить наличие глобальной
связи между качеством произведений и частотой использо-
вания наречий, мне нужна была масштабная выборка книг
и писателей, которые считались бы «великими» многими
читателями. Мой взгляд упал на четыре разных списка
лучших произведений 20 века: списки, составленные жур-
налом Library Journal, компанией Koen Book Distributors, из-
дательствами Modern Library и Radcliffe Publishing Course. Во
всех четырёх присутствовало как минимум 100 художест-
венных произведений англоязычных авторов. Этими же че-
тырьмя списками пользовался библиотекарь Стэнфордского
университета Брайан Кунде, пытаясь определить лучшую
книгу двадцатого века (по его подсчётам, это «Великий Гэт-
сби»). Для своих целей я решил, что если книга отмечена
как минимум в двух списках, то она попадает в категорию
общепризнанных «великих» произведений. Затем я вы-
брал авторов, у которых было как минимум две «великих»
работы.
В результате я получил 15 «великих» писателей, общая
библиография которых составила 167 художественных произ-
ведений, 37 из которых попали в категорию «великих» бла-
годаря присутствию в нескольких списках с топ-100 книгами
(безусловно, в мой список не попало множество других пре-
красных авторов, но мне нужен был какой-то «объективный»
метод и авторы сразу нескольких работ)1.

1
Некоторые из сочинений Синклера Льюиса отсутствуют в цифровом
виде и потому были исключены.

Используй умеренно • 27
Ниже я разбил все 167 книг «великих» авторов на группы
по 50 наречий на каждые 10 000 слов. Книги «великих» ав-
торов, содержащие 50–100 наречий, в 29% случаев считаются
критиками «великими». Те же, у которых показатель наречий
был выше 150, были удостоены той же чести только в 16% слу-
чаев.
Великие авторы по общему признанию
Уилла Кэсер Ф. Скотт Джеймс Джойс Джордж Оруэлл
Смерть приходит Фицджеральд Портрет художника Скотный двор
за архиепископом Ночь нежна в юности 1984
Моя Антония Великий Гэтсби Улисс
Поминки по Финнегану Айн Рэнд
Джозеф Конрад Э. М. Форстер Атлант расправил
Сердце тьмы Поездка в Индию Д. Г. Лоуренс плечи
Лорд Джим Комната с видом Любовник леди Источник
Говардс Энд Чаттерлей
Теодор Драйзер Сыновья и любовники Джон Стейнбек
Американская Эрнест Хемингуэй Влюблённые женщины О мышах и людях
трагедия Прощай, оружие! Гроздья гнева
Сестра Керри По ком звонит Синклер Льюис
колокол Бэббит Эдит Уортон
Уильям Фолкнер Старик и море Главная улица Итан Фром
Когда я умирала И восходит солнце Эпоха невинности
Свет в августе Тони Моррисон Обитель радости
Шум и ярость Возлюбленная
Песнь Соломона

График выше подтверждает мнение Стивена Кинга


и многих других авторов. Хотя результат и далек от абсо-
лютной истины, переизбыток наречий не характерен для
большинства «великих» произведений. Кроме того, крити-
ки выше оценивали те работы, в которых реже встречались
наречия на -ly.
Возможно, данные в графике несколько искажаются из-
за библиографии писателей. У некоторых в подборку вошло
только три книги, тогда как у других — почти двадцать. Это
означает, что некоторые авторы имеют гораздо больший вес,
чем другие, при взгляде на совокупность.
Для более внимательного анализа я также решил сделать
категоризацию по авторам. Я взял все работы каждого «вели-
кого» автора и указал для каждой книги показатель частотно-
сти наречий, сравнив показатели «великих» работ с другими
книгами тех же авторов.

28 • Любимое слово Набокова — лиловый


«Великие» книги «великих» авторов
в порядке возрастания количества наречий
100

80

60

40

20

0
0–49 50–99 100–149 150+
Наречий на 10 000 слов

Я хотел узнать, содержат ли их великие произведения


меньше наречий, чем остальные их книги, или же между
ними нет разницы.
Чтобы измерить данную величину, мы можем сравнить
каждую «великую» книгу с «невеликой», глядя на расположе-
ние показателя частотности наречий выше или ниже медианы
для конкретного автора. Мы можем считать медиану исполь-
зования наречий для «невеликих» произведений за средин-
ную точку. Если использование наречий не имеет корреляции
(то есть связи) с качеством романов, то мы ожидаем, что до сре-
динной точки будет располагаться столько же великих книг,
как и после. То есть будет одинаковое количество «великих»
книг, нагруженных наречиями, и книг, в которых их мало.
Однако картина оказалась иной. Ниже представлены
результаты по всем отобранным авторам. «Великие» книги
представлены справа, а пунктирная линия обозначает меди-
анное значение для наречий у каждого автора (для лучшей
наглядности, если книг было нечётное количество, то меди-
анная линия была нарисована чуть дальше от медианы)1.

1
Для авторов с небольшим количеством книг метод работает не иде-
ально. Однако, если вместо совокупного графика использовать график
сравнения авторов, то небольшой размер выборки как раз к месту. На мой
взгляд, медианная линия лучше всего демонстрирует различия. Обратите
внимание, как мало «великих» книг находятся в правом нижнем квадрате
этих графиков.

Используй умеренно • 29
Тони Моррисон — медиана для «невеликих» произведений: 85
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

Джаз
55 Возлюбленная
65 Любовь
72 Песнь Соломона
75 Смоляное чучелко
84 Рай
86 Дом
88 Милосердие
94 Сула
111 Самые голубые глаза

Все цифры выражают количество употреблений наречий на -ly на каждые 10 000 слов.

Эрнест Хемингуэй — медиана для «невеликих» произведений: 88


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

52 Иметь и не иметь


63 И восходит солнце
67 Прощай, оружие!
70 Вешние воды
75 По ком звонит колокол
81 Острова в океане
92 Старик и море
99 За рекой, в тени деревьев
95 Райский сад
102 Проблеск истины

Уилла Кэсер — медиана для «невеликих» произведений: 96,5


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

84 Сапфира и невольница
90 Один из наших
92 Моя Антония
93 Тени на скале
96 Люси Гайхарт
96 Погибшая леди
97 О, пионеры!
102 Смерть приходит за архиепископом
103 Песня жаворонка
107 Дом профессора
116 Мой смертельный враг
129 Мост Александра

30 • Любимое слово Набокова — лиловый


Джон Стейнбек — медиана для «невеликих» произведений: 102
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

73 Зима тревоги нашей


77 И проиграли бой
79 Гроздья гнева
81 Благостный четверг
87 К востоку от рая 87 О мышах и людях
92 Жемчужина
93 Заблудившийся автобус
100 Путешествие с Чарли в поисках
Америки
101 Деяния короля Артура и его
благородных рыцарей
102 Светло горящий
103 Консервный ряд
109 Квартал Тортилья-Флэт
111 Короткое правление Пипина IV
116 Золотая чаша
121 Рыжий пони
122 Бомбы вниз
140 Неведомому Богу
145 Луна зашла

Айн Рэнд — медиана для «невеликих» произведений: 106


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

70 Атлант расправил плечи


86 Источник
106 Мы живые

Используй умеренно • 31
Уильям Фолкнер — медиана для «невеликих» произведений: 118,5
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

31 Когда я умирала
42 Шум и ярость
46 Непобеждённые
57 Святилище
67 Свет в августе
79 Похитители
88 Сойди, Моисей
97 Авессалом, Авессалом!
102 Дикие пальмы
110 Посёлок
118 Особняк
119 Реквием по монахине
119 Осквернитель праха
121 Пилон
125 Сарторис
126 Притча
126 Город
130 Москиты
148 Солдатская награда

Э. М. Форстер — медиана для «невеликих» произведений: 111


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

109 Морис
110 Поездка в Индию
111 Самое долгое путешествие
114 Говардс Энд
122 Комната с видом
124 Куда боятся ступить ангелы

32 • Любимое слово Набокова — лиловый


Д. Г. Лоуренс — медиана для «невеликих» произведений: 124
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

109 Пернатый змей


111 Сыновья и любовники
113 Джек в Австралии
115 Радуга
121 Кенгуру
124 Пропавшая девушка
126 Белый павлин
135 Человек, который умер
144 Флейта Аарона
148 Нарушитель 151 Любовник леди Чаттерлей
154 Влюблённые женщины

Джозеф Конрад — медиана для «невеликих» произведений: 128,5


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

111 Ностромо
115 Сердце тьмы
112 Изгнанник
112 На отмелях
119 Негр с «Нарцисса»
121 Каприз Олмейера
122 Лорд Джим
126 Тайфун
131 Победа
131 Золотая стрела
133 На взгляд Запада
142 Случай
142 Тайный агент
147 Теневая черта

Используй умеренно • 33
Эдит Уортон — медиана для «невеликих» произведений: 129
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

95 Итан Фром
104 Долина решения
108 Сёстры Баннер
111 Лето
112 Святилище
115 Боги спускаются
116 Пробный камень
121 Обычай страны
124 Марна
129 Сын на фронте
135 Риф
136 Плод древа
139 Эпоха невинности
141 Пиратки
142 Отблески луны
143 Награда матери
150 Дети
150 Легкомыслие
152 Мадам де Треймс
178 Обитель радости

Джордж Оруэлл — медиана для «невеликих» произведений: 142


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

120 Глотнуть воздуха


124 Скотный двор
134 Дни в Бирме
150 Да здравствует фикус!
158 1984
161 Дочь священника

34 • Любимое слово Набокова — лиловый


Синклер Льюис — медиана для «невеликих» произведений: 142
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

115 Главная улица


127 Бэббит
128 На вольном воздухе
130 Гидеон Плениш
132 Богоискатель
133 Эрроусмит
137 Бетель Меридей
139 Элмер Гентри
140 Работа
140 Кингсблад, потомок королей
142 Блудные родители
143 Произведение искусства
150 Кэсс Тимберлэйн
151 Полёт сокола
155 Простаки
163 Наш мистер Ренн
163 У нас это невозможно
164 Мир так широк
167 Додсворт

Теодор Драйзер — медиана для «невеликих» произведений: 160,5


«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

122 Сестра Керри


148 Дженни Герхардт
152 Гений
157 Финансист
163 Американская трагедия
164 Стоик
165 Титан
171 Оплот

Используй умеренно • 35
Ф. Скотт Фицджеральд — медиана для «невеликих» произведений:
164
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

128 Великий Гэтсби


132 Ночь нежна
152 По эту сторону рая
176 Прекрасные и проклятые

Джеймс Джойс — медиана для «невеликих» произведений:


не установлена
«НЕВЕЛИКИЕ» КНИГИ «ВЕЛИКИЕ» КНИГИ

117 Улисс
119 Поминки по Финнегану
120 Портрет художника в юности

Мы уже знаем, что классические произведения Хемингу-


эя, Стейнбека и Фолкнера содержат малое количество наре-
чий. Глядя на остальных авторов в списке, можно установить
следующие тенденции:

• В «Великом Гэтсби» Фицджеральда очень мало наречий.


Его второй по популярности роман, «Ночь нежна», нахо-
дится на втором месте по использованию наречий.
• Наиболее известный роман Тони Моррисон, «Возлюблен-
ная», содержит меньше всего наречий.
• Синклер Льюис написал 21 роман, из которых два наибо-
лее признанных его произведения, «Бэббит» и «Главная
улица», имеют самый низкий показатель использования
наречий.

Если использование наречий не влияет на «великость»


романа, мы должны были увидеть около 17 «великих» книг
в нижней части графиков (больше наречий) и около 17 «вели-
ких» книг в верхней части (меньше наречий). Вместо этого из
34 «великих» книг целых 24 содержат меньше наречий, чем
медианное значение для каждого автора, и только 10 книг

36 • Любимое слово Набокова — лиловый


содержат больше. (Все три книги Джеймса Джойса считаются
«великими», поэтому их нельзя разбить на категории).
Это существенное различие. Если вы представите каждую
«великую» книгу как монетку, которая может упасть на одну
или другую сторону, то ваши шансы увидеть 24 орла или 24
решки из 34 бросков составляют всего 1,5%. Одной случайной
вероятности недостаточно, чтобы объяснить тенденцию, ко-
торую мы обнаружили выше в графиках. Статистика говорит
о том, что великие книги, написанные великими авторами,
в большинстве своём действительно содержат меньше наре-
чий, чем заурядные произведения1.
Анализируем ли мы все книги в совокупности или раз-
биваем их по авторам, мы всё равно приходим к одному
и тому же выводу. И хотя всегда можно найти исключе-
ния, я правда считаю, что пример с «великими» авторами
даёт нам больше доводов в пользу уменьшения количества
наречий:

• Хотя большая часть произведений Дж. Д. Сэлинджера


представляет собой сборники повестей или рассказов,
в его главном произведении, романе «Над пропастью
во ржи», наблюдается меньше всего наречий. Холден
Колфилд никогда не описывал кого-то, используя слово
phonily («фальшиво»).
• Курт Воннегут написал 14 романов, наиболее признанные
из которых — «Колыбель для кошки», «Бойня номер пять,
или Крестовый поход детей» и «Завтрак для чемпионов,
или Прощай, чёрный понедельник!». Они занимают пер-
вое, второе и третье место по использованию наречий
среди всех его сочинений.

1
Если вы подчитаете шансы с большей точностью, принимая во вни-
мание тот факт, что книга может занимать ограниченное количество по-
зиций и «броски» между собой не независимы, то шансы составят всего-то
2,6%. Например, вероятность, что обе «великие» книги Айн Рэнд будут
стоять в графике выше медианы, составляет 1 к 3, а не 1 к 4, потому что
есть три возможных комбинации для ранжирования трёх её книг.

Используй умеренно • 37
• «Дети полуночи» и «Сатанинские стихи» Салмана Руш-
ди занимают первое и четвертое места по наименьшему
количеству наречий из его девяти романов, а «Покуда
я тебя не обрету» и «Мир глазами Гарпа» Джона Ирвинга
стоят на первом и третьем месте из его 8 работ.
• «Повесть о двух городах» и «Большие надежды» Чарльза
Диккенса опережают другие его 13 романов по самой низ-
кой частоте использования наречий.
• Джон Апдайк написал 26 романов. Четыре из них, с наи-
меньшим количеством использованных наречий, входят
во всемирно известную тетралогию о Кролике.

Может, наречия непопулярны?


Вдобавок к анализу «великих» произведений, я хотел узнать,
не окажется ли верным обратное: что в «невеликих» книгах
частота использования наречий будет выше. В списки с «луч-
шими книгами всех времен» обычно попадают самые име-
нитые авторы. Поэтому сложно сказать с уверенностью, на-
сколько книги, не включённые в эти списки, одна известнее
другой. Как вообще можно объективно сравнить две книги?
Откуда мы знаем, что повесть «Жемчужина» Стейнбека луч-
ше, чем его роман «Неведомому Богу»?
Очевидное решение — посмотреть на рейтинг книги на
сервисах типа Amazon или GoodReads. Последний — сайт,
куда люди могут зайти, чтобы выставить книге оценку или
же внести её в каталог. Популярная книга может иметь боль-
ше миллиона оценок, гораздо больше, чем на Amazon. Имен-
но из-за масштабности сайта GoodReads мы возьмём его для
исследования. В частности, мы сфокусируемся на том, сколько
оценок на GoodReads получила та или иная книга. Метрика
не идеальная, но даёт нам представление о примерном ста-
тусе и популярности книги. Кроме того, этот критерий луч-
ше, чем средняя арифметическая оценка книги — среднее
количество звёзд, полученных от рецензентов. (Детальное
объяснение, почему усреднённый рейтинг нам не подходит,

38 • Любимое слово Набокова — лиловый


смотрите в разделе «Примечания» на стр. 241.) С помощью
данных с сайта GoodReads мы можем уйти от бинарного де-
ления книг на «великие» и «невеликие». Вместо этого мы
получим данные о популярности книги в диапазоне.
В графике на странице 39 книги, крайние слева, получи-
ли больше всего оценок, тогда как крайние справа — мень-
ше всего. В книгах, расположенных ближе к верхней грани-
це, используется меньше всего наречий, а в тех, что ниже,
наоборот, больше всего. Роман «Гроздья гнева», к примеру,
получил много оценок и содержит мало наречий, поэтому
находится слева сверху. Книга «Бомбы вниз» получила мало
оценок и содержит много наречий, поэтому на графике
она — в правом нижнем углу.

Наречия у Стейнбека
70 Зима тревоги нашей
Гроздья гнева
И проиграли бой
О мышах и людях Благостный четверг
К востоку от рая
90
Количество наречий на -ly

Жемчужина
Заблудившийся автобус
Путешествие с Чарли
Светло горящий
Консервный ряд Деяния короля Артура
110 Короткое правление
Квартал Тортилья-Флэт
Золотая чаша

Рыжий пони Бомбы вниз


130

Неведомому Богу
Луна зашла
150
1 000 000 100 000 10 000 1000 100
Количество оценок на GoodReads.com

Если бы корреляция была идеальной (много наре-


чий — меньше популярности), то книги скапливались бы
в правом нижнем углу. Здесь зависимость не идеальная, но
она есть.
Количество оценок на графике выражено в логарифми-
ческой шкале, что означает, что книги с более чем 100 тыс.

Используй умеренно • 39
оценок будут находиться от книг с 10 тыс. оценок на таком
же расстоянии, что и книга с 10 тыс. оценок от книги с 1 тыс.
оценок. Без логарифмической шкалы книги оказались бы
слишком далеко друг от друга, чтобы сделать из графика ка-
кие-либо выводы. Если вам сложно прочитать этот график,
то график ниже отражает ту же тенденцию, только по всем
данным показателя использования наречий и рецензий на
GoodReads. Если бы корреляция была идеальной, то все кни-
ги размещались бы вдоль пунктирной линии.

Наречия у Фолкнера

20 Когда я умирала

Непобеждённые
Шум и ярость
Святилище
15
Количество наречий на –ly

Свет в августе Похитители


(#1 — больше всего)

Сойди, Моисей
Авессалом, Авессалом! Дикие пальмы
10
Посёлок Особняк

Реквием по монахине
Осквернитель праха Пилон
5
Притча Сарторис

Город Москиты
1 Солдатская награда

1 5 10 15 19
Количество оценок на GoodReads.com
(#1 — больше всего)

Даже если исключить книги «Когда я умирала», «Шум


и ярость» и «Свет в августе», то зависимость всё равно будет
такой же. Пустой левый нижний угол показывает, что у Фол-
кнера нет книг с большим количеством наречий и хорошей
репутацией.
Эта удивительная тенденция работает не для всех писате-
лей. Если и есть автор, который её точно опровергает, то это
Д. Г. Лоуренс. Англичанин оказался единственным автором,
чьи две «великие» книг имеют самый высокий показатель

40 • Любимое слово Набокова — лиловый


использования наречий. Вы можете подумать, что осталь-
ные его книги будут следовать той же тенденции, формируя
линию от левого нижнего угла к верхнему правому (то есть
противоположно графику Фолкнера).
Однако дело обстоит иначе. Анализа 11 его книг недоста-
точно, чтобы сделать окончательные выводы, поэтому под-
твердить гипотезу о наличии или отсутствии взаимосвязи,
как мы сделали для Стейнбека или Фолкнера, здесь нельзя.

Наречия у Лоуренса

12
Пернатый змей
Джек в Австралии
Сыновья и любовники
Количество наречий на –ly

Радуга Кенгуру
8

Пропавшая девушка Белый павлин

Человек, который умер


4
Флейта Аарона
Любовник леди Чаттерлей
Нарушитель
Влюблённые женщины
1
1 4 8 12
Количество оценок на GoodReads.com

Хотя может показаться, что в графике Фолкнера явно со-


держится какая-то тенденция, нужно учитывать, что иногда
наш мозг пытается находить узоры на картинках, где ника-
ких узоров задумано не было. Всегда лучше проверить, что
же на самом деле говорят сырые цифры. В данном случае
цифры подтверждают увиденное глазами, поскольку корреля-
ция между количеством отзывов (в логарифмической шкале)
на работы Фолкнера и использованием наречий значительна.
Как минимум для одного автора прослеживается связь
между количеством наречий и популярностью на основе ана-
лиза всех его сочинений. Учитывая, что при анализе рассма-

Используй умеренно • 41
тривались работы 15 авторов, нет ничего необычного в том,
что такая выразительная зависимость проявилась хотя бы
раз. Одна группы авторов, типа Синклера Льюиса, получила
значительные результаты по данной метрике. У других же,
как у Фицджеральда, недостаточно книг, чтобы можно было
сказать с уверенностью.
Более широкую картину можно увидеть, если взять всех
авторов и показатели их книг по количеству наречий и по-
пулярности на сайте GoodReads. В результате получим од-
нозначный ответ: для выборки из 167 книг данные по ис-
пользованию наречий и количеству отзывов на GoodReads
взаимосвязаны. Степень их корреляции выше, чем можно
ожидать от случайной вероятности, и это подтверждает, что
книги с меньшим количеством наречий чаще становятся по-
пулярными.
Таблица ниже иллюстрирует общую тенденцию, а так-
же подчёркивает значительное число исключений. В левом
верхнем углу представлены книги, которые входят в верх-
нюю часть списка самых популярных работ и одновремен-
но имеют низкий показатель использования наречий. В эту
категорию попадают 50 книг. В то же время всего 31 книга
находится среди самых популярных, но при этом содержит
много наречий1.

Много оценок GoodReads Мало оценок GoodReads


Мало наречий Мало наречий

50 30

Много оценок GoodReads Мало оценок GoodReads


Много наречий Много наречий

31 50

1
Цифры ниже не образуют в сумме 167 книг по той причине, что часть
из книг имела медианное значение, то есть их нельзя отнести ни к одной
из категорий.

42 • Любимое слово Набокова — лиловый


Когда мы рассматривали «великие» книги как отдельную
категорию, то заметили ощутимую разницу в показателях —
ту, которую нельзя объяснить просто случайной вероятно-
стью. Если же мы уходим от бинарных категорий и смотрим
только на количество отзывов, то результат будет тем же.
В лучших книгах мало наречий.
Результат, с одной стороны, логичный, а с другой — оше-
ломляющий.
Большинство писателей и преподавателей говорит о том,
что наречия — это плохо. Сказано довольно однозначно. Во
многих случаях статистика, представленная выше, просто
подтверждает то, что нам уже известно. Последние десять
страниц содержали графики и объяснения, чтобы подтвер-
дить обоснованность такого утверждения.
Однако тот факт, что наречия неким образом влияют
на качество произведения и это можно измерить, всё ещё
шокирует. Это не новость, что плохие писатели используют
наречия намного чаще, чем хорошие, ведь такие стилисти-
ческие черты часто заметны. Но эта же теория срабатывает
и для трудов всей жизни у признанных писателей, как мы
убедились.
Статистическая корреляция, конечно, не обязательно оз-
начает причинную зависимость. В «Великом Гэтсби» Фицдже-
ральда использовалось 128 наречий на каждые 10 000 слов,
в его менее известном романе «Прекрасные и проклятые»
этот показатель равен 176. Если взять «Великого Гэтсби» и до-
бавить туда ещё 200 наречий, чуть реже чем по одному на
страницу, то показатель частотности наречий будет выше,
чем у «Прекрасных и проклятых». Будет ли эта версия книги
признана в той же степени? А что, если урезать количество
наречий в «Прекрасных и проклятых»? Взялся бы тогда Лео-
нардо Ди Каприо за роль Энтони Пэтча?
И снова ответ не так прост. Только частота использова-
ния наречий не может прямо влиять на успешность книги.
Существуют тысячи других аспектов писательского мастер-
ства. И, в конце концов, есть множество классических книг

Используй умеренно • 43
с большим количеством наречий. Стереотип по поводу ис-
пользования наречий Хемингуэем может быть правдой: он
действительно использовал меньше наречий в сравнении
с другими, а в своих лучших работах — и того меньше. Тем
не менее есть множество авторов, написавших успешные
книги с большим количеством наречий в тексте. В «Лолите»
Набокова больше наречий, чем в любом другом из его вось-
ми английских романов. (Поэтому, если вы хотите писать как
Набоков, а не как Хемингуэй или Стейнбек, спокойно игно-
рируйте выводы этой главы.)
Одно из возможных объяснений этой тенденции состоит
в том, что наречия являются индикатором авторской сфоку-
сированности. Автор, которому присуща ясность изложения
с живыми описаниями сцен и действий без наречий, уделяет
достаточное внимание избавлению от ненужных оборотов.
Он же, возможно, также тратит больше времени и усилий
на то, чтобы довести остальную часть текста до совершен-
ства. Или же эти слова затем вычеркивает его прилежный
редактор.
Гипотеза «сфокусированности» автора находит поддер-
жку среди мастеров писать без наречий. И это не Хемингу-
эй. Цифры помогли выявить другого чемпиона. Просмотрев
большое количество авторов, мы нашли того единственного
писателя в списке «великих», который обошёл даже Хемин-
гуэя: это Тони Моррисон. Она тоже лауреат Нобелевской пре-
мии и обладатель Пулитцеровской награды, как и Хемингу-
эй, однако её редко ставят в пример в школьных кабинетах.
Показатель использования наречий в её работах составляет
76 против 80 у Хемингуэя и оставляет далеко позади неё
Стейнбека, Рушди, Сэлинджера и Уортон.
Моррисон в своих интервью не раз повторяла, что не ис-
пользует наречия. Почему? Потому что, если она постарается,
она может обойтись без них: «Я никогда не пишу „Она тихо
сказала“. Если это уже не прозвучало тихо, то я должна до-
бавить больше места, чтобы читатель мог услышать, что это
тихо».

44 • Любимое слово Набокова — лиловый


Вот оно. И хотя у меня нет твёрдого доказательства, что
использование наречий приводит к сомнительному качест-
ву произведения, я решил проверить свой текст на наречия
с суффиксом -ly после написания 6000 слов, чтобы понять,
насколько они ужасны. Я обнаружил, что в большинстве слу-
чаев наречия в тексте — лишние. Часто они ослабляли убеди-
тельность моих выводов. Я удалил все наречия на -ly, кроме
тех, которые встречались в цитатах.
В результате, да простят меня цитируемые авторы, вы не
найдёте ни одного наречия на -ly в этой главе. Это означает,
что показатель использования наречий в этом тексте состав-
ляет 0 наречий на 10 000 слов и ставит меня впереди (или
наравне) всех, кто когда-либо что-либо написал. Делает ли
это мою книгу выдающейся? Вот в этом и кроется ограни-
ченность нашего статистического анализа. Хотя, если вы пы-
таетесь написать выдающееся произведение, лучше всё-таки
избегать этой вредоносной части речи.
Глава 2

Он написал, Она написала

Губительно человеку пишущему


думать односторонне.
В И Р Д Ж И Н И Я В У ЛФ, « С В О Я К О М Н А Т А »

Д авайте представим, что перед нами два статуса на Фей-


сбуке. Один написан женщиной, другой мужчиной. Вам
предлагают 5 долларов, если угадаете, какой пост кем на-
писан, но при этом вам дадут прочитать только некоторые
слова из каждого статуса. Глядя на примеры ниже, ответьте,
смогли бы вы выиграть?

Подборка 1: чёрт, лига, бриться


Подборка 2: шопинг, парень, <3

Вы чувствовали себя довольно уверенно, не так ли?


А справились ли бы вы с этой задачей, если бы вам пока-
зали следующие тройки слов?

Подборка 3: действительно, всё, их


Подборка 4: выше, что-то, тот

Тут уже посложнее. Но что, если я вам скажу, что правиль-


ный ответ очевиден?

Он написал, Она написала • 47


Целые поколения исследователей изучали различия меж-
ду тем, как пишут мужчины и женщины, чаще всего без ка-
ких-либо конкретных доказательств. За последние несколько
лет учёные-информатики смогли проанализировать огром-
ное количество данных из социальных сетей, чтобы достовер-
но определить минимальные различия. И это исследование
важно не только для научных кругов. Приз здесь уже не пять
долларов, а миллиарды, крутящиеся в мире таргетированной
рекламы. Некоторые результаты этого исследования оказа-
лись сильно упрощёнными и стереотипизированными (шо-
пинг — это про женщин, лига — про мужчин). Однако были
исследования, вызывающие недоумение: использование ни-
чем не примечательных слов в выборках 3 и 4 действительно
зависит от пола, и на их основе исследователи смогли выстро-
ить поразительно точные прогнозы.
Я хотел использовать те же методы, чтобы проанали-
зировать не твиты или посты в Фейсбуке, а литератур-
ные произведения. Но прежде давайте посмотрим, каким
образом с помощью двух вышеупомянутых методов можно
классифицировать текст как написанный мужчиной или
женщиной.
Слова из первых двух подборок — чёрт, бриться, лига,
шопинг, парень, <3 — взяты из статьи, опубликованной ис-
следователями из университета Пенсильвании. Они изучили
миллионы статусов на Фейсбуке, чтобы выбрать несколько
слов, наиболее характерных для каждого гендера. (Как вы,
скорее всего, догадались, в первой подборке стоят наиболее
«мужские» слова, во второй — наиболее «женские».)
Это не означает, что все мужчины используют слово чёрт
в своих статусах или что все женщины говорят о шопинге.
На самом деле слово шопинг вообще редко используется как
мужчинами, так и женщинами. Эти «наиболее характерные»
статусы содержат слова, которые одна группа использует
чаще, чем противоположная. То, что слово шопинг включе-
но в список, по сути означает, что мужчины намного реже
говорят о шопинге, чем женщины. Этот метод определения

48 • Любимое слово Набокова — лиловый


гендерных особенностей пытается выявить наиболее яркие
различия между тем, о чём чаще всего пишут мужчины,
и тем, о чём чаще всего пишут женщины. По этой же при-
чине результаты, представленные выше, и график, показан-
ный ниже, демонстрируют наиболее кардинальные различия
между полами.
Здесь мы видим по пять ключевых слов из статусов на
Фейсбуке для каждого пола, а также аналогичные данные,
полученные из других социальных сетей.

СЛОВА, ПРЕИМУЩЕСТВЕННО СЛОВА, ПРЕИМУЩЕСТВЕННО


КОРПУС ТЕКСТОВ
ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ МУЖЧИНАМИ ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ ЖЕНЩИНАМИ

Статусы в Фейсбуке чёрт, лига, бриться, хрень, шопинг, волнуюсь, <3, парень,
долбаный мило

Смайлики ;) :D

Реакции в Твиттере так точно, неа, никто, никакой окей, да, даа, дааа, даааа, нет,
нееет, нельзя

Блоги Линукс, Майкрософт, играть, мужик, муж, прелесть, юбка,


сервер, софт парень

Слова из второй подборки — действительно, всё, их, выше,


что-то, этот — на первый взгляд сильно выделяются. Они
не вписываются ни в один гендерный стереотип, их скорее
можно отнести к служебным словам, которыми пользуется аб-
солютно каждый. Однако в 2003 году информатики исследовали
гендерные различия между полами при написании текстов на
основе Британского национального корпуса (художественных
и нехудожественных текстов) и пришли к довольно любопыт-
ным выводам. Главным открытием стала роль этих служебных
слов. В частности, учёные утверждали, что независимо от жанра
текста «женщины используют больше местоимений» (я, себя,
их), а мужчины «больше указательных местоимений» (некий,
тот, те).
Одна идея о том, что такие выводы можно сделать на
основе анализа повседневных фраз, звучит абсурдно. Одна-
ко в статье говорится, что, взяв для анализа частоту исполь-
зования всего нескольких десятков коротких слов, авторы

Он написал, Она написала • 49


смогли сконструировать алгоритм, который мог предсказать
пол автора в 80% случаев. Это довольно большой процент
для алгоритма, использующего служебные слова наподо-
бие тех шести из 3 и 4 подборок. (И вам, кстати, следовало
ставить на то, что подборка 3 была написана женщиной,
а 4 — мужчиной.)
Оба статистических метода основываются на широких
обобщениях, но прочитав о них больше, я был заинтриго-
ван. Сработают ли эти методы, если мы используем их для
анализа более сложных и масштабных выборок, и сможем ли
мы узнать что-нибудь интересное о литературе? Я решил про-
верить, какими будут результаты, если применить эти мето-
ды сравнения мужчин и женщин к классической литературе
и популярным художественным произведениям. Какие слова
в итоге попадут в категорию «мужских», а какие — «жен-
ских»? Смогут ли описанные в 2003 году методы предсказать
пол автора романа с какой-либо достоверностью?
Для этого я создал три выборки книг, которые мы рассмо-
трим в этой главе: классические произведения, а также не-
давние бестселлеры и художественные произведения. Я буду
условно называть их так на протяжении всего текста, однако
правила, по которым я отбирал каждую книгу, описаны ниже
(а полные списки можно увидеть в конце книги в разделе
«Примечания»).

Классическая литература
Сперва я изучил список, составленный библиотекарем Стэн-
фордского университета Брайаном Кунде, под названием
«Лучшие художественные произведения англоязычной ли-
тературы двадцатого века». Кунде скомбинировал результаты
многочисленных литературных опросов, чтобы собрать свой
список. Из него я взял первые пятьдесят книг, написанных
мужчинами, и первые пятьдесят, написанных женщинами.
В этой категории вы увидите книги таких авторов, как Эр-
нест Хемингуэй, Уилла Кэсер, Уильям Фолкнер и Тони Мор-
рисон.

50 • Любимое слово Набокова — лиловый


Современная популярная литература
Начиная с конца 2014 года и ранее, я отобрал по 50 бестсел-
леров № 1 по версии журнала New York Times, написанных
мужчинами и женщинами. Я выкидывал из списка все кни-
ги, написанные в соавторстве. В финальную подборку вошли
такие авторы блокбастеров, как Нора Робертс, Стивен Кинг,
Джоди Пиколт и Джеймс Паттерсон.

Современная художественная литература


Я просмотрел книги, начиная с конца 2014 года и ранее,
и выбрал для анализа 50 последних романов, написанных
мужчинами, и 50, написанных женщинами, при условии,
что они вошли в один из следующих списков: топ-10 книг
года по версии New York Times, финалисты Пулитцеровской
премии, короткие списки Букеровской премии, финалисты
Национальной книжной премии, финалисты Национального
круга книжных критиков, а также список лучших книг года
по версии журнала Time. В конечный список из 100 книг,
охватывающий период с 2009 по 2014 год, вошло множест-
во авторов, таких как Дженнифер Иган, Джонатан Франзен,
Майкл Шейбон и Зэди Смит.
Я начал с первого метода, описанного выше, отыскивая
слова, наиболее характерные для авторов каждого пола.
В этой технике приходится искать крайности и стереоти-
пы — слова шопинг и  бриться используются одним полом
чаще, чем другим.
Например, в категории классической литературы слово
платье используется 2075 раз и хотя бы единожды встре-
чается в 97 книгах из 100 отобранных. Оно использовалось
в среднем чуть чаще одного раза на каждые 10 000 слов.
35 авторов-женщин использовали его чаще и только 7 ав-
торов-мужчин поступили так же. На основе этих данных
мы получаем отношение 35:7, или 83%. Все превышающие
среднюю частотность слова определялись на основе этого
соотношения.

Он написал, Она написала • 51


Я избрал этот метод вместо простого сопоставления,
принимая во внимание тот факт, что некоторые авторы
чаще используют особые слова, соотносящиеся с сюжетом
их книги. Например, Толкин использовал слово кольцо 750
раз в трилогии «Властелин колец» (она считается одним
цельным произведением в категории классической лите-
ратуры). Это больше, чем суммарное количество исполь-
зования этого слова во всех произведениях, написанных
женщинами. Однако, если исключить «Властелина колец»,
то нет свидетельств в пользу того, что мужчины исполь-
зуют слово кольцо чаще, чем женщины (напротив, во всех
остальных книгах этой категории женщины-писатели ис-
пользуют его в два раза чаще).
Я также ограничил «мужские» и «женские» слова теми,
что использовались минимум в 50 книгах из 100 отобранных,
чтобы не было значительных отклонений. Опираясь на эти
правила, я выявил следующие «мужские» и «женские» слова
в классических произведениях:

МУЖСКИЕ ЖЕНСКИЕ

Главный Подушки
Абсолютно Лента
Больше Кудри
Враг Платье
Редкий Китай
Контакт Юбка
Приятели Занавески
Король Простыни
Гражданский Чашки
Общественный Пожала

Многие слова этого списка обусловлены содержанием


и тематикой книг, в которых они использовались. «Муж-
ские» слова больше относятся к военным или государст-
венным темам, тогда как женские можно отнести к кате-
гории бытовых. И хотя пятьдесят книг от авторов каждого
пола — не такая серьёзная выборка, стиль письма оказы-

52 • Любимое слово Набокова — лиловый


вается постоянным (или как минимум темы, на которые
писатели разных полов предпочитают сочинять книги, не
меняются радикальным образом), что позволяет судить об
этих словах как индикаторах даже для современной худо-
жественной и популярной литературы. Слово главный чаще
используется мужчинами, чем женщинами, в популярной
и художественной литературе. Подушки чаще встречаются
в тех же категориях у женщин.
Из 20 слов, представленных в таблице выше, 16 точно так
же распределяются в зависимости от пола в популярной лите-
ратуре, а в художественной литературе — 18 из них. Если бы
эти слова использовались случайным образом, скорее всего,
половина оказалась бы в противоположной группе при ана-
лизе других книг. Однако, даже если мы возьмём для иссле-
дования небольшую выборку, эти слова всё равно попадут
в те же самые гендерные списки.
Эти слова указывают на однобокость некоторых тем, одна-
ко это не обязательно означает разницу в мужском и женском
стиле. Поэтому я решил опробовать второй причудливый ме-
тод — тот самый с предсказанием пола автора романа на ос-
нове анализа служебных и простых слов, наподобие слов это
или быть. В работе 2003 года программист Нил Кравитц раз-
работал систему, которая предсказывала пол автора, используя
для анализа всего 51 слово. Как сказано в его статье, Кравитц
использовал самые обычные и общеупотребительные слова.
Двадцать четыре слова чаще встречались у писателей-мужчин:
некий, выше, являются, вокруг, как, на, ниже, когда-либо, хоро-
ший, в, является, это, много, сейчас, сказал, несколько, что-то,
тот, эти, этот, к, хорошо, что и кто. Двадцать семь чаще ис-
пользовались писателями-женщинами: действительно, явля-
юсь, и, быть, потому что, но, всё, имеет, её, ей, ему, если, типа,
больше, не, из, она, следует, с тех пор, так, тоже, был, мы, когда,
где, с и твой. Для упрощения метода каждому слову было при-
своено значение в зависимости от его прогнозируемого веса
(слово эти имеет вес +8 для угадывания мужского пола, тогда
как слово с того времени — +25 для женского пола). Каждый

Он написал, Она написала • 53


раз, когда слово используется в тексте, нужно записать его зна-
чение, чтобы в конце суммировать.
Если я напишу «Этот метод является простым и прими-
тивным», то коэффициент того, что эта фраза была написа-
на мужчиной, в соответствии с алгоритмом будет равен 91%
(+24 за слово этот (мужское), +18 за слово является (муж-
ское), +4 за слово и (женское)). Тогда как фраза «Этот метод
не является слишком сложным» получит показатель «муж-
ское-женское», равный 39% (+24 за мужское слово этот, +18
за мужское слово является, +27 за женское слово не, +38 за
женское слово слишком).
Полезно обратить внимание на то, насколько прост этот
алгоритм. Нет никакого контекста или других факторов, вли-
яющих на результат. Алгоритм сможет угадать, что фраза
«Это предложение было написано некой женщиной» была на-
писана мужчиной. Подход не слишком детализированный.
Проводя исследование, я исключил наречия её, ей, ему и она,
чтобы не было перекоса из-за слов, связанных с конкретным
полом. (Далее в этой главе мы увидим, насколько показа-
тельны личные местоимения женского и мужского рода при
определении пола автора.) Без этих слов в исследовании при-
сутствуют только гендерно нейтральные местоимения, союзы
и указательные местоимения.
В статье 2003 года информатики смогли предсказать пол
автора с точностью до 80%. Я не смог достичь такого же ре-
зультата, когда применял метод Кравитца для анализа клас-
сической литературы. Однако алгоритм действительно ра-
ботает (что поразительно), и намного лучше, чем случайное
угадывание. Этот простой метод смог правильно определить
автора книги в 60 случаях из 100 отобранных классических
произведений. При анализе современных бестселлеров алго-
ритм сработал правильно 66 раз, а с современными художе-
ственными произведениями — 58 раз. Ниже представлена
таблица, в которой классические книги распределены в со-
ответствии с предсказаниями алгоритма, были ли они напи-
саны мужчинами или женщинами.

54 • Любимое слово Набокова — лиловый


НАИБОЛЕЕ «МУЖСКИЕ» КЛАССИЧЕСКИЕ НАИБОЛЕЕ «ЖЕНСКИЕ» КЛАССИЧЕСКИЕ
РОМАНЫ РОМАНЫ

Портрет художника в юности — Джеймс Эллен Фостер — Кэй Гиббонс


Джойс
Паутина Шарлотты — Э. Б. Уайт Гранатовые джунгли — Рита Мэй Браун
Орландо — Вирджиния Вулф* Заводной апельсин — Энтони Бёрджесс*
Скотный двор — Джордж Оруэлл Их глаза видели Бога — Зора Ниэл Хёрстон
Корабельные новости — Энни Пру* Над пропастью во ржи — Дж. Д.
Сэлинджер*
Уайнсбург, Огайо — Шервуд Андерсон Ублюдок из Каролины — Дороти Эллисон
Повелитель мух — Уильям Голдинг Цвет пурпурный — Элис Уокер
Атлант расправил плечи — Айн Рэнд* Антуанетта — Джин Рис
Смерть приходит за архиепископом — Любовник леди Чаттерлей — Д. Г. Лоуренс*
Уилла Кэсер*
И восходит солнце — Эрнест Хемингуэй Смерть сердца — Элизабет Боуэн

*Обозначает автора, чей пол противоположен предсказанному.

А здесь представлена выборка последних бестселлеров


(современная популярная литература), которые алгоритм
распределил по категориям «мужских» и «женских» произ-
ведений. Всего одно несовпадение!

НАИБОЛЕЕ «МУЖСКИЕ» БЕСТСЕЛЛЕРЫ НАИБОЛЕЕ «ЖЕНСКИЕ» БЕСТСЕЛЛЕРЫ

Инферно — Дэн Браун Поцелуй смерти — Лорел К. Гамильтон


Падший ангел — Дэниел Силва Игра в большинстве — Даниэла Стил
Англичанка — Дэниел Силва Чёрный список — Лорел К. Гамильтон
Ограбление — Дэниел Силва До конца времен — Даниэла Стил
Акт войны — Брэд Тор Исчезнувшая — Гиллиан Флинн
Плоть и кости — Кэти Райх* Большая маленькая ложь — Лиана
Мориарти
Телефонный звонок с небес — Митч Элбом И были они мертвы — Шарлин Харрис
Убить Алекса Кросса — Джеймс Паттерсон Просто будь рядом — Дж. Д. Робб
Алекс Кросс. Моё сердце — Джеймс Сожжённые до льда — Патриция Бриггз
Паттерсон
Хранитель времени — Митч Элбом Смертельный расчёт — Шарлин Харрис

В своей статье исследователи, опасаясь критики за любые


политизированные теории, написали, что они не стали бы
строить догадки о причинах, по которым стиль письма отли-
чается в зависимости от пола автора, «чтобы избежать необо-
снованных спекулятивных заявлений на основе полученных

Он написал, Она написала • 55


результатов». Однако они сослались на исследования разли-
чий мужской и женской речи, проведённые в 1980-х и 1990-х
гг. Теории, выдвинутые в тех исследованиях, утверждали, что
мужчины чаще используют «информативный» язык и гово-
рят об объектах, тогда как женщины используют эмоциональ-
но «вовлечённый» язык и говорят об отношениях. (По их
выражению, «вовлечённым» текстам присуще употребление
характерных слов, указывающих на взаимодействие между
говорящим/пишущим и слушателем/читателем, таких как
местоимения первого и второго лица».)
Такие обобщения помогают увидеть, как подобные слова,
даже вне контекста, могут указывать на те же склонности
и гендерные особенности, как и в первом подходе. Напри-
мер, слова выше, вокруг и ниже входят в категорию «мужских»
слов и одновременно в категорию «информативных» слов,
как её определяли исследователи. Однако не совсем понят-
но, используют ли эти слова мужчины чаще из-за того, что
мужчины в целом больше любят говорить «по факту», или
же авторы-мужчины по разного рода культурным и историче-
ским причинам предпочитают писать о войне и физических
действиях, для чего и требуется подобный словарный запас.
Возможно, не все книги из этого списка вам знакомы,
однако вы наверняка знаете, что Дэн Браун пишет трилле-
ры о всемирных заговорах, тогда как Даниэла Стил сочиняет
женские романы о богатых и знаменитых. Эта разница в жан-
рах могла бы объяснить эффективность метода Кравитца, ка-
жущегося объективным. Все 22 книги Джеймса Паттерсона
в серии про Алекса Кросса и 27 книг Лорел К. Гамильтон
в серии об Аните Блейк относятся к триллерам, однако у Га-
мильтон сюжет крутится вокруг романтического конфликта
Блейк, тогда как у Паттерсона любовная линия Кросса состав-
ляет второстепенный сюжет.
Учёные десятилетиями пытались вычислить таинствен-
ный стилистический ДНК с признаками мужского и женского
письма, но внутри этого вопроса коренится дилемма про ку-
рицу и яйцо. Даже наиболее утонченный метод возвращает

56 • Любимое слово Набокова — лиловый


нас к первичному авторскому решению — о чём и ком мы
выбираем писать, — а не открывает нам нечто фундамен-
тальное. Может показаться странным, что алгоритм может
верно угадать пол автора в 80% или хотя бы в 60% случаев. Но
этот пример прежде всего говорит нам, о ком предпочитают
писать авторы разного пола.
В своем романе «Случай» Джозеф Конрад писал: «Быть
женщиной — ужасно трудное занятие, потому что по боль-
шей части приходится иметь дело с мужчинами».
Эту фразу можно воспринимать как позитивно, так
и негативно. C одной стороны, Конрад показывает, что су-
ществует несправедливое неравенство, тем самым демон-
стрируя сочувствие по отношению к тому, что женщины
часто зависят от мужчин. С другой стороны, в этом изрече-
нии содержится концептуальный барьер, утверждающий,
что основные женские цели не самодостаточны, а зависи-
мы от мужчин. Это подчеркивает изначальный тезис о не-
равенстве: что мужчины играют главную роль, а женщины
всегда второстепенную.
Во всех 14 романах Конрада главный герой — мужчина.
Это уже демонстрирует неравенство. Однако в книге, в ко-
торой всего один главный персонаж, выбор пола героя огра-
ничен — это либо мужчина, либо женщина. Я хотел найти
лучшую метрику для определения соотношения женских
и мужских персонажей в романах.
Рассмотрев более сложные методы, я остановился на
простом: отношение использования местоимения он к ис-
пользованию местоимения она. Метрика не идеальна, но, на
мой взгляд, поможет оценить перекос в сторону одного или
другого пола в книгах. Подсчет местоимений он и она даёт
приблизительное распределение того, как действия, мысли
и описания мужских героев соотносятся с женскими.
К примеру, посмотрим на «Хоббита». Толкин использовал
местоимение он чуть меньше 1900 раз в книге. Сколько раз
он написал она? Один. Это было в самом начале, когда он
писал о Миссис Бильбо Бэггинс. Если вы читали «Хоббита», то

Он написал, Она написала • 57


легко можете сказать, что это на 99,9% «мужская» книга. Все,
кого мы там встречаем, — эльфы, гномы, хоббиты и даже
птицы — мужчины.
Джозеф Конрад, творивший в начале двадцатого века,
также больше писал о мужчинах. Во всех 14 работах Конрад
использовал местоимение он в три раза больше, чем она.
На каждые три случая, где описывались события, мысли
или качества мужчин, приходилось только одно описание
женщины.
Я решил посмотреть на более широкую выборку и взял
100 романов из списка классической литературы. В таблице
ниже показаны результаты соотношения слов он к она в ка-
ждой книге. Если, подобно Конраду, автор использовал ме-
стоимение он в три раза чаще, чем она, то соответствующий
процент будет равен 75%. Белая пунктирная линия обознача-
ет равное соотношение 50% на 50%.
Книги, написанные мужчинами, взяты в кавычки, а их
колонки выделены чёрным цветом. Книги, написанные жен-
щинами, выделены лиловым.

Если у вас будет время посмотреть на график, то станет


ясно, что книги, в которых чаще упоминались женщины, на-
писаны женщинами, а книги, где чаще упоминались мужчи-
ны, написаны мужчинами.
Тем не менее заявлять, что каждый пол предпочитает
писать о своём поле, будет чрезмерным упрощением. Во-
первых, книги с наибольшим количеством женских персона-
жей не так злоупотребляют местоимениями своего пола, как
книги с героями-мужчинами. «Мисс Джин Броди в расцвете
лет» содержит 21% местоимений он и 79% местоимений она.
Это наиболее выразительный пример среди женских книг.
Тогда как среди мужских книг противоположная ситуация:
79% местоимений он и 21% местоимений она находится где-
то в середине группы книг, написанных мужчинами. Есть
ещё целых двадцать книг, написанных мужчинами, с ещё
большим показателем мужских местоимений.

58 • Любимое слово Набокова — лиловый


Процент использования «он» и «она» в классической литературе
Мисс Джин Броди в расцвете лет 21%
Разговор перед сном 24%
Клуб радости и удачи 29%
Обитель радости 29%
Бобовые деревья 30%
«Лолита» 30%
Эллен Фостер 31%
Антуанетта 32%
Орландо 37%
Туманы Авалона 37%
Унесённые ветром 37%
Сула 37%
«Солдат всегда солдат» 37%
Возлюбленная 38%
Гранатовые джунгли 38%
Дерево растёт в Бруклине 39%
Собиратели ракушек 39%
На маяк 41%
Миссис Дэллоуэй 42%
Цвет пурпурный 42%
Смерть сердца 44%
Рассказ служанки 44%
«Выбор Софи» 44%
Ублюдок из Каролины 44%
Дневники Стоуна 45%
Под стеклянным колпаком 45%
«Крылья голубки» 46%
«Говардс Энд» 46%
«Комната с видом» 47%
Самые голубые глаза 47%
Их глаза видели Бога 47%
Бледный конь, бледный всадник 48%
Джаз 48%
Дочь Бургера 49%
Хорошего человека найти нелегко 50%
«Любовник леди Чаттерлей» 50%
Жестокий город 51%
Моя Антония 52%
«Волшебник страны Оз» 54%
О, пионеры! 54%
Золотая тетрадь 56%
«Ночь нежна» 56%
Поющие в терновнике 56%
Маленький домик в прериях 56%
«Шум и ярость» 56%
«Над пропастью во ржи» 57%
Эпоха невинности 57%
Ребекка 57%
Атлант расправил плечи 57%
Обладать 57%
0% 50% 100%

Он написал, Она написала • 59


В классической литературе, написанной мужчинами,
местоимение она использовалось более 48 000 раз, тогда
как местоимение он — 10 8000 раз. Это огромное различие
между персонажами, о которых выбирают писать авторы-
мужчины. Но обратное утверждение уже не будет верным.
В классической литературе, написанной женщинами, место-
имение она встречается 89 000 раз, а местоимение он —
90 000 раз. Примерно равные результаты говорят о том,
что мужчины и женщины в книгах авторов-женщин опи-
сываются почти одинаково часто. Тем не менее мужчины-
авторы включают женщин в свои книги вполовину реже,
чем они пишут про мужчин.
Насколько часто авторы предпочитают писать о героях
своего пола, можно увидеть ниже:

• В 44 из 50 классических книг, написанных мужчинами,


он встречается чаще, чем она, и только в 6 книгах соот-
ношение обратное.
• В 29 из 50 классических книг, написанных женщинами,
она используется чаще, чем он, а в 21 книге соотношение
противоположное.

Классическая литература, написанная мужчинами-автора-


ми, рассказывает про мужчин, что подтверждается цифрами.
Классическая литература, написанная женщинами, больше
говорит про женщин, чем про мужчин, но разрыв почти не-
значительный.
В графике ниже представлено количество книг авторов
каждого пола, упорядоченных в зависимости от использо-
вания местоимения он. Например, 13 классических про-
изведений от авторов-мужчин использовали местоимение
он в 80–90% случаев, тогда как из авторов-женщин только
одна писательница употребляла это местоимение так же
часто.
Здесь вы можете подумать, что разница появилась из-за
особенностей эпохи, в которую писались эти книги. Конечно,

60 • Любимое слово Набокова — лиловый


Употребление слова «он» женщинами и мужчинами
Автор-женщина, Автор-мужчина,
0–10%, «он» 0–10%, «он»
Автор-женщина, Автор-мужчина,
10–20%, «он» 10–20%, «он»
Автор-женщина, 5 Автор-мужчина,
20–30%, «он» 20–30%, «он»
Автор-женщина, 10 2 Автор-мужчина,
30–40%, «он» 30–40%, «он»
Автор-женщина, 13 4 Автор-мужчина,
40–50%, «он» 40–50%, «он»
Автор-женщина, 11 8 Автор-мужчина,
50–60%, «он» 50–60%, «он»
Автор-женщина, 5 9 Автор-мужчина,
60–70%, «он» 60–70%, «он»
Автор-женщина, 5 7 Автор-мужчина,
70–80%, «он» 70–80%, «он»
Автор-женщина, 1 13 Автор-мужчина,
80–90%, «он» 80–90%, «он»
Автор-женщина, 7 Автор-мужчина,
90–100%, «он» 90–100%, «он»

Джозеф Конрад писал про мужчин в три раза чаще, чем про
женщин, ведь ведь он писал 100 лет назад.
Также на результаты могло повлиять то, что списки
с этими «классическими работами» были составлены кон-
кретными людьми в организациях и журналах, наподобие
Американской библиотечной ассоциации или Library Journal.
Не всегда понятно, как составлялся каждый список, к приме-
ру, мы не знаем пол людей, участвовавших в выборе книг.
И хотя вы можете заметить, что в наши дни ситуация из-
менилась, книги, написанные женщинами, действительно
могли с трудом получить статус «классики» в начале 20 века
из-за предрассудков того времени.
Однако в списках с современными книгами, которые уже
не составлялись малым количеством людей, наблюдается по-
хожий тренд.

• Из 50 книг-бестселлеров по версии New York Times, со-


зданных авторами-мужчинами, в 45 местоимение он
встречается чаще, чем она, и только в 5 книгах ситуация
обратная.

Он написал, Она написала • 61


• Из 50 книг-бестселлеров по версии New York Times, создан-
ных авторами-женщинами, в 17 местоимение она встреча-
ется чаще, чем он, а в 33 книгах ситуация обратная.
• Из 50 книг современной художественной литературы, на-
писанной мужчинами, в 42 местоимение он встречается
чаще, чем она, и только в 8 книгах ситуация обратная.
• Из 50 книг современной художественной литературы, на-
писанной женщинами, в 23 местоимение она встречается
чаще, чем он, а в 27 книгах ситуация обратная.

И снова ситуация складывается таким образом, что


и в списке бестселлеров New York Times, и списке классиче-
ской литературы в текстах писателей-женщин местоимение
он встречается не реже 20%. А вот про произведения мужчин
то же самое сказать нельзя.
Элмор Леонард говорил: «Иногда женский персонаж появ-
ляется в роли жены или девушки, но затем я понимаю: „Нет,
она и есть книга“, и делаю её главным героем. Я отдаю ей
книгу». Однако, посмотрев на данные, сомневаюсь, что сам
он следовал этому принципу. Леонард написал 45 романов,
но ни в одной из его книг местоимение она не встречается
чаще, чем он.
Это не значит, что Леонард не создавал сильных, ориги-
нальных женских персонажей, но все 45 книг преимущест-
венно «мужские». Вам, возможно, знаком роман Леонарда
«Ромовый пунш» (или его экранизация Тарантино, фильм
«Джеки Браун») с главной героиней по имени Джеки Берк.
Её можно назвать незабываемой героиней, но так как соотно-
шение местоимений показывает, что книга на 2/3 «мужская»,
то эта героиня по-прежнему существуют в «мужском мире»,
как и все остальные сюжеты Элмора Леонарда.
Я не специально выделил Леонарда. Многие другие
успешные авторы писали книги, сюжеты которых фокуси-
руются на персонажах-мужчинах. Я полагаю, что этот спи-
сок может быть настолько длинным, насколько вы хотите,
но, по моим подсчётам, туда как минимум должны войти

62 • Любимое слово Набокова — лиловый


следующие имена: Джозеф Конрад (14 из 14 романов), Те-
одор Драйзер (8 из 8), Уильям Фолкнер (19 из 19), Ф. Скотт
Фицджеральд (4 из 4), Эрнест Хемингуэй (10 из 10), Джеймс
Джойс (3 из 3), Джон Стейнбек (19 из 19), Курт Воннегут (14
из 14), Салман Рушди (9 из 9), Джек Лондон (20 из 20), Уильям
Гэддис (5 из 5), Элмор Леонард (45 из 45), Джонатан Франзен
(4 из 4), Чарльз Диккенс (20 из 20), Майкл Шейбон (7 из 7),
Джон Чивер (5 из 5), Герман Мелвилл (9 из 9), Кормак Мак-
Карти (10 из 10) и Рэй Брэдбери (11 из 11).
Среди писателей-женщин такой список составить сложно.
Уилла Кэсер, Тони Моррисон, Айн Рэнд, Эдит Уортон, Элис
Уокер, Гиллиан Флинн, Вирджиния Вулф, Шарлотта Бронте,
Зэди Смит, Агата Кристи и Дженнифер Иган написали хотя бы
по одной книге, где он используется чаще, чем она. Джейн
Остин — единственный автор из тех, кого я смог найти, кото-
рая во всех своих шести романах, включая «Гордость и пред-
убеждение», использовала местоимение она чаще, чем он.
Возможно, вам знаком тест Бекдел, определяющий ген-
дерную предвзятость художественного произведения (чаще
всего фильма). В теории требования очень просты. Чтобы
пройти тест, работа должна включать хотя бы двух женщин
(А), которые разговаривают друг с другом (В) о чём-то ещё,
кроме мужчин (С). На сайте bechdeltest.com выставлены филь-
мы в соответствии с тестом Бекдел. На момент написания
этой главы на сайте было представлено 220 фильмов, вышед-
ших в 2014 году, из них 91 не прошли тест.
Соотношение местоимений он/она также помогает вы-
явить гендерную предвзятость, и, на мой взгляд, на его
основе можно вывести правило, которое будет демонстри-
ровать перекос книги в сторону одного или другого пола.
Отчасти вдохновленная тестом Бекдел, эта метрика должна
давать ясный ответ на то, есть ли в романе гендерное не-
равенство. Соотношение местоимений он/она также боль-
ше подходит для анализа литературных произведений, чем
тест Бекдел. Книги, в отличие от фильмов, не всегда со-
стоят из сцен, в которых задействуются разные персонажи.

Он написал, Она написала • 63


Тест с местоимениями — уникальная проверка, которую
можно провести в одно мгновение.
Тест простой: если в романе описываются мужские дей-
ствия в три раза чаще, чем женские, то тест провален. Если
в книге в три раза чаще описываются женские действия, то
это тоже провал.
3 к 1 (или 75%) — это произвольно выбранная отметка. Пе-
рекос коэффициента стоит на уровне произведений Конрада.
Зная это соотношение, немного печально брать книгу, когда
ты в курсе, что на каждые три действия или описания мужчи-
ны будет всего одно описание женщины (или наоборот).
Многие великие книги провалят этот тест. Я уверен. Гра-
фик на предыдущей странице показывает количество книг,
перешедших отметку в 75% на гендерную предвзятость в ту
или иную сторону. Два классических произведения, авторы
которых — женщины, провалились в тесте, поскольку были
слишком «женскими» («Мисс Джин Броди в расцвете лет»
Мюриэл Спарк и «Разговор перед сном» Элизабет Берг). Дру-
гие 27 классических книг оказались слишком «мужскими»,
причём 24 из них написаны мужчинами и всего 3 — женщи-
нами, взявшими «мужской» курс («Смерть приходит за архи-
епископом» Уиллы Кэсер, «Земля» Перл Бак, «Обыкновенные
люди» Джудит Гест).
Я полагаю, что многие люди, читающие этот текст, счи-
тают, что тест с местоимениями он/она никак не связан
с успешностью романа. «Старик и море» проваливает этот
тест. Это история всего с несколькими персонажами. Там нет
кучи героев, всего лишь старик, моряк и рыба. Показатель
этого произведения — 99%.
Нужно отметить, что «Старик и море» также не смог бы
пройти тест Бекдел. Говорит ли это о том, что нужно считать
книгу сексистской? Нет. Это книга в том числе об одиночест-
ве, поэтому недостаток контактов между героями здесь очень
выразителен. Книга может провалить любой из тестов, но всё
равно оставаться великой, однако этому должно быть объяс-
нение.

64 • Любимое слово Набокова — лиловый


Для многих из нас книги — это портал, способ исследо-
вать окружающий мир и понять, как люди в нём существуют.
Мы живём в мире, где каждый второй человек — женщина.
Не нужно считать, что каждый роман должен учитывать это
гендерное соотношение, особенно если сюжет уникальный.
Но если вы — читатель, а книга даже не приближается к со-
отношению 1 к 4, есть шанс, что вы не получите правдивого
отображения мира или понимания того, как люди сосущест-
вуют в реальности.
Автор популярных детективов Ф. Д. Джеймс как-то сказа-
ла: «Вся художественная литература чаще всего автобиогра-
фична, а все автобиографии, конечно же, вымысел». Частота
использования слов не поможет нам проверить правдивость
второй части цитаты, а вот первая половина — что вся белле-
тристика основана на автобиографии — утверждает, что все
писатели, осознанно или нет, частично пишут героев с себя.
И здесь частота использования слов поможет нам открыть
дверь в разум писателя.
Теория Джеймс хоть и звучит шутливо, помогает объ-
яснить, почему у авторов-мужчин в сюжетах такой перекос
в сторону мужского пола. Написание героя с себя имеет одно
преимущество — оно даёт писателям шанс писать о том, что
они знают.
Однако я не могу представить себе такого писателя, ко-
торый советовал бы описывать только героев, основанных на
собственной персоне. Если дар великого писателя в самом
деле существует, то он должен служить созданию прорабо-
танных, достоверных персонажей с разными историями и це-
лями. Пол — одна из важнейших характеристик, определя-
ющих героев книги, и одна из самых больших трудностей
для авторов. Писатели должны создавать героев противопо-
ложного пола достоверными, что означает необходимость
учитывать культурные нормы и словарный запас, чтобы не
обмануть ожидания читателя. Но если перегнуть палку со сте-
реотипами или чрезмерными упрощениями, можно очень
быстро растерять читательский интерес.

Он написал, Она написала • 65


Если посмотреть на то, как писатели описывают героев
противоположных полов, можно глубже понять их выбор
и непреднамеренные посылы, которые определяют, как мы
видим других людей и как их описываем. Давайте начнём
с анализа слова кричать.
В 100 классических книгах глагол кричать в разных фор-
мах встречается после местоимений он или она всего 158 раз.
Например, в конце романа «Гроздья гнева», когда Роза спаса-
ется от надвигающегося наводнения, Стейнбек пишет: «Роза
Сарона уже потеряла над собой власть. Она пронзительно
кричала от нестерпимой боли». Если мы посмотрим на все
случаи, когда писатели-мужчины используют слово кричать,
то оно в два раза чаще следует после местоимения она, чем
после он. Другими словами, писатели-мужчины заставляют
своих женских персонажей кричать чаще, чем мужских.
Тем не менее этого мало, чтобы сказать, что писатели-
мужчины пустились во все тяжкие. Если взглянуть на ис-
пользование глагола кричать писателями-женщинами, то
результат будет почти таким же. Другими словами, писате-
ли-женщины также заставляют своих женских персонажей
кричать чаще, чем мужских.
График ниже демонстрирует частоту использования гла-
гола кричать в разных формах после местоимений он или
она. Сочетание «Она кричала» встречается 6 раз на каждые
10 000 раз использования местоимения она в текстах муж-
ского авторства. В текстах женского авторства это же слово
встречается 7 раз на каждые 10 000 раз использования ме-
стоимения она. Фраза «Он кричал» использовалась 3,9 раз
на каждые 10 000 раз появления местоимения он в текстах
женского авторства и 2,9 раз на каждые 10 000 раз появления
местоимения он в текстах мужского авторства.
Глагол кричать использовался не так часто, но этого до-
статочно, чтобы сделать вывод: мужчины и женщины при
написании текстов склонны чаще использовать его с жен-
скими персонажами. Я также провел тест на бестселлерах из
New York Times и на списке современной литературы, чтобы

66 • Любимое слово Набокова — лиловый


Глагол «кричать» в классической литературе
Он ______ Она ______

Автор-мужчина
6,0
2,9

Автор-женщина
3,9
7,0

проследить, изменяются ли результаты с течением времени


или в зависимости от жанра, но тенденция осталась прежней.
В этих выборках кричать при описании женских героев ис-
пользуется на 50–100% чаще, чем мужских, и этот результат
одинаков как для писателей, так и для писательниц.
Если есть слова, которые характерны для женских пер-
сонажей, то есть аналогичные и для мужских. И хотя муж-
чины, возможно, кричат не так часто, они уж точно любят
ухмыляться. Ниже приведен график с таким же анализом
классических произведений, только для слов ухмыльнулся/
ухмыльнулась после слов он или она.

Глагол «ухмыльнуться» в классической литературе


Он ______ Она ______

Автор-мужчина 4,2
1,0

1,9
Автор-женщина
7,3

Он написал, Она написала • 67


В современной популярной и художественной литературе
авторы разных эпох и стилей имеют те же склонности, хотя
в первой герои ухмыляются куда чаще.

Глагол «ухмыльнуться» Глагол «ухмыльнуться»


в популярной литературе в современной
художественной литературе
Он ______ Она ______
Он ______ Она ______

Автор-мужчина 7,9 Автор-мужчина


5,2
5,1 1,6

4,5 1,1
Автор-женщина Автор-женщина
13,0 5,6

Графики показывают, что выбор этих слов не меняется


в зависимости от времени написания книги или жанра. Я не
мог знать наверняка, что ухмыляться — это слово, харак-
терное для какого-то одного пола, однако с данными сложно
спорить. Мужчины ухмыляются.
Ниже представлено ещё пять слов, наподобие кричать,
которые часто встречаются в классической литературе при
описании женщин.

Слова, которые чаще следуют после «она», чем после «он»:


1. Дрожала
2. Заплакала
3. Прошептала
4. Закричала
5. Вышла замуж

А здесь топ-пять слов наподобие ухмыльнуться, которые


в классической литературе чаще описывают мужчин.
1. Пробормотал
2. Ухмыльнулся

68 • Любимое слово Набокова — лиловый


3. Заорал
4. Посмеивался
5. Убил

Женщины шепчут, мужчины бормочут. Мужчины орут,


женщины кричат. Женщины не усмехаются и не посмеивают-
ся, а скорее улыбаются. Все эти тенденции также отражаются
в современной популярной и художественной литературе с од-
ним интересным исключением: в популярной литературу про
женитьбу пишут чаще после слова он («он женился»).
И мужчины, и женщины чаще в сценах убийств описы-
вают персонажей-мужчин, а не женщин. И это единственное
слово из всех списков, которое мы можем подкрепить реаль-
ными мировыми данными. Статистика говорит, что 90% всех
убийств совершаются мужчинами. Государственные органы,
к сожалению, не сохраняют данные о том, кто — мужчины
или женщины — чаще усмехаются или посмеиваются. Но
кажется, что у авторов обоего пола эти слова каким-то обра-
зом стали ассоциироваться с конкретным полом, что авторы
и взяли себе на вооружение.
А что если мы продолжим это исследование? Что если
есть слова, которыми мужчины описывают женщин, но
которыми женщины никогда не стали бы описывать себя
или другую женщину? Эти слова могут указать нам на са-
мые яркие различия в том, как мы смотрим на мир. Если
вы автор, пишущий о герое противоположного пола, какие
слова вы будете использовать, чтобы сделать персонажа до-
стоверным и правдоподобным? Вы ведь хотите быть уве-
ренным в том, что, описывая их мысли и действия, вы от-
ражаете их взгляд на мир, используя тот язык, который бы
они сами использовали. В противном случае иллюзия может
развеяться.
Одно из слов, которое подходит для проверки этой гипоте-
зы, — перебил/перебила. Оно нечасто встречается в работах пи-
сателей, но в классических произведениях его больше исполь-
зуют при описании женщин, если автор текста — мужчина.

Он написал, Она написала • 69


Глагол «перебить» в классической литературе
Он ______ Она ______

3,5
Автор-мужчина
1,1

1,1
Автор-женщина
1,8

Глагол «перебить» Глагол «перебить»


в популярной литературе в современной
художественной литературе
Он ______ Она ______
Он ______ Она ______

1,4 2,2
Автор-мужчина 0,8 Автор-мужчина
0,4

0,4 0,4
Автор-женщина 0,7 Автор-женщина 0,9

Также есть слова, которые авторы очень нехотя использу-


ют при описании противоположного пола. Мужчины писали
обо всех своих героях, что те боялись, а вот женщины гора-
здо реже говорили так о мужских персонажах. Взгляните на
графики:
Или посмотрим на слово рыдать. Это не самое употребля-
емое слово среди 300 книг, но оно также является показатель-
ным. Женщины используют его для описания как мужчин,
так и женщин, однако мужчины не используют его, чтобы
описывать себя. Ведь «настоящие мужчины» не плачут. А вы-
мышленные мужчины не рыдают.

70 • Любимое слово Набокова — лиловый


Глагол «бояться» в классической литературе
Он ______ Она ______

5,2 4,5
Автор-мужчина

2,4
Автор-женщина 4,8

Глагол «бояться» в популярной Глагол «бояться»


литературе в современной
художественной литературе
Он ______ Она ______
Он ______ Она ______

4,3 3,3 4,9 5,1


Автор-мужчина Автор-мужчина

Автор-женщина 2,4 Автор-женщина 2,9


4,5 4,2

Глагол «рыдать» в классической литературе


Он ______ Она ______

Автор-мужчина 2,2
0,6

2,1
Автор-женщина 4,3

Он написал, Она написала • 71


Глагол «рыдать» в популярной Глагол «рыдать» в современной
литературе художественной литературе
Он ______ Она ______ Он ______ Она ______

1,2
Автор-мужчина Автор-мужчина 0,4
0,2 0,6

Автор-женщина 1,8 Автор-женщина 0,7 0,7


2,8

И, наконец, наиболее интересный случай — слова, кото-


рые писатели обоего пола чаще приписывают героям про-
тивоположного пола. Мужчины чаще пишут про женских
персонажей, что те кого-то целуют. Женщины же, наоборот,
чаще пишут так про мужчин.

Глагол «целовать» в литературе


Он ______ Она ______

11,9
Автор-мужчина 7,4

4,2
Автор-женщина 8,3

Во всех трех наших выборках из 150 слов целовать было


единственным словом, которое описывало героев обоих
полов. Топ-пять слов из этой же категории представлены
ниже:

72 • Любимое слово Набокова — лиловый


Слова, которые чаще всего используются для описания
противоположного пола:
1. Целовать
2. Воскликнуть
3. Отвечать
4. Любить
5. Улыбнуться

Тогда как целовать, любить и улыбнуться описывают ге-


роев противоположного автору пола, обратите внимание на
слово ненавидеть. Оказалось, что в классической литературе
оно чаще используется для описания героев того же пола,
что и автор.

Глагол «ненавидеть» в литературе


Он ______ Она ______

15,4
Автор-мужчина 9,9

8,9
Автор-женщина 13,4

Ниже представлены топ-5 слов для описания героев, чей


пол совпадает с полом автора:

Слова, которые чаще всего используются для описания


героев одинакового с автором пола:
1. Услышать
2. Поинтересоваться
3. Лежать
4. Ненавидеть
5. Бежать

Он написал, Она написала • 73


Попытки сделать здесь многозначительные выводы по-
добны гаданию на кофейной гуще. Однако мне кажется раз-
умным предположить, что некоторые слова, которые авторы
употребляют для описания противоположного пола — та-
кие как любить или целовать, — выражают нереализован-
ные желания. Поскольку проверять теорию любви всего на
300 романах было бы слегка за гранью, я решил взять более
широкую базу данных. Я скачал более 40 000 историй с сай-
та literotica.com из раздела «Эротические связи» и получил
аналогичный результат со словом целовать.
Я собрал в одну группу фразы «я поцеловал» и «он поце-
ловал» от авторов-мужчин и фразы «я поцеловала» и «она по-
целовала» от авторов-женщин, чтобы использовать все вари-
анты. Ниже представлен график для каждой комбинации, на
котором видна сильная асимметрия. Авторы женщины почти
всегда приписывают действие поцелуя мужчине, тогда как
авторы-мужчины приписывают поцелуй в равной степени
и мужчинам, и женщинам. Я даю вам возможность самим
подумать, почему так происходит, однако рискну предполо-
жить, что в сфере сексуальных фантазий фантазии людей не
совсем совпадают.

Глагол «поцеловать» в эротической литературе


Он ______ Она ______

Автор-мужчина 42 38

25
Автор-женщина 86

Все примеры данной главы показывают, насколько по-раз-


ному писатели и писательницы описывают мир и своих пер-

74 • Любимое слово Набокова — лиловый


сонажей обоих полов. На это любопытно взглянуть с точки
зрения психологии, однако также небесполезно тем авторам,
которые пытаются создать персонажей разного пола и хотят
привлечь внимание читателей всех мастей.
В конце концов, не хотелось бы, чтобы все герои вашей
книги были отражением всеобщих стереотипов или же вас
самих. Глубокая перспектива поможет вам не загубить про-
изведение. Как саркастично отметил писатель-фантаст Джо
Холдеман, если существует одна вещь, для которой точно сра-
батывает принцип «пиши то, о чём знаешь», так это «изоби-
лие посредственных романов про английских профессоров,
размышляющих о супружеской неверности».
Глава 3

В поисках отпечатков

Твой стиль — это воплощение тебя.


К ЭТ РИ Н ЭН Н ПОР Т ЕР

Д етективные истории не всегда связаны с миром престу-


плений, детективы — это одно из литературных направ-
лений. Представьте, что одним утром на порог редактора
с глухим звуком падает книга, и он не догадывается, откуда
она. Будь она анонимной, подписанной псевдонимом или во-
обще без подписи, она всё равно вызовет любопытство.
Кто же написал её? Заинтересованные критики выбе-
рут подозреваемых из числа своих любимых писателей.
Прагматичные писатели, возможно, даже станут драться за
авторские права. Однако ответ, как и в любой загадке, бу-
дет спрятан за голыми, сухими фактами, которые начина-
ющие детективы в области литературы должны превратить
в цифры.
Давайте снова обратимся к загадке из введения — об ав-
торстве статей из «Федералиста», одной из наиболее извест-
ных литературных тайн, которая была решена в прошлом
веке. Чтобы ускорить процесс ратификации конституции
в конце 1780 годов, Джеймс Мэдисон, Александр Гамиль-
тон и Джон Джей написали по несколько эссе, которые по-

В поисках отпечатков • 77
явились в нью-йоркских газетах под псевдонимом Публий.
Совместно эта троица написала 85 эссе, но никто не заявлял
об авторских правах на конкретные статьи на протяжении
нескольких десятилетий после публикации. Когда Мэдисон
и Гамильтон объявили о том, кто какие эссе написал, возник
спор.
На 12 эссе претендовали и Мэдисон, и Гамильтон.
В 1963 году два профессора статистики, Дэвид Уоллес
и Фредерик Мостеллер, выдвинули доказательства в рабо-
те «Выводы по проблеме авторства», которые должны были
разрешить почти двухсотлетний спор. Их вероятностный
подход был объективным и детализированным. Он мог дать
количественную оценку разным писательским стилям. Он
мог решить проблемы там, где качественных методов было
недостаточно.
Их наиболее важным шагом стало обращение со словами
как с группой переменных. Вместо того чтобы рассматривать
слова как нечто неприкосновенное, они изучали их так же,
как если бы это были броски игрального кубика или монеты.
Исследователи проанализировали частоту использования со-
тен слов, что было совсем не просто сделать в 1963 году. Они
взяли копии каждого сочинения, разрезали их по словам,
разбивая слова на части и сортируя их (вручную) в алфавит-
ном порядке. В какой-то момент работы Мостеллер и Уоллес
писали, что «во время этой операции даже дышать было про-
блемой — один случайный глубокий вздох приводил к тому,
что бумажки со стола разлетались как конфетти».
В частности, исследователи начали искать группу слов,
которые использовались одним автором, но были не в ходу
у другого. В своих подтверждённых работах Александр Га-
мильтон использовал while (пока), но никогда не использовал
whilst (в то время как). Мэдисон же использовал в  то время
как, но не пока. Профессора отсортировали слова достаточ-
но, пока, в  то время как и спустя по степени их встречае-
мости на каждую 1000 слов в статьях Гамильтона, Мэдисона
и в спорных работах.

78 • Любимое слово Набокова — лиловый


Частота использования на каждые 1000 слов в «Федералисте»

3,0 2,93

2,5

2,0

1,5

1,0
0,59 0,47
0,5 0,34
0 0 0 0,16 0 0 0,08
0,0
до

по

в  т

сп

до

по

в  т

сп

до

по

в  т

сп
ус

ус

ус
ст

ст

ст
ка

ка

ка
ов

ов

ов
тя

тя

тя
ат

ат

ат
ре

ре

ре
оч

оч

оч
мя

мя

мя
но

но

но
ка

ка

ка
к

к
Гамильтон Мэдисон Неизвестно

Из графика выше, составленного на основе цифр Мостел-


лера и Уоллеса, легко сделать вывод. Гамильтон использовал
слова достаточно и пока, однако Мэдисон их никогда не ис-
пользовал, и в статьях, чье авторство не было подтверждено,
их также нет. Гамильтон использовал слово спустя чаще,
однако у Мэдисона и в спорных статьях оно встречается зна-
чительно реже. В то время как не встречается в эссе Гамиль-
тона, однако присутствует в спорных статьях.
Тем не менее четырёх слов Мостеллеру и Уоллесу было
мало. Если это всё, что вы нашли, то можно даже подумать,
что нет смысла искать дальше. Однако, если бы Мостеллер
и Уоллес посмотрели на слова в соответствии, что-либо, когда,
в течение, они пришли бы к противоположным результатам.
В соответствии с графиком ниже получается, что спорные
статьи были написаны Гамильтоном. Мне пришлось просмо-
треть сотни слов, чтобы найти настолько противоречащие
цифры, однако суть этой находки в том, что частота исполь-
зования не каждого слова будет постоянной от текста к тек-
сту. Большинство слов не указывают чётко ни на Мэдисона,
ни на Гамильтона — те восемь, которые были использованы
выше, исключение. И если вы изучите достаточное количест-
во слов, то сможете найти подходящий набор, который под-

В поисках отпечатков • 79
Частота использования на каждые 1000 слов в «Федералисте»

1,0 0,93 0,92

0,8

0,6
0,52
0,48
0,4 0,35
0,32
0,26
0,16 0,21 0,19
0,2 0,14 0,12

0,0
вс

чт

ко

в  т

вс

чт

ко

в  т

вс

чт

ко

в  т
о-

о-

о-
гд

гд

гд
еч

еч

еч
оо

оо

оо
ли

ли

ли
а

а
е

е
тв

тв

тв
ни

ни

ни
бо

бо

бо
е

ет

ет
тс

е
ст

ст
тв

ви

ви
ии

и
Гамильтон Мэдисон Неизвестно

твердил бы любую версию: и что автор — Гамильтон, и что


автор — Мэдисон, или же что автор, вообще, вы или я.
Вот поэтому Мостеллер и Уоллес придумали систему для
оценивания важности совокупности факторов. Эта система
основана на уравнениях, в детали которых мы не будем вда-
ваться. Однако логика данного исследования весьма понят-
на. Каждое слово позволяло сделать небольшие вычисления
по поводу того, кто из них скорее является автором. Когда
они сопоставили разницы в частоте использования слов, то
смогли убрать из исследования крайние, выбивающиеся зна-
чения. Когда все подсчеты вероятностей были собраны вме-
сте, учёные смогли прийти к определённому выводу: текст
с такой-то частотой использования этот, с такой-то частотой
использования слова в течение, с такой-то частотой использо-
вания что-либо и так далее никогда не смог бы написать Га-
мильтон. Такое резкое изменение авторского стиля, в случае
если Гамильтон действительно являлся автором этих 12 ста-
тей, было бы настоящим чудом. Но в это же время использо-
вание всех этих слов типично для стиля Мэдисона.
Стоит заметить, что Мостеллер и Уоллес сделали огром-
ное допущение, относясь к словам как к сторонам игрального

80 • Любимое слово Набокова — лиловый


кубика. Они оба полагали, что писатели в целом придержива-
ются примерно одной и той же частоты использования опре-
делённых слов в своих работах. Это допущение и послужило
основой успеха их гипотезы. Если писатели меняют свой
стиль в зависимости от описания разных тем, героев и сю-
жетов, тогда метод Мостеллера и Уоллеса будет частенько
ошибаться. По крайней мере, чтобы метод работал, стилисти-
ческая разница между работами одного автора должна быть
менее значительной, чем между работами разных авторов.
Гипотеза сработала с Гамильтоном и Мэдисоном: способность
метода предсказать результат подтверждает существование
глубинного постоянства, лежащего в основе литературных
стилей двух отцов-основателей.
Что касается меня, то я давно хотел посмотреть, насколь-
ко далеко может зайти эта теория. Существует ли нечто вро-
де литературных отпечатков, по которым можно узнавать
стиль известных писателей?
Остальная часть главы будет посвящена гипотезе Мос-
теллера и Уоллеса о том, что авторы постоянны в выборе
определённых слов. Если их предположение верно и стиль
не меняется от книги к книге, то тогда их метод должен ра-
ботать почти в 100% случаев, независимо от жанра. Судеб-
ные криминалисты могут с помощью отпечатков определить
личность человека, потому что узоры на кончиках пальцев
не меняются. Но в той ли же степени уникальны стилисти-
ческие отпечатки, которые каждый автор оставляет в своих
работах, и так ли они неизменны, чтобы Мостеллер и Уоллес
не могли ошибиться с результатом?

Тестируем теорию Мостеллера и Уоллеса


на художественной литературе
Об уникальности отпечатков пальцев мы знаем не одно ты-
сячелетие. Два отпечатка не могут быть одинаковы, и уже
в таких древнейших цивилизациях, как Вавилон и Китай,
люди использовали их для заверения контрактов.

В поисках отпечатков • 81
Отпечатки ничего не говорят о самом подозреваемом.
Установить его личность можно при условии, что есть база
данных с другими отпечатками, где можно найти неизвест-
ный. Что если то же самое можно проделывать с книгами?
Метод Мостеллера и Уоллеса гласит, что у авторов тоже есть
свои скрытые отпечатки: авторы оставляют рисунок из харак-
терных слов, какую бы книгу они не писали.
Для эксперимента я собрал великие и популярные произ-
ведения — всего почти 600 книг от 50 разных авторов. Это
была моя база данных. (Список авторов присутствует в главе
4, а полный список по каждому автору можно найти в конце
книги.) Я выбрал одну книгу, «Скотный двор» Джорджа Ору-
элла, и изъял её из выборки.
Мостеллер и Уоллес придумали свою систему не для ро-
манной формы литературы. И хотя люди иногда пытались
установить автора конкретных книг, никто не пытался по-
вторить подобный эксперимент на выборке из большого ко-
личества романов, чьи авторы доподлинно известны. Чтобы
узнать, сработает ли моя идея, я решил начать с маленького
теста.
Для начала я обозначил книгу «Скотный двор» как неиз-
вестный отпечаток. Затем я взял 10 книг Хемингуэя и 5 книг
Оруэлла в качестве известных образцов. Из двух возможных
вариантов метод Мостеллера и Уоллеса указал на Оруэлла.
Это хорошее начало, но надо помнить, что у монетки с двумя
сторонами шансы упасть на нужную при первом броске —
50% на 50%.
Затем я расширил список кандидатов. Один за другим
я сравнивал «Скотный двор» с другими 48 авторами из спи-
ска. Туда в том числе попали такие великие авторы, как Фол-
кнер и Уортон, а также множество современных популярных
авторов, таких как Стивен Кинг и Дж. К. Роулинг. А ещё туда
вошла группа писателей, которые совсем недавно добились
успеха на литературном поприще, например, Джонатан
Франзен и Зэди Смит. Я включил в анализ полную библи-
ографию каждого автора. В каждом из проведённых 48 те-

82 • Любимое слово Набокова — лиловый


стов результат был одинаковый: тест Мостеллера и Уоллеса
правильно определял автора романа «Скотный двор» — это
Джордж Оруэлл.
Я хотел удостовериться, что это не было счастливой слу-
чайностью. Вдруг «Скотный двор» — книга-исключение со
странными стилем и оттого необычайными результатами.
Я сравнил пять романов Оруэлла («Дни в Бирме», «Дочь
священника», «Да здравствует фикус!», «Глотнуть воздуха»,
«1984») с книгами 49 авторов. Каждый раз я убирал одну кни-
гу Оруэлла из списка и рассматривал её в качестве текста
с неизвестным автором. Из 245 сравнений тест Мостеллера
был прав 245 раз. Каждый раз Оруэлл определялся как наи-
более вероятный автор.
Затем я проделал то же самое с каждой книгой в подбор-
ке, сопоставляя их с реальным автором и другими 49 авто-
рами. В сумме я провел 28 861 тест. На мой взгляд, это был
наилучший способ проверить состоятельность метода Мос-
теллера и Уоллеса для анализа художественной литературы.
Каждый раз при проведении теста использовались 250
основных слов. Из почти 29 000 тестов система Мостеллера
не сработала всего 176 раз. Точность результатов составила
99,4%.
Как такое возможно, что столь простая модель работает
настолько хорошо?
Причина кроется в том, что писатели действительно име-
ют свой уникальный и неизменный почерк, как если бы это
был отпечаток пальцев.
Давайте взглянем на Халеда Хоссейни, Зэди Смит и Нила
Геймана. Они не пишут на одни и те же темы, стиль у них
разный, но все они — современные популярные писатели
с пересекающейся международной аудиторией. Тест Мостел-
лера и Уоллеса может различить их работы со 100% точно-
стью (28 из 28), проанализировав всего лишь 250 слов. По
сути, даже если взять два самых обычных слова — тот (the)
и и (and), — можно увидеть, насколько три автора отличают-
ся друг от друга. Обратите внимание на график ниже.

В поисках отпечатков • 83
700

НГ
Частота слова «тот» на 10 000 слов НГ

НГ
НГ
600 НГ

НГ
ХХ
ХХ
ХХ
500 ЗС
ЗС
ЗС НГ*

ЗС

400
200 300 400 500

Частота слова «и» на 10 000 слов

«Отпечатки» слов тот и и просто поразительны. Если


удалить одно из слов из графика, то нам было бы сложно
угадать автора по тому, где он находится на графике. Од-
нако имея всего два простых слова в качестве единиц ана-
лиза, легко понять, какой из авторов использует эти слова
чаще.
Конечно, встречаются исключения. Наиболее наглядным
оказался роман «Сыновья Ананси». Именно в этой книге Гей-
мана (на графике она отмечена звёздочкой) слово тот встре-
чается меньше 500 раз на каждые 10 000 слов, что больше
похоже на Хоссейни или Смит.
Однако Мостеллер и Уоллес могут объяснить и это. Тот
и и — это только часть слов, которые используются, чтобы
отличить один текст от другого. Если анализировать список
из 50 авторов на основе только слова тот, то тест Мостел-
лера и Уоллеса выдает верный результат в 71% случаев. Если
взять оба слова, тот и и, то точность составит 83%, а с 10 сло-
вами она поднимется до 96%.

84 • Любимое слово Набокова — лиловый


Хотя у писателя может быть книга, содержащая нераз-
личимые или нехарактерные для него «рисунки» использо-
вания слов, к тому времени, когда будут проанализированы
ещё 200 слов, уже точно можно будет составить картину ав-
торского стиля. На графике видно, что слова те и тогда часто
использует Нил Гейман. Книга «Сыновья Ананси», у которой
были нехарактерные результаты для слов тот и и, снова от-
мечена звёздочкой (примечание: оси графика имеют разную
длину шкалы для наглядности). В этот раз книга примерно
совпадает со стилем других работ Геймана.

15
ЗС
ЗС
Частота слова «те» на 10 000 слов

ЗСЗС

10
ХХ

ХХ

5 НГ

НГ* НГ
НГ
ХХ НГ
НГ НГ

0
0 20 40 60

Частота слова «тогда» на 10 000 слов

Метод не идеален. Сложнее всего было определить автора


для романа «Признания», написанного Уильямом Гэддисом:
из 49 авторов тест выдал 39 фамилий, которые тест считал
более вероятными авторами романа, чем Гэддис. На трёх из
девятнадцати романов Стейнбека тест выдал наиболее веро-
ятным автором Марка Твена. Но в целом, с погрешностью
в одну ошибку на каждые 165 тестов, система Мостеллера
и Уоллеса работает просто замечательно.

В поисках отпечатков • 85
Магия вероятностей
В предыдущей части мы определили, что точность метода
Мостеллера и Уоллеса составляет 99,4% при анализе работ
неизвестных авторов. Но что если автор очень постарается
скрыть свою личность? Центральное допущение данной мо-
дели в том, что стиль — это константа. Поэтому крайне ин-
тересно, смог ли бы автор оставаться неузнанным, если бы
захотел писать для другой аудитории или в другом жанре?
Рассмотрим случаи с Ричардом Бахманом и Робертом Гэл-
брейтом.
Ричард Бахман — писатель ужасов. В течение нескольких
лет он был владельцем молочной фермы в Нью-Гэмпшире
и писал по ночам. Его судьба была трагичной. Единствен-
ный сын Бахмана утонул в колодце, а сам он умер от рака
в 1985 году. К счастью для его читателей, он оставил после
себя большое количество книг, которые печатаются и по сей
день.
Ричард Бахман также живет и здравствует, ведь это писа-
тельский псевдоним Стивена Кинга.
Настоящая личность Бахмана была раскрыта, когда один
из его читателей заметил некоторое сходство в стиле Бахма-
на и другого своего любимого писателя в жанре триллеров
и ужасов. Он провёл небольшое расследование в каталоге
Библиотеки Конгресса и увидел, что книги числятся, как он
и подозревал, под именем Стивена Кинга. Мастер загадочных
романов не смог замести свои следы.
Но может ли тест Мостеллера определить настоящую лич-
ность, скрытую под псевдонимом Бахмана, только на основа-
нии его текстов?
Простой ответ — нет. Тест можно использовать, чтобы
определить, действительно ли автором данной книги явля-
ется писатель А или писатель Б, при условии, что и А и Б
известны. В случае с Бахманом ещё можно было бы опреде-
лить, что Бахман — реальный писатель или как минимум
отдельный неопубликованный ранее автор. В данном случае

86 • Любимое слово Набокова — лиловый


нет никакой возможности определить, что автором является
именно Стивен Кинг.
А что если предприимчивый читатель 1985 года решил
взять расследование в свои руки и повторить результаты
Мостеллера и Уоллеса для Бахмана, используя выборку авто-
ров бестселлеров? Кто бы с наибольшей вероятностью похо-
дил на Бахмана? Агата Кристи или Джеймс Паттерсон? Элмор
Леонард или Том Вулф? Или же Стивен Кинг?
Эти тесты помогут выявить схожие черты или очевидные
различия, даже если не получится установить настоящего ав-
тора. Если у Бахмана и Кинга будет мало общего, то тест как
минимум разубедит вас в правдивости излюбленной теории.
При анализе всех четырёх книг Бахмана и сопоставлении
их с книгами 50 отобранных авторов, включая работы Кинга
до 1985 года, наиболее вероятным автором всегда оказывал-
ся Стивен Кинг. Если быть точным, в 196 случаях из 196.
Конечно, многие из этих сравнений кажутся тривиальными.
Чарльза Диккенса никто не спутает с автором книг ужасов.
Однако даже такой точности теста более чем достаточно, что-
бы полностью подтвердить догадки тех читателей, которые
заметили сходство в стиле произведений.
Ниже приведен список авторов, пять из которых по ре-
зультатам теста были указаны как наиболее, а другие пять —
как наименее вероятные авторы анализируемой книги.

Стивен Кинг
Джеймс Паттерсон
Том Вулф
Гиллиан Флинн
Нил Гейман

Сьюзен Коллинз
Дж. Р. Р. Толкин
Вероника Рот
Э. Л. Джеймс
Джейн Остин

В поисках отпечатков • 87
Не все домыслы о скрывающихся за псевдонимами автора-
ми оказываются верными. В 1976 году ведущий на американ-
ском радио Джон Калвин Бэтчелор выдвинул одну из самых
далеко зашедших литературно-конспиративных теорий, о ко-
торый я когда-либо слышал. В журнале Soho Weekly он писал:

«Я полагаю, что… Дж. Д. Сэлинджер, хоть он и был очень


известным, уже просто не мог больше писать про семью
Гласс, которая к 1959 году уже была символом его авто-
ритета, и мириться со своей общенациональной известно-
стью… И тогда, от паранойи или обиды, Дж. Д. Сэлинджер
решил отказаться от имени Дж. Д. Сэлинджера и стал То-
масом Пинчоном».

После этого Бэтчелор отказался от своей теории. Он по-


лучил письмо от Томаса Пинчона после публикации своей
статьи, в которой Пинчон говорил, что Бэтчелор ошибся. Не-
смотря на это, теория пошла в народ, хотя бы и в виде шутки
о затворничестве обоих писателей.
Мы уже видели, что математическая модель, разработан-
ная Мостеллером, хорошо сработала при анализе «Федерали-
ста» и работ Стивена Кинга. Она не идеальна, но довольно
успешна. Какими будут результаты, используй мы её на ра-
ботах Сэлинджера и Пинчона?
И снова нужно отметить, что мы бы не смогли бы точно
подтвердить теорию, что Сэлинджер и Пинчон — это один
человек, зато эмпирические данные помогут нам её опро-
вергнуть.
Я сравнил работы Сэлинджера (исключив рассказы, оста-
вив только «Над пропастью во ржи» и «Фрэнни и Зуи») с ра-
ботами 49 других авторов из выборки. Вместе со сравнени-
ем восьми книг Пинчона всего было проведено 392 теста.
В 42 тестах наиболее вероятным автором оказывался Сэлинд-
жер. Например, тест показал, что на место автора книги Пин-
чона «Внутренний порок» больше подходит Сэлинджер, чем
Хемингуэй. Однако в 350 из 392 тестов Сэлинджер выходил
менее подходящим автором.

88 • Любимое слово Набокова — лиловый


С точки зрения статистики, работы Сэлинджера не похо-
жи на романы Пинчона на словесном уровне. Тест подтвер-
дил то, что мы уже знали: Пинчон это не Сэлинджер, а ра-
диоведущие, которые придумывают теории для привлечения
внимания аудитории, чаще всего неправы.
Есть ещё один эксперимент с псевдонимами, который
я хотел бы провести: он связан со сменой жанра.
Идеальный пример — Роберт Гэлбрейт. Как и Ричард Бах-
ман, Гэлбрейт никогда не существовал. Это писательский псев-
доним Дж. К. Роулинг. Однако, если Кинг не пытался сильно
менять стиль письма, сочиняя истории от лица Бахмана, Ро-
улинг, напротив, стремилась изменить свой стиль в работах
Гэлбрейта. Книги Гэлбрейта — это детективные романы, на-
писанные для обычных маглов1, а мы в свою подборку вклю-
чили только книги Роулинг о волшебном мире Гарри Потте-
ра, рассчитанные на молодую аудиторию. Это значительное
изменение. Что если бы Мостеллер родился на полвека позже
и загорелся бы желанием узнать правду о Гэлбрейте и Роулинг
вместо того, чтобы заниматься «Федералистом»? Повлияла бы
смена жанра на изменение авторского стиля?
Удивительно, но тест Мостеллера и Уоллеса определил
Роулинг как наиболее вероятного автора для всех трёх книг
Гэлбрейта.

Дж. К. Роулинг
Джонатан Франзен
Стивен Кинг
Джеймс Паттерсон
Дженнифер Иган

Роулинг написала под своим именем один детективный


роман — «Случайная вакансия», но он не вошёл в выборку.
Книги о Гарри Поттере по стилю больше всего совпадали с её

1
Маглы — в волшебном мире Дж. К. Роулинг обычные люди, лишён-
ные магического дара.

В поисках отпечатков • 89
детективными романами про Корморана Страйка. Результат
был верным в 147 из 147 проведённых тестов.
Ниже представлены результаты сопоставления Гарри Пот-
тера с Кормораном Страйком, а также с ещё двумя наиболее
известными детективными романами (по данным GoodReads.
com) — про инспектора Гамаша за авторством Луизы Пенни
и про Гарри Босха пера Майкла Коннелли.

80
Частота слова «что» на 10 000 слов

К
К
60 КК ККК
ККККК
К КК
К П П
КК К К КК П
К К П П П
КК
П П
К П
Р
40 Р П
Р Р
Р Р ГР
Г Г

20

0
0 20 40 60 80 100 120

Частота слова «но» на 10 000 слов

Возможно, есть небольшая разница в частоте использо-


вания слов в книгах о Поттере и о Корморане, однако в це-
лом при переходе на детективную прозу стиль Роулинг су-
щественно не меняется. Частота использования слов больше
зависит от самого автора, нежели от жанра произведения.
Её писательский стиль остался близок ко вселенной Гарри
Поттера, а не мирам Луизы Пенни или Майкла Коннелли,
и когда в расчётах участвуют не два слова, а сотни, почти
невозможно спутать её работу с работами других писателей.
Трансформация Роулинг в детективного писателя — всего
лишь один рассмотренный случай, зато показательный. Пи-
сатели могут менять жанры и пытаться скрыть свою настоя-
щую личность, но это вовсе не значит, что они могут скрыть
свой стиль изложения.

90 • Любимое слово Набокова — лиловый


На сцену выходит соавтор
Джеймс Паттерсон пишет много, при этом каждая его книга
находит своего читателя. В статье New York Times про него пи-
сали, что в период с 2006 по 2009 каждая 17 книга в твёрдой
обложке, купленная в США, была за его авторством.
С тех пор Паттерсон увеличил свои писательские темпы.
Он начинал как писатель триллеров, публикуя примерно по
одной книге в год, а сейчас он автор множества серий книг.
В 2014 году он издал 16 книг. Паттерсон начал уходить от
триллеров в сторону художественной литературы с целевой
аудиторией в виде учеников средней школы, а серию книг
он так и назвал — «Средняя школа».
Паттерсон как-то сказал: «Я полагаю, мы должны мень-
ше времени тратить на переживания о количестве прочи-
танных детьми книг и больше уделять времени тому, чтобы
рассказать им о качественных книгах, которые подарят им
наслаждение от чтения и заставят полюбить чтение на всю
жизнь». Но, кажется, против количества книг он ничего не
имеет. За все 90-е он напечатал всего 10 книг — меньше, чем
он сейчас публикует в год.
На графике указано количество книг Джеймса Паттер-
сона, которые он выпустил начиная с 1976 и заканчивая
2014 годом.

Количество книг Джеймса Паттерсона,


опубликованных за год
16

12

0
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014

В поисках отпечатков • 91
Несмотря на тенденцию на графике, Джеймс Паттерсон
не сможет увеличивать темп бесконечно. Есть как минимум
одна причина — ему не хватит соавторов.
Как Паттерсону удаётся публиковать такое количество книг
ежегодно? К счастью, он не держит это в секрете. В професси-
ональном очерке о Паттерсоне, составленном Тоддом Пурду-
мом, писатель говорит, что в работе с соавторами он сначала
детально обсуждает сюжет. Затем его коллеги должны офор-
мить этот сюжет в виде полноценного наброска книги. Вот
отрывок одного из сюжетов Паттерсона, напечатанный в жур-
нале Vanity Fair: «Нора и Гордон продолжают шутливую беседу,
забавную и полную любви. Они нам нравятся. Они хорошо
смотрятся вместе и не только, когда встают. Минуту спустя они
начинают заниматься бурным сексом. Это заставляет нас по-
чувствовать себя крутыми, возбудиться и испытывать зависть».
Что ж, на плечи соавторов явно ложиться немалая ноша.
Для сравнения на графике ниже изображены книги Пат-
терсона, написанные без соавторов.

Количество книг, написанных Джеймсом Паттерсоном


16 без соавторов, за год

12

0
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014

У Паттерсона есть четыре писателя, которые совместно


с ним сочинили не меньше пяти романов: Эндрю Гросс, Хо-
вард Роуган, Максин Паэтро и Майкл Ледвидж. Эти четверо
работали с Паттерсоном (но не друг с другом) в сумме над
37 книгами.

92 • Любимое слово Набокова — лиловый


Большинство соавторов Паттерсона не опубликовали доста-
точное количество самостоятельных работ, чтобы можно было
сравнить их качество с книгами, написанными в соавторстве.
Однако, мы можем сравнить работы, созданные с разными
соавторами, между собой. Если сравним 37 работ с помощью
теста Мостеллера, то во всех 111 тестах результат будет пра-
вильный. Книги, написанные совместно с Алексом Гроссом,
будут отличаться от книг, написанных с Максин Паэтро.
К тому же тест почти не ошибается, когда нужно отли-
чить индивидуальные работы Паттерсона от написанных
в соавторстве. Выводы при анализе слов были правильными
в 94% случаев (117 раз из 125). Например, тест ошибся с кни-
гой «Признания подозреваемого в убийстве», отнеся её к ин-
дивидуальным проектам, тогда как на самом деле она созда-
валась совместно с Максин Паэтро. Тест также неправильно
определил авторство ещё нескольких книг (например, «Моё
сердце»), полагая, что они были написаны совместно с Май-
клом Ледвиджем, тогда как в действительности Паттерсон
писал их один.
Тест не идеален, но результаты говорят, что, хотя Паттер-
сон и его редакторы стремятся к соблюдению общих стиле-
вых канонов, разница в работах, написанных в соавторстве,
всё равно есть. Если вы фанат некоторых из книг Паттерсона,
возможно, пришла пора заметить второе имя на обложке.
Даже создавая романы одной книжной серии, соавторы
Паттерсона заметно влияют на литературный стиль. Из-за
того что Паттерсон работал с несколькими соавторами, мы
можем попытаться ответить на следующий вопрос: где стиль
будет более постоянным — в рамках одной серии книг или
в книгах, написанных с одним и тем же соавтором?
Серия «Женский клуб расследований убийств» началась
с книги «Умереть первым» и продолжилась до 2014 года, ког-
да был опубликован роман «Несчастливое число 13». Эндрю
Гросс написал две книги из серии, Максин Паэтро написала
десять. Оба писателя также работали над книгами Паттерсона
в других сериях.

В поисках отпечатков • 93
Проведем тест Мостеллера, чтобы узнать, похожа ли кни-
га «Второй шанс», написанная вместе с Гроссом, на другие
книги этой же серии, написанные совместно с Паэтро, или
она больше похожа на другие совместные с Гроссом книги
из других серий.
Результаты показали, что «Второй шанс» больше похож
на другие книги, написанные совместно с Гроссом, чем на
работы, написанные с Паэтро в той же серии «Женский клуб
расследований убийств». Если мы проанализируем 10 книг
Паэтро аналогичным образом, то результат будет такой же.
Тест Мостеллера правильно угадывает соавтора независимо
от того, к какой серии относятся книги.
Без чётких критериев для сравнения невозможно сказать,
к кому по стилю более близка книга Паттерсона-Гросса —
к Паттерсону или к Гроссу. Ни у кого из соавторов Паттерсо-
на нет достаточного количества книг, написанных самостоя-
тельно. Поэтому, несмотря на то что мы обнаружили разницу
между совместными проектами Паттерсона и единоличными
сочинениями, вполне возможно, что его соавторы привнесли
лишь каплю новизны, которую тест в результате и зафикси-
ровал как отличительный признак.
Однако многие читатели давно хотят узнать ответ на жи-
вотрепещущий вопрос: использует ли их любимый автор соав-
тора или нанимает «литературных негров»? Эта грань между
соавтором и безымянным автором не всегда чёткая. Некоторые
полагают, что даже если один писатель создал сюжет, а второй
написал основной текст сочинения, это не значит, что книга
была написана «рабом». Независимо от того, какой ваш личный
взгляд на этот счёт, книги Паттерсона и других именитых авто-
ров выходят в свет таким образом, что роли явно распределяют-
ся неравным образом. Посмотрите на обложку книги, которая
была написана «Томом Клэнси совместно с Марком Грени».
Обычный читатель, который увидит книгу с такой об-
ложкой в супермаркете, подумает, что Клэнси был основным
автором книги. Клэнси известен, особенно своими работа-
ми «Охота за „Красным Октябрём“» и «Игра патриотов». За

94 • Любимое слово Набокова — лиловый


свою карьеру он написал 13 романов самостоятельно, также
он создал несколько книг в соавторстве. Серия Тома Клэнси
«Оперативный центр» опубликована под его именем и он
там указан как «создатель», однако он не написал ни одной
книги из этой серии. Все книги были написаны Джеффом
Ровином1. На каждую книгу Клэнси собственного сочинения
приходилось по 5 книг, написанных для него кем-то другим.
Когда Клэнси действительно писал работу совместно с кем-
то, чаще всего он делал этот вместе с Марком Грени. Вместе
они создали три книги. Грени также напечатал пять собствен-
ных книг. Все его совместные работы с Клэнси значатся как
книги «Тома Клэнси совместно с Марком Грени», хотя нужно
потрудиться, чтобы найти фамилию Грени на обложке.
Если мы проведём тест Мостеллера и Уоллеса на книгах
Клэнси и Грени, которые они писали самостоятельно, то ре-
зультат подтвердит наши ожидания. Тест чётко определяет,
что автором всех 13 книг Клэнси является Клэнси, а автором
всех пяти книг Грени является Грени. У каждого автора свой
особенный стиль.
Грени и Клэнси совместно написали три книги — «Вер-
ховный Главнокомандующий», «Вектор угрозы» и «В одной
связке» — все книги из серии про Джека Райана. Однако при
тестовой проверке наиболее вероятным автором всех трёх
книг оказывался Грени. Если бы Мостеллеру и Уоллесу нужно
было точно выяснить авторство трёх книг про Джека Райана,
а не тех 12 эссе из «Федералиста», то они бы каждый раз на-
зывали Марка Грени. Давайте посмотрим, какие результаты
мы получим при сравнении употребления слов но и что.
Договоры о неразглашении, которые соавторы подписыва-
ют с востребованными писателями, запрещают им сообщать,
как распределялась нагрузка при сочинении книги. Без под-
робной разбивки сложно получить какой-то детальный ана-

1
В 2013 году Клэнси умер, и выпуск серии был возобновлён после
девятилетнего перерыва. Новые книги писали новые авторы, Дик Коуч
и Джордж Галдориси.

В поисках отпечатков • 95
лиз. Поэтому я разделил работы Клэнси, Грени и совместно
написанные книги на куски по 5000 слов. Затем я провел тест
Мостеллера и Уоллеса на каждом. Ниже показаны результаты.
При анализе этих фрагментов по 5000 слов тест Мостелле-
ра и Уоллеса был очень далек от той точности, которую мы
видели при анализе полных текстов. Мы знаем это наверняка,
поскольку фрагменты книги «Охота за „Красным октябрём“»
приписываются Грени, хотя тому было всего 16 лет, когда Клэн-
си её опубликовал. Возможно, что фрагменты, которые были
написаны в соавторстве, но при этом кажутся тесту более похо-
жими на Клэнси, действительно были им написаны. Другой ва-
риант — Клэнси писал примерно по 2000 слов из 5000 в каждом
фрагменте и есть всего несколько фрагментов, которые по чи-
стой случайности больше похожи на его стиль. В любом случае
выявленные закономерности для книг «Клэнси в соавторстве
с Грени» указывают, что в них больше от Грени, чем от Клэнси.
В интервью Грени говорил, что во время совместного на-
писания он «никогда не пытался копировать стиль (Клэнси)»,
и тест Мостеллера и Уоллеса это подтверждает.

80
Частота слова «что» на 10 000 слов

60

ТК
ТК
ТК ТК
ТК
40 ТК ТК ТК ТК ТК ТК
ТК
ТК

ХХ МГ МГ
ХХ
ХХ МГ
МГ
20 МГ
МГ

ТК — Том Клэнси


МГ — Марк Грени
XX — произведение в соавторстве
0
0 20 40 60 80 100 120

Частота слова «но» на 10 000 слов

96 • Любимое слово Набокова — лиловый


Определение авторства по Мостеллеру и Уоллесу
Том Клэнси (с Марком Грени)
В одной связке (2011)
Вектор угрозы (2012)
Верховный Главнокомандующий (2013)

Марк Грени
Серый человек (2009)
В цель (2010)
Баллистика (2011)
Мёртвый глаз (2013)
Поддерживать и защищать (2014)
В полную силу (2014)

Том Клэнси
Охота за «Красным октябрём» (1984)
Красный шторм поднимается (1986)
Игры патриотов (1987)
Кремлёвский кардинал (1988)
Прямая и явная угроза (1989)
Все страхи мира (1991)
Без жалости (1993)
Долг чести (1994)
Слово президента (1996)
Радуга Шесть (1998)
Медведь и дракон (2014)
Красный кролик (2000)
Зубы тигра (2003)

В последних книгах писательский стиль Грени проявляется


сильнее, чем стиль Клэнси. Если вам в них нравятся сюжетные
повороты и структура повествования, тогда вам нужно сказать
спасибо им обоим. Но если вам вдруг кажется, что в книге
было множество прекрасных описаний и живых сцен, тогда
в следующий раз просто возьмите ещё одну книгу Грени.

Мостеллер или Уоллес?


Чтобы оценить надежность метода, придуманного Мостелле-
ром и Уоллесом, я очень долго пытался придумать такой тест
для анализа произведения, которое любой математик назвал
бы ночным кошмаром. Существует ли такой тип книги, из-за
которого математическое уравнение перестало бы работать?
После длительных размышлений я наконец придумал идеаль-

В поисках отпечатков • 97
ное испытание (тут даже думать не надо было): это фанфики
по вселенной «Сумерки».
В предыдущих разделах я касался проблемы жанра и сти-
ля, однако у фанфиков есть своя специфика. Эти тексты на-
писаны не просто в том же жанре или поджанре, но скорее
под-под-поджанре. Герои остаются теми же, хотя про них пи-
шут разные авторы. Все тексты создаются за короткий про-
межуток времени. И кроме того, все писатели находятся под
огромным влиянием автора оригинала.
Если бы тест Мостеллера и Уоллеса мог определять раз-
ных авторов, даже когда жанр как таковой устраняется, тогда
их тест уже можно было считать прекрасным методом для
анализа литературы любого объёма. Вот оно — показатель-
ное выступление, где раскроются все возможности метода.
На сайте fanfiction.net, который является одним из са-
мых популярных среди писателей-любителей, я нашел бо-
лее 1 миллиарда слов, написанных по вселенной «Сумерки».
Объём текстов — одна из причин, по которой я выбрал
«Сумерки». Для анализа использовались все сочинения дли-
ной более 60 000 слов (этого достаточно, чтобы считаться
романом), написанные с первой даты выхода «Сумерек»
и до конца 2014 года. В сумме было использовано 5 000 ро-
манов-фанфиков по вселенной «Сумерки» с сайта fanfiction.
net, которые я сравнил с четырьмя оригинальными книгами
Стефани Майер. На графике видно, как росла популярность
фанфиков после выхода первой книги и как резко она упала
после релиза первого фильма.
Стефани Майер в своей «Сумеречной саге» написала
600 000 слов, а 153 писателя-любителя на fanfiction.net, раз-
умеется, написали больше.
Я провел тест Мостеллера и Уоллеса на книгах Стефани
Майер и топ-50 историях от авторов-любителей. Фанфики, без
учёта Майер, насчитывают в сумме более 1 миллиона слов.
Аналогично тому, как осуществлялся первый тест с книгой
«Скотный двор», я брал по одной книге из саги и сравнивал
её с а) другими тремя книгами из серии и б) полной библио-

98 • Любимое слово Набокова — лиловый


Фанфики длиной 60 000+ слов по вселенной «Сумерки»
на fanfiction.net
150
Ф
2
120
Ф
3
90 Ф
1
Ф
К 4 Ф
60 4 5

30
К К
К 3
1 2
0
2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014

графией каждого из пятидесяти авторов фанфиков. Никто из


авторов не подошёл под стиль Майер. Рекордный по точности
результатов теста — 200 правильных ответов из 200.
Если вы сравните всех писателей фанфиков, таких как, на-
пример, airedalegirl1, между собой, то результаты будут почти
такими же точными. Из 24 445 комбинаций при сравнении
работ писателей-любителей результаты теста оказались вер-
ными 24 365 раз.
Точность в 99,7% почти равна показателю, который мы
получили при анализе авторов, чьи произведения кардиналь-
но отличались по жанру, эпохе и тематике. Если вы полагали,
что жанр — это ключевой ориентир для угадывания писате-
ля по стилю, то результаты эксперимента с «Сумерками» это
опровергают: тест Мостеллера и Уоллеса по-прежнему опоз-
навал разных авторов, пишущих в одном жанре.
Я связался с наиболее популярным автором фанфиков во
вселенной «Сумерек» — airedalegirl1. Я хотел узнать поболь-
ше о том, как она пишет (и как много времени тратит на
написание фанфиков). Airedalegirl1, которую по-настоящему
зовут Джулз, написала 38 историй объёмом более 60 000 слов
каждая, что в сумме равно 3,7 миллиона слов. Она замужем,
чуть старше пятидесяти, проживает в Англии. Она пишет
каждый день «по 2 или 3 часа». Когда я сказал ей, что она
пишет больше, чем кто-либо другой, Джулз ответила: «По

В поисках отпечатков • 99
правде говоря, я никогда не задумывалась над тем, сколько
написала. Я не придумываю сюжеты своих историй заранее,
это происходит… само собой».
Я полагаю, что помимо масштаба выборки, на успех те-
ста Мостеллера и Уоллеса также повлиял подход таких пи-
сателей, как airedalegirl1, к созданию своих произведений.
Поскольку подобные авторы написали огромное количество
фанфиков за небольшое время, их стиль последователен, ведь
когда они пишут, то слова льются на страницу вслед за их
мыслью. Закончив одну историю, они тут же начинают но-
вую. Почти все из авторов-любителей исписали больше стра-
ниц, чем профессиональный писатель за всю свою литератур-
ную карьеру. Шанс, что создатель фанфиков решит изменить
стиль и написать экспериментальный роман, весьма невелик.
Эксперименты с «Сумерками» и работами Роулинг-Гэл-
брейт с разных сторон продемонстрировали нам, как жанр
влияет на стиль писателя. Роулинг изменила жанр, однако
стиль остался прежним. Авторы фанфиков создают работы
в одном жанре, но их писательский голос чётко различим
друг от друга.
Возможно, Мостеллер и Уоллес не удивились бы успеху
их модели в тесте с «Сумерками», ведь для их собственного
эксперимента они брали двух похожих писателей из одной
и той же среды. Именно они заявили, что у каждого автора
есть собственный почерк, а значит, по нему можно опреде-
лить авторство работы.
Всё, что я сделал, так это повторил их простые вычисле-
ния, чтобы проверить их теорию на романистах. Учёные
оказались правы в 99 случаях из 100: замечает ли читатель
или нет, но в каждой прозе есть незримый отпечаток автора,
который отличает его от всех остальных писателей, которых
мы когда-либо читали.
Глава 4

Пиши по примеру

Знаете, как бывает с советами.


Они вас устраивают лишь в том
случае, если совпадают с вашими
собственными намерениями.
Д ЖОН СТ ЕЙ Н БЕК ,
«ЗИМ А Т РЕВОГ И Н А ШЕЙ»

К огда известные писатели дают совет, люди обычно при-


слушиваются. Логика тут простая: эти несколько человек
заработали себе состояние, сумели добиться признания и всё
благодаря тому, что выстроили в нужном порядке несколько
десятков букв и символов. Большинство из нас не знают, как
заработать денег с помощью слов. И уж если кто-то готов по-
делиться секретом своего успеха, то самое время послушать.
Однако прежде чем брать на вооружение чей-бы то ни
было совет, вот о чём стоит подумать:

1. Следует ли советчик сам своим советам?


2. Следовал ли кто-либо ещё из успешных людей этому
совету?

Если известный писатель говорит, что что-то необходимо


в писательстве, но сам не придерживается этого правила, или

Пиши по примеру • 101


же это вообще единственный писатель, который так делает,
а остальные успешные авторы этому не следуют, — скорее
всего, не так уж эта вещь и необходима. И наоборот: если все,
кого мы видим, следуют какому-то правилу, тогда считайте,
что нашли тот таинственный ингредиент, который поможет
вам создать отличное произведение.
Помня обо всём сказанном выше, я решил проверить
с помощью тестов ряд советов от известных авторов. В этой
главе мы подробно разберём самые разные рекомендации,
начиная от подсказок из книги Странка и Уайта «Элементы
стиля» и заканчивая рецептом от Чака Паланика не исполь-
зовать «мыслительные глаголы», такие как понимать и осоз-
навать.

Восклицательные знаки
Давайте начнём с простого. Леонард Элмор в своей книге
«10 правил написания произведений» предлагает правило
для восклицательных знаков. Он утверждает, что «вам разре-
шено использовать не более двух или трёх знаков на каждые
100 000 слов прозы». Правило, которое представлено в виде
математического отношения, — это манна небесная для спе-
циалиста по статистике, и я с радостью решил его проверить.
Элмор Леонард был очень продуктивным писателем. Он
написал более 40 романов за свою карьеру, 19 из них были
адаптированы в качестве сценариев для фильмов, в том числе
«Поезд на Юму» и «Джеки Браун». За долгие годы успешной
карьеры у него было время полностью обдумать свои пред-
почтения в прозе, вплоть до знаков в конце своих предло-
жений.
В 45 романах Леонарда в сумме насчитывается 3,4 милли-
она слов. Если он действительно следует своему правилу, то
во всех его работах за всю его писательскую карьеру должно
быть не больше 102 восклицательных знаков. На деле же он
использовал 1651. Это в 16 раз больше того, что он рекомен-
довал! (!!!!!!!!!!!!!!!)

102 • Любимое слово Набокова — лиловый


Перед тем, как вы начнёте думать, что Элмор Леонард
был тайным фанатом восклицательных знаков, давайте по-
смотрим на график ниже. Я посчитал частоту использования
восклицательных знаков в работах пятидесяти авторов, мно-
гие из которых считаются величайшими авторами современ-
ной литературы, а другие —очень успешными коммерчески.
Всего работ было более 580 (в подборку включены собрания
всех романов каждого автора, если не отмечено иное), и ре-
зультаты сильно различаются.
Элмор Леонард не следовал своему совету с абсолютной
точностью, но, по сравнению с другими авторами, он исполь-
зовал восклицательные знаки весьма редко. Тем не менее Ле-
онард сделал оговорку к своему правилу: «Если у вас талант
в использовании восклицательных знаков, как у Тома Вулфа,
тогда вы можете включать их в текст группами». Насчёт Вул-
фа он это точно подметил. Тот использовал восклицательные
знаки по 929 штук на каждые 100 000 слов, больше всех в вы-
борке, не считая Джеймса Джойса.
Что же касается Леонарда, то, возможно, он просто плохо
считал. Мы бы не удивились, узнав, что он взял в качестве
пороговой отметки 100 000 слов просто потому, что это кру-
глая цифра, которая соответствует количеству слов в длин-
ном романе.
Ещё одно объяснение заключается в том, что Леонард
стал обращать внимание на количество восклицательных зна-
ков только тогда, когда собрался писать заметки по созданию
произведения. Возможно, он стал стремиться следовать это-
му строгому правилу, которое он всем озвучил, только после
того, как сам же его придумал.
Ниже кратко описано использование им восклицательных
знаков в каждом из его 45 романов. Впервые Леонард озву-
чил свое правило в 2001 году в журнале New York Times. Ниже
представлено количество восклицательных знаков на каждые
100 000 слов во всех его работах. Столбцы светло-лилового
цвета относятся к книгам, опубликованным после озвучива-
ния этого правила в 2001 году.

Пиши по примеру • 103


В начале своей карьеры Леонард использовал в своих
книгах восклицательные знаки сотнями. В общей сложности
в книгах, вышедших до 2001 года, Леонард использовал по
57 восклицаний на каждые 100 000 слов. После 2001 года их
стало уже по 10.
Восемь книг Леонарда с наименьшим процентом воскли-
цательных знаков были написаны после 2001 года. Исклю-
чением стала его единственная книга для детей, «Койот
в доме». Возможно, он думал, что чуть больше восклицаний
поможет удержать внимание новых маленьких читателей.
Из всей выборки в 580 книг только две смогли соответст-
вовать строгому правилу «не больше двух-трёх восклицаний
на 100 000 слов». Одна из них — «Старик и море» Эрнеста
Хемингуэя с единственным восклицанием «Сейчас!». Вто-
рая — предпоследний роман Элмора Леонарда «Джибути»,
опубликованный в 2010 году, в котором также всего одно
восклицательное предложение.

Использование восклицательных знаков


350
на каждые 100 000 слов в романах
Элмора Леонарда
300

250

200

150

100

50

Ниже представлены 10 книг из моей выборки из пяти-


десяти авторов с наименьшим количеством восклицаний.
Обратите внимание на годы выпуска книг Элмора Леонарда.

104 • Любимое слово Набокова — лиловый


Количество «!» на 100 000 слов
Элмор Леонард 46 романов 49
Эрнест Хемингуэй 19 романов 59
Джон Апдайк 26 романов 88
Майкл Шейбон 7 романов 91
Нил Гейман 7 романов 96
Чак Паланик 14 романов 06
Уильям Фолкнер 19 романов 108
Тони Моррисон 10 романов 111
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 139
Халед Хоссейни 3 романа 147
Гиллиан Флинн 3 романа 153
Джон Стейнбек 19 романов 178
Харпер Ли Убить пересмешника 179
Джонатан Франзен 4 романа 186
Дженнифер Иган 4 романа 191
Джон Грин 4 романа 193
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 193
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 194
Элис Уокер 8 романов 203
Салман Рушди 9 романов 204
Владимир Набоков 8 романов 208
Джеймс Паттерсон 21 книги про Алекса Кросса 229
Уилла Кэсер 14 романов 248
Джек Лондон 20 романов 250
Вирджиния Вулф 9 романов 258
Дэйв Эггерс 6 романов 269
Курт Воннегут 14 романов 271
Э. Л. Джеймс 3 книги «50 оттенков серого» 278
Стивен Кинг 53 романа 324
Айн Рэнд 3 романа 333
Эдит Уортон 22 романа 338
Теодор Драйзер 8 романов 340
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 356
Уильям Гэддис 5 романов 359
Агата Кристи 66 романов 361
Зэди Смит 4 романа 363
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона 411
Э. М. Форстер 6 романов 418
Джейн Остин 6 романов 449
Джозеф Конрад 14 романов 483
Марк Твен 13 романов 512
Д. Г. Лоуренс 12 романов 609
Джордж Оруэлл 6 романов 620
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 670
Чарльз Диккенс 20 романов 713
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» 767
Э. Б. Уайт 3 романа 782
Синклер Льюис 19 романов* 844
Том Вулф 4 романа 929
Джеймс Джойс 3 романа 1105

Пиши по примеру • 105


ЧАСТОТА «!» НА КАЖДЫЕ
КНИГА АВТОР
100 000 СЛОВ

Джибути (2010) Элмор Леонард 1,3


Старик и море (1952) Эрнест Хемингуэй 3,6
Придорожные псы (2009) Элмор Леонард 4,1
За рекой, в тени деревьев (1950) Эрнест Хемингуэй 4,3
Содействие врагу (2006) Элмор Леонард 5,4
Проблеск истины (1999) Эрнест Хемингуэй 5,9
Райский сад (1986) Эрнест Хемингуэй 6,0
Случайный свидетель (2002) Элмор Леонард 6,2
Небеса подождут (2005) Элмор Леонард 6,6
В комнате любимой (2007) Элмор Леонард 6,6

Леонард не объяснил, почему он так не любит восклица-


тельные знаки, но вряд ли он такой один. Многие руковод-
ства советуют не злоупотреблять ими, поясняя, что наводне-
ние из восклицательных знаков смоет все смысловые оттенки
текста, а восклицания нужно приберечь для тех случаев
и описаний, когда на них нужно обратить особое внимание
читателя. В книге Генри Фаулера «Современное использова-
ние английского языка» говорится: «Восклицательные знаки
должны редко использоваться всюду, кроме поэзии. Чрезмер-
ное количество восклицаний в описательной прозе является
признаком писателя неопытного или такого, который хочет
добавить мнимой сенсационности чему-то обыденному».
Я хотел понять, прав ли Фаулер: правда ли опытные и не-
опытные писатели по-разному используют пунктуацию? Мне
пришлось обобщить категории (прошу прощения у авторов
фанфиков), так что для своей «неопытной» группы я загрузил
все работы объёмом не меньше 60 000 слов с сайта fanfiction.
net, опубликованные с 2010 года, по 25 наиболее популяр-
ным литературным вселенным. Затем я сравнил их пунктуа-
цию с пунктуацией в работах «опытных авторов» — сотней
последних бестселлеров и сотней книг, недавно удостоенных
литературных наград1.

1
В эту подборку вошли книги, которые были удостоены наград, опи-
санных в главе 2.

106 • Любимое слово Набокова — лиловый


Оказалось, что в количестве восклицательных знаков дей-
ствительно есть огромная разница. В среднем в бестселлере
из списка New York Times использовался 81 восклицательный
знак на 100 000 слов. Победители современных литературных
премий использовали 98 знаков на 100 000 слов. Авторы фан-
фиков в среднем использовали 392 восклицательных знака на
каждые 100 000 слов — примерно в четыре раза больше, чем
группы «опытных».
Слишком частое использование восклицаний может слу-
жить сигналом того, что писатель пытается сделать предло-
жение более эмоциональным только за счёт знаков. Рассмо-
трим 6 строчек из диалога:

Использование восклицательных знаков


на каждые 100 000 слов
800

700

600

500

400

300

200

100

0
Бестселлеры New Современная Фанфики
York Times литература

— Что с тобой такое!


— Отпусти меня!
— Ты думаешь, я пришёл увидеть тебя!
— Убери от меня свои руки!
Он с силой толкнул её.
— Ты думаешь, я пришёл за тобой!
— Мне всё равно, зачем ты пришёл!

Пиши по примеру • 107


Эти строки не из фанфиков, а из второго романа Леонар-
да «Законы в Рандадо», в котором встречается по 350 воскли-
цаний на каждые 100 000 слов. Это вторая книга в карьере
писателя, и больше он никогда не позволял себе такого ко-
личества эмоций в тексте.
Важно отметить, что закономерности, связанные с исполь-
зованием слов или знаков, не совсем однозначны. Множест-
во классических работ, написанных, как сказал бы Фаулер,
«опытными» авторами, используют восклицания поразитель-
но часто. 2000 восклицаний на 100 000 слов означает пример-
но по 6 восклицательных предложений на странице. Из всех
книг в выборке по максимуму их использует Рушди в своей
книге «Дети полуночи», за которую он получил Букеровскую
премию.

ЧАСТОТА «!» НА КАЖДЫЕ


КНИГА АВТОР
100 000 СЛОВ

Дети полуночи Салман Рушди 2,131

Поминки по Финнегану Джеймс Джойс 2,102

Колокола Чарльз Диккенс 1,860

Сверчок за очагом Чарльз Диккенс 1,793

Элмер Гентри Синклер Льюис 1,352

Рождественская песнь Чарльз Диккенс 1,351

Любовник леди Чаттерлей Д. Г. Лоуренс 1,348

Голос крови Том Вулф 1,341

Додсворт Синклер Льюис 1,274

Тем не менее понятно, что создатели фанфиков исполь-


зуют такую пунктуацию чаще, чем профессиональные писа-
тели. В целом я бы сказал, что совет Леонарда выдержал про-
верку. Он придерживается его сам, как и другие успешные
авторы, так что стоит уделить этому внимание. Не забывай-
те спросить себя, так ли нужен здесь этот восклицательный
знак? Или, как говорил Фаулер, вы просто пытаетесь раздуть
«мнимую сенсационность»?

108 • Любимое слово Набокова — лиловый


Как вдруг!
Так же, как и восклицательные знаки, которые могут сослу-
жить и хорошую службу, и плохую, есть некоторые слова,
что могут сделать предложение ещё выразительнее — или,
напротив, испортить его. Такие слова могут добавить в текст
нужную толику драмы или же полностью разрушить описы-
ваемую сцену. Для наглядного примера давайте обратимся
к правилу номер шесть из книги Элмора Леонарда «10 пра-
вил написания произведений». И звучит оно так: никогда не
используйте слово вдруг.
Все используют слово вдруг, и так же как в случае с вос-
клицаниями, Леонард часто использовал его в своих ранних
работах, пока не сократил до минимума.
В 10 своих романах, опубликованных после 2001 года, он
никогда не использовал слово вдруг. Когда Леонард говорит
«никогда», это нужно понимать буквально.
Хотя раньше он прибегал к использованию этого наре-
чия, частота была всё равно очень низкая: он занимает тре-
тью с конца строчку, впереди только Чак Паланик и Джейн
Остин. В начале же — Дж. Р. Р. Толкин, Джозеф Конрад
и Ф. Скотт Фицджеральд с частотой использования около
70 раз на каждые 100 000 слов.
Из более 580 книг всего в 26 не присутствует слово вдруг.
Пятнадцать из них были написаны Элмором Леонардом.
Оставшиеся 11 принадлежат перу Чака Паланика, Марка Тве-
на и Стивена Кинга.
В отличие от восклицательных знаков, разница в исполь-
зовании слова вдруг между писателями-профессионалами
и писателями фанфиков не такая большая. Медианное значе-
ние для фанфиков составило 22 раза на каждые 100 000 слов,
а среди бестселлеров и книг-победителей литературных пре-
мий — 16 и 19 соответственно. Среди профессионалов этот
показатель, конечно, ниже, но не настолько, чтобы считать
разницу существенной.

Пиши по примеру • 109


Частота слова «вдруг» на 100 000 слов
Чак Паланик 14 романов 2
Джейн Остин 6 романов 8
Элмор Леонард 46 романов 9
Майкл Шейбон 7 романов 12
Марк Твен 13 романов 12
Джеймс Джойс 3 романа 12
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 13
Нил Гейман 7 романов 13
Салман Рушди 9 романов 14
Джон Грин 4 романа 14
Дэйв Эггерс 6 романов 15
Эрнест Хемингуэй 10 романов 15
Джон Апдайк 26 романов 15
Чарльз Диккенс 20 романов 15
Курт Воннегут 14 романов 16
Зэди Смит 4 романа 18
Синклер Льюис* 19 романов 19
Теодор Драйзер 8 романов 19
Джонатан Франзен 4 романа 19
Джек Лондон 20 романов 20
Том Вулф 4 романа 20
Э. Б. Уайт 3 романа 21
Тони Моррисон 10 романов 21
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 22
Уилла Кэсер 14 романов 22
Джон Стейнбек 19 романов 24
Элис Уокер 8 романов 24
Дженнифер Иган 4 романа 24
Владимир Набоков 8 романов 25
Гиллиан Флинн 3 романа 29
Э. М. Форстер 6 романов 29
Халед Хоссейни 3 романа 30
Уильям Гэддис 5 романов 30
Уильям Фолкнер 19 романов 31
Харпер Ли Убить пересмешника 31
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса 38
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 40
Стивен Кинг 53 романа 40
Вирджиния Вулф 9 романов 41
Айн Рэнд 3 романа 45
Агата Кристи 66 романов 46
Эдит Уортон 22 романа 49
Джордж Оруэлл 6 романов 49
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков серого» 52
Д. Г. Лоуренс 12 романов 56
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона 59
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 62
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 64
Джозеф Конрад 14 романов 71
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» 78

110 • Любимое слово Набокова — лиловый


Иногда у отдельных писателей заметно слишком частое
использование этого слова, как, например, у Дж. Р. Р. Тол-
кина. (Прочтите пример: «Тропе, казалось, конца не будет,
но вдруг Фродо заметил, что с двух сторон надвинулась
плотная темень».) Однако это только один пример, когда
леонардовское правило кажется чересчур категоричным.
В прекрасно сочинённых книгах-бестселлерах вдруг встреча-
ется так же часто, как в неизданных фанфиках. И хотя Лео-
нард действительно следовал своим заповедям, он остаётся
единственным автором, писавшим книги вообще без слова
вдруг. После анализа текстов авторов разных жанров его по-
зиция кажется чересчур жёсткой. Улучшенная версия сове-
та — не отказываться от вдруг полностью, а использовать его
в меру.

Мыслительные глаголы
Творчество Чака Паланика довольно сильно выделяется.
Мы уже отметили, что он часто использует и восклицания,
и не очень часто использует вдруг, а в первой главе он по-
пал в список тех, кто избегает наречия на –ly. Многие свои
предпочтения в писательском мастерстве он неоднократно
озвучивал, и одна из наиболее интересных рекомендаций —
избегать «мыслительных» глаголов.
Как автор объясняет в своём эссе 2003 года, «вместо того
чтобы писать, что герой что-то „знает“, вы должны предста-
вить детали так, чтобы их узнали читатели. Вместо того что-
бы герой „хотел“ что-то, вы должны описать эту вещь так,
чтобы её захотел сам читатель».
Идея очень похожа на предписание избегать восклица-
тельных знаков, вдруг и наречий в целом: не полагайтесь на
одно средство выразительности, чтобы создать атмосферу
в работе, которую вместо этого можно создать с помощью
контекста, используя стройные ряды слов и пунктуационных
знаков в свою пользу. Обозначая свой протест мыслительным
глаголам, Паланик подводит нас к сути другого неоднократно

Пиши по примеру • 111


Мыслительные глаголы на 100 000 слов
Джеймс Джойс 3 романа 56
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» 60
Чак Паланик 14 романов 64
Владимир Набоков 8 романов 64
Джек Лондон 20 романов 74
Марк Твен 13 романов 75
Чарльз Диккенс 20 романов 77
Майкл Шейбон 7 романов 78
Уилла Кэсер 14 романов 80
Салман Рушди 9 романов 85
Джозеф Конрад 14 романов 85
Вирджиния Вулф 9 романов 85
Джордж Оруэлл романов 87
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона 88
Курт Воннегут 14 романов 89
Джон Апдайк 26 романов 89
Э. Б. Уайт 3 романа 92
Уильям Фолкнер 19 романов 93
Халед Хоссейни 3 романа 94
Нил Гейман 7 романов 94
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 96
Эдит Уортон 22 романа 97
Синклер Льюис* 19 романов 98
Том Вулф 4 романа 98
Джейн Остин 6 романов 101
Харпер Ли Убить пересмешника 101
Джонатан Франзен 4 романа 103
Дженнифер Иган 4 романа 104
Уильям Гэддис 5 романов 104
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 105
Д. Г. Лоуренс 12 романов 111
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 113
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса 114
Стивен Кинг 53 романа 114
Зэди Смит 4 романа 114
Э. М. Форстер 6 романов 117
Джон Стейнбек 19 романов 117
Теодор Драйзер 8 романов 119
Тони Моррисон 10 романов 126
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 128
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 128
Эрнест Хемингуэй 10 романов 132
Джон Грин 4 романа 134
Дэйв Эггерс 6 романов 135
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков серого» 140
Гиллиан Флинн 3 романа 141
?? 3 романа 144
Агата Кристи 66 романов 144
Элис Уокер 8 романов 145
Элмор Леонард 46 романов 150

112 • Любимое слово Набокова — лиловый


звучащего совета для писателей: «Не рассказывай, а показы-
вай».
К группе мыслительных глаголов он относит следующие:
«думает, знает, понимает, осознаёт, верит, хочет, помнит,
представляет, желает и ещё сотня других, которые вам нра-
вятся». Он исключает глаголы «любит» и «ненавидит» в сво-
их более поздних эссе. Для наших целей мы возьмём для
анализа эти 11 глаголов (и их производные формы).
Как и Леонард, Паланик следовал своим советам и почти
не употреблял мыслительные глаголы.
И снова, как и с Леонардом, не совсем ясно, что было
первым: желание сократить количество мыслительных гла-
голов или же сам совет сделать это. Восемь его книг с на-
именьшим количеством таких глаголов вышли после эссе
с правилами, написанного в 2003 году. С того момента он
стал в два раза реже использовать мыслительные глаголы,
а их количество в среднем сократилось с 88 глаголов до 45
на каждый 10 000 слов.
Книги, вышедшие после 2003 года, не сильно отличаются.
Совет Паланика отличается от совета Леонарда тем, что
он прежде всего касается базовых языковых средств. Можно
написать книгу без вдруг или «!», внеся минимальные коррек-
тивы. Исключить мыслительные глаголы намного сложнее,
поэтому разница в их использовании не такая яркая. Созда-
тель любовных романов Николас Спаркс использует по 200
мыслительных глаголов на каждые 10 000 слов в своей самой
популярной книге «Дневник памяти». Это почти самый боль-
шой показатель, который я смог найти, и он в четыре раза
выше, чем у Паланика в книгах после 2003 года. Но испорти-
ли ли эти глаголы произведение Спаркса?
Есть несколько основных выводов, которые можно
сделать на основе того, как мыслительные глаголы ис-
пользуются в разных произведениях. В отличие от вос-
клицательных знаков, нет существенной разницы в ис-
пользовании этих глаголов писателями-профессионалами
и непрофессионалами.

Пиши по примеру • 113


Использование мыслительных глаголов
на 10 000 слов в романах Чака Паланика
120

90

60

30

0
Бойцовский клуб

Уцелевший

Невидимки

Удушье

Колыбельная

Дневник

Призраки

Рэнт

Снафф

Пигмей

Кто всё расскажет

???

Обречённые

До самых кончиков
Авторы фанфиков используют в среднем 112 глаголов на
каждые 10 000 слов, тогда как в бестселлерах New York Times
и в книгах-победителях премий этот показатель равен 113
и 104 соответственно.
В современных произведениях на использование мы-
слительных глаголов в первую очередь влияет жанр. Из
100 книг, взятых из списков последних бестселлеров New
York Times, тринадцать были любовными романами1, и в них
частота использования равнялась 145 глаголам на каждые
10 000 слов. Многие популярные романисты также любят
их использовать: у Э. Л. Джеймс этот показатель равен 140,
у Норы Робертс — 143, у Николаса Спаркса — 168.
Как создатель сложных персонажей и любитель чёрно-
го юмора, Паланик никогда не был фанатом романтики.
В 2011 году он написал короткий рассказ для журнала Playboy
под названием «Роман», в котором главный герой верит, что

1
Я использовал теги на сайте Goodreads при классификации книг. Я по-
считал книги с тегом «любовный роман», но не брал в расчёт ответвления
жанра типа «любовного фэнтези».

114 • Любимое слово Набокова — лиловый


встречается с высокопоставленной алкоголичкой, а оказыва-
ется, что встречается он с высокопоставленной женщиной
с умственной отсталостью.
Книга Джуди Блум «Ты здесь, Бог? Это я, Маргарет» яв-
ляется бессмертным классическим произведением для юных
девушек, в которой героиня Маргарет тяжело переживает
период взросления и вынуждена заново строить отношения
с родителями. Повествование идёт в форме дневника, каждая
страница которого начинается так же, как называется книга.
Книга Паланика «Проклятые» — это пародия на работу Блум,
где каждая страница дневника, который пишет девочка в аду,
начинается со слов «Ты здесь, Сатана?». В книге Блум частота
использования мыслительных глаголов — 182 на 10 000 слов,
в «Проклятых» — 46.
Пренебрежительное отношение Паланика к душещипа-
тельным историям обусловливает характер его произведений,
таких как «Бойцовский клуб», но всё-таки не распространя-
ется на всех писателей и их предпочтения к сочинительству.
В данном смысле совет Паланика может пригодиться только
небольшой категории писателей. Писателям, которые стре-
мятся поведать о герое, нарушающем традиционные нормы
общества, больше подойдет такой стилистический подход,
когда вы не указываете прямо на эмоции персонажа. Для всех
остальных озвучивание мыслей и желаний ваших персона-
жей вряд ли станет для читателей концом света.

Квалифицированный совет
В 1920 году была опубликована книга профессора Корнел-
лского университета Уильяма Странка-младшего под названи-
ем «Элементы стиля». Пособие было малопонятным, однако
через 39 лет автор «Паутины Шарлотты» Э. Б. Уайт обновил
книгу Странка, дополнив её собственными советами. С того
времени она стала известной под авторством «Странка
и Уайта» и считается стандартным пособием для начинаю-
щих изучать писательское мастерство.

Пиши по примеру • 115


Использование слова «не» на 100 000 слов
Джеймс Джойс 3 романа 52
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона 61
Майкл Шейбон 7 романов 66
Чак Паланик 14 романов 67
Вирджиния Вулф 9 романов 68
Владимир Набоков 8 романов 71
Э. Б. Уайт 3 романа 75
Халед Хоссейни 3 романа 76
Салман Рушди 9 романов 77
Курт Воннегут 14 романов 77
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 77
Джек Лондон 20 романов 80
Дженнифер Иган 4 романа 80
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса 82
Уилла Кэсер 14 романов 84
Чарльз Диккенс 20 романов 84
Джон Апдайк 26 романов 85
Эдит Уортон 22 романа 89
Джозеф Конрад 14 романов 93
Стивен Кинг 53 романа 93
Том Вулф 4 романа 94
Нил Гейман 7 романов 95
Элис Уокер 8 романов 95
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» 96
Джонатан Франзен 4 романа 97
Джордж Оруэлл 6 романов 97
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 98
Синклер Льюис* 19 романов 99
Марк Твен 13 романов 100
Д. Г. Лоуренс 12 романов 101
Дэйв Эггерс 6 романов 102
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков серого» 103
Гиллиан Флинн 3 романа 104
Джон Стейнбек 19 романов 106
Зэди Смит 4 романа 108
Джон Грин 4 романа 111
Тони Моррисон 10 романов 112
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 113
Харпер Ли Убить пересмешника 113
Уильям Гэддис 5 романов 114
Элмор Леонард 46 романов 116
Теодор Драйзер 8 романов 124
Эрнест Хемингуэй 10 романов 125
Джейн Остин 6 романов 126
Уильям Фолкнер 19 романов 131
Агата Кристи 66 романов 131
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 131
Э. М. Форстер 6 романов 137
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 146
Айн Рэнд 3 романа 151

116 • Любимое слово Набокова — лиловый


Многие из советов вам знакомы, если вы читали какие-
либо другие пособия по созданию прозы (включая преды-
дущие главы данной книги). Читателя предостерегают от
использования «восклицательного знака для эмоционально-
го усиления простого предложения» и побуждают при сочи-
нительстве использовать «больше существительных и гла-
голов, меньше прилагательных и наречий». В книге также
говорится, что лучше писать с напором и уверенностью.
В обновлённой версии книги Уайт пишет: «Сознательно или
несознательно, но читателю не нравится, когда ему говорят
о том, что-то не произошло. Читатель желает знать, что же
произошло. Поэтому, как правило, лучше использовать ут-
вердительные конструкции даже для выражения отрицания».
В качестве примеров он приводит использование «бес-
честный» вместо «нечестный» или «он обычно опаздывает»
вместо «он часто не приходит вовремя». Итак, давайте взгля-
нем на слово не. Следует ли Э. Б. Уайт своим же советам?
Он занял 7 позицию наверху нашего списка из пятиде-
сяти авторов. (Если кому-то интересно, связано ли малое
использование отрицаний с тем, что книги Уайта написаны
в жанре детской литературы, то на мой взгляд, нет. Я прове-
рил других детских писателей, таких как Роальд Даль, и их
результаты несравнимы с Уайтом.)
Слово не кажется настолько безобидным и базовым, что
трудно представить какую-то существенную разницу в его
использовании среди профессиональных писателей. И дей-
ствительно, при анализе современных писателей различия
в частоте были совершенно незначительными. При анализе
списка современной литературы частота его использования
была равна 88 словам на 10 000 слов, при анализе современ-
ных бестселлеров — 100 словам, в фанфиках же — 103. Ча-
стота использования не отличается, но различия настолько
малы, что сложно назвать не индикатором качества или про-
фессионализма современного письма.
Следующий совет от Странка и Уайта связан с отдельны-
ми, стилистически выбивающимися словами. В книге присут-

Пиши по примеру • 117


ствует множество рекомендаций, как сформировать простой,
понятный художественный стиль. Один из ключевых сове-
тов, добавленных Уайтом в 1959 году, звучит так: «Избегайте
использования слов со значением степени». Уайт отбирает
несколько, туда попали «Довольно (rather), очень (very), мало
(little), порядком (pretty), — эти слова подобны пиявкам, ко-
торые заполоняют чистый пруд прозаического текста и вы-
сасывают кровь из других слов».
Теперь книга про «Стюарта Литтла», одна из трёх, напи-
санных Уайтом, несправедливым образом будет исключена из
выборки. Если же взять для анализа всего три «прозаические
пиявки», как их называл Уайт — довольно, очень, порядком, —
и посчитать их количество в книге «Паутина Шарлотты», то
что нам скажут цифры?
В отличие от других советов, которые я перечислил ра-
нее, Уайт вовсе не следовал этому своему правилу. И хотя по-
казатели отличаются в зависимости от авторов, эти различия
не очевидны при анализе множества разнообразных совре-
менных произведений. У авторов книг, получивших награды,
частота использования этих слов составляет 108 на 100 000
слов, 118 слов — для бестселлеров, 103 — для фанфиков.
Всё это выглядит как промах Уайта: он использовал слова
со значением степени по 220 раз на каждые 100 000 слов,
а профессионалы используют их не реже любителей. А что
если в целом Уайт окажется прав? Что если его совету следу-
ют все писатели и все ораторы?
Та версия «Элементов стиля», где Уайт говорит об исполь-
зовании наречий степени, была опубликована в 1959 году.
В книгах-бестселлерах 60-х годов средняя частота использо-
вания подобных слов составляла 152 слова на каждые 100 000
слов. К 2010 году их использование в бестселлерах снизилось
на 20%.
Если мы расширим временные рамки исследования, то
разница становится ещё значительнее. При проведении экс-
перимента на классических книгах 20 века (список описан
более детально в главе про гендерные различия) мы видим,

118 • Любимое слово Набокова — лиловый


что использование наречий степени сокращалось на протя-
жении всего столетия. В классических произведениях начала
века, таких как «Сердце тьмы» или «Моя Антония», наречия
степени встречаются в два раза чаще, чем в работах конца 20
века, таких как «Возлюбленная» или «Обладать».

Использование наречий степени в классике


на каждые 10 000 слов
250

200

150

100

50

0
1900–1924 1925–1949 1950–1974 1975–1999

Если взять период ещё шире, то график будет аналогич-


ным. Я посмотрел на все топовые скачивания из собрания
электронных книг проекта «Гутенберг». Туда входят такие
классические произведения, как «Гордость и предубежде-
ние», «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»
и «Как важно быть серьёзным». В книгах, написанных в 1850–
1899 годах, медианная частота использования этих слов рав-
нялась 260, а в книгах, датированных 1800–1849 годами, этот
показатель равнялся 297. Это почти в три раза больше, чем
вы можете встретить в любой современной художественной
книге, ведь там этот показатель чуть-чуть превышает 100.
В долговременном периоде Э. Б. Уайт оказался прав, хотя
сам и не следовал своему совету. Использование наречий сте-
пени действительно снижалось на протяжении веков. Больше
всего снижение коснулось слова очень, использование которо-
го составляет около 75% употреблений всех наречий в этом
ряду.

Пиши по примеру • 119


Джейн Остин считается одним из наиболее почитаемых
авторов английской литературы, однако частота использова-
ния слова очень в её работах зашкаливает. В именитой книге
«Эмма» показатель слова «очень» составляет 843 на каждые
100 000 слов.

Она очень любила пение. Он и сам недурно пел. Вообще


он, кажется, был очень умён и понимал всё на свете. Овцы
у него были очень хорошие — в бытность её на ферме
никому в округе не предлагали такую высокую цену за
шерсть, как ему. Ни от кого не слыхала она о нем ничего,
кроме хорошего. Мать и сестры очень его любили.

В работах Джейн Остин слово очень органично вплетается


в текст и кажется чем-то обычным. Сегодня же такое частое
использование режет глаз. Отчасти это объясняется эпохой:
для начала девятнадцатого века такую частоту можно назвать
высокой, но вполне типичной.
Нельзя сказать, зависит ли использование таких слов от
того, сколько людей вычёркивают ненужную лексику при
редактуре, опираясь на советы Странка и Уайта, или от того,
что со временем речь людей меняется. Я также думаю, что
отчасти на это влияет повышенное внимание людей к тому,
как они пишут. Из учёбы в средней бесплатной американ-
ской школе я помню, как учителя говорили мне убирать из
работ все слова очень, даже если остальные, более мудрёные
стилистические правила были соблюдены. Даже в книге «Об-
щество мёртвых поэтов» звучит правило (книга была напи-
сана после фильма, а не наоборот), которое очень похоже на
совет с наречиями (как минимум его первая часть).

Избегайте использования слова «очень», потому что оно


говорит о вашей лени. Человек не просто «очень устал», он
«изнеможён». Не пишите «очень грустный», используйте
«угрюмый». Язык был создан с одной целью, мальчики —
чтобы восхищать женщин, а лень в этом деле точно не по-
мощник. Как и не помощник в написании ваших эссе.

120 • Любимое слово Набокова — лиловый


Ирония, конечно, состоит в том, что, при всей нежела-
тельности использования слова очень, студенты в «Обществе
мёртвых поэтов» скорее прочтут это слово в работах умерших
писателей, которыми они восхищались, а не в своих эссе1.
В этой главе я изучил некоторые советы известных пи-
сателей для создания литературного произведения. В целом
писатели следуют своим же правилам. Однако сложнее сле-
довать тем советам, которые противоречат стилю других
успешных авторов. Универсальны ли такие подсказки, помо-
гающие сделать текст лучше? Или каждый писатель просто
садится на своего любимого конька? Для некоторых советов
результаты более чем красноречивы. Я бы сократил использо-
вание восклицательных знаков и слова очень, просто взглянув
на данные, даже если бы такой совет никто и не озвучил.
В иных случаях данные показали, что советы работают
только в определённых условиях. Подобные правила и при-
вычки следует иметь в виду, но это не означает, что все
должны внедрять их в свой писательский труд. Из всего этого
можно извлечь важный урок, что лучше обращать внимание
на детали, которые могут вдохновлять эти правила. Вовсе не
исключение мыслительных глаголов сделало Паланика пре-
красным писателем, но тот факт, что он скрупулёзно отра-
батывал даже такие незначительные детали в своей работе.
Великие писатели шлифуют свои творения, уделяя внимание
каждому слову и пунктуационному знаку, и именно это по-
зволяет словам на странице — будь то классическое произ-
ведение или бестселлер — по-настоящему будоражить нас.

1
Результаты Google Books Ngram тоже показывают, что слово очень со
временем используется все меньше. С 1900 до 2000 года оно встречается
на 60% реже. Однако, Google Books включают и такие книги, как «Радио-
интерферометрия со сверхдлинными базами» или «Моя первая матушка
гусыня», и невозможно отсортировать их по жанру или времени. Эти ре-
зультаты не могут в полной мере отражать частоту использования слов
в популярной или художественной литературе.
Глава 5

Греховные удовольствия

Однажды я найду правильные слова,


и они будут простыми.
Д Ж Е К К Е Р УА К , « Б Р ОД Я Г И Д Х А Р М Ы »

Е сли вам когда-либо приходилось читать книгу доктора


Сьюза, то вы должны быть знаком со словами физза-ма-
визза-ма-дилл, фиффер-феффер-фефф и труффула.
Скорее всего, вы знаете и эти слова: этот, будет, тот.
Кроме выдуманных слов и рифм, отличительным при-
знаком стиля доктора Сьюза является простота языковых
средств. Даже по сравнению с другими авторами детских
книг, язык Сьюза особенный. Частично за это нужно побла-
годарить редактора издательства Houghton Mifflin Уильяма
Сполдинга, который после того, как Сьюз успешно опубли-
ковал несколько работ в середине 1950-х годов, отправил
ему список простых слов. К тому моменту Сьюз уже опу-
бликовал «Хортон слышит ктошек!», «Только представьте
себе, что я видел на Малберри-стрит!» и «Если бы я управ-
лял зоопарком». Но, как писали в статье «Люди-кошки»
в New Yorker, Сполдинг хотел, чтобы Сьюз начал писать для
ещё более юной аудитории: «Напиши мне рассказ, который
первоклашки смогут записать на слух!»

Греховные удовольствия • 123


Позже Сьюз напишет о том, как он справился с требова-
ниями Сполдинга:

«Он прислал мне список из трёхсот слов и сказал сделать


из них книгу. Сначала я подумал, что это невозможно и его
просьба просто смехотворна, и уже подумывал забросить
всю эту затею. Затем я решил взглянуть на список ещё раз
и использовать первые два слова, которые рифмовались,
в качестве заголовка — первыми понравившимися были
кот (cat) и шляпа (hat). Я работал над книгой девять меся-
цев, раскидывая страницы по комнате и оставляя их по-
валяться в ящике какое-то время, но в конце концов я её
закончил».

Так родилась книга «Кот в шляпе». Она содержит 220 уни-


кальных слов и по сей день является второй наиболее прода-
ваемой книгой Сьюза. Какая книга на первом месте? «Зелё-
ная яичница и окорок», в которой используется всего 50 слов.
И все, кроме одного — где-нибудь, — с одним слогом.
Конечно, книги Сьюза не предназначены для широкого
круга читателей — он писал для детей, которые ещё только
учатся читать. Совершенно невозможно написать книгу из 50
слов, если большая часть страниц не будет заполнена огром-
ными иллюстрациями. В отличие от первоклашек вроде тебя,
взрослые предпочитают читать кое-что посерьёзнее!
А если без шуток, то здесь кроется интересная идея. Кни-
ги, которые мы любим читать, сложнее, чем детская литера-
тура, — но вопрос в том, насколько сложнее? Существует ли
оптимальный уровень сложности для книги, чтобы вывести
её на полки бестселлеров? Как выстраиваются работы про-
славленных литераторов в порядке увеличения сложности?
Списки слов, которые Доктор Сьюз использовал при со-
здании книг «Кот в шляпе» и «Зелёная яичница и окорок»,
были составлены человеком по имени Рудольф Флеш. В своей
книге 1995 года «Почему Джонни не может читать» Флеш
писал, что необходимо реформировать систему обучения
чтению в Америке. Он познакомил американцев с фонети-

124 • Любимое слово Набокова — лиловый


ческим методом обучения, а его списки слов привели к ре-
волюции в образовании, на которую он так надеялся.
Позже Флеш придумал математическую формулу — ин-
декс качества Флеша-Кинкейда, которая позволяла оценить
простоту или сложность любого текста.
Формула очень простая — всего пара дробей, умножен-
ных на коэффициенты и затем сложенных вместе.

все слова все слоги


0,39 + 11,8 – 15,59
все предложения все слова

По мнению Флеша, полученный результат указывает на


класс, в каком нужно быть ученику, чтобы понимать текст.
Если книга по формуле получает оценку «3», то значит тре-
тьеклассник (и ученики старше) должен понимать предло-
женный текст.
Тест лучше работает при анализе длинных текстов, но
схему его работы легче понять на малых отрывках. Рассмо-
трим первое предложение из первого послания Джорджа Ва-
шингтона к нации «О положении страны»:
«Я с большим удовольствием воспользуюсь предоставлен-
ной мне возможностью, чтобы поздравить вас с прекрас-
ными перспективами, открывающимися перед нами для
развития государственной политики».
(„I embrace with great satisfaction the opportunity which now
presents itself of congratulating you on the present favorable
prospects of our public affairs”).
Предложение на английском языке включает в себя
43 слога и 21 слово, что по формуле равно оценке 15.
Сравните его с первым предложением из послания Джор-
джа Буша к нации «О положении страны»:
«Прошло семь лет с тех пор, как я стоял перед вами за этой
трибуной».
(„Seven years have passed since I first stood before you at this
rostrum”).

Греховные удовольствия • 125


Английское предложение состоит из 16 слогов, 13 слов
и получает оценку 4.
Цифры 4 и 15 могут выглядеть субъективными, однако
при сравнении становится понятно, почему первое предло-
жение соответствует более сложному уровню. Эти уровни
сложности, соответствующие школьным ступеням, более
точно определяются при анализе текстов больших объёмов.
Однако подобные проверки выявляют ограничения метода
Флеша-Кинкейда. Критики формулы указывают на то, что она
слишком проста, не учитывает контекст или же неправильно
определяет образовательные уровни.
Например, есть авторы, чей уникальный стиль не дает
возможности применить эту формулу. Книга «Зелёная яич-
ница и окорок» соответствует школьному уровню –1,3. Про-
читайте отрывок:

«Не съем — ни в ящике пустом,


И ни с лисой с большим хвостом.
Не буду есть я дома их,
Не буду — с мышкой на двоих.
Я б их не ел ни там, ни здесь».
(„Not in a box.
Not with a fox.
Not in a house.
Not with a mouse.
I would not eat them here or there”.)

В отрывке на английском языке содержится 24 слова,


24 слога, умещённые в 5 предложений, что при подсчёте даёт
отрицательное значение.
Ещё один пример — Уильям Фолкнер. В книге «Шум
и ярость» писатель решил пренебречь пунктуацией, в резуль-
тате чего в ней встречаются предложения из 1400 слов. По
формуле Флеша-Кинкейда он получает уровень 551.
Безусловно, это исключения, которые сложнее всего
проанализировать с помощью данного метода. В целом
формула Флеша-Кинкейда работает хорошо, позволяя уви-

126 • Любимое слово Набокова — лиловый


деть сложные предложения на протяжении книги. Даже
«Шум и ярость» при полном анализе текста получает уро-
вень 20. Большинство книг пишутся для широкой аудито-
рии, не как у Фолкнера или Сьюза, и их сложность текста
будет на уровне от 4 до 11. У всех бестселлеров, попавших
в рейтинг New York Times с 1960 года, был уровень сложно-
сти, равный 71. Преимущество теста Флеша-Кинкейда — его
простота, ведь с его помощью мы можем сравнить огром-
ное количество литературных произведений разных жанров
и эпох.
Если вы следите за американской политикой, то, возмож-
но, замечали, как повышается внимание к тесту Флеша-Кин-
кейда каждый раз перед ежегодным посланием президента
Конгрессу. Формула стала популярным способом для оцени-
вания сложности речей, поскольку с её помощью выявилась
устойчивая тенденция: если сравнить тексты обращений, на-
чиная от отцов-основателей, то можно заметить, насколько
менее витиеватой стала политическая речь.
Если вы оптимист, то скажете, что политики пытаются
достучаться до более широкой аудитории. Если вы циник,
то приметесь утверждать, что политики становятся глупее
с каждым десятилетием.
В статье The Guardian под восхитительным названием «По-
слание Президента Конгрессу… для глупых людей» авторы
повествуют о своём анализе президентских речей с помо-
щью формулы Флеша-Кинкейда. Они посчитали, что слож-
ность речей до 1900 года составляла 18, после 1900 года — 12,
а в 2000-х упала до 10.
Роль послания президента Конгрессу за эти годы измени-
лась. В конце концов, когда его делал Вашингтон в 1790 году,
оно подразумевало фактическое выступление перед Конгрес-
сом2. Позже послание транслировалось по радио, а затем по

1
Около 15% книг прошлых декад не имеют электронной версии и не
были включены в этот анализ.
2
До появления радио и телевидения послание президента Конгрессу
часто отправлялось в Конгресс в письменном виде.

Греховные удовольствия • 127


телевизору, с тем чтобы каждый житель Америки, независи-
мо от возраста и образования, мог его услышать.
В любом случае, одно дело, когда язык политического
послания становится проще, и другое дело, когда это про-
исходит с литературными произведениями. Увидим ли мы
подтверждение этому, если посмотрим на развитие амери-
канской литературы? Возможно ли, что наша художественная
литература рассчитана на… глупых людей?
Чтобы это выяснить, я нашёл все оцифрованные версии
бестселлеров по версии журнала New York Times с 19601 года
и проверил эти 563 книги2 по формуле Флеша-Кинкейда.

Уровень сложности бестселлеров


10
по версии New York Times

8,0
8

7,2
7 6,8
6,6

6,0 6,0
6

5
1960-е 1970-е 1980-е 1990-е 2000-е 2010-е

За последние 50 с лишним мы наблюдаем постепенное


снижение уровня сложности произведений. В списки бестсел-
леров попадает совсем простая литература. Если вы выбира-
ете книги для чтения, просматривая списки литературных
трендов, то, скорее всего, вы найдёте менее замысловатую
книгу, чем это было 40–50 лет назад.

1
В период после 2010 года входят книги 2010–2014 годов.
2
Около 15% книг прошлых декад не имеют электронной версии и не
были включены в этот анализ. Но даже если бы они все были написаны
чрезвычайно простым языком, они не смогли бы сдвинуть медианное зна-
чение уровня сложности ниже современного.

128 • Любимое слово Набокова — лиловый


Чёрная полоса на графике соответствует медианному зна-
чению уровня сложности книги в каждом десятилетии. Ли-
ловым цветом выделены срединные 50% всех книг. В 1960-х
медиана уровня сложности была равна 8,0, а срединные 50%
книг вписывались в промежуток между уровнями 7,2 и 9,3.
Пятьдесят лет назад сложность 7,2 могла считаться низкой,
тогда как в 2014 году у 36 из 37 бестселлеров уровень слож-
ности был 7,2 или ниже. Нижняя планка уровня сложности
в наше время стала его потолком. Самый востребованный
роман 2014 года — «Ограбление» за авторством Дэниела Сил-
вы — имел уровень сложности 8,0. Это единственная книга
из всех 37 с типичным для полувековой давности уровнем
сложности.
Самый высокий уровень сложности из всех бестселлеров
с 1960 года у романа Джеймса Мишенера «Аляска» 1988 года.
Его уровень сложности — 11,1. 25 книг за весь рассматрива-
емый период набрали оценку 9 и больше, но всего 2 из них
были написаны после 2000 года.
Восемь книг по уровню сложности набрали меньше всего
очков — 4,4. Все восемь вышли после 2000 года, все написаны
одним из трёх писателей длинных книжных серий: Джейм-
сом Паттерсоном, Джанет Иванович или Норой Робертс.
Суперпопулярные бестселлеры, написанные очень про-
стым языком, — тренд относительно новый. 28 бестселлеров
из списка получили уровень сложности ниже 5 баллов, одна-
ко всего два из них были опубликованы до 2000 года.
Для наглядного изучения ниже представлен график с про-
центом книг, у которых уровень сложности выше 8 — то есть
медианного значения уровня сложности книг 1960-х годов.
Следом за этим представлен график с книгами, у кото-
рых уровень сложности ниже 6 баллов — медианный уровень
сложности в наши дни.
Список бестселлеров New York Times высоко ценится
в книжном мире. Написать «бестселлер по версии New York
Times» — значит открыть себе все дороги. Для читателей
список предстаёт как витрина современной художественной

Греховные удовольствия • 129


Процент бестселлеров № 1 по версии New York Times
с уровнем сложности Флеша-Кинкейда больше 8
100%

75%

50% 47%

24%
25% 18%

3% 2% 3%
0%
1960-е 1970-е 1980-е 1990-е 2000-е 2010-е

Процент бестселлеров № 1 по версии New York Times


с уровнем сложности Флеша-Кинкейда меньше 6
100%

75%

48%
50%
40%

24%
25%
11%
3% 8%

0%
1960-е 1970-е 1980-е 1990-е 2000-е 2010-е

литературы, эдаким ориентиром в мире книг. И всё же за


последние 50 лет произошли значительные изменения: язык
книг, что мы читаем, становится всё проще.
Есть два возможных объяснения, почему так происходит.
Первый — сегодня все популярные произведения состоят
из простых предложений и большего количества однослож-
ных слов. Второй — список бестселлеров New York Times всё
больше ориентируется на «глупых людей», как бы написали
в The Guardian, потому что всё больше книг «глупых» жанров

130 • Любимое слово Набокова — лиловый


попадает в список. Я бы обозначил происходящее теорией
«греховных удовольствий». Если быстрое чтиво наподобие
триллеров и любовных романов попадает в список New York
Times чаще, чем 30 лет назад, то медиана уровня сложности
упала бы, даже если сложность книг в каждом жанре остава-
лась бы прежней.
Я проверил обе теории, и оказалось, что они обе верны.
В список всегда попадали книги категории «греховных
удовольствий». В 60-х это была «Долина кукол», в 70-х — «Эк-
зорцист», в 80-е — трилогия про Джейсона Борна, в 90-е —
«Затерянный мир» из серии про парк Юрского периода.
Без сомнения, сегодня в списке намного больше подоб-
ных книг, чем когда-либо ранее. В 60-е книга могла держать-
ся на верхней строчке несколько месяцев. Сегодня книги
выпадают из рейтинга или поднимаются по его ступенькам
намного быстрее. Всего две книги достигли статуса бестсел-
лера № 1 в 1960 году — «Гавайи» Джеймса Миченера и «Со-
вет и согласие» Аллена Друри. В 2014 таких книг было 37.
Дольше всего — 4 недели — продержалась работа Джона
Гришэма «Серая гора». Периодически позицию бестселлера
№ 1 занимают книги, удостоенные литературных наград, та-
кие как «Поправки» или «Щегол», но чаще всего эти строчки
заняты коммерческими романами. Как вы видите, высокоху-
дожественные произведения мало влияют на медиану уровня
сложности книг среди бестселлеров, потому что нечасто туда
попадают.
При анализе высокохудожественных книг, удостоенных
разных наград, мы видим, что их уровень сложности почти
не снижается. Но всё-таки язык этих произведений не на-
столько мудрён и запутан, как вы можете подумать. Сложные
темы не всегда подразумевают сложный стиль изложения.
В 1960-х у победителя Пулитцеровской премии показатель
сложности текста был в среднем 7,6, а в 2000-х он упал до
7,1, а в промежутке он составлял 7,4. В подборке 50 победи-
телей Пулитцеровской премии есть много примеров с более
высоким показателем, но каких-то системных изменений за

Греховные удовольствия • 131


эти годы не произошло. (У «Приключений Кавалера и Клея»
Майкла Шейбона уровень сложности составляет 10 баллов,
у романа Элис Уокер «Цвет пурпурный», написанного от лица
14-летней Сили, сложность 4,4.)
Получается, что рост популярности немудрёной беллетри-
стики — вовсе не единственная причина, по которой упал уро-
вень сложности. Если мы разобьем бестселлеры по жанрам, то
увидим длительные изменения в каждой категории. Триллеры
стали проще. Любовные романы стали проще. Упрощение про-
исходило по всем фронтам популярной литературы.
Ниже я составил список авторов с наибольшим количе-
ством бестселлеров № 1 с 1960 года. У каждого из них было
как минимум семь хитов за всю их литературную карьеру
и почти все они пишут для широкой аудитории: триллеры,
детективы, любовные романы, приключения и т. д. Они
сгруппированы относительно среднего уровня сложности
книг и года написания их первого бестселлера1.

Уровень сложности книг авторов с хотя бы пяти бестселлерами № 1


по версии New York Times, в порядке дебютов
10
Джеймс Миченер

9
Дин Кунц

8
Джон ле Карре
Том Клэнси
Роберт Ладлэм
7
Кен Фоллетт
Сидни Шелдон
Джеймс Паттерсон
6 Стивен Кинг Даниэла Стил

Нора Робертс
Харлан Кобен
Джанет Иванович
5
1960 1970 1980 1990 2000 2010

1
График заканчивается на 7 бестселлерах конца 2014 года. Допускается
некоторое искажение в данных, поскольку чтобы написать 7 бестселлеров
к 2014 году, начав только в 2000-х, писателю нужно писать очень быстро
(и, скорее всего, без излишеств).

132 • Любимое слово Набокова — лиловый


Роберт Ладлэм известен своей серией про Джейсона Бор-
на, опубликованной в 1980 году, но по тесту Флеша-Кинкейда
его книга получает 7,2 балла, что необычно для современной
популярной литературы. Том Клэнси и Дин Кунц, которые
начали писать в 1980-х, по тесту Флеша-Кинкейда получают
больше баллов, чем кто-либо из писателей с растущей по-
пулярностью за последние двадцать лет. Средний уровень
сложности романов Джона Ле Карре выше, чем у 36 из 37
бестселлеров 2014 года. Даниэла Стил для своего времени
пишет слишком просто, но по сравнению с современными
авторами её работы всё равно «сложнее».
В итоге получается, что стало не просто больше грехов-
ных удовольствий, а эти удовольствия теперь даже греховнее.
Хотя тест Флеша-Кинкейда популярен, это всего лишь
один из многих существующих вариантов определения слож-
ности текста. Большинство тестов используют в качестве
критерия длину предложений. Сегодня бестселлеры состо-
ят из более коротких предложений, чем популярные книги
прошлого: в 1960-х в среднем было 17 слов в предложении,
в 2000-х их стало 12. Это означает, что любые подобные тесты
укажут на это упрощение.
Ещё одна интересная методика — формула Дейла-Чейла.
Она опирается на длину предложений, но также учитывает
сложность слов. В 1948 году Эдгар Дейл и Джинн Чейл соста-
вили список из 763 слов, которые они не считают сложными.
Опираясь на него, можно посчитать количество «сложных»
и «несложных» слов в тексте1. Идея состоит в том, что на чи-
табельность книги для молодой аудитории влияет не только
длина предложений, но также и количество незнакомых слов.
С тех пор Дейл и Чейл увеличили количество слов в спи-
ске до 3000. Более 99% слов в книге доктора Сьюза «Кот
в шляпе» считаются «несложными». Единственные «слож-
ные» слова, которые он использовал, это хлоп и бульк.

1
Формы спряжения глаголов учитываются. Имена собственные не учи-
тываются.

Греховные удовольствия • 133


В романах вы никак не ограничитесь 1% сложных слов.
Самый маленький процент сложных слов, который когда-ли-
бо удавалось достичь автору романа, составил 7%. Это сделала
Даниэла Стил в романе «Звезда» 1993 года. Первое предложе-
ние из этой книги приведено ниже, сложное слово выделено
жирным:
„The birds were already calling to each other in the early
morning stillness of the Alexander Valley as the sun rose
slowly over the hills, stretching golden fingers into a sky that
within moments was almost purple”.
(«В утренней тишине Александровской долины уже начали
перекликаться птицы, и солнце, медленно поднимающее-
ся из-за гор, запустило свои золотые пальцы в светлеющее
небо, спустя мгновение окрасив его в пурпурный цвет».)

Больше всего сложных слов оказалось у Роберта Ладлэма


в триллере 1984 года «Заговор „Аквитания“». 22% слов в тек-
сте оказались «сложными» по формуле Дейла-Чейл, что боль-
ше, чем у любого другого автора бестселлеров № 1. Ниже
приведены первые три предложения из его романа, сложные
слова выделены жирным:
„Geneva. City of sunlight and bright reflections. Of billowing
white sails on the lake — sturdy, irregular buildings above,
their rippling images on the water below”.
«Женева… Город солнца и ослепительных бликов. Город
бесчисленных вздымающихся белых парусов на озере
и прочных, солидных зданий на берегу, отражающихся
в колеблющейся воде внизу».

Как и тест Флеша-Кинкейда, тест Дейла-Чейл также указы-


вает на уменьшение количества сложных слов. Хотя результа-
ты здесь не такие красноречивые, как у Флеша-Кинкейда, но
все же тенденция к понижению с 1960 года очевидна.
Бестселлеры, в которых встречались сложные слова, те-
перь находятся наверху графика. В абсолютных величинах
снижение в 2% не является значимым. Однако, если учесть

134 • Любимое слово Набокова — лиловый


Процент «сложных» слов в бестселлерах № 1
по версии New York Times
15%

14%
14%

13%
13% 13%

12% 12% 12%


12%

11%

10%
1960-е 1970-е 1980-е 1990-е 2000-е 2010-е

тот небольшой промежуток, на котором эти 2% располага-


ются — а именно от 7% до 22%, — то изменение в 2% уже
показательно.
Где же на этом графике будут располагаться бестселлеры
через 10 или 20 лет?
Многие писатели стремятся к тому, чтобы их книга попа-
ла в список New York Times. Авторы считают его престижным,
а читатели руководствуются им при выборе книг. Учитывая,
как сильно изменился сам журнал New York Times за эти годы,
многих волнует, что будет со списком бестселлеров дальше.
Тонкости составления списка не раскрываются, но очевид-
но, что приоритет отдаётся мнению более мелких книжных
магазинов, а не больших сетевых компаний. Руководство
журнала пытается дать шанс высокохудожественным книгам
вместо чисто коммерческих проектов, которые стоят на боко-
вых полках в продуктовых магазинах. Однако, если New York
Times в курсе того, как меняется их список, то они должны
задаваться вопросом: стоит ли им приниматься исключать
определённых авторов или жанры из своего списка?
Поначалу эта мысль может показаться чересчур ради-
кальной, но они уже меняли эти принципы составления.
В 2000 году было внесено основное изменение, из-за кото-

Греховные удовольствия • 135


рого из списка исключили книги о Гарри Поттере. За год до
того книги о Гарри Поттере занимали место бестселлера № 1
на протяжении 20 недель. В результате реформы был создан
список «детских книг», который спустя время разделился на
более конкретные списки: «Подростковая литература», «Ли-
тература для средней школы», «Комиксы» и «Серии».
Чтобы исправить преобладание «греховных удовольст-
вий» в списке, очевидным шагом стало бы разбиение списка
художественной литературы, символа New York Times, на спи-
ски по художественной и жанровой литературе. Если они за-
хотят определённую категорию книг, то в любой момент мо-
гут разрекламировать предыдущую версию списка. Мудрый
редактор как минимум задумался бы над тем, как угодить
читателям, которые хотят знать, что популярно в мире книг
помимо бульварной литературы. (Признаю, что граница меж-
ду жанровой литературой и высокохудожественной очень
тонкая, особенно при наличии у издателей финансовой за-
интересованности в продвижении отдельных категорий.)
Похожие шаги уже предпринимались редакторами New
York Times. Хотя основной список не изменялся, в 2007 году
появился список книг в мягкой обложке (пейпербэков), при-
званный выделить один из брендов художественной литера-
туры. Вот как редакторы описывали введение нового раздела:
«В этом выпуске мы представляем новый список бестселле-
ров, в который будут входить лучшие художественные книги
в мягкой обложке. Предпочтение будет отдаваться высокоху-
дожественным романам и коллекциям рассказов…»
Таким книгам в мягкой обложке противопоставлялись
массовые дешёвые издания, или покетбуки. Книга, попада-
ющая в список бестселлеров среди покетбуков, отбирается
не по жанру и потенциальной аудитории, а по определён-
ным параметрам печати (маленькие страницы, более дешё-
вая бумага, часто они удобного карманного размера — вы
их видите в супермаркетах). Так уж повелось, что жанровая
литература обычно печатается в формате покетбуков. Одна-
ко рынок подобных дешёвых книг сократился с появлением

136 • Любимое слово Набокова — лиловый


электронных книг, и потому всё чаще коммерческие книги
печатаются в формате пейпербэков — то есть с более ка-
чественной и долговечной мягкой обложкой. В результате
введение списка бестселлеров в мягкой обложке не привело
к ожидаемому результату. На момент написания этой книги
бестселлером № 1 в списке книг в формате пейпербэка было
печально известное эротическое произведение «50 оттенков
серого». За ней идёт «На 50 оттенков темнее» и «50 оттенков
свободы». Все три занимают первые строчки уже более 100
недель. Остальные книги больше похожи на высокохудожест-
венные работы, однако авторы типа Гиллиан Флинн, Никола-
са Спаркса и Джеймса Паттерсона не совсем отражают идею
«отдавать предпочтение высокохудожественным романам».
Если New York Times хочет добиться успеха на этом по-
прище, то им придётся вновь откорректировать разделение
списков по категориям. Возможно, настало время наконец
дать определение той размытой «высокохудожественной»
литературе, вместо того чтобы фокусироваться на обложках
и бумаге. Если они хотят держать марку, то им придётся ме-
няться снова.
Гораздо более масштабный вопрос, который я продолжаю
себе задавать, — нужно ли нам вообще переживать о том, из
каких книг состоит список бестселлеров?
И мой ответ — нет. Я потратил целый раздел книги на
то, чтобы показать, что бестселлеры стали… глупыми. Было
бы проще свалить в кучу все аргументы, заявив, что в списке
New York Times книги стали «проще» потому, что интеллекту-
альное развитие страны замедлилось как никогда.
Но мне кажется, что это нечестно. Помните, уровень
сложности текста — это грубо посчитанная величина для оп-
ределения того, кому будет сложно понять этот текст. Вам не
нужно быть шестиклассником, чтобы понять текст со слож-
ностью «для 6 класса». Книги, написанные простым языком,
рассчитаны на более широкую аудиторию.
Простота может быть прекрасной. Она привлекает боль-
ше людей. Писательство не должно быть сложным, чтобы

Греховные удовольствия • 137


нести глубокий литературный смысл. Лауреат Пулитцеров-
ской премии 2014 года в категории художественная лите-
ратура — роман «Щегол» — также был бестселлером № 1
и имеет уровень сложности 7,2. Хотя у многих классических
произведений действительно высокий уровень сложности
(«Эпоха невинности» — 10,4, «Оливер Твист» — 10,1, «Са-
танинские стихи» — 10,1), у такого же количества классики
этот уровень низкий: «Убить пересмешника» — 5,9, «И вос-
ходит солнце» — 4,2, «Гроздья гнева» — 4,1. Все три книги
считаются классикой литературой, но они вполне доступны
для понимания и преподавания в школьных классах по всей
стране.
Доступный уровень сложности необходим, чтобы досту-
чаться до широкой аудитории читателей. Логично, что боль-
шинство популярных книг просто читаются, и я бы не стал
ждать от будущих книг возвращения к длинным витиеватым
фразам. Самая популярная книга Керуака «В дороге» имеет
уровень сложности 6,6 по шкале Флеша-Кинкейда. Вряд ли
Керуак имел в виду структуру предложений, когда писал эти
строки, но, на мой взгляд, они будут к месту в нашей дис-
куссии: «Однажды я подберу правильные слова, и они будут
простыми».
Глава 6

Британия и Америка

Англия и Америка — две нации,


разделённые одним языком.
Д ЖОРД Ж БЕРН А РД ШОУ

Сказка про волшебников,


парниш и панталоны

«Г арри Поттер» открыл многим молодым читателям


Америки целый новый мир. Я сейчас говорю не толь-
ко про магию Хогвартса, но и про удивительный мир британ-
ского английского языка. На каждое выдуманное слово типа
«магл» американские дети должны были выучить британское
слово типа парниша (bloke). На каждое магическое заклина-
ние наподобие «Вингардиум Левиоса» встречалось какое-ни-
будь типичное британское восклицание типа «Погляди-ка!»
(blimey). Персонажи чмокались (snogging) повсюду в комна-
тах у камина, так что американских читателей привлекла
не только магия, но и потрясающий (brilliant) британский
английский.
И если провести анализ, то можно увидеть следующее:
британские слова настолько запомнились американским чи-
тателям Гарри Поттера, что повлияли на то, как они воспри-
нимают персонажей.

Британия и Америка • 139


Рассмотрим эти три британских слова на «п»: парниша
(bloke), погляди-ка (blimey) и потрясающий (brilliant). Вы може-
те сразу заявить, что это чрезмерное упрощение — считать,
что это исключительно британские слова, но я не первый,
кто так делает. Слова парниша и погляди-ка классифициру-
ются как британские в книге „A to Zed, A to Zee“, которая по
сути является переводческим словарем с британского англий-
ского на американский. Слово потрясающий описано в книге
«Разделённые одним языком» как слово, которое «лучше не
использовать в США», поскольку там «оно может означать
что-то совершенно иное».
Конечно, можно найти оговорки для каждого из трёх
слов. «Погляди-ка!» (blimey) — слово из диалекта кокни, ко-
торое не используется большей частью жителей Британии.
Парниша (bloke) используется и в других англоговорящих
странах, например, в Австралии. Потрясающий (brilliant) име-
ет универсальное значение (brilliant — «бриллиант»), хотя
в значении восклицания — «Потрясающе!» — оно использу-
ется отнюдь не везде.
Тем не менее можно заявить, что, хотя бы по своей сущ-
ности, эти слова не являются частью американского англий-
ского. Если бы вы услышали, как кто-то про кого-то говорит:
«Бедный парниша (bloke), хоть и потрясающе умён», вы бы
догадались, что говорящий родом из Великобритании, а не
из США. И именно эти слова прозвучали из уст Хагрида
в первой части «Гарри Поттера», когда тот описывал профес-
сора Квиррелла.
Используются ли эти слова британскими писателями,
если мы посмотрим на цифры? Есть ли что-то общее в стиле
у авторов, обитающих на одной стороне Атлантики? Не имея
перед глазами данных, сложно судить о том, как много фраз
и слов, которые у нас ассоциируются с американскими или
британскими писателями, действительно им соответствуют,
а какие из них просто навеяны стереотипами.
Статистика показывает, что стереотипы имеют под собой
основу. Если взглянуть в Британский национальный корпус

140 • Любимое слово Набокова — лиловый


(1980–1993) и в Корпус современного американского англий-
ского языка (1990–2015), то мы увидим разницу. Оба собра-
ния представляют собой тщательно курируемые собрания
сотен миллионов слов, которые должны служить ориенти-
рами для языка на одной из сторон Атлантического океа-
на. Согласно им, слово парниша используется в 27 раз чаще
в британском письменном английском, чем в американском,
погляди-ка — в 30 раз чаще, а потрясающий — в 45 раз
чаще.
Но я хочу пойти ещё дальше, поняв, как эти языковые
различия влияют на восприятие книги читателями. Начнём
со слова парниша. Хотя его можно услышать в Британии, оно
всё равно довольно редко используется. В Британском наци-
ональном корпусе парниша встречается 1,2 раза на каждые
100 000 слов. Однако американцы используют его 0,045 раз
на каждые 100 000 слов, что, возможно, привлекает ещё боль-
шее внимание к этому слову, когда оно встречается в тексте
или речи. В семи книгах про Гарри Поттера Дж. К. Роулинг
использовала это слово чаще, чем типичный британец, при-
мерно 3 раза на каждые 100 000 слов — и американцы его
запомнили.
Чтобы понять, насколько это значимо, я решил сравнить
использование слова парниша в работах британских и аме-
риканских писателей, которые пытаются подражать Роулинг.
Я скачал все истории про Гарри Поттера с сайта fan-fiction.
com длиной со стандартный роман (более 60 000 слов), ко-
торые нашёл в разделе «Вселенная Хогвартса». Из них 144
автора указали, что являются выходцами Великобритании,
а 555 писателей были американцами.
Заметьте, это не простые писатели-фанаты Гарри Потте-
ра. Эти люди написали как минимум 60 000 слов — всего
на 20% меньше, чем первая оригинальная книга про Гарри
Поттера, — с теми же героями и антуражем, что и в книгах
Роулинг. Это самые что ни на есть трудяги из трудяг!
Инстинктивно можно предположить, что если американ-
цы не пользуются этими словами в обычной речи, то они

Британия и Америка • 141


не стали бы прибегать к ним в продолжении саги о Гарри
Поттере. Но всё совсем наоборот. Американские писатели
фанфиков о Гарри Поттере чаще использовали британское
парниша, чем британские авторы.
Всего 10% фанфиков о Поттере под авторством британцев
содержало слово парниша, что означает чуть более 3 раз на
каждые 100 000 слов, тогда как среди американских фанфи-
ков оно встречалось почти в 25% работ.
Один из фанатов-американцев использовал его с часто-
той 60 раз на 100 000 слов. Это в 20 раз больше, чем у самой
Роулинг. Несмотря на то что в Штатах слово совсем не упо-
требляется, американские писатели западают на него больше
британцев.
Тоже самое можно сказать про слово погляди-ка.
Снова выходцы из США использовали его в разы чаще.
Один американец (не тот, который приводился в пример
с парнишей) использовал погляди-ка более 60 раз на каждые
100 000 слов. В американских фанфиках его используют
чаще, чем у Роулинг, и в два раза больше, чем в британских
фанфиках.

Более частое, чем у Роулинг, использование слова


«парниша» в фанфиках про Гарри Поттера

23%

10%

Великобритания Америка
Происхождение автора

142 • Любимое слово Набокова — лиловый


Более частое, чем у Роулинг, использование слова
«погляди-ка» в фанфиках про Гарри Поттера

31%

14%

Великобритания Америка
Происхождение автора

Хотя здесь разница уже не такая сильная, но американцы


даже слово потрясающий использовали чаще. (Если бы вы
анализировали только слово «Потрясающе!», исключив все
невосклицательные фразы, разница между авторами из двух
стран составила бы менее 1%.)

Более частое, чем у Роулинг, использование слова


«потрясающе» в фанфиках про Гарри Поттера
45%

38%

Великобритания Америка
Происхождение автора

Британия и Америка • 143


И снова авторы, которые использовали слово потрясаю-
щий чаще, оказались американцами.
Один прямой вывод, который следует из этого анализа, —
американские фанаты, которые любят Гарри Поттера, любят
также притворяться британцами, потому что для американ-
ских читателей британское происхождение Хогвартса — это
неотъемлемая часть магического мира, созданного Роулинг.
Поскольку различия весьма значительные и в анализе уча-
ствовало множество текстов (89 миллионов слов из 699 пол-
ноценных книг от фанатов), мы можем утверждать, что эти
результаты отражают закономерность. Наиболее лёгкий спо-
соб превратиться в британца или хотя бы в «стереотипного»
британца, — использовать несколько британских погляди-ка,
парниш или «Потрясающе!».
Проведя этот анализ, мы лишний раз напоминаем себе,
что при сравнении группы писателей без чёткой категори-
зации, например, «британских писателей» с «американскими
писателями», крайне важен сам текст. Если у исследователя,
который смотрит на эти два графика, нет понимания кон-
текста, то он может решить, что погляди-ка (blimey) — это
типичное американское слово.
В случае с фанфиками интересно отметить, что использо-
вание меньшего количества стереотипных британских слов
не делает прозу типично американской. Например, британ-
ские авторы фанфиков про Гарри Поттера использовали сло-
во несомненно (surely) в три раза чаще американских авто-
ров. И это не удивительно, ведь в Британском национальном
корпусе surely распространено почти в два раза больше, чем
в Корпусе современного американского английского. Раз-
ница между несомненно и погляди-ка в том, что несомненно
не звучит, как типичное британское слово. Из британских
авторов 40% использовали несомненно чаще, чем Роулинг
(по 10 раз на каждые 100 000 слов), и всего 18% американцев
делали так же.
В ситуации, когда писатели не пытаются сымитировать
британский английский, результаты иные. Когда авторам

144 • Любимое слово Набокова — лиловый


фанфиков не требуется описывать британских персонажей,
британский сленг исчезает как из работ американцев, так
и англичан. Сьюзен Коллинз, автор популярной подростко-
вой книжной серии «Голодные игры», никогда не исполь-
зовала в своей трилогии погляди-ка или парниша, и упо-
требляла слово потрясающе на 40% реже Роулинг. В 420
фанфиках по мотивам «Голодных игр», каждый размером
с книгу, никто не использовал слово погляди-ка больше,
чем Роулинг. Вывод: в иных ситуациях американские авто-
ры не злоупотребляют британским сленгом типа парниша
и потрясающе.
Одновременно с тем, что процент использования британ-
ского сленга снижается для американцев, им также меньше
пользуются авторы британского происхождения. 38% бри-

Более частое, чем у Роулинг, использование слова


«парниша» в фанфиках про «Голодные игры»

~1,5%

<0,5%

Великобритания Америка
Происхождение автора

Более частое, чем у Роулинг, использование слова


«потрясающе» в фанфиках про «Голодные игры»

13%

3%

Великобритания Америка
Происхождение автора

Британия и Америка • 145


танских авторов фанфиков про Гарри Поттера использовали
потрясающе чаще, чем Роулинг, и всего 13% британских ав-
торов фанфиков про «Голодные игры» сделали так же. 10%
авторов фанфиков про Гарри Поттера использовали слово
парниша чаще Роулинг, но меньше 1,5% авторов фанфиков
про «Голодные игры» использовали это слово чаще неё. Аме-
риканские авторы знают, как внедрять британские слова
в свои работы, а британские писатели (в большинстве своём)
понимают, когда от них надо избавляться. Неважно, из какой
вы страны, но никто не может представить Китнисс Эвердин,
думающей о том, как спасти парниш из Дистрикта-12.

* * *

Мы можем многому научиться, глядя на действия авторов,


когда те пытаются сымитировать коллег по другую сторону
океана. Однако есть ли ещё какие-либо отличия в стиле из-
ложения американских и британских авторов, если это не
касается подражания? Что происходит, когда они пишут об
отвлечённых вещах, например, о сексе?
Оказалось, что можно сделать отличную подборку текс-
тов эротического жанра для сравнения стилистических осо-
бенностей двух наций. Я скачал все эротические истории
с сайта literotica.com, чтобы посмотреть, есть ли какие-то
различия. В зависимости от указанного происхождения ав-
тора, получилось 3200 рассказов от авторов из Соединенно-
го Королевства и около 15 000 рассказов от американских
писателей. В сумме получилось 76 миллионов слов откры-
тых непристойностей.
На каждые два американских слова потрясающе (brilliant)
приходилось три британских. Слово несомненно (surely) в два
раза чаще использовалось писателями из Великобритании,
чем выходцами из Америки. И на каждое американское «По-
гляди-ка!» (blimey) приходилось 12 таких же от автора-британ-
ца. А на каждое американское парниша (bloke) приходилось
британское, помноженное на 50.

146 • Любимое слово Набокова — лиловый


Кстати говоря, парниша — одно из самых характерных
слов для британских сексуальных рассказов. По статистике,
разница в использовании этих слов не такая значительная,
как, например, со словами с варьирующимся написанием
типа humour (humour — британское, humor — американское),
которое в 70 раз чаще используется автором из Великобрита-
нии. Слово парниша не такое характерное, как допустим, имя
Чарли, которое более чем в 60 раз чаще используется кем-то
из Великобритании. Однако, если исключить из анализа все
имена собственные и слова с варьирующимся написанием, то
слово парниша становится таким же характерным для британ-
ских секс-историй, как и слова панталоны (knickers) и ребята
(lads).
Ниже в таблице приведены другие отличительные слова
(позвольте своему воображению разыграться):

США ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

покрывало дрочить
трейлер панталоны
тумбочка парниша
туалет ребята
ковбой подвязки
семестр диван
оценка трахаться
доктор фантазировать
отель поганец
копы жопа
кладовка уборная
перила унитаз
центр города огромный
ванна придавить
парковка обхватить
убегать одеяло
ферма грязный
холодильник бар
фургон коридор

Конечно, все эти списки по определению относительны.


Цифры не означают, что авторы американской эротики по-
головно пишут про трейлеры. Слова, представленные в таб-

Британия и Америка • 147


лице выше, не обязательно должны в изобилии появляться
в тексте, чтобы выдать происхождение автора, они просто
встречаются чаще в сравниваемых работах.
Если разбить результаты по регионам, то картина склады-
вается иная. Писатели их Техаса используют слово трейлер
(trailer) чаще (это значит, что автор сам из Техаса, а не что
в этом месте разворачивается сюжет). Авторы из Нью-Йорка
проявляют больше интереса к тому, что происходит в метро
(subway).

ТЕХАС НЬЮ-ЙОРК

вошёл метро
трейлер леденец
солдаты сенатор
сержант анус
койка музей
арена владелец
видимо грех
алтарь джакузи
переулок пронзил
капитан передёрнул

Существует вероятность разночтений в том, что именно


автор воспринимает как отличительный признак. В Америке
у людей вокруг нет «американского акцента», все говорят
одинаково, и нет смысла описывать их стиль речи. Я по-
смотрел десятки тысяч работ, чтобы найти все примеры,
где речь шла об акцентах, и понять, какой именно акцент
описывался. Не все персонажи в этих историях были любов-
никами, но я полагаю, что большая часть упоминающихся
акцентов была связана с описанием одного из любовников.
В некоторых эротических рассказах определённый тип ак-
цента мелькал чаще других, будучи одновременно приме-
чательным и притягательным. Ниже представлен список
наиболее часто встречающихся акцентов в работах с сайта
Literotica.

148 • Любимое слово Набокова — лиловый


НАИБОЛЕЕ ПОПУЛЯРНЫЕ АКЦЕНТЫ

Южный
Французский
Британский
Английский
Американский
Ирландский
Испанский
Австралийский
Европейский

Как и предполагалось, американские авторы редко пи-


шут, что их герои говорят с американским акцентом, то же
самое можно сказать о писателях-британцах. Тем не менее
«американский акцент» — первый по употреблению в рабо-
тах авторов из Великобритании, а «британский акцент» —
второй в работах американцев (сразу после тягучего и страст-
ного акцента южан).

НАИБОЛЕЕ ПОПУЛЯРНЫЕ НАИБОЛЕЕ ПОПУЛЯРНЫЕ


АКЦЕНТЫ У АМЕРИКАНСКИХ АКЦЕНТЫ У БРИТАНСКИХ
АВТОРОВ САЙТА LITEROTICA АВТОРОВ САЙТА LITEROTICA

южный американский
британский английский
английский французский
французский ирландский
европейский европейский
американский шотландский
итальянский австралийский
испанский южный
ирландский лондонский

Язык местных
Правда ли, что авторы пишут лучше о тех местах, откуда они
сами? Есть ли отличия в качестве работ британских и амери-
канских писателей, когда они пишут не о своей стране?

Британия и Америка • 149


В других разделах этой главы рассматриваются особенно-
сти стиля разных писателей, однако мне также было любо-
пытно узнать, как воспринимают авторов читатели из дру-
гих стран. Если вы пытаетесь написать популярный во всем
мире бестселлер, кому проще его продать — американцам
в Великобритании или британцам в Америке? Перед тем, как
изучить различия в популярности книг американских и бри-
танских авторов на разных рынках, давайте посмотрим на
небольшой пример со Стивеном Кингом.
В этой книге я уже неоднократно упоминал Кинга по раз-
ным причинам. Он автор десятков бестселлеров, выходив-
ших на протяжении десятилетий, что делает его хорошим
примером для анализа. Кроме того, он писал и о писатель-
ском мастерстве. Среди книголюбов он один из наиболее
популярных из ныне живущих авторов. На сайте GoodReads.
com, который был создан как соцсеть для заядлых читателей,
у Кинга больше всех подписчиков.
Я тоже признаюсь, что пишу так часто про Стивена Кинга
из-за собственных предпочтений. Стивен Кинг жил когда-то
в Бриджтоне, штат Мэн, и описывал этот город как место
действия в нескольких рассказах. Повесть «Туман» рассказы-
вает про нашествие мистических монстров из-за шторма над
озером Лонг-Лейк в Бриджтоне. Сейчас, пока пишу эту главу,
я сижу как раз напротив этого озера. Я специально прочел
«Туман» несколько дней назад по этой самой причине. Мне
было ещё интереснее прочитать книгу, действие которой
разворачивались в реально существующем месте, которое
я знал, написанную автором, который там жил (независимо
от его всемирной известности).
Кинг — по-прежнему местная легенда в Бриджтоне. Дей-
ствие 32 из 461 романов Кинга происходит в Мэне. И даже
если ты читаешь книгу Стивена Кинга в Новой Англии, то

1
Данные основаны на моих собственных подсчётах и не включают
книги Бахмана. У некоторых книг сюжет разворачивается сразу в несколь-
ких локациях.

150 • Любимое слово Набокова — лиловый


всё равно почувствуешь, что в ней есть местный колорит, не
в укор Кингу (он великий автор). Это все равно что болеть за
Boston Red Sox — команду национального масштаба, которая
для многих — местные герои.
И есть данные, подтверждающие эту теорию. Хотя
Кинг — самый популярный автор на GoodReads, по ме-
трике Фейсбука есть много более востребованных, чем он,
авторов.
На момент написания этих строк у Кинга 4,5 миллиона
американских фанатов на Фейсбуке, а у писателя любовных
романов Николаса Спаркса их на 25% больше — 5,8 милли-
онов. Цифры также отличаются в зависимости от региона
и штата. В Миссисипи и Алабаме у Спаркса на 75% больше
фанатов, чем у Кинга. В родном штате Спаркса, Северной Ка-
ролине, у автора «Дневника памяти» фанатов больше на 60%.

Фанаты Стивена Кинга и Николаса Спаркса


в Фейсбуке

Кинг

Спаркс

Однако на родине Кинга, в штате Мэн, он на 20% попу-


лярнее Спаркса (на основе лайков из Фейсбука). В соседнем
Нью-Гэмпшире Кинг также популярнее Спаркса.
Разница в количестве фанатов в зависимости от штата —
мелочь по сравнению с разницей в зависимости от стра-

Британия и Америка • 151


ны. В 2014 году Amazon опубликовал список под названием
«100 книг, которые нужно прочесть в течение жизни». Они
опубликовали одну версию списка на американской версии
сайта, а другую на amazon.co.uk. Американский и британский
списки совпадали только по 21 книге.
Крупнейшие отличия в списках легко заметить, даже ког-
да просто прокручиваешь страницу. В американском списке
69 книг написаны авторами из США, а 16 — авторами из
Великобритании. В британском 70 книг написаны авторами
из Великобритании, а 17 — американцами. Происхождение
авторов большинства книг в списке совпадало с родной стра-
ной составителя списка, соотношение книг при этом почти
одинаковое.

Национальность авторов списка «100 книг,


которые нужно прочесть в течение жизни»

100
Другие Другие

80
Британия

60
Британия

40
США

20

США
0
Список Amazon.com Список Amazon.co.uk

Список, опубликованный лондонской газетой The Telegraph


в 2015 году под названием «100 романов, которые должен
прочесть каждый», включал 43 книги британских авторов
и всего 16 книг за авторством американцев. Американские
литературные критики Ричард Лакайо и Лев Гроссман соста-
вили свой список для журнала Time под названием «100 ро-

152 • Любимое слово Набокова — лиловый


манов всех времен». В него вошли 59 американских и 34 бри-
танских книги1.
Многие говорят, что самый главный экспортный продукт
Америки — это её поп-культура, и, к слову, 84%2 кинорынка
Великобритании занято американскими картинами. Очевид-
но, что американские писатели не имеют такого же влияния
на книжном рынке Великобритании, как кинематографисты.
Но можно ли говорить о том, что британцы стали предпочи-
тать американскую литературу британской? Я решил посмо-
треть на списки бестселлеров каждой страны.
Давайте начнём со Стивена Кинга, который достиг всемир-
ной славы. 34 из его книг становились бестселлерами № 1 по
версии журнала New York Times. На момент написания этого
текста (в 2014 году) 19 из его книг также побывали бестселле-
рами № 1 по версии британского журнала The Sunday Times.
В США по количеству топовых бестселлеров его обошёл только
Джеймс Паттерсон, тогда как в Великобритании впереди него
идут Кэтрин Куксон, Терри Пратчетт и Дик Фрэнсис.
Хотя успех Кинга в Великобритании не абсолютный, он
всё равно безумно популярен. Немногим успешным британ-
ским авторам удаётся сохранить такую же популярность. При
этом те же самые британские писатели, у которых больше
популярных книг в Великобритании, чем у Кинга (Кусон,
Пратчетт и Фрэнсис), получили меньшее признание в США.
Книги этих трёх авторов никогда не становились бестселле-
рами № 1 в New York Times.
Возможно, вы полагаете, что не следует сопоставлять кни-
ги только по популярности, но если это сделать, то амери-
канские быстрее её набирают. Газета The Sunday Times начала
печатать свой список бестселлеров в 1974 году. Каждую неде-

1
И в этих цифрах, и в графике выше национальность автора не всегда
доподлинно известна или является единственной. Выбор падал на страну,
с которой автор сам себя отождествляет или в которой он провёл больше
времени.
2
В соответствии со статьей 2014 года «Американское кино: средство
культурного империализма?»

Британия и Америка • 153


лю выходил список из 10 работ в разных жанрах, в том числе
художественная литература в твёрдом переплете. В первом
годовом списке бестселлеров The Sunday Times 1974 года бри-
танские книги, несомненно, преобладают над американски-
ми. При детальном рассмотрении происхождения бестселле-
ров 84% оказались британскими, 16% — американскими.
Спустя десять лет количество американских произведе-
ний в списке поднялось до 22%. В 1984 году они составили
27% от общего числа книг в списке, а ещё десять лет спу-
стя — 33%. В 2014 году, сорок лет спустя, количество амери-
канских книг составило 37%, британских — 63%.
Ниже представлен график, демонстрирующий «американ-
ское вторжение» на британский рынок.
Количество американских работ, поднимающихся на
строчку бестселлеров, увеличилось более чем в два раза за
последние сорок лет. Они по-прежнему в меньшинстве, но
занимаемые ими 37% — это большая доля на рынке.
За это же время количество британских бестселлеров
в Америке, наоборот, снизилось. В 1974 году книги, создан-
ные британцами, занимали 38% списка бестселлеров New York
Times. Примерно столько же американских книг присутствует
в британских списках сегодня.

Бестселлеры The Sunday Times американских


и британских авторов

Британцы 84% 78% 73% 67% 63%

1974 1984 1994 2004 2014

Американцы 16% 22% 27% 33% 37%

154 • Любимое слово Набокова — лиловый


В 2014 году доля британских авторов в списке состав-
ляла 11% — меньше, чем было у американцев в Британии
в 1974 году.
Пора ли жителям Великобритании забеспокоиться, что
они перестают ценить литературный язык, который сами же
придумали? Как оказалось, не только британские писатели
уступают американским авторам в собственной стране: в дол-
госрочной перспективе они проигрывают им и за рубежом.

Бестселлеры NY Times американских


и британских авторов

Британцы 38% 17% 3% 8% 11%

1974 1984 1994 2004 2014

Американцы 62% 83% 97% 92% 89%

Я бы не советовал выстраивать прогнозы на основе этих


графиков, но подозреваю, что дни, когда британские авто-
ры занимали большую долю на своём литературном рынке,
уже позади и вряд ли вернутся. Население Великобритании
в пять раз меньше США, поэтому вполне естественно, что
американские авторы набрали вес по сравнению с 1974 го-
дом. Однако вывод, который можно сделать из сравнения
популярности Спаркса и Кинга, заключается в том, что вряд
ли можно ожидать полного «захвата» американцами британ-
ского литературного рынка. Людям больше нравится читать
истории тех авторов, которые разделяют те же места, интере-
сы и конфликты, что и они сами. А судя по количеству фан-
фиков про Гарри Поттера, людям также нравится исследовать

Британия и Америка • 155


отдалённые литературные миры. В предпочтениях читате-
лей двух стран вероятнее возникнет определённый баланс,
чем доминирование одной страны над другой. И действи-
тельно, за последние несколько десятилетий картина стала
выравниваться: популярность британской художественной
литературы в Америке стала расти, поднявшись с малых 3%
в 1994 году, до 8% в 2001 году и до 11% в 2014 году (отчасти
благодаря новому миру волшебных парниш).

Правда ли, что американцы громкие?


Британцы часто используют слово «потрясающе». Это тот сте-
реотип, который подтверждается цифрами. Помимо особых
типично британских слов, на которые мы обратили внимание
в этой главе, существуют также стереотипные американские
фразы и слова, например, на вынос (take-out), «Я в порядке» (I’m
good) и берегись (heads-up). Это совсем маленькие языковые
особенности, тогда как есть и гораздо более масштабные стере-
отипы, характерные для американской речи. Например, стере-
отип по поводу того, что американцы громко разговаривают.
Громкий и нахальный — типичное описание американского
туриста в Европе. Но если перенести этот стереотип на литера-
туру, можем ли доказать, что американцы и вправду громкие?
В 2014 году Стэнфордская Литературная Лаборатория опу-
бликовала статью под названием «Громкость в романе». Ав-
тор, Холст Катсма, разбил «глаголы речи» на три категории:
громкие, нейтральные и тихие. Катсма рассмотрел следую-
щие три примера из «Алисы в стране чудес»:

Громко: «Долой им головы!» — закричала королева.


Нейтрально: «Думаю, да», — сказала Алиса.
Тихо: Он прошептал: «Её приговорили к казни».

Катсма проверил несколько существующих гипотез, в том


числе изучил, какие слова ассоциируются больше с громки-
ми диалогами, чем с нейтральными. Он использовал для ана-

156 • Любимое слово Набокова — лиловый


лиза старые романы (опубликованные в 1800-х) и обнаружил,
что слова из его выборки почему, стоп, Боже, а также воскли-
цательный знак встречались в громких диалогах чаще, чем
в нейтральных. Такие слова, как ночь, хорошо, полагаю и знак
точки чаще встречались в нейтральных диалогах.
Я хотел понять, можно ли использовать метод Катсмы,
чтобы узнать, окажутся ли американцы громкими на письме.
Можно ли измерить, кто громче: американские писатели или
британские?
Ниже представлены слова из классификации Катсмы:
громкие, нейтральные и тихие. Я использовал его расширен-
ный список для собственного анализа, добавив туда формы
глаголов первого и третьего лица в настоящем времени (что-
бы учесть разных рассказчиков и времена повествования).

ГРОМКИЕ НЕЙТРАЛЬНЫЕ ТИХИЕ

заплакал, ахнул, заорал, сказал, откликнулся, пробормотал, прошептал,


зарычал, закричал, отметил, согласился, вздохнул, проворчал,
завизжал, выкрикнул, спросил, ответил, настоял, промямлил, пробубнил,
зарыдал, позвал, повторил, заметил, всхлипнул, замолчал,
воскликнул, парировал, поинтересовался, заикался, запинался,
провозгласил, объявил, отреагировал, замялся, задохнулся, голос
возразил, потребовал, предположил, объяснил, задрожал
заявил произнёс, упомянул

Конечно, результаты любого подобного исследования бу-


дут неидеальными. Всё зависит от того, определяются ли такие
слова, как заорал и провозгласил, как одинаковые «по громко-
сти», а к примеру, вздохнул и проворчал как одинаково «тихие».
Не каждый автор описывает все до единого диалоги, используя
красочные эпитеты. И в список Катсмы вошли далеко не все
слова, которыми описывают «громкие» или «тихие» разгово-
ры. Однако, его метод предлагает рабочую метрику, особенно
полезную для анализа большого количества данных, поэтому
я провел несколько тестов, используя список выше.
Не все книги пишутся одинаково хорошо, однако писа-
тельские привычки обычно сохраняются. Ниже представлены
результаты анализа диалогов «на громкость» в серии книг
про Гарри Поттера от Джоан Роулинг и серии про Роберта

Британия и Америка • 157


Лэнгдона пера Дэна Брауна. Третья книга про Гарри Поттера
была на 51% «громкой» и на 49% «тихой», что означает, что
Роулинг использовала примерно равное количество «гром-
ких» и «тихих» глаголов. В «Ангелах и демонах» соотношение
следующее: это на 73% «громкая», на 27% «тихая» книга —
Дэн Браун использовал в три раз больше «громких» глаголов,
чем «тихих».

Процент «громких» и «тихих» глаголов речи


Громкий Тихий
Гарри Поттер 3
Гарри Поттер 1
Гарри Поттер 4
Гарри Поттер 2
Гарри Поттер 5
Гарри Поттер 6
Код да Винчи
Гарри Поттер 7
Инферно
Утраченный символ
Ангелы и демоны
0% 25% 50% 76% 100%

График ниже показывает, как 50 разных авторов, которых


я анализировал на протяжении этой книги, используют гла-
голы «громкости». Авторы из Великобритании специально
помечены (все остальные — американцы).
Большое количество британских писателей используют
«тихие» глаголы, но тенденция не постоянная. Намного ин-
тереснее то, как сильно Э. Л. Джеймс и Стефани Майер отли-
чаются от остальных писателей — в большинстве своём из-за
особенностей стиля и фокуса на романтической сюжетной
линии. Есть и ещё одно удивительное открытие: серия про
Гарри Поттера и романы Агаты Кристи настолько насыщены
действиями, что я никогда бы не предположил, что они ока-
жутся преимущественно среди «тихих». А как насчёт того,
что Хемингуэй — самый громкий из громких писателей? (Хотя,
может, в этом и нет ничего удивительного.)
Если вы знакомы с книгами Роулинг, то начнёте размыш-
лять, что же повлияло на «тихий» характер её произведений.

158 • Любимое слово Набокова — лиловый


Процент «громких» и «тихих» глаголов речи
Громкие Тихие
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят 24% Британия
оттенков серого»
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 33%
Джозеф Конрад 14 романов 54% Британия
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 57% Британия
Агата Кристи 66 романов 62% Британия
Гиллиан Флинн 3 романа 65%
Эдит Уортон 22 романа 65%
Халед Хоссейни 3 романа 66%
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 66%
Айн Рэнд 3 романа 67%
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 68%
Уилла Кэсер 14 романов 68%
Нил Гейман 7 романов 69% Британия
Дэн Браун 4 книги про Роберта 69%
Лэнгдона
Зэди Смит 4 романа 71% Британия
Синклер Льюис 19 романов 71%
Уильям Фолкнер 19 романов 71%
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 72%
Тони Моррисон 10 романов 72%
Марк Твен 13 романов 73%
Вирджиния Вулф 9 романов 73% Британия
Элис Уокер 8 романов 73%
Дженнифер Иган 4 романа 74%
Майкл Шейбон 7 романов 74%
Владимир Набоков 8 романов 74%
Уильям Гэддис 5 романов 75%
Джек Лондон 20 романов 75%
Джон Грин 4 романа 75%
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» 75% Британия
и «Хоббит»
Дэйв Эггерс 6 романов 76%
Томас Пинчон 8 романов 76%
Салман Рушди 9 романов 77% Британия
Чарльз Диккенс 20 романов 77% Британия
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса 77%
Э. Б. Уайт 3 романа 78%
Э. М. Форстер 6 романов 78% Британия
Джеймс Джойс 3 романа 79% Британия
Джон Апдайк 26 романов 79%
Д. Г. Лоуренс 12 романов 79% Британия
Стивен Кинг 53 романа 79%
Джон Стейнбек 19 романов 79%
Джонатан Франзен 4 романа 80%
Чак Паланик 14 романов 81%
Том Вулф 4 романа 81%
Курт Воннегут 14 романов 83%
Джордж Оруэлл 6 романов 84% Британия
Теодор Драйзер 8 романов 85%
Джейн Остин 6 романов 87% Британия
Эрнест Хемингуэй 10 романов 93%
Элмор Леонард 46 романов 93%

0% 25% 50% 76% 100%

Британия и Америка • 159


Может быть, это потому, что большая часть действий
в «Гарри Поттере» связана с передвижением по Хогвартсу
тайком? Если так, то выходит, что детали сюжета влияют на
количество «тихих» диалогов в тексте? Или тихие действия,
осуществлённые тайком, это отличный пример сдержанно-
го сюжета, в отличие от «громких» сюжетов американских
авторов?
Результаты выше представляют интересную почву для
размышлений, но это слишком маленькая выборка с силь-
ными жанровыми и временными различиями, чтобы судить
о разнице между американскими и британскими писателя-
ми в целом. В идеальной выборке должны быть книги, огра-
ниченные одним жанром, тематикой и временем создания,
при этом авторов должно быть много — как британских, так
и американских. Что ж, снова обратимся к фанфикам.
На сайте fan-fiction.com посетители больше всего чита-
ют истории из трёх вселенных: «Гарри Поттера», «Сумерек»
и «Перси Джексона». Я скачал все истории по каждой все-
ленной длиной боле 60 000 слов, что в сумме составило 284
миллиона слов на более чем 2225 историй.
«Сумерки» оказались на «тихой» стороне. Однако фанфи-
ки, написанные американскими писателями-любителями,
сильно отличаются британских. В целом американские ав-
торы громче.
Есть много способов разделить результаты на категории.
Я разделил фанфики на «громкие» и «тихие» в зависимости
от того, включали ли они больше или меньше 50% «гром-
ких» глаголов. Например, все книги Дэна Брауна про Роберта
Лэнгдона попадают в категорию «громких», поскольку гром-
ких глаголов там больше, чем тихих. Одна треть британских
писателей во вселенной «Сумерек» использовала больше
«громких» глаголов, тогда как больше половины фанфи-
ков американских писателей в той же вселенной оказались
«громкими». Результаты по «Гарри Поттеру» и «Перси Джек-
сону» отражают общую картину: американские авторы чаще
используют «громкие» глаголы в диалогах, хотя разница не

160 • Любимое слово Набокова — лиловый


такая сильная. В результате анализа огромного массива дан-
ных из тысяч сочинений мы выявили, что среди американ-
цев намного больше «громких» авторов.
Означает ли это, что американцы на письме действитель-
но громкие, а британцы — тихони? Я бы поспорил, что да.
Эксперимент на выборке текстов из сотен миллионов слов,
написанных тысячами людей, показывает, что американцы
действительно «громче» британцев.

Процент «громких» авторов


(больше «громких» слов, чем «тихих»)
100%

75%
66%
58%
53%
50% 47%
42%
35%

25%

Британия США Британия США Британия США


0%
Фанфики Фанфики Фанфики
по «Сумеркам» по «Гарри Поттеру» по «Перси Джексону»

Результат анализа только пятидесяти авторов, которых


я изучал, не является неопровержимым. Однако, если рас-
ширить выборку художественной литературы, то неболь-
шая, но заметная закономерность, обнаруженная в первом
эксперименте, подтверждается и во втором — на фанфиках.
Я также посмотрел, как «громкие» и «тихие» слова исполь-
зуются в Британском национальном корпусе и в Корпусе
современного американского английского языка. Эти мате-
риалы не позволяют провести столь же качественное сопо-
ставление, как в случае работ с сайта fan-fiction.com, однако
они довольно схожи. И в том, и в другом корпусе содержатся
сотни миллионов слов, оба охватывают современный период

Британия и Америка • 161


(1980–1993 гг. для БНК и 1990–2015 гг. для КСАА). Я взял толь-
ко художественные тексты из каждой выборки. Из-за того что
корпусы основаны на текстах, которые включаются туда ис-
следователями из разных институтов, иногда где-то преобла-
дают триллеры, где-то больше любовных романов, где-то же
подростковых книг или другой художественной литературы.
Тем не менее это те данные, которые позволяют выявлять
тенденции современного языка. Если бы Британский нацио-
нальный корпус показал, что британцы громче американцев,
вы бы засомневались в результатах эксперимента с фанфика-
ми. Однако сравнение корпусов подтвердило наши данные.
В подборке британского корпуса 66% использованных гла-
голов были «громкими», в подборке американского — 73%.
Разница не оглушительная, но если прислушаться, то вы её
заметите
Глава 7

Клише, повторы
и любимые слова

Не возникало ли у вас такого желания,


чтобы писательство было похоже на спорт?
Чтобы вы могли в честной борьбе определить
победителя? Выявить лучшего. Конкретно.
По всем показателям.
Д А Б Т Р Е Й Н О Р В К Н И Г Е « И НФ О Р М А Ц И Я »
М А Р Т И Н А ЭМИС А

К огда мне было десять лет, я написал серию «книг» про


супергероев, каждая от 40 до 100 рукописных страниц.
Там было два главных героя, одного звали Бубонный Бобен
Бластер в честь меня (Бубонный Бобен Бластер). Он был
в точности я, за исключением суперспособности: он мог за-
ражать врагов бубонной чумой.
Книги были кошмарные.
Вот отрывок (кое-что выделено, чтобы вы поняли, на-
сколько всё плохо):
«Затем Бубонный Бобен Бластер захватил самолет. Затем
он продолжал лететь, пока не увидел траву, и перевёл са-
молет в режим автоматической посадки. Затем Бубонный
Бобен Бластер помог всем спрыгнуть с самолета с их бага-
жом. Никто не знал, где они были. Затем Бубонный Бобен
Бластер посмотрел на карту и увидел, что они были в Юж-
ной Каролине».

Клише, повторы и любимые слова • 163


Я помню, как однажды в 2000 году я прочитал этот от-
рывок перед своим четвёртым классом. Из всех возможных
советов, которые мог тогда дать учитель, он сказал только:
«Не начинай два предложения подряд с одного и того же
слова».
Я надолго запомнил этот совет и многие годы им пользо-
вался при написании эссе. Замена первого слова — это вер-
ное решение, если нужно, чтобы у соседних предложений не
была идентичная структура. Во многих пособиях по написа-
нию текстов рекомендуют делать то же самое.
Но если вам не десять лет, и вы в состоянии контроли-
ровать, что пишете, то знаете, что повтор слов может со-
здать мощное риторическое звучание. В отличие от повто-
ряющегося затем из моего детского сочинения, от которого
хочется краснеть, иногда повторение делается намеренно.
В качестве примера обратимся к известным строчкам из
одной из речей Уинстона Черчилля периода Второй ми-
ровой войны. Повторы заставляют эти фразы врезаться
в память.

«Мы будем идти до конца… Мы будем драться на пляжах,


мы будем драться на побережьях, мы будем драться в по-
лях и на улицах, мы будем биться на холмах, мы никогда
не сдадимся…»

Если грамотно использовать повторения, то они могут


придать тексту дополнительный ритм. Вот пример из худо-
жественного текста — книги Чарльза Диккенса «Тяжёлые
времена», повторяющиеся слова выделены жирным.

«Он известный богач; он и банкир, и купец, и фабрикант,


и невесть кто ещё. Он толст, громогласен, взгляд у него
тяжелый, смех — металлический. Человек, сделанный из
грубого материала, который, видимо, пришлось сильно
натягивать, чтобы получилась такая туша. Человек с боль-
шой головой, словно раздутой, с выпуклым лбом, жилами
на висках как веревками, а кожа лица такая тугая, что ка-

164 • Любимое слово Набокова — лиловый


жется, будто это она не даёт глазам закрыться и держит
брови вздёрнутыми. Человек, который при первой встрече
сильно напоминает воздушный шар, который только что
накачали и вот-вот запустят. Человек, который всегда не
прочь похвастаться, и хвастает он преимущественно тем,
что сам вывел себя в люди. Человек, что неустанно, во все-
услышание — ибо голос у него что медная труба — твер-
дит о своём былом невежестве и былой бедности. Чванное
смирение — его главный козырь».

Приём, который состоит в использовании повторяющихся


предложений или фраз с одинаковым началом, называется
анафорой. В этом Диккенс, безусловно, мастер. Вы наверня-
ка знаете начало «Повести о двух городах»: «Это было самое
прекрасное время, это было самое злосчастное время…»,
один из самых ярких и запоминающихся примеров анафо-
ры во всей английской литературе. Самая длинная цепочка
предложений, начинающихся с одних и тех же слов, равна
26 предложениям подряд и принадлежит роману Диккенса
«Одержимый, или Сделка с призраком». Все они начинаются
со слова когда.
На протяжении этой книги мы изучали разные жанры
и произведения, посмотрев на такие универсальные, но ча-
сто недооцениваемые показатели, как частота слов и длина
предложений. Однако чаще всего именно уникальные фразы,
будь то некие особые слова или литературные приёмы, по-
зволяют читателю запомнить стиль того или иного автора.
Эксперимент поможет нам точнее узнать, так ли это. Несмо-
тря на то что существуют правила создания текстов, каждый
хороший писатель когда-нибудь да нарушал их. Анафора как
раз из их числа.
В этой главе я буду изучать авторские чудачества.
В честь Диккенса и сочинённого им красочного вступления
к «Повести о двух городах» я расскажу вам об одном слу-
чае использования анафоры: назовём его «Повесть о двух
обозревателях».

Клише, повторы и любимые слова • 165


Кругман против Брукса
Пол Кругман — лауреат Нобелевской премии и профессор
с левыми политическими взглядами. Дэвид Брукс — автор
нескольких книг и журналист, отстаивающий правые взгля-
ды. Оба они известные обозреватели в газете New York Times,
ведущие авторские колонки.
Я собрал последние статьи из колонок Кругмана и Брукса,
стоящие нашего внимания. В следующий раз, когда будете
читать колонку Брукса, ищите там анафору. В 91 из 93 статей
Дэвида Брукса, написанных за год, встречалось как минимум
два предложения подряд с одинаковым началом. Это прямо-
таки редкость, когда Брукс не использует анафору. Вот начало
одной из его колонок — короткий, но при этом крайне пока-
зательный пример: «Некоторые люди любят вести дневник.
Некоторые полагают, что эта идея ужасна».
Вот ещё шесть связанных предложений, начинающихся
с одних и тех же слов:

«Было время, когда сенаторы не проводили кампании друг


против друга. Было время, когда они не препятствовали
принятию законов — за редким исключением. Было вре-
мя, когда они не блокировали кандидатов в президенты на
ежедневной основе.
Было время, когда президенты не переступали черту
своих исполнительных обязанностей путем изменения ста-
туса пребывания миллионов людей без одобрения Конгрес-
са. Было время, когда президенты не участвовали в перего-
ворах по вопросу договоров о контроле над вооружениями,
обходя процесс ратификации Сенатом. Было время, когда
сенаторы не писали писем враждебным странам в то вре-
мя, когда президент ведет с ними переговоры».

В 9% случаев предложения в статьях Брукса начинают-


ся с того же слова, что и предложение, идущее перед ним.
Подсчёт грубоват, зато информативен. В отличие от Брукса,
у Кругмана всего 2% таких предложений.

166 • Любимое слово Набокова — лиловый


У Кругмана меньше половины комментариев содержат
анафору, тогда как у Брукса она есть почти в 95% статей.
Дело вовсе не в том, что Кругман и его редактор избегают
появления повторов как чумы (бубонной), но все же изредка
они появляются. В отличие от Брукса, когда Кругман начи-
нает два предложения подряд одинаковым образом, это мало
похоже на осознанно выбранный лингвистический прием.
Если бы меня спросили, почему, на мой взгляд, в статьях
Кругмана так мало художественных приёмов, я бы предпо-
ложил, что это из-за того, что он связан с академической
сферой. Он стремится сделать колонку понятной и отлично
с этим справляется. Чтобы удостовериться, достаточно взгля-
нуть на типичные слова, которые Кругман и Брукс использу-
ют в начале своих предложений.
Дэвид Брукс чаще всего начинает предложения со сло-
ва тот (the). Это ожидаемо. Во всех его книгах тот почти
всегда открывает предложение, хотя иногда на его место
выплывают местоимения он, она или я. Если не считать ме-
стоимения, ни одно другое слово не встречается также часто
в начале фразы, как тот. Брукс использует его в начале пред-
ложения в два раза чаще, чем любое другое слово.
Ну а что же Кругман? Он предпочитает начинать фразу
с союза но (but) чаще, чем со слова тот. Союз но — слово,

Процент предложений,
15% начинающихся с одних и тех же слов

10%

= Кругман
= Брукс

5%

0%
но и так для что тот они в это этот

Клише, повторы и любимые слова • 167


которое сигнализирует, что автор хочет опровергнуть или
уточнить предыдущее утверждение каким-то образом, — лю-
бимый вариант Кругмана. Брукс использует слово тот в два
раза чаще но, а Кругман использует но на 33% чаще, чем тот.
Также проанализировав наиболее часто встречающиеся
начальные фразы из трёх английских слов, мы увидим, что
у Кругмана предложения строятся по принципу разъяснений,
тогда как Брукс предпочитает более прямой подход.

КРУГМАН БРУКС

Это правда, что На протяжении последних


На данный момент Большинство из нас
Что подводит меня Если вы сами
Суть в том Вы будете должны
В результате этого Это же тот
Правда в том Это тот самый
Как я сказал В Х% из
В противоположность этому С другой стороны
И ответ заключается Те люди, кто
И ответ таков В первую очередь

Отчасти любовь Кругмана к словам но и так объясняет,


почему он не использует анафору. Есть не так уж много ва-
риантов, чтобы начать последовательно идущие предложе-
ния с но без скатывания в противоречия. Брукс же, напротив,
руководствуется широкими философскими аргументами, где
лингвистические приёмы помогают донести основную мысль.

Воннегут против Пинчона


Когда в 2007 году умер Курт Воннегут, автор журнала Time
Лев Гроссман начал превознесение заслуг писателя следую-
щим образом: «Подходящим по длине некрологом для Курта
Воннегута будут три слова: „Вот такие дела“».
Фраза «Вот такие дела» — отсылка к роману писателя
«Бойня номер пять», в котором рассказчик рефреном повто-
рял эту фразу. Воннегут использовал её, чтобы передать но-

168 • Любимое слово Набокова — лиловый


вость о чьей-либо смерти, и она также связывает несколько
сюжетных линий. Фраза стала настолько популярной, что
даже стала использоваться вне самого романа, в том числе
для некролога Воннегута и в заглавии его биографии, напи-
санной Чарльзом Дж. Шилдсом.
С писательской точки зрения повторение фразы «Вот та-
кие дела» помогает задать тон всей истории. С математиче-
ской точки зрения фраза также уникальна: она использова-
лась чаще любых других предложений во всех романах Курта
Воннегута — целых 106 раз.
В книгах пятидесяти авторов, которых я анализирую, нет
ни одной фразы, которая встречалась бы так же часто. (В дей-
ствительности ни одно выражение даже не приближается
к такому показателю. Второе место занимает фраза, которую
использовали 35 раз. И что это за фраза? «И так далее». Кста-
ти, она тоже использовалась Куртом Воннегутом в романе
«Завтрак чемпионов», чтобы добиться того же эффекта.) «Вот
такие дела» использовалась в романе больше сотни раз, что
составляет существенную долю романа «Бойня номер пять».
Это 2,5% от общего числа предложений в книге — примерно
каждое сороковое предложение.
Повторы «Вот такие дела» отличаются от анафоры, кото-
рую мы обсуждали выше. Она не использовалась в начале
соседних предложений. Тем не менее эта фраза выступает
символом подхода Воннегута к созданию произведений. Он
часто использовал повторы и анафору. Более 12% предложе-
ний в «Бойне номер пять» начинаются с того же слова, что
и предыдущее предложение. Это самые высокие показатели
среди всех исследованных нами классических и популярных
книг.
Ниже указаны топ-десять книг в соответствии с процен-
том идущих подряд предложений, начинающихся с одного
и того же слова; это очень простой показатель использования
анафоры.
Большая часть имён в списке вас не удивит. Роман Вирд-
жинии Вулф «Волны» относится к экспериментальным и на-

Клише, повторы и любимые слова • 169


писан в стиле монолога с самим собой. В своей книге «Уце-
левший» Чак Паланик пишет: «Есть только закономерности,
закономерности поверх закономерностей, закономерности,
взаимно влияющие друг на друга. Закономерности, скрыва-
ющиеся за закономерностями. Закономерности внутри зако-
номерностей». Неудивительно, что его работа вверху списка.

КНИГА АВТОР % АНАФОР

Волны Вирджиния Вулф 16,0%


Уцелевший Чак Паланик 13,5%
Океан в конце дороги Нил Гейман 13,3%
Завтрак для чемпионов Курт Воннегут 13,2%
Бойня номер пять Курт Воннегут 12,3%
Источник Айн Рэнд 12,3%
Кошки-Мышки Джеймс Паттерсон 11,9%
Балаган Курт Воннегут 11,5%
Колыбельная Чак Паланик 11,4%
Целуя девушек Джеймс Паттерсон 11,3%

Помимо «Вот такие дела», Воннегут вообще часто исполь-


зует повторения — и делает это как нельзя лучше. Взгляните
на отрывок из «Колыбели для кошки»:

«Но до того, как мы стали сравнивать наши вкусы, у нас за-


вязался долгий разговор — мы поговорили о Фрэнке Хо-
никкере, поговорили о его папаше, немножко поговорили
о докторе Эйзе Бриде, поговорили о Всеобщей сталелитей-
ной компании, поговорили о римском папе и контроле над
рождаемостью, о Гитлере и евреях. Мы говорили о жуликах.
Мы говорили об истине. Мы говорили о гангстерах и о ком-
мерческих делах. Поговорили мы и о симпатичных бедня-
ках, которых сажают на электрический стул, и о подлых бо-
гачах, которых не сажают. Мы говорили о людях набожных,
но извращённых. Мы поговорили об очень многом».

Количество предложений с тем же началом, что и после-


дующее, демонстрирует ту же тенденцию, что и в графике
выше. Не только Воннегут, Вулф и Рэнд склонны лениться

170 • Любимое слово Набокова — лиловый


и начинать предложения скучным тот (the). Использование
анафоры из двух слов всегда неслучайно. В следующей таб-
лице наверху списка — те же самые лица. Вдобавок к ним
присоединился сам мастер, Чарльз Диккенс.

КНИГА АВТОР % АНАФОР ИЗ ДВУХ СЛОВ

Волны Вирджиния Вулф 5,5%


Уцелевший Чак Паланик 4,0%
Колокола Чарльз Диккенс 3,6%
Бойцовский клуб Чак Паланик 3,3%
Клоун Шалимар Салман Рушди 3,2%
Вешние воды Эрнест Хемингуэй 3,2%
Балаган Курт Воннегут 3,2%
Сирены Титана Курт Воннегут 3,1%
Атлант расправил плечи Айн Рэнд 3,0%
Битва жизни Чарльз Диккенс 3,0%

Можем также посмотреть на книги, в которых анафора


используется совсем редко. Например, «Край навылет» То-
маса Пинчона содержит боле 10 000 предложений, и всего
1,6% из них (163 шт.) начинаются с того же слова, что и пре-
дыдущее. Пять работ Пинчона вошли в первую десятку этой
таблицы.

КНИГА АВТОР % АНАФОР

Край навылет Томас Пинчон 1,6%


Винляндия Томас Пинчон 1,9%
Врождённый порок Томас Пинчон 2,2%
На день погребения Моего Томас Пинчон 2,3%
Дети Эдит Уортон 2,4%
Сын на фронте Эдит Уортон 2,5%
Другие комнаты Трумен Капоте 2,6%
Мэйсон и Диксон Томас Пинчон 2,6%
Сон в сумерках Эдит Уортон 2,7%
Голоса травы Трумен Капоте 2,8%

В «Бойне номер пять» 87 раз три предложения подряд


начинаются с одного и того же слова. Если бы Пинчон пи-
сал в такой же манере, то «Край навылет», исходя из длины

Клише, повторы и любимые слова • 171


произведения, должен был бы содержать более 230 таких
примеров, когда три последовательных предложения имеют
одинаковое начало. Но в романе их всего восемь.
Пинчону нравится разнообразие, Воннегуту нравится по-
вторение. Я просмотрел все книги и нашёл фразы из трёх
английских слов, которые чаще всего стояли в начале пред-
ложений. В «Бойне номер пять» они были следующими:

1. Вот такие дела 6. Тогда он был


2. Там было так 7. У него было
3. Это было так 8. Они были такими
4. И так далее 9. Один из них
5. Он был таким 10. Сейчас они были

Эти фразы составляют примерно 7% всех предложений


в книге. В романе «Врождённый порок» самые распространён-
ные начала следующие:

1. К тому времени 6. Не говоря уже


2. Через некоторое время 7. Что же ты
3. Там было так 8. Я не думаю
4. Я не знаю 9. Док должен был
5. Это было так 10. Время от времени

Эти фразы составляют менее 1,5% всех предложений


в книге.
Таким образом, разнообразие в книгах Пинчона связано
не только с отсутствием анафоры, но и с разным строени-
ем предложений. При анализе книг всех пятидесяти авто-
ров из предыдущей главы книги Пинчона находятся ближе
к концу списка, поскольку в них мало предложений, нача-
ло которых соответствует его топу-10 типичных начальных
фраз1. Только у Джеймса Джойса меньше повторов, чем

1
Подсчёт типичных 10 начальных фраз проводился отдельно для ка-
ждой книги из собрания сочинений автора.

172 • Любимое слово Набокова — лиловый


у Пинчона. Воннегут возглавляет список, перед ним идут
всего несколько авторов: Хемингуэй, Гейман, Рэнд, Роулинг
и Стефани Майер.
Ради любопытства я собрал наиболее популярные фразы
из трёх слов, с которых начинаются предложения в извест-
ных книгах. Я искал разные примеры, подобно фразам Пин-
чона, стараясь не повторяться. Несмотря на ограниченность
этого метода, он всё же приоткрывает завесу уникальности
каждого сочинения.

БОЙЦОВСКИЙ КЛУБ 50 ОТТЕНКОВ СЕРОГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ ТОМА СОЙЕРА

ЧАК ПАЛАНИК Э. Л. ДЖЕЙМС МАРК ТВЕН

1. Ты проснулся в 1. Кристиан Грей, СЕО 1. В конце концов


2. Это тот самый 2. Я хотел бы 2. Там был тот
3. Я от Джо 3. Моя внутренняя богиня 3. Я не знаю
4. Это ведь тот 4. Его голос был 4. Это был тот
5.Я хожу в 5. От Кристиана Грея 5. Что это такое
6. Ты ведь должен 6. Я должна сделать 6. Там не было
7. И вот как 7. Я встряхнула своими 7. Та старая леди
8. Та обезьяна-космонавт 8. Я не хочу 8. Тогда он сказал
9. Первое правило это 9. Мне нужно сделать 9. Что ты сделал
10. Тайлер и я 10. Я не знаю 10. Наконец-то он

ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ ВЕЛИКИЙ ГЭТСБИ СТАРИК И МОРЕ

ДЖЕЙН ОСТИН Ф. СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

1. Я не буду 1. Это ведь был 1. Тот самый старик


2. Я не могу 2. Я хочу сделать 2. Он не делал
3. Я вполне уверена 3. Там был тот 3. Хотел бы я
4. И я не 4. Она посмотрела на 4. Я не буду
5. Это же тот 5. Я собираюсь сделать 5. Но там был
6. Мистер Беннет был 6. Мне бы хотелось 6. Но я буду
7. Это был тот 7. Он посмотрел на 7. Но я должен
8. Я не должна 8. Она повернулась к 8. Там не было
9. Она ведь была 9. Это ведь был 9. Мне интересно, что
10. Это не было 10. Я не думаю 10. И солнце было

Клише, повторы и любимые слова • 173


СКОТНЫЙ ДВОР КОД ДА ВИНЧИ УБИТЬ ПЕРЕСМЕШНИКА

ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ ДЭН БРАУН ХАРПЕР ЛИ

1. Те животные были 1. Священная чаша Грааля 1. Джим и я


2. Это был тот 2. Я не знаю 2. Там был тот
3. Все эти животные 3. Это был тот 3. Я не знаю
4. Я не буду 4. Найти Роберта Лэнгдона 4. Это был тот
5. И животные стали 5. Лэнгдон почувствовал, как 5. Там не было
6. Никто из них 6. Там был тот 6. Тётя Александра была
7. Разве ты не 7. На вид идола 7. Это не было
8. Животные не должны 8. О мина зла 8. Судья Тейлор был
9. Всё что передвигается 9. Лэнгдон и Софи 9. И поэтому я
10. Что касается тех 10. И мальчик-служка 10. Я не хотела

Мартин Эмис не любит клише. Когда английский рома-


нист опубликовал книгу о писательской критике, он решил
назвать её «Война против клише». Эмис объяснил название
так, что «любое писательство — это борьба с клише. Не
только клише в способах выразительности, но также клише
в образе мыслей и клише в чувствах».
Эмис не единственный, кто так думает. Клише по опре-
делению затасканы. Никто из авторов не скажет про себя,
что он использует избитые выражения. Однако нет единого
мнения о том, что же считать избитым. Представьте, будто
мы попросили Эмиса прочитать тысячи книг, чтобы он смог
проранжировать их на основе своего «коэффициента клише
Эмиса». К сожалению, современные технологии не позволя-
ют нам создать ещё одного Мартина Эмиса, чтобы он сделал
за нас нашу работу, а даже если бы и получилось, ценность
у такого исследования была бы небольшой. Скорее всего,
у Мартина Эмиса, учёного из писательской семьи, были бы
высокие стандарты, отличные от большинства читателей.
Кроме того, достаточно сложно оценить, какое клише счи-
тать более избитым. История, в конце которой парень всех
спасает и уезжает с красивой девушкой в закат, — это исто-
рия с типичным концом. Как сравнить книгу с таким кон-
цом с книгой с более оригинальным финалом, но в которой

174 • Любимое слово Набокова — лиловый


шаблонные персонажи? Какая из них более заштампованная?
Объективные методы исследования вряд ли могут ответить
на этот вопрос.
Но если мы сфокусируемся на фразах, которые Эмис
посчитал бы «литературными клише», тогда, возможно, от-
ветим на более узкий вопрос: кто из авторов использовал
подобные штампы чаще? Кому из писателей так нравятся
фразы типа «не в своей тарелке», «разодетый в пух и прах»
и «засиживаться до первых петухов»?
Эти фразы взяты из «Словаря клише». В книге, опублико-
ванной в 2013 году Кристин Эммер, перечислено более 4000
тысяч клише. Насколько мне известно, это самая большая
коллекция штампов в английском языке. Я выбрал книгу
Эммер в качестве метрики того, что считать и не считать
клише в своём исследовании: эту книгу она составляла в те-
чение 25 лет, включив туда множество клише и устойчивых
выражений.
Все авторы используют клише, но грешат ими по-разно-
му. На графике ниже представлены результаты того, как не-
которые авторы используют речевые штампы (из «Словаря
клише»), а также приведено по одному самому частотному.
Стоит заметить, что список клише от Эммер, несмотря
на то что их всего 4000, не является универсальным и может
не совпадать со списком Эмиса — или вашим, или же моим.
Когда Эмиса попросили подробнее рассказать об «избитых
выражениях» в интервью с Чарли Роуз, он привёл примеры
«жара была удушающей» и «она рылась в своей сумочке». Обе
эти фразы не вошли в «Словарь клише».
Помимо этого, на протяжении развития языка появлялись
разные разговорные штампы. Некоторые фразы, наподобие
«никогда снова не омрачал мой порог своим присутствием»
старше таких писателей, как Джейн Остин. Некоторые моло-
же. Выражение «Хаба-хаба» стало вновь популярным после
выхода эпизода «Сайнфелда» в 1997 году, а словосочетание
«футбольная мамочка» имеет явный современный подтекст.
Фразу «Уловка-22», означающую безвыходное положение, Эм-

Клише, повторы и любимые слова • 175


мер включает в свой список, а отсылает она к роману Джозе-
фа Хеллера 1961 года. Эта фраза вовсе не была клише, когда
Хеллер её придумывал. Язык меняется со временем, и если
бы Кристин Эммер напечатала свой список на 200 лет рань-
ше, скажем, в 1813 году (как раз тогда, когда вышел роман
«Гордость и предубеждение»), то результаты были бы совсем
иными1.
Последний вопрос — надо ли включать в подсчёт те кли-
ше, которые появляются в диалогах. Если герой книги гово-
рит штампами, означает ли это, что текст клишированный?
Или это характерная черта героя? Рассмотрим отрывок из
книги Джеймса Паттерсона «Мэри, Мэри». Фразы, которые
попали в список клише Эммер, выделены жирным. Главный
герой, Алекс Кросс, начинает диалог:
«— Схватите Мэри Смит — всё в ажуре, и вы герой.
— Русская рулетка, — хмуро произнесла Галетта.
— Совершенно верно, — отозвался я.
— Кстати, я не хочу быть героем.
— Издержки профессии.
Жанна Галетта улыбнулась:
— Американский Шерлок Холмс. Кажется, так вас на-
зывают в прессе?
— Не верьте всему, что пишут».

В коротком диалоге присутствуют три клише из 4000,


указанных в книге Эммер, а также ещё две фразы («я не
хочу быть героем» и «не верьте всему, что пишут»), которые
отлично туда вписались бы, расширь Эммер свой список до
4002 фраз. Хотя многие читатели могут оспаривать включе-
ние диалогов в анализ, я решил, что их обязательно нужно
оставить. Если так много главных героев используют расхо-
жие выражения, значит, в каком-то смысле это и есть ваш
герой — а значит, и роман в целом.

1
Все клише в таблице взяты из «Словаря клише». Выборка была состав-
лена мной для демонстрации разнообразия и необычности и не основыва-
ется на каком-либо количественном показателе.

176 • Любимое слово Набокова — лиловый


Клише, которые авторы используют
более чем в половине своих работ
АВТОР КНИГИ КЛИШЕ

Айзек Азимов 7 книг «Основание» история прошлого


Джейн Остин 6 романов всем сердцем
Энид Блайтон 21 книга «Великолепная пятёрка» в мгновение ока
Рэй Брэдбери 11 романов в конце концов
Энн Брашерс 9 романов бла-бла-бла
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона полный круг
Том Клэнси 13 романов на волосок
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» сложить два плюс два
Клайв Касслер 23 книги про Дирка Питта желаемое за действительное
Джеймс Дэшнер 3 книги «Бегущий в лабиринте» сейчас или никогда
Теодор Драйзер 8 романов один за другим
Уильям Фолкнер 19 романов рано или поздно
Дэшилл Хэммет 5 романов говорить без обиняков
Халед Хоссейни 3 романа все уголки и закоулки
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков у меня нет слов
серого»
Джеймс Джойс 3 романа от великого до смешного
Джордж Р. Р. Мартин 8 романов чёрный как смоль
Герман Мелвилл 9 романов до мозга костей
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» вздох облегчения
Владимир Набоков 8 романов одним словом
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса хотите верьте, хотите нет
Джоди Пиколт 21 роман шестое чувство
Рик Риордан 5 книг про Перси Джексона с головы до пят
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера под покровом ночи
Салман Рушди 9 романов последняя капля
Элис Сиболд 3 романа подумать дважды
Зэди Смит 4 романа дурной глаз
Донна Тартт 3 романа слишком хорошо, чтобы быть
правдой
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» как раз вовремя
Том Вулф 4 романа все внутри оборвалось

Теперь, когда все нюансы оговорены, самое время узнать,


кто же из писателей самый страстный любитель клише?
Ниже представлены цифры — общее количество расхо-
жих фраз в текстах пятидесяти авторов, которых я исследовал
на протяжении всей книги.

Клише, повторы и любимые слова • 177


Количество клише на каждые 100 000 слов
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса Кросса 160
Том Вулф 4 романа 143
Курт Воннегут 14 романов 140
Салман Рушди 9 романов 131
Чак Паланик 14 романов 129
Зэди Смит 4 романа 126
Стивен Кинг 53 романа 125
Элмор Леонард 46 романов 120
Джеймс Джойс 3 романа 118
Томас Пинчон 8 романов 113
Э. Л. Джеймс 3 книги «Пятьдесят оттенков серого» 112
Джонатан Франзен 4 романа 112
Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 110
Джордж Оруэлл 6 романов 109
Джон Грин 4 романа 108
Стефани Майер 4 книги «Сумерки» 106
Джек Лондон 20 романов 105
Агата Кристи 66 романов 105
Марк Твен 13 романов 102
Гиллиан Флинн 3 романа 100
Дженнифер Иган 4 романа 98
Э. Б. Уайт 3 романа 98
Тони Моррисон 10 романов 97
Майкл Шейбон 7 романов 97
Теодор Драйзер 8 романов 96
Джон Апдайк 26 романов 96
Уильям Гэддис 5 романов 94
Элис Уокер 8 романов 94
Дэн Браун 4 книги про Роберта Лэнгдона 93
Дж. К. Роулинг 7 книг про Гарри Поттера 92
Нил Гейман 7 романов 92
Чарльз Диккенс 20 романов 85
Дэйв Эггерс 6 романов 80
Джон Стейнбек 19 романов 80
Джозеф Конрад 14 романов 79
Д. Г. Лоуренс 12 романов 79
Э. М. Форстер 6 романов 78
Синклер Льюис 19 романов 77
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 77
Айн Рэнд 3 романа 75
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин колец» и «Хоббит» 73
Владимир Набоков 8 романов 73
Эрнест Хемингуэй 10 романов 72
Уильям Фолкнер 19 романов 71
Халед Хоссейни 3 романа 71
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 69
Уилла Кэсер 14 романов 67
Вирджиния Вулф 9 романов 62
Эдит Уортон 22 романа 62
Джейн Остин 6 романов 45

178 • Любимое слово Набокова — лиловый


Из пятидесяти авторов больше всего клише обнаружи-
лось в работах Джеймса Паттерсона. Так говорят цифры. Тут
виноваты не столько диалоги, сколько тот, что представлен
выше, — его проза в принципе насыщена избитыми выра-
жениями. Ниже отрывок из первой книги серии про Алекса
Кросса, фразы-клише (по книге Эммер) выделены жирным.

«Майкл Голдберг, как он и предполагал, весил всего ниче-


го в его руках. Дошел черёд и до Мэгги Роуз Данн, малень-
кой принцессы, гордости и радости семейства. Ну прямо
из волшебной страны грёз».

Если вы ещё раз пробежитесь глазами по списку выше,


то, возможно, начнёте сочувствовать автору блокбастеров.
Его результат работает против него. Джейн Остин, в чьих
работах меньше всего клише, сочиняла аж два века назад.
Хотя и Стивен Кинг, и Дэн Браун, и Э. Л. Джеймс внесены
в список, кажется неправильным сравнивать Паттерсона с Кэ-
сер, Уортоном и Фолкнером. Может быть, некоторые расхо-
жие фразы тесно связаны с эпохой и аудиторией, и поэтому
нет смысла сравнивать современные работы с сочинениями
более ранних авторов.
Однако дальнейшие исследования показали, что даже за
один и тот же период есть различия в использовании клише
между писателями художественной и массовой литературы.
В книгах победителях Пулитцеровской премии с 2000 по
2016 год среднее количество устойчивых выражений равно
85 на каждые 100 000 слов. А показатель среди бестселлеров
журнала Publisher Weekly за 2000–2016 гг. равен 118 на каждые
100 000 слов.
Роман Энтони Дорра «Весь невидимый нам свет» и книга
Вьет Тан Нгуена «Сочувствующий» не так давно получили Пу-
литцеровскую премию. На каждые 100 000 слов в них встреча-
ется по 39 и 78 клише соответственно. Книги Паттерсона «Не-
счастливое число 13» и «Правда или смерть» вышли как раз
в промежутке между романами Дорра и Вьет Тан Нгуена и со-
держат 149 и 183 клише на каждые 100 000 слов соответственно.

Клише, повторы и любимые слова • 179


Даже при сравнении книг одного жанра — всемирно по-
пулярной литературы, — Джеймс Паттерсон всё равно оказы-
вается наверху списка. Я взял 127 бестселлеров из списка жур-
нала Publisher’s Weekly, опубликованных вплоть до 2000 года.
В этом списке есть такие прорывные хиты, как «Прислуга»
и «Милые кости», однако большинство сочинений принад-
лежат авторам той же категории, что и Паттерсон, а именно
Николас Спаркс, Дэвид Балдаччи, Стефани Майер, Дж. К. Ро-
улинг, Сьюзен Коллинз, Джон Гришэм, Патрисия Корнуэлл,
Том Клэнси и Гленн Бек. В самой популярной из всех 127
книг 21 века, семнадцатой книге про Алекса Кросса «Пере-
крёстный огонь», содержится больше всего клишированных
фраз. В ней встречается 242 клише на каждые 100 000 слов.
В первую пятёрку книг с наиболее высоким процентом кли-
ше вошли четыре книги Паттерсона.

Популярные книги 21 века с наибольшим количеством клише


АВТОР КНИГА КЛИШЕ НА КАЖДЫЕ 100 000 СЛОВ

Джеймс Паттерсон Перекрёстный огонь 242


Джеймс Паттерсон Мэри, Мэри 218
Ян Кэрон Свет от небес 218
Джеймс Паттерсон Халтура 215
Джеймс Паттерсон Меня зовут Алекс Кросс 208
Джанет Иванович Бесстрашные 14 206
Джеймс Паттерсон Убить Алекса Кросса 204
Джанет Иванович Вкусные 15 199
Джанет Иванович Влюблённая Плам 199
Том Клэнси Живым или мёртвым 197

В среднем больше чем одна книга Паттерсона входит в де-


сятку лучших бестселлеров каждый год. Его произведения
действительно лидируют на рынке. Однако его книги зани-
мают половину строчек в таблице выше, что свидетельствует
об огромном количестве клише в его работах.
Если вы читали Паттерсона, то результаты в таблице вас
не удивили. Даже если вы читали только заголовки книг
Паттерсона, результаты всё равно покажутся вам законо-

180 • Любимое слово Набокова — лиловый


мерными. Его романы называются «В последний момент»,
«Кошки-Мышки», «7-е небо», и все эти фразы тоже есть
в «Словаре клише». Если посмотреть на библиографию Пат-
терсона, то можно ещё найти такие заголовки, как «Розы
красные», «Судья и присяжные», «Охотники за сокровища-
ми», «Несчастливое число 13», «Воскресенье у Тиффани»
и «Первая любовь».
Джозеф Хеллер назвал свою книгу «Уловка-22». Ориги-
нальное название настолько запомнилось читателям, что
люди стали его копировать, пока оно само не стало клише.
Шекспир придумал такие фразы, как «не всё то золото, что
блестит», «мёртв как гвоздь», «золотое сердце», «попасть в пе-
реплёт», «погоня за призраками». Его фразы превратились
в устойчивые выражения после того, как люди стали исполь-
зовать их в своей речи. Паттерсон действовал наоборот: он
включил уже существующие клише в свою прозу, и, судя по
популярности книг, он в этом тоже своего рода мастер.
Согласился бы Эмис с цифрами, которые указывают на
Паттерсона как самого «клишированного» автора? Как я уже
отмечал выше, Эмис выделил две навязчивые фразы в интер-
вью с Чарли Роуз — «жара была удушающей» и «она рылась
в своей сумочке». Я просмотрел, кто из моих пятидесяти авто-
ров описывает жару как удушающую и использует фразу «она
рылась в своей сумочке». Был только один автор, который
употребил обе фразы. Джеймс Паттерсон.

Жалить как метафора


Халед Хоссейни в романе «Бегущий за ветром» защищает ис-
пользование клише.

«Преподаватель, ведущий семинар по литературному мас-


терству в университете Сан-Хосе, говорил про избитые вы-
ражения: „Бойтесь их как чумы“ — и смеялся собственной
шутке. Студенты хохотали вслед за ним, но мне почему-то
всегда казалось, что он несправедлив к литературным кли-

Клише, повторы и любимые слова • 181


ше. Порой бывает, что точнее штампа не выразишься. Возь-
мите хоть выражение „слон в посудной лавке“. Оно лучше
всего отражает момент нашей встречи с Рахим-ханом».

И писатели, и преподаватели отговаривают нас от исполь-


зования клише, которые отвлекают читателя. Но, как точно
заметил Хоссейни, вспомнив выражение про слона, иногда
они очень хорошо описывают ваши чувства. И, возможно,
именно поэтому некоторые фразы сначала повторяются
людьми многократно, пока не становятся клише.
Тихий как мышь. Хитрый как лиса. Порхать как бабоч-
ка. Жалить как пчела. Образ животного — одно из самых
древних средств выразительности, которые использовали
писатели разных эпох и разных культур. Из-за этого мно-
гие расхожие сравнения с животными сейчас превратились
в клише. Тем не менее сравнения с животными и сейчас мо-
гут добавить тексту выразительности, а также стать частью
узнаваемого писательского стиля.
Я попробовал найти сравнения с животными в работах
ряда авторов, используя простую грамматическую структуру:

______как (необязательное прилагательное) (животное).

Формулировка кажется слишком банальной, однако авто-


ры и популярной, и художественной литературы пользуются
метафорами о животных. Из современных писателей Стивен
Кинг на третьем месте по использованию таких сравнений —
11 на каждые 100 000 слов, у Гиллиан Флинн и Нила Геймана
их по 16.
Единственный автор в моей подборке, у которого я во-
обще не нашёл таких сравнений, — Джейн Остин. Однако
в классических произведениях того же периода («Франкен-
штейн», «Айвенго», «Последний из Могикан») присутствуют
метафоры, связанные с животными, поэтому их отсутствие —
это не примета того времени. Остин избегала подобных ме-
тафор по всех своих шести книгах.

182 • Любимое слово Набокова — лиловый


Некоторые писатели действуют наоборот. Оказалось, что
Д. Г. Лоуренс, автор романов «Любовник леди Чаттерлей»,
«Сыновья и любовники» и многих других, использовал боль-
ше всего сравнений с животными.
Ниже работы Лоуренса в сравнении с другими известны-
ми авторами, родившимися в тот же период (1850–1899). За
исключением Стейнбека и Фолкнера, таких метафор у Ло-
уренса в два раза больше, чем у остальных писателей. Он
обошёл даже Джека Лондона, который известен своими на-
туралистичными сюжетами.

Количество сравнений с животными на каждые 100 000 слов


Эдит Уортон 22 романа 2
Теодор Драйзер 8 романов 3
Джеймс Джойс 3 романа 3
Владимир Набоков 8 романов 4
Э. Б. Уайт 3 романа 4
Ф. Скотт Фицджеральд 4 романа 5
Э. М. Форстер 6 романов 5
Агата Кристи 66 романов 6
Синклер Льюис 19 романов 7
Джозеф Конрад 14 романов 7
Эрнест Хемингуэй 10 романов 8
Уилла Кэсер 14 романов 9
Джек Лондон 20 романов 10
Вирджиния Вулф 9 романов 10
Уильям Фолкнер 19 романов 12
Джон Стейнбек 19 романов 15
Д. Г. Лоуренс 12 романов 22

Если хотите детально изучить высокопарный слог Лоу-


ренса, давайте посмотрим на его любовь к птицам. Первая
книга писателя называлась «Белый павлин». Последняя книга
получила название «Сбежавший петух» (позднее издавалась
как «Человек, который умер»). У него больше метафор с пти-
цами, чем Агата Кристи, Ф. Скотт Фитцджеральд и Джеймс
Джойс использовали сравнений с животными вообще. Я на-
считал 116 разных сравнений с птицами в его 12 романах.
Есть несколько объяснений помешательству Лоуренса на
птицах. Лоуренс был не только прозаиком, но и поэтом: са-

Клише, повторы и любимые слова • 183


мый известный сборник его стихов называется «Птицы, зве-
ри и цветы». Как можно догадаться, в стихах Лоуренса есть
множество сравнений с птицами и животными — больше 90
на каждые 100 000 слов. Кроме того, Лоуренс также был писа-
телем-путешественником, известным своими антииндустри-
альными взглядами. Его всегда привлекала природа. В своих
более философских, научно-популярных произведениях Ло-
уренс критиковал современников за то, что они потеряли
связь с физическим миром.
В то время его чувственная проза была очень востребова-
на, да и сейчас она нравится литературоведам. Однако неко-
торые из его предложений тяжело понять в 21 веке, а также
увидеть в них тот же смысл, который видели там читатели
100 лет назад. Выражения, используемые Лоуренсом, такие
как «зарыть свою голову так, как устрица в песке» или «вести
себя как испуганный цыпленок», понятны, хотя и кажутся
заезженными, подобно фразе «слон в посудной лавке». Неко-
торые же фразы кажутся нам совершенно бессмысленными.
Прочитайте отрывок ниже.

«Это смешно. Это просто смешно!» — выпалила она, вы-


тянув шею, кивая головой и отворачиваясь, как сердитая
индейка».

Как много читателей будут сбиты столку, пытаясь пред-


ставить себе «сердитую индейку»? Как думаете, редактор сра-
зу бы это вырубил, без единого сомнения?
Или как насчет двух предложений ниже — их бы напеча-
тали на одной странице? Сразу предупреждаю, в обоих есть
сравнение взгляда с глазами ястреба.

«Не знаю, — сказал он, глядя на дядю своими блестящими,


как у ястреба, нечеловеческими глазами».
«Уилл Брэнгуэн втянул голову в плечи и исподло-
бья бросил быстрый взгляд ярких недоверчивых глаз на
дядю — взгляд как у ястреба, пойманного в клетку».

184 • Любимое слово Набокова — лиловый


Какое твое любимое слово?
В 1995 году в книге «Оргия логофила» Льюис Берк Фрумкес
попросил известных писателей, включая Рэя Брэдбери, на-
звать свои любимые слова. Автор романа «451 градус по Фа-
ренгейту» сказал:

«Я назову два — „ветхий“ и „корица“».

Он интересно объяснил, почему любит слово ветхий:

«Сложно сказать, почему слово „ветхий“ играет такую боль-


шую роль в моих книгах… половину времени нам кажется,
что мы обветшавшие люди, сломанные, как будто у нас нет
ни правой, ни левой стороны мозга, а посередине ужасный
вакуум. Вот что значит „ветхие“, как мне кажется».

Однако корицу он выбрал по более глубоким, личным


причинам.

«Слово „корица“ связано, я полагаю, с моими визитами


в бабушкин дом, на кухню, когда я был ребенком. Мне
нравилось читать названия на коробках со специями, там
были карри из дальних районов Индии и корица со всех
уголков мира».

У Брэдбери была возможность подумать, прежде чем на-


звать любимые слова. Если посчитать, то он действительно
использует их чаще, чем другие писатели. Среди пятидесяти
авторов, от Роулинг до Набокова и от Агаты Кристи до Джейн
Остин, никто не использовал слово ветхий так же часто, как
Брэдбери. И только Тони Моррисон писала о корице чаще.
В своём объяснении в любви к корице Брэдбери вспоми-
нает чтение этикетов на коробках со специями на кухне у ба-
бушки. Не зная этих деталей лично от писателя, смогли бы
мы определить с помощью статистики, с чем связан выбор
этого слова?
Из пятидесяти авторов в выборке Брэдбери использует
слово перец чаще, чем другие 48 писателей. Слово карри, ко-

Клише, повторы и любимые слова • 185


торое он тоже упомянул, встречается не так часто. Однако
остальные слова, которые могут ассоциироваться с кухней,
такие как мята, ваниль, мелисса, мускатный орех, лук, лакри-
ца и лимон, довольно часто встречаются в работах Брэдбери.
Иногда он использует какое-то слово чаще, чем кто-либо дру-
гой из его коллег. Ниже сравнение 50 авторов с Брэдбери по
частоте применения каждой «пряности». (Слова анализиро-
вались без учёта контекста. Например, у Э. Л. Джеймс слово
ваниль могло присутствовать в сочетании «ванильный секс»
в книге «50 оттенков серого». Карри может означать и блю-
до, и приправу. Использование слова curry как глагола не
повлияло на результат подсчёта (to curry — чистить щеткой).

1 МЕСТО 2 МЕСТО 3 МЕСТО

корица Тони Моррисон Рэй Брэдбери Халед Хоссейни


карри Нил Гейман Зэди Смит Дж. К. Роулинг
мята Рэй Брэдбери Гиллиан Флинн Джордж Оруэлл
перец Салман Рушди Джеймс Джойс Рэй Брэдбери
ваниль Э. Л. Джеймс Рэй Брэдбери Чак Паланик
мелисса Э. Б. Уайт Рэй Брэдбери Джордж Оруэлл
мускатный орех Рэй Брэдбери Нил Гейман Чак Паланик
лакрица Рэй Брэдбери Чак Паланик Джонатан Франзен
лук Джеймс Джойс Майкл Шейбон Рэй Брэдбери
лимон Рэй Брэдбери Синклер Льюис Джеймс Джойс

Брэдбери на удивление часто использует многие из этих


слов. Если слепо доверять данным, то можно подумать, что
корица вовсе не самое любимое его слово, а пристрастие
к мяте, ванили, мелиссе, лакрице и мускатному ореху даже
сильнее.
Если суммировать, то для него использование слова мята
гораздо более необычно, чем использование слова корица.
Неудивительно, что Брэдбери много использует корицу — это
популярное слово. Но никто из авторов в списке не исполь-
зует слово мята столь же часто. В своих 11 романах он упо-
требил его во много раз больше, чем остальные пятьдесят
авторов во всех собраниях сочинений, коих более 550 книг.

186 • Любимое слово Набокова — лиловый


Любовь Брэдбери к мяте не поддается разумному объясне-
нию. 50% всех появлений в выборке слова мята и 6% появ-
лений слова корица приходится на работы Брэдбери.
Возможно, вам было бы любопытно взглянуть на резуль-
таты более широкой выборки, нежели эти пятьдесят писате-
лей. Лучшим вариантом будет Исторический корпус амери-
канского английского языка. В данной выборке присутствуют
работы 1810–2009 гг., что в сумме составляет 385 миллионов
слов (почти в 6 раз больше слов, чем в подборке наших пя-
тидесяти авторов), собранных лингвистами из Университета
Бригама Янга. В корпус включены не только известные худо-
жественные произведения (как у меня в выборке). Его так-
же можно использовать для сравнительного анализа любых
письменных работ, созданных за последние 200 лет. Поми-
мо художественных произведений, он также включает в себя
научно-популярные работы, а также газетные и журнальные
статьи. Это превосходный свидетель развития письменного
английского языка за последние два века.
Рэй Брэдбери использовал слово корица в 4,5 раза чаще,
чем это слово встречается в ИКАА. По сравнению с обычны-
ми текстами, Брэдбери в самом деле использует это слово ча-
сто. Но Брэдбери также использует слово мята в 50 раз чаще,
чем оно встречается в историческом корпусе! Корица — его
любимое слово, но мята должна стоять рядом, осознавал он
это или нет.
Итак, Брэдбери падок на «пряные слова», но не настолько,
чтобы это стало слишком заметным или навязчивым. В сред-
нем он не добавляет больше одного или двух видов «пряно-
стей» в книгу.
С другой стороны, в прозе писателя могут присутствовать
слова, которых в итоге оказывается слишком много — до та-
кой степени, что они появляются в книге сотни раз и могут
даже испортить читателю впечатление от книги. К примеру,
Майкл Коннелли в той же самой книге тогда же заявил, что
его любимое слово кивнул. Коннелли написал 7 бестселлеров
№ 1 и по двум из них были сняты фильмы («Кровавая рабо-

Клише, повторы и любимые слова • 187


та» с Клинтом Иствудом и «Линкольн для адвоката» с Мэттью
Макконахи). Вот как он прокомментировал выбранное им
любимое слово и своего героя, Гарри Босха:

«Он человек немногословный. И реагирует на всё жеста-


ми, поэтому „кивание“ присутствует во всех моих книгах.
У меня был редактор, который заметил, что Гарри слиш-
ком много кивает. И это правда, в одной книге он кивнул
243 раза».
Коннелли использовал глагол кивнул (или его формы —
кивает, кивать, кивая) больше, чем другие 50 авторов в вы-
борке. Он использует его 109 раз на каждые 100 000 слов
(примерно один раз на каждые три-четыре страницы). Агата
Кристи использовала его в два раза реже, Дж. К. Роулинг —
в четыре раза, а Хемингуэй почти в 8 раз. Коннелли употре-
бил это слово в 15 раз больше, чем оно присутствует во всем
Историческом корпусе американского английского языка.
Я насчитал ещё 119 слов, которые Коннелли использует
хотя бы единожды на каждые 1000 слов. К ним относятся смо-
трел, машина, дело, что-то, телефон и около. При сравнении
119 слов с работами ИКАА оказывается, что кивал Коннелли
использует чаще всего. Учитывая, что писатель вряд ли делал
какие-либо подсчёты и при этом наугад назвал любимым то
слово, которое он использует чаще остальных, можно сказать,
что он хорошо знаком со своими причудами.
Если Коннелли в курсе, что часто использует глагол ки-
вать, то так ли это плохо? Должна же быть граница между
словами, которые тебе нравятся, и словами, которыми ты зло-
употребляешь. Как пишет в своей книге «Как писать плохо»
журналист Бен Ягода:

«Повторение слов — это признак (или может быть призна-


ком) некорректного, неосмысленного сочинения».

Ягода детально объясняет, почему не нужно использовать


повтор слов. Он советует не использовать одно слово в пред-
ложении дважды, хотя признает, что бывают исключения

188 • Любимое слово Набокова — лиловый


с простыми, часто употребляемыми словами. Если же слово
образное, то он советует исписать несколько страниц, прежде
чем снова к нему вернуться.
Кажется, кивать относится к последней категории: это до-
статочно запоминающееся слово, которое Коннелли использу-
ет часто, но большинство других авторов стремятся использо-
вать его редко. Коннелли знает, что любит его использовать,
но, несмотря на это, иногда вставляет его практически на ав-
томате. Рассмотрим два примера (хоть и самые плохие):
Из романа «В погоне за удачей»:

«– Но мы сможем сделать их ещё меньше, примерно


вот такими.
Она кивнула, однако Пирс так и не понял, дошло до
неё или она сделала это по инерции.
— Ну да, за счёт молекул, — пробормотала она.
Он кивнул».

А это диалог из романа «Потаённый свет»:

«– Белые?
Я кивнул.
— Молодцы, отлично.
Я снова кивнул.
— Так что у тебя под скатертью, Гарри?
Я пожал плечами:
— Ты впервые за восемь месяцев ко мне зашла. Вроде
должна знать.
Она кивнула.
— Да.
— Интересно, угадаю или нет? Александр Тейлор во-
дится с твоим шефом или с мэром. Он и попросил просве-
тить меня. Верно?
Киз кивнула. Я угадал».

Я пришёл к выводу, что подобные слова, которые не-


которые авторы принимают в тяжёлое вооружение, можно
считать их «запасными» словами. Из любимых они посте-

Клише, повторы и любимые слова • 189


пенно переходят в частые, затем попадают в категорию
привычных для автора слов, неотделимых от того, как он
думает и работает.
У каждого есть свои любимые слова и запасные слова
типа корица и кивнул. Любопытно, что скажут цифры о лю-
бимых и запасных словах остальных авторов? Я решил соста-
вить критерии для определения этих категорий, а в конце
главы я подсчитал наиболее яркие примеры таких слов для
нескольких десятков современных авторов.
Для начала, чтобы найти любимые слова авторов (их ко-
рицу), я установил следующие условия:

• Слово должно присутствовать в половине книг автора.


• Оно должно встречаться минимум 1 раз на 100 000 слов
при анализе всех книг автора.
• Слово не должно быть очень редким: частота его употре-
бления в Историческом корпусе американского англий-
ского языка не должна быть меньше 1 раза на 1 миллион
слов.
• Это не должно быть имя собственное.

Для каждого автора я нашёл все слова, которые соответ-


ствовали этим требованиям, и затем сфокусировался на трёх
самых частотных при сопоставлении их с ИКАА. Это и есть
авторская «корица», самые любимые их словечки.
Например, рассмотрим первый список на основе анали-
за книг Владимира Набокова. Любимое слово автора «Ло-
литы», которое хотя бы единожды встречается во всех его
восьми романах, это лиловый. В сумме частота его исполь-
зования у Набокова в 44 раза выше, чем оно встречается
в Историческом корпусе американского английского язы-
ка. Ни одно другое слово в сочинениях Набокова не име-
ет такой разницы в показателях по сравнению с текстами
корпуса.
Вполне логично, что именно цвет, такой как лиловый,
стал для Набокова «корицей». Известно, что у него была

190 • Любимое слово Набокова — лиловый


синестезия. Вот как он это подробно, во всех деталях в раз-
ных цветах (включая лиловый) описывал в своей автобио-
графии «Память, говори»:

«Иногда, впрочем, фотизмы мои принимают скорее успо-


коительный, flou тон, — серые фигуры ходят между ульев,
понемногу исчезают среди горных снегов маленькие чёр-
ные попугаи, тает за плывущими мачтами лиловая даль.
Сверх всего этого я наделён в редкой мере цветным
слухом. Не знаю, впрочем, правильно ли говорить о „слу-
хе”, цветное ощущение создаётся, по-моему, самим актом
голосового воспроизведения буквы, пока воображаю её
зрительный узор. Долгое a английского алфавита (речь
пойдет только о нём, если не оговорю иного) имеет у меня
оттенок выдержанной древесины, меж тем как француз-
ское а отдаёт лаковым чёрным деревом».

Учитывая, насколько уникален Набоков в изложении сво-


их мыслей, можно сказать, что избранный метод определе-
ния любимого слова успешно сработал, позволив нам обна-
ружить любимые слова писателя. Его любовь к слову лиловый
необычна, но стоит сказать, что и его любовь к цветам тоже
необычна. Если взять названия цветов стандартной пачки из
64 карандашей марки Crayola Crayon и поискать их в рабо-
тах Набокова, то получится, что он использовал примерно
460 слов, обозначающих цвета, на каждые 100 000 слов, а это
поразительно много. Те же цвета в текстах ИКАА встречаются
всего 115 раз каждые 100 000 слов.
Но не всякая «корица» что-то да означает, и этот метод
тоже не идеален. У некоторых авторов любимые слова от-
ражают уникальность стиля книги или особенности сюжета.
Топ-3 слов у Джейн Остин — учтивость, увлечённый и не-
благоразумие, у Агаты Кристи — следствие, алиби, страшный.
У авторов типа Дж. К. Роулинг, и здесь я имею в виду наибо-
лее известные её книги, слова в большей степени отражают
вселенную, а не как таковые её любимые слова. Топ-3 таких
слов в Гарри Поттере — палочка, волшебник и зелье. В «50 от-

Клише, повторы и любимые слова • 191


тенках серого» это шептать, хм-м, подсознательный. В серии
Паттерсона про Алекса Кросса — убийцы, убийства и похище-
ние — подходящий выбор для слогана.
Я также разработал правила для поиска «запасных» слов
у каждого автора, которые писатель использует снова и сно-
ва, пока это не станет заметно. Слова, подобные глаголу ки-
вать у Коннелли, я искал с помощью следующих требований:

• Они должны быть во всех книгах автора.


• Они должны встречаться не меньше 100 раз на каждые
100 000 слов во всех книгах автора.
• Слово не должно быть очень редким: частота его употре-
бления в Историческом корпусе американского англий-
ского языка не должна быть меньше 1 раза на 1 миллион
слов.
• Это не должно быть имя собственное.

Подсчет трёх основных запасных слов проводился анало-


гично подсчету любимых слов — путем сравнения с исполь-
зованием в текстах Исторического корпуса американского
английского языка. Иногда эти слова были обусловлены сю-
жетом и местом действия (в «Голодных играх» Сьюзен Кол-
линз запасными словами оказались дистрикт и игры). Кроме
того, запасные слова часто более сухие и невзрачные, но они
всё равно позволяют нам увидеть авторские механизмы для
написания книг: те средства и «фишки», которые они исполь-
зуют, чтобы сделать сюжет захватывающим, или для пере-
хода от одной сцены к другой. Гейман заполняет пропуски
ходьбой; Чивер смещает акцент с реальности на то, какими
вещи кажутся; в серии Cтайна «Мурашки» постоянно встре-
чается долгий взгляд и плач; некоторые авторы пишут про
чувства, а некоторые — про желания.
Ниже представлен график с «любимыми» и «запасны-
ми» словами для каждого из пятидесяти авторов, которых
я анализировал на протяжении этой книги. Чтобы было по-
веселее, я добавил туда ещё пятьдесят популярных и при-

192 • Любимое слово Набокова — лиловый


знанных авторов. Многие слова ни о чём вам не скажут, но
некоторые дадут ясное понимание того, как авторы мыслят
и работают.

АВТОР КНИГИ ЛЮБИМЫЕ СЛОВА ЗАПАСНЫЕ СЛОВА

Рэй Брэдбери 11 романов морозильник, чёрт кто-то, плакал,


побери, выдохнул мальчики
Майкл Коннелли 27 романов шоссе, убийство, кивнул, телефон,
ноутбук машина
Чинуа Ачебе 5 романов родные, мерзость, девочки, комната,
состав нравился
Дуглас Адамс 7 романов префект, галактика, да, сказал, только
космический корабль
Митч Элбом 6 романов выдохнул, хм-м, телефон, чувствовал,
пробормотал спросил
Айзек Асимов 7 книг галактика, терминус, секунда, сказал, да
«Основание» советник
Джин Ауэл 6 книг «Дети тотем, клан, степь клан, пещера, волк
земли»
Джейн Остин 6 романов учтивость, увлечённый, себя, дорогая, леди
неблагоразумие
Дэвид Балдаччи 29 романов веб, ноутбук, лимузин посмотрел, на самом
деле, назад
Энид Блайтон 21 книга гав, привет, кладовка собака, кругом, сказал
«Великолепная
пятёрка»
Энн Брешерс 9 романов дым, пчела, общежитие может быть,
чувствовал, себя
Шарлотта Бронте 4 романа торговец, двуколка, мой, я, меня
очертания
Дэн Браун 4 книги про грааль, масонский, чувствовал,
Роберта пирамида навстречу, посмотрел
Лэнгдона
Трумен Капоте 5 романов беспорядок, зоопарк, хотя, нравился,
герань казался
Уилла Кэсер 14 романов тополь, сердечный, пошёл, всегда,
сирень посмотрел
Майкл Шейбон 7 романов ностальгия, тротуар, чёрный, вокруг,
облажался казался
Джон Чивер 5 романов лазарет, венерический, казался, пошёл,
эротический спросил
Агата Кристи 66 романов следствие, алиби, да, вполне, на самом
страшный деле
Том Клэнси 13 романов звон, политбюро, сэр, спросил, что-то
проинструктировал
Кассандра Клэр 9 романов инквизитор, вампир, кровь, волосы,
демоны посмотрел
Сьюзен Коллинз 3 книги трибуты, охотник, дистрикт, игры,
«Голодные победители сказал
игры»
Джозеф Конрад 14 романов неподвижность, корма, казался, голос, голова
люк

Клише, повторы и любимые слова • 193


АВТОР КНИГИ ЛЮБИМЫЕ СЛОВА ЗАПАСНЫЕ СЛОВА

Майкл Крайтон 24 романа динозавр, датчики, сказал, да, посмотрел


шприц
Клайв Касслер 23 книги про подводный, ангар, корабль, море, вода
Дирка Питта артефакт
Джеймс Дэшнер 3 книги шизы, поляна, вспышка наконец-то, может
«Бегущий быть, чувствовал
в лабиринте»
Дон Делилло 15 романов темп, эпоха, картон от, сказал, придёт
Чарльз Диккенс 20 романов сердечный, нужда, сэр, дорогая, я
воссоединились
Теодор Драйзер 8 романов радушно, льгота, что-нибудь, ох, может
тонкость
Дженнифер Иган 4 романа вздор, рюкзак, мельком чувствовал,
посмотрел, глаза
Дэйв Эггерс 6 романов каяк, дозорные, ноутбук хотел, рука, знал
Джеффри 3 романа маниакальный, заднее девочки, комната, как
Евгенидис сиденье, шлюпка
Джанет Иванович 40 романов оглушить, заднее машина, много, может
сиденье, пончик быть
Уильям Фолкнер 19 романов вопли, осознал, может быть, даже,
неподвижный уже
Джошуа Феррис 3 романа веб-сайт, тотем, конвой офис, спросил, хотел
Ф. Скотт 4 романа игривый, запутался, ох, казался, ночь
Фицджеральд санаторий
Ян Флеминг 12 книг уборная, штанина, вокруг, через,
о Джеймсе усыпанный девушка
Бонде
Гиллиан Флинн 3 романа бегущий, облажался, волосы, девушка, на
в бешенстве самом деле
Э. М. Форстер 6 романов неразбериха, алло, ох, да, она
трамвай
Джонатан 4 романа гул, ковролин, хочу, она, её
Франзен землетрясения
Чарльз Фрэйзер 3 романа тополь, предплечья, огонь, тёмнота, земля
бухта
Уильям Гэддис 5 романов складка, иск, проклятый проклятье, то есть,
ждать
Нил Гейман 7 романов не впечатлён, пальто, ходил, дверь, сказал
сверкал
Марк Грени 6 романов богачи, высотка, рюкзак суд, перед, позади
Джон Грин 4 романа радар, выпускной, моча да, может быть, на
самом деле
Джон Гришэм 28 романов документы, зал суда, офис, спросил, деньги
присяжный
Дэшилл Хэммет 5 романов копы, такси, также спросил, что-нибудь,
получил
Натаниель Готорн 10 романов искусный, между, сердце, казался,
захолустье может
Эрнест Хемингуэй 10 романов консьерж, за кормой, сказал, большой,
коньяк спросил
Халед Хоссейни 3 романа воздушные змеи, заднее отец, глаза, вокруг
сиденье, приют

194 • Любимое слово Набокова — лиловый


АВТОР КНИГИ ЛЮБИМЫЕ СЛОВА ЗАПАСНЫЕ СЛОВА

Э. Л. Джеймс 3 книги шептал, хм-м, шептал, пальцы, рот


«Пятьдесят подсознательный
оттенков
серого»
Генри Джеймс 20 романов признать, причуда, себя, то есть, момент
заново
Эдвард П. Джонс 3 романа курятник, хех, улица, женщина, дети
морозильник
Джеймс Джойс 3 романа трамвай, белло, хи старый, твой, его
Стивен Кинг 53 романа чёртов, бла, долбаный посмотрел, назад,
вокруг
Редьярд Киплинг 3 романа работа, дрейф, верблюд тебя, до, работать
Д. Г. Лоуренс 12 романов трамвай, осознал, сноп кругом, тёмный,
сидел
Элмор Леонард 46 романов долбаный, дерьмо, говорю, в поисках,
хрень сказал
Айра Левин 7 романов фойе, снежинки, картон улыбнулся, сказал,
посмотрел
К. С. Льюис 7 книг гномы, ведьма, лев лев, король, кругом
о Нарнии
Синклер Льюис 19 романов ей-богу, хех, блин ох, комната, пойти
Джек Лондон 20 романов рычать, при свете дня, знал, голова, глаза
ощетинилась
Лоис Лоури 4 книги воспитание, наставник, кивнул, чувствовал,
«Дающий» провидец сказал
Джордж Р. Р. 8 романов драконы, плащи, леди, красная,
Мартин безупречные чёрный
Кормак Маккарти 10 романов так точно, мэм, вверх по лошади, следил,
течению дорога
Иэн Макьюэн 13 романов уборная, вперёд, комната, рука, взял
холодильник
Райчел Мид 23 романа стражи, вампир, на самом деле, хотел,
общежитие мне
Герман Мелвилл 9 романов кит, кубрик, семя море, на, хотя
Стефани Майер 4 книги вампир, поморщился, голос, мой, глаза
«Сумерки» вздрогнул
Дэвид Митчелл 6 романов мама, вмятина, моча мой, говорит, твой
Тони Моррисон 10 романов испортил, пупок, помои она, женщина, её
Владимир 8 романов лиловый, банальный, чёрный, мой, старый
Набоков каламбур
Джордж Оруэлл 6 романов звериный, фунт, кругом, класс, деньги
работный дом
Чак Паланик 14 романов ноготь, заднее сиденье, говорит, внутри,
оргазм мёртвый
Джеймс Паттерсон 21 книга про убийцы, убийства, может, спросил,
Алекса Кросса похищение правильно
Джоди Пиколт 21 роман зал суда, подгузник, говорит, мой, пойти
закусочная
Томас Пинчон 8 романов риф, где-то, двойка здесь, вокруг, назад
Айн Рэнд 3 романа трансконтинентальный, стоял, чувствовал,
товарищ, пролетарский голос

Клише, повторы и любимые слова • 195


АВТОР КНИГИ ЛЮБИМЫЕ СЛОВА ЗАПАСНЫЕ СЛОВА

Рик Риордан 5 книг поселенцы, титаны, лагерь, смотрел,


про Перси монстры половина
Джексона
Мерилин 4 романа мыльный, шашки, смеялся, отец,
Робинсон крещёный ребёнок
Вероника Рот 3 книги симуляция, сыворотка, сказал, пистолет, идти
«Дивергент» фракция
Дж. К. Роулинг 7 книг про палочка, волшебник, палочка, зажёг,
Гарри Поттера зелье профессор
Салман Рушди 9 романов взмахивающий, орёл, любовь, её, тоже
шлюхи
Элис Сиболд 3 романа общежитие, насилие, внутри, отец, мой
девственность
Зэди Смит 4 романа сигарета, неа, зад на самом деле,
только, ох
Лемони Сникет 13 книг «33 братья и сёстры, братья и сёстры,
несчастья» сироты, нищета сироты, дети
Николас Спаркс 18 романов заглянул, задолжал, конечный, хотел,
адреналин настоящий
Джон Стейнбек 19 романов проверил, на корточках, получил, посмотрел,
кролики сказал
Р. Л. Стайн 62 книги кроссовки, ого, жуткий заднее сиденье,
«Мурашки» глядел, плакал
Эми Тан 6 романов горлянка, арахис, лапша мой, сказал, видел
Донна Тартт 3 романа в оправе, циферблат, в поисках, вокруг,
жвачка сказал
Дж. Р. Р. Толкин «Властелин эльфы, гоблины, кольцо, тёмный,
колец» волшебники дорога
и «Хоббит»
Марк Твен 13 романов сердечный, ерунда, получил, вещь, да
сатана
Джон Апдайк 26 романов в оправе, укол, как, её, лицо
облажался
Курт Воннегут 14 романов лимузин, случайно, сказал, война, отец
фойе
Элис Уокер 8 романов неа, облажался, чёрный, белый,
заниматься любовью женщина
Эдит Уортон 22 романа близость, полагаю, себя, казался, её
раскаяние
Э. Б. Уайт 3 романа кладовщик, лодочник, ответил, спросил,
простак слышал
Том Вулф 4 романа долбаный, м-да, чёрный, посмотрел,
проклятый навстречу
Вирджиния Вулф 9 романов смывающий, себя, она, в поисках
промокашка, каминная
полка
Маркус Зусак 5 романов парни, неа, тропинка улица, слова, девушка
Глава 8

Как судить книгу


по обложке

Я хотел видеть своё имя на обложке книги.


Ведь если твоё имя можно найти
в Библиотеке Конгресса, ты бессмертен.
ТОМ К Л ЭНСИ

В ы точно знаете эту старую поговорку: не суди книгу по


обложке. Однако это не значит, что вы не можете этого
делать. Есть несколько вещей, которые можно узнать, просто
взглянув на обложку, — например, популярность автора.
Возьмём в качестве примера Стивена Кинга. Его первая
книга под названием «Кэрри» была опубликована в 1974 году.
Хоть она и не появлялась в списке лучших бестселлеров жур-
нала New York Times, но моментально стала хитом. За пер-
вые два года было продано более двух миллионов копий1,
а вскоре по мотивам книги был снят фильм. Люди узнавали
о книге только благодаря сарафанному радио, тогда никто не
знал Стивена Кинга как автора. Вот как выглядела обложка
первого издания.
Имя автора написано маленьким шрифтом, не занимает
много места на обложке, и по сравнению с названием его

1
Согласно статье 2013 года от компании Mental Floss, большая часть
объёмов продаж пришлась на издание в мягкой обложке, выпущенное го-
дом позже версии в твёрдом переплёте.

Как судить книгу по обложке • 197


размеры довольно скромные. В целом имя занимает менее
3% всей обложки (если вписать имя в прямоугольник так
близко, насколько это возможно, и посчитать, какой процент
его площадь занимает от площади всей обложки).
Надпись «Стивен Кинг» на обложке не бросается в гла-
за. Это был единственный раз, когда имя Кинга можно было
не заметить. По мере того как росла популярность писателя,
увеличивались и размеры его имени на обложках. На всех
последующих книгах его имя занимало больше места, иногда
становясь просто огромным. На второй книге Кинга, «Жре-
бий», его имя уже занимает 7% всей обложки. В 1989 году
размеры его имени достигли рекордных 47% — на обложке
книги «Тёмная половина». Среди нескольких сотен книг, ко-
торые я исследовал для этой главы, это вообще самое боль-
шое авторское имя на обложке.
Фактически название книги имеет второстепенное значе-
ние. Читателей убеждают купить книгу, основываясь только
на известности автора.
Именно поэтому Кинг стал однажды печататься как Ри-
чард Бахман. Он успел выпустить 5 книг под этим псевдони-
мом до того, как его разоблачили. На графике ниже можно
увидеть, насколько различались маркетинговые компании
книг Бахмана и Кинга. Книги расположены в зависимости
от того, какой процент на обложке занимало имя автора. Как
вы можете заметить, 6 книг с самыми маленькими имена-
ми — это 5 книг Ричарда Бахмана и «Кэрри», которую Кинг
написал ещё до того, как стал известен.
Несмотря на малое количество данных, на графике можно
проследить явную тенденцию. Сам факт, что на первой кни-
ге Кинга его имя было самым маленьким, показывает, как
мыслят маркетологи. Если продажи невелики, значит, чита-
телей нельзя заинтересовать только громким именем автора,
и издатели выделяют ему скромное место на обложке. Но
если одна из книг уже стала бестселлером, значит, имя авто-
ра привлечёт прошлых покупателей, и издатель может напе-
чатать его крупным шрифтом. Подобную тенденцию можно

198 • Любимое слово Набокова — лиловый


Процент обложки, которую занимает имя автора
на книгах Стивена Кинга и Ричарда Бахмана
35% СК

30%

25:
СК

20:

15%
СК
СК

10: СК
СК СК
СК СК
СК СК
5% РБ

СК РБ
РБ РБ РБ
0%
1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984

проследить и у книг, изданных под псевдонимом Ричарда


Бахмана: как только его имя стало хоть в какой-то степени
брендом, издатель тут же увеличил шрифт.
Маленькое имя Бахмана на обложке согласуется с при-
чиной, по которой Кинг взял себе псевдоним. Во введении
к работе «Книги Бахмана», которая была издана после того,
как личность Ричарда Бахмана была раскрыта, Кинг писал:
«Романы Бахмана — это дешёвые „старые добрые книжки“
в мягкой обложке, которые можно найти на полках аптек
и автобусных станций по всей Америке. Книги выпускались
такими по моей просьбе. Я хотел, чтобы Бахман оставался
в тени. Что же касается популярности, то в некотором смы-
сле обстоятельства с самого начала складывались не в пользу
этого бедняги».
С тех пор как секрет псевдонима был раскрыт в середине
1980-х и Кинг перестал его использовать, размер имени Кин-
га на обложках перестал расти. Возможно, он просто восстал
против отсутствия хорошего вкуса в дизайне обложек.

Как судить книгу по обложке • 199


Самые крупные имена
Не ограничиваясь изучением Стивена Кинга, я просмотрел
обложки первых изданий всех лучших бестселлеров по вер-
сии журнала New York Times за десятилетний период с 2005 по
2014 год — с целью узнать, каким образом репутация авто-
ра влияет на размеры его имени. На обложке каждой книги
я обвёл имя и фамилию автора в рамочку.
Размер имени Кинга увеличился после того, как он на-
писал свою первую успешную книгу. Обычно имя автора,
который впервые занял первую строчку бестселлеров, зани-
мает около 12% обложки. А имя автора, который уже прев-
ратился в конвейер бестселлеров (скажем, написал больше
пяти книг, поднявшихся на первую строчку), как правило,
занимает примерно 20% обложки. К тому моменту, как автор
получит общественное признание, имя на обложке увеличи-
вается практически в два раза.
Ниже представлена диаграмма, показывающая средние
размеры имени автора. Центральная линия — это медиана,
а каждый столбик представляет 50%-диапазон наблюдений
вокруг медианы. (Например, среди всех авторов, у которых
был хотя бы 1 бестселлер, медианное значение размера име-
ни составило 18% от обложки, а срединный диапазон распо-
ложен между 12% и 23%.)
Тенденция очевидна, хоть она и не абсолютна. Размер
имени автора на обложке увеличивается по мере того, как
автор выпускает больше бестселлеров, но только до опреде-
лённого момента. На каком-то уровне популярности имя ав-
тора перестаёт расти, вместо того чтобы однажды занять всю
обложку как спереди, так и сзади.
Глядя на карьеру писателя, легко заметить увеличение
размеров его имени на пути от никому неизвестного автора
до звезды. Размеры имени на обложке стремительно растут,
начиная от первой изданной книги и до следующего бестсел-
лера. Например, сравним обложки первого романа Патрисии
Корнуэлл, изданного в 1990 году, и её последнего бестселлера

200 • Любимое слово Набокова — лиловый


30%
Процент обложки, занимаемый именем автора

25%

20% 20%
20%
18% 18%

15%
12%

10%

5%

0 1 2 3–4 5+
Количество ранее выпущенных бестселлеров

№ 1 (девятого по счёту). Процент обложки, который занима-


ет имя автора, вырос с 2% до 30%.
Та же ситуация с книгами Ли Чайлда, 8 из которых дости-
гли первой строчки списка бестселлеров. Ниже представлены
обложки его первого романа и последнего бестселлера № 1.
Одного взгляда достаточно, чтобы заметить увеличение раз-
меров имени, а более точные измерения показывают рост
с 2% до 22%.
Конечно, принципы оформления обложек менялись с те-
чением времени, но это не главная причина роста имён
Корнуэлл и Чайлда. «Тёмная половина» Стивена Кинга, на
обложке которой имя автора занимает 47%, была издана
в 1980-х — до того как Корнуэлл и Чайлд начали свою писа-
тельскую карьеру. Даже несмотря на смену стилей, размер
имени автора на обложке растёт вместе с увеличением про-
даж его книг.
Выдающиеся писатели — это крупные бренды, но гром-
кое имя не обязательно значит самое крупное имя на облож-
ке. Далее представлен список из 26 авторов, на счету которых

Как судить книгу по обложке • 201


есть хотя бы 3 изданных бестселлера за последние 10 лет.
Все они выстроены в порядке медианного размера их имён
на обложке.

АВТОР БЕСТСЕЛЛЕРЫ #1 NYT МЕДИАННЫЙ РАЗМЕР ИМЕНИ

Нора Робертс 7 37%


Харлан Кобен 7 34%
Дж. Д. Робб 8 34%
Мэри Хиггинс Кларк 9 32%
Патрисия Корнуэлл 5 28%
Дэниел Силва 6 27%
Джон Сэндфорд 5 26%
Майкл Коннелли 7 26%
Джанет Иванович 15 24%
Винс Флинн 5 22%
Лорел Гамильтон 4 22%
Дэвид Балдаччи 13 22%
Джон Гришэм 10 17%
Дж. Р. Уорд 3 17%
Ли Чайлд 8 17%
Кен Фоллетт 4 16%
Даниэла Стил 3 16%
Стивен Кинг 9 16%
Шарлин Харрис 5 16%
Дин Кунц 5 14%
Джоди Пиколт 7 13%
Сью Графтон 4 12%
Джеймс Паттерсон 10 12%
Джим Батчер 4 9%
Николас Спаркс 8 5%
Митч Элбом 3 3%

Джеймс Паттерсон за последние 10 лет продал боль-


ше книг, чем Джей Ди Робб. Важно уточнить, что Джей Ди
Робб — это и есть Нора Робертс. Как и Кинг, Робертс приду-
мала себе псевдоним, чтобы она могла публиковать больше
книг и не размывать свой личный бренд, однако это никогда
не держалось в тайне. Если вы хотели знать три самых боль-
ших имени на обложках — они перед вами.

202 • Любимое слово Набокова — лиловый


Лицом к лицу
Если вы хоть раз просматривали обложки новинок популяр-
ной литературы, вы наверняка заметили интересную особен-
ность: многие книги написаны двумя авторами. А если не
заметили, возможно, это не ваша вина. Имя второго автора
часто печатают таким мелким шрифтом, что с тем же успе-
хом оно могло бы быть невидимым.
В последние два десятилетия совместное написание книг
стало обыденной практикой, особенно среди авторов блок-
бастеров. Если в 1994 году около 2% всех бестселлеров по
версии New York Times были написаны несколькими автора-
ми, то в 2014 году таких стало уже 10%. Единых правил для
упоминания соавторов нет, поэтому их представляют совер-
шенно по-разному. В конце концов, разделение труда между
соавторами в каждом конкретном случае может сильно раз-
личаться. Имена литературных негров никогда не указывают-
ся на обложке, так же как и имена тех, кто пишет канву или
проводит исследование книг для политиков. Однако в худо-
жественной литературе соавторов всё же принято указывать
на обложке. Вы видите «Тома Клэнси с Питером Телепом»
или «Джеймса Паттерсона и Ричарда Дилалло». Эти варианты
могут меняться от книги к книге и от автора к автору, но
даже самые раскрученные писатели должны отмечать заслуги
своих коллег.
Конечно, есть и исключения. Например, обложка книги
«Рождественский свитер» Гленна Бека. Это полноценный
роман, достигший первой строчки бестселлеров списка New
York Times. Практически везде, включая список New York
Times и страницу на сайте Amazon, авторы книги указаны как
«Гленн Бек с Кевином Балфом и Джейсоном Райтом», однако
на самой обложке нет имен ни Балфа, ни Райта.
Другой вариант — обложка книги «Живым или Мер-
твым», совместно написанной Томом Клэнси и Грантом Блэк-
вудом. По сравнению с Клэнси имя Блэквуда едва различимо
на обложке — его размер в двадцать семь раз меньше, но

Как судить книгу по обложке • 203


оно хотя бы там есть. Имя Клэнси в 27 раз крупнее, чем его
соавтора. Такие взаимоотношения между автором и соавто-
ром — нередкое явление. Сам Блэквуд не написал ни одно-
го бестселлера, но совместно работал с тремя авторами, чьи
книги попадали в список бестселлеров New York Times. Также
он соавтор триллеров Клайва Касслера и Джеймса Роллинса,
на обложках которых его имя в семь и четыре раза меньше,
чем имена его коллег.
На самом деле любой из перечисленных авторов мог при
желании занимать больше места на странице. Питер Стра-
уб и Стивен Кинг написали вместе две книги, «Талисман»
и «Чёрный дом», с разницей почти в пятнадцать лет. Питер
Страуб — по праву признанный писатель в жанре ужасов,
но не в той степени, как Стивен Кинг. Полагаю, процент лю-
дей, прочитавших «Талисман» из-за Страуба, гораздо менее
значителен. Тем не менее на обложках обеих книг имена
соавторов одного размера.
Случаи, когда имена писателей разного статуса печата-
ются на обложке одинаковым шрифтом, очень редки. Шесть
книг Клайва Касслера, написанных совместно с его сыном,
Дирком Касслером, стали бестселлерами. Даже на этих книгах
имя Клайва Касслера в шесть раз больше, чем его соавтора.
Так же как и имя Дика Фрэнсиса, автора детективных рома-
нов, в три раза большего размера на обложках бестселлеров,
написанных в соавторстве с его сыном Феликсом.
Я измерил соотношения размеров имён всех авторов,
у которых как минимум две книги, написанных в соавтор-
стве, попали в список бестселлеров New York Times в 2000–
2014 годах. Иногда результаты сильно разнятся — на облож-
ках некоторых книг имя Джеймса Паттерсона больше имени
его соавтора в 20 раз, хотя чаще всего оно больше всего в два
раза. Результаты представлены в таблице ниже1.

1
В тех случаях, когда писатели честно делили работу пополам, первый
указанный на обложке автор считается «автором» в таблице — даже если
нет никаких прямых указаний на то, что он или она являлся основным
автором.

204 • Любимое слово Набокова — лиловый


ВО СКОЛЬКО РАЗ ИМЯ
АВТОР* ОСНОВНОГО АВТОРА СОАВТОРЫ
БОЛЬШЕ (МЕДИАНА)

Гленн Бек ∞
Оливер Норт ~28X Джо Муссер
Том Клэнси ~25X Марк Грени, Питер Телеп, Грант Блэквуд
Клайв Касслер ~12X Грэхэм Браун, Джастин Скотт, Джек Дю
Брюль, Томас Перри, Дирк Касслер, Грант
Блэквуд, Рассел Блейк, Пол Кемпрекос
Кэтрин Коултер ~8X Дж. Т. Эллисон
В. Е. Б. Гриффин ~7X Уильям Э. Баттерворт-четвёртый
Рита Мэй Браун ~6X Хитрюга Пирожок Браун («говорящий»
кот Риты Мэй Браун)
Дик Фрэнсис ~4X Феликс Фрэнсис
Джеймс Роллинс ~4X Грант Блэквуд, Ребекка Кантрелл
Джанет Иванович ~3X Ли Голдберг
Джеймс Паттерсон ~1,5X Майкл Ледвидж, Дэвид Эллис, Максин
Паэтро, Маршалл Кэрп, Марк Салливан,
Эмили Рэймонд, Ховард Роуган, Ричард
Дилалло, Нил Макмахэн, Лиза Марклунд,
Габриэль Шарбонне, Эндрю Гросс, Питер
де Жонж
Гильермо дель Торо ~1,25X Чак Хоган
Брайан Герберт ~1X Кевин Андерсон
Дуглас Престон ~1X Линкольн Чайлд
Маргарет Уэйс ~1X Трейси Хикмен
Ньют Гингрич ~1X Уильям Р. Форстен
Тим Ла Хэй ~1X Джерри Дженкинс, Боб Филлипс

* Не указаны соавторы для двух из трёх книг: Джек Хендерсон, Хэрриет Парк, Кевин Балф,
Джейсон Райт

Раздутые книги
Когда Эдвард Стрейтмейер придумывал основной сюжет
«Братьев Харди», он не только распорядился, чтобы все книги
состояли из одинакового количества глав, но и чтобы во всех
них было одинаковое количество страниц. Он хотел, чтобы
каждая книга была длиной в 215 либо 216 страниц. 217 было
бы слишком много, а 214 — слишком мало. Спустя несколько
лет Лесли Макфарлан передал рукописи книг Стрейтмейеру,
в которых было на несколько страниц меньше, и получил от
магната-издателя следующие комментарии:

Как судить книгу по обложке • 205


«Вы можете нарыть несколько дополнительных страниц,
которые я смогу вставить?»
«Пожалуйста, убедитесь, что основная история занимает
именно 216 страниц».
«Здесь должно быть на 4–5 страниц больше, так что я сде-
лал вставки для нужного объёма».

Настойчивость Стрейтмейера доходила до крайности. Од-


нако как человек, который понимает, насколько книжные
серии могут меняться и раздуваться в процессе работы, он
хотел убедиться, что в стиле или темпе новых книг не будет
происходить кардинальных изменений.
До того как Сьюзен Коллинз написала чрезвычайно
успешную трилогию «Голодные игры», она выпустила цикл
из пяти книг для подростков под названием «Хроники Под-
земья». Количество слов в каждой из книг колебалось в диа-
пазоне от 57 000 до 79 000 слов. Разница совсем небольшая,
но, судя по её последующей работе над «Голодными играми»,
Коллинз взяла пример со Стрейтмейера.
Как и Стрейтмейер перед созданием «Братьев Харди»,
Коллинз знала, что будет писать серию книг задолго до
того, как приступила к работе. Первая книга цикла выш-
ла в 2008 году, хотя уже в 2006 году Коллинз подписала
контракт на всю трилогию и получила за неё крупный
аванс. Все три книги практически одинаковы по объёму
и содержат 100 000, 102 000 и 101 000 слов соответствен-
но. И, по аналогии с книгами о братьях Харди, все кни-
ги «Голодных игр» состоят из трёх частей, по девять глав
в каждой. Единственное исключение — это последняя кни-
га, в конце которой есть эпилог на 350 слов. Самая корот-
кая часть трилогии содержит 30 900 слов, тогда как самая
длинная — 35 400.
Может показаться, что решение о наличии жёстких рамок
ещё до появления первой книги серии может стать тяжким
бременем. Но что произойдет, если писатель так далеко не
заглядывает? Что если новый автор обнаруживает, что одна

206 • Любимое слово Набокова — лиловый


Количество слов в книгах «Голодные игры» (в тыс.)
150

102 101
100
100
Тысяч слов

50

из его книг стала бестселлером и ему теперь нужно писать


продолжение? Недавние примеры показывают, что поставить
жёсткие рамки для написания цикла книг, как у Коллинз, по-
стфактум очень сложно. Постоянство в объёме книг — редкое
явление. Когда писатель неожиданно становится известным,
раздувание объёма — привычное дело.
Самые яркий пример этого феномена — это серия
книг о Гарри Поттере от Джоан Роулинг. Первая книга,
«Гарри Поттер и философский камень», была опубликована
в 1997 году и состояла из 309 страниц (около 84 000 слов).
В интервью того же года, вскоре после того как Роулинг
получила аванс в шестизначной сумме за права на публика-
цию книги в Америке, она заявила о планах написать семь
книг. Однако до публикации первой книги ни она, ни её
редактор не могли предположить, что книга окажется хоть
сколько-нибудь успешной. Аванс за первую книгу был ме-
нее 3 000 тыс. долларов. В то время Джоан Роулинг была
никому не известной писательницей и выход первой книги
не был особенно заметным. Спустя десять лет последняя
книга серии, «Гарри Поттер и Дары Смерти», стала, веро-
ятно, самой ожидаемой книжной публикацией всех вре-
мён. Заключительная книга была почти в два с половиной

Как судить книгу по обложке • 207


Количество слов в книгах «Гарри Поттер»
(в тыс.)
300
259

191 197
200
Тысяч слов

171

100 85 108
78

раза длиннее, чем первая, и содержала 759 страниц (около


197 000 слов).
Четвёртая книга о Гарри Поттере больше чем в два раза
длиннее первой, а также установила новый рекорд по пер-
воначальному тиражу книги. После такого ошеломительного
успеха Роулинг написала «Орден Феникса», самую объёмную
книгу серии. Она оказалась в три раза длиннее, чем первая
книга, и содержала 870 страниц. Анонсируя шестую книгу се-
рии, Роулинг призналась в интервью Льву Гроссману, корре-
спонденту журнала Time: «Думаю, что „Орден Феникса“ мог
бы быть и покороче. Я это знаю, так как под конец мне уже
не хватало ни времени, ни сил».
В похожей ситуации, когда автор бестселлера обнаружива-
ет себя в аду издательского дела, исход, как правило, типичен.
В своём блоге Стефани Майер писала, что «не планировала пи-
сать продолжение», когда работала над первоначальным рома-
ном «Сумерки», а Вероника Рот описывала роман «Дивергент»
как «самостоятельное произведение с потенциалом для про-
должения». Как и у Роулинг, первая серийная книга этих авто-
ров оборачивалась успешным дебютом. И точно так же каждая
последующая книга серии была длиннее, чем предыдущая.

208 • Любимое слово Набокова — лиловый


Количество слов в успешных сериях (в тыс.)

200

150 50 оттенков
Тысяч слов

Сумерки
Дивергент
100

50

Даже если это не планировалось с самого начала, в ка-


ждом из этих случаев книги становились все толще (кроме
Роулинг, которая во время написания шестой книги начала
бороться с собственным раздуванием). И если заглянуть даль-
ше, окажется, что раздувание характерно отнюдь не только
для серийных блокбастеров.
Когда был опубликован первый роман Эми Тан «Клуб
радости и удачи», ей было тридцать семь лет. Тан не была
известной писательницей, но «Клуб» ждал немедленный
успех во всех отношениях. Тан стала финалисткой Нацио-
нальной книжной премии и премии Национального круга
книжных критиков. Также книга продержалась тридцать две
недели в списке бестселлеров New York Times. Роман облада-
ет уникальной структурой и состоит из перекликающихся
историй. При этом книга совсем небольшая по объёму, всего
95 000 слов, а первое издание содержало 288 страниц.
Следующая книга Тан, «Жена бога кухни», содержала уже
163 000 слов. Это на 70% больше. После «Клуба радости и уда-
чи» Эми Тан написала ещё пять книг, но ни одна из них не
получила такого же успеха у читателей и признания крити-
ков. Её первая и самая короткая книга до сих пор остаётся

Как судить книгу по обложке • 209


Количество слов в шести романах Эми Тан
250 (в тыс.)
217

200 Долина
изумления
163 165
Не дать рыбе
Тысяч слов

150
утонуть
Жена 121 117
бога
95 кухни Сто тайных Дочь
100 чувств костоправа
Клуб радости
и удачи
50

самой известной и наиболее читаемой. Последняя книга Эми


Тан в два с лишним раза длиннее её признанного хита.
В 1980 году комитет Пулитцеровской премии в номина-
ции за художественную книгу стал объявлять не только побе-
дителя, но и финалистов. С того времени дебютные работы
25 авторов получили признание либо как финалистов Пулит-
церовской премии, либо, как Эми Тан, финалистов двух дру-
гих престижных премий: Национальной книжной премии
и премии Национального круга книжных критиков.
Представьте, что вы писатель, годами мечтавший напи-
сать книгу, и наконец продаёте свой роман издателю, а он
настолько приходится критикам по душе, что они объявляют
его одной из лучших книг года. Это похоже на неправдопо-
добную сказку, но с 1980 года для 25 авторов она оказалась
реальностью. Что же было дальше с этими писателями после
такого ошеломительного успеха? Последующие работы 18 из
25 авторов, первая работа которых сразу получила призна-
ние1, были длиннее, а оставшихся семи — короче. Похоже,

1
Все дебютные романы, опубликованные с 1980 года и удостоенные
звания финалиста или победителя Национальной книжной премии, пре-
мии Национального круга книжных критиков и Пулитцеровской премии.

210 • Любимое слово Набокова — лиловый


Изменение длины после признания
дебютного романа

72%

28%

Короче Длиннее

что тенденция к раздуванию объёма книг свойственна всему


литературному миру.
Конечно, двадцать пять авторов — это совсем небольшая
выборка, но если мы хотим проанализировать ситуацию, ког-
да никому не известный автор в одночасье стал литературной
звездой, то приходится воспользоваться несколькими анома-
лиями. Даже если так, эти 72% последующих работ с боль-
шим объёмом — ощутимый тренд.
Все пять авторов, чей первый роман был номинирован
на Пулитцеровскую премию, выпустили следующую кни-
гу длиннее предыдущей. Первый роман Уильяма Уортона
«Пташка» был объявлен финалистом Пулитцеровской премии
1980 года. Уортону было за пятьдесят, когда вышла его книга,
так что не похоже, что у него не было времени всё обдумать.
И хотя до того он ничего не издавал на протяжении полу-
века, три года спустя дебюта он вернулся со своим вторым
романом, «Отец», который был на 40% длиннее.
Конечно, не у всех писателей разница в объёме произ-
ведений столь же значительна, как те же 70% у Тан или 40%
у Уортона. Но если изучить данные подробнее, результаты
станут яснее. Я установил пороговое значение в 20% для вто-
рого романа в качестве отметки «немного длиннее» (так же

Как судить книгу по обложке • 211


как и «немного короче»). Следующие книги 44% авторов, по-
чти половины, были «намного длиннее» их дебютных работ,
и почти один из десяти писателей выпускал книги «намного
короче».

Изменение длины после признания


дебютного романа

44%

28%

16%
12%
(<–20%)
Намного короче

(–20%–0%)
Немного короче

(0%–20%)
Немного длиннее

(>20%)
Намного длиннее

Раздувание книг — реальность, и такие примеры можно


объяснить несколькими причинами. В случае с очень успеш-
ными книгами, такими как «Гарри Поттер», у автора или ре-
дактора может быть меньше стимулов сокращать новую кни-
гу. Если бы в 1997 году никому не известная Джоан Роулинг
написала 870-страничную первую книгу о Гарри Поттере, ей
было бы намного сложнее убедить издателей её опублико-
вать (а читателей — приобрести). Но после первого успеха
фанаты были заинтересованы в продолжении, и давление
насчёт длины снизилось. Действительно, судя по последним
книгам цикла, многие читатели вовсе не хотели, чтобы при-
ключения заканчивались: больше страниц и длинную исто-
рию они считали за благо.
Справедливости ради отметим, что в начале писательской
карьеры существует ограничение на длину книг, которые
можно опубликовать и продать. Возможно, многим авторам

212 • Любимое слово Набокова — лиловый


приходится намеренно сокращать книгу, чтобы увеличить
свои шансы на публикацию, а когда подходит время для
написания следующего произведения, автор просто возвра-
щается к привычному для себя размеру. Точно так же если
вам удалось снискать славу литературного гения после свое-
го дебюта, возможно, вы сможете позволить себе нацелиться
на более амбициозную и эпическую историю в следующей
книге. Ещё вероятно, что многие дебютанты, ставшие лау-
реатами престижных литературных премий, чувствуют, что
должны превзойти себя, чтобы создать работу ещё большей
ценности.
В примере с дебютантами-лауреатами невозможно про-
следить зависимость между увеличением длины последую-
щих книг и их литературной ценностью. Для выборки из 25
авторов первая книга каждого оказалась попаданием в яблоч-
ко. И если анализировать только первые успешные книги, мы
знаем, что вторые книги будут иметь «средний уровень», то
есть будут ниже, так как выше им просто некуда расти. Все
эти 25 авторов просто не могут побить собственный рекорд.
Несмотря на то что большинство последующих работ этих
авторов не получили такого же признания, некоторые из них
оказались довольно успешными. Первый роман Мерилин Ро-
бинсон «Домашний очаг», опубликованный в 1980 году, был
номинирован на Пулитцеровскую премию. Её следующая
книга, вышедшая 24 года спустя, стала лауреатом Пулитце-
ровской премии в 2005 году. Она оказалась на 25% длиннее
первой. Точно так же вторая книга Элис Макдермотт, как
и первая, была номинирована на Пулитцеровскую премию
и оказалась на 20% длиннее предыдущей. Нет оснований ут-
верждать, что увеличение объёма книги — это плохо. Мож-
но сказать со всей определённостью, что это случается даже
среди признанных критиками авторов.
Раздувание объёма книг случается со всеми, будь вы хоть
Джоан Роулинг или Эми Тан. После своего ошеломительного
дебюта Стивен Кинг написал более пятидесяти книг, и толь-
ко три из них были меньше, чем «Кэрри». За свой первый

Как судить книгу по обложке • 213


опубликованный роман «Дневник памяти» Николас Спаркс
получил 1 миллион долларов, а до этого он был неизвестен.
Все его последующие 17 книг были минимум на 25% длиннее
его первой книги. Конечно, известный автор может писать
книги любого объёма и размаха, особенно если за этим сто-
ят сугубо творческие цели. Однако, независимо от уровня
вашей популярности, прежде чем вводить нового героя или
придумывать очередной поворот сюжета, разумнее принять
во внимание эту тенденцию — и прежде всего помнить
о простоте, которая позволила достичь вам таких высот.
Глава 9

О началах и концах

Это было первое предложение. Проблема


в том, что я не мог придумать второе.
Ч А РЛ И В К Н И Г Е «ХОРОШО БЫ Т Ь Т И ХОН ЕЙ»
СТ ИВЕН А ЧБОСК И

К аким должно быть хорошее вступление?


В своём Твиттере в ответ на вопрос о самом любимом
первом предложении Маргарет Этвуд ответила: «„Зовите
меня Измаил“. Всего три слова. Мощно и лаконично. Почему
Измаил? Ведь это не настоящее имя. К кому же он обраща-
ется, а?»
Многие считают первое предложение «Моби Дика» луч-
шим началом в истории литературы. Это одно из самых из-
вестных и узнаваемых вступлений. Почти в каждом списке
лучших или самых популярных первых предложений из ху-
дожественных произведений встречается «Зовите меня Из-
маил».
Убеждение Этвуд — «Всего три слова. Мощно и лако-
нично» — разделяет не только она. В 2013 году в интервью
журналу The Atlantic Стивен Кинг процитировал свои три лю-
бимых первых предложения, средняя длина которых соста-
вила всего 6 слов. Краткость может обеспечить невероятно
эффектное вступление.

О началах и концах • 215


Но что об этом говорят цифры? На каждую книгу у автора
есть только одно первое предложение. Как вы используете
такую возможность? Напишете подлиннее или сделаете по-
короче? Лучше ли одно другого с точки зрения статистики?
Для начала я посмотрел, каким путём шёл каждый автор
из моей выборки на протяжении своей карьеры. Неудиви-
тельно, что эти результаты сильно различались.
Медиана для вступлений в 15 книгах Этвуд — это лако-
ничные девять слов. Вступительные строки таких произведе-
ний, как «Рассказ служанки» («В том здании, где мы ночева-
ли, раньше была гимназия») и «Беззумный Адам» («Когда-то
давно, в самом начале, вы жили в Яйце») типичны для её
стиля. А вступления типа «Снежный человек просыпается
перед рассветом» или «Я не знаю, как мне жить» содержат
ещё меньше слов.
Медиана в девять слов для вступления — один из самых
низких результатов среди всех рассмотренных авторов. Ме-
дианное количество слов во вступительных предложениях
Салмана Рушди равняется 29, это в три раза больше, чем
у Этвуд. Вот первое предложение его романа «Стыд»:

«В далеком пограничном городке К., очертания которого


с высоты напоминают, увы, кривобокую гантель, жили
некогда три сестры; лица их были исполнены красоты,
а души — любви».

Это предложение намного сложнее, чем те, что использует


Этвуд. Как и Рушди, Майкл Шейбон так же придерживается
медианного количества слов, равного 28. В трёх из семи его
романов первые предложения содержали 41, 52 и 62 слова.
И только в одном произведении количество слов в первом
предложении было ниже среднего значения по всему тексту.
Шейбон и Рушди более типичные писатели, чем Этвуд.
Из 31 писателя в моей выборке, у каждого из которых есть
хотя бы 5 книг, Этвуд оказалась среди писателей с наиболее
короткими первыми предложениями — сразу после Тони
Моррисон.

216 • Любимое слово Набокова — лиловый


АВТОРЫ САМЫХ КОРОТКИХ ПЕРВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ МЕДИАННОЕ КОЛИЧЕСТВО СЛОВ

Тони Моррисон 5
Маргарет Этвуд 9
Марк Твен 11
Дэвид Эггерс 11
Чак Паланик 11,5

АВТОРЫ САМЫХ ДЛИННЫХ ПЕРВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ МЕДИАННОЕ КОЛИЧЕСТВО СЛОВ

Джейн Остин 32
Владимир Набоков 29
Салман Рушди 29
Майкл Шейбон 28
Эдит Уортон 28

Рассматривались только авторы, написавшие хотя бы 5 книг. Размах значений очень большой,
так как каждая книга — это один элемент данных.

У некоторых авторов нет однозначного рецепта для написа-


ния вступлений. Первое предложение «Повести о двух городах»
Чарльза Диккенса (то, которое начинается со слов «Это было
самое прекрасное время, это было самое злосчастное время»)
на английском языке содержит 119 слов, 17 запятых и одно
тире. А его первые строки в произведении «Рождественская
песнь» содержат всего 6 слов: «Начнём с того, что Марли умер».
Но в других случаях анализ данных указывает на опреде-
лённый стиль. Тони Моррисон написала 11 романов, включая
вышедшую в 2015 году книгу «Боже, храни моё дитя». Вот их
первые предложения.

Самые голубые глаза (1970) Это дом.


Сула (1973) Не считая Второй мировой, ничто не прерывало
празднование Национального Дня Самоубийства.
Песнь Соломона (1977) Агент «Северокаролинского общества взаимного
страхования жизни» пообещал в три часа дня взлететь
с крыши «Приюта милосердия» и перенестись на
противоположный берег озера Сьюпериор.
Смоляное чучелко (1981) Он верил, что был в безопасности.
Возлюбленная (1987) В 124-м билась злоба.
Джаз (1992) А-а, я знаю эту женщину.
Рай (1997) Белую девушку они застрелили первой.
Любовь (2003) Женщины раздвигают ноги, а я мурлычу себе под нос.
Милосеåрдие (2008) Не бойся.
Дом (2012) Они вставали, как люди.
Боже, храни моё дитя (2015) Дело тут не во мне.

О началах и концах • 217


Если смотреть на каждого автора в отдельности, их пер-
вые предложения будут сильно различаться по количеству
слов. Но если проанализировать вместе 31 автора, можно
выявить явную закономерность. Из всех книг, которые они
написали, 69% начинаются с более длинных предложений,
чем используются в среднем по книге. Это означает, что пи-
сатели склонны делать вступительные предложения скорее
более длинными, чем короткими.
Опровергает ли это теорию, что краткость — сестра та-
ланта, и всё сводится к личному выбору автора? Или это зна-
чит, что большинству писателей стоит завязать с витиеваты-
ми вступлениями?
Чтобы выяснить это, я решил шагнуть дальше и рассмо-
треть те вступительные предложения, которые считаются
лучшими в литературе. Я просмотрел 8 различных публика-
ций с «лучшими» или «самыми известными» первыми пред-
ложениями и отобрал двадцать из них, которые встречались
в четырёх списках. Вот они.

КНИГА/АВТОР ПЕРВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Гордость и предубеждение/Джейн Все знают, что молодой человек, располагающий


Остин средствами, должен подыскивать себе жену.
Моби Дик/Герман Мелвилл Зовите меня Измаил.
Лолита/Владимир Набоков Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел.
Под стеклянным колпаком/ Стояло какое-то безумное, удушливое лето, то самое
Сильвия Плат лето, когда на электрическом стуле казнили чету
Розенбергов, и я не вполне понимала, что делаю
в Нью-Йорке.
Анна Каренина/Лев Толстой Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая
несчастливая семья несчастлива по-своему.
1984/Джордж Оруэлл Был холодный ясный апрельский день, и часы
пробили тринадцать.
Повесть о двух городах/Чарльз Это было самое прекрасное время, это было
Диккенс самое злосчастное время, — век мудрости, век
безумия, дни веры, дни безверия, пора света,
пора тьмы, весна надежд, стужа отчаяния, у нас
было всё впереди, у нас впереди ничего не было,
мы то витали в небесах, то вдруг обрушивались
в преисподнюю, — словом, время это было
очень похоже на нынешнее, и самые горластые
его представители уже и тогда требовали, чтобы
о нём — будь то в хорошем или в дурном смысле —
говорили не иначе, как в превосходной степени.

218 • Любимое слово Набокова — лиловый


КНИГА/АВТОР ПЕРВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Приключения Гекльберри Финна/ Вы про меня ничего не знаете, если не читали


Марк Твена книжки под названием «Приключения Тома Сойера»,
но это не беда.
Мёрфи/Сэмюэл Беккет Светило солнце — а что ещё ему оставалось
делать? — и освещало обыденное.
Улисс/Джеймс Джойс Сановитый, жирный Бык Маллиган возник из
лестничного проема, неся в руках чашку с пеной, на
которой накрест лежали зеркальце и бритва.
Посторонний/Альбер Камю Сегодня умерла мама.
Бойня номер пять/Курт Воннегут Почти всё это произошло на самом деле.
Радуга тяготения/Томас Пинчон По небу раскатился вой.
Сто лет одиночества/ Габриэль Пройдёт много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа,
Гарсия Маркес стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит
тот далёкий вечер, когда отец взял его с собой
посмотреть на лёд.
Процесс/Франц Кафка Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К., потому
что, не сделав ничего дурного, он попал под арест.
Над пропастью во ржи/Джером Если вам на самом деле хочется услышать эту
Сэлинджер историю, вы, наверно, прежде всего захотите узнать,
где я родился, как провёл своё дурацкое детство,
что делали мои родители до моего рождения, —
словом, всю эту давид-копперфилдовскую муть.
Портрет художника в юности/ Однажды, давным-давно, в старое доброе
Джеймс Джойс время, шла по дороге коровушка Му-му, шла
и шла и встретила на дороге хорошенького-
прехорошенького мальчика, а звали его Бу-бу…
Их глаза видели Бог/Зора Ниэл На борту кораблей дальнего плавания
Хёрстон удовлетворяются любые желания.
«Покоритель зари», или Плавание Жил-был мальчик, которого звали Юстас Кларенс
на край света/ Клайв Стейплз Скрабб, и, по-моему, он того заслуживал.
Льюис
Старик и море/Эрнест Хемингуэй Старик рыбачил один на своей лодке в Гольфстриме;
вот уже восемьдесят четыре дня он ходил в море
и не поймал ни одной рыбы.

Не все из представленных выше романов изначально были опубликованы на английском. Для


статистического сравнения использовался перевод.

И снова разброс в количестве слов очень большой. В спи-


ске есть и очень короткие вступления, а есть и распро-
странённые — как в «Над пропастью во ржи», в котором 63
слова. Медианное количество слов в предложениях этого спи-
ска равно 16. Несмотря на что это выборка крайне мала, из 20
вступлений 12 (60%) были короче, чем среднестатистическое
предложение из той же книги. В предыдущей выборке то же
самое встречалось только в 31% книг.

О началах и концах • 219


Похоже, что и Этвуд, и Кинг превозносят силу лаконич-
ных, прямолинейных первых предложений: короткие вступ-
ления лучше запоминаются.
Но также важно отметить, факты говорят о гораздо боль-
шем, чем «краткость — сестра таланта». Первое предложение
популярно в той же степени, как и вся книга в целом, и толь-
ко краткость не сделает вступление великим. Помимо «Зови-
те меня Измаил», Герман Мелвилл и другие свои произве-
дения открывал короткими предложениями вроде «Полгода
в открытом море!» или «Мы уходим!», но никто не восхваляет
эти строки из «Тайпи» и «Марди и путешествие туда».
Если присмотреться к этим двадцати предложениям,
можно прийти к выводу, что их объединяет вовсе не длина,
а оригинальность или какие-то новшества, которые сделали
их запоминающимися. Это может достигаться за счёт длины,
но если что-то и позволяет им врезаться в память, так это их
непредвиденность и непредсказуемость.
Хоть статистика и проливает свет на вопрос об удачном
первом предложении, она не может на него ответить — по-
тому что великие вступления преуспели благодаря намерен-
ному нарушению правил. Пожалуй, Стивен Кинг сказал об
этом лучше всех — в своём интервью журналу The Atlantic он
говорил: «Существует множество теорий и идей насчёт того,
как сделать хорошее вступление… Подходить к этому с точ-
ки зрения науки — всё равно что пытаться поймать лунный
свет в бутылку».

Был чудесный солнечный день


Возможно, мы не можем вывести формулу идеального вступ-
ления. Но что если мы рассмотрим этот вопрос с другой
стороны — и проанализируем неудачные первые строки?
Например, существуют выражения, со временем превратив-
шиеся в клише, и многие авторы стараются их избегать.
Возглавляет этот топ фраза: «Стояла тёмная ненастная
ночь…»

220 • Любимое слово Набокова — лиловый


Это одно из самых известных вступлений в литерату-
ре, написанное Эдвардом Бульвер-Литтоном в романе «Пол
Клиффорд» 1830 года. Тогда, почти 200 лет назад, эти строки
считались оригинальными. Вот как выглядело полное пред-
ложение:

«Стояла тёмная ненастная ночь; дождь лил, словно из ве-


дра, и изредка его прерывали свирепые порывы ветра,
которые проносились по улицам, гремели по крышам
и яростно задували еле теплящиеся огни ламп, с трудом
пробивающиеся сквозь тьму».

Сейчас же это предложение стало объектом всеобщих на-


смешек. Рэй Брэдбери высмеял его во вступлении к своему
роману «Давайте все убьем Констанцию»:

«Стояла тёмная ненастная ночь.


Такое начало — способ завлечь читателя?
Ну ладно, ночь была ненастная, на Венис (Калифорния)
рушилась тёмная стена дождя, полуночное небо расщепля-
ли молнии».

На протяжении последних 30 лет кафедра английского


языка Университета штата Калифорния в Сан-Хосе проводит
литературный конкурс имени Бульвера-Литтона, участники
которого пытаются придумать худшие вступления «к худшим
из возможных романов».
Вот строки, выигравшие один из недавних конкурсов:

«Говорят, если затаить дыхание и прислушаться в разгар


полнолуния, когда ветер задувает залив Нантакет-Саунд
с северо-запада и собаки воют без всякой причины, мож-
но услышать отвратительные крики, раздающиеся с па-
лубы «Элли Мэй», крепкого китобойного судна капитана
Джона Мактэвиша; как раз в такую ночь, когда ром лил-
ся рекой и, будь проклят Дейви Джонс, здоровяк Джон
вытащил людей на палубу для первого из состязаний
по крику».

О началах и концах • 221


Судьба сыграла с Бульвер-Литтоном злую шутку, учиты-
вая, что его именем назвали такой конкурс. И хотя немного
нечестно высмеивать автора 1830-х годов за то, что он ис-
пользовал клише ещё до того, как оно им стало считаться,
тем не менее описание погоды в самом начале книги — это
избитый приём. Первое правило написания книг Элмора Лео-
нарда — фактически, самое главное — «Никогда не начинать
с погоды».
Я хотел выяснить, кто из рассмотренных в этой книге ав-
торов чаще других использовал описание погоды для начала
сюжета. Другими словами, кто же победитель конкурса име-
ни Бульвера-Литтона?
После проведения подсчётов определился безоговороч-
ный лидер. Оказалось, что когда дело касается вступлений
о погоде, наш лидер по совместительству является наиболее
продаваемым автором1, и это Даниэла Стил. (Если вы не зна-
комы с её книгами, зайдите в ближайший супермаркет —
там вы наверняка найдёте её любовные романы.)
В самом первом предложении её первой книги она по-
дилетански использовала слова о погоде:

«Это был чудесный солнечный день, и в 9:15 раздался зво-


нок от Карсонского рекламного агентства».

И это сработало. Почему бы использовать это снова? Сей-


час, в 2014 году, когда я работаю над этой книгой, Даниэла
Стил написала 92 романа, и 42 из них, как бы невероятно это
не звучало, начинаются с описания погоды. Можете ознако-
миться с ними на следующих страницах.

«Это был чудесный солнечный день, и в 9:15 раздался зво-


нок от Карсонского рекламного агентства. | Погода была
изумительная. | Лучи утреннего солнца скользили по их
спинам, пока они отцепляли свои велосипеды напротив

1
Зачастую издатели сами публикуют отчеты об объёмах продаж.
В 2010 году издательство Canadian Broadcasting Company объявило, что
продало 500 млн. копий книг Стил.

222 • Любимое слово Набокова — лиловый


дома Эллиот Хаус в кампусе Гарварда. | Торопливо подни-
маясь по коричневым каменным ступеням с восточной сто-
роны 63-й улицы, Саманта сощурилась от сильного ветра
и проливного дождя, который стремительно превращался
в град. | Когда в Нью-Йорке в канун Рождества идёт снег,
в воздухе стоит пронзительная тишина, и яркие цвета буд-
то смешиваются со снегом. | Дом № 2129 возвышался на
Вайоминг-авеню во всём своём гордом великолепии: его
серый гранитный фасад, богато декорированный каменной
резьбой, был украшен большим золотым гербом и флагом
Франции, тихо парящим в порывах налетавшего легкого
бриза.| Солнце медленно опускалось за холмы, окаймляв-
шие сочную зелень долины Напа.| Жара в джунглях стояла
настолько невыносимая, что, даже стоя на месте, казалось,
будто плывёшь сквозь густой плотный воздух. | Cолнеч-
ные лучи, отражаясь от стен домов, вспыхивали яркими
искрами огней, словно рассыпанные по айсбергу брилли-
анты, сверкающая белизна слепила, и Сабина, обнажённая,
лежала в шезлонге на солярии под жаркими лучами лос-
анджелесского солнца. | Весь дом насквозь был пронизан
солнечным светом, свободно льющимся сквозь большие
высокие окна. | 24 декабря 1943 года северо-западнее Не-
аполя шли проливные дожди, и Сэм Уокер, съёжившись
в окопе, зябко кутался в плащ-палатку. | Тройка неслась
по заснеженной равнине, и Зоя закрыла глаза, всем своим
существом отдаваясь этому стремительному движению:
небесной музыкой звучал в её ушах звон бубенцов, пуши-
стый снег целовал, казалось, её разрумянившиеся щеки. |
В утренней тишине Александровской долины уже начали
перекликаться птицы, и солнце, медленно поднимающее-
ся из-за гор, запустило свои золотые пальцы в светлеющее
небо, спустя мгновение окрасив его в пурпурный цвет. |
Снег падал крупными хлопьями — прямо как на иллюстра-
циях к сказкам, которые Сара порой читала своим детям. |
Был серый прохладный день в Саванне, с океана на город
дул резкий ветер. | Сара задумчиво сидела у окна, и воз-
дух был так тих под ослепительным летним солнцем, что
пение птиц и каждый звук были слышны за мили. | Жара

О началах и концах • 223


стояла невыносимая, на ярко-синем небе не было ни об-
лачка, и из остановившегося лимузина вышла Диана Гуди.
| Чарльз Делони медленно поднимался по ступенькам со-
бора Святого Патрика, едва заметно прихрамывая — до
Рождества оставалось две недели, и пронизывающий ветер
хватал за горло ледяными пальцами. | Стоял один из тех
чудесных апрельских дней, когда на улице тепло и шелко-
вый ветер обдувает щёки, так что не хочется возвращаться
домой. | Когда шасси самолёта коснулись посадочной по-
лосы аэропорта Шарль-де-Голль, в Париже стояла на удив-
ление тёплая погода. | Звуки органа уносились в голубое
небо над Веджвудом. | В этом ноябрьском проливном до-
жде казалось, что поездка на такси от Лондона до Хитроу
длилась целую вечность. | Посылку доставили поздним
хмурым утром за две недели до Рождества. | В Нью-Йор-
ке стоял жаркий солнечный день, ещё до полудня темпе-
ратура перевалила за сорок. | Звонок раздался, когда она
меньше всего этого ожидала, — снежным декабрьским ве-
чером, спустя почти 34 года со дня их первой встречи. |
Солнечным августовским утром Мари-Анж Хокинс лежала
в высокой траве под раскидистым старым деревом, слушая
пение птиц, и смотрела в небо, по которому плыли пу-
шистые белые облака. | Когда Эйб Бронстайн преодолел
последний поворот казавшейся бесконечной подъездной
аллеи, его на мгновение ослепил яркий свет солнца, от-
разившийся от мансардной крыши особняка. | Майский
вечер был исполнен неги, весна уже окутала Восточное по-
бережье пленительным флером, и от зимы остались одни
воспоминания. | Этот июньский день в Сан-Димасе, отда-
лённом пригороде Лос-Анджелеса, выдался особенно ясным
и солнечным. | Это был один из тех промозглых туманных
дней в северной Калифорнии, которые только притворя-
ются летними: ветер вихрем проносился по узкой полоске
пляжа, вздымая в воздух тучи песка. | Стоял безмятежный
летний день, и Беата Витгенштейн вместе с родителями
прогуливалась по берегу Женевского озера. | Дождливым
ноябрьским днём парусная шлюпка «Виктория» элегантно
продвигалась вдоль побережья к старому порту Антиб. |

224 • Любимое слово Набокова — лиловый


Палящее яркое солнце озаряло палубу яхты «Голубая луна».
| Стояло солнечное майское утро, Оливия Кроуфорд Ру-
бинштейн хлопотала на кухне своего нью-йоркского дома
на Джейн-стрит, который занимала со всей своей большой
семьей — район, где они жили, находился неподалеку от
бывшего мясницкого квартала в Вест-Виллидже. | Если про-
ехать через пролив по мосту Золотые Ворота к северу от
Сан-Франциско, то попадешь в округ Марин; тот июльский
день в Марине был жарким и безоблачным, и Таня Харрис
возилась на своей кухне, устраняя малейшие признаки бес-
порядка, а порядок Таня ценила превыше всего. | Тихое
и солнечное ноябрьское утро медленно вступало в свои
права, когда Кэрол Барбер оторвалась от экрана компью-
тера и, откинувшись на спинку кресла, устремила взгляд на
деревья в саду своего дома в Бель-Эйр. | Нарождающийся
июньский день был изумителен, солнце вставало над го-
родом, а Коко Баррингтон любовалась восходом с террасы
своего дома в Болинасе. | Тихо падал снег, и Хоуп Данн
шла по Принс-стрит в нью-йоркском районе Сохо. | Яс-
ным сентябрьским днем в воскресенье Сет Адамс вышел
из квартиры Энни Фергюсон в Вест-Виллидж. | Сильный
снегопад, начавшийся ещё вчера, продолжался всю ночь
и не ослабел даже к утру, когда Бриджит Николсон села за
свой рабочий стол в приёмной комиссии Бостонского Уни-
верситета и стала неторопливо просматривать заявления
абитуриентов. | Двое мужчин, распростёртых на раскалён-
ном песке пустыни, были столь неподвижны, что казались
мёртвыми. | В Скво-Вэлли стояло хмурое январское утро;
Лили Томас едва проснулась, когда зазвенел будильник.

Если сравнить Даниэлу Стил с остальными изученными


авторами, включая выборку из тех 19, которые написали
хотя бы по 10 книг, то никто не использует описание погоды
в первых предложениях чаще неё. Даже её ближайшие кол-
леги того же уровня популярности и плодовитости остались
далеко позади.
Она использует тему погоды в два раза чаще, чем её бли-
жайший конкурент среди того же жанра любовных романов.

О началах и концах • 225


Процент книг, которые автор начинает предложениями о погоде
Даниэла Стил 92 романа 46%
Джон Стейнбек 19 романов 26%
Николас Спаркс 18 романов 22%
Уилла Кэсер 14 романов 21%
Стивен Кинг 53 романа 17%
Нора Робертс 173 романа 16%
Том Клэнси 13 романов 15%
Эдит Уортон 22 романа 14%
Джанет Иванович 40 романов 10%
Чарльз Диккенс 20 романов 10%
Д. Г. Лоуренс 12 романов 8%
Джон Апдайк 26 романов 8%
Марк Твен 13 романов 8%
Дж. Р. Уорд (Джессика 27 романов 7%
Бёрд)
Агата Кристи 66 романов 5%
Уильям Фолкнер 19 романов 5%
Джек Лондон 20 романов 5%
Джеймс Паттерсон 21 книга про 5%
Алекса Кросса
Элмор Леонард 46 романов 4%
Джон Гришэм 28 романов 4%
Джозеф Конрад 14 романов 0%
Эрнест Хемингуэй 10 романов 0%
Синклер Льюис 19 романов 0%
Тони Моррисон 10 романов 0%
Курт Воннегут 14 романов 0%
Чак Паланик 14 романов 0%

По моим подсчётам, в половине книг Стил погода мрачная,


дождливая или ненастная. Во второй половине погода более
приятная или даже прекрасная («стоял один из тех чудес-
ных апрельских дней», «майский вечер был исполнен неги»,
«июльский день был жарким и безоблачным»). Этот приём
по-прежнему срабатывает, хотя подобные строки могут выиг-
рать конкурс имени Бульвера-Литтона (мой самый любимый
вариант прост: «Погода была изумительная»).
Несмотря на критику, которой подвергаются описания
погоды в начале книги, этот приём сохраняется у многих
авторов. В конце концов, иногда нужно хоть как-то описать
сцену действия. К примеру, возьмём вступление из «1984»,
которое считается одним из лучших первых предложений

226 • Любимое слово Набокова — лиловый


всех времён: «Был холодный ясный апрельский день, и часы
пробили тринадцать». Погода не обязательно становится
гвоздём в крышку гроба книги, особенно когда она обманы-
вает ожидания читателя (как Оруэлл и делает). Даже во всту-
плениях наиболее признанных сочинений встречается опи-
сание погоды: 13 из 86 лауреатов Пулитцеровской премии
за лучшую художественную книгу использовали этот приём.

Братья Клиффхэнгеры
Франклин Диксон появился в мире книгоиздания в 1927 году,
когда была опубликована книга «Тайна башни сокровищ»,
первая часть серии о братьях Харди. Как и последующие
книги, «Тайна башни» сразу же стала успешной. В 2001 году
5 первых книг о братьях Харди попали в топ-200 «Самых
продаваемых детских книг всех времён» журнала Publisher
Weekly. Диксон написал более 300 книг о братьях Харди, и по-
следняя из них (на момент написания этой книги) — «Взрыв
на телестудии» — вышла в 2011 году.
Но если Франклин Диксон написал первую книгу
в 1927 году, как он может продолжать писать 84 года спустя?
Правда в том, что человека по имени Франклин Диксон
не существует. Этот псевдоним был придуман компанией
Stratemeyer Syndicate, основанной Эдвардом Стрейтмейером.
За первые 50 лет существования, начиная с 1899 года, она
выпустила 89 различных книжных серий. Их появление на
свет было продумано до мелочей, даже псевдонимы, как тот
же Франклин Диксон. Использование коллективного псев-
донима ограничивало влияние реальных авторов на сюжет
или на размер гонорара. Если бы писатель решил прекратить
сотрудничество, на его место бы просто пришёл бы новый,
и никто (в особенности дети, которые читали эти книги) не
заметил бы подмены.
Как уже говорилось, отчасти книги о братьях Харди остава-
лись успешными благодаря строгим правилам и жёстким ог-
раничениям. Но дело не только в правилах. Компания Стрей-

О началах и концах • 227


тмейера также передавала литературным неграм наброски
сюжетов (зачастую созданные самим Стрейтмейером) и наста-
ивала на соблюдении указаний. Одно из самых важных правил
состояло в том, что каждая глава должна была обрываться на
самом интересном месте — то есть клиффхэнгером1.
Возьмём первые семь книг о братьях Харди. В любой из
них вы заметите, что она состоит из 20 глав, каждая содер-
жит от 32 000 до 36 000 слов и главы обычно заканчиваются
посреди действия. Ниже представлена таблица с последни-
ми предложениями каждой главы из первой книги о братьях
Харди «Тайна башни сокровищ».

ГЛАВА ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

1 Всего несколько мгновений — и братья уже мчались по дороге в погоне


за автомобилем!
2 Одна и та же мысль пронеслась у Фрэнка и Джо: что если эта загадка станет их
первым настоящим делом!
3 «За мной!»
4 Детектив остановился, когда Фрэнк вытащил перочинный нож и стал отскребать
красную краску с крыла автомобиля.
5 «Все вместе!»
6 «Мой отец не виновен!»
7 «Слим, мы сделаем всё, чтобы помочь твоему отцу».
8 «Время самое что ни на есть подходящее!»
9 Можно ли было посвятить их в остальные тайны?
10 «Но где он сейчас?»
11 «Мама очень волнуется, что с папой что-то случилось».
12 С этим он встал, вышел из комнаты и покинул дом.
13 «Где же вода?»
14 Братья выскочили из дома, уверенные, что они вот-вот решат загадку башни
сокровищ.
15 Фрэнк и Джо, сгорая от нетерпения, следовали за ним.
16 «Я нашёл закопанный сундук!»
17 Он доносился с верхней комнаты старой башни!
18 «Должно быть, это то самое место!»
19 И тут кто-то захлопнул потайную дверь и запер её снаружи!
20 «Превосходная идея!»

*С момента первой публикации книги о братьях Харди были переизданы. В этой главе
анализировались переработанные версии. Оригинальные издания содержали по 25 глав.

1
Клиффхэнгер — художественный приём в фильмах и книгах; рез-
кий обрыв повествования, оставляющий развязку открытой до появления
продолжения.

228 • Любимое слово Набокова — лиловый


Беглого прочтения этого списка достаточно, чтобы за-
метить некоторые закономерности. Самое очевидное — это
отсутствие стандартных знаков препинания. В четырнад-
цати из двадцати случаев последние главы заканчиваются
восклицательным либо вопросительным знаками. Правило
открытой концовки реализуется здесь простым способом:
либо через очевидное восклицание (!), либо через очевид-
ную загадку (?).
Книги о братьях Харди вряд ли можно назвать изыскан-
ными. Ранее в этой книге уже звучал совет Элмора Леонар-
да по поводу использования восклицательных знаков: «не
более двух-трёх на 100 000 слов». В книгах о братьях Харди
на 100 000 слов встречается больше чем 900 восклицатель-
ных знаков.
Но если сравнить остальные предложения этих книг
с последними в главах, стает ясно, что структура глав на-
меренно выстроена так, чтобы концовки были эмоциональ-
ными. Для простоты назовём восклицательный знак, во-
просительный знак и тире (как в прямой речи посередине
предложения) или троеточие «Знаками очевидной интри-
ги». В целом в тексте книг о братьях Харди около 19% всех

Процент предложений, оканчивающихся точками


и «знаками очевидной интриги», в книгах о братьях Харди
100%

29%
80%

60% 81% =.
= !? — ...

40%
71%

20%

19%
0%
Все предложения Последние предложения
в главах

О началах и концах • 229


предложений оканчиваются «Знаками очевидной интриги»,
но среди предложений, завершающих главы, это значение
возрастает до 79%.
Книги о Нэнси Дрю, также выпущенные компанией
Stratemeyer Syndicate, следуют тому же принципу. Если взять
первые семь книг серии в качестве выборки, то все они раз-
биты на 20 глав, содержат от 32 000 до 37 000 слов и исполь-
зуют клиффхэнгеры сходным образом.
Ниже представлен график по знакам препинания для
книг о Нэнси Дрю. Предложения, завершающие главы, за-
канчиваются «Знаками очевидной интриги» почти в четыре
раза чаще, чем остальные предложения.

Процент предложений, оканчивающихся точками и «знаками


очевидной интриги», в книгах о Нэнси Дрю
100%

33%
80%

=.
60% 83% = !? — ...

40%
67%

20%

17%
0%
Все предложения Последние предложения
в главах

Stratemeyer Syndicate — не единственная компания, ко-


торая использовала такую тактику, чтобы дети продолжали
читать их книги. Энид Блайтон, одна из наиболее успешных
писательниц в жанре детской литературы, написала около
186 романов начиная с 1922 года, разошедшихся тиражом
в полмиллиона копий. В серии «Великолепная пятёрка»
о пяти детях, отправляющихся в путешествия на школьных
каникулах, главы заканчиваются «Знаками очевидной интри-

230 • Любимое слово Набокова — лиловый


ги» в 83% случаев. Обычные предложения в этих книгах за-
канчиваются этими же знаками только в 25% случаев.
В современной популярной детской и подростковой лите-
ратуре подобный тренд отсутствует вовсе. Главы книг о Гар-
ри Поттере заканчиваются явными клиффхэнгерами только
в 14% случаев, главы книг серии «Мурашки» — в 18%, «Го-
лодных игр» — в 4%, а все главы трилогии «Дивергент» за-
канчиваются точками.
Тем не менее невозможно объективно измерить, на-
сколько книга интригует читателя. В конце глав «Голодных
игр», может, и нет обилия эмоциональных знаков препина-
ния, но это не значит, что там вообще нет клиффхэнгеров.
Возможно, заканчивать главу вопросительным или воскли-
цательным знаком — слишком грубый приём для совре-
менного восприятия. Но есть и другая тактика, которой
пользуются почти все авторы популярных захватывающих
произведений.
Всего в трилогии «Голодные игры» Сьюзен Коллинз 82
главы. Среди этих книг около 9% всех абзацев (за исключе-
нием диалогов) состоят из одного предложения. Однако, если
взглянуть на последний абзац каждой главы, то окажется, что
в 62% случаев они состоят из одного предложения.
Вот, например, несколько из таких заключительных абза-
цев, которые читатель видит перед тем как решить, перехо-
дить ли ему к следующей главе или нет.

«Муравьи лезут в глаза, и я отключаюсь».


«Другими словами — один неправильный шаг, и все мы
умрём».
«Эта одна из его смертельных ловушек».
«И его кровь, разбрызганная по кафелю».
«Я вижу звезду, а потом начинаются взрывы».

Тяжело уловить всю мощь короткой концовки в отрыве


от остального текста. В среднем один абзац в «Голодных иг-
рах» состоит из 90 слов и занимает почти треть страницы.
Но в конце главы Коллинз старается избегать массивного по-

О началах и концах • 231


лотна текста и использует лаконичные, захватывающие сю-
жетные повороты, поддерживающие читательский интерес.
Для писателей триллеров такие короткие, энергич-
ные концовки, как у Коллинз, — обыденное дело. Во всех
21 книгах об Алексе Кроссе за авторством Джеймса Паттерсо-
на заключительные абзацы глав короче, чем все остальные.
Стивен Кинг также в два раза чаще использует абзацы, состо-
ящие из одного предложения, когда они завершают главу.

Обрывистые концовки глав для популярных триллеров/


приключений/детективов
ПРОЦЕНТ АБЗАЦЕВ
ПРОЦЕНТ АБЗАЦЕВ
С ОДНИМ
АВТОР КНИГИ С ОДНИМ
ПРЕДЛОЖЕНИЕМ
ПРЕДЛОЖЕНИЕМ
В КОНЦЕ ГЛАВЫ

Сьюзен Коллинз 3 книги «Голодные игры» 62% 9%


Дэн Браун 4 книги про Роберта 53% 39%
Лэнгдона
Джеймс Паттерсон 21 книга про Алекса 57% 26%
Кросса
Клайв Касслер 23 книги про Дирка 48% 23%
Питта
Дэвид Балдаччи 29 романов 56% 37%
Стивен Кинг 53 романа 50% 26%
Гиллиан Флинн 3 романа 40% 27%
Майкл Крайтон 24 романа 54% 33%
Том Клэнси 13 романов 19% 11%
Вероника Рот 3 книги «Дивергент» 52% 25%

В некоторых книгах главы чётко обозначены. В других есть разрывы без пометок, а некоторые
представляют собой сплошной текст. Для некоторых книг приходилось выносить субъективное
решение, что будет считаться за главу.

Среди сорока лучших бестселлеров по версии журнала


New York Times в жанрах триллера, детектива или приключен-
ческого романа в 36 абзацы в конце главы были короче тех,
что использовались в остальном тексте. В типичном триллере
абзацы, содержащие одно предложение, встречаются на 60%
чаще в конце глав, чем в середине.
Не все писатели — фанаты обрывистых концовок. В ре-
цензии на книгу Майкла Крайтона «Парк Юрского периода»

232 • Любимое слово Набокова — лиловый


Мартин Эмис критиковал роман за наличие «глав на одну
страницу, абзацев из одного предложения и предложений
из одного слова». Хотя Эмис и не говорил конкретно о по-
следних абзацах в главах, очевидно, что он считал слишком
короткие абзацы шаблонным приёмом для триллеров.
Однако в романе «Информация» Эмиса, который был опу-
бликован в том же году, что и рецензия на «Парк Юрского
периода», 30% глав оканчивается абзацем из одного предло-
жения. Это почти в два раза чаще, чем в остальных частях
книги. Даже такие искушённые писатели, как Эмис, пользу-
ются приёмами оборванного повествования, чтобы завлечь
читателя.
Но такая практика не проникла в художественную лите-
ратуру из триллеров. 41 роман 2013 и 2014 годов вошёл хотя
бы один из этих почётных списков: десять лучших книг по
версии журнала New York Times, финалист Пулитцеровской
премии, шорт-лист Букеровской премии, финалисты Нацио-
нальной книжной премии, финалисты премии Национально-
го круга книжных критиков и книги года по версии журнала
Time. 38 из этих книг были разбиты на главы. Из них только
в 20 книгах в конце глав абзацы из одного предложения ис-
пользовались чаще, чем в середине главы. Это почти полови-
на, что можно посчитать за случайное распределение.
Хотя нет причин утверждать, что писатели будут про-
должать использовать этот приём, для авторов популярных
триллеров концовки глав в виде коротких предложений —
это естественная эволюция явных клиффхэнгеров в историях
о братьях Харди или серии Энид Блайтон «Великолепная пя-
терка». Однако есть веская причина, почему захватывающие
произведения продолжают использовать открытые концовки,
и по той же самой причине книги об Алексе Кроссе и три-
логия «Голодные игры» разошлись миллионными тиражом.
Знаете, какая?
Интригующие концовки работают.
Эпилог

В этой книге я пытался вывести некоторые писательские


правила и их нарушения, которые все вместе и создают
произведение — или даже превращают его в великое. Это
та странная смесь постоянства и неожиданности, простого
повествования и причудливых изысков, лежащая в основе
нашей литературы.
Я вырос на книгах Роальда Даля. «Чарли и шоколадная фа-
брика», «БДВ, или большой и добрый великан», «Матильда»
и «Семейство Твит» были одними из самых популярных книг
в годы моей начальной школы — несмотря на то что напи-
саны они были на целых 40 лет раньше. В процессе работы
над этой книгой я вспомнил об одном из рассказов Даля под
названием «Автоматический сочинитель» и принялся пере-
читывать его раз за разом.
По сюжету, инженер Адольф Найп мечтает писать расска-
зы, которые придутся по вкусу читателям. Однажды, просма-
тривая начало своей очередной неудачной книги, которая
начинается, конечно же, со слов «Стояла тёмная ненастная
ночь», его озаряет гениальная идея.

«Неожиданно ему в голову пришла ещё одна, хотя и про-


стая на первый взгляд, идея. Суть её сводилась к следующе-
му. Грамматика английского языка в известной степени

Эпилог • 235
подчиняется математическим законам. Допустим, есть
слова и задан смысл того, что должно быть сказано, тогда
возможен только один порядок, в который эти слова могут
быть организованы».

Он изобретает машину, которую называет Автоматиче-


ским сочинителем. Все, что нужно сделать, — дать машине
сюжет, и она выдаст готовый рассказ. Найп начинает с по-
мощью машины выпускать рассказы, затем переходит к ро-
манам, и однажды, набравшись смелости, он программиру-
ет машину, чтобы она создала «по-настоящему серьёзную
книгу». Найп разгоняет свою машину до таких темпов, что
половина всех романов на английском теперь пишется Авто-
матическим сочинителем.
Благодаря своей машине бестселлеров Найп становится
магнатом, что доводит остальных писателей до разорения.
История рассказывается не от имени инженера Найпа, а сло-
вами одного из писателей, оказавшегося на грани выжива-
ния. И вот Найп предлагает ему сделку: в обмен на еду автор
перестанет писать. Но тогда автоматически сгенерированные
компьютером книги вытеснят всех писателей. Или, если рас-
сказчик не подпишет контракт и продолжить писать, он оста-
нется на мели. История заканчивается мольбой рассказчика:
«Пусть уж наши дети лучше голодают. Дай нам силы, о Боже,
перенести это испытание».
Так же как и в «Автоматическом сочинителе», моя книга
соединяет науку и искусство. Люди довольно часто остро ре-
агируют на то, что объективные методы применяются к ана-
лизу искусства. В этой книге я изучил два противоположных
лагеря, которых я для себя окрестил убежденными скептика-
ми и фаталистами.
Убежденные скептики начинают беспокоиться, завидев
цифры рядом со словами. Ведь литература — это искусство,
а не наука, так зачем к ней применять математику?
Я надеюсь, если вы дочитали эту книгу до конца, то
я смог хоть немного уменьшить ваш скептицизм. Я пытался

236 • Любимое слово Набокова — лиловый


ответить на вопросы, важные как для читателей, так и для
писателей. Есть безусловное преимущество в том, что вы мо-
жете проанализировать миллионы слов одним махом. Может,
вы не сможете оценить эффект данного слова на конкретной
странице, зато это может дать толчок новому пониманию
авторского творчества. Тенденции, свойственные собраниям
литературы, слишком значительны, чтобы их мог уловить
всего один читатель, но однажды выявленные, они смогут
научить нас новым приёмам, идеям, техникам и мудрости.
Фаталисты же, наоборот, начинают причитать о том, что
мир рушится, как только видят цифры, приложенные к тек-
стам. Если цифры могут предсказать, какие книги станут
популярными, то когда же программы начнут писать книги
вместо нас? Это история об «Автоматическом сочинителе»
в чистом виде.
Даже сейчас, спустя более 60 лет после публикации
«Автоматического сочинителя», этот рассказ остается на-
учной фантастикой дальнего прицела. Цифры, на кото-
рые я смотрел, и расчёты, которые я использовал, могут
помочь нам увидеть закономерности — но они не могут
подсказать, когда и как их следует нарушать. Вопросы, на
которые я хотел ответить, очень просты. Есть ли слова, ко-
торых лучше избегать? Как известные авторы используют
конкретные слова? Чем больше всего различаются авторы
с разным культурным фоном?
Эти вопросы — всего лишь отправная точка для писа-
телей или читателей, не попытка заново сконструировать
искусство, а скорее понять или описать его. Если бы вы были
начинающим художником в 1900-х годах, вы наверняка хоте-
ли бы знать, какие краски и техники использовал Моне. Если
бы вы были членом музыкальной группы в 1960-х, вы бы
хотели знать, как The Beatles записывают свои песни. В любом
случае, вы бы хотели досконально разобраться в технических
аспектах ремесла, прежде чем перейти к созданию собствен-
ного шедевра. Чтение книги — самый лёгкий путь к пони-
манию того, как устроен роман. Изучение закономерностей,

Эпилог • 237
выявленных в тысячах книг, поможет ответить на сложные
вопросы и подскажет, как же на самом деле создаются книги.
Где-то между скептиками и фаталистами окажетесь вы,
как я надеюсь, после прочтения этой книги. Успешные пи-
сатели пишут несколько сотен тысяч слов за свою карьеру.
В любом другом случае при наличии сотен тысяч элементов
данных было бы очевидно, что эту информацию можно про-
анализировать, чтобы исключить фактор человеческой ошиб-
ки или психологию. Я верю, что это справедливо и для слов.
Когда Фредерик Мостеллер и Дэвид Уоллес использовали
вычисления, чтобы установить авторство записок «Федерали-
ста», они пытались решить один маленький вопрос относи-
тельно написанных слов. Это был вопрос с точным ответом,
что упрощало задачу, но он также показал, что информация
может быть не очевидна на первый взгляд — но она доступ-
на для изучения.
Когда-то написанные слова и мир цифр не должны суще-
ствовать порознь. Можно любить их обоих. Через союз писа-
тельства и математики можно узнать столько нового о кни-
гах, которые мы любим, и авторах, которых мы превозносим.
И глядя на тенденции, мы можем в полной мере оценить
те прекрасные моменты, когда закономерности нарушаются,
и новая блестящая идея озаряет мир.
Благодарности

Мне несказанно повезло, что издательство Simon & Schuster


предоставило мне возможность выпустить эту книгу, и что
вокруг было множество людей, поддержавших меня в про-
цессе её написания.
Я хочу поблагодарить моего агента Джеки Ко, которая
вложила столько бесценного времени и сил в реализацию
моих творческих идей с самого начала.
Я хочу поблагодарить моего редактора, Джонатана Кокса,
благодаря которому идея стала реальностью. Я более чем бла-
годарен ему за тот вклад, который помог сделать эту книгу
лучше во всех отношениях.
Эрик Брюстер был первым человеком, кто увидел все мои
материалы. Я хочу поблагодарить его за неоценимые советы
о том, какие идеи из моего потока мыслей стоит оставить
у себя в голове, а какие можно доверить бумаге.
Я хочу поблагодарить своих родителей, Стивена Блатта
и Фейт Минард, которые воспитали во мне качества, без ко-
торых эта книга не появилась бы. Также хочу выразить при-
знательность своему старшему брату, Заку Блатту, который
влиял на меня всю жизнь.
Хочу поблагодарить моего друга Тони Хана за поддержку
и доброту.

Благодарности • 239
Хочу поблагодарить всех участников «Гарвардского па-
сквилянта», живых и ныне покойных. Если бы не причаст-
ность к обществу таких проницательных писателей, я не смог
бы развить образ мышления и навыки, необходимые для за-
вершения этой работы.
Также я хочу поблагодарить следующих замечательных
людей — как за значительный вклад в этот проект, так и за
поддержку: Энди Шпильфогель, Зака и Джоди Вортманов,
Курта Славичку, Кэти Райан, Эрика Арзояна, Флориан Майр,
Дэниела Клэриджа, Питера Мангеса, Дэниела Бредара, Тайле-
ра Ричарда, Итана Глассермана, И. Дж. Бенсинг, Мерил Натоу,
Арье Рубина, Джеймса Йодера, Джеффри Хайдин, Николь Ле-
вин и Дж. Дж. Шпаль.
Примечания

Книга опирается на различные методы и наборы данных,


суть которых я пытался описать внутри каждой главы. Одна-
ко некоторые примеры нуждаются в подробном описании —
такие как обширные списки книг и характер решений, кото-
рые я принимал в процессе исследования.
В совокупности для этого проекта было обработано по-
рядка 1 500 книг (не считая десятков тысяч фанфиков и ро-
манов с сайта Literotica), которые были собраны и прев-
ращены в простые текстовые файлы. Издательские права,
посвящения, предисловия, благодарности и т. д. в начале
и в конце книг удалялись из файлов. Весь остальной текст
оставался нетронутым, даже если не относился напрямую
к повествованию (например, названия глав типа «Глава
10: Скандал в Министерстве» оставались). Анализ разных
изданий одной и той же книги мог приводить к слег-
ка различным результатам. Чтобы избежать подобного,
я сосредоточился на выявлении трендов и закономерно-
стей с таким уровнем статистической значимости, что на
них не оказывали бы существенного влияния вариации
в изданиях.
Обработка текста проводилась c помощью библиотек
NLTK (Natural Language Toolkit) — пакета библиотек и про-

Примечания • 241
грамм для символьного и статистического анализа естествен-
ных языков, — написанных на языке Python.
Однако, за исключением главы 3, в большинстве случаев
приходилось полагаться на простой подсчёт слов или знаков
препинания. Надеюсь, что эти простые и ясные методы по-
зволят преодолеть разрыв между традиционным писатель-
ским мастерством и анализом данных.
Большинство расчётов и графиков были выполнены
вручную, такие как измерение размеров имени автора на
обложке книги или подсчёт количества вступлений с опи-
саниями погоды. Если вы попытаетесь повторить эти ис-
следования, то ваши результаты могут слегка отличаться
в зависимости от того, как вы очерчиваете имя автора на
обложке или что именно принимаете за описание погоды.
Но в целом все описанные в книге тенденции останутся на
том же уровне.
Все библиографии авторов, если не указано иное, акту-
альны по состоянию на 2014 год, и включают в себя только
романы, кроме редких исключений. Я не включил произ-
ведения других жанров (документальной прозы, мемуаров,
рассказов и т. д.), чтобы основная выборка была более цент-
рализованной и последовательной. Также, что логично, при
возможности собирались все романы известных авторов, но
у некоторых из них было столько собраний сочинений или
сборников рассказов, что сложно удостовериться, что все они
были включены в анализ.
В некоторых случаях, упомянутых в тексте, библиогра-
фия автора не включала все написанные им романы. У не-
которых авторов, таких как Дж. К. Роулинг, я не учитывал
менее известные работы при наличии крупных книжных
серий. Для нескольких авторов, более всего известных по
стилизованной нехудожественной литературе, таких как
Митч Элбом и Трумен Капоте, я также включал в выборку
эти произведения.
Я должен признать, что список литературы, использован-
ный в этом исследовании, довольно субъективен. Нет чётких

242 • Любимое слово Набокова — лиловый


определений, отличающих роман от повести, или критериев,
разграничивающих художественную литературу и докумен-
тальную прозу. Некоторые книги, например «Марсианские
хроники» Рэя Брэдбери, структурированы таким образом, что
одни считают их сборниками рассказов, а другие эпизодиче-
скими романами. С книгами, которые написаны в соавторст-
ве, дело обстоит ещё сложнее.
Книги многих авторов были опубликованы после их смер-
ти. В одних случаях это были законченные произведения,
которые выпускались сразу после ухода из жизни, в дру-
гих — это незавершенные работы. В процессе составления
библиографии, с которой вы можете ознакомиться на следу-
ющих страницах, мне часто приходилось принимать субъек-
тивные решения, вносить или исключать те или иные рабо-
ты. Автор может появляться чуть ниже или выше в рейтинге,
если одна-две его книги были убраны или добавлены в его
библиографию. Но я сфокусировался на значимых тенденци-
ях, выявленных в текстах, и эти тенденции остаются досто-
верными даже несмотря на лёгкие вариации в оригинальной
выборке.

Список источников
Далее представлены библиографии всех авторов, использо-
ванные в этой книге. Любое утверждение в виде: «Частота
использования слова X в книгах Джейн Остин составила Y»
означает, что «В шести книгах Джейн Остин, представленных
в этом списке, частота использования слова X составила Y».
Также после библиографий перечислены отдельные вы-
борки, методологию отбора которых я объяснял в соответст-
вующих главах, но не указывал их конкретное содержание.
Например, в категорию «Современная художественная ли-
тература» были внесены книги, получившие различные на-
грады за определённый период, но сама выборка оказалась
слишком обширной, чтобы приводить её в основном тексте.
Все эти списки представлены в разделе «Примечания».

Примечания • 243
Чинуа Ачебе — 5 романов
«И пришло разрушение» «Человек из народа»
«Покоя больше нет» «Муравейники Саванны»
«Стрела бога»

Дуглас Адамс — 7 романов


«Автостопом по галактике» «Детективное агентство Дирка
«Ресторан „На краю Джентли»
Вселенной“» «Долгое чаепитие»
«Всего хорошего, и спасибо «В основном безвредна»
за рыбу!» «Жизнь, Вселенная и всё
остальное»

Митч Элбом — 6 книг


«Вторники с Морри» «Искорка надежды»
«Пятеро, что ждут тебя «Хранитель времени»
на небесах» «Телефонный звонок
«Ради нового дня» с небес»

Айзек Азимов — 7 книг «Основание»


«Прелюдия к Основанию» «Второе Основание»
«Путь к Основанию» «Кризис Основания»
«Основание» «Основание и Земля»
«Основание и Империя»

Джин Ауэл — 6 книг «Дети Земли»


«Клан пещерного медведя» «Путь через равнину»
«Долина лошадей» «Под защитой камня»
«Охотники на мамонтов» «Край разрисованных пещер»

Джейн Остин — 6 романов


«Разум и чувства» «Эмма»
«Гордость и предубеждение» «Нортенгерское аббатство»
«Мэнсфилд-парк» «Доводы рассудка»

Дэвид Балдаччи — 29 романов


«Верблюжий клуб» «Адский уголок»
«Коллекционеры» «Доля секунды»
«Холодный, как камень» «Игра по расписанию»
«Божественное правосудие» «Обыкновенный гений»

244 • Любимое слово Набокова — лиловый


«Первая семья» «Абсолютная власть»
«Шестой человек» «Тотальный контроль»
«Кинг и Максвелл» «Победитель»
«Вся правда» «Чистая правда»
«Избавь нас ото зла» «Спасти Фейт»
«Нулевой день» «Желаю вам всего
«Забытые» хорошего»
«Побег» «До последнего»
«Невиновен» «Рождественский поезд»
«Хит» «Синяя кровь»
«Мишень» «Однажды летом»

Энид Блайтон — 21 книга «Великолепная пятерка»


«Тайна острова сокровищ» «Тайна разрушенного замка»
«Тайна драгоценных камней» «Тайна прибрежных скал»
«Тайна старого подземелья» «Тайна цыганского табора»
«Тайна пика «Тайна серебристого
Контрабандистов» лимузина»
«Тайна бродячего цирка» «Тайна запутанного следа»
«Тайна секретной «Тайна холма Билликок»
лаборатории» «Тайна светящейся горы»
«Тайна поезда-призрака» «Тайна подземного коридора»
«Тайна совиного холма» «Тайна подводной пещеры»
«Тайна рыжего похитителя» «Тайна золотых статуй»
«Тайна мрачного озера» «Тайна золотых часов»

Рэй Брэдбери — 11 романов


«Марсианские хроники» «Кладбище для безумцев»
«451 градус по Фаренгейту» «Зелёные тени, Белый Кит»
«Вино из одуванчиков» «Из праха восставшие»
«Надвигается беда» «Давайте все убьём
«Канун всех святых» Констанцию»
«Смерть — дело одинокое» «Лето, прощай!»

Энн Брешерс — 9 романов


«Союз „Волшебные Штаны“» «Третье лето „Союза
«Второе лето Союза Волшебные Штаны“»
„Волшебные Штаны“»

Примечания • 245
«Четвертое лето Союза «Три ивы»
„Волшебные Штаны“» «Имя моё — память»
«Последнее лето — твоё «Союз навсегда»
и моё» «Здесь и сейчас»

Шарлотта Бронте — 4 романа


«Джейн Эйр» «Городок»
«Шерли» «Учитель»

Дэн Браун — 4 книги про Роберта Лэнгдона


«Ангелы и демоны» «Утраченный символ»
«Код да Винчи» «Инферно»

Трумен Капоте — 5 романов


«Голоса травы» «Летний круиз»
«Другие голоса, другие «Завтрак у Тиффани»
комнаты» «Хладнокровное убийство»

Уилла Кэсер — 14 романов


«Сапфира и невольница» «Смерть приходит за
«Один из наших» архиепископом»
«Моя Антония» «Песня жаворонка»
«Тени на скале» «Дом профессора»
«Погибшая леди» «Мой смертельный враг»
«Люси Гайхарт» «Мост Александра»
«О, пионеры!»

Майкл Шейбон — 7 романов


«Тайны Питтсбурга» «Союз еврейских
«Вундеркинды» полисменов»
«Приключения Кавалера «Джентльмены с большой
и Клея» дороги»
«Окончательное решение» «Телеграф-авеню»

Джон Чивер — 5 романов


«Хроники семейства «Буллет-Парк»
Уопшотов» «Фальконер»
«Скандал в семействе «Какая райская картина»
Уопшотов»

246 • Любимое слово Набокова — лиловый


Агата Кристи — 66 романов
«Загадочное происшествие «Час ноль»
в Стайлзе» «Смерть приходит в конце»
«Таинственный противник» «Сверкающий цианид»
«Убийство на поле для «Лощина»
гольфа» «Берег удачи»
«Человек в коричневом «Скрюченный домишко»
костюме» «Объявлено убийство»
«Тайна замка Чимниз» «Багдадские встречи»
«Убийство Роджера Экройда» «Миссис Макгинти с жизнью
«Большая четвёрка» рассталась»
«Тайна „Голубого поезда“» «С помощью зеркал»
«Тайна семи циферблатов» «После похорон»
«Убийство в доме викария» «Карман, полный ржи»
«Загадка Ситтафорда» «Место назначения
«Загадка Эндхауза» неизвестно»
«Смерть лорда Эджвера» «Хикори Дикори Док»
«Убийство в „Восточном «Глупость мертвеца»
экспрессе“» «В 4:50 из Паддингтона»
«Почему не Эванс?» «Испытание невинностью»
«Трагедия в трёх актах» «Кошка среди голубей»
«Смерть в облаках» «Вилла „Белый Конь“»
«Убийства по алфавиту» «И, треснув, зеркало
«Убийство в Месопотамии» звенит…»
«Карты на стол» «Часы»
«Безмолвный свидетель» «Карибская тайна»
«Смерть на Ниле» «Отель „Бертрам“»
«Встреча со смертью» «Третья девушка»
«Рождество Эркюля Пуаро» «Бесконечная ночь»
«Убить легко» «Щёлкни пальцем только
«Десять негритят» раз»
«Печальный кипарис» «Вечеринка в Хэллоуин»
«Раз, два — пряжку застегни» «Пассажир из Франкфурта»
«Зло под солнцем» «Немезида»
«Н или М?» «Слоны могут помнить»
«Труп в библиотеке» «Врата судьбы»
«Пять поросят» «Занавес»
«Одним пальцем» «Спящее убийство»

Примечания • 247
Том Клэнси — 13 романов
«Охота за „Красным «Слово президента»
Октябрём“» «Медведь и дракон»
«Игры патриотов» «Красный кролик»
«Кремлёвский кардинал» «Зубы тигра»
«Прямая и явная угроза» «Красный шторм
«Все страхи мира» поднимается»
«Без жалости» «Радуга Шесть»
«Долг чести»

Кассандра Клэр — 9 романов


«Город костей» «Город небесного огня»
«Город праха» «Механический Ангел»
«Город стекла» «Механический Принц»
«Город падших ангелов» «Механическая Принцесса»
«Город потерянных душ»

Сьюзен Коллинз — 3 книги «Голодные игры»


«Голодные игры» «Сойка-пересмешница»
«И вспыхнет пламя»

Майкл Коннелли — 27 романов


«Чёрное эхо» «Забытое дело»
«Чёрный лед» «Линкольн для адвоката»
«Блондинка в бетоне» «Эхо-Парк»
«Последний Койот» «Смотровая площадка»
«Поэт» «Свинцовый вердикт»
«По сценарию мафии» «Страшила»
«Кровавая работа» «9 драконов»
«И ангелов полёт» «Восстановление»
«Луна без курса» «Пятый свидетель»
«Тьма чернее ночи» «Последний срок»
«Город костей» «Чёрный ящик»
«В погоне за удачей» «Револьвер для адвоката»
«Потаённый свет» «Пылающая комната»
«Теснина»

Джозеф Конрад — 14 романов


«Ностромо» «На отмелях»
«Изгнанник» «Сердце тьмы»

248 • Любимое слово Набокова — лиловый


«Негр с „Нарцисса”» «Золотая стрела»
«Каприз Олмейера» «На взгляд Запада»
«Лорд Джим» «Случай»
«Тайфун» «Тайный агент»
«Победа» «Теневая черта»

Майкл Крайтон — 24 романа


«Шансы на…» «Пожиратели мёртвых»
«Первая царапина» «Конго»
«Лёгкий ход» «Сфера»
«Экстренный случай» «Парк Юрского периода»
«Ноль градусов холода» «Восходящее солнце»
«Штамм „Андромеда”» «Разоблачение»
«Ядовитый бизнес» «Затерянный мир»
«Отборное средство» «Крылья»
«Смертельный десант» «Стрела времени»
«Двойник» «Рой»
«Человек-компьютер» «Государство страха»
«Большое ограбление поезда» „Next“

Клайв Касслер — 23 книги про Дирка Питта


«Тихоокеанский водоворот» «Золото инков»
«Средиземноморский «Ударная волна»
пират» «На грани потопа»
«Айсберг» «Атлантида»
«Поднять „Титаник”!» «В поисках Валгаллы»
«Лис-03» «Троянская одиссея»
«Ночной рейд» «Чёрный ветер»
«За борт!» «Сокровища Чингисхана»
«Циклоп» «Арктический дрейф»
«Сокровище» «Полумесяц разящий»
«Дракон» «Стрела Посейдона»
«Сахара» «Гаванский шторм»

Джеймс Дэшнер — 3 книги серии «Бегущий


в лабиринте»
«Бегущий в лабиринте» «Лекарство от смерти»
«Испытание огнём»

Примечания • 249
Дон Делилло — 15 романов
«Американа» «Весы»
«Крайняя зона» «Мао II»
«Грейт-Джонс-стрит» «Изнанка мира»
«Звезда Ратнера» «Художник тела»
«Игроки» «Космополис»
«Бегущий пёс» «Падающий»
«Имена» «Точка Омега»
«Белый шум»

Чарльз Диккенс — 20 романов


«Посмертные записи «Тайна Эдвина Друда»
Пиквикского клуба» «Одержимый, или Сделка
«Приключения Оливера с призраком»
Твиста» «Жизнь и приключения
«Жизнь и приключения Мартина Чезлвита»
Николаса Никльби» «Домби и сын»
«Лавка древностей» «Дэвид Копперфильд»
«Барнеби Радж» «Холодный дом»
«Рождественская песнь «Тяжёлые времена»
в прозе» «Крошка Доррит»
«Колокола» «Повесть о двух городах»
«Сверчок за очагом» «Большие надежды»
«Битва жизни» «Наш общий друг»

Теодор Драйзер — 8 романов


«Сестра Керри» «Американская трагедия»
«Дженни Герхардт» «Стоик»
«Гений» «Титан»
«Финансист» «Оплот»

Дженнифер Иган — 4 романа


«Невидимый цирк» «Цитадель»
«Посмотри на меня» «Время смеется последним»

Дэйв Эггерс — 6 романов


«Вы познаете нашу скорость» «Сфера»
«Что есть что» «Ваши отцы, где они?
«Дикие вещи» И пророки, живут ли они
«Голограмма для короля» вечно?»

250 • Любимое слово Набокова — лиловый


Джеффри Евгенидис — 3 романа
«Девственницы-самоубийцы» «А порою очень грустны»
«Средний пол»

Джанет Иванович — 40 романов


«Одна дамочка с пистолетом» «Рождественские глюки
«Два сапога не пара» Плам»
«Три проблемы для золушки» «Влюблённая Плам»
«Четыре палки в колесо» «Счастливая Плам»
«Дай пять» «Жуткая Плам»
«Горячая шестерка» «Плохой аппетит»
«Делай, как я!» «Плохой бизнес»
«Роковая восьмерка» «Городская девчонка»
«Крутая девятка» «Лужёная глотка»
«Большая десятка» «Назад в спальню»
«Высшие 11» «Поражённая»
«Острые 12» «Жена по найму»
«Ничего лишнего 13» «Тернистый путь к любви»
«Бесстрашные 14» «Герой по особым
«Вкусные 15» поручениям»
«Обжигающие 16» «Нечестная игра»
«Клёвые 17» «Гранд-финал»
«Взрывные 18» «День благодарения»
«Отъявленные 19» «Облава»
«Лихие 20» «Невеста для капитана»
«Совершенно секретные 21» «Испорченный сосед»

Уильям Фолкнер — 19 романов


«Когда я умирала» «Особняк»
«Шум и ярость» «Реквием по монахине»
«Непобеждённые» «Осквернитель праха»
«Святилище» «Пилон»
«Свет в августе» «Притча»
«Похитители» «Город»
«Сойди, Моисей» «Москиты»
«Авессалом, Авессалом!» «Сарторис»
«Дикие пальмы» «Солдатская награда»
«Посёлок»

Примечания • 251
Джошуа Феррис — 3 романа
«И не осталось никого» «И проснуться не затемно,
«Безымянное» а на рассвете»

Ф. Скотт Фицджеральд — 4 романа


«Великий Гэтсби» «По эту сторону Рая»
«Ночь нежна» «Прекрасные и проклятые»

Ян Флеминг — 12 книг про Джеймса Бонда


«Казино Рояль» «Шпион, который меня
«Живи и дай умереть» любил»
«Лунный странник»