Вы находитесь на странице: 1из 307

Санкт-Петербургский Государственный Университет

На правах рукописи

ОСМАНОВ
Евгений Магомедович

История становления японской императорской


армии и флота
(1868-1894)

Специальность 07.00.03 - Всеобщая история (новое время)

Диссертация на соискание ученой степени


кандидата исторических наук

Научный руководитель:
доктор исторических наук,
доцент А.В. Филиппов

Санкт-Петербург
2005
СОДЕРЖАНРШ
Введение 3
Глава 1. Историография вопроса 13
Глава П. Формирование структуры японской императорской армии и
флота 58
Глава III. Эволюция закона о воинской повинности 104
Глава IV. Подготовка командного состава японских вооруженных
сил 138
Глава V. Формирование идеологической платформы и методы
укрепления дисциплины в императорской армии 182
Глава VI. Начальный этап японского экспансионизма. 216
Заключение 260
Список использованных источников и литературы 264
Приложение 1. Рост численности вооруженных сил (1871-1894) 280
Приложение 2. Начальники генерального штаба (1878-1895) 281
Приложение 3. Начальники инспекции (1878-18 мая 1885) 282
Приложение 4. Военные и военно-морские расходы (1875-1893)....283
Приложение 5. Военные министры (1869-1894) 284
Приложение 6. Военно-морские министры (1871-1898) 285
Приложение 7. Структурная схема пехотной дивизии (1890) 286
Приложение 8. Состав частей и подразделений пехотной дивизии
(1890) 287
Приложение 9. Выдержки из устава о воинской повинности в России
от 1 января 1874 г 288
Приложение 10. Директора и начальники основных военно-учебных
заведений 293
Приложение 11. Императорское указание военнослужащим 298
Приложение 12. Число лиц, привлеченных к ответственности за
нарушение дисциплины военно-полевым судом в
годы японо-китайской войны (1894-1895) 306
3
ВВЕДЕНИЕ

Вооруженные силы являются одним из важнейших институтов


государства. Особый интерес представляет история вооруженных сил
Японии, поскольку на протяжении почти столетия они играли
ключевую роль не только в жизни этой страны, но на определенных
этапах истории оказали огромное влияние на сопредельные
государства.
В научной литературе история японских вооруженных сил
традиционно рассматривается в свете внешней экспансии, к
проведению которой Япония приступила практически одновременно с
созданием армии и флота. В этой связи, наиболее существенные
факторы, лежащие в основе вооруженных сил и собственно их история,
незаслуженно остались за рамками работ отечественных историков.
При наличии в отечественной науке исследований, достаточно
подробно освещающих развитие вооруженных сил Японии XX в.,
проблемы создания их основ остаются малоизученными. Тем не менее,
именно процессы, протекавшие в вооруженных силах Японии до
начала японо-китайской войны 1894-1895 гг., являются ключом к
пониманию специфики их развития в XX в., в том числе и
современных сил самообороны. Исследование основных
составляющих армии и флота - особенностей организации, вопросов
призыва, финансирования, идеологии, обучения солдат и подготовки
командного состава и введение в научный оборот новой информации,
должно положить начало новому этапу в изучении военных
институтов Японии.
Вторая половина XIX столетия явилась для Японии временем
коренных преобразований, бурно протекавших во всех сферах
4
общественно-политической, социальной и экономической жизни.
Всего лишь за четверть века (1868-1894 гг.) из отсталой феодальной
страны Япония превратилась в сильную, достаточно развитую для
своего времени державу с капиталистическим укладом жизни.
Несомненно, одним из важнейших слагаемых этого успеха следует
считать создание современных вооруженных сил на основе всеобщей
воинской повинности.
В 50-е гг. XIX в. страна была совершенно неспособна оказать какое-
либо серьезное сопротивление даже нескольким иностранным судам,
появившихся у ее берегов с целью установления контактов и
заключения торговых соглашений. Огнестрельное оружие, с которым
Япония была знакома с XVI в., оставалось большой редкостью на
японской земле и в середине XIX в.
Отсутствие на протяжении длительного времени серьезных
военных конфликтов, что было связано главным образом с принятой в
начале XVII в. политикой самоизоляции страны от внешнего мира,
фактически лишило боеспособности самурайские отряды бакуфу' ШШ
и крупных феодалов.
Существовавший с 1603 г. режим Токугава бакуфу в середине XIX в.
находился в затяжном экономическом и политическом кризисе.
Появление в 1853 г. у японских берегов американской военной
эскадры коммодора Перри^ еще больше обострило ситуацию в стране.
Под угрозой пушек правительство бакуфу было вынуждено подписать

Букв. - «полевая ставка». Форма «военного» правления, существовавшая в


Японии с XII в. до 1867 г. Официальный глава государства - император не
обладал реальной властью и выполнял роль религиозного авторитета.
Перри Мэтью Колбрайт (1794-1858) - коммодор американского военного
флота, «открывший» западному миру Японию. Под угрозой пушек вынудил
подписать бакуфу договор «о мире и дружбе». Для Японии этот договор стал
первым в серии неравноправных договоров с Западом.
неравноправные, так называемые «ансэйские»', договоры не только с
США (1854), но и с Англией (1854), Россией (1855), Францией (1858) и
рядом других западных стран (всего 17 государств). В соответствии с
этими договорами иностранцы получали в Японии права
экстерриториальности и консульской юрисдикции. Была установлена
5 % таможенная ставка к стоимости ввозимых товаров.
Открыто зазвучали голоса о необходимости ликвидации института
бакуфу и возвращении всей полноты политической власти
императорскому дому, лишенному ее еще в XII в. В результате в
стране вспыхнула гражданская война, победу в которой одержали
сторонники императорского правления. Третьего января 1868 г. на
престол был возведен 16-ти летний император Муцухито Ш— (1852-
1912).
Гражданская война еще больще подорвала боеспособность Японии.
В сложившихся условиях, когда страна оказалась незащищенной, а
давление иностранных держав по-прежнему возрастало и грозило
привести к потере Японией своей независимости, именно создание
сильной армии стало первоочередной задачей нового правительства.
Таким образом, причины, по которым страна нуждалась в
скорейшем создании вооруженных сил, достаточно очевидны и
связаны главным образом с начавшимся процессом колониального
подчинения азиатских стран. Имея перед собой пример Китая,
потерпевшего сокрушительное поражение в «опиумных» войнах с
Англией и Францией в 1840-42 и 1856-60 гг., и ставшего сырьевой
базой и рынком сбыта товаров западных стран, новые лидеры Японии
хорошо осознавали тот факт, что без наличия сильной армии и флота

Договоры, заключенные Японией в годы «Ансэй» '^Ш (1854-1860).


122-й император Японии. Правил с 1867 про 1912 г. Девиз годов его правления
- «Мэйдзи» ЩШ - букв, «просвещенное правление».
6
страну может постигнуть та же участь.
Но в отличие от Китая, Япония оказалась в более выгодном
положении, поскольку сложная международная обстановка -
соперничество Англии и Франции в Японии и занятость Англии в
Китае дала стране значительную передышку, необходимую для
создания вооруженных сил. К тому же, по сравнению с Китаем, в силу
скудности природных ресурсов и узости внутреннего рынка, Япония в
глазах Запада была менее ценной территорией для колонизации.
Руководствуясь вышеозначенными факторами, Япония не только
смогла создать армию, но и, обеспечила с ее помощью безопасность
нового политического режима, а затем и безопасность страны.
Создавая вооруженные силы, Япония приступила к проведению
активной внешней экспансии, надеясь также найти сырьевые базы и
рынки сбыта для развивающегося в стране капиталистического
производства. Парадоксальность сложившейся ситуации заключается в
том, что Япония, сама находившаяся под гнетом неравноправных
договоров, включилась в дипломатическую игру Запада на Дальнем
Востоке и тем самым не только не потеряла независимость, но в
скором времени стала сильнейшей страной в регионе.
В диссертации рассматривается период формирования японской
императорской армии и флота, начавшийся фактически сразу же после
вступления на престол императора Муцухито в 1868 г. и
закончившийся к 1894 г. - началу японо-китайской войны 1894-95 гг.,
которая и доказала высокие боевые качества японских вооруженных
сил.
В рассматриваемый период Япония активно впитывала передовые
достижения западных стран, приспосабливала их к своим реалиям и на
основе этого синтеза приступила к строительству нового государства.
Вооруженные силы внешне создавались по западному образцу, но все
их внутренние механизмы и установки формировались в соответствии
7
с японскими реалиями. Сочетая европейский опыт со своими
традициями, Япония создала армию, во много раз превосходящую по
мощности самурайские формирования Токугава бакуфу и занявшую
более чем на полвека одно из главных мест в мировой военной
истории.
Диссертация состоит из введения, шести глав, заключения, списка
использованных источников и литературы из 162 названий и 12
приложений.
Первая глава представляет сравнительный историографический
обзор литературы по теме диссертации. В настоящее время весь
комплекс вопросов, связанных с изучением истории становления
японских вооруженных сил, в отечественной историографии, в силу
ряда объективных причин (времени и целей проводимых
исследований), остается практически неразработанным. В то же время,
обширный материал по проблеме накоплен в японской и отчасти
западной историографии. Именно по этой причине основная часть
работы выполнена на основе японоязычной литературы.
В то же время, недоступность (по понятным причинам) архивных
документов, заставила использовать выдержки из них, представленные
в некоторых исследованиях японских авторов. Сопоставление новых
японских работ с работами довоенного и послевоенного периода
позволило выйти на новый уровень понимания проблемы. В целом,
объем и разнообразие источников и литературы позволили с должной
полнотой провести исследование начальных этапов истории японской
императорской армии и флота.
Вторая глава посвящена созданию и оформлению внешней
структуры императорской армии. Она является наиболее важной в
работе. В отличие от последующих глав, рассматривающих более
частные аспекты, в ней рассматривается процесс становления всей
военной машины Японии.
8
Основой главы стало рассмотрение процесса становления
структуры и организации японской армии и флота и отражение
динамики роста численности и финансирования вооруженных сил.
Важное место занимает рассмотрение процесса полной
переориентации императорской армии на внешнюю экспансию и
перевода армии с французской на немецкую модель организации.
Бесспорно, принятие в качестве основы армии французской военной
системы, а затем ее замена прусской, положительно отразилось на
усилении армии. Главным образом это можно объяснить тем, что в
отличие от «демократичной» французской, немецкая система носила
ярко выраженный «деспотичный» характер и пресекала проявление
индивидуальности. Провозглашение императора верховным
главнокомандующим и создание генерального штаба как независимого
от правительства органа, позволило отделить армию от политической
жизни страны и народа. Таким образом, планирование и проведение
военных авантюр оказалось полностью в руках узкой группы высших
государственных деятелей.
Третья глава посвящена рассмотрению основополагающего
документа императорской армии - закона о воинской повинности,
впервые принятого в масштабах всей страны в 1872 г. Следует
отметить, что в отечественной историографии обычно упоминается
только закон 1872 г., а все его изменения и дополнения,
последовавшие в 1875, 1879, 1883 и 1889 гг. оставались
неосвещенными. Но именно анализ этих трансформаций позволяет
четко проследить такие важные моменты в истории японской
императорской армии на заре ее существования, как динамику
ежегодного увеличения численности лиц подлежащих призыву и
изменение сроков отбывания воинской повинности.
Следующая, четвертая, глава посвящена рассмотрению процесса
подготовки командного состава армии и флота. Создавая вооруженные
9
силы, Япония смогла правильно установить приоритеты, за счет чего,
к 90-м гг. в стране складывается четкая и даже уникальная система
военно-учебных заведений.
Подготовка армейского командного состава начиналась в Военной
гимназии, продолжалась в Военном училище и заканчивалась в
Военной академии. За счет создания трехуровневой системы, в
которую будущий офицер попадал еще ребенком, правительство
получало возможность формировать у слушателей необходимые ему
взгляды и установки, что было залогом полной лояльности будущих
командиров руководству страны и избранному им курсу.
Ту же цель преследовала и подготовка военно-морских офицеров,
проводимая в Военно-морском училище и Военно-морской академии.
Совершенность структуры и организации учебного процесса в этих
военных и военно-морских учебных заведениях подтверждается тем
фактом, что они без существенных изменений просуществовали до
окончания второй мировой войны.
Пятая глава раскрывает идейные механизмы формирования
японской армии и флота, основой которых была четкая
идеологическая платформа и жесткая дисциплина.

Основанные на морально-этическом кодексе самураев - бусидо'


принципы идеологической обработки воинских формирований
Токугава с некоторыми изменениями были привнесены и в идеологию
императорской армии. Эти принципы, наряду с культом императора и

' Букв, «путь воина» - учение о правильном поведении, моральный кодекс


самураев, включавший принципы вассальных отношений. Бусидо восходит
корнями к этическим нормам конфуцианства, откуда было заимствовано много
моральных и этических правил поведения самурая. Основные положения кодекса
были использованы при создании идеологических основ императорской армии и
флота.
10
идеями синто', стали краеугольными камнями а идеологии японской
императорской армии вплоть до окончания второй мировой войны.
Идеологическая основа, сформулированная в рассматриваемом в
главе «Императорском указании военнослужащим» 1882 г. явилась
одним из главных слагаемых крепкой дисциплины и как ее следствие -
едва ли не основной составляющей мощи военной машины японской
империи.
Цель заключительной шестой главы — продемонстрировать
результаты практического использования созданных вооруженных сил,
главной задачей которых стал захват территорий других государств.
Прикрываясь необходимостью отмены неравноправных договоров,
ограничивших политический, а главное - экономический суверенитет
страны, бурно развивающаяся по капиталистическому пути Япония
поспешила включиться в борьбу за источники сырья и рынки сбыта.
При совпадении интересов молодой японской буржуазии с интересами
военной верхушки, по сути, представлявшей собой феодально-
реакционное самурайство, императорская армия и флот стали
средством подавления оппозиции внутри страны и получения новых
территорий вне ее.
Развертыванию японской агрессии способствовало и то, что все ее

' Букв, «путь богов» - национальное вероучение японцев, возникшее на основе


древних тотемистических представлений и культа предков. В основе синтб лежит
обожествление окружающей человека природы (предметов и явлений). По
традиционным представлениям боги синт5 (ками) породили не людей вообще, а
именно японцев. Следовательно, каждый японец (и только японцы) принадлежит
к синто. Это образ жизни. Согласно синтб, цель человеческой жизни заключается
в том, чтобы осуществить идеалы своих предков. (См. Синто - путь японских
богов / Под ред. Е. М. Ермаковой, Г. Е. Комаровского, А. Н. Мещерякова. СПб,
2002. Т. 1-2.; Арутюнов С. А., Светлов Г. Е. Старые и новые боги Японии. М.,
1968.).
11
первые объекты территориальных притязаний находились под
контролем Китая, который в итоге и стал главной целью этой агрессии.
События 1867-68 гг. вывели Японию на путь капиталистического
развития. Но уже с конца XIX в.,... японский капитализм вступил в
стадию империализма'. Именно в рассматриваемый период внешняя
агрессия была избрана инструментом для расширения рамок
внутреннего рынка и средством подавления зарождающегося в стране
демократического движения. В выборе Японией этого курса
прослеживаются аналогии с Россией, где В. К. Плеве, правда позже, в
1903 г., утверждал о необходимости «маленькой победоносной войны
[с Японией - Е. О.], которая удержит страну от революции» . Но в
отличие от России, для которой война обернулась тяжелейшим
поражением и существенно приблизила конец Российской империи,
рассматриваемые в главе «маленькие победоносные войны» Японии
(присоединение королевства Рюкю, экспедиция на Формозу /Тайвань/
и корейский поход) способствовали росту авторитета Японии в мире.
Апофеозом этого стала победа Японии вначале в японо-китайской, а
затем и в русско-японской войне. Эйфория от побед привела Японию к
продолжению экспансионизма во внешней политике вплоть до второй
мировой войны. Лишь война на Тихом океане закончилась для Японии
крахом,
В заключении диссертации рассмотрены итоги 25-ти летнего
развития императорских вооруженных сил и показано влияние этого
периода на последующую историю японской армии и флота.
Ряд приложений, включающих данные о численности и

См. Зенина Л. В. Развитие домонополистического капитализма в Японии (70-


90-е гг. XIX века) // История и филология стран Востока: учёные записки ЛГУ.
1954.№179. С. 67-84.
^Цит по: Ананьич Б.В., Ганелин Р.Ш. С.Ю.Витте и его время. СПб, 1999. С. 340.
12
финансировании вооруженных сил, структурные схемы подразделений,
сведения о ключевых фигурах японской военной истории
рассматриваемого периода и авторский перевод «Императорского
указания военным» позволяет более фундаментально подойти к
анализу вооруженных сил рассматриваемого периода.
13
ГЛАВА I
Историография вопроса

При работе над диссертацией были изучены отечественные,


западные и японские источники и литература. Среди рассмотренных
документов на русском языке следует отметить «Сборник договоров и
других документов по истории международных отношений на
Дальнем Востоке (1842-1927)»'. Данный сборник вкупе с другим не
менее важным собранием документов по истории международных
отношений на Дальнем Востоке в интересующий нас период -
«Сборником договоров и дипломатических документов по делам
Дальнего Востока» дает исчерпывающий материал, характеризующий
внешнюю политику Японии второй половины XIX века. Документы,
основную часть которых составляют договора и соглашения,
заключенные Японией с другими странами, убедительно раскрывают
основы внешнеполитического курса Японии, направленного на
проникновение и закрепление в Корее и Китае. Анализ материалов,
приведенных в сборниках, позволил раскрыть сущность целей
создания императорской армии и флота и выполняемых ими задач,
осветить тактику японской дипломатии в переговорах с Кореей и
Китаем и изменение этой тактики в сторону ужесточения требований
по мере увеличения мощи вооруженных сил.
Важным источником при написании работы стала «Конституция
японской империи»'', перевод которой с японского

' Гримм Э. Д. Сборник договоров и других документов по истории


международных отношений на Дальнем Востоке (1842-1925). М., 1927.
^ Сборник договоров и дипломатических документов по делам Дальнего Востока
1895-1905. СПб, 1906.
"' Жуков Е. М. Конституция японской империи // Конституции буржуазных
государств. М., Л., 1935. Т.1.
14
языка выполнен выдающимся историком-японоведом Е. М. Жуковым.
Именно принятая в 1889 г. конституция, которая, казалось бы, должна
была ограничить власть японского императора, в действительности
закрепила его неограниченные права и предоставила ему основные
рычаги военной власти. Конституция, отражавшая интересы узкой
части японского общества на основе тезиса о божественности
императора и незыблемости института императорской системы в
Японии, стала завершающим аккордом в упрочении культа
императора в сознании народа и в первую очередь — его военной
прослойки.
Значимую роль в разработке темы сыграло изучение японских
источников. Самыми важными явились «Полное собрание законов и
постановлений периода Мэйдзи»' и «Хроники императора Мэйдзи»^.
Данные собрания, в которых представлены все значимые указы, дали
ценный материал о роли Муцухито в создании военных институтов
Японии. Речи императора на церемониях открытия военных и военно-
морских учебных заведений, указы и директивы командному составу
армии и флота отражают значимость военной сферы в политической
структуре японского общества того времени. Значительная часть
императорских указов и эдиктов 70-80-х гг. XIX в., так или иначе,
была связана с формированием вооруженных сил. В рассматриваемых
источниках представлены также документы, отражающие
внутриполитическую жизнь Японии того времени, что позволило
соотнести процесс создания императорской армии и флота с общим
ходом развития Японии.

' Мэйдзинэнкан хорэй дзэнсю = Полное собрание законов и постановлений


периода Мэйдзи. Токио, Харасёбо, 1993. Т. И.

^Мэйдзитэнноки = Хроники императора Мэйдзи. Токио, Ёсикавакобункан, 1969.


Т.2.
15
Приводимые в источниках высказывания ключевых фигур военной
истории периода Мэйдзи, не предназначенные для широкой
общественности, раскрывают истинные планы Японии во
внешнеполитической сфере и подтверждают, что с самого начала
существования, японская императорская армия, а затем и флот, были
инструментом внешней агрессии и не меняли своей сущности до конца
периода Мэйдзи. Значительная часть этих высказываний сводится к
требованиям об увеличении финансирования вооруженных сил,
увеличении их численности и повышения боевых качеств, что было
необходимо для успешного обеспечения «безопасности японских
границ» за счет расширения собственно территории Японии.
«Материалы по новой и новейшей истории Хиросима»' дают
ценные сведения о Военно-морском училище после его перевода из
Токио на остров Этадзима. Источники показывают процесс
подготовки острова под нужды училища, отражают финансовые
затраты на возведение жилых и учебных корпусов, приводят данные о
числе занятых в строительстве лиц и их зарплате. Несомненный
интерес представляют документы, призванные оградить училище от
внешнего мира и запрещавшие гражданским лицам высаживаться на
остров.
Из документов по внешнеполитической истории Японии, нами
изучен седьмой том «Дипломатических документов Японии»^,
посвященный периоду Мэйдзи. Документы, основная часть которых
присутствует и в отечественных источниках, представляют интерес с
точки зрения проверки точности и полноты информации.

' Хиросимакэнси = История префектуры Хиросима. Кингэндай сирё =


Материалы по новой и новейшей истории. Хиросима, 1973. Т.1.
^ Нихон
Нихон гайко
гайко бунсё = Дипломатические документы Японии. Токио, Гаймусё -
МИД, 1953. №7.
16
изложенной в дореволюционных и советских сборниках документов
по делам Дальнего Востока. В то же время ценность японских
источников несколько снижается вследствие отсутствия в них многих
документов военных ведомств Японии. По понятным причинам, автор
не имел возможности лично изучать архивные документы по истории
японской армии и флота, хранящиеся в японских военно-исторических
архивах.
Из западных источников нами был использован 66 том
«Consolidated Treaty Series. Translation from the British and Foreign State
Papers»'. Данный источник представляет существенную ценность,
поскольку отражает японскую внешнюю политику интересующего нас
периода в значительной степени с позиции западных стран, в первую
очередь Великобритании и США. Но документы подобраны и
составлены таким образом, что не показывают истинный смысл
проводимой Западом политики на Дальнем Востоке. Великобритания
и США - бывшие главными пособниками Японии в осуществлении ее

агрессивных планов в отношении Рюкю, Тайваня, Кореи и Китая,


представлены как «защитники» интересов суверенных народов. В то
же время, в источнике присутствует значительное число документов,
характеризующих «якобы» экспансионистскую направленность
внешней политики России в отношении Кореи. Ряд документов и
торговых соглашений, заключенных Россией и Китаем, представлен
как «желание» России принять участие в грабеже Китая.
При написании диссертации был исследован большой объем
литературы. Ряд новых отсутствующих в наших библиотеках японских
работ изучен автором как во время пребывания в Японии, так и
благодаря помощи японских коллег, любезно предоставивших

' Parry Clive. Consolidated Treaty Series. Translation from the British and Foreign
State Papers. N.Y., Oceana, 1980. Vol. LXVI.
17
необходимую литературу. Хотя основной упор при проведении
диссертационного исследования был сделан на японскую литературу,
по сложившейся традиции, вначале проанализируем отечественную
литературу.
Отечественная историография, посвященная истории Японии
второй половины XIX в., представлена многими работами. Но при
разработке темы диссертации автору не удалось найти ни одной
работы, посвященной целостному анализу истории становления
японских вооруженных сил. Вместе с тем, отдельные сведения по
интересующим нас проблемам фрагментарно присутствуют в работах
многих авторов.
Период до начала русско-японской войны 1904-1905 гг.,
характеризуется наличием общих работ по истории Японии. Основная
же масса литературы этого периода представляет собой путевые
зарисовки и дневники иностранных путешественников и работников
различных учреждений в Японии. Но ни одной книги, посвященной
вооруженным силам Японии и их истории исследуемого периода,
обнаружить не удалось.
Ситуация несколько изменилась с началом русско-японской войны,
когда удивление «наглостью желтого карлика», посмевшего бросить
вызов «великой России», на фоне блестящих морских побед Японии
быстро сменилось общим интересом к Японии и к ее вооруженным
силам. В 1904-05 гг. вышло несколько монографий, огромное
количество сборников и отдельных статей в периодических изданиях.
Работы, построенные действительно на научном анализе японского
общества и его военной системы, появились после окончания русско-
японской войны как ответ на неслыханный удар по престижу России в
мире.
Потерпев сокрушительное поражение от страны, которая в России
серьезно никогда не воспринималась, историки и военные
18
специалисты занялись поиском объяснений этому «феномену».
Вероучение синтб и культ императора были определены основой
мощи японской армии. Предпринимались попытки дать объяснение и
с учетом сохранившейся в обществе идеологии самурайства. Во
многом справедливо основополагающим фактором победы Японии
был определен особый подход к воспитанию каждого солдата и
офицера на основе верноподданнических чувств и долга перед
императором и народом.
Период, последовавший после 1917 г., в японоведной литературе
характеризуется рядом особенностей.
Двадцатые годы XX в. ознаменовались полным отсутствием даже
незначительных работ по военной истории (вышедшая в 1923 г. книга
И. И. Конрада «Япония: народ и государство»' практически не
затрагивает эту тему).
Для периода 30-х - первой половины 40-х гг. характерен возросший
интерес к японским вооруженным силам. Японию начали
рассматривать как объективно возможного противника, с которым
СССР придется вести войну. Уже в первой половине 30-х гг.
появились работы, анализирующие организацию, боевые качества и
возможности японской армии и флота того периода, поэтому их
использование в диссертации представляется нецелесообразным.
Приграничные столкновения 1938-39 гг. привели к еще большей
заинтересованности в изучении Японии в целом, и ее вооруженных
сил в частности.
С началом Великой Отечественной войны количество издаваемой
литературы, посвященной Японии, значительно сократилось.
Появлявшиеся же отдельные работы («Японский шпионаж в царской

Конрад Н. И. Япония. Народ и государство. Исторический очерк. Петроград,


1923.
19
России»') предназначались главным образом для разведывательных
органов, либо отражали сущность японского империализма в военных
действиях СССР против Японии («Японская угроза» ).
Последовавший после окончания войны этап, с точки зрения
изучаемой темы, характеризуется появлением литературы,
анализирующей японскую армию и флот в годы второй мировой
войны, либо уделяющей основное внимание силам самообороны,
появившимся в послевоенный период.
С распадом СССР и с изменением системы общественных
ценностей начинается последний из выделенных нами периодов в
изучении истории японских вооруженных сил. Данный этап
характеризуется появлением многочисленных, но зачастую очень
низкого качества переводов работ западных авторов. Относительно
нашей темы никаких работ в последнее время издано не было.
Исключением в некоторой степени является работа А.С. Селищева
«Японская экспансия: люди и идеи» , рассматривающая
интересующую нас проблему с позиции «человеческого фактора» в
истории. Хотя исследуемым в диссертации проблемам отведено
довольно скромное место, высказывания и идеи ключевых фигур
военной истории о японской экспансии дают ценный материал,
позволивший понять не только сущность японских устремлений в
целом, но и отношение к ней отдельных видных политических и
военных деятелей.
Появление современных работ во многом связано с конъюнктурой
рынка, и основной интерес авторов связан с такими популярными
сейчас темами, как история самураев до революции Мэйдзи, либо

' Японский шпионаж в царской России / Под ред. П. Софинова. М., 1944.
^О'Конрой Т. Японская угроза. М., 1942.
Селищев А. С. Японская экспансия: люди и идеи. Иркутск, 1993.
20
историей японских вооруженных сил в годы второй мировой войны.
Общие сведения о формировании военной системы Японии на
интересующем нас этапе представлены в работах дореволюционных и
советских историков.
Отдельные сведения о некоторых исторических событиях
встречаются в работе Г. А. де Воллана «В стране восходящего
солнца»', носящей дневниковый характер. В данной работе
заслуживает внимания речь, произнесенная императором на
церемонии открытия парламента в 1890 г.
«Описание Кореи»^ дает ценный фактический материал по
политической, экономической и дипломатической истории Кореи во
второй половине XIX века. Но поскольку «описание» составлено
министерством финансов России по заказу правительства, оценка
исторических фактов, касательно интересующих нас японо-корейских
отношений, отражает точку зрения Японии, которая рассматривала
корейский полуостров лакомым объектом экспансии. Исходя из того,
что «корейский народ ленив и неспособен к самостоятельному и
независимому управлению»^, делается вывод о том, что Япония несет
корейцам цивилизацию и просвещение. Составленный также и в
интересах российской экспансии второй том «Описания» может быть
использован лишь в качестве источника, не всегда подтверждаемой
другими работами информации о Кореи"^.
Отдельные сведения о комплектации и устройстве императорской
армии и флота есть в книге В. П. Ранцова «Вооруженные силы

' Воллан Г. А. де. В стране восходящего солнца. СПб, 1903.


^Описание Кореи. СПб, 1900. Т. 2.
^ Там же. С. 265.
Первый том был написан выдающимся ученым Н. В. Кюнером и заслуживает
по сравнению со вторым томом более высокой оценки.
21
Японии»' и в работе «Вооруженные силы японской империи и краткие
сведения о японском государстве» . Обе работы приводят сходные
данные о призыве, упоминают о категориях лиц, подлежащих
освобождению и отсрочке от службы, приводят факты из японо-
китайской войны. Однако материал этот поверхностный, и в силу
ограниченности информации в то время, зачастую не соответствует
истинному положению вещей (вопросы численности и
финансирования армии и флота).
«Летопись войны с Японией»"', представляющая анализ боевых
действий, организацию и управление японской армии и флота,
содержит также официальные донесения, депеши, указы и приказы
генералов и адмиралов, донесения иностранных агентов России и
составленные различными министерствами прогнозы исхода войны
для России. Но, исходя из реалий военного времени, основной упор в
«летописи» сделан на анализ японских вооруженных сил в период
войны. Сведения об истории японской армии и флота слишком
отрывочны, многие данные, в силу их «сырости», не всегда
соответствовали действительности.
Еще одной значимой работой, посвященной вопросам истории
организации и структуры японских вооруженных сил, является книга
В. Кривенко «Тактика японской армии»"*. Основное внимание автора
сосредоточено на анализе стратегических и тактических действий
армий в ходе русско-японской войны. На основе этого предпринята
попытка показать курс дальнейшего возможного развития японских

' Ранцов В. П. Вооруженные силы Японии. СПб, 1904.


Вооруженные силы японской империи и краткие сведения о японском
государстве. СПб, 1904.
Летопись войны с Японией / Под ред. полковника Дубенского. СПб, 1904. № 1-
36, 1905. №.37-72.
" Кривенко В. Тактика японской армии. СПб, 1911.
22
вооруженных сил. В начале работы автор приводит перевод отрывков
из вводной части японского учебника по истории армии и флота.
Можно с полной уверенностью сказать, что представленные в работе
Кривенко краткие сведения о формировании японских вооруженных
сил являются наиболее полными в отечественной историографии.
Представленный в работе перевод японских учебников является
кратким хронологическим очерком истории становления японской
императорской армии и флота, отражающим точку зрения японской
стороны. Книга написана на основе японских материалов, все военные
авантюры Японии первой половины периода Мэйдзи представлены
как вынужденные для Японии меры, оправдывавшие агрессивный
внешнеполитический курс японского руководства. Зависимость автора
от японских материалов очевидна.
В целом, вопросы формирования структуры и организации
японских вооруженных сил на заре их существования в отечественной
дореволюционной историографии освещены поверхностно, изложение
многих данных не соответствовало действительности. В силу
ограниченности сведений в то время, статистические данные о
численности и финансировании японской армии и флота до японо-
китайской войны чрезвычайно занижены.
Из исследований советского периода, поставленную проблему
затрагивают работы «Разгром японского милитаризма во второй
мировой войне»' и «Вооруженные силы Японии. История и
современность» . В отличие от первой работы, в которой анализ
интересующей нас проблемы выполнен поверхностно, вторая ставит
своей задачей «рассмотреть проблему вооруженных сил Японии с

' Разгром японского милитаризма во второй мировой войне / Под ред. М. М.


Кирьяна. М., 1986.
^ Носков А. М., Савин А. С. Вооруженные силы Японии. История и
современность. М., 1985.
23
точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие
главные этапы в своем развитии это явление проходило...»'. Тем не
менее, развитие армии в период 1868-1894 гг., практически не
освещено. Хотя авторы исследования пытаются провести анализ
современных сил самообороны, отсутствие сведений о ранней военной
истории Японии зачастую приводит к грубым фактическим ошибкам.
Авторы работы совершенно правильно говорят об использовании
Японией западного опыта при создании вооруженных сил и о
введении в стране воинской повинности, но датой создания военного и
морского министерств назван февраль 1873 г ,, хотя по другим
отечественным и японским работам известно, что данное событие
произошло годом ранее. Еще одной грубой ошибкой следует считать
указание даты перехода с гарнизонной на дивизионную систему
организации армии. По японским источникам, данное событие имело
место в 1885 г., но авторы называют январь 1896 г^. По их мнению,
получается, что в годы японо-китайской войны в армии дивизий еще
не было, и Япония использовала гарнизонные войска. О том, что это
совершенно не соответствует действительности, четко
свидетельствует отечественная и зарубежная, в том числе и японская
историография по японо-китайской войне, рассматривающая действие
отдельных японских дивизий. Несмотря на то, что авторы посвящают
книгу «истории и современности» японских вооруженных сил,
историческая часть представлена ограничено и грешит разного рода
неточностями. Однако в целом, исходя из необходимости целостного
представления о трудах предшественников, использование данных
работ в диссертации необходимо.

'Там же. С. 5.
^Там же. С. 7.
•'Там же. С. 8.
24
Большую ценность представляет «Японский милитаризм»' под
редакцией Е. М. Жукова. Данный труд отводит значительное место
исследованию происхождения и роли самурайства в Японии, уделяя
внимание его утверждению как военно-феодальной диктатуры в XV-
XVI веках. Хотя в работе кратко упоминаются попытки феодального
правительства Токугава провести крупномасштабную реорганизацию
своих воинских формирований, такой важный вопрос, как проблема
привлечения к военной службе крестьян, в силу времени и целей
написания работы, совершенно не освещен. Что касается восстания
1877 г., то, как утверждается в исследовании, самурайские отряды
активно привлекали к борьбе против правительственных войск
крестьян . Но известно, что армия мятежников никоим образом не
могла опереться на крестьянские формирования, поскольку главная ее
задача заключалась в восстановлении своей самурайской привилегии
на монопольное несение военной службы в стране. Привлечение к
военной службе крестьян в этом случае шло бы вразрез с целями
самого восстания. Хотя авторы работы справедливо утверждают, что
весь высший командный состав формируемой японской армии и флота
состоял из бывших самураев, подробный анализ причин и этого
явления не проведен. В целом, общетеоретическая база работы
заслуживает самой высокой оценки, но ее наполненность фактами
касательно исследуемого нами периода недостаточна.
Работа Г. Б. Навлицкой «Нагасаки»"' затрагивает историю
строительства первых в Японии судостроительных верфей, говорит о
школе по подготовке моряков японского флота. Эти ценные сведения,
хотя и недостаточные в силу специфики работы, также были

' Японский милитаризм / Под ред. Е. М. Жукова. М., 1972.


^Тамже. С. 44.
"' Навлицкая Г. Б. Нагасаки. М., 1979.
25
использованы нами при написании настоящей диссертации.
В работе М. В. Воробьева и Г. А. Соколовой «Очерки по истории
науки, техники и ремесла в Японии»' есть полезные данные о
строительстве первых военных судов и о создании судостроительных
верфей.
Среди работ, также затрагивающих интересующую нас проблему
организации и структуры японских вооруженных сил, можно назвать
труд Э. Я. Файнберг «Русско-японские отношения в 1697-1875 гг.»^ и
ряд других материалов, представленных в списке использованных
источников и литературы.
Таким образом, проблема анализа структуры и организации
японской императорской армии и флота в отечественной
историофафии разработана недостаточно. Так же, как и в
дореволюционной историографии, в советской исторической науке
работы, комплексно исследовавшие данную проблему, отсутствуют.
Следующей, поставленной нами проблеме, - подготовке командного
состава японских вооруженных сил на этапе их формирования, в
отечественной и западной историографии не посвящено ни одной
работы. Данные проблемы исследованы нами исключительно на
основе японских материалов.
Проблемы идеологических основ японской армии и флота в
некоторой степени рассмотрены в работе С. Толузакова «Душа
японской армии» , в которой содержатся переводы японских
школьных учебников по морали, выдержки из речей буддийских

монахов и священников синто, обращенных к военным. На основе

Воробьев М. В., Соколова Г. А. Очерки по истории науки, техники и ремесла в


Японии. М., 1976.
^Файнберг Э. Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1960.
"'Толузаков С. Душа японской армии. СПб, 1913.
26
анализа этих документов, Толузаков стремится показать громадную
разницу между японским и российским обществом. Основное
внимание автора сконцентрировано на рассмотрении школьного
обучения в Японии и его особенностей. Делается вывод о том, что
японский выпускник средней школы уже может считаться хорошим
солдатом даже без дальнейшей специальной подготовки. Но автор
упустил такой важный момент, как наличие в Японии грамотно
организованной системы военных и военно-морских учебных
заведений, во многом благодаря которым, идеология и дисциплина
прочно закреплялась в умах офицеров и, следовательно, солдат.
Различие в подходах к идеологическому воспитанию офицерских
кадров России и Японии, разница в отношениях старших и младших
по званию (в силу конфуцианских традиций), явились, на наш взгляд,
основной причиной военных успехов Японии. Толузаков, будучи
офицером российского генерального штаба, не отметил эту
особенность. Хотя он и говорит об особой роли императора в жизни
Японии как об отдельном аспекте мощи вооруженных сил,
исследование культа императора в работе не проведено.
В советской историографии проблема идеологии и отчасти
дисциплины в императорской армии затронута в работе Т. Г. Сила-
Новицкой «Культ императора в Япoнии»^ Данная работа -
единственное в отечественной японистике исследование, посвященное
комплексному рассмотрению роли императора в японском обществе.
Автор затронула и один из интересующих нас аспектов - внедрение
культа императора в качестве идеологической основы вооруженных
сил. Хотя Сила-Новицкая считает культ императора основой военной
идеологии (самурайские ценности как вторая составляющая не
рассматриваются), важнейшие события, отражающие процесс

' Сила-Новицкая Т. Г. Культ императора в Японии. М., 1990.


27
становления и упрочения этого культа в вооруженных силах, равно как
и официальные документы, призванные усилить роль императора в
армии и на флоте, остались за рамками работы. Автор рассматривает
императорское указание военным как основной идеологический
документ на протяжении истории японских вооруженных сил, но его
анализ выполнен поверхностно, а некоторые приводимые автором
положения не совсем точно соответствуют японскому оригиналу
(вместо моральной заповеди «верность» названа «лояльность», вместо
«верности долгу» - «справедливость», что ведет к неправильной
трактовки их сути) . Такие недочеты, возможно, объясняются тем, что
Сила-Новицкой был использован не японский источник, а английский
перевод указания, опубликованный в работе «Shinto, The Unconquered
Enemy» . Однако, использование данной работы в диссертации также
было сочтено целесообразным.
Несмотря на наличие вышеуказанных работ, проблема анализа
комплекса идеологических составляющих нашими учеными не
проводилась.
В отличие от вышеуказанных проблем, проблемам начала японской
внешней экспансии посвящено значительное число работ. Это связано
с тем, что в советский период Япония объективно рассматривалась
противником СССР, что подтверждается рядом прямых военных
конфликтов между странами. Вопросам внешнеполитической
деятельности Японии интересующего нас периода посвящены труды Е.
М. Жукова — «История Японии»'', первый том «Международных
отношений на Дальнем Востоке» , а также коллективная монография
«Японский милитаризм» под его редакцией.

Там же. С. 63.


^ Ballou R. О. Shinto. The Unconquered Enemy. N. Y., 1945.
"'Жуков E. M. История Японии. М., 1939.
4-
Жуков Е. М. Международные отношения на Дальнем Востоке. М., 1973. Т. 1.
28
Значительное место в первой работе автор отводит рассмотрению
пути капиталистического развития Японии и связанных с ним реформ.
В книге дается краткая, но весьма ценная информация о начале
внешней экспансии Японии, на фоне великолепного освещения
общего хода японской истории. Вместе с тем, при упоминании
военной реформы 1873 г. в Японии, ее анализ представлен весьма
кратко. Отсутствует информация и о состоянии японских
вооруженных сил во время первых внешних походов.
«Международные отношения на Дальнем Востоке» написаны на
основе широкого привлечения исторических документов, убедительно
доказывают агрессивную сущность японской внешней политики и
раскрывает роль Великобритании, США, Франции и России в борьбе
за сферы влияния в регионе.
Отправной точкой японской внешней агрессии авторы «Японского
милитаризма» считают 1876 г. - корейский поход. Военный поход на
Тайвань в 1874 г. в работе почему-то не упомянут. Приведены данные,
что готовящая высший командный состав военная академия была
открыта в 1873 г, в Токио, но, судя по многочисленным западным и
японским материалам, ее открытие состоялось на 10 лет позже.
Авторы «Вооруженных сил Японии. История и современность» '
делают, на наш взгляд, не вполне удачную попытку осветить первые
агрессивные шаги Японии. Хотя они справедливо считают первыми
актами такого рода военный поход в Корею 1592 г. и корейский поход
1876 г., но обходят вниманием включение архипелага Рюкю в
японскую сферу влияния в 1872 г. и экспедиции, на Тайвань в 1874 г.
При работе над диссертацией неоценимую роль сыграла
кандидатская диссертация Л. В, Зениной «Начало японской агрессии

' Носков А. М., Савин А. С. Вооруженные силы Японии. История и


современность. М., 1985.
29
против Китая (70-90-е гг. XIX столетия)»\ посвященная анализу
начального этапа японской экспансии. Особенно ценен раздел,
освещающий феодально-реакционные самурайские восстания 1874-77
гг., при подавлении которых формируемые вооруженные силы
получили свой первый серьезный боевой опыт, и глава, в которой
рассматривается начало экспансионистской политики японского

капитализма - захват Рюкю, экспедиция на Тайвань и корейский


поход. Серьезного внимания заслуживают разработанные в
диссертации вопросы японо-китайских отношений в 80-е гг. XIX в.
Некоторый интерес на этом фоне представляет работа Ю. В.
Георгиева «Рихард Зорге: исследователь, разведчик, геополитик» .
Хотя данная работа лишь косвенно связана с темой диссертации,
некоторые яркие высказывания Зорге касающиеся внешней политики
Японии первой половины периода Мэйдзи, мы сочли уместным
использовать.
Таким образом, проблема внешней экспансии Японии и феодально-
реакционных самурайских восстаний в отечественной советской
историографии разработана достаточно глубоко, и что самое главное -
в отличие от ряда западных и японских авторов, основателен характер
изложения и убедительны оценки данной проблемы.
При исследовании проблем становления японской императорской
армии и флота возникла необходимость привлечения данных по
организации русской, французской и прусской армий. Привлечение
таких работ позволило провести сравнительный анализ методов и
подходов к организации военной системы Японии и западных стран.

' Зенина Л. В. Начало японской агрессии против Китая (70-90-е гг. XIX
столетия): Автореф. дис. канд. истор. наук: 07.00.03. Л., 1951
^ Георгиев Ю. В. Японская
Я экспансия. Рихард Зорге: исследователь, разведчик,
геополитик. М., 2000.
30
указать наиболее важные сходные и отличительные моменты.
В данной связи необходимо отметить работы Ф. Энгельса
касательно прусской армии (см. список использованных источников и
литературы), статьи из «Военного сборника»', посвященные
проблемам организации французской и прусской военной системы в
целом и законов о воинской повинности этих стран в частности.
Важное место занимает также работа А. И. Каменева «Военная
школа России: уроки истории и стратегия развития»^, анализирующая
общие вопросы подготовки командного состава российской армии и
флота. Этому же вопросу посвящена и работа Н. Морозова
«Воспитание генерала и офицера, как основа побед и поражений
(исторический очерк из жизни русской армии эпохи наполеоновских
войн и времен плац-парада)»"'.
Особое место среди работ данной тематики занимает многотомный
труд А. А, Строкова «История военного искусства»'*,
рассматривающий тактические и стратегические стороны основных
войн в истории человечества.
В завершение обзора отечественной историографии,
затрагивающей вопросы становления японской императорской армии
и флота, следует отметить, что отдельные аспекты изучались
отрывочно, а немногочисленные сведения разбросаны по работам
разных периодов, авторов и жанров. Отсутствие в отечественной

' Глиноецкий Н. Прусский и северо-германский союз // Военный сборник. 1870.


№ 7; Французская армия // Военный сборник. 1871. №2.
^ Каменев А. И. Военная школа России: уроки истории и стратегия развития. М.,
1999.
Морозов Н. Воспитание генерала и офицера, как основа побед и поражений
(исторический очерк из жизни русской армии эпохи наполеоновских войн и
времен плац-парада). Вильна, 1909.
"* Строков А. А. История военного искусства. М., 1994. Т.4.
31
исторической науке анализа таких основополагающих документов по
истории японской императорской армии и флота, как законов о
воинской повинности и императорского указания военным, а также
пробел в информации по подготовке командного состава японских
вооруженных сил, затрудняет понимание сущности сформированной к
началу японо-китайской войны военной машины Японии. Исходя из
этого, мы вправе сделать вывод о том, что исследуемый нами этап
истории японских вооруженных сил в отечественной историографии
разработан лишь с позиции японской экспансии.
В отличие от отечественной историографии, в западной
историографии есть отдельные работы, посвященные некоторым из
исследуемых нами проблем.
Из работ общего характера можно назвать работу J. W. Hall «Japan
From Prehistory to Modem Times»'. Хотя исследование раскрывает
исторический путь Японии с глубокой древности до наших дней, но в
нем присутствуют и материалы по нашей теме, некоторые из которых
не представлены в работах отечественных авторов.
Более ценный материал дает работа профессора лондонского
университета W. G. Beasley «The Rise of Modem Japan»^. 3a
исключением некоторых ошибок в датировке событий военной
истории Японии, работа уделяет достаточное внимание военно-
учебным заведениям, в том числе открытой в 1883 г. военной
академии. Автор обращает внимание и на причины отсталости военно-
морского флота от сухопутных сил в интересующий нас период. В то
же время, освещая вопросы внешней экспансии Японии, автор
сознательно избегает раскрытия роли Великобритании, Франции и

' Hall J. W. Japan From Prehistory to Modem Times. Tokyo, Charles E. Tuttle
Company, 1997.
^ Beasley W. G. The Rise of Modem Japan. London, Phoenix, 2000.
32
США как пособников японской агрессии против Китая. Автор пишет,
что «поскольку в 80-е гг. XIX в. Япония включилась в проблемы
азиатского материка, для того, чтобы действовать за пределами страны,
ее вооруженным силам требовалось ускоренное развитие» . При этом
он не указывает ни сути этих «проблем», ни их причинно-
следственной связи с внутриполитической ситуацией в Японии и
общей расстановкой сил в регионе. Бизли сознательно уходит от
глубокой социально-экономической и политической оценки японской
агрессии в Азии. Тем не менее, с информативно-фактологтческой
точки зрения обращение к этому труду при работе над диссертацией
вполне оправдано.
Вопросам военной организации Японии в годы предшествующие
революции Мэйдзи и непосредственно после ее завершения посвящена
книга канадского ученого Г. Нормана «Возникновение современного
государства в Японии» и опубликованной в той же работе статья
«Солдат и крестьянин в Японии». Работа, в оригинале увидевшая свет
в 1940 г. (в нашей стране в 1952 и 1961 гг.), посвящена вопросам
реформ и преобразований, последовавших после революции Мэйдзи,
выведшей Японию на путь капиталистического развития. Автор
говорит о самурайской оппозиции правительству и делает совершенно
правильный вывод о разнице политической партийной системы
Японии и западных стран: «Политические партии на Востоке сразу
приобретают характер группировок, преследующих частные или
личные интересы, а не интересы государства...»^. В этой же работе
Норман останавливается на развитии стратегической промышленности
Японии в 70-80-е гг. XIX века. Хотя подробный анализ строительства

' Ibid. Р.64.


^ Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. Солдат и
крестьянин в Японии / Пер. с англ. П. П. Топеха. М., 1961.
^Там же. С. 61.
33
военных заводов и арсеналов, прокладки железнодорожных линий,
распространения телеграфной и телефонной связи не проводится
(автор отмечает, что данные вопросы не входят в задачи работы),
замечания общего характера об этих проблемах заслуживают высокой
оценки. Что касается финансовых затрат на армию и флот, то отмечая
общую тенденцию к их увеличению, автор не приводит погодных
данных, что затрудняет понимание динамики этого процесса.
Называемые автором цифры из статьи Ямагата Аритомо «The Japanese
Army» и статьи Ямамото Гомбэй «The Japanese Navy»' представляются,
на наш взгляд, не вполне точными, поскольку назывались лицами, в
интересах которых было сокрытие от общественности реальных
расходов. Это подтверждается и японскими послевоенными
материалами (работы Като Ёко, Иноуэ Киёси и др.).
Статья Нормана - «Солдат и крестьянин в Японии» посвящена
вопросам появления в Японии воинской повинности. В то же время,
сам автор замечает, что «работа не является историей системы
воинской повинности в Японии; она представляет собой краткое
исследование исторических условий, при которых было решено ввести
всеобщую воинскую повинность в стране, которая только что вышла
из жестких рамок феодального общества» . Таким образом, автор не
ставит перед собой задачу всестороннего комплексного исследования
не только становления японской армии, но и института воинской
повинности.
Интерес Нормана привлекают частные, хотя и довольно важные
моменты. Он довольно подробно рассматривает неудачные попытки
бакуфу привлечь к военной службе крестьян. Автор анализирует роль
самурайских мятежей 70-х гг. XIX века. Но, рассматривая процесс

' См. Fifty years of new Japan / Ed. by Markus B. Hyuish. London, 1910. Vol. 1.
^ Норман Г. Указ. соч. С. 235.
34
введения в стране всеобщей воинской повинности, автор не только не
говорит об эволюции самого закона о призыве, но даже не приводит
всех основных положений первого закона о призыве, принятого в
ноябре 1872 года. Говоря об этом законе, Норман единожды замечает,
что очередное (и, как следует из его слов, последнее) изменение
закона происходит в 1883 г. В действительности же закон о призыве
пересматривался постоянно, и только за рассматриваемый нами
период он был изменен четыре раза (в 1875, 1879, 1883 и 1889 гг.).
Говоря об идеологии императорской армии и флота, автор
единственным ее аспектом считает воспитание в солдатах верности
центральному правительству'. Но если допустить, что основой армии
была исключительно верность, то в любом случае, адресована она
была не центральному правительству, а императору, который, вне
всякого сомнения, стоял над правительством. Автор ничего не говорит
и о традиционных самурайских ценностях, также ставших
составляющими идеологической базы вооруженных сил. Несмотря на
ряд недостатков и принимая во внимание, что статья была написана в
1943 г. - в разгар войны на Тихом океане, она, тем не менее, считается
единственным из существующих на русском языке исследований,
посвященным вопросам призыва в японских вооруженных силах.
Роли самураев в Японии после 1867 г. и реакционных мятежах,
поднимаемых ими, посвящен труд А. Н. Mounsey «The Satsuma
rebellion»^ и работа М. Ravina «The last samurai: The life and battles of
Saigo Takamori» . Основная направленность работ — идеализация
самурайства и чрезмерное возвеличивание их храбрости и мужества.

' Там же. С. 274.


^ Mounsey А. Н. The Satsuma rebellion. Greenwood, University Publications of
America, 1979.
"'Mark Ravina. The last samurai: The life and battles of Saigo Takamori. New Jersey,
John Wiley & sons, 2003.
35
Тем не менее, при критическом анализе излагаемой информации,
строгом отборе и тщательной проверке описываемых фактов, из них
можно извлечь ценный фактический материал.
Переведенная на японский язык книга английского инструктора
Сесила Блока', работавшего в 30-е гг. XX в. в военно-морском
училище, дает ряд интересных сведений о повседневной жизни
училища, а его история подана с позиции английских преподавателей.
Работа дает возможность представить, как подготовка офицерских
кадров и общий процесс милитаризации Японии воспринимался
глазами Запада, и в первую очередь - Великобритании. Сесил Блок,
проработавший свыше 10 лет в училище, пишет, что «я всем сердцем
полюбил эту прекрасную страну» . Но, судя по основным положениям
его работы, он не просто полюбил страну, но и проникся наполнявшим
ее в то время духом военного угара и умелой пропаганды, всячески
расхваливая военное руководство Японии, которое «не жалея средств
и времени постоянно совершенствовало учебный процесс в училище,
передавало ему новейшие суда для практического ознакомления и,
таким образом, готовило высокопрофессиональных специалистов
своего дела» . Для нас оказалось особо интересным описание самого
училища.
Подготовленная к печати в разгар войны между США и Японией
работа R. О. Ballou «Shinto. The Unconquered Enemy» справедливо

считает синто основным инструментом, лежащим в основе японской


агрессии. Но автор не предпринимает попыток разобраться в его сути

' Сесил Блок. Этадзима: Игирисудзин к&и га мита Кайгумпэйгакко = Этадзима:


Военно-морское училище глазами английских преподавателей / Пер. с англ.
Нисияма Macao. Токио, Гинга сюппан, 1996.
^ Там же. С П .
"'Там же. С. 15.
36
и истории, как исконного вероучения, свойственного только японцам.
Интерес представляют приведенные в работе переводы из

официальных японских идеологических документов, ставящих синто в


идеологию армии и флота.
Большую ценность представляют работа R. Kjiotel, Н. Knotel и Н.
Sieg «Uniforms of the World»' и статья «Japanese Military Uniform»^,
посвященные истории военной униформы Японии. К единственному
недостатку работ можно отнести лишь отсутствие иллюстраций, что
зачастую не позволяет получить правильное представление о той или
иной детали военного обмундирования.
Для понимания исторического развития стран, которые в
рассматриваемый период стали объектами японской экспансии, нами
использованы работы «А sketch of Formosa»^ и «The Island of Formosa.
A record of discovery, geography and adventure»"*.
При исследовании действий Японии на колонизированных
территориях, были использованы работы «The battle of Okinawa»^, М.
Weiner «Japan's minorities: The Illusion of Homogeneity»**, статья R.
Eskilsen «Of civilization and savages: The mimetic imperialism of Japan's
1874 expedition to Taiwan» . Хотя большая часть работ появилась за

' Knotel R., Knotel Н., Sieg Н. Uniforms of the World. London-Melbourne, Arms and
Armour Press, 1980.
^ Japanese Military Uniform // Essays in History. Univ. of Virginia, 1990. №32.
^Colquhoun A. R. A sketch of Formosa//The China Review. 1885. №13.
""The Island of Formosa. A record of discovery, geography and adventure / Ed. by H.
W. Bates. London, Cassell, Peter & Galpin. 1869.
^ George Feifer. The battle of Okinawa. Guilford, Globe Pequot Pr. 2001.
^ Weiner Michael. Japan's minorities: The Illusion of Homogeneity. London & New
York, Routledge, 1997.
Robert Eskilsen. Of civilization and savages: The mimetic imperialism of Japan's
1874 expedition to Taiwan // American Historical Review. 2002. №2.
37
последние 10 лет, все они, как и более ранние работы западных
авторов, стремятся оправдать политику Запада в регионе, либо
доказать, что вмешательство Японии во внутренние дела соседних
государств помимо «незначительного» вреда приносило
исключительно пользу местному населению. Данный подход, на наш
взгляд, является в корне неправильным, поскольку Япония и Запад
выступали явными агрессорами, и характеризует основное отличие
советской исторической науки от западной.
Работы западных авторов оказали суш1ественную помощь. Однако
излагаемый в них материал, в силу очевидной предвзятости некоторых
авторов, следует тщательно анализировать.
Как мы уже отмечали, основным источником информации для
данной диссертации стала японская историографическая литература.
Поражение Японии в войне на Тихом океане привело к массовому
появлению работ, ставящих целью анализ сущности, ошибок и
успехов японской императорской армии и флота. При этом японские
специалисты справедливо начинают анализ этих вопросов с самых
ранних истоков вооруженных сил и пытаются всесторонне осветить их
историю.
Хотя большая часть использованных нами работ представляет
весьма серьезные исследования по поставленным проблемам, при их
анализе необходимо тщательно учитывать личное отношение авторов
к рассматриваемым вопросам, и в первую очередь к их восприятию
военных институтов Японии в целом.
Анализ японских трудов представляется логичным проводить,
сравнивая работы различных авторов и периодов, посвященные
сходным аспектам японской императорской армии и флота. Но в
первую очередь необходимо остановиться на работах, посвященных
истории японских вооруженных сил в целом.
38
Самыми значимыми работами являются работы известных
японских историков: Иноуэ Киёси «Японский милитаризм. Создание
императорской армии»' и книга Тобэ Рёити «Парадоксы вооруженных
сил»^.
В отличие от Тобэ Реити, сфера научных интересов которого
связана исключительно с вооруженными силами, прогрессивный
историк Иноуэ Киёси занимается всесторонним изучением японской
истории. Автора отличают целостность и всесторонность анализа,
тщательный отбор и систематизация материала. Используя в
определенной мере марксистскую методологию исследования, Иноуэ
ясно раскрывает истинную суть сформированной во второй половине
XIX в. армии (что для современного японского историка большая
редкость).
Обладая широким историческим видением, он пишет: «При
изучении императорской армии нам не следует скрывать факта, что в
ее основе.был культ императора, а ее целью являлась исключительно
внешняя агрессия» . Автор подробно рассматривает неудачные
попытки военных реформ в конце периода Токугава, проводит
серьезный анализ военной структуры Японии в первые годы периода
Мэйдзи, освещает процесс введения в стране всеобщей воинской
повинности. Большое внимание Иноуэ уделяет рассмотрению роли
императора в создаваемых вооруженных силах, раскрывает истинную
сущность установления независимости вооруженных сил от

' Иноуэ Киёси. Нихон но гункоку сюги. Тэннбсэй гунтай но кэйсэй = Японский
милитаризм. Создание императорской армии. Токио, Гэндайхеронся, 1975.
^ Тобэ Рёити. Гякусэцу но гунтай = Парадоксы вооруженных сил. Токио,
Тюокоронся, 1998.
"'Там же. С. 3.
39
правительства и соответственно народа, показывает
заинтересованность молодой японской буржуазии во внешней
агрессии. При этом автор опирается на документы, отражающие
тесную связь правительства с крупными финансовыми и
промышленными компаниями. Иноуэ Киёси прямо пишет, что, создав
в 1878 г. генеральный штаб, Япония уже на следующий год

превратила архипелаг Рюкю в японскую провинцию Окинава и


разработала детальные планы по захвату Кореи и, при благоприятном
стечении обстоятельств, Китая'. Раскрывая истинные планы военных
кругов, автор в итоге отмечает: «армия представляла собой
агрессивный антинародный институт, и ее поражение в 1945 г.
принесло облегчение японскому народу» . Глубоко сожалея об участи
Японии, которая в результате послевоенной оккупации стала
сателлитом США и при их помощи вновь стала наращивать военный
потенциал под видом сил самообороны, автор видит своей главной
задачей на основе исторического анализа предостеречь японский
народ от возрождения милитаризма.
В этом и заключается коренное отличие взглядов Иноуэ Киёси от

реакционного историка Тобэ Рёити, который, рассматривая историю


японских вооруженных сил с националистической позиции и нередко
дает соответствующую интерпретацию как целей создания армии и
флота, так и международной обстановке в тихоокеанском регионе. В
целом, работа Тобэ пронизана гордостью за императорскую армию и
флот. Автор открыто сожалеет о поражении Японии во Второй
мировой войне и заканчивает работу такими словами: «под лучами
летнего солнца продолжали гореть важные документы, документы
которые были призваны прославить Японию. Дым этих костров

' Там же. С. 245.


^Тамже. С. 250.
40
хоронил великое прошлое наших вооруженных сил»'. Тобэ Реити
старается представить создание японской императорской армии и
флота как вынужденную необходимость (с чем в некоторой степени
можно согласиться). Но он также настаивает на том, что увеличение
численности армии в 80-е гг. XIX в. было вызвано исключительно той
же необходимостью.
Внедрение культа императора в военную сферу он рассматривает
только с позиции необходимости укрепления воинской дисциплины.
Утверждая, что японские солдаты являли собой образец
нравственности, он делает упор на радушное обращение с пленными
российскими солдатами и матросами в годы русско-японской войны^.
В то же время, говоря о случаях нарушения дисциплины, Тобэ
вынужден признать, что командиры, выступавшие за создание
исключительно оборонительных вооруженных сил, спешно
переводились в запас, чтобы их демократические принципы не нашли
широкой поддержки среди солдат и офицеров императорской армии^.
Хотя автор стремится к всестороннему рассмотрению военной
истории Японии, многие существенные моменты (роль совета
старейшин при императоре, первые агрессивные шаги японского
милитаризма) остались за рамками работы. Тем не менее, в работе
проведен наиболее полный анализ структуры формируемой армии и ее
изменений, чрезвычайно подробно рассмотрен переход с французской
на прусскую модель организации армии и замена гарнизонной
системы дивизионной, приведены данные (полностью соответствуя
другим работам) о численности и финансировании армии и флота.
Использование двух вышеуказанных работ, написанных с

' Там же. С. 338.


^Тамже. С. 19-20.
^ Там же. С. 122-123.
41 Е
L
РОСС».
)СУДАР
ГОСУДАРСТПЕННЛЯ
СИьЛНОТЕКА

противоположных точек зрения на рассматриваемые проблемы,


позволило провести тщательный анализ и выявить действительно
существенные факторы, положенные в основу японской армии и флота.
Работа Икэда Дзюн «История японской армии»' основное внимание
уделяет рассмотрению вооруженных сил Японии XX в., а периоду
становления армии отводит незначительное место. Тем не менее,
использование данной работы тоже оказалось целесообразным для
проверки и уточнения фактов и статистических данных.
Вопросам военной организации Японии в годы предшествующие
революции Мэйдзи и непосредственно после ее завершения посвящена

статья Kurushima Hiroshi. «Hyakush5 and Military Duty in Early Modem


Japan» . Данная работа является необходимой для понимания вопросов
о привлечении крестьян к военной службе и раскрывает неудачные
попытки бакуфу и правительства императора в первые годы Мэйдзи
совместить два несовместимых по определению сословия - крестьян и
военных. Автор показывает значение этих попыток для введения в
стране воинской повинности в 1873 г. Поскольку работа излагает
только факты без авторских оценок, то выявить позицию автора
представляется невозможным.
Полезными оказались также переведенные на русский язык работы
Тояма Сигэки «Мэйдзи исин»"' и Хани Горо «История японского
народа»"^.

' Икэда Дзюн. Нихонрикугунси = История японской армии. Токио, Кёикуся


рэкиси синее, 1997.
^ Kurashima Hiroshi. HyakushS and Military Duty in Early Modem Japan // Acta
Asiatica. Tokyo, The T5ho gakkai, 2004. № 87.
^ Тояма Сигэки. Мэйдзи исин (Крушение феодализма в Японии) / Пер. с
японского П. П. Топеха, Г. И. Подпалова и др. М., 1959.
Хани Горо. История японского народа/ Пер. с японского. М., 1957.
42
Все вышеуказанные японские работы посвящены лишь одному
роду вооруженных сил Японии изучаемого периода — сухопутным
силам. Следует заметить, что несомненный приоритет армии над
флотом (в силу недостатка средств на закупку и постройку судов)
красной нитью проходит сквозь историю императорских вооруженных
сил. Именно с этим связана ограниченность числа работ,
рассматривающих вопросы становления военно-морского флота
Японии.
Единственной серьезной работой оказавшейся в нашем

распоряжении по данной проблеме является книга СатоИтиро«50 лет


истории ВМФ»'. Книга вышла в 1943 г. - в самый разгар войны на
Тихом океане и поэтому пронизана соответствующей идеологической
пропагандой. В то же время, поскольку работа была написана
действующим морским офицером, в ней присутствуют многие,
исключительно важные сведения о ранней истории ВМФ, полученные
автором из архивов соответствующих ведомств. Как видно из названия
работы, отправной датой истории японского военного флота автор
считает 1893 г. - год, предшествующий началу японо-китайской
войны. Хотя на наш взгляд считать эту дату отправной точкой истории
ВМФ не вполне уместно (справедливее будет начать отсчет с 1853 г.,
когда правительство бакуфу сняло запрет на строительство больших
кораблей). Да и сам автор признает, что эта история началась еще в
середине 50-х гг. XIX века . Первая глава работы справедливо
посвящена рассмотрению процесса создания флота в 1854-1893 гг.

Причины, по которым Сато начинает отсчет истории ВМФ с 1893 г.

' Сато Итиро. Кайгун годзюнэнси = 50 лет истории ВМФ. Токио, Масусёбо,
1943.
^Там же. С. 21.
43
вполне понятны - помимо объективной слабости флота до указанного
времени, он руководствуется желанием начать исторический отсчет
сразу с первого успешного боевого опыта флота в войне с Китаем.
Неслучайно автор пишет: «славный путь наших ВМС, начавшийся с
блестящей победы над Китаем, озарен великими сегодняшними
победами»'.
На наш взгляд, в силу идеологизированности и общей
направленности работы, останавливаться на всех ее недостатках нет
смысла. Достаточно отметить, что, учитывая период ее написания,
трактовка фактов отражающих международное положение в регионе,
цели создания флота и прочие существенные моменты не
выдерживают никакой исторической критики. Необходимость начала
агрессивной политики Японии автор объясняет исключительно
внешними факторами - охватившей весь мир борьбой за колонии.
Захват Рюкю и Тайваня представлен в свете никогда не
существовавшего, желания жителей этих стран присоединиться к
Японии. В то же время, стоит отметить тщательность изложения самих
фактов, многие из которых подробно освещены только в этой работе.
Следующему, интересующему нас аспекту - закону о воинской
повинности посвящено три монографии и две статьи в журнале
«Военная история».
Интерес представляет работа Като Ёко «Система призыва на
военную службу и современная Япония (1868-1945)» . Эта
монография, посвященная одному из важнейших аспектов
императорской армии, является одной из работ, вышедших в Японии

Там же. С. 8.
Като Еко. Тёхэйсэй то киндай нихон (1868-1945) = Система призыва на
военную службу и современная Япония (1868-1945). Токио, Ёсикавакобункан,
1996.
44
на эту тему в последнее время. Като прослеживает историю введения
воинской повинности в 1872-73 гг., подробно рассматривает
многочисленные изменения самого закона о призыве и, что является
самым важным, проводит сравнительный анализ проводимых
пересмотров. Как отмечает автор: «Посредством закона о воинской
повинности, которая, несомненно, была возведена в ранг народного
долга, можно проследить общий характер исторического развития
Японии в конце XIX - первой половине XX в. Поэтому, цель работы ~
всесторонне рассмотреть воинскую повинность с ее введения в 1873 г.

до роспуска японской армии в 1945 г.»'. Като пытается обосновать


введение воинской повинности крайней необходимостью для Японии,
заключавшейся в укреплении устоев мэйдзийского правительства.
Более того, он отделяет воинскую повинность от военных институтов
Японии и ее истории в целом, за счет чего, рассматривая только
законы о призыве, автор приходит к следующему выводу:
«сопротивление народа воинской повинности носило частный
характер и проистекало из непонимания своего долга по отношению к
стране»^. Такой антиисторический взгляд оставляет за рамками работы
истинные причины недовольства народа - лишение крестьянских
семей наиболее ценных помощников в сельском хозяйстве и

объективная тяжесть военной службы. Хотя Като говорит о влиянии


Франции и Пруссии на японские законы о воинской повинности, он не
соотносит это с общим характером развития японского общества, в
котором нарастающую роль играли военные круги и буржуазия, и с
внешнеполитическим курсом Японии. На его взгляд, усиление
прусского влияния на законы о воинской повинности было вызвано
лишь японскими миссиями в Пруссию и победой Пруссии в войне с

' Там же. С. 1.


^ Там же. С. 266.
45
Францией, а не жесткостью прусской государственной и военной
системы. Опять-таки, истинные причины - создание жесткой военной
системы, ее полная изоляция от правительства, наступательный, а не
оборонительный характер японских вооруженных сил - остаются за
рамками работы. Используя подход, отражающий интересы
традиционного японского общества, Като тем не менее провел
серьезное исследование, в котором широко использованы ранее
неизвестные архивные материалы.
В написанной с более объективной позиции работе Мацусита Ёсио
«История введения закона о воинской повинности»' предпринята
попытка всестороннее описать процесс введения в стране воинской
повинности. Автор раскрывает борьбу Запада за сферы влияния в
регионе и справедливо делает вывод, что с конца 70- х гг. XIX в., когда
Японии не угрожала уже ни одна страна, она, полностью пересмотрев
закон о воинской повинности в 1883 г. и закончив перевод армии на
немецкий стиль, твердо встала на путь внешней экспансии. Серьезно
автор подошел и к рассмотрению вопросов недовольства населения
воинской повинностью. Прослеживая динамику крестьянских
восстаний в 70-80-е гг. XIX в., Мацусита Ёсио приходит к выводу, что
их пик приходится на годы, следующие за очередным изменением
закона о призыве. Он связывает это с тем, что вступавший в действие
закон на следующий год после его принятия не оправдывал чаяния
народа и заставлял идти на службу молодежь, которая являлась
экономической опорой семьи. Вместе с тем, несмотря на глубокую
разработку внешних факторов, автор недостаточное внимание, на наш
взгляд, уделяет фактической стороне данной проблемы. Рассматривая
в основном период 50-60-е гг. XIX в., автор уделяет недостаточное

Мацусита Ёсио. Тёхэйрэй сэйтэйси - История введения закона о воинской


повинности. Токио, Гогацусёбб, 1981.
46
внимание периоду, начавшемуся с 1872 г.
Те же особенности характеризуют и работу Оэ Синофу «Система
воинской повинности»', в которой основной упор сделан на систему
воинской повинности в первой половине XX в. Книга Оэ, крайне узко
затрагивающая интересующую тему, была использована для проверки
некоторых фактов.
Были использованы статьи о воинской повинности, помещенные в
журналах «Военная история» за 1976 г. (см. список использованной
литературы). Основной упор в них сделан на рассмотрении
соответствующих законов о воинской повинности Франции и Пруссии,
и их влиянии на японские законы о воинской повинности.
Общие моменты перевода японской армии с французской на
прусскую модель организации освещены в статье Моримацу Тосио
«Преобразование полков»^. Моримацу, хотя и не раскрывает сущности
смены приоритетов, достаточно подробно излагает факты.
Еще одному чрезвычайно важному аспекту японской
императорской армии и флота - униформе рядового и офицерского
состава в японской историографии посвящена работа «Армия и ВМФ
великой японской империи: военное обмундирование и экипировка»^
и статья Мацумото Ицуя «Образ солдат действительной службы»"*.

Оэ Синофу. Тёхэйсэй = Система воинской повинности. Токио, Иванамисинсё,


1981.
^ Моримацу Тосио. Рэнтай но хэнкан == Преобразование полков // Нихон рикугун
соран = Обзор японской армии. Токио, 1990. №15.
^ Дайнихонтэйкоку рикукайгун: гунсб то соби = Армия и ВМФ великой
японской империи: военное обмундирование и экипировка. Токио, Тесёбб, 1984.
"* Мацумото Ицуя. Сюссэйхэйситати но дзандзо = Образ солдат действительной
службы // Рэкиси гундзо = Монументальная история. Токио, Гакусюкэнкюся,
1994. №4.
47
Обе работы оказались полезны в качестве иллюстративных
материалов.
Первая работа содержит фотографии униформы военных
формирований первых годов Мэйдзи, иллюстрации «европейских»
военных отрядов бакуфу, а также графические материалы,
отображающие различные детали военного обмундирования и
отличительные знаки рядового и командного состава японской армии
и флота перед японо-китайской войной. В этом отношении работа
может быть использована как источник.
Статья Мацумото Ицуя освещает в общих чертах развитие
униформы и акцентирует внимание на парадной униформе
офицерского состава армии. Вместе с тем, ограниченный объем статьи
не позволяет автору подробно остановиться на всех особенностях и
изменениях униформы в изучаемый нами период.
По проблеме идеологической платформы вооруженных сил
использовано три монографии и две статьи. Посвященная
рассмотрению роли императора в вооруженных силах, книга Суяма
Юкио «Император и армия»', всесторонне исследует один из важных
аспектов существования вооруженных сил, изучение которого дает
возможность понять внутренние механизмы, лежавшие в основе
организации армии и флота. Основное внимание уделено
рассмотрению роли императора как верховного главнокомандующего,
в связи с чем, по мнению автора, он был обязан принимать активное
участие в жизни вооруженных сил. С такой точки зрения, участие
императора в парадах, выпускных церемониях в военно-учебных
заведениях и маневрах, равно как и все издаваемые от его имени
эдикты и указы, рассматриваются лишь как прямая обязанность

' Суяма Юкио. Тэнно то гунтай - Император и армия. Мэйдзихэн = период


Мэйдзи. Токио, Фуёсёбб, 1985.
48
императора'. Хотя автор подробно рассматривает роль императора в
армии и на флоте, он ни разу не говорит о том, что истинная причина
«активности» императора заключалась в стремлении военных кругов и
буржуазии сделать культ императора не только основой военной
идеологии, но и несущим столпом всего японского общества.
Фактологическая фундированность, хотя и при искаженной их оценке,
делает эту работу полезной для нашего исследования.
Работа Мурауэ Хёэ «Полковой знаменосец»^ и статья Ито Кэйити
«Знамя и солдат»"' посвящены довольно узкому вопросу - взаимосвязи
императора с военным знаменем. Книга Мурауэ Хёэ, который в годы
Второй мировой войны был знаменосцем одного из пехотных полков и
получал из рук императора знамя, использована нами лишь частично.
Даже после окончания войны Мурауэ сохранил верность императору и
рассматривал поражение Японии как временное явление. Разумеется,
написанная им работа также чрезмерно пронизана гордостью за
императорскую армию и флот. По этой причине из работы Мурауэ
использовано только описание церемонии вручения полкового
знамени, существовавшей в 1874-1944 гг.

Особо следует отметить статью Ито Кэйити, также посвященную


рассмотрению истории японского военного знамени и его влияния на
солдат и офицеров императорской армии. Автор прямо пишет, что
ритуал вручения знамени лично императором был специально
разработан, чтобы в умах военнослужащих оно ассоциировалось с
образом императора. Люди, таким образом, жертвовали жизнью не
ради самого знамени, а ради императора. Существование такой

'Там же. С. 21.


Мурауэ Хёэ. Рэнтай кисю = Полковой знаменосец. Токио, Кодзинся, 1977.
•' Ито Кэйити. Гунки то хэйтай = Знамя и солдат // Нихон рикугун соран = Обзор
японской армии. Токио, 1990. №15.
49
практики было гениальным и ужасным одновременно'. Автор
рассматривает историю японского военного знамени, показывает
процесс «наполнения» его «святостью» и анализирует причины, по
которым народ действительно воспринимал знамя как неотъемлемую
часть императора.
Вопросам подготовки командного состава японской армии и флота
и истории военно-учебных заведений рассматриваемого периода в
японской историографии посвящено значительное число работ.
Эндо Ёсинобу в «Исследовании истории обучения войск в Японии
в новейшее время»^, привлекая широкий спектр источников и
литературы, анализирует систему подготовки солдат и офицеров
императорской армии на разных этапах японской истории. Автор
справедливо доказывает, что обучение военнослужащих всех рангов с
самого начала проводилось в русле подготовки их к военным
действиям против других стран. Проводя сравнительный анализ
временных рамок начала преподавания иностранных языков, в первую
очередь китайского и русского, автор делает вывод, что к войне с
Китаем Япония фактически начала готовиться в начале 70-х rr.XIX в.,
а к войне с Россией - с середины 80-х гг. XIX в.^. Автор подробно
освещает роль иностранных советников в подготовке армии. Замена
французских советников немецкими трактуется им как необходимость
усиления дисциплины в вооруженных силах. Он также подробно
рассматривает процесс подготовки солдат и офицеров в первые годы
Мэйдзи, но четкого разграничения между военно-учебными
заведениями не производит. Совершенно не рассмотрена подготовка

' Там же. С. 36.


Эндо Есинобу. Киндайнихон гунтайкёикуси кэнкю = Исследование истории
обучения войск в Японии в новейшее время. Токио, Аокисётэн, 1994.
^ Там же. С. 18.
50
матросов и морских офицеров, что делает невозможным воспринимать
труд как комплексное исследование.
Хирота Тэраюки в работе «Социальная история образования
военных офицеров»' основное внимание концентрирует на военной
подготовке офицерского корпуса императорской армии. Работа
является исключительно хронологически-фактологической и четкую
авторскую позицию по отношению к рассматриваемым проблемам
выделить невозможно.
Работа Ягю Эцуко «Военное училище в видениях»^ посвящена
ранней истории военного училища, в которой подробно
рассматривается процесс создания этого учебного заведения, отражена
роль иностранных инструкторов и преподавателей в подготовке
будущих офицеров, раскрыты взаимоотношения учеников и
преподавателей и изменение их взглядов и отношения к военной
службе в свете усилившейся идеологизации и искусственно
проводимой милитаризации японского общества. Несмотря на наличие
многих интересных фактов, автор сильно преувеличивает роль
училища в военной системе Японии. Так, Ягю замечает: «Поскольку
большая часть офицеров прошла подготовку в военном училище,
именно оно было основой мощи армии»"' и далее: «училище
распространяло новейшие знания не только на будущих офицеров, но
и на весь японский народ»'*.
К сожалению, нам не удалось найти ни одной работы, посвященной

' Хирота Тэраюки. Рикугун сек5 но кеикусякайси = Социальная история


образования военных офицеров. Токио, Сэорисёбо, 1997.

^Ягю Эцуко. Мабороси но рикугумпэйгакуре = Военное училище в видениях.


Токио, Роккосюппан, 1983.
^Там же. С. 8.
"^Тамже. С. 209.
51
истории военной академии, поэтому приведенные в тексте
диссертации фактические сведения о ней ограничены и взяты из работ
разных авторов, рассматривающих систему военной подготовки в
целом.
Довольно много работ посвящено рассмотрению истории военно-
морских учебных заведений, готовящих командный состав японских
ВМС.
Видный деятель военно-морского флота и директор военно-
морского училища Судзуки Кантаро - автор «Истории Военно-
морского училища»'. Помимо некоторых проверяемых и по другим
работам фактов, книга Судзуки серьезного научного интереса не
представляет.
Но в то же время, некоторые наблюдения автора по поводу
способов «прославления» училища, доказательства его
«исключительности в подготовке морских офицерских кадров,-
которые блестяще выполняли поставленные перед ними задачи в годы
японо-китайской и русско-японской войны»^ и общая идеологическая
направленность работы довольно интересны.
Сведения о строительстве училища, затраченных средствах,
количестве занятых в строительстве рабочих и другие ценные
•у

материалы дает работа «История города Этадзима» . Написанная на


основе большого количества архивных материалов и содержащая
некоторые оригинальные документы, работа может рассматриваться в
некотором роде и как источник.
Работа «Военно-морское училище: Военно-морская техническая

' Судзуки Кантаро. Кайгумпэйгаккб энкаку = История Военно-морского


училища. Токио, 1919.
^Там же. С. 6.
^ Этадзиматёси - История г. Этадзима. Хиросима, Этадзиматехаккан, 1983.
52
школа - Военно-морская интендантская школа»' посвящена истории
комплекса военно-морских учебных заведений и написана с позиций
осуждения экспансионистской политики Японии. В ее основу
положено рассмотрение как положительных, так и отрицательных
сторон подготовки военно-морских офицеров. Освещена роль учебных
заведений в практическом осуществлении планов японского
милитаризма. Раскрывая способы внедрения в сознание будущих
морских офицеров «истинно правильных» взглядов на мир и на место
в нем Японии, работа отражает подлинные причины успехов и
поражения японского флота. Автор отмечает, что «независимо от того,
какие принципы лежали в основе создания военно-морских учебных
заведений, невозможно отрицать факт, что они готовили
действительно высококлассных специалистов»^.
Следует заметить, что, судя по некоторым последним статьям в
периодической печати (см. например «Старое Военно-морское
училище»^), Япония вновь планирует создать систему военного
обучения, в чем-то напоминающей ту, которая существовала до 1945 г.
Поражение в войне на Тихом океане действительно было сильным
потрясением для всего японского общества, несколько поколений
которого, были воспитаны в духе милитаризма и святой веры в
«особое предназначение Японии». Возможно, именно этой причиной
объясняется массовый выпуск в послевоенной Японии работ,
посвященных вопросам анализа внешней экспансии. Поскольку

' Кайгумпэй гакко: Кайгун кикан гакко - Кайгун кэйри гакко = Военно-морское
училище: Военно-морская техническая школа - Военно-морская интендантская
школа. Токио, Акимото сёб5, 1984.
^Тамже. С. 181.
^ Кюкайгумпэйгакко = Старое Военно-морское училище // Ёмиури симбун. 2000.
13 авг.
53
проблема не раз становилась предметом анализа в отечественной
историографии, целесообразно остановиться лишь на некоторых
японских работах, дающих совершенно противоположные оценки
военных походов Японии.
В первую очередь нужно отметить работу Хияма Юкио «Японо-
китайская война»\ Автор работы - известный современный военный
историк, сфера научных интересов которого офаничена японо-
китайской войной и историей Кореи, Исследование выполнено с ярко
выраженных прояпонских позиций. Хотя автор оставляет причины
этой войны за рамками работы, ее итогам он придает огромное
значение и делает вывод о том, что эта война была жизненно
необходима для Японии. Хияма пишет: «В результате японо-
китайской войны японский народ осознал сущность государства как
единого механизма. Японцы также осознали и то, что они японцы,
причем не просто как некая нация, а как граждане великой и особой
страны»^. Далее он отмечает: «Китай, который до этой войны играл
роль консолидирующей силы в регионе, в силу объективных
обстоятельств не мог далее справляться с этой задачей. Для того,
чтобы регион не оказался в руках Запада, эту функцию могла взять на
себя только Япония. Именно она на протяжении 50 лет успешно
справлялась с этой задачей» . В то же время, при рассмотрении

вопросов внешней агрессии в отношении Рюкю и Тайваня Хияма


вынужден использовать термин «колония». Но трактовка этого
понятия, в определении Хияма, полностью расходится с пониманием,
установившимся в отечественной исторической науке. Автор не пишет

' Хияма Юкио. Ниссин сэнсо = Японо-китайская война. Токио, Коданся, 1997.
С.15.
^Там же. С. 15.
^Тамже. С. 15-16.
54
О стремлении Японии, в конечном счете, превратить Китай в японскую
колонию. Вместо этого он делает упор на то, что включение этих стран
в сферу интересов Японии было исключительно «благом» для их
населения. «Тайвань и Корея, не способные к самостоятельному
движению по пути модернизации, стали современными странами
только благодаря Японии»'. Разумеется, такой взгляд совершенно
неприемлем. Но поскольку основная часть работы посвящена не
анализу вышеназванных проблем, а описанию непосредственно боевых
действий воюющих сторон во время корейского похода 1876 г. и
японо-китайской войны, работа представляет большой интерес.
Совершенно другой подход использован в работе Исии Такаси
«Япония и Восточная Азия в начале периода Мэйдзи»^. Автор
проводит действительно всестороннее исследование международной
ситуации в регионе и раскрывает роль Японии. Автор пишет, что,
«избрав тактику подчинения других государств, Япония планировала
обеспечить себе не только жизненное пространство и отвлечь внимание
народа от внутриполитических проблем, но и укрепить престиж в мире,
•у

хотя все это она могла сделать более разумными способами» .


Раскрывая общий экспансионистский курс Японии, автор, тем не менее,
зачастую соотносит его с борьбой Запада за те же территории, за
которые вела борьбу и Япония. Этим он говорит о том, что Япония
избрала такой курс в силу обстоятельств, при неблагоприятном
складывании которых, она была бы окружена колониями,
метрополиями которых были бы Вашингтон, Петербург, Лондон'*. То
есть, Япония использовала опыт Запада, примененный в 50-е гг. XIX в.

' Там же. С. 17.


^ Исии Такаси. Мэйдзисёки но Нихон то Тоадзиа = Япония и Восточная Азия в
начале периода Мэйдзи. Иокогама, Юриндо, 1982.
Там же. С. 8.
Там же. С. 8.
55
В отношении к ней самой. С этим утверждением Исии мы отчасти
должны согласиться.
Вопросам зарождения японского экспансионизма посвящена работа
Ёсино Макото «Дебаты в шестой год Мэйдзи (1873) о покорении
Кореи»'. Довольно объемная статья анализирует раскол правительства
на два лагеря, первый из которых выступал за проведение
немедленной военной экспедиции в Корею, а второй - за проведение
ее в более поздние сроки. Как известно, победа осталась за
сторонниками второго варианта, и экспедиция состоялась в 1876 г.,
что, однако, было форсировано рядом внутриполитических факторов.
Привлекая широкий спектр источников и литературы, Ёсино Макото
довольно подробно рассматривает ход дебатов 1873 г. Самым важным,
на наш взгляд, высказыванием автора, ярко отражающим его
отношение к проблеме, является его утверждение о том, что в
противовес сторонникам немедленного похода в Корею,
оппозиционный лагерь вообще не планировал проведение этой
операции. Взгляд в корне ошибочен, поскольку даже по отдельным
фразам членов правительства, цитируемых автором в работе и
принадлежавших, по мнению Ёсино, к «сторонникам мира», видно,
что в действительности речь шла лишь об отсрочке экспедиции,
вызванной общей неподготовленностью Японии в тот период времени.
Статья Кувада Эцу «О взглядах на подготовку наступления на
материк японской армии перед началом японо-китайской войны»^

' Ёсино Макото. Мэйдзирокунэн но сэйканронсо= Дебаты в шестой год Мэйдзи


(1873) о покорении Кореи // Токайдайгаку кие = Записки университета Токай.
2000. №73.
^ Кувада Эцу. Ниссинсэнса^аэ но нихонгун но тайрикусинкодзюмби сэцу ни
цуитэ = О взглядах на подготовку наступления на материк японской армии перед
началом японо-китайской войны // Гундзисигаку = Военная история. Токио, 1994.
№3.
56
дает общий обзор мнений членов правительства относительно
необходимости проведения широкомасштабной внешней экспансии. В
работе в равной степени отражены полярные взгляды политических и
военных деятелей, выступавших за немедленную экспансию или ее
отсрочку.
***

Таким образом, актуальные вопросы становления японской


императорской армии и флота в отечественной историографии, в силу
ее особенностей, до сего дня рассматривались во многом
поверхностно, ряд существенных фактов не получил освещения.
Западная историография тоже не смогла уделить этой проблеме
достаточного внимания. Наиболее полно эти аспекты представлены в
японской исторической науке, что делает введение этих материалов в
отечественный научный оборот важной задачей, которую стремится
решить диссертационное исследование.
Проблема подготовки командного состава также не становились
предметом всестороннего анализа в отечественной историографии, и
исследование этих вопросов представляется тоже актуальным.
Проблемы идеологической составляющей японской императорской
армии и флота в отечественной и западной историографии подробно
не разрабатывались. Впрочем, и в японской историографии, на фоне
работ, освещающих отдельные составляющие военной идеологии,
исследований посвященных комплексу этих вопросов, найти также не
удалось.
Вопросы внешней экспансии с разных методологических подходов
разрабатывались как в отечественной, так и в зарубежной
историографии. Но в силу явной необходимости рассмотрения этих
проблем в диссертации, освещение историографии по проблеме
необходимо.
57
Следует сделать вывод, что вопросы истории становления японской
императорской армии и флота и проблема их комплексного изучения и
анализа являются необходимым условием для понимания не только
общей истории японских вооруженных сил, но и некоторых военных,
политических, социальных и даже экономических аспектов
современной Японии. Предпринятое в настоящей главе введение в
научный оборот новых материалов и «возрождение» работ
предшественников, дает целостное представление об исследуемых
далее проблемах.
58
ГЛАВА II
Формирование структуры японской императорской армии и
флота

События 1867-68 гг. положили начало всесторонним реформам,


охватившим все сферы японского общества. Важное место среди этих
преобразований занимала военная реформа, незаслуженно оставшаяся
за рамками отечественной историографии.
Понимание процессов, происходивших в военных формированиях
бакуфу, а равно попытки создания военных отрядов в отдельных
княжествах, позволяет отчетливее подойти к пониманию сущности
уже императорских вооруженных сил. Многие идеи и предложения,
высказываемые известными мыслителями периода Эдо -/IF (1603-
1867), в той или иной мере были использованы при создании
императорской армии и флота.
До принятого в начале периода Эдо сословного деления общества
(воины, крестьяне, ремесленники и торговцы), помимо своих прямых
обязанностей, большинство самураев занималось и земледелием. Во
время войн они воевали вместе с князем, а в мирное время
обрабатывали поля. После появления в Японии огнестрельного оружия
в XVI в. и необходимости обеспечения более сильной охраны замков
своих сюзеренов, самураи были собраны в так называемые
«призамковые города» - «дзекамати» ШУ ^ , а их поля стали
обрабатывать крестьяне. Обособление самураев от крестьян особенно
усилилось при одном из «объединителей страны» - Тоётоми Хидэёси
Ш:^^'а (1537-1598), который в 1587 г. издал «Декрет об охоте за
мечами» - «Катанагари рэй» 7 3 ! ^ ^ , согласно которому у крестьян
изымалось любое оружие. Результатом стало усиление различий
между лишенными права на ношение мечей крестьянами и самураями,
59
монополизировавшими это право. С этого времени самураи перестали
заниматься хозяйственной деятельностью и существовали за счет
рисового пайка, получаемого в виде награды за обязанность воевать по
первому требованию князя.
Бакуфу, основу которого составляло сословие самураев, старалось

превозносить неписаный кодекс воинской чести — «бусидо» и


рассматривало самураев опорой своего режима. Но в отличие от
предшествующего периода жесточайших междоусобных войн, когда
самураи действительно играли основную роль в жизни княжеств,
время правления Токугава бакуфу было лишено серьезных военных
потрясений. «Вооруженные силы с течением времени все меньше
соответствовали статусу системы «военного правления» бакуфу, даже
не говоря о таких аспектах, как численность, боевая выучка, качество
вооружения и пр. Это было явным свидетельством движения к краху
военного сословия, оказавшегося не у дел в условиях длительного
мира и стабильности»'. По этой причине, дальнейшее существование
самураев, утративших практические навыки ведения боевых действий,
стало нецелесообразным. Самураи превратились в нахлебников,
содержание которых лежало на крестьянских плечах^. Поскольку
самурайское сословие экономически ослабевало, их положение
становилось все более неопределенным, многие из них в силу
обеднения разрывали свою вассальную зависимость и становились

«бродячими людьми» - «ронин» Ш. Л . Эти люди уже не были


вассально обязанными и не имели профессии. Именно ронины

' Филиппов А. В. «Стостатейные установления Токугава» 1616 г. и «Кодекс из


ста статей» 1742 г: Право, общество и идеология Японии первой половины эпохи
Эдо. СПб, 1998. С. 94.
^ Норман Г. Становление капиталистической Японии. / Пер. с англ. П. П. Топеха.
М., 1952. С. 42.
60
стали одной из социальных групп, активно выступавших за
ликвидацию режима.
Таким образом, когда в середине XIX в. внутренняя оппозиция
токугавскому режиму стала представлять серьезную угрозу для
правительства, а перед Японией появилась реальная опасность в лице
западных держав, сил, способных реально противостоять этой угрозе,
в стране не существовало.
Когда иностранная угроза в лице американской военной эскадры
реально встала перед Японией, бакуфу активизировало поиск путей
модернизации армии. 15 сентября 1853 г. бакуфу сняло
существовавший с 1635 г. запрет на строительство больших кораблей.
Еще раньше, в июле 1853 г. княжество Сага ie.^ получило приказ
бакуфу об отливке пушек. Это княжество уже имело зеркальную печь

и наряду с Сацума ШШ, Тёсю ШЦ, Тоса ±:i^ и Мито тКЯ было одним
из самых развитых в военном отношении княжеств Японии. Заказ
правительства княжество выполнило к 1857 г., когда было отлито 200
пушек европейского образца. В августе того же года бакуфу
приступило к строительству собственного оружейного завода. В
начале 1854 г. княжеству Мито были отпущены деньги на
строительство отражательной печи. К концу года в стране
существовало уже четыре печи необходимых для отливки пушечных
стволов. Еще одним указом бакуфу от 17 августа 1853 г. было
положено начало строительства артиллерийских фортов в заливе Эдо
(Токийском).
С того же времени бакуфу приступило к созданию военного флота.
Для этого был разработан проект, по которому все побережье страны
разделялось на шесть частей, в каждой из которых планировалось

' Воробьев М. В., Соколова Г, А. Очерки по истории науки, техники и ремесла в


Японии. М., 1976. С. 141.
61
построить верфи и флот, общей численностью в 390 судов, в том числе
45 фрегатов, 135 корветов и 190 более мелких и транспортных судов'.
Первая верфь была заложена еще в 1848 г. В середине 50-х гг.
начинается строительство верфи и доков в западной части бухты
Нагасаки. Место было выбрано не случайно, С начала периода Эдо
Нагасаки был единственным портом Японии, куда могли заходить
иностранные суда. Это было единственное окно во внешний мир для
всей Японии. Работами на верфи руководили 50 офицеров и матросов
голландского флота. Строители использовали голландские чертежи и
почти в точности воспроизвели в 1857 г. пароход, подаренный в 1855 г.
Голландией сегуну^. Это было первое паровое судно, построенное в
Японии.
Верфи в Нагасаки, строительство которых полностью завершилось
к 1861 г., стали главным судостроительным предприятием бакуфу. В
1864 г. бакуфу с помощью французских специалистов приступило к
строительству верфей в Ёкогама и Ёкосука. К концу 1867 г.
судостроение было развито в 14 княжествах. К тому времени
судостроительные предприятия бакуфу построили 44 корабля. Еще 94
корабля было в княжествах^. По другим сведениям, в распоряжении
бакуфу было 45, а княжеств - 93 корабля . Таким образом, к закату
эпохи Токугава в стране было 138 судов. План бакуфу оказался
выполненным лишь на треть.
Несмотря на усилия по развитию военной промышленности и
созданию флота, бакуфу, продолжая полагаться на остатки

Сато Итиро. Кайгун годзюнэнси = 50 лет истории ВМФ. Токио, Масусёбо,


1943. С. 33.
^Навлицкая Г. Б. Нагасаки. М., 1979. С. 148-149.
Воробьев М. В., Соколова Г. А. Указ. соч. С. 146.
Сато Итиро. Указ.соч. С. 32.
62
самурайской армии, по прежнему не допускало к военной службе
крестьян и горожан.
С другой стороны, бакуфу, надеясь закупить вооружение и
реорганизовать войска при помощи иностранных военных
инструкторов, пошло на контакт с западными державами, в частности
с Францией и Голландией. Морские маневры с привлечением
голландских специалистов продолжались до февраля 1859 г. Однако
развитие связей с иностранцами вело к росту волнений в стране,
поскольку существование в течение двух столетий так называемой
«политики самоизоляции» - «сакоку сэйсаку» ШШШШ оказало сильное
влияние на менталитет народа. Официальные власти старались
всячески подчеркнуть отсталость, а нередко и опасность, исходящую
от «западных варваров». Неслучайно, массовое появление
иностранных судов у берегов Японии, и более того — расширение
контактов правительства с иностранцами в торговой и военной сфере,

были расценены народом как предательство. Лозунг «сонно дзёи» Ш"^


ШШ - «почитай императора и изгоняй варваров», стал поддерживаться
большей частью населения.
В работе не рассматриваются политические, социальные и
экономические причины появления и развития антиправительственных
движений. Но необходимо отметить, что одной из причин роста
антитокугавских настроений в стране стали именно контакты
правительства с Западом в военной сфере. Рост движения за свержение

бакуфу - «тобаку» # 1 ^ заставил правительство искать новые способы


реорганизации военной системы.
С весны 1862 г. бакуфу приступило к формированию новой армии.
Было создано три рода войск: пехота - «хохэй» #;fe, кавалерия -
«кихэй» Ш^, артиллерия - «хохэй» Ш^. Всего к военной службе
63
планировалось привлечь 10928 самураев из княжеств, в том числе: в
пехоту - 8264, в кавалерию - 1864 и в артиллерию - 800
человек'.
Но попытка создания этой армии полностью провалилась. Нехватка
финансов и постепенный выход из-под контроля правительства
княжеств, в которых находились основные военно-промышленные
предприятия бакуфу, лишали правительство возможности
укомплектовать пехоту и артиллерию новыми образцами оружия.
Пока бакуфу предпринимало попытки по реорганизации армии, по
всей стране возникали группы, выступавшие за уничтожение бакуфу и

возвращение власти императору. Требование «осэй фукко» ^ШШШ -


восстановления прямого императорского правления вылилось в
крупные антиправительственные движения, постепенно охватившие
всю страну.
Наиболее мощная оппозиция правительству сложилась в княжестве
Тёсю, где с июня 1863 г. началось формирование отрядов «кихэйтай»
-^ Й Ш , предназначенных для отпора иностранцам. Существует
несколько вариантов перевода этого термина на русский язык. Н. И.
Конрад трактует этот термин как «отряд необычных солдат»^. В
русском переводе работы Г. Нормана «кихэйтай» рассматриваются как
«войска внезапного действия» либо как «неожиданные отряды»'^. Л. В.
Зенина дает перевод близкий к Н. И. Конраду - «отряд необычных
воинов»'*. На наш взгляд, вариант, предложенный Н. И. Конрадом и

' Иноуэ Киёси. Нихон но гункоку сюги. Тэнносэй гунтай но кэйсэй = Японский
милитаризм. Создание императорской армии. Токио, Гэндайхеронся, 1975. С. 72.
^ Конрад Н. И. Указ. соч. С.193.
^ Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. Солдат и
крестьянин в Японии. / Пер. с англ. П. П. Топеха. М., 1961. С. 256.
"* Зенина Л. В. Указ. соч. С. 34.
64
Л. В. Зениной более предпочтителен, поскольку эти отряды не
являлись регулярной армией княжества, а представляли собой пеструю
смесь из крестьян, горожан и ронин, ядром которой были самураи
низких рангов. Формировал отряды по поручению Мори Такатика ^^ij

ШШ (1819-1871) - князя Тёс io, молодой стратег, высказывавший


совершенно правильные идеи о путях создания армии — Такасуги
Синсаку Ш^^Ш\¥ (1839-1867). Он говорил: «Получающие стипендию
самураи стали нежными и беспечными вследствие многих лет мирной
жизни и праздности. Воинская доблесть самураев притупилась, и для
возрождения армии необходимо привлекать добровольцев,
обладающих здоровым духом, храбростью и мастерством, независимо
от их сословной принадлежности, будь то самурай, крестьянин или
ремесленник»'. Таким образом, в отряды «кихэй» могли вступать
практически все желающие. К концу 1863 г. численность отрядов
составила 2000 человек. Это были действительно сильные
добровольческие формирования.
Прогрессивность «кихэйтай» по сравнению с так называемой
«крестьянской армией» или «народной милицией» - «нохэй» Ш^
(подробнее см. следующую главу) заключалась в том, что они несли в
себе зачатки новой армии первых годов Мэйдзи, когда было отменено
сословное деление общества, установленное Токугава. Все
рассуждения о «нохэй» не снимали сословных ограничений с крестьян
и самураев. Солдаты «кихэйтай», представляющие собой смесь
свободных и несвободных крестьян, мелких самураев, горожан и
ронин, были вооружены новейшим оружием, в том числе винтовками
Минье, располагали артиллерией, которую закупали у
Великобритании. Хотя эти отряды и имели меньший опыт ведения

' Норман Г. Указ. соч. С. 256.


65
боевых действий, чем войска Токугава, они отличались значительно
большим мастерством: в их подразделениях активно использовались
иностранные консультанты (предводители отрядов первыми осознали,
что для борьбы с иностранцами необходимо использовать их
передовой военный опыт), была установлена строгая дисциплина.
Поэтому эти отряды отбили две крупные попытки бакуфу (в 1864 и
1866 г.) захватить «сепаратистское» княжество Тесю.
После этих неудачных попыток правительства Токугава, военная
слабость бакуфу стала очевидна для всех слоев населения Японии.
Стараясь удержать власть, в 1867 г. бакуфу для проведения
всесторонней реформы войск заключило военное соглашение с
Францией. Но время было безвозвратно упущено. Силы, сражавшиеся
на стороне императора, были поддержаны многочисленными
крестьянскими восстаниями и городскими волнениями,
направленными также против власти Токугава. В сложившейся
ситуации бакуфу вынуждено было передать власть в руки императора.
Девятого ноября 1867 г. последний сёгун династии Токугава Ёсинобу
Ш)^\ШШ (1837-1913) подал в отставку, а третьего января 1868 г. был
обнародован указ о восстановлении императорского правления.
В первый же день установления новой власти, император Муцухито
распустил охранявшие дворец войска бакуфу и поручил его охрану
одному из отрядов «кихэйтай», возглавляемому видным сторонником
императора - Сайго Такамори ШШШ^ (1828-1877), который занял
один из высших постов в военном ведомстве (командующего
сухопутными силами). Небезынтересно сразу отметить, что Сайго
занимал эту должность до 1873 г. и покинул ее по собственному
желанию, разойдясь во мнениях с большей частью правительства
относительно похода в Корею (подробнее см. VI главу).
66
в условиях гражданской войны первоочередной задачей нового
правительства, в состав которого вошло большинство прежних
вассалов сегуна, выступивших против его власти, стало создание
войск, подчиненных непосредственно императору. Принимавшие
участие в восстановлении императорского правления войска так
называемой юго-западной коалиции (Сацума, Tecio, Тоса), по-
прежнему находились в подчинении княжеств. Таким образом,
взявший в руки власть малолетний император не имел собственных
вооруженных сил. «Западные капиталистические страны используя
современную армию начали наступление на феодальную Японию, и
Япония, если она не хотела исчезнуть, должна была пойти по пути
капиталистического развития независимо от того, нравилось ей это
или нет» . Неслучайно первоочередной задачей правительства на этом
пути стал вопрос о создании правительственной армии.
Мэйдзийское руководство понимало, что в новых исторических
условиях утратившая свое положение в обществе старая армия не
может стать опорой государства. Не могло оно опереться и на
народные формирования «кихэйтай» или «нохэй», резонно опасаясь,
что вооруженная борьба народа может выйти из-под контроля и
закончиться крахом императорской власти. Не случайно, скорейшее
разоружение и роспуск этих формирований также стал одной из
главных забот новой власти. Уже в первую неделю после образования
нового правительства было принято решение о роспуске народных
формирований, при сокраш,ении войск княжеств и подчинении их
части центральной власти. Таким образом, первой армией нового
правительства стали части княжеских армий, взятые им на службу.

' Иэнага Сабур о. История японской культуры / Пер. с японского Б. В. Поспелов.


М., 1972. С. 189.
67
Семнадцатого января 1868 г. было создано управление морскими и
военными делами - «кайрику гунка» Ш ШШЩ, переименованное
третьего февраля в управление военной обороны - «гумбо дзимукёку»
ШРз^ШЩ, начальником которого стал принц Комацу но мия Ёсиаки ^Ь
^£:'ЙШШ (в 1882 г. сменил имя на Комацу но мия Акихито /J^ii'^^f—)
(1846-1903).
Шестого февраля управление издало указ о непригодности
самураев и их устаревшего вооружения для несения службы по защите
страны'. Указ стал первым проявлением политического курса
правительства, направленного на уничтожение самураев как
общественного сословия. Поскольку большая часть страны по-
прежнему находилась в руках княжеств, имевших особенности
военной организации, задача создания вооруженных сил подчиненных
центру, на данном историческом этапе была неосуществима.
Десятого февраля начали формировать «симпэй» §т^ - отряды
императорской охраны. Они создавались из самураев низших рангов,
ронинов и воинских формирований княжеств, взятых в столицу в
начале января 1868 г. для несения службы. Возглавил отряды Сайго
Такамори,
21 апреля управление военной обороны вновь переименовали в
ведомство военных дел - «гуммукан» ШШ'Й. По сравнению с
предыдущими органами высшего военного управления, его
организация стала более четкой. Ведомство делилось на два отдела:
армии - «рикугункёку» ШШМ и флота - «кайгункёку» ШШЩ. Отдел
армии включал четыре управления - строительное - «тикудзо цукаса»
ШШЩ, вооружения - «хэйки дзукаса» ^Ш"^, военных кораблей -
«хэйсэн дзукаса» ^^аЩ и конюшен - «басэй дзукаса» ШШЩ. Главой

' Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 146-147.


68
ведомства по-прежнему оставался принц Ёсиаки, заместителем

которого был назначен Омура Масудзиро^ :^ttSЁ<$^:6lЗ (1824-1869),

принимавший участие в создании отрядов «кихэйтай» в Tecio и


отбивший в 1866 г. попытку бакуфу военной силой захватить
княжество. Именно Омура, вплоть до смерти в ноябре 1869 г., был
ответственным за военные вопросы при новом правительстве.

Омура принадлежал к так называемой «группе просвещенных


деятелей» - «каймэйха» ШЦ^Ш, в которую входили самураи, еще при
бакуфу осознавшие, что Япония не в состоянии противостоять
европейским державам без использования их передовых знаний. Эти
самураи активно выступали за развитие княжествами контактов с
иностранцами, за счет которых они и надеялись добиться увеличения
военной мощи Японии. Практически все представители этой группы
получили высокие государственные посты при новой власти и стали

ответственными за проведение в стране военной реформы (Сайго

Такамори, его брат Сайго Цугумити ШШШШ (1843-1902), Ямагата


Аритомо ттт (18З8-1922)).
В июле 1869 г. ведомство военных дел стало называться «хебусе»
^Ш^ ~ военное ведомство, главой которого оставался принц Ёсиаки
(со второго мая 1870 по 11 августа 1871 - принц Арисугава но мия
Тарухито ^ Ш И ^ Ш - (1835-1895)).

' Интересно отметить, что смерть Омура напрямую связана с проводимыми в


стране военными реформами. Омура Масудзирб был смертельно ранен
реакционным самураем из княжества Тёсю, недовольным как курсом
центрального правительства, направленным на проведение широкомасштабных
преобразований в стране, так и постепенным ослаблением роли самураев как
привилегированного класса в военной системе нового государства.
69
Правительство, так же как в свое время бакуфу, для создания
вооруженных сил активно привлекало иностранных военных
специалистов.
Более того, уже в 1868-69 гг. за рубеж (во Францию и Пруссию) для
изучения военной системы этих стран была отправлена группа
японских военных. В июле 1869 - августе 1870 г. Ямагата Аритомо и
Сайго Цугумити также совершили поездку по Европе с целью
изучения сложившихся там подходов к организации вооруженных сил.
(По возвращении в Японию Ямагата получил пост младшего, а с 1871
г. старшего советника при военном ведомстве; в 1872 г. Сайго был
назначен на должность младшего советника). Они изучили принципы
формирования не только прусской и французской, но и уделили
большое внимание английской и российской армиям. В дальнейшем
такие миссии посылались с завидным постоянством во все передовые
западные страны'. Во многом благодаря этим «посольствам» Япония
могла оперативно реагировать на все мировые достижения в военной
сфере, увеличивая тем самым мощь создаваемых вооруженных сил.
Вместе с попытками создания армии, правительство с ноября 1870 г.
приступило к реорганизации малочисленных отрядов императорской
охраны. За счет увеличения их численности центр хотел обезопасить
планируемое введение в стране всеобщей воинской повинности.
В это же время был определен состав постоянных армий в
княжествах, дни существования которых уже были сочтены.

' О первых миссиях японцев за рубеж см. в частности: Ковальчук М.К. Миссия
Ивакура в Санкт-Петербурге. Анализ впечатлений японских посланников о России
сто тридцать лет спустя // Ежегодник Япония. 2002-2003; Синтаро Накамура.
Японцы и русские. Из истории контактов / Пер. с японского. М., 1983; Iwakura
mission in Britain. Discussion paper. London school of economics and political science,
London, 1998.
70
Княжествам было приказано устроить армию по французскому, а флот
- по английскому образцу. Следует сразу же заметить, что в отличие
от армии, которая с конца 70-х гг. XIX в. стала переводиться с
французской на немецкую модель организации, флот, строившийся по
английской модели, продолжал свое существование и в XX веке.
Хотя задачи организации военно-морской обороны и были в числе
первоочередных, но ни бакуфу, ни правительство императора в первое
десятилетие своего существования, не смогли добиться значимого
прогресса в этой сфере.
Главная проблема заключалась в недостатке судов, строительство
которых требовало огромных финансовых расходов. Ни сегун, ни
император, не располагали достаточными средствами для постройки
кораблей. Еще одной причиной отсталости военно-морского флота
следует считать недостаток технических знаний по постройке судов,
что, несомненно, было связано с самоизоляцией Японии и как
следствие - запретом на строительство океанских судов. Привлечение
иностранных инженеров в целом не могло кардинально изменить
положение.
С начала 1869 г. правительство приступило к серьезному
рассмотрению вопроса о необходимости создания надежной морской
защиты государства. Высшее государственное руководство
согласилось с доводами глав княжеств, требовавшими «уделить
первоочередное внимание строительству военных кораблей, поскольку
войска правительство уже комплектует»\
В наследство от бакуфу мэйдзийское правительство получило лишь
шесть крупных и несколько мелких судов. Остальные корабли,
построенные бакуфу и княжествами, были уничтожены в ходе

' Тобэ Рёити. Гякусэцу но гунтай = Парадоксы вооруженных сил. Токио,


Тюокоронся, 1998. С. 102.
71
гражданской войны. В 1870 г. княжества Сацума, Тесю и Хидзэн
передали правительству еще четыре судна.
Однако в условиях, когда Япония могла разделить участь Китая, и
вокруг которой курсировали сотни иностранных кораблей,
вооруженных мощными орудиями, флот из двух десятков устаревших
кораблей вряд ли был в состоянии гарантировать минимальную
защиту берегам страны.
Весной 1870 г. правительство обнародовало курс на усиление
ВМФ. Планировалось построить 200 больших и малых военных и 20
военно-транспортных судов; набрать во флот 28 тыс. человек\
Осуществление проекта было рассчитано на 20 лет и разбито на три
части по семь лет каждая. Но претворение плана в жизнь началось
только в конце 80-х гг. XIX в., когда Япония стала располагать
необходимыми средствами и начала активно готовиться к войне с
Китаем.
Вероятнее всего, внешняя угроза берегам страны воспринималась в
самой Японии как нечто далекое и несущественное, в то время как
самурайские и крестьянские волнения стали представлять реальную
опасность режиму. Именно по этой причине приоритет был отдан
развитию сухопутных сил, которые на протяжении всего своего
существования пользовались превосходством перед военно-морским
флотом.
Процесс формирования отрядов императорской охраны проходил
по следующей схеме. В новом виде отряды «симпэй» были созданы 22
февраля 1871 г. С этого времени они стали называться «госимпэй» ЩШг
Й - императорская гвардия, командование которой возглавил Ямагата
Аритомо. Отметим разницу между «симпэй» и «госимпэй», поскольку
в отечественной литературе эти два понятия не разделены. «Симпэй»

СатоИтиро. Указ. соч. С. 48.


72
являлись отрядами именно императорской охраны феодального типа, а
с принятием термина «госимпэй» эти отряды превратились в
императорскую гвардию, организованную по французскому образцу и
просуществовавшую под различными названиями до конца второй
мировой войны.
Созданная в 1871 г. императорская гвардия состояла из пехоты,

кавалерии, артиллерии и строительных войск - «кодзихэй» Х^Д.


Личный состав «госимпэй» был набран из армий трех княжеств: Сацума,
Tecio и Тоса. Из Сацума было призвано четыре батальона пехоты и

четыре дивизиона артиллерии; из Тёсю - три батальона пехоты и из


Тоса - два батальона пехоты, два дивизиона артиллерии и два эскадрона
кавалерии'. Вместе с этим, 23 февраля 1871 г. в стране было создано два
гарнизона, располагавшихся в Тояма и Сэндай и комплектовавшихся из
остатков княжеских армий, часть которых была взята на службу
правительством. С того же времени начали разрушать остатки старой
феодальной военной системы. Для этого, вновь формируемые в
княжествах войска стали включать в состав созданных гарнизонов и
частично в императорскую гвардию.
Говорить о численности «госимпэй» очень сложно, поскольку у
различных авторов цифры расходятся. Иноуэ Киёси называет цифру в
8000 человек^. Другой известный военный историк - Моримацу Тосио
считает, что: «Общий состав - 6275 человек; в том числе: пехота -
5649, артиллерия - 539 и кавалерия - 87 человек»^. Однако он не
включает сюда строительные войска, численность которых по разным

' См: Моримацу Тосио. Рэнтай но хэнкан = Преобразование полков // Нихон


рикугун сбран = Обзор японской армии. Токио, 1990. №15. С. 42.
^ Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 87.
^ Моримацу Тосио. Указ. соч. С. 42.
73
оценкам не превышала 500 человек. Американский ученый-японист
Джон Холл приводит цифру в 10000 человек'. Несмотря
навышеуказанные расхождения, численность императорской гвардии
была вполне достаточна для подавления внутренних беспорядков.
В конце февраля 1871 г. военно-морской отдел военного ведомства
был разделен на четыре управления: военного дела - «гуммукёку» ШШ

Щ , судостроения - «дзосэнкёку» ^й ^а Ш , гидрографическое -


«суйрокёку» УК^Ш И секретное - «хисикёку» Ш^Ш.
В июне 1871 г. из девяти батальонов пехоты сформировали семь
полков, по 800 человек. Утверждалось деление полков, принятое затем
и в императорской армии. Каждый полк делился на четыре роты, по
два взвода каждая. В августе сформировали два гарнизона в Токио и
Осака и 29 числа провели реорганизацию административно-
территориального деления страны. Реорганизация стала возможна
благодаря именно созданию императорской гвардии и четырех
гарнизонов. Укрепив свое положение, правительство уже в августе-
сентябре смогло полностью распустить армии бывших княжеств. В это
время гарнизоны включали те же самые рода войск, что и
императорская гвардия, а пехотный состав был следующий: в Токио -
10 батальонов пехоты, в Осака - пять, в Тояма — два и в Сэндай - один
батальон.
Третьего октября 1871 г. было ликвидировано отделение военного
ведомства в Осака. Таким образом, вся центральная военная власть в
стране была сконцентрирована в столице государства.

После смерти Омура Масудзиро, его идеи развил Ямагата Аритомо,


сторонник всеобщей воинской повинности. Он стал ответственным за
дальнейшее становление вооруженных сил, постепенно занимая

' См: Hall J. W. Japan From Prehistory to Modem Times. Tokyo, Charles E. Tuttle
Company, 1997. С 280.
74

высшие посты в военном руководстве (с 1872 г. военный министр).


Двадцать девятого января 1872 г. были приняты «Правила контроля
над огнестрельным оружием» - «Дзюхо торисимари кисоку» ШШШШ
ШШ. Они гласили: «Всем гражданам, независимо от их социального
статуса, запрещено владение, равно как и изготовление любых видов
огнестрельного оружия. Продажа охотничьих ружей разрешена только
при наличии лицензии на торговлю, осуществляемую под контролем
военного ведомства»'. С этого времени в стране устанавливается
уголовная ответственность за владение и изготовление оружия.
Следует отметить, что и в наши дни закон об оружии в Японии один
из строжайших в мире, а лица, незаконно владеющие огнестрельным
оружием, приговариваются к большим срокам тюремного заключения.
Двадцать седьмого февраля 1872 г. упразднили военное ведомство,
а уже на следующий день создали два министерства - армии и ВМФ -

«рикугунсё» ШШ^ (вскоре возглавил Ямагата) и «кайгунсё» ШШ^


(возглавил Кавамура Сумиёси Jlltt/^^ES (1836-1904)). Министерство
ВМФ, в подчинении которого к этому времени находилось 14 военных
и 3 военно-транспортных корабля, общим водоизмещением 13832
тонны, открыло адмиралтейство в Ёкосука, приступив к модернизации
верфи, заложенной бакуфу.
В первых числах марта строительные войска были переименованы в
инженерные - «кохэйтай» Л ^ Ш . Девятого марта 1872 г.
императорская гвардия стала называться «коноэхэй» х£#тД - гвардия.
Она была реформирована и стала состоять из трех полков пехоты,
одного эскадрона кавалерии и четырех дивизионов артиллерии.

Penin N. Giving Up the Gun: Japan's Reversion to the Sword, 1543-1879. Boston:
David R. Godina, 1979. P. 133.
75
Прежде, чем перейти к рассмотрению процесса создания армии,
необходимо обратить внимание на задачи, для выполнения которых и
создавались вооруженные силы.
Советник государственного совета Кидо Такаёси :^'^^it (1833-
1877) выступал за усиление вооруженных сил Японии для усмирения
возникающих в стране беспорядков. Занявший пост военного
министра Ямагата Аритомо аргументировал необходимость создания
сильной армии следующим образом: «Неравноправные договора,
довлеющие над нашей страной и пребывание военных сил Франции и
Англии в Ёкогама, требуют незамедлительного укрепления военной
мощи страны, для чего нам, сообразно с доктриной создания «богатой

страны и сильной армии» [фукоку кёхэй Ж ШШ^], необходимо


решить вопрос с Кореей»'. В связи с этим, вскоре была выдвинута
теория «сэйканрон» flE^fra — «теория покорения Кореи», которую
Япония поступательно начала осуществлять с 70-х гг. XIX в.
Из слов Ямагата видно, что с самого начала японская
императорская армия была нацелена на внешнюю агрессию, для
проведения которой и требовались многочисленные вооруженные
силы.
Согласно новой доктрине, страна, за исключением острова
Хоккайдо, где власть нового правительства не была достаточно
прочной, была поделена на шесть военных округов. Старые гарнизоны
расформировывались, а служившие в них солдаты были
демобилизованы, либо переведены в шесть новых гарнизонов,
созданных вместо уничтоженных и располагавшихся в Токио, Осака,
Сэндай, Нагоя, Хиросима и Кумамото. Из рекрутов, набранных по
закону о воинской повинности в 1873-74 г. было сформировано 14

' Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 192.


76
пехотных полков, три кавалерийских батальона, 18 артиллерийских
взводов, шесть обозных взводов и дополнительно три береговые
артиллерийские команды^. Всего на службу планировалось призвать
31680 человек^. Верховным главнокомандующим вооруженными
силами стал император Муцухито. Главой министерств армии и флота
оставался Ямагата Аритомо и Кавамура Сумиёси (с мая 1872 - по май
1878 - Кацу Кайсю Ш'?^ Й-(1823-1899)). Ямагата также курировал
артиллерийский совет, совет военных инженеров, военно-санитарный
совет, департамент вооружений, арсенал, фортификационный отдел,
интендантскую службу и военно-учебные заведения страны.
С созданием армии происходило и реформирование гвардии. В
январе 1874 г, из семи гвардейских полков был сформирован один,
разделенный в следующем году на два. К концу 1875 г. состав гвардии
был следующий: два полка пехоты, один кавалерийский дивизион,
один артиллерийский батальон и один инженерный взводе.
Армия, как мы уже отмечали, состояла из тех же родов войск, что и
гвардия, плюс обозные войска. Для руководства инженерными
войсками, подготовка которых оставалась слишком слабой, были
назначены французские советники. С этого времени численность
вооруженных сил начинает быстро увеличиваться (приложение 1).
В декабре 1874 г. принято «Законоположение об инженерных
войсках» - «Кохэй дзёрэй» X :^ ^ ^ , а в феврале 1875 г. -

«Законоположение об артиллерии» - «Хохэй дзерэй» Ш^^^. В этих


положениях намечались планы развития фортификации и
производства пороха для орудий до 1889 г.

' Кривенко В. Тактика японской армии. СПб, 1911. С. 43.


^Тамже. С. 43.
•* Там же. С. 43.
77
Следующая значительная реорганизация сферы командования
армией произошла в 1878 г., на следующий год после подавления
последнего в истории Японии восстания самураев, освещаемого в
последней главе диссертации. С этого времени японская армия стала
строиться не по французской, а по немецкой модели. Переход на эту
систему был связан и с завершением к концу 70-х гг. XIX в,
радикальной политики «насаждения цивилизации», когда не только в
военных, но и научных кругах сохранялась возможность проявления
некоторой инициативы. Однако главным толчком к смене
приоритетов стал рост популярности «движения за свободу и

народные права» - «дзию минкэн ундо» Ш Й й Ш М й '. Для


пресечения распространения идей, пропагандируемых этим
движением, и была сделана ставка на Германию, которая «также была
отсталым государством с сильно развитой тенденцией
монархического правления, а этатизм немецкого толка стал
использоваться как средство для политического обоснования
«вечной» идеи национального государственного строя...»^. К тому же,

' дзию минкэн ундо (1874-1889 гг.) - движение либеральной буржуазии и


наиболее просвещенных самураев, выступавших за открытие парламента и за
буржуазно-демократические свободы. Нередко в движении были задействованы и
богатые крестьяне. В 1885 г. движение было разгромлено, но затем вновь
вернулось в либеральное русло. Прекратило свое существование после
провозглашения конституции (1889 г.) и открытия парламента (1890 г.). В своем
развитии движение прошло два этапа - «дзию» и «минкэн», причем во второй
период движение приняло демократический характер. По данной проблеме см.:
Тояма Сигэки Мэйдзиисин (Крушение феодализма в Японии) / Пер. с японского
П. П. Топеха, Г. И. Подпалова и др. М., 1959; Михайлова Ю.Д. Европейские и
дальневосточные концепции в идеологии «движения за свободу и народные права
в Японии» //Народы Азии и Африки. 1987. №6,
^Иэнага Сабурб. Указ. соч. С. 198.
78
несмотря на жесткость и деспотичность, а во многом благодаря
именно этому, немецкая система намного превосходила французскую,
что сказывалось на боеспособности армии. Японское правительство
осознало это и сменило приоритеты.
Причины, по которым Япония сразу не могла принять немецкую
систему, уходят корнями во времена бакуфу. Именно оно, вступив в
военные отношения с Францией, способствовало распространению в
стране французского языка, который стал преподаваться в ряде
учебных заведений. Недостаток людей, владеющих немецким языком,
и стал главным препятствием, мешающим Японии подробно
ознакомиться с военной системой Пруссии и формировать
сухопутные силы по немецкой модели. Победа Пруссии над
Францией в 1871 г., явно продемонстрировавшая превосходство
прусской армии, только в середине 70-х гг. заставила японское
руководство приступить к тщательному изучению организации
прусской армии и скорейшей перестройки своей военной системы.
Основным результатом данной смены приоритетов было создание
генерального штаба - «самбохомбу» #Ш^Р13 и перевод вооруженных
сил под прямой контроль императора Муцухито. Решение о переходе
на немецкую модель, бесспорно, было связано и с началом
развертывания широких планов внешней агрессии (Корея, Китай), для
беспрепятственного осуществления которой и была нужна
независимость верховного командования. Военные круги Японии
внимательно изучили опыт Пруссии, где независимость верховного
командования была установлена в 60-е гг. XIX в. Толчком к введению
этой системы в Пруссии стал конфликт, связанный с принятием
военного бюджета на 1863 г. Парламент требовал сократить расходы
на армию, в то время как пришедший к власти в сентябре 1862 г.
Бисмарк планировал увеличение вооруженных сил. Правительство
пошло на прямой конфликт с парламентом, заявив, что «впредь все
79
вопросы связанные с армией принадлежат главе государства. Вопросы
формирования и организации армии, равно как и обсуждение
военного бюджета, в компетенцию парламента не входят»'.
В Японии за создание генерального штаба выступал вернувшийся
из трехлетней поездки в Германию в качестве военного атташе
Кацура Тар о, протеже Ямагата Аритомо и один из инициаторов и
исполнителей реорганизации вооруженных сил во второй половине
80-х гг. XIX в. (с мая 1886 по июль 1891 г. Кацура занимал пост
заместителя военного министра; во время Русско-японской войны
Кацура - министр иностранных дел). Созданный генеральный штаб
подчинялся напрямую императору, нисколько не завися от других
органов власти. Начальником штаба, автономность которого
законодательно была закреплена конституцией 1889 г., стал Ямагата
Аритомо (приложение 2). Пост военного министра занял военный
советник по внешнеполитическим вопросам Ояма Ивао ^^.ШШ (1842-
1916). За счет этого принятие всех военных законов, равно как и
вопросы командования армией, были выведены из ведения
правительства. Открытие в 1890 г. парламента не оказало
значительного влияния на сложившуюся систему.
Следует отметить, что начало независимости японских
вооруженных сил от гражданской части правительства было
положено еще в июле 1871 г., когда система ведомственного
подчинения подверглась изменениям, результатом которых стало
создание штабного управления войсками — «самбокёку» # Ш ^ . Затем,
при реорганизации военного ведомства в феврале 1872 г., это
управление было ликвидировано, а его роль стали выполнять первый
и шестой отделы министерства армии. Во время военного похода на

Строков А. А. История военного искусства. М., 1994. Т.4. С. 511.


80
Тайвань в 1874 г. эти отделы были расформированы и вновь создано
штабное управление. В 1878 г. происходит очередная реорганизация
управления, результатом которой и стало создание генерального
штаба. С этого времени управление военными делами страны
разделялось на три части: министерства армии и ВМФ, генеральный
штаб и инспекцию - «кангунхомбу» ^ Ж ^ Р 1 3 , заведующую военным
финансированием и приказами. В инспекцию было назначено три
генерала (приложение 3), каждый из которых ведал двумя
гарнизонами. По военному положению войска двух гарнизонов
сводились в корпус, и инспекционный генерал становился
командующим корпуса. С упразднением в 1885 г. гарнизонов,
инспекция также ликвидировалась'.
Создание генерального штаба стало одной из главных реформ в
истории императорской армии. Существовавшее до этого времени
штабное управление было всего лишь одним из отделов министерства
армии и подчинялось военному министру и, следовательно,
контролировалось государственным советом. Генеральный штаб,
находясь вне компетенции правительства, подчинялся только
(выделено мною - Е. О.) императору. Более того, само министерство
армии стало подчиняться генеральному штабу. Неслучайно, Ямагата
возглавил генеральный штаб, а не министерство армии. Генеральный
штаб через министерство армии мог вмешиваться в работу
правительства, требуя принятия нужных ему законов. В результате
армия стала самостоятельной структурой подвластной только
императору. За министерством армии осталось формальное право
управления вооруженными силами в мирное время, и только ведение
вопросами снабжения в военное. «В ведении генерального штаба
находятся дела обороны государства, а равно составление и разработка

' Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 42.


81
операционных стратегических планов и проектов. Начальник
генерального штаба подчиняется непосредственно императору,
которому и представляет на утверждение свои предложения. После
получения резолюции императора, они передаются военному
министру для введения в действие»'. В подчинении начальника
генерального штаба также находилась военная академия, военно-
топографическое управление и военные агенты в других странах.
Вопросы, связанные с началом военных действий, решал
самостоятельно генеральный штаб с санкции императора как
верховного главнокомандующего, отдавая приказ об их начале
командирам гарнизонов (позднее - дивизий), безотносительно мнения
правительства и народа. Так, используя именно эту систему, в 1931 г.
японские войска вторглись на территорию Манчжурии.
О значении, которое приобрела независимость верховного
командования, свидетельствует такой факт: в мае 1881 г.,
планировавшие строительство орудийных батарей в Токийском заливе
военный министр Ояма Ивао и начальник генерального штаба Ямагата
Аритомо сообщили о недостатке средств императору. Император, в
свою очередь, приказал правительству незамедлительно и любыми
средствами изыскать нужную сумму^.
Главной целью создания генерального штаба и его роли стала
подготовка и проведение военных операций за пределами Японии.
Проводя агрессивную внешнюю политику, страна увеличивала не
только вооруженные силы, но и ежегодно повышала их
финансирование.
До упразднения княжеств, финансовое обеспечение войск частично
перекладывалось на их плечи, что позволяло правительству

' Кривенко В. Указ. соч. С. 66.


^Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 74.
82
направлять финансовый поток и в другие сферы. Однако, после
административно-территориальной реформы, расходы на содержание,
модернизацию и обучение армии, покупку судов и вооружения,
строительство военных заводов, а также на подавление внутренних
волнений и последующие военные авантюры, полностью легли на
правительство, которое, год от года увеличивая финансирование
вооруженных сил, не жалело средств на милитаризацию страны
(приложение 4). При этом необходимо учитывать, что фактические
военные траты значительно превышали официальные данные,
включающие только расходы двух министерств - армии и ВМФ.
Например, при подавлении самурайского восстания 1877 г. из всей
суммы расходов страны, равной 48420 тыс. йен, на ассигнование
армии было отпущено 9200 тыс. йен, что составляло около 19 % всех
расходов. Тем не менее, на дополнительные «издержки» связанные с
восстанием, армия получила 32370 тыс. йен, что практически
равнялось всей сумме годовых расходов страны'. Несомненно, бремя
этих расходов ложилось на плечи крестьян в виде различных налогов,
что приводило к росту крестьянских волнений и росту популярности
идей, выдвигаемых движением «дзию минкэн».
Для пресечения распространения в вооруженных силах
демократических идей, вызванных «движением за свободу и
народные права», в марте 1881 г. была создана военная жандармерия
- «кэмпэй» Ш^. Официально создание жандармерии объяснялось
необходимостью «инспекции армии, выявления нарушений законов
со стороны военных и поддержания спокойствия внутри страны»^. В
отличие от полиции, находившейся в ведении МВД, военная
жандармерия была подведомственна генеральному штабу и

' Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 104.


^Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 243.
83
министерству армии. Следует отметить, что кроме надзора за
порядком в вооруженных силах, в задачи жандармерии входил также
контроль и наблюдение за гражданским населением. Таким образом,
мы в праве считать кэмпэй политической полицией Японии.
Военные реформы в Японии предусматривали и эволюцию
военного обмундирования солдат и офицеров. Появление в Японии
военной униформы европейского образца относится к концу 50-х -
началу 60-х гг. XIX столетия, когда страна, впервые за долгое время,
была вынуждена пойти на контакт с Западом. Вначале западная
военная форма была принята в отрядах береговой артиллерии,
которые, в отличие от других войск бакуфу, часто сталкивались с
иностранными солдатами. В начале 1867 г., когда правительство
Токугава безуспешно пыталось реорганизовать армию на европейский
манер, последовал указ бакуфу о принятии в качестве стандартной
формы одежды в самурайских отрядах униформы «европейского»
образца. Для обмундирования солдат следовало использовать темно-
синюю накидку японского покроя «согисодэ хаори» Ш €ШЩШ с
узкими рукавами и широкие, похожие на мешок штаны «дамбукуро»
Ш:Ш, представляющие нечто среднее между традиционным «хакама»
Щ (у мужчин - широкие шаровары, напоминающие юбку) и
европейскими брюками. На ногах оставались соломенные сандалии
«варадзи» ЖШ '.
Этот смешанный японско-европейский стиль одежды военных был
принят с некоторыми изменениями и правительством Мэйдзи.
Солдаты были одеты в кепи американского типа, свободную куртку и
хакама с узкими штанинами. Им стали выдаваться портянки «кяхан»
Ш ^ , которые одевали с варадзи. Униформа высшего командного

' Knotel R., Knotel Н., Sieg Н. Uniforms of the World. London-Melbourne, Arms
and Armour Press, 1980. C. 311.
84
состава включала «кусок парчовой ткани, символизировавшей
принадлежность к войскам императора. На левый рукав наносилась
надпись, обозначающая род войск»\ Мы сознательно не говорим о
стране, по образцу которой шилось военное обмундирование армии
первых годов Мэйдзи, поскольку оно представляло некое упрощенное
подражание военной форме всех европейских стран и даже Америке, с
которыми сталкивалась Япония в это время.
Двадцать второго декабря 1870 г. правительство издало указ за
№957, ставший первым официальным указом новой Японии
связанным с военной униформой. Указ, определявший униформу,
устанавливал и систему знаков различия. Необходимо отметить, что
костюм европейского покроя стала первой использовать именно
армия, что еще раз подтверждает ее особое положение, а затем
европейская форма была принята для полицейских, чиновников всех
рангов и школьников. Таким образом, именно вооруженные силы
были проводником европейской моды в Японии.
В 1873 г. за единый образец была взята униформа французской
армии, принятая во Франции после окончания франко-прусской
войны. Форма пехоты, артиллерии и кавалерии в точности повторяла
французские аналоги . В Европе французская военная униформа
считалась наиболее практичной. Сравнивая форму французской и
прусской армий, Энгельс отмечал ее явные преимущества при
единственном недостатке - отсутствии у солдат ранца^.

' Japanese Military Uniform // Essays in History. Univ. of Virginia, 1990. №32. P.43.
^ Дайнихонтэйкоку рикукайгун: гунсо то соби = Армия и ВМФ великой
японской империи: военное обмундирование и экипировка. Токио, Тесёбо, 1984.
С. 34.
^ Энгельс Ф. Военная реформа в Германии // Ф. Энгельс. Избранные военные
произведения. М., 1957. С. 373.
85
Японский вариант униформы представлял следующее: головной
убор - широкое и высокое кепи темно-синего цвета с широкой
цветной полосой, цвет которой зависел от рода войск (императорская
гвардия - красный, пехота - желтый, кавалерия - зеленый, артиллерия
- белый (в гвардии - красная полоска), инженерные войска — темно-
красный, обозно-транспортные войска - голубой). Помимо вышитой
звездочки, использовался ее латунный аналог. Мундир был
однобортный из синего сукна с пятью пуговицами. У всех солдат на
мундирах были погоны с номером части. Цвет воротника зависел от
рода войск. Брюки темно-синие'. В кавалерии был принят синий
мундир, расшитый белыми (в действительной армии), либо красными
(в гвардии) галунами и красные брюки с зелеными лампасами. Знаки
отличия солдат обозначались одним, двумя или тремя цветными
шнурами на рукаве мундира.
Основными цветами формы командного состава были синий и
черный. Офицеры были одеты в так называемую «гусарку»
(расшитый галунами мундир, распространенный во всех европейских
армиях XIX в.) с пятью рядами черных шелковых шнуров на груди.
Звания обозначались черными шнурами на рукаве, образующие
растянутый трилистник - символическое изображение герба
императорского дома^. Головной убор похож на солдатский, с узкими
черными шнурами. Отличительным цветом генеральской униформы
был красный. На брюках — тройные лампасы. За счет этого, «по
наружному виду, издали японские войска, кроме малого роста, от
европейских почти не отличались»^.

' Knotel R., Knotel Н., Sieg Н. Op. cit.: P. 312.


^Knotel R., Knotel H., Sieg H. Op. cit.: P. 312.
^ Вооруженные силы японской империи и краткие сведения о японском
государстве. СПб, 1904. С. 12-13.
86
С переводом армии на немецкую модель организации, шестого
июля 1887 г. в униформу были внесены незначительные изменения.
Солдаты получили «униформу 19 года Мэйдзи», неизменно
просуществовавшую до 1900 г.'. Кроме стандартной военной
униформы, в 1887 г. было принято положение о парадной форме
офицерского состава. Парадная униформа подразделялась на три
вида: полную парадную, парадную и упрощенную парадную
униформу. Интересно отметить случаи, по которым следовало одевать
тот или иной ее вид. Так, в полной парадной форме офицер должен
был присутствовать на следующих мероприятиях:
1) на церемониях, посвященных дню рождения императора, дню
основания государства и новому году;
2) на церемониях в храмах при императорском дворце и на
торжественной церемонии вручения знамени воинскому
подразделению;
3) на торжественном параде в честь создания армии;
4) на свадьбах и похоронах важных государственных деятелей.
Парадная форма одевалась:
1) при участии в завтраке императорской семьи;
2) при любовании сакурой и хризантемами на территории
императорского дворца;
3) во время посещения императорского дворца для получения
награды;
Упрощенную парадную форму следовало одевать:
1) при приглашении на банкет в императорском дворце;
при посещении императорского дворца для назначения на

Мацумото Ицуя. Сюссэйхэйситати но дзандзб = Образ солдат


действительной службы // Рэкиси гундзо = Монументальная история. Токио,
Гакусюкэнкюся, 1994. №4. С. 173.
87
должность.
Деление парадной формы на три вида сохранялось до окончания
японо-китайской войны, когда сложный этикет ношения формы был
немного упрощен, в результате чего остались только парадная и
полная парадная форма.
Униформа военно-морских сил была заимствована у
Великобритании и в точности повторяла форму английских ВМС,
введенную указом Георга II в 1748 г. Цвет формы - синий и белый с
золотой расшивкой. В отличие от украшавших головные уборы
английских моряков дубовых листьев, японцы использовали золотые
лепестки сакуры'.
Во второй половине XIX в. парады и маневры в большинстве
европейских стран по-прежнему являлись широким
театрализованным действом. Актеры - солдаты и офицеры, для того,
чтобы понравиться зрителю, были облачены в яркую, излишне
украшенную военную форму. Во время военных действий эта
пестрота не только сковывала движения солдат воюющих сторон, но и
препятствовала всяческой маскировке на местности. К тому же, рост
численности армий требовал огромных финансовых затрат на пошив
излишне вычурного обмундирования. Энгельс первым в Европе
отмечал: «В Германии не может быть никакого прогресса в военном
деле, пока в высших сферах не хотят расстаться с мыслью, будто
армии созданы для парадов, а не для боя» . Но только к концу XIX в.
военные специалисты стали говорить о необходимости упрощения
формы и приспособления ее к нуждам солдат в бою. Японская
императорская армия не была в этом исключением. Еще перед
началом японо-китайской войны в генеральный штаб стали поступать

Knotel R., bCnotel Н., Sieg Н. Op. cit.: P. 462.


^ Энгельс Ф. Указ. соч. С. 375.
88
предложения по усовершенствованию военной униформы. Однако, не
желая выделяться из «толпы пестрых армий», Япония еще долгое
время использовала эту красочную униформу.
Что касается вооружения армии, то его развитие проходило по
следующей схеме: основным видом оружия войск бакуфу было
традиционное холодное самурайское оружие, но, вместе с тем,
некоторая часть токугавских сил использовала устаревшие, в
основном голландские и французские мушкеты. Новые образцы
западного стрелкового оружия впервые стали активно закупаться
княжествами в первую половину 60-х гг. XIX в. С созданием в 1871 г.
императорской гвардии на вооружение была принята винтовка
Снайдера образца 1866 г. (калибр 14,9 мм.; максимальная дальность
полета пули - 1800 м.'). Созданная в 1873 г. регулярная армия также
получила эту модель. К 1876 г. винтовкой Снайдера были оснащены
все вооруженные силы. Но ряд недостатков, в частности наличие
откидного, а не продольно-скользящего затвора, что затрудняло
пользование оружием, заставил к началу 80-х гг. XIX в. отказаться от
данной модели. На вооружение была взята винтовка Мурата образца
13 (1880 г.), а затем 18 (1885 г.) года Мэйдзи (калибр И мм.;
максимальная дальность полета пули - 2400 м. ). Однако пехота и
кавалерия запаса второй очереди по-прежнему использовали винтовку
Снайдера. В 1894 г. появляется усовершенствованный вариант
винтовки Мурата, получивший название «винтовка Мурата 27 года
Мэйдзи». К началу японо-китайской войны данной винтовкой были
вооружены только гвардейская и четвертая дивизии. Взамен
устаревших пушек с 1881 г. налаживается выпуск тяжелых пушек,

' Хияма Юкио. Ниссин сэнсо - японо-китайская война. Токио, Коданся, 1997. С.
128
2
Жук А. Б. Стрелковое оружие. М., 1992. С. 503, 508.
89
полностью соответствующих европейским аналогам, калибром 75 мм.
Дальность стрельбы полевых орудий составляла пять, а горных -
четыре километра.
В 1882-1889 гг. происходит окончательный перевод армии на
немецкую систему, проводимый вернувшимся из Германии генерал-
майором Кацура Таро и Каваками Сороку (с мая 1885 по март 1886 и с
марта 1889 по январь 1898 г. - заместитель начальника генерального
штаба). Проводя эту реформу, Кацура и Каваками строго следовали
указаниям вызванного из Германии в 1885 г. в качестве советника,
профессора берлинской военной академии майора Клеменса Меккеля
(1842-1906). Основную роль в переходе Японии на новую военную
систему сыграла Франко-прусская война. В годы этой войны Ояма
Ивао был военным агентом в прусской армии, в результате чего он
также проникся идеей перевода армии на немецкую модель.
В конце 1882 г. был издан высочайший указ об «организации армии
и флота сообразно с потребностями настоящего времени и в
количестве достаточном для обороны государства, принимая во
внимание численность и состав армий отдельных европейских
держав»'. Главной целью проводимой реорганизации стал
окончательный перевод вооруженных сил с демократической
французской системы, на авторитарную немецкую. Высокие боевые
качества прусской армии достигались за счет наличия в вооруженных
силах телесных наказаний солдат за любые нарушения
внутриармейских порядков. По мнению военных руководителей
Японии, введение телесных наказаний в японской армии должно было
способствовать укреплению дисциплины.
В это же время почти на 60 % были увеличены военные расходы.
Если в 1878 г. военный бюджет составлял 6629744 иен, то в 1881 г. он

Кривенко В. Указ. соч. С. 46.


90
был увеличен до 8738772, а в 1884 г. до 11535783 иен. Значительно
увеличился и военно-морской бюджет, возросший с 886856 иен в 1871
до 3108516 иен в 1881 г.'.
В 1881-1885 гг. Япония, следуя советам Меккеля, отказывается от
устаревшей системы гарнизонов и заменяет ее системой дивизий.
Одной из особенностей немецкой военной системы была
территориальная система, по которой государство было разделено на
территориальные округа, возглавляемые корпусным командиром.
Каждый корпус комплектовался и дислоцировался в своем округе.
Каждый территориальный корпусной округ делился на дивизионные и
бригадные округа. Всего прусская армия насчитывала 13 армейских и
один гвардейский корпус, комплектовавшийся рекрутами со всей
страны . Если в мирное время армия делилась на корпуса, то в
военное время из корпусов формировались армии, численностью 100-
200 тыс. человек. Корпус мирного времени состоял из двух пехотных
дивизий (дивизия из двух пехотных бригад, бригада из двух полков,
полк из трех батальонов, батальон из четырех рот, рота из двух
взводов), кавалерийской и артиллерийской бригад и трех батальонов -
стрелкового, инженерного и обозного. В мирное время корпус
насчитывал 16 тысяч, в военное около 30 тысяч человек^.
В 1885 г. Япония была поделена на семь военных участков.
Пехотные полки каждого гарнизона постепенно развертывались в
бригады. В 1888 г. военные участки переименованы в дивизионные, а
дивизионные - в бригадные. Гарнизоны были уничтожены и
заменены дивизиями. Гарнизонные штабы расформировывались, на
их месте организовывались штабы дивизий и бригад. В целом,

Норман Г. Указ. соч. С. 94.


2

Строков А. А. Указ. соч. С. 513-514


•'Тамже. С. 514.
91
организация японской пехотной дивизии копировала систему,
установленную в Германии (приложение 7, 8). Замена гарнизонов
дивизиями явилась одним из ключевых моментов в истории японских
вооруженных сил и заслуживает более детального рассмотрения.
Принятие системы дивизий было тесно связано с планами ведения
боевых действий на континенте. «Приняв систему дивизий,
генеральный штаб создал структуру, способную оперативно
действовать в любых ситуациях, в том числе и в случае возникновения
крупных беспорядков внутри страны и решения определенных задач за
ее пределами»'. Во время боевых действий, пехотные полки,
составлявшие раньше основную часть гарнизона, формировались в
бригады, а две бригады организовывали дивизию. Кавалерия также
включалась в состав дивизии. Поскольку существовавшие до этого
времени шесть гарнизонов составляли три армии (Восточную,
Центральную и Западную), на их основе было соответственно создано
шесть дивизий или 12 бригад. Две дивизии формировали армию.
Командир дивизии назначался императором. Каждая армия получала
свой штаб в Токио, подчинявшийся единому генеральному штабу.
Численный состав дивизии в мирное время был определен в 9199
человек^, В марте 1891 г. гвардия также была сформирована в дивизию,
общее число которых, таким образом, достигло семи.
С этого времени главной задачей дивизий стало ведение
длительной войны на континенте, при использовании преимуществ
маневренности. Несомненно, проведенные преобразования позволили

' Кувада Эцу. НиссинсэнсБмаэ но нихонгун но тайрикусинкодзюмби сэцу ни


цуитэ = О взглядах на подготовку наступления на материк японской армии перед
началом японо-китайской войны // Гундзисигаку = Военная история. Токио, 1994.
№3. С. 36.
^ Икэда Дзюн. Нихонрикугунси = История японской армии. Токио, Кёикуся
рэкиси синее, 1980. С. 231.
92
значительно усилить вооруженные силы страны и подготовить их к
выполнению экспансионистских задач на материке.
Усиливающееся противостояние Японии и Китая из-за Кореи,
заставило правительство приступить к укреплению флота. В отличие
от Японии, Китай вкладывал основные средства в ВМФ, справедливо
полагая, что в случае войны основные сражения развернуться именно
на море. С 1883 г. Япония резко увеличила затраты на ВМФ. В 1882 г.
была разработана новая восьмилетняя программа строительства
военных судов, предусматривавшая оснащение морских сил 42
судами общим водоизмещением 30.7 тыс. тонн. В 1886 г. число судов
было увеличено до 52. «В период с 1883 по 1887 г. было построено
или заложено 20 военных судов; в 1888-89 фискальном году -
дополнительно восемь кораблей, К 1892 г. Япония располагала
флотом в 58 тыс. тонн с 5900 моряками. Все это не замедлило
сказаться и на государственном бюджете. С 1883-84 г. расходы по
армии и флоту составляли 17050 тыс. йен с удельным весом в общей
сумме расходов уже в 20,5%, а в конце рассматриваемого периода в
1891-92 г. военные расходы островной империи достигли 24244 тыс.
йен - 31,8%, т.е. почти трети всех государственных расходов»'. В
1892 г, принимается абсолютно новая программа развития флота, по
которой тоннаж всех судов возрастал до 120 тыс. тонн.
К 1894 г. весь военный флот был разделен на регулярную
флотилию «дзёбикантай» ^'ШШШ и сторожевые «кэйбикан» ЩШШ,
учебные «рэнсюкан» ШШШ, гидрографические «сокурёкан» Шй:1т и
резервные «хиякукан» I^N^iS суда^. В начале 1894 г. военно-морской
флот Японии насчитывал уже 55 судов, а к началу военных действий
против Китая (13 июля 1894 г. была спешно сформирована единая

' Болдырев Г. И. Финансы Японии. М., 1946. С. 123.


^ Хияма Юкио. Указ. соч. С. 129.
93
флотилия, получившая название сторожевой «кэйбикантай» ШШШШ)
Япония имела три старых корабля, восемь крейсеров, 18 канонерок и
45 минных судов'.
Со строительством военных судов остро встал вопрос и о защите
берегов Японии от огня китайского флота. Осознав эту
необходимость, в апреле 1885 г. правительство создало «Совет
национальной обороны» — «Кокубо кайги» ШР5^Ш, находившийся в
ведении министерств армии и ВМФ. Главной задачей совета было
«проведение наблюдений и проверок армии и флота, отвечающих за
оборону берегов страны» . Но уже в декабре 1886 г. этот совет был
упразднен, поскольку некоторые из его членов стали выступать
против планирования военных действий с Китаем. В тот же год берега
Японии были разделены на пять морских участков, в каждом из
которых организовывалось адмиралтейство и военный порт. В 1889 г.
в местах расположения адмиралтейств были построены морские
казармы, а военными судами стали заведовать адмиралтейства.
Практически во всех портах сформировали минные отряды.
В 1893 г. создается Морской штаб - «Кайгун самбохомбу» ШЖФ^Ш
:^ g^l5. Создание морского штаба привело к возникновению ряда
противоречий между армейским и морским командованием. Борьба
двух штабов за военный бюджет, несомненно, затрудняла общее
управление вооруженными силами. Поддержка правительством армии
означала экспансию Японии на континенте, а поддержка флота —
продвижение страны на юг, юго-запад и запад. Данные противоречия
Япония не смогла разрешить до конца второй мировой войны.

' Нозиков Н. Н. Японо-китайская война 1894-95 гг. М., Л. 1937. С. 15.


^ Катб Ёко. Тёхэйсэй то киндай нихон (1868-1945) = Система призыва на
военную службу и современная Япония (1868-1945). Токио, Ёсикавакобункан,
1996. С. 107.
94
На церемонии открытия парламента в ноябре 1890 г. в
приветственной речи император Муцухито заметил: «Для сохранения
внутреннего порядка и внешней безопасности существенно важно
постепенное завершение нами военной и морской обороны»'. Но
первая же сессия парламента ознаменовалась серьезными дебатами
между правительством (с 24 декабря 1889 по шестое мая 1891 г.
возглавлял Ямагата Аритомо) и депутатами из-за военного бюджета.
Опасения военных кругов, высказываемые еще до принятия
конституции, подтвердились. Ямагата, как глава правительства и
главный проводник агрессивной внешней политики, выражавший
интересы большей части военных кругов и буржуазии, в марте 1891 г.
представил парламенту на утверждение проект бюджета на
следующий год. Нижняя палата потребовала сокращения статей,
связанных с ассигнованием на строительство ВМФ. Правительство,
активно готовящееся к войне с Китаем, не желало идти на уступки
парламенту. В результате, Ямагата подал в отставку. Декабрьская
сессия парламента вновь не утвердила представленный бюджет. К
тому же, сменивший Сайго Цугумити на посту военно-морского
министра Кабаяма Сукэнори Ш\иШЫ (1837-1922) открыто заявил в
парламенте, что «своим развитием Япония обязана Сацума и Тёсю» .
По сути, Кабаяма открыто признал существование в стране так
называемых «клановых клик» — «хамбацу» Ш Ш, сложившихся не
только в армии, но и в государственном аппарате страны сразу же
после начала периода Мэйдзи. Эти клики представляли собой группы
бывших самураев из определенных княжеств, связанных между собой
остатками феодальных понятий о долгое и чести, что отразилось на их

' Воллан Г. А. де. В стране восходящего солнца. СПб, 1903. С. 444.


^Жуков Е. М. История Японии. М., 1939. С. 130.
95
деятельности в мэидзийском правительстве. В вооруженных силах
господствовала клика выходцев из бывших княжеств Сацума и Тёсю,
поскольку эти два княжества наиболее активно поддерживали
императора в борьбе с бакуфу. Следует заметить, что в армии

преобладали выходцы из Сацума, а на флоте из Тёсю. Несомненно,


царившая в этих группах помощь и взаимовыручка значительно
облегчала процесс милитаризации Японии. «Поэтому, самураи, эти
вооруженные и привыкшие к военному делу массы, естественно
продолжали играть, хоть и в иной форме, если не исключительную, то
все же значительную роль в общественно-политических сферах»'.
Хотя, вследствие прихода к управлению страной представителей
буржуазии, с 90-х гг. XIX в часть этих клик утратила свое положение
в правительстве, в вооруженных силах безраздельное господство этих
групп продолжалось до 1945 г. Неслучайно, прямое заявление
Кабаяма вызвало резкую реакцию со стороны правительства, которое
пошло на роспуск парламента.
Собравшийся в мае 1892 г. парламент также не утвердил военный
бюджет, в результате чего, за основу нового военно-морского
бюджета был принят бюджет 1891 г. Четвертая сессия парламента в
1893 г. потребовала еще больше сократить военные статьи бюджета. В
условиях, когда до начала войны с Китаем оставалось меньше года,
правительство пошло на следующий шаг: Император Муцухито издал
указ о том, что он лично жертвует 300 тыс. иен из своих средств на
развитие флота, и будет выделять такую же сумму ежегодно, в
течение последующих шести лет^. Данный шаг возымел действие.
Парламент, не желая «оскорбить» императора, принял предложенный
правительством военный бюджет. Но разногласия правительства с

Конрад Н. И. Япония. Народ и государство. Петроград, 1923. С. 155.


2
Жуков Е. М. Указ. соч. С. 131.
96
парламентом продолжались до начала войны, с началом которой все
противоречия, будучи заглушёнными идеями патриотизма,
прекратились.
К началу японской агрессии в Китай численность японской армии
в мирное время составляла 73963, а в военное - около 220000 человек,
В распоряжении войск была 47221 лошадь и 294 полевых орудия'.
Армия Китая насчитывала 1245 тыс. человек обученных по старой
системе и 45 тыс. человек, обученных по европейской системе . Флот
Китая обладал 64 судами, большая часть которых была совершенно
устаревшая.
Несмотря на численный перевес в сухопутных силах, уровень
военной подготовки китайской армии был чрезвычайно слаб, а
принимая во внимание превосходство японского флота, ставшего
главной силой в начавшейся в 1894 г. войне, победа Японии явилась
вполне закономерной.
Главное, что вытекает из всего вышерассмотренного в военной
сфере - умелая реорганизация вооруженных сил, пересмотр закона о
всеобщей воинской повинности, увеличение военных расходов и
усиление береговой обороны - все это позволило Японии всего лишь
за 20 лет превратиться в одну из сильнейших в военном отношении
держав того времени.
В годы, предшествующие японо-китайской войне, Япония провела
и ряд мероприятий, направленных на защиту собственной территории.
Помимо береговой обороны, была создана развитая железнодорожная
сеть.
Большую роль в развитии японского железнодорожного
транспорта сыграл видный политический деятель и будущий премьер-

ХиямаЮкио. Указ. соч. С.128.


^Тамже. С. 124.
97
министр Японии Мацуката Масаёси ^!^'^у1ЕШ (1835-1924). В 1878 году
он посетил Париж, где познакомился с инженером Жаном Кранцем
(1817 -188?), в течение 20 лет разрабатывавшим организацию
железнодорожной системы Франции. Кранц убедил Мацуката в
необходимости строительства линии, связывающей Токио и Осака.
Он также убедил японцев в том, что линия, которую они собирались
прокладывать вдоль побережья, будет слабо защищена в случае
военных действий, поэтому ее строительство нерезонно. Кранц
предупреждал Мацуката и о необходимости отказа от иностранного
финансирования и как его следствия — установления внешнего
контроля над железнодорожными линиями для того, чтобы важная
стратегическая отрасль не оказалась зависимой от иностранного
капитала'. Многие советы Кранца Мацуката воплотил в жизнь. В
строительстве первых японских железных дорог активное участие
принимали английские специалисты. Однако, следуя доводам Кранца,
к 1881 г. все иностранные инженеры были заменены японцами.
Единственно, что осталось как след влияния британцев -
левостороннее движение на японских железных дорогах^.
В 1881 году Мацуката был назначен министром финансов Японии.
Его авторитет был настолько высок, что период с 1881 по 1885 год
получил название «периода финансовой политики Мацуката» -
«Мацуката дзайсэй» ti^:^^"JE{c. Возглавляемое Мацуката строительство
железных дорог полностью оправдало стратегические расчеты
правительства. Кроме этого, благодаря железнодорожному
сообщению значительно расширился внутренний рынок страны. С

' Наш Matsukata. Samurai and Silk: A Japanese and American Heritage. Cambridge:
Belknap Press, 1986. P. 85-86.
^ Гришелева Л. Д., Чегодарь Н. И. Японская культура нового времени. Эпоха
Мэйдзи. М., 1998. С. 55.
98
1883 г. быстрыми темпами начинает развиваться строительство
частных железнодорожных линий. Но уже в 1885 г. генеральный
штаб сухопутных сил указывал: «Для быстрого сосредоточения
военной силы в местах возможной высадки противника необходимо
проложить новые железнодорожные ветки, которые связали бы
главные линии на Хонсю с местами дислокации основных воинских
частей нашей империи»'. Особо отмечалось, что для избежания огня
морской артиллерии противника, полотно железных дорог должно
проходить вдалеке от побережья. Военные указывали правительству,
что такие железные дороги не будут приносить дохода и поэтому
необходимо, чтобы ими управляло государство. С середины 80-х гг.
железнодорожное строительство начинает быстро развиваться. Общая
протяженность железнодорожной сети в 1888 г. составляла 329 км, а к
1894 г. достигла уже 3412 км^.
Следуя предложениям военных, в 1885 г. правительство запретило
строительство частных железных дорог в стратегически важных
районах страны. Но уже в 1905 г. через парламент был проведен закон,
по которому строительство любых частных железнодорожных линий
было запрещено, а существующие к тому времени 17 частных
железных дорог были национализированы. Взяв под свой контроль
имеющую важную стратегическую значимость железнодорожную
сеть, правительство тем самым обеспечило еще большую
мобильность армии, что позволило оперативно реагировать и на
антиправительственные выступления, возникающие внутри страны.
Говоря о процессе создания вооруженных сил, нельзя не
остановиться и на развитии военной промышленности описываемого
периода. В диссертации не ставится цель подробно рассмотреть

Като Ёко. Указ. соч. С. 112.


Попов К. Экономика Японии. М., 1936. С. 17.
99
данный вопрос, но основные сведения о военной промышленности,
позволяющие целостнее представить процесс становления японской
императорской армии и флота, необходимо обозначить.
Большое количество военных предприятий в рассматриваемый
период было построено руками западных специалистов. В первую
очередь это были инженеры из Франции, Англии и Германии.
Например, строительством арсенала в Осака, который был открыт еще
в 1870 году, руководили немецкие специалисты. Здания фабрики по
пошиву военного обмундирования строились при участии англичан и
были открыты в 1878 г. Но уже к началу 80-х гг. XIX в., число
иностранцев, занятых в военных отраслях промышленности,
значительно сократилось. Открытые в 1882 году военно-орудийные
мастерские по типу заводов Круппа, сыгравшие большую роль во
время русско-японской войны, были построены уже руками японских
специалистов. Это произошло, по крайней мере, по двум причинам.
Во-первых, правительство уже с начала 70-х гг., стало отправлять за
рубеж студентов для обучения технике военного производства. По
возвращении на родину, многие из них смогли завершить начатое
иностранцами строительство. Другая причина заключается в том, что
правительство не хотело, чтобы иностранцы были осведомлены о
количестве и расположении в стране военных фабрик и заводов.
Следует также отметить еще одну существенную деталь. В 70-е -
первой половине 80-х гг. XIX в. строительство новых военных
заводов не получило большого распространения. Это объясняется тем,
что правительство, получив в наследство от бакуфу некоторое
количество заводов, в первую очередь занималось их модернизацией.
Под управление правительства перешли завод по расточке орудийных
стволов в княжестве Сацума и судостроительные заводы в Ёкосука,
построенные в 1865 году с помощью французских специалистов.
Значительные средства вкладывались в модернизацию необходимых
100
для отливки пушечных стволов отражательных печей,
существовавших во всех крупных провинциях. Основанный бакуфу
арсенал в Токио перешел в 1870 году под правительственный
контроль. Судостроительный завод на Исикавадзима перешел в руки
правительства в 1875 году.
Пятого ноября 1880 года правительством был издан «Закон о
продаже заводов» - «Кодзе харайсагэ кисоку» ИШ^Ь^ТШШ, который
отражал изменение промышленной политики государства. Согласно
этому закону, государством в частные руки передавались предприятия
невоенных отраслей промышленности. За счет этого, правительство
получило возможность сконцентрировать внимание только на
стратегически важных объектах, которые, как и раньше, продолжали
оставаться под строгим правительственным контролем.
Вместе с реконструкцией уже существовавших в стране военных
предприятий, правительство с середины 80-х гг. XIX в. вкладывало
значительные средства в создание новых военных заводов, пороховых
складов и арсеналов. В 1889 г. был открыт военно-морской арсенал в
Курэ. За счет модернизации старых и строительства новых заводов, к
началу 90-х гг. XIX века японская военная промышленность достигла
достаточно высокого уровня развития и могла конкурировать с
военным производством на Западе.
На фоне развития промышленности не стоит забывать и о
стратегическом значении телеграфной и телефонной связи. Первая
телеграфная линия открылась между Токио и Ёкогама в 1870 году. В
1873 году была введена в эксплуатацию линия между Токио и
Нагасаки. В целом создание общенациональной телеграфной сети
завершилось к 1878 году. Первые телефонные линии появились в
стране в 1877 году. Однако в описываемый период телефон не
получил еще широкого распространения; телефонная связь в
основном охватывала только важные государственные объекты.
101
Телеграфные и телефонные линии находились в государственной
собственности. Предпринимаемые в начале 80-х гг. попытки передать
связь в частные руки были полностью отклонены правительством,
которое очень быстро осознало ее значение при ведении боевых
действий. Успешное применение телеграфа при подавлении восстания
в Сацума, когда правительство своевременно получало депеши с
театра боевых действий, подтвердило это на практике.
Необходимо отметить тот факт, что хотя стратегически важные
отрасли и достигли высокого уровня развития, отрасли, которые не
имели такого значения, или же не производили продукции,
конкурирующей с иностранными товарами на внешнем или
внутреннем рынках, оставались на примитивном уровне.
Нежелание и неспособность бакуфу реорганизовать свои воинские
формирования привела, в конечном счете, к падению режима Токугава.
Мэйдзийское правительство с первых дней существования приступило
к проведению в стране широкомасштабных военных реформ.
Как видно из материалов главы, становлению военной системы
Японии способствовали не только нависшая над страной угроза со
стороны запада и опасность народных и самурайских восстаний, но и
желание поведшего страну по капиталистическому пути нового
правительства включится в борьбу за источники сырья и рынки сбыта.
Естественная оторванность Японии от материка и скудность
природных ресурсов позволила стране избежать прямых
столкновений с Западом, который вполне довольствовался более
удобным объектом грабежа - Китаем. Более того, заключив договоры
с западными странами, Япония действовала таким образом, чтобы
державы - в первую очередь США и Великобритания, считали ее
проводником своих интересов в регионе и не угрожали ей самой. Все
это дало правительству возможность сконцентрировать усилия на
военной реформе.
102
Весь комплекс реформ, осуществление которых началось с 1868 г.,
так или иначе был призван способствовать созданию вооруженных
сил на основе всеобщей воинской повинности.
Принятый в 1871 г. закон о новом административно-
территориальном устройстве преследовал цель не только лишить
княжества реальной власти и уничтожить сепаратистские настроения,
но и обеспечить массовый централизованный набор рекрутов в
создаваемые вооруженные силы.
Проведение в 1873 г. аграрной реформы привело к замене ранее
существовавшего натурального налога единым поземельным налогом,
что, соответственно, вызвало значительный приток средств в казну.
Земельный налог стал основным источником дохода мэйдзийского
правительства. 80-90 % всех поступлений в бюджет составляли
доходы от поземельного налога. По новой системе налоговая
обязанность была перенесена с производителя на землевладельца -
помещика. Реформа ускорила процесс обезземеливания крестьянства
и концентрацию земли в руках помещиков, что, безусловно, было
выгодно новому-старому правительству. Обеспечив с помощью
аграрной реформы постоянный источник доходов, правительство
заложило основы современной бюджетно-финансовой системы. Для
Японии, являвшейся аграрной страной и не имевшей таможенного
суверенитета, это имело исключительную важность, поскольку от
собранных налогов напрямую зависели расходы на военные нужды и
в первую очередь - на создание армии.
Большое значение для подготовки молодого поколения японцев к
службе в вооруженных силах имела реформа системы образования,
ставящая целью укрепление в народе верноподданнических чувств к
императору. Связь образовательной и военной реформы
подтверждается тем фактом, что система «образовательных» округов
103
в точности совпадала с системой военных округов. Это давало
возможность военным полностью контролировать учебный процесс.
Возрожденный культ императора, синто, конфуцианство, бусидо,
строгий контроль над населением и, разумеется, опора на старую
военно-самурайскую элиту, несомненно, свидетельствуют о
сохранении в новой Японии феодальных традиций. Несмотря на то,
что мэйдзийское правительство объявило о равенстве всех сословий,
народ сразу же был подчинен единому суверену - императору. В
Японии была воссоздана, правда в несколько видоизмененной форме,
существовавшая ранее феодальная социальная иерархия. Хотя армия
и была провозглашена народной, народ, в основном крестьяне, шел в
нее только в качестве рядовых. Все высшие командные посты
остались за представителями старой самурайской элиты. В то же
время, для ликвидации возможности восстановления старой системы,
правительство было вынуждено опереться именно на народную, а не
самурайскую армию. Но, рассматривая военные преобразования
перовой половины периода Мэйдзи, необходимо учитывать, что
народная армия создавалась не в интересах народа, а для борьбы с
ним, о чем свидетельствует использование вооруженных сил для
подавления крестьянских и самурайских волнений в 70-80-е гг. XIX в.
Несомненно, созданные за рассматриваемый период вооруженные
силы Японии сделали большой шаг в своем развитии. Благодаря
постоянным пересмотрам и изменениям военной структуры
государства, используя при этом передовой европейский опыт,
правительству в итоге удалось найти самый оптимальный вариант
формирования и структуры вооруженных сил. Связанный с
рассмотрением общего процесса складывания новой военной системы,
материал данной главы позволяет сосредоточить внимание в
следующих главах на более частных, но не менее важных сторонах
этого процесса.
104

ГЛАВА III
Эволюция закона о воинской повинности

Мощь вооруженных сил во многом определяется принципами,


лежащими в основе их создания, а именно — основой, на которой
происходит набор рекрутов. В истории известно два основных
подхода к набору в вооруженные силы - наемный (иногда
добровольческий) и конскрипционный. Если в основе первого лежит
исключительно материальная заинтересованность солдата, то во
втором случае призыву подлежит все мужское население страны
определенной возрастной категории, независимо от его политической
и гражданской позиции.
Так же как и российские, японские вооруженные силы неизменно
существовали на основе всеобщей воинской повинности. Ставка не на
контрактный, а на обязательный всеобщий принцип набора, позволила
Японии, исходя из ее политических и религиозных особенностей,
создать мощные, фанатично преданные империи и императору
вооруженные силы.
Проблема создания армии на основе закона о всеобщей воинской
повинности стала предметом бурных дебатов еще в последние годы
правления бакуфу. Многие прогрессивные мыслители того времени
(Хираяма Кодзб ^ iJU ^т )Ш , Ямага Сумидзу \U Ш Ш УК И Эгава

Тародзаэмон ЙС JII ;^: ё15 ;fe #т Р^ ) предлагали варианты создания

«крестьянской армии» или «народной милиции» - «нохэй».


По их мнению, самурайское сословие сложилось в результате
процесса «нохэй бунри» Ш^'^Щ^ — разобщения и разделения крестьян
105
и военных, произошедшего еще в XVI в. Поэтому, в течение
длительного времени «существуют два класса - солдаты и
земледельцы. Нельзя ли снова объединить их в один класс, как это
было в старые времена?» - спрашивали они . Один из тайных агентов
бакуфу говорил: «Страну нужно защищать с помощью армии,
составленной из крестьян. Поскольку самураи не в силах обеспечить
безопасность берегов Японии, для защиты нужно привлечь рыбаков,
чьи хижины стоят на самом побережье» . Однако бакуфу
игнорировало все эти достаточно мудрые советы. Вооружение
крестьян представлялось большей опасностью, чем возможное
нападение иностранных держав.
Один из наиболее известных поборников военной реформы Эгава
Тародзаэмон (1801-1855), занимавший пост управляющего одной из
административных единиц области Нираяма на побережье
полуострова Идзу, в конце 40-х гг. XIX в. также рекомендовал бакуфу
перейти к системе «нохэй». Эгава, связанный с видными учеными,
занимавшимися европейской наукой, уже тогда говорил о двух видах
военной службы на Западе: действительной и службе в запасе. Люди,
находясь в запасе, в мирное время трудятся на благо страны и не
состоят на армейском довольствии. Время от времени они проходят
военные сборы и поэтому хорошо владеют оружием, а в случае
возникновения угрозы сражаются вместе с частями регулярной армии.

Именно по такому принципу Эгава Тародзаэмон рекомендовал


правительству создавать армию. Следует отметить, что в 1853 г. он
создал такие войска в своем районе, но после смерти Эгава они
просуществовали очень недолго.

' Цит. по: Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. Солдат


и крестьянин в Японии. С. 244.
^ Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 47.
106
На исторической арене концепция Эгава вновь появилась в 80-е гг.
XIX в., когда в военном руководстве страны происходили прения по
вопросам отбывания воинской повинности и организации армии.
Еще один ученый - Нагаяма Тотиэн :i:l-Utf @ в труде «Кайбо сиги»
ШШ^1*Ш - «Личные суждения [по вопросу] морской обороны» тоже
рассматривал использование на Западе крестьянских формирований.
Он подчеркивал, что «и на Западе есть деревенские войска, в состав
которых входят жители одной деревни или небольшого района. Эти
люди вооружены охотничьими ружьями и выполняют различные
задания, в том числе и охрану пoбepeжий»^ Считая введенную в
начале периода Токугава политику «сакоку сэйсаку» ШШШШ -
закрытия страны для иностранцев и запрет японцам покидать пределы
страны хорошим гарантом внутренней безопасности Японии, бакуфу
вновь проигнорировало этот совет.
Но участившиеся случаи появления судов западных стран у берегов
страны вынудили бакуфу создать в 1851 г. охранный пост на
побережье Японского моря недалеко от Симоносэки. В его штате были
исключительно крестьяне, а главной задачей стало наблюдение за
иностранными судами. Интересно объяснялась необходимость его
учреждения. Мол, высадившиеся на берег иностранцы могут нанести
ущерб полям, лишив тем самым крестьян средств к существованию.
Этим предлогом бакуфу стремилось отвлечь внимание крестьян от
того, что это представляло реальную угрозу бакуфу.
С начала 50-х гг. XIX в. широкое распространение в Японии
получила теория, согласно которой, между крестьянами и самураями
нет разницы, если речь идет о защите страны. Детали концептуальных

Kurushima Hiroshi. Hyakusho and Military Duty in Early Modern Japan // Acta
Asiatica. Tokyo, The Tohogakkai, 2004. № 87. P. 19.
107

построений по теме рассмотрены в трактате Ояма Нобутаро i^\h^.>^U\^


«Нохэйрон» Ш^Ш - «О крестьянской армии». «Подобно человеку,
состояш,ему из четырех основных элементов (скелет, кровь жилы и
мясо), в стране существуют четыре сословия (самураи, крестьяне,
ремесленники и торговцы). Самураи - скелет государства, и если с
этим скелетом что-нибудь случается, разваливается все тело.
Призвание военных - защищать народ, призвание народа - содержать
военных. Но возникшая угроза слишком велика, чтобы ее могли
разрешить только самураи. Крестьяне тоже должны взять в руки
оружие»'.
Однако в государственных масштабах отряды нохэй созданы не
были. Бакуфу продолжало сомневаться в духовных и физических
возможностях крестьян. Более того, опасалось, что создание
крестьянской армии вызовет раскол в обществе. Самураи, занимавшие
привилегированное положение, не были готовы принять такую
«уравниловку» с крестьянами. Даже сам термин «нохэй» состоит из
иероглифов, обозначающих эти две совершенно разные социальные
группы. Для нивелирования различий между военным сословием и
крестьянством также выдвигались различные предложения. Так,
предполагалось в состав нохэй включать только богатых крестьян,
которые становились бы военными лишь в случае возникновения
реальной и серьезной опасности. Для того чтобы не нарушать
«исконного» права самураев на ношение мечей, созданные
крестьянские отряды предлагалось вооружить ружьями и винтовками.
Однако нежелание бакуфу давать оружие простолюдинам обрекало
все эти предложения на неудачу. Возможно единственное, к чему
реально привело обсуждение этих идей - появление различного рода

' Цит по: Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 53.


108
военных формирований в княжествах, выступавших вначале против
иностранцев, а затем и против господства бакуфу.
Но нельзя полностью отрицать, что правительство бакуфу
осознавало реальную опасность исходившую от Запада. Кроме
организованного в 1851 г. наблюдательного поста, на некоторых
участках тихоокеанского побережья острова Кюсю и недалеко от
Нагасаки были созданы артиллерийские батареи. Пушки были
закуплены у голландцев, или отлиты на своих малочисленных
казенных мануфактурах.
Однако в целом все эти слабые попытки организовать оборону
страны были тщетны. Безрезультатность усилий бакуфу хорошо
отражают слова посланника США коммодора Перри: «Когда мы
подошли к берегу, то на некоторых участках побережья заметили
артиллерийские батареи. Но они совершенно не внушали страха,
поскольку по их виду и расположению было ясно, что техника сплошь
устаревшая и маломощная»'. Участник русской дипломатической
миссии в Японии вице-адмирал Е. В. Путятин (1803-1883) также
отмечал слабость береговой обороны этой страны: «Мы могли сделать
безошибочное заключение о жалком состоянии военного искусства
Японии. Берега эти не выдержали бы нападения самой незначительной
силы с моря»^.
Таким образом, осознавая необходимость всесторонних военных
реформ и понимая, что самурайская армия не в состоянии защитить
страну, в смысле расширения сословных рамок при формировании
армии, бакуфу, тем не менее, практически ничего не было сделало.
Восстановление прямого императорского правления и приход к

' Цит по: Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 52.


^ Цит. по: Файнберг Э. Я. Русско-японские отношения в 1697-1875 гг. М., 1960.
С. 152.
109

власти прогрессивной части японского общества, помимо осознания


необходимости скорейшего создания вооруженных сил, привело и к
серьезному рассмотрению вопросов о том, на какой основе следует
формировать эти вооруженные силы. Как видно из предыдущей главы,
правительство избрало курс на лишение самураев права на
монопольное занятие военным делом, а в дальнейшем - и на полное их
отстранение от военной службы.
24 февраля 1868 г. были обнародованы разъяснения по вопросам
призыва на военную службу самураев из Тёсю. Согласно
разъяснениям, призыву подлежали лица от 17-18 до 35 лет. Расходы на
их содержание и обмундирование брало на себя правительство'. До
конца 1868 г. по установленным правилам было набрано около 400
человек, главной задачей которых стала охрана императора и членов
правительства.
Двадцатого апреля управление военной обороны издает «Закон о
формировании армии» - «Рикугун хэнсэй хо» ШШШШ^^Ш. Согласно
этому документу, княжества должны были не только предоставить
определенное число людей для несения военной службы, но и
выделить деньги на их содержание.
Летом 1869 г. еще продолжались дискуссии о путях формирования
вооруженных сил. Многие ортодоксальные самураи по-прежнему
выступали за сохранение за ними права на монопольную военную
службу. Но их требования шли вразрез с планами правительства,
которое, изучив опыт Запада, твердо стало на путь формирования
армии на основе всеобщего призыва.
Высшие военные руководители государства, из числа бывших
самураев и имевшие опыт боевых действий во главе ополченческих

Иноуэ Киёси. Указ. соч. С. 90.


но
армий, также настаивали на народной армии'. Доводы Омура

Масудзиро о том, что «впредь военная система нашего государства


должна основываться на народной армии, состоящей не из
добровольцев, а набранной на основе обязательного массового
призыва» , оказали сильное влияние на прогрессивную часть военного
руководства.
Необходимость создания армии не на контрактной, а на всеобщей

основе Омура Масудзиро видел в финансовом положении страны. В


первые годы Мэйдзи бюджет Японии не мог выдержать расходов,
связанных с оплатой службы контрактников. Даже небольшая по
численности, такая армия была бы непосильной для бюджета. К тому

же Омура был первый в Японии, кто довольно четко сформулировал


концепцию службы в запасе. Он говорил: «Нам необходимо тщательно
отобрать людей призываемых на службу из всей массы лиц
призывного возраста. Они должны отслужить определенное время в
регулярной армии, а затем переведены в запас. Благодаря
существованию службы в запасе, мы сможем создать в стране резерв
хорошо подготовленных солдат на случай возникновения какой либо

чрезвычайной ситуации»^. При этом Омура Масудзиро отмечал, что


нет никакой необходимости призывать ежегодно большое число
призывников. Главное - увеличить срок службы в запасе, что и
приведет к общему увеличению вооруженных сил.
Именно за счет закона о всеобщей воинской повинности граждан.

' Beasley W. G. The Rise of Modem Japan. London, Phoenix, 2000. P. 63.
^ Като EKO. Тёхэйсэй то киндай нихон (1868-1945) = Система призыва на
военную службу и современная Япония (1868-1945). Токио, Ёсикавакобункан,
1996. С. 57.
^Тамже. С. 68.
Ill
принятого в Пруссии третьего сентября 1814 г. и предусматривавшего
службу в запасе, прусская армия смогла быстро восстановить потери,
понесенные в войне с Наполеоном. Система службы в запасе помимо
того, что изначально взывала к патриотизму граждан, была
чрезвычайно выгодна с экономической точки зрения. С помощью этой
системы в случае войны можно было быстро мобилизовать
необходимое число солдат. «Набирая ежегодно 4000 человек и
направляя их на трехгодичную действительную и двухгодичную
службу в запасе, по прошествии пяти лет государство будет иметь в
своих руках 20000 армию»'.

План Омура был чрезвычайно схож с системой, принятой в

Пруссии. Отчасти это можно объяснить тем, что Омура Масудзиро,


работая переводчиком в голландской фактории, долгое время
занимался переводом западных, в основном немецких военных трудов.
В конце 1869 г. был проведен первый опыт по введению в стране
воинской повинности. Для его проведения правительство выбрало
княжество Вакаяма ^P^:iil. В октябре 1869 г. в этом княжестве было
сформировано четыре больших отряда из низших самураев, крестьян и
ремесленников, получивших название «посменных войск» -

«котайхэй» ^iX^. К августу 1871 г. численность отрядов достигла


13000 человек. Можно провести некоторые параллели между этой
системой и системой «посменной службы» при Токугава бакуфу -

«санкин котай» Ш^Ш^{Х. Суть системы, существовавшей во времена


сегунов династии Токугава, заключалась в следующем: для того,
чтобы отдельные княжества не пытались выступать против бакуфу и

' Эндо Ёсинобу. Дзюкюсэйки Доицу тёхэйсэй но иккосацу = Размышления о


системе призыва в Германии XIX в. // Гундзи сигаку = Военная история. Токио,
1976. №3. С. 42.
112
не выходили из под его контроля, бакуфу «приглашало» в столицу, а
по существу брало в заложники, членов семей глав этих княжеств.
Часть формируемых в княжествах «посменных войск» также должна
была прибывать в столицу и выполнять военные задачи
императорского правительства.
Интересно отметить, что опыт в деле введения всеобш;ей воинской
повинности 1869 г. был чрезвычайно схож с воинской повинностью,
принятой в масштабах всей страны в ноябре 1872 г. Согласно
изданным 20 октября 1869 г. «Правилам призыва на военную службу»
- «Тёхэй кисоку» Ш^ШШ, призывались лица, достигшие 20 лет.
Служба в армии состояла из трехгодичной службы в составе отрядов
«котай», четырехгодичной - в запасе и четырехгодичной - в резерве
пополнения. Общий срок службы составлял 11 лет. Непригодными к
отбыванию воинской повинности признавались лица, имевшие
серьезные проблемы со здоровьем. От прохождения службы
освобождались также главы домов, прямые наследники, лица,
содержащие больных либо престарелых (старше 60 лет) родителей,
лица, у которых один из братьев уже был зачислен на службу, лица,
содержащие младших братьев (младше 16 лет). Еще один интересный
факт: так же, как и закон о призыве 1872 г., данные правила
устанавливали систему откупа от службы. Сумма откупа составляла 60

рё ежегодно для призывников в «посменные войска» и 20 рё для


служащих запаса'.
С осени 1870 г. правительство приступило к объединению и
упорядочиванию набранной армии. 13 ноября 1870 г. военное
ведомство обнародовало «Правила регулярных сводных отрядов» -

Умэтани Нобору. Вага куни секи тёхэйрэй ни тайсуру Фурансу но эйкё =


Влияние Франции на первые законы о воинской повинности нашей страны //
Гундзи сигаку = Военная история. Токио, 1976. №2. С. 23.
из
«Дзёби хэнтай кисоку» 'ШШШШШШ, обращенные к княжествам, а
точнее к их главам, которые должны были предоставить определенное
число солдат в распоряжение правительства. Согласно «правилам»,
рамки призывного возраста составляли 18-30 лет. Однако особо
отмечалось, что, если призывник физически крепок и достаточно
образован, он может оставаться на службе до 37 лет\ «Правила»
запрещали призыв на службу лиц, участвовавших на стороне
императора в военных действиях против бакуфу.
К сожалению, сведений о том, насколько эффективно данная
система действовала в общегосударственных масштабах, найти не
удалось. Известно, что в марте 1870 г. проводилось переформирование
княжеских войск в правительственные в Хиросима. Однако данное
мероприятие мало соответствовало требованиям «правил». Так,
возраст призывников варьировался от 17 до 43 лет; в войска зачастую
призывали лиц, ранее действовавших в составе отрядов ополчения на
стороне императора^. Но после принятия 29 августа 1871 г. закона о
реорганизации системы административно-территориального деления
страны княжества были упразднены, вместо них были созданы
провинции, а численность этих войск сокращена и остатки
расформированы по гарнизонам. Причиной сокращения стала с одной
стороны недостаточно прочная власть центрального правительства в
отдаленных от центра страны княжествах и рост недовольств
проводимыми в стране реформами со стороны населения с другой.
Еще одной причиной уменьшения численности войск стал недостаток
средств, основной поток которых шел на содержание отрядов охраны

' Оэ Синофу. Тёхэйсэй = Система воинской повинности. Токио, Иванамисинсё,


1981. С. 12.
^ Хиросимакэнси = История префектуры Хиросима. Кингэндай сире =
Материалы по новой и новейшей истории. Хиросима, 1973. Т.1. С. 160-161.
114
императора. Таким образом, первый серьезный опыт создания армии
на основе всеобщей воинской повинности оказался незавершен. Но
именно он твердо убедил правительство приступить к формированию
вооруженных сил по этой схеме.
Проект военной реформы Ямагата заключался в следующем: так
же как и Омура, Ямагата, при поддержке видного государственного
деятеля Кидо Такаёси, выдвинул принцип народной армии, в которой
не было бы места самураям как классу. Ямагата предлагал установить
срок службы в регулярной армии два года и четыре года в запасе. По
плану Ямагата общий срок службы составлял шесть лет. Согласно
разработанной им в конце 1871 г. концепции, призыву подлежали
лица в возрасте 20 лет. Сухопутные войска предлагалось формировать
трех видов (регулярная армия, запас первой и запас второй очереди) и
пяти родов войск (пехота, кавалерия, артиллерия, строительные и
обозно-транспортные войска — «ситехэй» ШШ^). Выбор призывников
определялся жеребьевкой'. Набор предлагалось проводить два раза в
год - весной и осенью. Солдаты должны были распределяться по
гарнизонам, где им выдавалось обмундирование, предоставлялось
денежное и вещевое довольствие. Особо отличившиеся солдаты
могли быть переведены из гарнизонов в императорскую гвардию.
24 декабря 1871 г. Ямагата, вместе с ответственным за военно-
морские вопросы Кавамура Сумиёси, предложил правительству
набрать на службу солдат из княжеств, исходя из их размеров и

' Поскольку армии требовалось значительно меньшее количество солдат, чем


обеспечивалось всеобщим способом набора, была введена система жеребьевки.
На листках бумаги писали номера по числу призьшников, номера складывались в
ящик, и каждый призываемый должен был тянуть по одному такому «жребию».
Попадали на службу те, кто вытянул жребий с меньшими номерами,
приблизительно 25-30 % всех проходивших жеребьевку.
115
дохода, и создать из них регулярные войска и запас, необходимые для
обороны страны. Однако в конце 1871 - начале 1872 г. сделать это
было непросто. Главной помехой являлось недовольство народа
военной службой. Многие, в том числе и в правительстве, замечали:
«Нам нет никакой необходимости следовать в военном деле Германии,
Франции и России. Обязательный призыв не поможет защитить
страну. Нужно создавать армию на контрактной основе по подобию
США или Великобритании»', В ответ на все эти заявления Ямагата
справедливо возражал, что применительно к Японии контрактная
армия ничем не будет отличаться от старых самурайских отрядов,
поскольку на службу пойдут лишь одни самураи, которые вновь
сделают ее своей монопольной привилегией. К тому же затраты на
содержание такой армии будут непосильны для бюджета.
Предложенный Ямагата проект вызвал жаркие дебаты в военном
ведомстве. Помимо резких возражений министра финансов Окубо

Тосимити ^^^^ЩШ (1830-1878) и Сайго Такамори, выступавших за


создание армии на основе самурайской монополии, были серьезные
расхождения и по другим вопросам (см. VI главу). Так, военный
специалист Сога Сукэнори ^Ш^Щ (1843-1935) (в 1882-1885 и 1886 г.
заместитель начальника главного штаба) настаивал на том, что
двухгодичный срок действительной службы чрезвычайно мал и
недостаточен для овладения тем объемом знаний, которые требуются
от артиллериста и кавалериста. Сукэнори требовал увеличения срока
службы до трех лет, за счет чего, считал он, можно будет проводить
призыв раз в год. Забегая вперед нужно отметить, что в отличие от
предложенного Ямагата плана, в принятом в ноябре 1872 г. законе о
воинской повинности доводы Сога Сукэнори были учтены: срок

Мэйдзитэнноки = Хроники императора Мэйдзи. Токио, Ёсикавакобункан, 1969.


Т.2. С. 798.
116
службы в регулярной армии был установлен в три года, призыв стал
проводиться раз в год.
Учитывая неудачный опыт бакуфу, и проведя в 1868-69 гг.
собственные военные реформы, правительство подготовило почву
для окончательного и бесповоротного введения всеобщей воинской
повинности и создания на основе рекрутского набора императорских
вооруженных сил.
На основе принятого 28 ноября 1872 г. закона о введении в стране
воинской повинности - «Тёхэйрэй» Ш^-^, 9 января 1873 г. началось
формирование армии и флота из призывников. Именно этот день и
следует считать днем рождения императорских вооруженных сил.
В заявлении государственного совета по поводу принятия закона о
всеобщей воинской повинности указывалось: «Все должны служить в
армии... Призыву подлежит все взрослое население, пригодное для
несения военной службы. К уклоняющимся от призыва применяются
самые строгие меры... Лиц, которые, называясь самураями, носят два
меча, бездельничают, совершают насилия, убивают людей и не несут
ответственности перед властями, быть не должно»'. Этот указ, в
завуалированной форме ограничивающий число призываемых на
службу самураев, положил начало конца существования самурайского
сословия как особого общественного класса.
При рассмотрении закона о воинской повинности необходимо
учитывать исторические условия, заставившие принять этот закон.
Для Омура Масудзиро, министра юстиции Ямада Акиёси \ищШШ
(1844-1892) и военного специалиста, будущего министра земледелия и
торговли Тани Татэки ^=^Ш (1837-1911), воинская повинность
означала только обеспечение устойчивости новой власти, пресечение
реакционных мятежей и организацию обороны страны. Однако

' История Японии / Отв. ред. А. Е. Жуков. М., ИВ РАН, 1998. Т.2. С. 47.
117
Ямагата Аритомо, будущий заместитель военного министра Кацура
Тар о й ::^: ёр (1848-1913) и будущий заместитель начальника

генерального штаба Каваками Сороку }\\±.ШУ^ (1848-1899) изначально


рассматривали воинскую повинность и созданные на ее основе
вооруженные силы инструментом внешней агрессии, необходимой для
развития капиталистического уклада и поддержки молодой буржуазии.
Решающей стала последняя точка зрения.
Поскольку принятый в ноябре 1872 г. закон о призыве имел ряд
серьезных недостатков, это привело к его корректировкам в 1875, 1879,
1883 и 1889 гг. Прежде, чем обратиться к рассмотрению целей и
результатов каждого из этих изменений, необходимо рассмотреть
закон в редакции 1872 г., претворение в жизнь которого началось
девятого января 1873 г. После вводной части, разъяснявшей
необходимость службы в армии, шел раздел, посвященный основным
правилам призыва. Призыву подлежали «лица, достигшие 20 лет,
крепкого телосложения, с хорошими физическими данными и
безупречным здоровьем. Рост призывника должен быть не менее пяти
сяку одного сун (154,5 см. - Е.О.)»'. Здесь же шла речь и о сроках
прохождения службы, составлявшей три года в регулярной армии, два
года в запасе первой и два года в запасе второй очереди. Далее шла
статья, устанавливающая категории лиц, подлежащих освобождению
от службы. «Главы домов, их наследники, внуки, воспитываемые
дедом, единственные сыновья, единственные внуки и приемные
сыновья, а также дети нетрудоспособных и престарелых родителей
призыву на военную службу не подлежат» . От призыва

' Мацусита Ёсио. Тёхэйрэй сэйтэйси = История введения закона о воинской

повинности. Токио, Гогацусёбо, 1981. С. 42.


^ Тояма Сигэки. Мэйдзи Исин (Крушение феодализма в Японии) / Пер. с
японского П. П. Топеха, Г. И. Подпалова и др. М., 1959. С. 265.
118
освобождались чиновники правительственных учреждений, студенты,
изучающие медицинские науки, лица прошедшие обучение за
границей, монахи, братья, старший из которых уже находился на
службе. Не подлежали призыву и лица, совершившие тяжкие
преступления и отбывшие за это наказание'.
Следующие статьи закона определяли порядок призыва,
проводимого ежегодно весной на основе жеребьевки, а также размер и
порядок денежных выплат призывникам, связанных с затратами на
дорогу к месту службы и на возвращение домой. Интересно отметить,
что расходы, связанные с доставкой призывников на место
прохождения службы возлагались на местные органы власти, в то
время как расходы на отправку демобилизовавшихся солдат брало на
себя военное министерство. Особо оговаривалось, что
обмундирование и продовольствие солдатам предоставляется
бесплатно за счет военного министерства. Чрезвычайно важна шестая
статья, устанавливающая правила замещения призывника другим
лицом и откуп от службы, равный 270 иен. Нечего и говорить, что по
состоянию на вторую половину XIX в. сумма в 270 иен была
совершенно недоступной для простых крестьян, на плечи которых и
ложилась вся тяжесть воинской службы. Отсюда можно сделать вывод,
что система воинской повинности была изначально нацелена на то,
чтобы освободить от отбывания «гражданского долга» высшие классы
общества.
Как и на многие другие сферы общественной жизни Японии
периода Мэйдзи, на закон о всеобщей воинской повинности большое,
если не основное, влияние оказал французский закон о воинской
повинности. Принятый в ноябре 1872 г. закон гласил: «Мы
возрождаем издревле существовавшую в нашей стране систему, но в

1
Ранцов В.П. Вооруженные силы Японии. СПб, 1904. С. 290.
119
то же время проявляем некое снисхождение к системам иностранных
держав»'. Однако в самом законе никаких «исконных» японских
положений практически не было. За основу закона о призыве были
взяты подобные законы Франции, а затем Пруссии.
Впервые в мире всеобщая воинская повинность была введена в ходе
буржуазной революции во Франции в 1793 г, В 1832 г. принимается
второй закон о конскрипции, главной особенностью которого стало
предоставление права выставлять за себя заместителей. Срок службы
был определен в семь лет. Часть рекрутов шла в регулярную армию,
другая зачислялась в резерв. Французская армия состояла из
регулярной армии, резерва и национальной гвардии. В 1855 г. в закон
1832 г. было внесено суш,ественное изменение: заместительство
заменялось денежным взносом государству, то есть официальным
откупом от службы. Сумма откупа составляла 500 франков в год. К
1868 г. число откупившихся от службы достигло 21615 человек^. В
1868 г, принимается «Закон Ниеля», названный по имени
реорганизатора и видного военного деятеля Франции маршала
Адольфа Ниеля (1802-1869), занимавшего пост военного министра.
Согласно закону, полностью отменялся откуп от службы, но
сохранялось право выставить вместо себя заместителя. Срок службы
увеличивался с семи до девяти лет (пять лет в регулярной армии и
четыре года в резерве). К началу Франко-прусской войны 1870-1871 гг.
численность армии, набранной по закону 1868 г. составляла 400000
человек в мирное и 616602 в военное время^. Крупным просчетом
французской военной системы, ставшим одной из причин поражения
Франции, была система организации армии. В мирное время высшей

' Цит. по: Мацусита Ёсио. Указ. соч. С. 38.


^ Военный сборник. 1871. №2. С. 245.
^ Там же. С. 250.
120
тактической единицей был полк, дивизии и корпуса отсутствовали.
Отсутствие больших тактических единиц создавало непреодолимые
трудности и мешало командованию войсками во время сражений. В то
же время, за счет девятилетнего срока службы, характерного для
многих европейских стран, Франция смогла ускорить накопление
обученного резерва, что в случае войны позволяло в 2,5 раза
увеличить численность армии. Если к 1870 г. Франция была способна
выставить действующую армию в 616602 человек, то к 1880 г. эта
армия уже могла насчитывать более миллиона человек'. Благодаря
этому, Франция быстро восстановила потери, понесенные в ходе
войны с Пруссией.
В Пруссии воинская повинность была введена в 1814 г. В отличие
от Франции, где существовала лишь регулярная армия и войска запаса,
в Пруссии была также установлена служба в ландвере
(территориальной армии или ополчении на основе всеобщей воинской
повинности). За счет наличия ландвера, в случае войны в состав армии
включалось все годное к службе мужское население, что значительно
повышало мощь вооруженных сил^. В 1860 г. в Пруссии была
проведена новая военная реформа. По новому закону о призыве
продолжительность действительной службы составляла три года,
службы в запасе четыре и ландвере - пять лет. Численность прусской
армии мирного времени определялась в 461659 человек^.
Во второй половине XIX в. в Европе требования о сокращении
срока службы практически не раздавались, что было связано с
напряженной международной ситуацией. Энгельс писал: «Для

Сборник новейших сведений о вооруженных силах европейских государств.


СПб, 1881. С. 124,136.
^ Строков А. А. Указ. соч. С. 511.
^ Глиноецкий Н. Прусский и северо-германский союз // Военный сборник. 1870.
№ 7. С. 83-84.
121
Пруссии, находящейся в тесном соседстве с Францией и Россией,
система контрактной службы совершенно неприемлема. Если же мы
сократим срок службы, то какая бы партия не находилась у власти в
это время, для нее это будет огромной политической ошибкой» .
Япония, где изучение немецкого языка в первые годы Мэйдзи не
было поставлено на должный уровень, за основу закона о всеобщей
воинской повинности взяла французский закон 1855 г., имевший ряд
очевидных недостатков. Особенностью этого закона было наличие
множества статей, дающих право на освобождение от службы. В
отличие от Франции, осознавшей в результате войны с Пруссией
пагубность этих статей и отменившей их законом 1872 г., Япония
полностью включила эти статьи в свой закон. По французскому закону
о призыве 1855 г. освобождению от службы подлежали лица, рост
которых был менее 155 см; больные и инвалиды; лица, возглавившие
семью вследствие смерти родителей; единственные внуки и сыновья
вдов, слепых или престарелых родителей; братья погибших на войне,
заболевших или получивших увечья на службе; братья лица, уже
призванного на службу. Помимо этого, призыву не подлежали лица,
занятые строительством и ремонтом военно-морских судов,
выпускники педагогических )Д1илищ, лица, удостоенные наград
Академии Наук и посвятившие себя служению церкви. За счет столь
широкого спектра возможностей избежать службы, от призыва
освобождались более половины всех лиц призывного возраста.
Заимствуя большую часть этих статей, проводники всеобщей
воинской повинности в Японии не учли один важный момент -
разницу социальной структуры японского и западного обществ.
Семейные отношения во Франции не играли существенной роли в

' Ф. Энгельс. Военный вопрос в Пруссии и немецкая рабочая партия // К. Маркс,


Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд., М., 1960. Т. 16. С. 35-78.
122
ЖИЗНИ всей страны. Не существовало там и характерных для Японии
так называемых «посемейных списков» — «косэки» л Ш , куда
заносились все члены одной семьи. В Японии, законы, связанные с
наследованием поста главы семьи, традиционно играли огромную
роль в жизни общества. Преследуя цель защиты патриархальной
системы, ставшей социальной и идеологической опорой режима
Мэйдзи, правительство освободило от службы глав семейств.
Благодаря этому, внесение за небольшую плату или протекцию
изменений в «посемейные списки» позволяло многим избежать тягот
армейской жизни.
Прусский закон о воинской повинности 1860 г., практически не
использовавшийся при разработке первого японского варианта закона
о призыве, содержал довольно ограниченное число статей, связанных с
освобождением от службы в вооруженных силах. Вместо
пожизненного освобождения существовала гибкая система отсрочек,
позволяющая в случае необходимости призывать те или иные
категории граждан. На год-два отсрочка предоставлялась лицам,
содержащим семью либо недееспособных родителей, хозяевам
крупных фабрик и заводов, лицам, обучавшимся за границей и
некоторым другим категориям населения. Пожизненное освобождение
от службы получали только непригодные по состоянию здоровья и
преступники. Япония полностью заимствовала прусскую систему
только к 1889 г.
Освобождение некоторых категорий граждан от призыва наносило
прямой ущерб вооруженным силам. Был необходим призыв учеников
и выпускников средних и высших учебных заведений, поскольку
именно эти лица обладали знаниями и возможностями, необходимыми
для развития армии.
Одним из серьезнейших просчетов японского закона о всеобщей
воинской службе следует считать включение в него статьи.
123
Предусматривающей возможность откупа от службы. Повсюду, где
воинская служба была принудительна и срок ее был продолжителен,
общество считало необходимым ввести для имущих классов
привилегию так или иначе откупиться от обязанности служить лично.
Система заместительства, официально установленная законом во
Франции, привела к тому, что к 1870 г. число заместителей, постоянно
служащих во французской армии, достигло 80000*. Отчасти именно
из-за этого Франция потерпела поражение во франко-прусской войне.
К тому же, существование практики заместительства и откупа
затрудняло, а порой делало и вовсе невозможным формирование
благоприятного образа и значимости долга воинской службы в
сознании народа.
Что касается прусской армии, то официальная система откупа там
предусмотрена не была, и число лазеек, с помощью которых можно
было избежать службы было весьма ограничено (подкуп медицинской
комиссии, объявлявшей здоровых лиц непригодными к службе).
Благодаря жесткой системе призыва, при которой число уклонистов
было незначительно, прусская армия вышла на первое место в мире.
В отличие от Франции, осознавшей наличие в законе о призыве
ряда слабых мест, и уничтожившей их в 1872 г., Япония не могла с
ними покончить до 1883 г.
Изначально, как мы уже отмечали, правительство планировало
призвать на службу 31680 человек, но оговаривалось и последующее
увеличение вооруженных сил до нескольких сот тысяч человек^. При
установленной численности в 31680 человек, ежегодно должно было
призываться 10560 человек. Однако в начале 1873 г. Япония обладала

' Энгельс Ф. Армии Европы // К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд., М., 1960. Т.Н.
С. 443.
^ Кривенко В.Указ. соч. С. 43.
124
армией в 17000 и флотом в 2600 человек'. Около семи тысяч
составляли гвардию, а 10000 - солдаты, призванные в армию по
«Правилам призыва на военную службу» 1869 и «Правилам
регулярных сводных отрядов» 1870 г. Поэтому в первый год действия
закона о всеобщей воинской повинности было набрано лишь 2300
человек . В призыв 1874 г. на службу было призвано уже 14461
человек''. За счет этого к концу 1874 г. общая численность
вооруженных сил достигла 31626 человек"*. По мере увольнения в
запас солдат, призванных по «правилам» 1869 и 1870 г., японская
армия стала состоять исключительно из призывников, набранных по
закону 1872 г. Таким образом, остатки прежней армии полностью
уничтожались, а на их месте создавались совершенно новые,
профессиональные вооруженные силы, ядро которых составляли
простые крестьяне.
Несмотря на то, что к концу 1874 г. правительство достигло
намеченной цели - призвать 31680 человек, сделать это было не так-то
просто. Во-первых, этому мешало массовое уклонение от призыва.
Народ всячески старался использовать подходящие статьи об
освобождении от службы в законе. Такие понятия, как «гражданский
долг», «защита империи и императора» еще не были чем-то значимым
и понятным для народа. Наоборот, сам закон и цели его принятия
рождали различные мифы в среде малообразованного крестьянства.
Широко было распространено мнение, что у солдат в армии будут
брать кровь, которая по телеграфным и телефонным проводам будет

Носков А. М., Савин А. С. Вооруженные силы Японии. История и


современность. М., 1985. С. 7.
^ Като Ёко. Указ. соч. С. 20.
^ Там же. С. 20.
''Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 120.
125
отправляться за границу для окраски тканей'. Данный миф появился в
результате неправильного истолкования малограмотными крестьянами
фразы, присутствующей в преамбуле к закону о всеобщей воинской
повинности: «... этот [долг] должен быть оплачен стране кровью»^.
Однако главной причиной массовых уклонений от призыва и
многочисленных крестьянских восстаний было то, что воинская
служба на значительный срок лишала крестьянские хозяйства самых
нужных работников, в результате чего, многие хозяйства просто
разваливались. За 1873 г, вспыхнуло более 30 восстаний, из которых
12 были связаны именно с введением в стране всеобщей воинской
повинности^.
Пятого ноября 1875 г. последовало первое изменение закона о
всеобщей воинской повинности. Прежде, чем переходить к анализу
внесенных изменений, следует в общих чертах отметить основные
цели всех проводимых корректировок закона до японо-китайской
войны. Во-первых, перед Японией, избравшей своим
внешнеполитическим курсом внешнюю агрессию, постоянно стояла
задача увеличения вооруженных сил. Эта проблема решалась главным
образом за счет сокращения, а в дальнейшем и полной отмены статей
закона, дающих право на освобождение от воинской службы. Во-
вторых, в результате пересмотров поступательно увеличивался срок
отбывания воинской повинности, возросший с семи лет в 1872 г. до 12
в 1889. Увеличение армии и продление срока прохождения службы
требовало подготовки многочисленного командного состава среднего
звена, то есть офицеров запаса, которые могли бы восполнить

' Тэцуо Овада. Нихон но рэкиси га вакару хон = Книга, разъясняющая историю
Японии. Токио, Микасасёбо, 1998. С. 71.
^Тамже. С. 71-72.
История Японии / Отв. ред. А. Е. Жуков. С. 48.
126
недостаток командиров подразделений в случае крупномасштабной
войны. Кроме основной линии, включающей вышеуказанные факторы,
внесение поправок в закон о всеобщей воинской повинности
обуславливалось и другими, подчас не менее важными причинами,
рассматриваемыми при анализе соответствующих изменений.
Процесс внесения поправок в закон проходил по следующему
сценарию: министерство армии (с 1878 г. совместно с генеральным
штабом) составляло черновой проект нового закона и направляло его
на рассмотрение в государственный совет (после его упразднения в
1885 г. в кабинет министров). Затем проект закона рассматривался
советом старейшин при императоре - «гэнроин» тп^Рл, роль которого
в политической жизни страны постоянно росла. После прохождения
данной инстанции законопроект направлялся на подпись императора
Муцухито, который своим указом и вводил его в действие.
Необходимо заметить, что все вышеуказанные инстанции пытались
добавить или наоборот убрать из законопроекта статьи, в зависимости
от их соответствия своим интересам, что нередко приводило к
серьезным противоречиям между инстанциями. Инициатором
внесения изменений в закон в ноябре 1875 г. стал Ямагата Аритомо,
представивший 13 октября 1875 г. проект поправок от министерства
армии. Непосредственной причиной изменения стал самурайский
мятеж в Сага в 1874 г. При подавлении этого восстания четко
выявился недостаток хорошо обученных солдат, что вынудило
призвать на службу представителей самурайского сословия. Такая же
ситуация возникла и при отправке военно-экспедиционного корпуса
на Тайвань (Формозу) в том же году.
Опасаясь увеличения численности рядовых самураев в
вооруженных силах, в сентябре 1874 г. Ямагата направил в
государственный совет докладную записку, в которой указывал:
«Поскольку нельзя положиться на армию, в которой вновь
127
наблюдается засилье самураев и в связи с тяжелым положением,
сложившимся на международной арене, необходимо всячески
развивать систему призыва и увеличивать армию»'.
Недовольство Ямагата, выступавшего ярким сторонником
милитаризации страны, вызывали также воззрения советника при
министерстве армии Ямада Акиёси. Ямада принимал участие в
создании японской императорской армии, для чего изучал в составе
миссии Ивакура Томоми^ западную военную организацию. В 1871 г.
Ямада был назначен на должность «правого министра», но к 1874 г.
понял истинную цель наращивания военного потенциала страны
проводимого Ямагата, и открыто выступил за создание
оборонительной, а не наступательной армии. Для этого он предлагал
отказаться от действительной трехлетней службы и ввести систему
непродолжительных военных тренировок, чтобы подготовить народ к
защите своей страны. Доводы Ямада нашли своих сторонников и в
министерстве армии. Опасаясь, что идеи Ямада могут осуществиться
на практике, Ямагата спешно приступил к изменению закона о
призыве.
Утвержденный императором закон в целом незначительно
отличался от закона 1872 г. Ямагата предложил снизить призывную
планку по росту, который и был снижен с пяти сяку одного сун до
пяти сяку (151.5 см.). Были расширены статьи, определявшие
категории лиц, не подлежащих призыву. Помимо правительственных

' Кат5 Ёко. Указ. соч. С. 89.


^ Официальная поездка членов японского правительства в Европу и Америку в
1871-73гг. Миссия, возглавлял которую видный государственный деятель Ивакура
Томоми ё"й"ДШ (1825-83), состояла приблизительно из 50 человек. Основная
цель поездки заключалась в ознакомлении с уровнем развития западных стран, в
том числе и России и поиск возможных путей для освобождения Японии от гнета
неравноправных договоров.
128
чиновников, освобождение от службы стало предоставляться местным
чиновникам и старостам'. Серьезные дебаты Ямагата с
государственным советом возникли в связи с 17-й статьей закона,
устанавливающей ответственность за уклонение от призыва. Ямагата
требовал ужесточения наказаний, в то время как госсовет справедливо
возражал, что ужесточение ответственности вызовет рост народного
гнева. В принятом законе предложение Ямагата Аритомо
осуществлено не было.
В целом, реформа 1875 г. носила довольно мягкий характер. Ни
срок службы, ни численность вооруженных сил увеличены не были.
Однако именно данный пересмотр закона о воинской повинности,
расширявший возможности легального освобождения от службы, стал
основой для последующих, более жестких законов. Главным
результатом поправок 1875 г. можно считать некоторое ослабление
напряженности в обществе, вызванной всеобщей воинской
повинностью и ее «несправедливым» проведением.
Двадцать седьмого октября 1879 г. последовало очередное
изменение закона о всеобщей воинской повинности.
Непосредственной причиной нового пересмотра стало крупное
самурайское восстание 1877 г., ясно показавшее слабые стороны
вооруженных сил, в частности их недостаточную военную подготовку
и слабую дисциплину. Другой, не менее важной причиной, стал
начавшийся перевод армии на немецкую модель организации. К этому
времени правительство осознало опасность широких возможностей
освобождения от службы. Поэтому основной упор при проведении
данной реформы был сделан на статьи закона, связанные с правилами
освобождения от отбывания воинской повинности. 18 декабря 1878 г.
военное министерство представило императору доклад, в котором в

' Оэ Синофу. Тэнноно гунтай = Армия Императора. Токио, Сёгаккан, 1994. С. 42.
129
частности говорилось: «С помощью различных приемов и лазеек,
средние и высшие классы общества всячески стараются уклониться от
службы» . Действительно, к 1879 г. подделка «посемейных списков» и
возрождение на бумаге несуществующих семей приобрело огромные
масштабы. Во внесении новых поправок отразилось стремление
военных кругов формально уравнять в правах простой народ и высшие
слои общества при призыве на службу. Ямагата сознательно пошел на
расширение статей, дающих право на освобождение от службы,
поскольку боялся новой волны народного протеста с одной стороны и
стремился закрепить в сознании народа понятия «важности»,
«почетности» и «долга» воинской службы.
Предложенный военными проект поправок включал расширение
общего срока службы с семи до десяти лет. Это планировалось
провести за счет увеличения до трех лет срока службы в запасе первой
и четырех лет в запасе второй очереди. Статьи об освобождении от
службы было предложено разделить на статьи о пожизненном
освобождении и освобождении в мирное время. Пожизненное
освобождение от армии получали больные и недееспособные лица и
преступники, отбывшие наказание сроком более года. Освобождение
от призыва в мирное время предоставлялось детям, возраст родителей
которых превышал 50 лет (по закону 1872 и 1875 г. - 60 лет) и
учителям не только правительственных, но и частных учебных
заведений. Остальные положения статей об освобождении от призыва
остались без изменений. Одним из важнейших предложений Ямагата
была полная отмена откупа от службы, подрывавшего устои
вооруженных сил.
В апреле 1879 г. данный проект был направлен на рассмотрение
правительства, а 23 июня 1879 г. законопроект был передан совету

Като Ёко. Указ. соч. С. 93.


130
старейшин, которые в течение четырех месяцев обсуждали и вносили
в него свои поправки. Было внесено добавление в статью,
определявшую правила отбора солдат в гвардию. Переводом
дисциплинированных, хорошо обученных солдат в гвардию, гэнро
планировали укрепить ее устои и сделать институтом, слепо
выполнявшим правительственные задачи. Солдат, отслуживший два с
половиной года в гвардии, мог вернуться домой, перейдя сразу в запас
второй очереди'. К тому же, совет старейшин вновь ввел систему
откупа от службы.
Для уравнивания положения богатых слоев с крестьянами сумма,
заплатив которую можно было откупиться от службы, по сравнению с
законами 1872 и 1875 г. была снижена в два раза и составляла 135 иен.
За счет этого, число откупившихся от армии увеличилось с нескольких
сотен до нескольких тысяч человек. В 1876 г., то есть во время
действия закона 1875 г., в призывном округе гарнизона Осака около
500 человек из горожан заплатили по 270 иен, а из крестьян
необходимую сумму внесли лишь 18 человек. В 1881 г. ситуация
изменилась. В том же призывном округе требуемые 135 иен заплатило
около 7000 человек, из которых 2500 составляли крестьяне^. 23
октября 1879 г. законопроект был представлен на подпись императору
и 27 октября вступил в силу. Ситуация, когда не все предложенные
военным министерством и генеральным штабом поправки были
утверждены гзнрб, свидетельствует о том, что влияние военных кругов
в правительстве еще не было беспредельным. Позднее Ямагата
Аритомо вошел в состав гэнро и, таким образом, мог добиваться
проведения нужных ему решений.

Като Ёко. Указ. соч. С. 95.


^Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 88-89.
131
Основным итогом нового пересмотра закона о всеобщей воинской
повинности стало ослабление бремени военной службы для небогатых
слоев населения, за счет чего была заложена основа для полной
отмены освобождения от службы и замены ее системой отсрочек. В
целом, так же, как и предыдущая, эта реформа была довольно
либеральна и ставила целью зарождение в народе позитивного
отношения к службе в вооруженных силах.
Новое изменение закона о всеобщей воинской повинности,
вызванное продолжавшейся реорганизацией вооруженных сил,
последовало 28 декабря 1883 г. Необходимость очередного пересмотра
была связана и с внешнеполитическим курсом японского руководства,
в частности его возросшими амбициями в отношении Кореи и Китая.
Стремление Японии к монопольному господству в Восточной и Юго-
Восточной Азии требовало значительного усиления и увеличения
вооруженных сил, что можно было достичь путем лишь ужесточения
правил призыва на службу.
Фукудзава Юкити ti^tii'n' (1834-1901), известный просветитель
периода Мэйдзи, незадолго до корректировки закона 1883 г. писал: «В
средние века 400000 семей кормили самураев. Сейчас вследствие
начала свободного развития промышленности, финансы ограничены, и
невозможно нормально подготовить даже 100000 солдат»'. Фукудзава
выдвинул концепцию, согласно которой 200000 лиц, по различным
причинам не проходящих службу, должны были проходить
трехмесячную тренировку. Для этого он предлагал разделить их на
четыре части по 50000 человек и направить в казармы, где помимо
обучения военному делу они, выполняя различные работы, смогут

' Фукудзава Юкити. Дзэнкокутёхэйрон = О всеобщем призыве // Фукудзава

Юкити дзэнс10 = Полное собрание сочинений Фукудзава Юкити. Токио, Иванами


сётэн, 1959. Т.5. С. 403.
132
приносить доход государству.
Основное внимание при изменении закона о призыве вновь было
уделено статьям, определявшим порядок освобождения от службы. В
новой редакции закона освобождение от службы практически было
уничтожено, а вместо него введена система отсрочек, позволяющая в
случае необходимости мобилизовать большую часть мужского
населения страны. Важным шагом к этому стало то, что в законе
перестало указываться число подлежащих ежегодному призыву лиц. С
этого времени число рекрутов стало устанавливаться особым указом
императора и не подлежало разглашению общественности.
Наращивание потенциала вооруженных сил стало скрываться от
народа, что способствовало неконтролируемому росту
милитаристических устремлений страны. Вдобавок Ямагата пытался
сыграть и на патриотических чувствах народа, для чего включил в
закон следующее положение: «Мы одна нация и путем объединения
наших общих усилий смогли получить полную самостоятельность.
Однако нам необходимо и дальше увеличивать вооруженные силы,
чтобы Запад уже никогда не смог оказать давление на нашу Родину»'.
Вкупе с принятием ряда других идеологических документов (см. V
главу), Ямагата достиг поставленной цели.
По закону о всеобщей воинской повинности 1883 г. общий срок
службы возрастал с 10 до 12 лет (за счет увеличения на год службы в
запасе первой и второй очереди). Пожизненное освобождение
давалось только по состоянию здоровья. Остальные категории
граждан, ранее не подлежавшие призыву в армию, получали отсрочку
от призыва, сходную с отсрочкой, установленной в прусском законе.
Полностью отменялся откуп от службы. Были приняты меры по
отношению к лицам, уклоняющимся от призыва путем занесения

' Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 68.


133
своих имен в «посемейные списки» несуществующих, либо
подкупленных семей. Военные круги настаивали на отмене права
самостоятельного занесения в списки и установлении жесткого
контроля над ними. Хотя в новом законе о воинской повинности
данное положение прописано не было (из-за противодействия
некоторых членов правительства), в течение трех последующих лет
правительство полностью искоренило практику исправления
«посемейных списков», возложив контроль над ними на местные
органы власти. Министерство армии, совместно с генеральным
штабом, потребовали от правительства четкой разработки и введения
в действие мер по поимке и наказанию дезертиров. До этого
самовольно покинувшие место службы солдаты могли укрыться от
преследования, устроившись на работу в каменноугольные шахты,
контроль над деятельностью которых был чрезвычайно слаб. Для
уклоняющихся от призыва также вводились строгие наказания. Для
лиц, не прибывших в установленное время на сборный пункт, либо
давших о себе ложные сведения, устанавливался штраф в размере от
трех до 30 иен с последующим зачислением на службу. Для лиц,
пытавшихся избежать службы путем подкупа призывной комиссии,
помимо штрафа, устанавливалось тюремное заключение от одного
месяца до года'.
Одобренный правительством проект закона второго ноября 1883 г.
был передан на рассмотрение гэнро, которые внесли в него ряд
дополнительных поправок. В целом, все они были направлены на
создание привилегий новой помещичье-буржуазной прослойки
японского общества, что отражало истинную сущность гэнро и
протежируемых ими лиц. В закон была введена оговорка, по которой
представители высших классов, фабриканты, помещики и их дети при

Като Ёко. Указ. соч. С. 102-103.


134
прохождении службы получали право на отдельное от людей низкого
социального происхождения «жизненное пространство», 22 декабря
законопроект был представлен императору и 28 декабря вступил в
действие.
В целом, с помощью закона о воинской повинности 1883 г.
поставленные военными кругами цели (расширение рамок призыва,
увеличение армии, закладка основ восприятия службы народом не
столько «долгом», сколько почетной привилегией) были достигнуты.
Закрепить полученные результаты преследовало изменение закона о
воинской повинности от 22 января 1889 г. Новый закон был
опубликован незадолго до введения в действие первой японской
конституции (И февраля 1889 г.), закрепившей неограниченные права
японского монарха. Очередной пересмотр закона был связан с
необходимостью увеличения армии для ее подготовки к большой
войне с Китаем. При обсуждении проекта нового закона острая
полемика возникла между министерством армии и кабинетом
министров. Министерство армии требовало фиксации в конституции
статьи о важности и обязанности долга отбывания воинской
повинности для граждан. Кабинет министров не утвердил это
требование. Серьезное опасение сторонников милитаризации
вызывало и готовящееся открытие парламента, который мог внести
изменения в их планы неконтролируемой агрессии.
Шестнадцатого апреля 1888 г. военный министр Ояма Ивао и
морской министр Сайго Цугумити потребовали у премьер-министра
провести заседание кабинета, посвященное очередному изменению
закона о призыве. При этом военное и морское министерства
представили проект, в котором требовали изменить название закона
на «Закон о военной службе» - «Хэйэкихо» ^^Ш (что, вследствие
изменения иероглифов с «тёхэй - «набор, призыв» на «хэйэки» —
«военная служба», должно было расширить рамки закона), прекратить
135
практику предоставления особых привилегий для некоторых
категорий граждан и сделать воинскую службу действительно
всеобщей. Предлагалось отменить большую часть существующих
отсрочек (оставалась отсрочка от призыва для глав семьи)'. В то же
время, военные приняли в расчет существование семей находящихся
за чертой бедности. Они предлагали включить в закон статью, по
которой содержание такой семьи, один из членов которой находился
на службе, возлагалось на деревню, поселок или город. Предлагалось
увеличить срок службы и в ВМФ (с существующих трех - до пяти лет,
что объяснялось трудностью овладения специфическими знаниями и
навыками необходимыми на флоте). Наряду с этим, четырехлетний
срок службы в запасе первой очереди для моряков предполагалось
снизить до двух лет.
Кабинет министров одобрил не все предложения военного и
военно-морского министерств. Название закона было оставлено без
изменений. Срок службы на флоте увеличен не был. Определение
материального положения призывника стало проводиться только по
его просьбе, и в закон в качестве отдельной статьи включено не было.
Возможно, на принятие данного решения оказало влияние замечание
автора многих документов мэидзииского правительства и специалиста
по юридическим вопросам Иноуэ Коваси ^ ±. Ш (1844-1895),
справедливо утверждавшего: «... Вмешиваться в жизнь человека и
определять его материальное положение особым законом чрезвычайно
безнравственно. В Европе никто не в праве, в том числе и государство,
вмешиваться в частную жизнь. В этом вопросе мы также должны
следовать Западу...»^.
Еще одно значительное изменение в закон было внесено по

' Като Ёко. Указ. соч. С. 123.


2,
Там же. С. 126.
136
просьбе министра просвещения Мори Аринори Ш^^1 (1847-1889),
который 24 сентября 1888 г. внес свои поправки в закон. Он указывал:
«Лица от 17 до 26 лет, имеющие диплом об окончании
педагогического училища, должны отбывать действительную службу
сроком шесть месяцев»'. По мнению министра, эта поправка была
необходима, поскольку в стране, особенно в сельских районах, остро
ощущался недостаток преподавательского состава. Предложение
министра было принято и включено в закон под статьей №11.
В конце ноября законопроект был передан совету старейшин. Как и
при изменении закона о воинской повинности в 1883 г., гэнро, отражая
интересы имущих слоев населения, выступили за восстановление
системы откупа от службы. Но поскольку военные круги уже обладали
определенным влиянием на тайный совет, он был вынужден
прислушиваться к их мнению. Заявление военного министерства о том,
что «бедных у нас в стране намного больше, чем богатых. Если вновь
будет разрешен откуп от службы, то большинство бедняков
возмутятся и станут активными сторонниками западных
социалистических и коммунистических идей»', было принято, и
возможность откупиться от воинской повинности не была
восстановлена.
В процессе эволюции закона о воинской повинности ломались
старые феодальные стереотипы мышления низов, и в определенной
степени верхов тогдашнего японского общества. Закон, в котором
была почти полностью ликвидирована система отсрочек, в целом
уравнивал в правах имущие и неимущие слои населения при призыве
на службу. С этого времени в армию формально шли все, не взирая на

' Эндо Ёсинобу. Киндайнихон гунтайкёикуси кэнкю = Исследование истории


обучения войск в Японии в новейшее время. Токио, Аокисётэн, 1994. С. 351.
137
социальный статус. Энергия нации все больше и больше переливалась
в «сосуд» милитаризма и внешней агрессии. Внедряемый
рассматриваемый в V главе диссертации в новых вооруженных силах
(и в обществе в целом) культ императора, обретал благоприятную
почву. Постепенно в сознании народа укоренилось осознание
необходимости защиты империи и императора, направленное путем
мощной идеологической обработки в русло «особой миссии Японии в
юго-восточной Азии». Утверждение системы всеобщей воинской
повинности, в конечном счете, способствовало значительному
подъему авторитета военных в японском обществе. Бедные слои
населения стали рассматривать службу в вооруженных силах как свой
священный долг и почетную привилегию. Народ шел в армию уже без
того сопротивления, которое наблюдалось на протяжении 70-80-х гг.
XIX в. Кроме того, до отмены платы за обязательное образование в
1900 г., именно результаты действия системы массового призыва
играли главную роль в распространении знаний в среде простого
народа. Через воинскую службу солдаты стали осознавать суть нового
государства, его политическую и экономическую системы. В
результате народ приобретал знания и опыт, позволившие быстрее
приспособиться к новому, капиталистическому укладу жизни.

Като Ёко. Указ. соч. С. 130.


138

ГЛАВА IV
Подготовка командного состава японских вооруженных сил

Историю становления японских вооруженных сил необходимо


рассматривать, включая и систему подготовки офицерского и
командного состава армии и флота, осуществлявшуюся в ряде военно-
учебных заведений. Мэйдзийскому правительству, провозгласившему
первоочередной задачей создание сильной армии и флота, были
необходимы и многочисленные, хорошо обученные офицерские
кадры. Отсутствие образованных офицеров в войсках баку фу привело
к его неспособности оказать действенное сопротивление нараставшей
в стране оппозиции и, как следствие этого, к его краху.
Печальный опыт бакуфу заставил правительство Муцухито
осознать, что основа вооруженных сил - их профессиональный
командный состав. «Офицеры являются настоящим фундаментом, на
котором должно покоиться величественное здание современной армии.
Если прочен фундамент, то устойчиво и все здание; но если внизу,
вместо крепкого камня, песок и мусор, то, как бы ни были изящны
кариатиды, как бы ни сверкали на солнце позолоченные шпицы башен,
и красота его, и кажущаяся прочность - это только опаснейший
обман»'. Данное утверждение, выдвинутое в отношении российской
армии последней четверти XIX века, с полным основанием можно
отнести к любому времени и любой армии, в том числе и японской. Но
в отличие от большинства офицеров российской армии, которые,
получив, а чаще купив чин, зачастую пренебрегали обучением и

Каменев А. И. Военная школа России: уроки истории и стратегия развития. М.,


1999. С. 292.
139
воспитанием солдат, подготовка офицерского корпуса в Японии
всецело строилась на понимании его исключительной роли в войсках.
Следствием этого понимания стало открытие военных и морских
учебных заведений, готовящих действительно профессиональные
военные кадры.
Процесс становления военно-учебных заведений в Японии
отличали такие существенные принципы, как постоянный поиск путей
совершенствования системы офицерской подготовки, относительно
складывающейся в Японии и за ее пределами общественно-
политической и экономической ситуации, изучение и использование
профессионального передового опыта западных стран. Следует
заметить, что хотя мы рассматриваем этот процесс лишь до начала
японо-китайской войны 1894-95 гг., его совершенствование не
прекращалось на протяжении всей первой половины XX века.
Еще одной причиной быстрого становления системы подготовки
офицерских кадров стала начавшаяся сразу же после восстановления
императорской власти борьба внутри правящих кругов в целом, и
внутри военного руководства в частности. Выходцы из Сацума и Tecio,
сконцентрировав и монополизировав военную власть в своих руках,
полностью преградили путь представителям «чужих» княжеств в
систему управления вооруженными силами. Поскольку большая часть
новой военной элиты, так или иначе, принадлежала к самурайскому
сословию, то курс правительства, направленный на ликвидацию прав
этого сословия, вызвал резкий протест со стороны некоторой их части
(Сайго Такамори), которая стала требовать возврата к старым
порядкам и консервации феодального уклада жизни государства. Это
движение заставило правительство в его наиболее прогрессивной
части задуматься и обеспокоиться отсутствием в вооруженных силах
высокопрофессиональных, а главное - лояльных ему командиров.
Хотя господство в вооруженных силах на долгое время осталось за
140
Сацума и Тёсю, представители этих княжеств, благодаря
массированной идеологической обработке в военных и военно-
морских учебных заведениях, стали строго следовать курсу
правительства.
Основы подготовки командного состава армии и флота по
европейской модели были заложены еще бакуфу, которое,
столкнувшись с силой Запада, в конце 1854 г. открыло Школу военной
науки - «Комудо» ШЖ^ в районе Цукидзи в Эдо. В марте 1856 г.

школа была переименована в «Комудзё» Ш^РЯ. В качестве учеников


в школу были направлены только прямые вассалы сегуна и их дети,
что говорит о месте, отводимом властями этой школе. Изначально
обучение проходило в японском стиле, но уже в начале 60-х гг. XIX в.
бакуфу предприняло попытку включить в состоявший из известных
мастеров традиционных боевых искусств преподавательский штат
голландских, а затем французских военных специалистов. Но
присутствие иностранных инструкторов, вследствие нехватки времени
у бакуфу, не привело к серьезным изменениям в подходах к обучению.
В числе основных предметов фигурировали искусство фехтования -
«кэндзюцу» МШ, искусство владения копьем - «содзюцу» Ш#т и
артиллерия. По особому указу бакуфу, планировавшему создать
кавалерийские подразделения, с конца 1864 г. стало преподаваться
искусство верховой езды — «бадзюцу» Ш Ш. Тем не менее, на
протяжении всего существования школы приоритет оставался за
традиционными самурайскими искусствами.
Главным отличием школы от традиционной подготовки самураев
был другой, более рациональный подход к основам боя: практикуемый
самураями одиночный стиль борьбы был заменен групповым боем,
являвшимся основой боевых действий европейских армий. Хотя школа
готовила далеко не совершенных военных специалистов, с
141
тактической точки зрения они действовали намного грамотнее, чем
предводители традиционных самурайских отрядов.
В 1858 г. район Цукидзи был отдан под строительство Военно-
корабельной школы - «Гункансорэндзё» ШШ-ШШ-Вт. Школа военной
науки» переводилась в район Огавамати. В 1866 г. школа
переименовывается в «Военную школу» - «Рикугунсё» ШШШ.
Тогда же была предпринята попытка организовать учебный процесс
полностью по европейской модели, используя для этого французских
военных советников. 6 ноября 1866 г. в Париже представителями
бакуфу было подписано соглашение, по которому в качестве
инструкторов школы Б Японию направлялись четыре офицера
французского генерального штаба и 10 унтер-офицеров регулярной
армии'. 19 ноября 1866 г. миссия отбыла из Марселя и 13 января
следующего года прибыла в Ёкогама. Но последовавшие вскоре
события, вкупе с тяжелым финансовым положением бакуфу, привели
к упразднению в середине 1867 г. данной школы и возвращению части
французской миссии на родину.
Примерно в это же время бакуфу, осознавая свою неспособность
подготовить грамотных специалистов в военной школе, изменило
тактику. Упор был сделан на создание «обученных во французском
стиле отрядов» - «фурансусикидэнсютай» ^к^Ш^ Ш, подготовка
которых проходила в полевых условиях и требовала намного меньше
времени, чем обучение в военной школе. Подготовкой этих отрядов
руководили оставшиеся в Японии французские специалисты. Было
сформировано два отряда, получившие названия «учебный отряд
пехоты» - «дэнсюхохэйтай» \жШ^^Ш и «учебный отряд офицеров» -

' Такахаси Кунитаро. 0-ятой гайкокудзин: гундзи = Работающие по найму


иностранцы: военное дело. Кагосима кэнкюдзё сюппанкай, 1968. С. 129.
142
«дэнсюсикантай» {5Щ±'ЙШ: Бакуфу предполагало, что первый отряд
станет ядром его войск, а второй, помимо участия в боевых действиях,
самостоятельно сможет обучать отряды самураев европейскому
способу ведения войны.
Численность «учебного отряда пехоты», основной костяк которого
составляли низкоранговые самураи, составляла 225 человек.
Разумеется, ни о каком патриотизме и верности властям речь не шла.
Все решали деньги, выплачиваемые бакуфу этим «солдатам». Отряд
находился под командованием Огава Сёдзиро :^JI|IE^e[5 (7-1879),
который, после падения бакуфу, в 1871 г. пошел на военную службу
при правительстве Мэйдзи и дослужился до чина капитана.
«Учебный отряд офицеров» насчитывал 160 человек, большая часть
которых была ближайшими вассалами сегуна и их детьми. В отличие
от «дэнсюхохэйтай», этот отряд был подготовлен намного лучше и
был верен бакуфу, сознавая, что в случае падения правительства
Токугава весь его состав ждет незавидная судьба. Отряд возглавлял
Такигава Дзютарб Ш}\Ш>^й\^ (7-1877), после 1868 г. также избравший
военную службу при новом правительстве.
К 1867 г. силы бакуфу, в подготовке которых участвовали
иностранные советники, помимо двух вышерассмотренных, включали
14 отрядов, общей численностью 2750 человек'. В ходе гражданской
войны большая их часть была разбита, а остатки расформированы
новым правительством.
Значительно большего успеха бакуфу достигло в подготовке
военно-морских специалистов, резонно полагая, что противостоять
флотам западных стран можно только обладая собственным сильным

' Подробнее об этом: Хоси Рейхи. Аидзу дзансёфу — Записки о закате Аидзу.
Токио, Сюэйся, 1998.
143
флотом.
Пятнадцатого сентября 1853 г. бакуфу, через своих управляющих в
Нагасаки, обратилось за помощью и сотрудничеством к Донгеру
Киршу су (1813-1879), начальнику голландской торговой фактории на
Дэдзима. Результатом переговоров стало заключение в августе 1854 г.
соглашения, по которому команда голландского корабля «Willem III»
во главе с капитаном Герхардом Фабиусом (1806-1888) начала
обучение основам военно-морского дела 200 самураев из княжеств
Сацума и Сага . Данное соглашение стало первым шагом бакуфу к
подготовке собственных военно-морских специалистов. Однако,
вследствие отсутствия в стране крупных кораблей, применить на
практике полученные знания было невозможно. В ноябре 1854 г.
Фабиус вернулся на родину.
Следуя настойчивым просьбам бакуфу, Голландия, надеявшаяся
сохранить исключительные торговые права в Японии, в июне 1855 г.
подарила вышеуказанное судно правительству Токугава. Получив

корабль и переименовав его в «Канкомару» Ш^%, бакуфу стало


использовать его в качестве учебного судна для подготовки морских
офицеров. На должность инструктора за большие деньги был нанят
приведший судно в Японию капитан Пеле Рейкен (1810-1889) и
команда из 21 человека, включающая офицеров, матросов и механиков
голландского флота^.
В тоже время, бакуфу решило открыть первую в стране школу по
основательной подготовке военно-морских специалистов. Для этого,
один из залов административного здания в Нагасаки был

' Этадзиматёси = История г. Этадзима. Хиросима, Этадзиматёхаккан, 1983. С.


210.
^ Мидзута Нобутоси. Нагасаки кайгундэнсюдзё но нити-нити = Повседневная
жизнь военно-морской школы Нагасаки. Токио, Хэйбонся, 1991. С. 37.
144
переоборудован в аудиторию, в которой молодые самураи слушали
лекции моряков голландского флота о военно-морском деле на Западе.
В октябре 1855 г. под школу, получившую название Военно-
морской школы Нагасаки - «Нагасаки кайгундэнсюдзё» МШШШШ^РЯ,
было отдано все здание. Число учеников постоянно увеличивалось, и
к началу 1856 г. в школе обучалось 70 человек, отобранных
представителями центральной власти в княжествах и 130 человек,
отправленных в школу решением специальных комиссий в
княжecтвax^ Преподавательский штат, который насчитывал 37
человек, возглавлял Пеле Рейкен, замененный в 1857 г. капитаном
купленного у Голландии корабля «Япан» Уильямом Каттендиком
(1816-1866), находившимся в Японии до 1859 г. В школе
преподавалось искусство мореходства, кораблестроение, артиллерия,
гидрография, математика, инженерное дело и ряд других дисциплин.
Но, несмотря на столь широкий спектр преподаваемых наук, уровень
их преподавания был крайне низок, поскольку большая часть
инструкторов состояла из обычных матросов и даже юнг,
привлеченных в школу большими деньгами, выплачиваемыми
правительством. Разумеется, методика преподавания и практическая
база также оставляли желать лучшего.
В 1857 г. в Японию прибыл врач Иоханс Помпэ (1829-1908),
приглашенный Каттендиком по просьбе бакуфу для обучения
западной медицинской науке. 12 ноября 1857 г. Помпэ прочел первую
лекцию для 12 человек в отделе внешних сношений при магистрате
Нагасаки. В Японии этот день считается днем основания
медицинского факультета университета Нагасаки. Для обучения, а
заодно и для наблюдения за деятельностью Помпэ, бакуфу отправило
в Нагасаки врача Мацумото Редзюн ^ ^ Й: Ш (1833-1909).

Тамже. С. 38.
145
Согласившись с доводами Помпэ о необходимости открытия в стране
медицинской школы, Мацумото стал прилагать усилия к отделению
медицинской подготовки от военно-морской школы, в ведении
которой она находилась. Это произошло в 1859 г., когда в соседнем с
Военно-морской школой здании была открыта Медицинская школа -

«Игаку дэнсюдзё» Ш ^ i^ ^ Bj . Следует заметить, что после


восстановления прямого императорского правления Мацумото стал
работать при военном ведомстве и по просьбе Ямагата Аритомо
учредил и возглавил военно-медицинскую службу сухопутных сил -
«рикугун гунъибу» ШШШШШ.
Учебный план Медицинской школы был установлен Помпэ по
образцу того, который был принят в оконченном им Военно-
медицинском училище в Утрехте и включал такие основополагающие
дисциплины, как физиология, патология, анатомия, внешние и
внутренние болезни, хирургия, акушерство, фармацевтика и химия.
Благодаря деятельности Помпэ, пробывшим в Японии до 1862 г., в
стране началось распространение европейской медицины, Помпэ по
праву считают основоположником современного медицинского
образования в Японии.
Усиление финансового кризиса бакуфу и осложнение
международной обстановки в регионе привело в феврале 1859 г. к
закрытию Военно-морской школы Нагасаки. Несмотря на короткий
срок существования, из учеников этой школы вырос практически весь
командный состав флота первых годов Мэйдзи. Среди них - «отец»

японского флота Кацу Кайсю Ш Ш М (1823-1899), ставший


правительственным комиссаром ВМФ бакуфу (при новом
правительстве работал при морском отделе военного ведомства) и
Накамуда Кураносукэ ф ^ Н Й " ^ 1 Ь (1837-1916 с 1876 г. заместитель
морского министра, с 1892 г. начальник военно-морской академии и
146
временный начальник морского штаба). Интересно также отметить,
что большая часть команды впервые пересекшего в 1860 г. Тихий
океан корабля «Иринмару» Ш.Ш% (бывший «Япан») состояла из
выпускников Военно-морской школы Нагасаки.
В апреле 1857 г. бакуфу, обеспокоенное опасностью прямых
военных конфликтов с Западом, решило открыть военно-морскую
школу недалеко от столицы. Для этого насчитывающей 103 человека
команде учебного судна «Канкомару» было приказано отправиться из
Нагасаки в Эдо. Это был первый морской поход европейского корабля
с командой, состоящей исключительно из японцев. Судно успешно
достигло залива Эдо и с июня 1858 г. в районе Цукидзи началось
обучение морскому делу в «Военно-корабельной школе». Помимо
команды корабля для преподавания в школе были приглашены
голландские инструктора. Но в феврале 1859 г., одновременно с
закрытием школы в Нагасаки, последовал указ бакуфу, по которому
«передающие опыт» голландские инструктора заменялись
«обучающими практике» японскими специалистами , прошедшими
подготовку в Военно-морской школе Нагасаки, Отсутствие
иностранных советников негативно отразилось на образовании: вместо
теоретической подготовки основной упор был сделан на практические
занятия, во время которых ученики выполняли специальные
поручения бакуфу, в частности — наблюдали за иностранными судами
в порту Иокогама и контролировали морскую акваторию у Эдо. Но
недостаток теоретической подготовки не позволял делать быстрые и
правильные выводы о кораблях флотов западных стран.
Школа в Эдо несколько раз меняла название («Гункандзё» ШШ.Ш,
«Кайгундзё» ШЖРЯ)- Изменялись и подходы к обучению. Осознав, что
японские «специалисты» еще не в силах самостоятельно готовить
кадры для ВМФ, бакуфу заключило договор с Францией, по которому
147
' Там же. С. 40.
в школу были направлены два морских офицера французского военно-
морского флота. В 1865 г. французов заменили англичане. К 1867 г.
ситуация в стране достигла критического предела. Планы бакуфу по
созданию сильного флота провалились главным образом не из-за его
неспособности подготовить военно-морских специалистов, а из-за
недостатка образования и средств на закупку и постройку кораблей. В
феврале 1867 г. английские инструктора вернулись на родину, а
подготовка офицеров в «Военно-корабельной школе» прекратилась.
Помимо открытия Военно-морской школы в Нагасаки и Военно-
корабельной школы в Эдо, в 1864 г. бакуфу предприняло неудачную
попытку создать Морскую школу в Кобэ - «Кобэ кунрэндзё» ^^РШШ
Ш. Летом 1864 г. в школу были направлены молодые самураи из
центральных княжеств. Но их приверженность различным течениям
общественно-политической жизни (часть выступала за изгнание из
страны иностранцев, другие за открытие страны; одни были
сторонниками, другие противниками режима бакуфу), привела к тому,
что учебный процесс превратился в свалку, в которой каждый
отстаивал свои политические позиции. В результате, просуществовав
немногим более года, школа была упразднена. Но и за этот короткий
период в ней смогли постичь основы военно-морской науки такие
известные люди Японии, как Сакамото Рема Ш^ШШ (1835-1867), при
содействии которого в 1866 г. был заключен союз Тёсю (Кидо
Такаёси) и Сацума (Сайго Такамори) для совместной борьбы с бакуфу;
Муцу Мунэмицу Ш:ЙгжЗ^ (1844-1897) - позднее министр иностранных
дел, прилагавший усилия к пересмотру неравноправных договоров и
Ито Сукэясу {^Ж^^^ (1843-1914) - известный военный деятель
периода Мэйдзи (с 1893 г. командир резервной флотилии, с 1895 г. -
глава морского генерального штаба).
148
Таким образом, хотя бакуфу осознало необходимость подготовки
армейских и морских кадров и разработало ряд программ для
восполнения их недостатка и обучения на основе новейших
европейских знаний, глубокий внутриполитический и экономический
кризис вкупе со сложной внешнеполитической ситуацией, не
позволили осуществить их в полном объеме и на должном уровне. В
то же время, характеризуя общие итоги деятельности бакуфу в этом
направлении, с уверенностью можно сказать, что, несмотря на все
недостатки создаваемой образовательной системы, бакуфу заложило
прочные основы подготовки армейских и морских кадров, успешно
использованные и усовершенствованные правительством Мэйдзи.
Бывшая оппозиция, пришедшая к власти и занявшая все ключевые
посты в новом государственном аппарате, своей первоочередной
задачей видела укрепление собственной власти, опасность которой
представляли как внутренние (угроза мощных восстаний), так и
внешние (давление Запада) факторы. Единственная возможность
сделать это заключалась не просто в создании вооруженных сил, но и
в подготовке преданных офицеров, то есть среднего и высшего
командного состава вооруженных сил.
В первые годы Мэйдзи обучение военнослужащих проходило в
войсковых частях и военных школах. Таким образом, мы вправе
говорить о том, что военное образование подразделялось на общее и
специальное, то есть была создана система, существующая по сей день
во всех без исключения странах.
Основная цель общего образования - обучение солдат. Другими
словами, это солдатская наука или низшее военное образование. В
свою очередь, задача специального образования - подготовка
кадрового состава вооруженных сил, то есть среднего и высшего
командного звена. Среднее и высшее образование является
149
эффективным только тогда, когда солдатская наука усвоена всеми без
исключения военнослужащими.
Задачи общего образования вытекают из прямых обязанностей
солдата - умения владеть оружием, подчинения и исполнения
приказов, соблюдения тактических установок, требуемых в тот или
иной момент боя и т. д. Помимо этого, результаты такого обучения
должны отражаться не только внешне, но и внутренне, на
мировоззрении каждого солдата. Огромную роль при этом играет
идеология государства в целом и вооруженных сил в частности (см.
следующую главу). «Солдату необходимо указать наилучшую дорогу
к славе, поднять в нем те нравственные качества, которые необходимы
для военной службы, постараться привязать ее [дорогу] к последней
[военной службе], дабы он мог отдаться ей всей душой, всеми
помыслами»' - гласило руководство по подготовке солдат
императорской армии, изданное незадолго до японо-китайской войны.
Обязанность воспитания солдат возлагается на офицерский корпус,
поэтому именно подготовка офицеров является основой сильных,
сплоченных вооруженных сил. Как справедливо отмечает А. И.
Каменев: «Военное образование никогда не может достигнуть своего
полного развития без основательного народного просвещения; но и
самое высшее народное просвещение не может восполнить недостатка
в военном образовании. Если поражения войска происходят
вследствие недостатка первого, то победы его возникают из
процветания последнего» .
Все это прекрасно понимали проводники реформ в Японии.
Одновременно с созданием в 70-80-х гг. XIX в. широкой сети военно-
учебных заведений, в стране шло введение всеобщего обязательного

Цит. по: Тулзаков С. Указ. соч. С. 133.


2
Каменев А. И. Указ. соч. С. 300.
150
образования и строительство общеобразовательных школ. О месте,
которое отводилось правительством этому образованию,
свидетельствует принятие уже в 1872 г. «Положения об образовании»
- «Гакусэй» ^ ftiJ , провозгласившего создание централизованной
системы школьного обучения в масштабах всей страны. Поскольку
анализ процесса становления всеобщего образования не входит в
задачи работы, логичным будет переход непосредственно к
рассмотрению создания системы военного обучения, а точнее - к
подготовке командного состава армии и флота.
Первым военным учебным заведением, созданным правительством
Мэйдзи стала Военная школа - «Хэйгакко» ^ ^ ^ . Школа была

открыта в августе 1868 г. в Киото по настоянию Омура Масудзиро. В


январе 1869 г. школа была переименована в «Хэйгакудзё» ^^Bf. В
июле 1869 г. школа, сменившая название на Военное училище -
«Хэйгакурё» ^^Ш, была переведена в Осака. За счет этого, Омура,
настаивающий на создании вооруженных сил на основе всеобщей
воинской повинности, старался найти ту модель обучения офицеров
армии, которая бы совершенно не зависела от старых условий и
отвечала современным требованиям подготовки командного состава
на Западе. На возражения консервативных членов правительства
(Сайго Такамори) о том, что еще не известно, на какой основе будут

созданы вооруженные силы, Омура, при поддержке Ямагата, замечал,


что «в любом случае вначале нужно подготовить кадровый состав и
только затем набирать солдат. Иначе, без грамотного командования,
затея создания сильной армии будет обречена на провал»'.
Всем княжествам, исходя из их численности и территории, было
предписано отправить от пяти до 20 человек для обучения в училище.

Цит. по: Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 30.


151
При этом Омура требовал, чтобы это были не только самураи, но и
представители крестьянского сословия. «Счастье той армии, которая
силу свою основывает не на отборе особых талантов, которая не ищет
в мирное время «выдающихся» начальников, не верит в призрачные
таланты мирного времени, а заботится только о безжалостном
удалении негодных элементов [по отношению к Японии - рядовых
самураев - Е. О.], основывает свою силу на одинаково хорошем
подборе и воспитании своего командного состава, без
заблаговременного подразделения на «талантов» и простых
смертных»'. Эту непреложную и для современной армии истину
Омура Масудзиро понял одним из первых в Японии. Но
осуществлению смелых планов по созданию действительно
демократичной системы военного обучения Омура помешала
скоропостижная смерть от руки реакционного самурая. Дело, начатое
Омура, продолжил во многом разделявший его взгляды Ямагата.
Несмотря на попытки привлечь к обучению в Военном училище
представителей всех сословий, приоритет по-прежнему оставался за
самураями. Не желавшие терять исключительные права в
формируемой военной системе страны, они всячески старались
поступить в Военное училище. В свою очередь крестьянство,
традиционно стоявшее ниже военного сословия, сохраняло раболепное
отношение к ним и не желало добровольно идти в училище, опасаясь,
что это будет расценено как посягательство на монопольное право
самураев. Вдобавок, нежелание крестьян обучаться военному делу
объясняется теми же причинами, по которым они противились идти в
армию по принятому в 1872 г. закону о воинской повинности.

' Морозов Н. Воспитание генерала и офицера, как основа побед и поражений


(исторический очерк из жизни русской армии эпохи наполеоновских войн и
времен плац-парада). Вильна, 1909. С. 75.
152
В апреле 1870 г. последовала серьезная реорганизация училища,
также преследующая цель упорядочивания системы подготовки
командного состава армии. Результатом этого стало открытие при
военном училище двух отделений: юношеского - «сэйнэнгакуся» "ЙЩ

^ # и подросткового - ёнэнгакуся : ^ ^ ^ # . Задача первого отделения


заключалась в подготовке младших офицерских кадров, а во второе
были переведены ученики Школы иностранных языков в Иокогама -
«Иокогама гогакудзё» тому же к училищу была

приписана сформированная в январе 1869 г. учебная часть - «кёдотай»


ШШШ, занимавшаяся подготовкой офицеров в полевых условиях.
В феврале 1872 г. Военное училище переводится в Токио и с этого
времени находится в ведении созданного военного министерства. К
названию училища добавили пояснение - «рикугун» ШШ (армия,
сухопутные силы), отличающее его от рассматриваемого ниже

Военно-морского училища - «Кайгумпэйгакуре» ШШ^^^Ш.


В первых числах марта в Военное училище были переведены
ученики Военной школы Нумацу - «Нумацухэйгакко» ШШ^^^,
открытой в 1868 г. для обучения с помощью французских
инструкторов верных императору самураев. Школа размещалась в
одном из строений замка Нумацу, и число учеников не превышало 10
человек. Директором школы был Эхара Мотороку JLCI^^TN (1842-1923).
Эхара окончил открытую бакуфу «Школу военной науки» и работал
инструктором артиллерии. Во время событий 1867-68 гг.

' Школа была открыта правительством Токугава в 1864 г. для изучения


французского языка, о чем свидетельствует ее первоначальное название (до 1868
г.) - Школа французского язьпса - «фурансугогакудзё» И^Ш^Ш. Своей задачей
школа ставила подготовку переводчиков для работы с французскими советниками,
приглашенными правительством для реорганизации военной системы.
Ликвидирована в 1870 г.
153
перешел на сторону войск, сражавшихся в лагере императора, и
посвятил себя службе мэйздзийскому правительству. По его
настоянию в 1868 г. была открыта школа в Нумацу, Учебный план
школы состоял не столько из военных предметов, сколько из языковой
подготовки (французский и английский языки) и математики.
Обучением руководили французские и английские советники,
оставшиеся в Японии со времен баку фу. В феврале 1871 г. школа
перешла под контроль военного ведомства, и поскольку ее
существование шло вразрез с планами правительства по созданию
действенной, логично организованной системы военно-учебных
заведений, в марте 1872 г. школа была упразднена, а ее
немногочисленные ученики переведены в токийское Военное училище.
Обучение во всех подразделениях Военного училища строилось по
французской модели и вначале практически полностью повторяло
систему, существовавшую в последние годы бакуфу. Помимо
французских преподавателей переведенных из Нумацу, в «Хэйгакурё»
работало множество французских военных офицеров, приглашенных
правительством в 1869 - 72 гг.
Ямагата и его сторонники прекрасно понимали роль руководящего
и преподавательского состава военно-учебных заведений в подготовке
командного состава армии. Условно эту роль можно выразить
следующими факторами: во-первых, ответственностью перед страной
и армией, которую несут военно-учебные заведения. Во-вторых,
ограничением свободы проявления инициативы и самостоятельности
обучаемых, что является важной составляющей правил армейского
общежития и интересов служебной деятельности. Наконец, ролью,
которую играет то или иное военно-учебное заведение в
формировании воинского духа, представления о долге и чести,
корпоративного духа и чувства товарищества.
154
Этими незыблемыми для армии положениями, Япония во многом
обязана иностранным военным инструкторам. В первые годы Мэйдзи,
когда господство в преподавательском составе принадлежало
иностранцам, японское руководство не могло активно влиять и
управлять этими кадрами. Но уже с начала 80-х гг. XIX в., когда
большую часть преподавателей составляли японцы, правительство
всячески подчеркивало и усиливало эту роль, главным образом за счет
умелой идеологической обработки этих самых преподавателей.
Как отмечают японские военные историки, образование,
построенное именно по французской модели, положило начало
распространению в стране передовой западной военной науки .
Вмести с тем, вводя европейское образование и порядки,
правительству и высшим военным кругам было чрезвычайно трудно
сломать традиционный распорядок и уклад жизни учеников большую
часть которых, как мы уже отмечали, составляли самураи.
Так, одним из первых распоряжений, принятых в Военном училище,
стал запрет на ношение учениками мечей. Данный указ стал первым
шагом к полному запрету ношения мечей всеми без исключения
самураями, принятому в 1876 г. Учеников заставляли стричь волосы,
что поначалу в их глазах расценивалось «варварским» обычаем,
превращающим их в подобие европейцев .
Особую трудность для учеников представляла европейская еда. В
первое десятилетие Мэйдзи считалось, что европейцы достигли
высокого уровня развития благодаря употреблению в пищу мяса и
молочных продуктов. Для того, чтобы японцы также приобрели
навыки и силу европейцев, всем ученикам было предписано отказаться

' Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 83.


^ Япо Эцуко. Мабороси но рикугумпэйгакуре = Военное училище в видениях.
Токио, Роккосюппан, 1983. С. 48.
155
ОТ традиционной японской пищи и есть только европейскую. Однако
не только еда, но даже сам вид европейских столовых приборов
вызывал у учеников отвращение. «Мы не кошки и не собаки, чтобы
есть из такой посуды»' - возмущались они. Недовольство учеников
вызывало и введение униформы европейского образца. Особенно
ненавистны им были головные уборы, без которых нельзя было
появляться на занятиях. Запрет на использование зонта во время дождя
также вызывал у учеников не лучшие чувства. Все это нередко
приводило к открытому выражению недовольства. Многие, невзирая
на запреты правительства, бросали учебу и бежали в свои княжества.
Такая же ситуация складывалась и с введением в стране всеобщей
воинской повинности в 1873 г. Значительная часть солдат покидала
казармы именно в связи с насаждаемыми европейскими порядками.
Вместе с тем, в Военном училище вводились и порядки,
пришедшиеся по душе ученикам. Одним из примеров можно считать
установление выходного дня в воскресенье и отпуск лучших учеников
в увольнение. Еще одним интересным примером европеизации
является введение в обиход абсолютно новых для Японии временных
единиц - минуты и секунды. Впервые они были приняты в Военном
училище, что, вследствие специфики военного дела, было, безусловно,
необходимым и прогрессивным шагом. С введением воинской
повинности, эти понятия, проникнув в сознание простых солдат,
постепенно распространились на заводы и учреждения, и к середине
70-х гг. XIX в. уже не являлись для японцев чем-то необычным.
Симпатии учеников Военного училища снискали также
европейские музыкальные инструменты и военные марши^. Таким
образом, мы имеем еще одно подтверждение тому, что вначале

' Там же. С. 49.


^Тамже. С.49.
156
Военное училище, а затем и вся армия, были во многом изначальными
проводниками европейской культуры и образа жизни в Японии.
С переводом училища в столицу, созданные в его структуре
подразделения получили самостоятельность, что, вкупе с открытием
ряда новых ниже рассматриваемых военно-учебных заведений,
положило конец существованию первого в истории Японии
регулярного Военного училища. Роль этого училища в военной жизни
Японии трудно переоценить. Благодаря ему в стране сложилась
грамотная система подготовки военных специалистов. К моменту
введения всеобщей воинской повинности и создания на ее основе
многочисленных вооруженных сил, система подготовки командного
состава этой армии не только уже успешно действовала, но и смогла
подготовить необходимые в первое время кадры. По мере увеличения
численности армии требовалось все больше профессиональных
офицеров, и созданная система с этим успешно справлялась.
Первой ступенью подготовки командного состава армии в
результате реорганизации Военного училища стала Военная гимназия
- «Ёнэнгакко» ^ Щ ^ Ш , получившая самостоятельность от
«Хэйгакуре» в июне 1872 г. С мая 1875 г. гимназия переходит под
прямое управление военного министерства.
В создаваемой системе военно-учебных заведений гимназии
отводилась вспомогательная роль. Поскольку обычное среднее
образование только начинало распространяться в стране, уровень
общего образования будущих офицеров императорской армии
оставлял желать лучшего. Изобилующие специальными предметами
военно-учебные заведения более высокого ранга не могли включить в
и без того перегруженные учебные планы дополнительные
общеобразовательные предметы. Таким образом, задачей Военной
гимназии стала общая начальная подготовка лиц, желающих посвятить
себя военной службе.
157
Так же как и в других военно-учебных заведениях, образование в
Военной гимназии строилось по французской модели. Один из первых
учеников гимназии, поступивший в 1873 г. Сиба Горо ^SlfS (1859 -
1945) говорил: «Все преподаватели, включая директора гимназии,
были французы. Соответственно занятия также велись на французском
языке. Родной язык, родная история, мораль и каллиграфия в учебном
плане отсутствовали. Вместо этого, нас заставляли изучать историю и
географию Франции»'. Во главе гимназии стояла группа французских
офицеров, приглашенная правительством еще в 1871 г. Вызывавший
многочисленные нарекания учебный процесс кардинально изменился в
1875 г. Занятия стали проводиться на японском языке, ввели
преподавание морали, истории Японии и каллиграфии. Основное
внимание в гимназии уделялось изучению иностранных языков,
причем изначально это был только французский, а с 1879 г. было
введено преподавание немецкого и с 1885 - русского языка. Ученики
получали право выбора одного из трех языков. Поскольку гимназия
играла роль средней школы, доля собственно военных предметов в
учебном плане была ничтожна и включала лишь историю военного
искусства, лекции по которой читались один раз в месяц. Несмотря на
то, что в задачу гимназии входило «воспитание и укрепление духа
будущих солдат и их практическая подготовка к тяжелой воинской
службе» , практические занятия проводились лишь раз за весь период
обучения. Возраст поступающих был установлен в 15 лет, срок
обучения в три года. Число учеников не превышало 50 человек.
Изначально все затраты на обучение брало правительство, что

' Цит. по: Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 88.

^ Этогава Харуо. Нихонрикугун но эйгокёикуси = История обучения

английскому языку в японской армии // Нихон эйгокеикусикэнкю = Исследования


по истории обучения английскому языку в Японии. №18, 2003. С. 8.
158

соответствовало разработанным еще Омура Масудзиро планам


привлечения к военной службе выходцев из небогатых семей, не
имевших средств на оплату учебы и другие сопутствующие затраты. В
этом смысле примечательной является судьба Сиба Горо. Сын бедного
самурая из оппозиционного императорскому правительству княжества
Аидзу, он в 1872 г. отправился в Токио в поисках работы и средств к
существованию. Случайно услышал о наборе учеников в Военную
гимназию, за обучение в которой не нужно было платить. Пройдя
собеседование, Сиба был зачислен в гимназию. Бесплатная еда и
деньги на карманные расходы, выдаваемые во время увольнений, были
для него пределом мечтаний. Сиба был безмерно благодарен
правительству и, сделав хорошую карьеру (с должности военного
атташе при дипломатической миссии в Китае дослужился до генерала
армии), все силы отдавал служению Родине, нисколько не
задумываясь о сущности ее военных устремлений. Таким образом, за
счет бесплатного обучения, правительство получило много
благодарных выдающихся военных всех рангов, которые верно
служили императорскому правительству.
В 1880 г, обучение в гимназии стало платным. Исключение было
сделано лишь для детей погибших и получивших тяжелые ранения
офицеров. Вместе с тем, наиболее способным ученикам, семьи
которых находились в крайне тяжелом финансовом положении,
правительство нередко полностью или частично возмещало
понесенные расходы. Все эти исключения были отменены в 1896 г., то
есть после окончания войны с Китаем. На наш взгляд, отмена
бесплатного обучения была вызвана усилением государства и
вооруженных сил в целом. Если в 70-г гг. XIX в. финансовый стимул
был основным, определявшим желание идти на военную службу, то с
80-х гг., благодаря повышению статуса вооруженных сил в обществе,
обучение военному делу и военная служба стали рассматриваться как
159
особая привилегия, дающая почет и уважение. В связи с этим, уже не
было недостатка в желающих обучаться военному делу, и
правительство могло свободно направить высвободившиеся средства
на другие цели.
В начале 80-х гг. система образования в гимназии претерпела
некоторые изменения. Французские инструктора были заменены
немецкими, что связано с начавшимся в 1879 г. переводом армии на
немецкий стиль. С окончанием японо-китайской войны, Японии,
начавшей подготовку к войне с Россией, требовалось многократное
увеличение офицерского корпуса. Для этого, с 1896 г. помимо
Военной гимназии в Токио, получившей название Центральной
военной гимназии - «Тю5 ёнэнгакко» ^^^Щ^Ш, в пяти городах
(Осака, Нагоя, Хиросима, Сэндай и Кумамото) открылись
Провинциальные военные гимназии - «Тихо ёнэнгакко» Ш:)7^Щ^^.
Ученики, закончившие провинциальные отделения гимназий, в
течение двух лет обучались в центральной гимназии. Таким образом,
общий срок обучения увеличивался с трех до пяти лет. Вместе с тем,
возраст поступающих был снижен с 15 до 13 лет, что соответствовало
возрасту учеников обычных средних школ. Но снижение возрастного
ценза имело более вескую причину - желание правящих кругов
контролировать и воспитывать занятых в военной системе лиц, как
можно с более раннего возраста. Бывшие ученики гимназии отмечали,
что хотя они практически не изучали военную науку, изучение
истории и особенно морали делало из них марионеток в руках
верховного военного руководства'.
Число учеников центральной гимназии, также как и каждой
провинциальной, составляло 50 человек. Таким образом, общее число

Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 83.


160
учащихся гимназии ежегодно составляло 300 человек. Если до японо-
китайской войны из 50 выпускников гимназии лишь 20 человек
продолжали обучение в Военном (Офицерском) училище -

«Сикангакко» ± ' в ' ^ Й , то после ее окончания, из 300 выпускников


свыше 250 могли продолжить обучение в Военном училище^.
Второй ступенью подготовки офицерского состава сухопутных сил
стало Военное (Офицерское) училище. Училище было открыто летом
1875 г., но полностью строительство учебного комплекса было
завершено только к 1878 г. Как уже было замечено, до открытия
Военного училища подготовка офицеров проводилась на юношеском

отделении Военного училища («Хэйгакур^>). До упразднения в апреле


1872 г. это отделение подготовило около 500 офицеров, большая часть
которых составила средний командный состав формируемой с января
1873 г. армии. Тот факт, что Военное училище было открыто спустя
три года после закрытия юношеского отделения, объясняется
отсутствием выпускников Военной гимназии, первый выпуск которой

состоялся весной 1875 г. Таким образом, реорганизация «Хэйгакуре»


привела к сбою в подготовке офицерских кадров как раз в то время,
когда от их наличия зависело будущее Японии.
Но полностью подготовка офицеров прервана не была. В октябре

1873 г. была открыта Военная школа Тояма^ - «Рикугун Тояма гакко»

'Что касается дальнейшей истории гимназии, хотя это и выходит за рамки


работы, необходимо отметить, что она просуществовала до 1919 г., когда была
включена в состав Военного училища и стала играть роль подготовительных
курсов к поступлению в училище.
^ С созданием военного (офицерского) училища школа не была упразднена. В ее
задачи бьши включены исследования по усовершенствованию ручного оружия.
При школе была создана хорошая научно-техническая база. В то же время, школа
играла роль курсов повышения квалификации армейских офицеров. Обучающиеся
161
ШШЖШ^^, игравшая роль временного военного училища. В качестве
учеников туда направлялись лучшие унтер-офицеры регулярной армии.
Школа также занималась переподготовкой офицеров, которые по
тем или иным причинам не получили постов в вооруженных силах. За
два года существования, временное училище выпустило около 400
офицеров, что в целом позволило укомплектовать армию командным
составом среднего звена. Подготовка офицеров включала овладение
традиционными боевыми искусствами, главным из которых была
техника владения мечом. Большое значение уделялось штыковому
бою и даже ... сумоЩШ ^
В связи с недостатком преподавателей, инструкторами в школе
нередко работали самураи, прошедшие обучение в «Хэйгакуре» в 1868
- 1871 гг. Разумеется, уровень образования, полученный у таких
«преподавателей», был крайне низок. Особенно ярко это проявилось
во время крупнейшего самурайского восстания 1877 г., когда
прошедшие подготовку во временном училище командиры взводов и
рот императорской армии не единожды совершали серьезные
стратегические и тактические ошибки. Возможно, данный факт стал

разделялись на три категории: офицеры пехоты, артиллерии и инженерных войск,


в течение четырех месяцев изучавшие тактику; офицеры всех родов войск,
обучавшиеся стрелковому делу (офицеры пехоты четыре месяца, остальные —
три); офицеры всех родов войск, в течение семи месяцев практиковавшиеся в
гимнастике и фехтовании. В 1883 г. бьша создана музыкантская учебная команда —
«рикугунгунгакудан» ШШШШШ, готовившая трубачей и барабанщиков для армии.
Срок их подготовки составлял два года. В таком виде школа просуществовала до
русско-японской войны, и с небольшими организационными изменениями до 1945
г, когда, в результате поражения Японии, на ее территории разместился лагерь
Дзама оккупационных сил. (См. Тобэ Рёити. Указ. соч; Кривенко В. Указ. соч).
' Guy Power. А brief history of Toyama Ryu // Shudokan Martial Arts Association
(SMAA) Newsletter, USA, Springfield, 1998. Fall. P. 12.
162
причиной окончательной достройки Военного училища,
завершившейся в середине 1878 г.
С этим событием связан один довольно любопытный факт:
церемонию завершения строительства посетил император и в честь
этого была повторно проведена выпускная церемония учеников,
окончивших школу в декабре 1877 г. Выступая с торжественной речью,
император сказал: «Считая мощь войск полностью зависящей от
степени подготовки офицеров, мы начали постройку этого училища.
Сейчас, после успешного окончания строительных работ, Я вместе с
вами отмечаю это радостное событие. Развитие и процветание нашей
армии всецело зависят от воспитания грамотных офицеров, и поэтому
Я возлагаю особые надежды на училище»'. С этого времени
посещение выпускных церемоний в военном училище императором
стало традицией, которую, после смерти Муцухито, продолжили

императоры Тайсе iclE (Ёсихито Ж{-) (1879-1926) и Сева BS f р


(Хирохито i^fr) (1901-1989), что подтверждает исключительность
военного образования в истории Японии.
Что касается системы и сроков обучения, изначально они
повторяли порядок, принятый в Военной гимназии. Единственное
серьезное отличие заключалось в наличии большего числа военных
дисциплин. Система обучения коренным образом изменилась в 1885 г.,
когда французские инструктора были заменены немецкими офицерами,
во главе с Клеменсом Меккелем. Если раньше для поступления в
училище необходимо было только сдать вступительный экзамен, то с
принятием немецкой модели, помимо вступительного экзамена,
желающие поступить в училище должны были в течение года пройти
военную службу в определенном подразделении действующей армии.

Мэйдзинэнкан хорэй дзэнсю= Полное собрание законов и постановлений

периода Мэйдзи. Токио, Харасёбо, 1993. Т. И. С. 1684.


163
При этом срок обучения сокращался наполовину и составлял полтора
года. Исключение было сделано только для выпускников Военной
гимназии, которые проходили службу в течение шести месяцев.
Польза принятой системы очевидна. Будущие офицеры получали опыт
службы в качестве рядовых солдат и унтер-офицеров, что, безусловно,
помогало им после назначения на должность. Помимо военной
службы до зачисления в училище, выпускники, прежде чем получить
звание, вновь проходили службу в течение шести месяцев, но уже в
качестве офицеров-стажеров. По окончании срока командир
подразделения, в котором служил стажер, составлял отчет о его
службе, на основании которого экзаменационная комиссия училища
решала, достоин он офицерского звания или нет.
Момент, когда выпускник получал офицерский чин, был
решающий в его жизни: он как бы переступал невидимую и
формально не существующую, но в тоже время активно
пропагандируемую и поддерживаемую грань, отделявшую новую
военную элиту от простого народа. Этот переход в корне менял его
положение в обществе. Неслучайно, законодательные вопросы
производства в офицеры тщательно регулировались и
контролировались военным министерством и генеральным штабом.
С переходом на немецкую систему обучения, присутствующие в
учебном плане Военного училища немногочисленные общие предметы
(история, каллиграфия) были исключены. Вместе с тем, увеличилось
количество часов для иностранных языков (немецкий, французский и
русский).
Появление в середине 80-х гг. XIX в. в учебных планах военно-
учебных заведений русского языка, несмотря на то, что Россия
является соседом Японии, косвенно подтверждает планирование
военного конфликта с Россией. В числе основных военных предметов
училища были история западного военного искусства, тактика.
164
стратегия, организация и управление армией, строевая подготовка,
стрелковое дело, геоморфология, картография, верховая езда,
фортификация и связь.
Важное отличие училища от Военной гимназии заключалось в
бесплатном образовании на протяжении всего его существования (до
декабря 1945), что было связано с невозможностью поступления туда
посторонних лиц, то есть не окончивших гимназию, либо не имевших
протекции в высшем армейском командовании. Хирота Тэраюки,
специалист по военной истории периода Мэйдзи, отмечает, что
«Военное училище давало определенному кругу лиц возможность
занять высокое положение в обществе, не затратив при этом ни иены»'.
Еще одной особенностью училища было отсутствие определенного
числа ежегодно набираемых учеников. До 1885 г. в среднем в училище
поступало 20-30 человек, но с переходом на немецкую систему число
поступающих стало неуклонно расти, и к 1894 г. достигло 200
человек^. Японо-китайская война и подготовка к войне с Россией
привели к еще большему увеличению приема. В 1903 г, ежегодно из
стен училища выходило уже около 600 офицеров"'. Массовая
подготовка офицеров, каждый из которых имел собственные амбиции
и стремления, несмотря на старания руководства училища объединить
их на основе солидарности, патриотизма и единой цели, которой все
они служат, приводила к жесткой конкуренции. «Соученики внешне
представляли собой образец сплоченности, но стоило им покинуть
стены училища, между ними начиналась жесточайшая борьба за
лучшие посты в армии. В этой борьбе использовались все возможные

' Хирота Тэраюки. Рикугун секо но кеикусякайси = Социальная история


образования офицеров сухопутных сил. Токио, Сэорисёбб, 1997. С. 58.
^Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 96.
^Тамже. С. 96.
165
средства»'. Данное противостояние, в силу жесткой и прочной
клановости, не было устранено за всю историю императорской армии.
Третьей, высшей ступенью подготовки командного состава армии
стала Военная академия - «Рикугун дайгакко» ШШ^^^Ы, открытая в
1883 г. в Токио. До японо-китайской войны академия готовила
исключительно штабных офицеров, но затем, там проходили
подготовку и командующие дивизиями. Поскольку основной задачей
академии была подготовка именно штабных офицеров, она,
единственная из всех военно-учебных заведений, находилась в
ведении генерального штаба.
Непосредственной причиной открытия академии стало самурайское
восстание 1877 г., показавшее недостаток числа и уровня образования
штабных офицеров, что негативно отражалось на выработке и
применении боевой тактики и стратегии. До 1877 г. в Японии не было
полного и четкого управления стратегическими армейскими
единицами. Научная стратегия растворялась в самурайской гордости,
ненависти к трусости и стремлении к эпатажу, господствовавшими в
умах командиров подразделений. Вместе с тем, сложная структура
сухопутных сил включающих пять родов войск, требовала не только
грамотных командиров подразделений, но и компетентного штабного
руководства, подготовкой которого и занималась академия.
Слушателями академии были обер-офицеры до звания капитана
всех родов войск, отличающиеся хорошим поведением, здоровьем и
талантом , Поступавшие выдерживали два экзамена. Предварительный
или «начальный» - «сёсин сикэн» ^Ш^Ш. проводился при штабе
дивизии под наблюдением офицера генерального штаба. По его

Такаси Масаэ. Гунтай кёику э но иккосацу = Размышления об образовании в

армии // Сисо= Мысль. Токио, Иванамисётэн, 1976. № 624. С. 42.


^ Тулзаков С. Указ. соч. С. 66.
166
окончании, результаты отсылались директору академии, который, в
присутствии совета офицеров генерального штаба, рассматривал
результаты и давал рекомендации на лиц, допущенных к
вступительному или «вторичному» экзамену - «сайсин сикэн» Щ-ШЫ.Ш.
Задачей этого экзамена было определение у кандидатов уровня общих
знаний и главное - их отношения к военной службе.
Принятую изначально французскую образовательную модель в
1885 г. заменили немецкой. Главная ее особенность, отличающая
академию от других военно-учебных заведений, заключалась в
разработанной Меккелем методике преподавания. Ежедневно
студенты стали получать стратегические и тактические задания,
собственное решение которых должны были аргументировано
доказывать, то есть логически подойти к выбору наилучшего решения.
Благодаря этому, слушатели не просто заучивали материал, но и
развивали способности самостоятельного мышления, необходимого
для принятия оперативных решений. Такой подход к обучению ранее
был неведом в Японии. Считая практику лучше всякой теории,
Меккель ежемесячно проводил полевые занятия по моделированию
различных боевых ситуаций. Перед выпуском, в августе-сентябре
слушатели проходили трехнедельную практику (сборы) в отдаленных
районах, во время которой сдавали итоговый практический экзамен.
Что касается теоретических занятий, то помимо предметов,
преподаваемых в Военном училище, в академии читались лекции по
менеджменту, общественному праву, государственному устройству и
законодательству'. Наличие в учебном плане таких слабосвязанных с
военным делом аспектов чрезвычайно расширяло кругозор будущей
военной элиты.
Хотя первая половина периода Мэйдзи проходила под знаком

Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 98.


167
европеизации, многие существенные реалии европейской жизни
оставались японцам недоступны. Во многом этот недостаток
восполняли работавшие в военно-учебных заведениях, и в первую
очередь в Военной академии, иностранные инструктора. Благодаря им
многие неправдоподобные, а зачастую и просто фантастические
представления японцев о Западе, постепенно оставались в прошлом.
Языковая подготовка будущих штабных офицеров была намного
сильнее, чем выпускников Военной гимназии и Военного училища. В
академии преподавалось пять языков - немецкий, французский,
английский, китайский и русский. Также как и в военном училище,
срок обучения составлял три года. Ежегодно слушателям академии
предоставлялся трехнедельный отпуск. Выпускные церемонии, на
которых обязательно присутствовал император, проходили с большой
помпезностью. Поскольку академия готовила высшую элиту военных
кругов, игравшую существенную роль во внутри и
внешнеполитической жизни страны, это откладывало отпечаток и на
число обучающихся. Как указывает Хирота Тэраюки, с 1887 по 1895 г.
академия ежегодно выпускала 20 штабных офицеров, но с
расширением ее функций после японо-китайской войны, их число
увеличилось до 50*.
Несмотря на правильность и логичность, установленная Меккелем
методика преподавания нередко вызывала сильную критику со
стороны наиболее консервативной части правительства. Особенно
сильные нападки вызывали введенные Меккелем элементы дискуссий
на занятиях, призванные развить в учениках навыки самостоятельного
подхода к решению стратегических и тактических задач. Ямагата
Аритомо отмечал: «Сложившаяся в Военной академии система
образования порождает споры ради самих споров, что в итоге не

' Хирота Тэраюки. Указ. соч. С. 72.


168
лучшим образом сказывается на дисциплине и подготовке в целом» . В
действительности, опасения Ямагата вызывала не столько сама
методика образования, сколько опасение, что на фоне дискуссий по
решению военных задач, появятся суждения, касающиеся
вооруженных сил и выполняемых ими задач. Вместе с тем, была и
объективная критика в адрес учебного процесса, направленная
главным образом на его чрезмерную идеологизированность в ущерб
практическим военным знаниям. Опасение вызывало недостаточное
изучение слушателями военного руководства и этапа (коммуникаций и
снабжения армии) - аспектов, в которых штабному офицеру
необходимо быть сведущим.
Открытие Военной академии завершило формирование
трехуровневой структуры подготовки командного состава армии.
Перед началом японо-китайской войны в стране было открыто
несколько узкоспециализированных военных школ: Стрелково-

артиллерийское училище - «Рикугун хохэйсятэки гакко» ШЖ?ЙЙ116^

^^ (1886), Военно-медицинское училище - «Гунъи гакко» ШШ^Ш

(1888), Кавалерийское училище - «Рикугун дзеба гакко» ШШШШ^Ш.

(1888), Военно-инженерное артиллерийское училище - «Рикугун хоко

гакко» ШШШИ^^ (1889), Интендантское училище - «Рикугун кэйри

гакко» ШШШ.Ш^Ш (1890). Задачей всех этих училищ было


восполнение недостатка профессиональных знаний по отдельным
военным аспектам у рядового и офицерского состава армии, в
условиях подготовки войны с Китаем. На протяжении всей
последующей истории императорской армии костяк вооруженных сил
составляли три вышерассмотренных военно-учебных заведения, а
вкупе с гармонично дополняющими их специализированными

Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 101.


169
училищами Япония получила исключительную систему военного
обучения, позволившую обеспечить четкое руководство армией и
повысить профессионализм офицерских кадров. Особо значимым при
этом является чрезвычайно короткий срок, за который Япония создала
и усовершенствовала грамотную подготовку военных специалистов.
Большое внимание уделялось обучению морских офицеров.
Понимая исключительное значение флота для островного государства,
с первых дней после начала периода Мэйдзи, не имея средств на
постройку флота, правительство приступило к обучению командного
состава этого, еще не существующего военно-морского флота.
В увидевшей свет в 1919 г. книге «История Военно-морского
училища», посвященной 50-летнему юбилею училища, ее автор -
вице-адмирал Судзуки Кантаро ^^Ш:кй'^ (1868-1948) возглавлявший
в то время училище, отмечал: «Военно-морское училище, ставшее
колыбелью морских офицеров и командующих военно-морскими
силами великой Японии, своей предшественницей считает Морскую
школу - «Кайгункунрэндзё» ШШоШШШ, открытую 18 сентября 1869 г.
Хотя с того памятного дня прошло уже 50 лет, училище по-прежнему
озаряет своим светом наш военно-морской флот»'.
История первого военно-морского учебного заведения, созданного
новыми властями после разгрома бакуфу, началась в июле 1868 г.,
когда Омура Масудзиро представил правительству доклад, в котором
указывал на необходимость создания параллельно с армией сильного
военно-морского флота. Он подчеркивал: «Первым шагом в развитии
флота должно стать открытие военно-морской школы» . В начале

' Судзуки Кантаро. Кайгумпэйгакко энкаку = История Военно-морского


училища. Токио, 1919. С. 9.
^ Сат5 Итиро. Указ. соч. С. 42.
170
октября правительство также заявило: «Необходимо заложить основы
для скорейшего развития ВМФ, начав подготовку морских
специалистов» . Таким образом, гражданская и военная части
правительства были едины в стремлении создать флот и в качестве
первого шага к этому - открыть военно-морскую школу.
Школа, получившая название «Кайгунсорэндзё» ШЖШ1^В'т была
открыта 18 сентября 1869 г. Военное ведомство отвело под ее
строительство район Цукидзи в Токио, где раньше находилась Военно-
корабельная школа бакуфу (сейчас на этом месте располагается
центральный рынок). Для обучения в школе отбирались добровольцы
из самурайского сословия из 16 княжеств, имевших дело с морской
наукой при бакуфу. Согласно предписанию военного ведомства,
крупные княжества должны были прислать по пять, средние по четыре
и малые по три человека в возрасте 18-20 лет . Всего было набрано 70
человек. 25 ноября 1869 г. для преподавания в школу были
приглашены офицеры английского флота, как предписывала общая
доктрина строительства флота по английской модели. Торжественное
открытие первого учебного года состоялось 11 января 1870 г. В
японской историографии это событие рассматривается как первая
церемония, связанная с ВМФ. 23 февраля 1870 г. школе в качестве
учебного судна был передан купленный у Великобритании в конце
1869 г. безымянный военный корабль. В начале марта двум лучшим
ученикам было предписано поступить стажерами на английское
военное судно. В сентябре 1870 г. было заключено новое соглашение с
Англией, по которому в Японию для преподавания морской
артиллерийской науки направлялся капитан-лейтенант английского
флота Джон Хоуп.

'Тамже. С. 43.
^Тамже. С. 43.
171
Четвертого ноября школа была переименована в Военно-морское

училище - «Кайгумпэй гакурё» ШШ^^Ш. Из 70 учеников Военно-


морской школы отобрали 44 наиболее способных ученика, которые
продолжили обучение в училище. С того времени, все расходы на
обучение взяло на себя правительство. Таким образом, взяв курс на
создание сильного, конкурентоспособного с Западом флота,
мэйдзийское руководство весьма разумно первостепенное значение
уделяло подготовке офицерского состава этого флота. Это следует
особо отметить, поскольку вопрос о постройке и закупке кораблей, что
требовало огромных финансовых вложений, равно как и вопрос
набора матросов, в то время еще были далеки от разрешения.
Десятого января 1871 г. госсовет и военное ведомство
обнародовали «Устав Военно-морского училища» - «Кайгумпэй

гакурё кисоку» ШШ^ШШ, который гласил: «Военно-морское училище


создано для подготовки морского офицерского корпуса. Обучение в
училище подразделяется на три уровня - подготовительный, базовый
специальный...»'. Возраст зачисляемых на подготовительное
отделение устанавливался в 15 лет. За счет всего этого, подготовка
морских офицеров во многом повторяла подготовку офицеров
сухопутных сил. 22 февраля 1871 г. 16 учеников училища, в числе
которых был хорошо известный отечественному читателю будущий
командующий японским флотом во время русско-японской войны

Того Хэйхатиро Ж Щ ¥ >'^ № (1847 -1934), были отправлены на


стажировку в Англию и Америку. 15 июня 1871 г. к училищу было
приписано очередное учебное судно - «Фудзи» Ш±. С созданием в

' Кайгумпэй гакко: Кайгун кикан гакк5 - Кайгун кэйри гакко = Военно-морское
училище: Военно-морская техническая школа - Военно-морская интендантская
школа. Токио, Акимото сёб5,1984. С. 18.
172
феврале 1872 г. военно-морского министерства, училище перешло под
его юрисдикцию.
В то же время был принят ряд правил, направленных на укрепление
дисциплины в училище. Первым из них стало распоряжение
руководства училища, запрещавший ученикам мочиться в саду. Указ
оказался чрезвычайно действенным: возомнив себя «героями» и
«первопроходцами», многие ученики стали стараться во всем
следовать западным «варварским» обычаям'. Однако этот указ
оказался единственным, реально действующим. Несмотря на все
старания руководства училища, дисциплина в нем оставалась крайне
слабой. Нередко между преподавателями и учениками возникали
стычки, заканчивавшиеся драками. Обычной практикой было
объявление бойкота преподавателям. Причинами этого были любые
незначительные события, вплоть до того, что преподаватели
бойкотировались, когда не могли ответить на вопросы учеников,
зачастую не имевших отношения к предмету (в середине 1872 г. за
безобразное поведение из училища было исключено около 70 человек).
Репутация училища упала. Первый выпуск, состоявшийся в январе
1873 г. насчитывал лишь ... два человека, поскольку большая часть
учеников находилась за границей, либо была исключена из училища за
нарушение дисциплины.
Для исправления ситуации правительство и руководство училища
принимали различные меры, наиболее действенной из которых стало
приглашение в июле 1873 г. новой группы преподавателей из
Великобритании. Миссия включала пять старших офицеров, 12 унтер-
офицеров и 16 матросов. Возглавлял группу капитан третьего ранга
Арчибальд Дуглас . 34 преподавателя стали самой большой

' Судзуки Кантаро. Указ. соч. С. 12.


^ Кайгумпэй гакко: Кайгун кикан гакко- Кайгун кэйри гаккБ. С. 21.
173
иностранной миссией, работавшей когда-либо в военно-морской сфере
Японии. Было заменено и руководство училища. Взамен Кавамура
Сумиёси директором училища стал Накамуда Кураносукэ. При этом
ведущее место в учебном процессе занимал Дуглас. Дуглас построил
образование так, как это было у него на родине. Основным его
принципом стала подготовка не просто офицеров, но офицеров-
джентльменов. Дуглас говорил: «Прежде чем стать офицером и занять
командную должность, человек должен превратиться в джентльмена,
получив при этом все необходимые моральные установки»'. Для этого,
в учебный план училища было включено изучение европейского
этикета. Помимо того, в основной курс входило искусство
мореплавания, морская артиллерия, инженерные науки, боевое
управление, математика, физика, география, французский и
английский языки (к началу японо-китайской войны появились
минное дело, связь и русский язык). Учебные пособия, также как и
лекции, были на английском языке. Как и Меккель в военном училище,
Дуглас делал упор на практические занятия, регулярное проведение
которых началось с 1874 г. Эффективность образования неуклонно
росла. Стычки и бойкот преподавателей остались в прошлом. Ученики
увлекались европейскими видами спорта и спортивными играми.
Японцы считают Дугласа основоположником распространения в
стране футбола. Неслучайно, первые «европейские» спортивные
соревнования были проведены в Японии как раз в 1874 г.
Пятого мая 1874 г. по рекомендации старшего офицера из группы
Дугласа Фредерика Саттона было открыто отделение училища в
Ёкосука, где проводились исключительно практические занятия.
Второй выпуск морского училища, состоявшийся первого ноября
1874 г., насчитывал уже 17 человек. 31 августа 1876 г. училище стало

Цит. по: Судзуки Кантаро. Указ. соч. С. 25.


174

называться «Кайгумпэй гакко» ШШ^^Ш и просуществовало под этим


названием до 1945 г.
В октябре 1876 г. в состав Военно-морского училища была
включена Военно-морская офицерская школа Ш^И'Й^Ш - «Кайхэй
сикан гакко»', получившая название Токийского отделения военно-
морского училища - «Токе хэйгаку бунко» ЖЖ^^^^. Отделение
просуществовало до 1879 г., когда его ученики были переведены в
основное училище.
Созданное в мае 1874 г. отделение училища в Ёкосука в июле 1878 г.
переформировалось в Техническую школу - «Кикан гакко» ШШ^Ш,
оставшуюся в ведении училища. В июле 1881 г. Техническая школа
отделяется от Военно-морского училища и становится отдельным
военно-учебным заведением, подведомственным военно-морскому
министерству, В июле 1887 г. Техническая школа была упразднена, а
ее 95 учеников переведены в Военно-морское училище. Но начало
японо-китайской войны, потребовавшей широкий штат технических
специалистов, привело к тому, что уже в конце 1894 г. школа была
открыта вновь.
В декабре 1881 г, в Военно-морском училище принимается
положение, запрещающее ученикам и преподавателям участие в
политической жизни страны. К июню 1883 г. для училища было
построено новое здание, что было вызвано расширением спектра
преподаваемых наук и увеличением числа обучающихся. Новый
двухэтажный кирпичный учебный корпус, выстроенный по всем
канонам европейской архитектуры, поражал своим великолепием.

' Школа была основана в июле 1872 г. Ее задачей была подготовка офицеров
морской пехоты. Находилась в ведении военного, а не морского министерства. За
четыре года существования школа подготовила лишь пять офицеров, что
объясняется нехваткой преподавательского состава и нерегулярностью ее работы.
175
Деревянное здание военно-морского министерства на его фоне
казалось жалкой хибарой'. Таким образом, к середине 80-х гг. XIX в.
внешний облик училища стал соответствовать его внутреннему облику,
в училище поддерживалась жесткая дисциплина и высокий уровень
образования.
На фоне успешного развития училища, в его руководстве и среди
чиновников военно-морского министерства зазвучали голоса о
переводе училища из столицы в удаленное от центра страны место. В
январе 1886 г. капитан второго ранга Идзити Коити ^Ш^% (1845-
1895), назначенный начальником учебной части при морском
министерстве и являвшийся одновременно заместителем начальника
училища, сформулировал три причины, по которым училище
следовало перенести из Токио. При этом он ссылался на опыт
Великобритании, из поездки по которой он вернулся в конце 1885 г.
Во-первых, «для того, чтобы флот нашей страны был действительно
сильный, необходимо пресечь распространение в умах учеников и
рядовых преподавателей идей, подрывающих устои государства»^. По
сути, Коити предлагал не просто перенести училище, но и оградить
его от внешнего влияния, сделав изолированным учебным заведением.
Эту же цель преследовал и второй пункт: «Необходимо идти только по
пути духовного совершенствования, избегая всех житейских дел»^. В
третьих, Коити вновь подчеркивал необходимость перевода училища,
чтобы закрепить в учениках верность стране и императору. Кроме
вышеуказанных, для переноса училища, вероятно, была еще одна,
основная причина - в условиях готовящейся агрессии против Китая,
для разъяснения ученикам и преподавателям ее целей,

' Судзуки Кантаро. Указ. соч. С. 27.


^Цит. по: Этадзиматеси. С. 209.
'Там-же. С. 210.
176
высшее военное руководство стремилось оградить не столько училище
от внешнего влияния, сколько внешний мир от просачивания
стратегической информации о готовящейся войне.
Местом строительства новых зданий училища Коити предложил
остров Этадзима, административно принадлежащий префектуре
Хиросима. В мае 1886 г. вопрос о переводе училища был окончательно
согласован с правительством, и первого июня на остров были
командированы генерал-майор интендантской службы Харада Такаси
W-ЩШ, капитан-лейтенант Араи Кюе Ж^^Ш, пять инженеров и два
механика^ В их задачу входил поиск конкретного места для
строительства училища и рекогносцировка. Строительные работы
начались в ноябре 1886 г. Об их масштабе свидетельствует число
занятых рабочих - 2000 человек. В целом, из 10000 населения острова,
в строительстве нового училища, так или иначе, был задействован
каждый пятый житель. К апрелю 1888 г. была завершена постройка
трех корпусов - физического, минного, и практических занятий,
библиотеки, типографии, картографического павильона и жилья для
преподавательского состава. Для защиты и полной изоляции училища
от внешнего мира, по периметру острова были установлены батареи
тяжелых орудий. Первого августа 1888 г. последовал указ военно-
морского министерства о переводе училища на Этадзима.
Сесил Блок, работавший в начале 30-х гг. XX в. преподавателем
английского языка в новом училище, так описывал остров и само
училище: «По форме остров Этадзима напоминает английскую букву
Y... Военно-морское училище окружено высоким земляным валом и
рвом, за которым лежит город Этадзима. Вид училища и сверкающего
моря, открывающийся с горы Фурутака, занимающей большую часть
острова, действительно завораживает. Все в училище организовано

'Там-же. С. 210.
177
четко и грамотно»'.
Тринадцатого августа 1888 г. на остров прибыл последний из трех

кораблей - Токемару МЖ%, перевозящих учеников на новое место. На


следующий день начались занятия. Интересна дальнейшая судьба
Токемару: корабль был неподвижно закреплен якорями у берега и стал
частью Военно-морского училища. В бронированной рубке была
устроена курительная комната и медицинский кабинет. Верхняя
палуба стала канцелярией. На средней палубе были устроены комнаты
для преподавателей, несколько аудиторий, столовая, умывальник и
даже баня. В трюме разместили комнаты учеников. Днище корабля
проржавело, и в комнаты постоянно просачивалась вода. Отсутствие
иллюминаторов и нормального искусственного освещения приводило
к постоянному полумраку. В таких условиях находились ученики
первого года обучения, поскольку построенных на берегу казарм на
всех не хватало. Все это еще раз говорит о поспешности, с которой
училище переводилось из Токио на еще не полностью обустроенный
остров. К началу 90-х гг. XIX в. корабль пришел в полную негодность,
и его дальнейшее использование стало небезопасным для жизни. Тогда
руководство училища обратилось к военно-морскому министерству с
просьбой выделить деньги на строительство новых зданий. Деньги
были отпущены, и 15 июня 1893 г. строительство учебного корпуса,
канцелярии и дополнительных казарм для учеников было завершено.
Новый учебный корпус, построенный в точном соответствии с
токийским зданием училища, стал центральным зданием морского
училища Этадзима. При общей площади в 4352 м , в корпусе

Цит. по: Сесил Блок. Этадзима: Игирисудзин кёси га мита Кайгумпэйгакко =


Этадзима: Военно-морское училище глазами английского преподавателя / Пер. с
англ. Нисияма Macao. Токио, Гинга сюппан, 1996. С. 32.
178
разместились инспекция, спальни учеников, большой и несколько
малых лекционных залов, приемная, медицинский кабинет и
сигнальный пост'. В построенном рядом здании разместились
столовая, комната для курения, баня и электростанция . Таким
образом, все препятствия для подготовки офицеров были устранены.
Первый выпуск офицеров в училище на Этадзима состоялся 20
апреля 1889 г. В числе выпускников был 31-й премьер-министр
Японии Окада Кэйсукэ ЩЩШ1^ (1868-1952). На проходившей 22
апреля 1890 г. второй выпускной церемонии присутствовал император
Муцухито. По окончании официальной части, в честь визита
императора были устроены торпедные стрельбы и соревнования
мелких судов . На следующий день Муцухито отбыл в Сасэбо для

открытия морской базы. Следующий визит императора (Сева)


состоялся лишь 23 октября 1931 г., что подтверждает сохранение
приоритета армии над флотом.
Несмотря на хороший уровень подготовки, вышедшие из стен
училища новоиспеченные офицеры сталкивались с серьезной
проблемой - нежеланием сацумской военно-морской элиты допускать
их к ответственным постам на флоте. В ноябре 1893 г, временно
исполняющий обязанности морского министра Ямамото Гомбээ ih:^
Ш^Ш (1853-1933) предложил изменить сложившийся порядок и в
условиях готовящейся войны заменить большую часть старой элиты
новыми, высокопрофессиональными кадрами. Сайго Цугумити,
восемь адмиралов и 89 старших офицеров родом из Сацума всячески
препятствовали осуществлению этого смелого плана, делая основной

' Кюкайгумпэйгакко = Старое Военно-морское училище // Ёмиури симбун.


2000.-13авг.
^ Этадзиматёси. С. 212.
Там же. С. 220.
179
упор на возможность недостатка офицеров и нарушения управления
флотом в надвигающейся войне. Несмотря на активное сопротивление,
Ямамото открыто заявил, что «основная масса старых офицерских
кадров - бездельники, обладающие средними способностями, и
представляют обузу для флота. Замена их прошедшими подготовку в
военно-морском училище офицерами даст мощный толчок к развитию
ВМФ»\ Правительство, осознавая правильность высказываемых
Ямамото мыслей и понимая, что от решительных действий (либо
бездействия) зависят успехи Японии в войне с Китаем, пошло на
увольнение в запас значительной части старой морской офицерской
прослойки. При этом никто из занимавших ключевые командные
посты на флоте в запас уволен не был. На данном этапе, высшее
военно-морское руководство осталось в руках представителей Сацума.
Удар был нанесен лишь по среднему командному звену, В начавшейся
в 1894 г. войне командные посты на флоте занимали уже около 700
офицеров, прошедших подготовку в Военно-морском училище^.
Здания, оставшиеся в Токио после переноса Военно-морского
училища на Этадзима, согласно указу императора за №1550 от 28
августа 1888 г. были оставлены в распоряжении военно-морского
министерства, которое незамедлительно открыло в стенах бывшего
училища Военно-морскую академию - «Кайгун дайгакко» ШШ^^^Ш..

Цит. по: Судзуки Кантаро. Указ. соч. С. 40.


^ На протяжении первой половины XX в. роль училища оставалась чрезвычайно
высокой: к 1945 г. общее число выпускников училища составило 11110 человек, из
которых 3617 человек погибли в ходе войны^. Училище на Этадзима и в наши дни
не утратило своего значения. Желающие стать офицерами морских сил
самообороны (ежегодно около 560 человек) основной курс подготовки проходят в
этом училище.
^ Кюкайгумпэйгаккб = Старое Военно-морское училище // Ёмиури симбун. -
2000.-13авг.
180
Первым директором академии был назначен Иноуэ Ёсика # ± Ж Ш
(1845-1929), ранее заведовавший департаментом военных дел при
морском министерстве. Следует заметить, что в разные годы
академию возглавляли такие известные не только в Японии, но и за ее
пределами военные деятели, как Нирэ Кагэнори f—if й$й (1831-1900) -
начальник Военно-морского училища и военно-морской министр во

втором кабинете Ито Хиробуми и Того Хэйхатиро (полный перечень


начальников академии до японо-китайской войны приведен в
приложении 10).
Как и военная, морская академия готовила высший командный
состав военно-морского флота и офицеров морского штаба. Учебный
план, за исключением ряда специальных предметов, не отличался от
плана Военно-морского училища. Срок обучения в академии, в
которую набирались выпускники училища в офицерских званиях,
отслужившие определенный срок на флоте и хорошо
зарекомендовавшие себя, составлял три года. Выпускникам
присваивалось звание капитан-лейтенант. До окончания японо-
китайской войны ежегодно академия выпускала 8-12 человек, которые
сразу же назначались на ответственные посты и делали хорошую
военную карьеру'.
Создание Военно-морской академии в 1888 г. завершило
формирование системы основных военно-учебных заведений,
являющихся главными поставщиками высокопрофессиональных

' Значение академии в военно-морской сфере Японии значительно возросло к


началу русско-японской войны, когда весь командный состав флота прошел
подготовку в ее стенах. Но наибольшего успеха уже бывшая академия достигла
после Второй мировой войны, когда в ее зданиях разместился медицинский
научно-исследовательский институт, сотрудники которого сделали замечательные
открытия, имеющие мировое значение (вакцины от ДЦП и японского энцефалита).
181
кадров императорской армии и флота.
Военная история любой страны свидетельствует о чрезвычайной и
даже исключительной важности подготовки офицерских кадров. Это
естественно, поскольку именно офицеры служат костяком,
организующей силой вооруженных сил. Без надежных, преданных и
хорощо обученных офицеров невозможно создать сильную армию и
флот. Проводники военной реформы в Японии прекрасно осознавали
это. Неслучайно, подготовка командного состава сухопутных и
морских сил началась прежде, чем были созданы сами армия и флот на
основе всеобщей воинской повинности. В последние годы
существования осознало это и Токугава бакуфу. Но идущие в
обществе процессы остановить оно было уже не в силах, и ему
физически не хватило времени воплотить разработанные планы
подготовки профессиональных военных кадров по европейской
модели с привлечением голландских и французских советников. То,
что не сделало бакуфу, сделало правительство Мэйдзи.
Правильно подобранные учебные дисциплины, преподаваемых в
созданных военно-учебных заведениях, постоянный поиск наилучшей
организационной структуры этих заведений, грамотный
преподавательский состав, создание хорошей учебно-материальной
базы, не испытывавшей недостатка финансирования, и логичная
структура всего военного образования — все это наилучшим образом
сказалось на общем боевом уровне японской императорской армии и
флота. Высокая профессиональная подготовка и сильный моральный
дух японского офицера и, следовательно, простых солдат, оттачивался
и совершенствовался вплоть до окончания второй мировой войны. В
заключение следует добавить, что этот профессионализм сохранился и
в современных силах самообороны, которые, по нашему убеждению,
несмотря на свое название, являются высоко обученной и отчасти
фанатичной армией современной Японии.
182

ГЛАВА V

Формирование идеологической платформы и методы укрепления


дисциплины в императорской армии

Рассматривая историю становления японской императорской


армии и флота, невозможно оставить без внимания процесс
формирования и внедрения идеологической базы вооруженных сил.
От того, насколько удачно подобрана идеология и от того, какими
способами она внедряется в умы солдат и офицеров, зависит
дисциплина, а значит дух солдат и боевые качества армии.
Идеологическая платформа, полностью сформированная к началу
японо-китайской войны, без каких либо изменений просуществовала
до окончания войны на Тихом океане. Но даже после разгрома
военной машины Японии многие структурированные в период
Мэйдзи идеологические положения не потеряли своей значимости и
удачно вписались в современную политическую и экономическую
жизнь страны.
Сформированная во второй половине XIX в. идеологическая
платформа включала две составляющие, стержнем первой из которых
стала фигура императора. С утверждением в XII в. системы бакуфу и
захватом всей политической власти в стране военным сословием, за
императором сохранялась лишь роль духовного символа Японии и
японцев. Именно это позволило императору Муцухито, после
возвращения ему верховной власти в 1867 г., стать полновластным
лидером страны. Национальному религиозному учению японцев -

синто был придан статус государственного, а роль императора как


183
потомка богов и отца всех японцев заняла видное место в
идеологической пропаганде. Поведение людей, воспитанных на
апеллирующих к коллективу догматах синто, устойчиво определялось
верой в божественность их правителя. Личность императора, как
синтоистского бога была облачена в таинственность. Простой японец
не мог даже подумать о том, чтобы ожидать от императора особых
милостей или обижаться на его невнимание, поскольку связь между
народом и императором была установлена не личностная, а духовная,
основанная на отношении к императору как к божеству, которому
необходимо поклоняться. Поэтому естественно, что в создаваемых
вооруженных силах император Муцухито также занял ведущее место,
а сами армия и флот стали называться императорскими. Таким
образом, первую составляющую можно определить как культ
императора.

Второй составляющей идеологической платформы стало бусидо.

Базой окончательно сложившейся в период Эдо концепции бусидо


были моральные установки, касающиеся вассальных отношений.
Безграничная преданность и верность господину, готовность
пожертвовать ради него жизнью были основными заповедями воина.
При создании государственных вооруженных сил на основе всеобщей

воинской повинности эти и многие другие положения бусидо стали


значимыми и в новой идеологии.
Внедрению, казалось бы, отжившего кодекса в новую
идеологическую систему в значительной мере способствовало
сохранение самурайского духа в военной и гражданской сфере
японского общества. Существовавшее при Токугава военное сословие,
после его упразднения новой властью исчезло лишь внешне.
Лишенные права на военную службу рядовые самураи были
вынуждены приспосабливаться к новым условиям. Значительная их
184
часть овладела новыми нужными государству и обществу
профессиями - чиновничьей службой, коммерцией, медициной,
адвокатурой, полицейской службой, учительством. Следовательно,
бывший военный класс не просто перелился в новую систему, но и
сформировал ядро японской буржуазии, сохранив при этом свой
«кодекс чести». Неслучайно и сегодня, перефразированные
положения бусидо лежат в основе деятельности различных компаний
и банков.
Благодаря сочетанию культа императора с выраженными в
доктрине бусидо традиционными воинскими ценностями, японские
вооруженные силы получили мощную идеологическую опору, о чем
свидетельствуют многочисленные факты героизма и
самопожертвования японских солдат и офицеров.
Внедрение первой идеологической составляющей - культа
императора началось с созданием первых военных формирований
новой Японии - отрядов охраны императора в 1868 г. Одним из
условий успешного распространения во внутриармеискои среде такой
идеологии было создание видимости особо тесных отношений между
императором и военными. Р1мператор Муцухито всегда подчеркивал
принадлежность к военным. Как правило, на мероприятиях, даже и не
имевших отношения к вооруженным силам, он появлялся в военной
форме французского образца.
В 1874 г. император стал верховным главнокомандующим армией
и флотом и, таким образом, уже официально закрепился в структуре
вооруженных сил.
Чтобы выказать особое отношение к военным кругам, Муцухито
участвовал в значимых мероприятиях в вооруженных силах. Он
должен был принимать порой в них обязательное участие как
верховный главнокомандующий, но эта практика началась ранее, чем
он получил этот статус.
185
Одним из ранних примеров такого рода следует считать личные
богослужения императора перед отрядами «госимпэй» на территории
императорского дворца в Токио, где император выступал как
верховный жрец синто.
Первое такое богослужение состоялось в январе 1872 г., почти за
год до официального заявления о создании новых вооруженных сил
на основе всеобщей воинской повинности. В этой церемонии
принимал участие весь личный состав отрядов охраны императора.
Церемонии, официально носившие название смотра войск, стали
проводиться ежегодно с января 1874 г. в день создания армии -
«рикугун хадзимэ» ШЖ^д i6. Со следующего года они проводились и в
честь другого значимого события - дня рождения императора -
«тэнно тандзёби» 5^ЖМ^В, а с 1889 г. - в честь дня основания
государства - «кигэнсэцу» |Й7сШ.
Первоначально смотры преследовали цель пропаганды нового
европейского образа жизни среди солдат и офицеров создаваемых
вооруженных сил. Подавая пример военным, в марте 1873 г.
император предстал перед отрядами госимпэй с коротко
остриженными волосами на европейский манер и облаченным в
французскую униформу, чрезвычайно нелюбимую привыкшими к
традиционной японской одежде солдатами.
Но уже к 1875 г. смысл церемоний кардинально изменился.
Император стал восприниматься не только проводником нового
образа жизни, но и священным лицом, которому солдаты должны
были быть преданны. Участия в церемонии стали удостаиваться не
все солдаты, а только избранные, имевшие особые заслуги.
Лицезрение «потомка богов» для них было грандиозным событием.
Кроме мероприятий на территории дворца Муцухито участвовал и
в военных маневрах, причем до 1883 г. лично командовал войсками, а
затем просто наблюдал и контролировал ход учений. Следует
186
заметить, что после уединенной и отрешенной жизни императоров
при власти бакуфу, участие императора в маневрах за пределами
дворца было довольно радикальным нововведением. Поездки по
стране в различных целях также были призваны способствовать
упрочению культа императора. Самый активный период в этом
смысле приходится на 1868-1889 гг. Пик был в 1880 и 1881 г., когда
император покинул дворец 163 и 127 раз соответственно'.
Первые маневры с участием императора состоялись в апреле 1872 г.
в окрестностях Токио. Было задействовано 37 отрядов «госимпэй»,
которыми командовал еще не ставший верховным
главнокомандующим император.
В марте 1890 г. недалеко от города Ханда (префектура Аити)
впервые в истории японских вооруженных сил проходили большие
совместные учения сухопутных и морских сил, ставшие последней
тренировкой перед началом боевых действий против Китая. Несмотря
на плохую погоду (шел проливной дождь), император, в окружении
многих представителей правительства, в том числе и премьер-
министра страны - Ито Хиробуми, внимательно следил за ходом
учений . Иллюстрации, изобравшие промокшего Муцухито, вошли
практически во все учебники для обычных и военных школ, что, по
мнению главных идеологов мэйдзийского правительства, должно
было укрепить в сердце каждого человека еще большую любовь и
уважение к императору.
Росту и распространению культа императора среди военных также
способствовало его присутствие как верховного главнокомандующего
на выпускных церемониях в высших военно-учебных заведениях
страны. Начиная с 1878 г. Муцухито присутствовал на всех

' Сила-Новицкая Т. Г. Культ императора в Японии. М., 1990. С. 64.


^Тобэ Рёити. Укав. соч. С. 141-142.
187
выпускных торжествах в Военном училище, а с 1885 г, стал постоянно
посещать выпускные церемонии в Военной академии.
Лучшим выпускникам император лично вручал памятные подарки:
сабли (для старших по званию) и особые отличительные знаки —
овальные металлические пластинки с выбитым изображением
хризантемы — гербом императорского дома.
О важности этих посещений, вероятно, свидетельствует и факт,
что император Муцухито лишь изредка присутствовал на выпускных
церемониях только в Токийском университете - главном невоенном
учебном заведении страны.
Особым выражением подчеркнуто тесной связи императора с
военными служила и церемония вручения полкового знамени. В
любой армии мира знамя священно и является гордостью воинского
подразделения. Однако необходимо учитывать, что в японской
императорской армии знамя символизировало императора: священен
император - священно знамя. Знамя являлось символом императора.
Оно считалось гордостью и священной реликвией полка, и
большинство солдат почитало за честь расстаться с жизнью ради
знамени, поскольку оно олицетворяло императора'.
Знамя, первоначально обозначавшее лишь место сосредоточения
основных сил во время учений или боевых действий, уже с начала
1874 г. стало считаться символом верности стране и императору.
Первое в истории императорской армии дарование знамени
войскам состоялось 23 января 1874 г. В этот день знамена были
вручены двум гвардейским пехотным полкам. Для этого события был
разработан особый ритуал, включавший торжественную речь
императора и передачу им знамени специально выбранному из числа

См. Ито Кэйити. Гунки то хэйтай = Знамя и солдат // Нихон рикугун соран
Обзор японской армии. Токио, 1990. №15. С. 36.
188
особо отличившихся солдат знаменосцу. Знаменосец должен был
иметь заслуги перед страной, быть стройным, не старше 27 лет и
самое главное - не замеченным в антигосударственных и иных
порочащих императора выступлениях'. Существует огромное
количество рисунков, фотографий и документов, отображающих
церемонию вручения знамени. Знаменосец одного из пехотных

полков в годы второй мировой войны Мураками Хеэ Н-Ь^Ш так


описывает церемонию: «В строгом соответствии с установленными
правилами я приблизился к императору. Как я уже знал из
многочисленных тренировок, до места, где находилось знамя, было
ровно 20 шагов. Знамя лежало на особом столе, слева от трона
императора. Ответственный за церемонию почтительно взял знамя и
передал его императору. Затем император произнес длинную
торжественную речь и передал мне знамя»^.
Строгие правила церемонии, также как и речь императора, были
призваны способствовать проникновению особого духа совершаемого
действа в сознание каждого солдата и офицера и осознанию факта,
что знамя есть не что иное, как священный образ императора. Как
отмечает Суяма Юкио: «Правительство Мэйдзи старалось внушить
народу, и в первую очередь военным, что император - богочеловек
(«арахитогами» ? 1 Л # ) как прямой потомок богини Аматэрасу^. Люди
восприняли это с легкостью, поскольку это совпадало с их древними
местными синтоистскими верованиями. Это было близко к наивной
вере в «живого бога». По причине, что знамя было получено из рук

' Там же. С. 36.


^Мурауэ Хёэ. Рэнтай кисю = Полковой знаменосец. Токио, Кбдзинся, 1977.С. 53.

^ Аматэрасу ^Ш, Аматэрасу-омиками ^Ш:кШ^ - «великая священная богиня,


сияющая на небе», либо «владычествующая на небе» - богиня солнца и
прародительница японских императоров, глава пантеона синтоистских богов.
189
«живого бога», оно и приобрело особую святость - святость, которой
могла похвастаться только японская армия»'.
На территории воинской части знамя хранилось в комнате
командира, перед входом в которую круглосуточно стоял почетный
караул, выполнявший и роль охраны командира части.
Примечательным является и тот факт, что во время самурайского
восстания 1877 г. повстанцы захватили знамя гарнизона Кумамото. Но
за проявленную храбрость и стойкость в битве, император, спустя
шесть месяцев, вновь даровал гарнизону знамя. За всю историю
императорской армии данный факт является единственным примером
восстановления утраченного знамени. Таким образом, причины
стойкости, героизма и самопожертвования солдат в бою, над
которыми развевалась их священная реликвия, становятся очевидны.
Неслучайно, сохранившиеся до наших дней в военно-исторических
музеях знамена по-прежнему привлекают внимание рядовых японцев,
поскольку они - «символ и живая история императорской армии,
отражающая ее боевую славу и опыт» ,
Самым большим праздником для солдат был военный парад,
обычно проводившийся в честь дня вручения знамени полку - «гунки
агэ» ШШAl^f. Это был единственный день в году, когда солдаты
освобождались от своих обычных обязанностей. Торжественное
празднество начиналось в девять утра. Командир части зачитывал
прославляющее императора обращение к солдатам, после чего они
правильными колоннами маршировали перед знаменем, укрепленным
по случаю такого события на специальной трибуне. По окончании

' Суяма Юкио. Тэнно то гунтай = Император и армия. Мэйдзихэн = период


Мэйдзи. Токио, Фуёсёбо, 1985. С.21.

^ Итиносэ Тосия. Хэйэй но «тицудзё» то гунтай кёику = «Порядок» в казармах и


обучение армии // Kiocio сигаку = Историческая наука Kiocio. 1997. №119. С. 64.
190
длившихся около трех часов официальных торжеств, солдатам
разрешалось проводить время по своему усмотрению. В праздничную
ночь им разрешали пить сакэ и распевать песни, что в любое другое
время было строжайше запрещено'. Стоит отметить, что только во
время этого праздника на территорию воинской части допускались
люди из окрестных селений. Все свидетельствует о крепнущем
почитании культа императора и священности его образа среди всех
слоев населения японской империи.
Официально статус императора был определен в конституции 1889 г.
- так называемой «конституции Мэйдзи», действовавшей до
поражения Японии во второй мировой войне. «Дарованная»
императором конституция в основном утверждала неограниченные
права Муцухито. «Всевластие монархической бюрократии
защищалось, а не ограничивалось японской конституцией»^.
Из семи глав конституции вся первая глава была посвящена
императору. Первая статья этой главы гласила: «Японская империя
управляется непрерывной на вечные времена императорской
династией»». Третья статья: «Особа императора священна и
неприкосновенна»^. Далее следовал ряд статей, определявших статус
и роль императора в вооруженных силах. Статья 11 закрепляла
прерогативы Муцухито как верховного главнокомандующего армией
и флотом. Согласно следующей статье, император устанавливал
организацию и численный состав армии и флота в мирное время.
Замыкала серию 13 статья, облекавшая императора правом
объявления войны и заключения мира. Статья 74 последней главы

' Ито Кэйити. Указ. соч. С. 38.


^ Жуков Е. М. Конституция японской империи // Конституции буржуазных
государств. М., Л., 1935. Т. 1. С. 189.
^Тамже. С. 190.
191
подчеркивала, что: «Изменения в статусе императорского дома не
подлежат обсуждению имперского парламента»'.
Принятый 30 октября 1890 г. рескрипт об образовании - «Кёику
тёкуго» i^WfAS положил начало пропаганде культа императора среди
нового молодого поколения - учеников японских школ. С этого
времени именно школа стала первичным «тренировочным лагерем»
будущих солдат и командиров императорской армии. Воспитание в
учениках чувства любви и верности императору осуществлялось
посредством курса морали, составленного при непосредственном
участии правительства. Но помимо разработки программ и учебников
для учеников, правительство издавало специальные инструкции и для
учителей.
Заслуживает внимания беседа, проводимая среди первоклассников
в день рождения императора Муцухито. «Его императорское
величество изволит отправиться из дворца с намерением произвести
смотр войскам. Смотрите! Все люди, что стоят по обеим сторонам
дороги, все делают самый почтительный поклон.,.. Его
императорское величество, являясь государем нашей великой
японской империи, есть самая высочайшая особа.... Его
императорское величество изволит любить нас и постоянно заботится
о нашем счастье. Все дети день и ночь должны помнить о счастье, что
они родились и растут под попечением его императорского
величества, и особенно в такой торжественный день, записав в своем
сердце всю глубину милостей его императорского величества,
должны с благоговением взирать на высокие добродетели его
императорского величества» . Далее в инструкции подробно
указывалось, как должен вести себя учитель во время беседы, каким

'Там же. С. 196.


2
Толузаков С. Душа японской армии. СПб, 1913. С. 415.
192
голосом говорить и какие слова употреблять.
В третьем классе беседы в основном касались участия императора
в военной жизни страны. Так, об уже известных учениях 1890 г.
говорилось, что на маневрах его величество мужественно
противостоял страшному ливню и руководил маневрами, даже не
надев капюшона. Весь народ с умилением наблюдал за усердной
работой императора'.
Рассмотренные примеры характеризуют направление, в котором
велось духовное и моральное воспитание школьников. Главным
действуюш;им лицом в этой работе была не школа, а правительство,
которое, издавая под жесткой цензурой соответствующие учебники и
пособия и контролируя деятельностью учителей, стремилось привить
молодому поколению любовь и уважение к императору в сочетании с
осознанием долга и почетности военной службы.
К началу 90-х гг. XIX в. культ императора был уже прочно
закреплен в сознании всего народа и в большей степени в той его
части, которая имела прямое отношение к военной службе, В
отечественной японоведческой литературе продлившийся до 1945 г.
этап безграничной веры, преданности и обожествления императора

принято обозначать термином «тэнноизм» (от «тэнно» ^ Ж - «сын


неба»).
К началу японо-китайской войны 1894-95 гг. сложилась
милитаристская система. Именно с положением о божественном
происхождении императора в основном и была связана вся
дальнейшая идеологическая политика «Великой Японии». Согласно
сложившейся концепции, Япония рассматривалась как особая страна,
поскольку остальной мир не имеет божественной опоры в лице

' Там же. С. 420.


^ Подробнее о роли императора в Японии см. Сила-Новицкая Т. Г. Указ. соч.
193
императора. Миссия Японии заключалась в просвещении этих стран и
в наставлении их на «правильный» путь. Проведением политики
«священной войны» Япония занималась до 1945 г. Несомненно, такая
концепция как нельзя лучше подходила для объяснения
необходимости внешней экспансии. «Японские воины, от высших
офицеров до простых солдат, выполняя свой воинский долг,
становились едиными по духу с божественным императором и
приобщались к сонму синтоистских богов»*. О значении императора в
японском обществе к началу японо-китайской войны свидетельствует
отрывок из речей буддийских монахов: «Если говорить о том, какое
существо является самым высшим, то, несомненно, таким существом
является Будда.... Тот, кто для 45 миллионов японских подданных
является самым высшим, самым чтимым существом, это его
императорское величество, являющийся в настоящее время живым
воплощением божества»^.
Вместе с культом императора в сознание военных всех рангов
активно внедрялась и вторая составляющая идеологической
платформы — основные положения кодекса бусидо. Упразднение
военного сословия привело к тому, что самураи слились с народом, но
в то же время сохранили свой дух и мораль. Следует добавить, что
писаного кодекса этой морали никогда не существовало. Бусидо было
моральными нормами сильного духом, но малообразованного класса
японского общества, который бережно сохранял предания и заветы
предков, но не имел достаточно сил для объединения всех этих
разношерстных рассказов в некий свод, основанный на строгих
принципах определенной нравственной философии. Основными
добродетелями каждого воина были честность, долг, мужество.

'Там же. С. 51.


^Толузаков С. Указ. соч. С. 393.
194
выносливость, верность, честь и этикет в их различных
интерпретациях. Каждая из этих категорий раскрывалась
разнообразными рассказами, легендами и пословицами.
Все это самураи не только не утратили, но и, заняв новую нишу в
обществе, привнесли туда запечатленные героическими сказаниями
понятия. Художники избирали героические события темой своих
работ, писатели прямо или косвенно пропагандировали самурайские
добродетели, учителя вольно или невольно ссылались в своих
рассказах на поступки героических лиц прошлого.
Хотя, в отличие от культа императора, бусидо имело менее
выраженную националистическую окраску, являясь скорее неким
набором разумных общественных правил и норм, оно также
притягивало взор мэйдзийских идеологов. Почитание правды,
пренебрежение жизнью ради господина, храбрость, презрение
малодушия, соблюдение этикета - все эти постулаты стали
рассматриваться новой властью как дополнявшие и усиливавшие
культ императора в обществе и имевшие нравственное влияние на дух
народа.
Особую ценность положения бусидо представляли в военной среде.
Использование их в качестве идеологической составляющей
позволило создать видимость психологического родства идеи новой
армии с идеей новой государственной роли народа, доставшейся ему
от самурайского сословия. В сознании японцев военная, а главное -
духовная сила самураев перешла не просто на армию и флот, а на весь
народ, который и стал источником военной силы страны. Таким
образом, именно народ есть основа государства, а армия лишь
отражает народную силу. Создание такой концепции великолепно
объясняло необходимость именно всеобщей воинской повинности и,
в то же время, укрепляло моральные качества и боевой дух солдат и
офицеров японских вооруженных сил.
195
Наиболее полное отображение постулатов бусидо в качестве
составляющей военной идеологии содержится в «Императорском
указании военнослужащим» - «Гундзин тёкую» ЖАШШ — документе,
ставшем на долгое время «библией» японской императорской армии.
«Указание военнослужащим» было подготовлено создателем и
главным идеологом японской армии и флота Ямагата Аритомо и
издано от имени императора четвертого января 1882 г.
Предварительный проект «указания» по распоряжению Ямагата был
подготовлен Ниси Аманэ ЩЩ (1829-1897) - сотрудником военного
министерства и известным «западником». В составлении итогового
варианта принимали участие член правительства Иноуэ Коваси ^±.Ш
и известный политик, журналист и литератор Фукути Гэнъитиро ШШ
Ш-ёИ (1841-1906).
Главная задача создания документа состояла в укреплении
воинской дисциплины путем внедрения идеологии, базировавшимся
на синтезе культа императора с традиционными самурайскими
ценностями. Военная служба определялась категорией верности
императору, обладавшему верховной военной властью. В период
Токугава существовала строгая социальная иерархия, и самураи
следовали концепции «служба господину — вознаграждение от него».
В условиях новой исторической реальности это также было
использовано. «Хозяином» всей армии стал считаться император.
Следует заметить, что полного перевода «указания» на русский
язык не существует. Автору неизвестны его точные переводы на
западные языки\ Поэтому представляется необходимым остановиться

' Единственный перевод есть в книге Ballou R. О. Shinto. The Unconquered


Enemy. N. Y., 1945. Однако приведенный там текст лишь в общих чертах
соответствует оригиналу. Многие существенные моменты оригинала искажены и
неправильно истолкованы.
196
на Императорском указании подробнее'.
Условно «указание» можно разбить на несколько частей.
В первой — приводится краткий обзор политической истории
Японии, причем основной упор сделан на место в этой истории
военного сословия.
Главная цель раздела заключается в обосновании права императора
Муцухито на верховное командование войсками и в упрочении
незыблемости этого права для последующих императоров: «Власть
над войсками принадлежит Мне, а непосредственное управление ими
доверено вассалам. Высшее командование Я взял на себя, ни в коем
случае не доверяя это вассалам. Это следует помнить последующим
поколениям. Сын Неба знает свой долг по удержанию в руках
верховной гражданской и военной власти, и Я надеюсь, что такого
позора как в средние века больше не случится» . Основной причиной
упадка страны в средние века признавалась узурпация политической и
военной власти военным сословием в лице бакуфу. «Указание»
провозглашало восстановление права императоров на верховное
командование войсками.
Кроме этого, в первой части идет речь о необходимости
установления тесных отношений между императором и военными,
что, по мнению составителей документа, должно способствовать
процветанию и военному могуществу Японии.
Неслучайно, в день подписания рассматриваемого документа, он
был вручен военному министру Ояма Ивао лично Муцухито. «Я
являюсь главнокомандующим вами — военными и поэтому Я надеюсь,
что вы будете Моей лучшей опорой и хочу, чтобы вы почитали Меня

' Авторский перевод документа см. в приложении 11.


^ Сато Итиро. Указ. соч. С. 5.
197
как своих родителей»' - гласило Императорское указание. В этом
положении легко просматриваются конфуцианские установки о
сыновнем долге. Опора на конфуцианство сделана была не случайно.
Император обращался к военным не как глава империи, а скорее как
древний мудрый правитель, разъяснявший своим подданным
необходимость усвоения моральных принципов ради пользы самих
подданных.
Вторая часть «указания» состоит из пяти основных заповедей и их
развернутого объяснения. Этим заповедям обязан был следовать
каждый военный, независимо от звания. Все постулаты были прямым
заимствованием из самурайских моральных принципов и
преподносились в виде сакрализованной доктрины, исходящей от
«богочеловека». Следовательно, это были уже не просто моральные
принципы, а священные обязанности солдат и офицеров.
1. Военный должен соблюдать верность и выполнять долг перед
страной. Основной упор здесь делался на то, что «долг тяжелее горы,
а смерть легче лебяжьего пуха» . Долг военного перед страной
трактовался как главное звено, определявшее процветание либо
упадок государства. Здесь же оговаривалось и еще одно важное
правило, необходимое для формирования крепких устоев государства
- военные не должны были принимать участия в политике и
вводиться в заблуждение общественностью. Один из составителей
документа - Фу кути Гэнъитиро говорил: «Хотя правительство
постоянно спорит, хотя люди в нем постоянно меняются, но это
правительство нашего императора и военный должен следовать, а не
обсуждать приказы этого правительства»^. Таким образом, в

' Там же. С. 6.


^Там же. С. 7.
•'Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 68-69.
198
отношениях японской императорской армии и флота была проведена
грань, отделившая армию от политической жизни. Поскольку армия в
целом стала рассматриваться как принадлежность императора, то
отдельному военнослужащему не было нужды беспокоиться о
политике и идти на поводу сомнительных суждений. За них эти
вопросы решал император.
Интересен факт, что идеи, заложенные в первом пункте,
поддерживал Фукудзава Юкити. В книге «Императорский дом» -
«Тэйсицурон» ^ ШШ в качестве символа верности он выдвигал
императорскую династию. Фукудзава писал: «Военный, поклявшийся
на верность императору, всецело обязан следовать установленному им
политическому курсу»'.
2. Военный должен соблюдать дисциплину и этикет. Данное
положение затрагивает отношения между командирами и
подчиненными и говорит о неукоснительном выполнении всех
приказов старших по званию, требуя относиться к этим приказам, как
к исходящим прямо от императора. Это положение связано с
самурайским принципом: хороший слуга безоговорочно подчиняется
своему господину . В то же время, от командиров требовалась забота
о подчиненных и уделение им должного внимания.
3. Военный должен проявлять храбрость и отвагу. Эта заповедь
была одним из основополагающих принципов жизни самурая и была
прямо экстраполирована в идеологический фундамент императорской
армии. Истинная отвага — выполнение долга, не боясь сильного и не
пренебрегая слабым врагом. Но при этом необходимо остерегаться

Цит. по: Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 69.


См. Книга самурая: Юдзан Дайдодзи Будосёсинсю. Ямамото Цунэтомо
Хагакурэ. Юкио Мисима Хагакурэ Нюмон / Пер. на русский Р. В. Котенко, А. А.
Мищенко. СПб, 1999. С. 76.
199
проявления бессмысленной и неразумной храбрости и кичиться
яростью по отношению к своему же народу.
4. Военный должен соблюдать верность долгу. В основу заповеди
положен тезис, что самурай является «рыцарем» и получает
жалование от господина и поэтому не должен считать
принадлежащими себе ни свою жизнь, ни самого себя'. В новой
редакции данный пункт стал прямым призывом к пожертвованию
собой ради императора. Верность - это единство мыслей и поступков,
а долг - выполнение своих обязанностей.
5. Военный должен соблюдать простоту и воздерж:анность.
Основной упор на том, что если солдаты полюбят роскошь, то скоро
времени впадут в жадность и алчность и, вследствие того, потеряют
храбрость и перестанут блюсти верность долгу. Правильность
утверждения невозможно отрицать, а взято оно также из правил
поведения самураев: «Существуют две вещи, которые могут ввести
слугу в заблуждение: это богатство и слава. Если же слуга постоянно
испытывает нужду, он будет безупречен»^.
В заключительной третьей части «указания» особо подчеркивалось,
что все пять моральных обязательств обретают силу лишь тогда, когда
в их основе лежит искренность. Указывалось, что все добродетели
есть «неизменные моральные принципы человеческих отношений
всеобщего закона справедливости»^.
Очевидно, что за основу данных положений были взяты
конфуцианские добродетели. Конфуцианство учило, что человек
становится человеком в силу пяти добродетелей (постоянств),
отличающих его от животного. Это человеколюбие, справедливость,

' Там же. С. 53.


^ Там же. С. 88.
^ Сато Итиро. Указ. соч. С. 9.
200
благонравие, мудрость и правдивость. Понятие человеколюбия, по
Конфуцию, включает в себя всё положительное, содержащееся в
вышеуказанных добродетелях, поэтому он говорил только о
человеколюбии как о главной добродетели, включающей в себя все
перечисленные постоянства. Если человек следует природе пяти
постоянных добродетелей или человеколюбия, то в его жизни
возникают пять человеческих отношений: между родителями и
детьми; господином и слугой; мужем и женой; старшими и младшими
братьями; между друзьями. Эти пять основных отношений - «горин».
Императорское указание военнослужащим было каноном
священных обязанностей военных вплоть до окончания войны на
Тихом океане. Все военные, независимо от звания и возраста, были
обязаны заучивать его наизусть. Учитывая, что оно насчитывало лишь
2500 иероглифов, сделать это было не так и сложно. Культивируя
верность стране и императору, «указание» долгое время было одним
из главных инструментов пропаганды японского национализма.
Таким образом, заимствуя основные положения бусидо и успешно
вписывая их в систему, в центре которой находился император,
военные идеологи смогли привить солдатам новой армии идею об их
особом положении и роли в стране. Каждый военный, также как в
свое время и самурай, должен был понять и осознать, что он занимает
особое привилегированное место в обществе, прилагать все усилия
для процветания Японии.
В завершение обзора слагаемых идеологической платформы
японской императорской армии следует подчеркнуть, что именно
культ императора вкупе с основными моральными установками
бусидо позволил в кратчайший срок создать сильные, фанатично
преданные императору вооруженные силы.
Вместе с тем, внедрение идеологической платформы преследовало
и более утилитарную цель - укрепить воинскую дисциплину, которая
201
в 70-е гг. XIX в. оставалась крайне слабой из-за практически
утратившего боевой дух самурайства. Значительную роль в
расшатывании дисциплины в первые годы Мэйдзи играли самураи.
Одним из первых примеров серьезного нарушения дисциплины
следует считать события 1873 г., когда был поднят вопрос о военном
походе в Корею (см. следующую главу).
Генерал-майор армии Синохара Кунимото Ш1ЖШ^ лично ездил по
казармам и убеждал солдат и офицеров в отсутствии срочной
необходимости этого похода. Многие солдаты заявляли, что в случае,
если поход не состоится, они разойдутся по домам. Действительно,
после ухода Сайго Такамори из правительства, солдаты и командиры

родом из княжества Сацума, откуда был Сайго, сразу подали на имя


императора коллективное заявление об уходе с военной службы.
Император дважды отклонял их просьбу, но, тем не менее, они
самовольно вернулись в столицу княжества — Кагосима. По поводу
этого Кидо Такаёси говорил следующее: «То, что солдаты не
подчиняются командирам, выказывая собственные взгляды на
политические проблемы, и не принимают критики в свой адрес,
никоим образом не делает чести и приличия стране и не должно
оставаться безнаказанным со стороны правительства»'. Тот факт, что
солдаты примкнули к Сайго после того как он покинул правительство,
указывает на то, что они были преданы еще не государству в целом, а
отдельным княжествам. Хотя старая социальная система и была
уничтожена, сознание народа, основанное на ней, исчезло далеко не
сразу. Еще не были созданы прочные идеологические устои
государства и вооруженных сил. В первую половину 70-х гг. XIX в. у
государства было слишком мало сил и опыта, чтобы поднять

' Цит. по: Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 57.


202

дисциплину на должный уровень.


В январе 1872 г. военное ведомство обнародовало «Правила
поведения из восьми статей» - «Докухохатидзё» ШША^. Данный
документ, по-видимому, был первым, направленным на укрепление
дисциплины в армии. Правила запрещали мошенничество, разврат,
пьянство, ссоры, азартные игры, воровство. Они требовали
соблюдения установленного порядка в отношениях между военными и
обязательного отдания чести старшим по званию. Особо говорилось о
недопущении трусости, лености, дезертирства и наличия финансовых
отношений между военными. Следует заметить, что такой обширный
список правонарушений, несомненно, свидетельствует о том, что все
вышеперечисленное действительно имело место в вооруженных силах.
К особо большим срокам ареста приговаривались лица, замешанные в
создании различных антиправительственных группировок и дезертиры,
покинувшие казармы с оружием в руках. Правила, с различными
поправками и дополнениями, неизменно зачитывались на церемонии
принятия присяги новобранцами до 1934 г.
Спустя месяц после появления на свет «правил» был издан
уголовный кодекс армии и флота - «Кайрикугун кэйрицу» ШШШМШ,
по которому были установлены очень строгие наказания за различные
провинности. Особенно суровые наказания (вплоть до смертной казни)
следовали за неповиновение приказам и за действия, наносящие ущерб
стране.
Но, несмотря на принятие этих документов, число совершаемых
военными правонарушений постоянно увеличивалось. В 1874 г. было
зарегистрировано 70 нарушений правил поведения или кодекса, а в
1875 - уже 530*. По -видимому, росту этой статистики способствовало

' Там же. С. 57.


203
поступательное увеличение срока отбывания воинской повинности,
что вызывало крайнее недовольство в народе. Увеличение
численности армии за счет молодых рекрутов также способствовало
росту дисциплинарных правонарушений в вооруженных силах. Так, в
декабре 1873 г. одно из подразделений гарнизона Кумамото
разгромило и подожгло казармы. На следующий год случился пожар в
отдельной казарме в Кагосима того же гарнизона. Солдаты открыто
ругали правительство (но не императора!) и требовали возврата к
прежней жизни. Правительство было вынуждено расформировать
гарнизон и направить на его комплектование призывников из других
районов страны.
Таким образом, задача укрепления воинской дисциплины в армии
на начальном этапе легла тяжким бременем на плечи правительства.
Во-первых, трудно было искоренить старый менталитет,
укоренившийся среди военных новой армии. К тому же, на состоянии
дисциплины негативно отразились события конца периода бакумацу'
^ ^ и Мэйдзи Исин - время ломки традиционных ценностей,
разрушения связей между самураем и господином. Поскольку весь
командный состав и большой процент солдат новой армии состоял из
участников и современников тех событий, правительству стоило
больших усилий установить хотя бы минимальную дисциплину, а
именно - довести до сознания солдат понимание необходимости
подчиняться приказам командного состава.
Огромным потрясением для правительства стало самурайское

' Последние годы правления Токугава бакуфу. Хронологические рамки точно не


определены. Некоторые японские историки началом этого периода считают конец
XVIII века, когда обострились противоречия феодального общества; другие - 50-е
годы XIX столетия, когда Япония оказалась под гнетом неравноправных
договоров.
204
восстание под руководством Сайго Такамори в 1877 г. Именно оно на
практике подтвердило недостаточный уровень дисциплины среди
солдат императорской армии. Несмотря на принятие «Докухохатидзё»
и «Кайгун кэйрицу», огромный масштаб приобрел переход на сторону
мятежников, отказ участвовать в боевых действиях и неподчинение
приказам командиров. После подавления восстания основной задачей
правительства стало укрепление дисциплины. Ямагата Аритомо
поручил Ниси Аманэ разработать проект нового документа,
призванного поднять уровень дисциплины в войсках.
Документ, получивший название «Предупреждение
военнослужащим» - «Гундзин кункай» ШАЩ^\Ш появился на свет в
середине октября 1878 г. Его созданию способствовал и так
называемый «инцидент Такэбаси» - «Такэбаси дзикэн» t t ^ ^ # .
Поскольку данное событие, сыгравшее значимую роль в развитии
японской армии, не упоминается в русскоязычной литературе, следует
остановиться на нем более подробно.
Под инцидентом Такэбаси в японской литературе подразумевается
первое (и последнее в рассматриваемый период) восстание
императорской армии - восстание артиллерийского дивизиона гвардии,
размещенного в Такэбаси - одном из районов Токио, к северу от
императорского дворца в ночь с 23 на 24 августа 1878 г.
В центре заговора стояли три солдата — рядовой второго батальона
Мидзоэ Уносукэ Е.Ш9\^^Ш} и рядовые артиллерийского дивизиона

Огава Ядзо /Ь}\\^^Ш и Нагасима Такэсиро :Щ; .^ t t Ш 1[5. Ими был


разработан план восстания, в котором должны были участвовать
дивизион гвардейского полка и дивизион одного из полков токийского
гарнизона. Начало восстания было намечено на 23 часа 23 августа.
Единственной причиной мятежа стало недовольство солдат по
поводу распределения наград за участие в подавлении восстания
205
Сайго Такамори в 1877 г. Заговорщики планировали обратиться лично
к императору, с просьбой провести проверку. При этом они
намеревались убить трех советников - министра финансов Окума
Сигэнобу :к f^ Ж Ш (1838-1922), министра внутренних дел Ито
Хиробуми и министра просвещения Сайго Цугумити - тех лиц,
которых они считали виновными в произошедшей несправедливости.
Но в 16 часов 22 августа начальник по хозяйственной части полка
случайно подслушал в туалете, как заговорщики обсуждали план
предстоящего восстания. Он немедленно доложил об этом секретарю
министерства внутренних дел Такэи Моримаса ^ ^ ^ IE. Узнав о
готовящемся мятеже, правительство срочно созвало чрезвычайный
военный совет, по решению которого, временный императорский
дворец в районе Акасака (в постоянной резиденции Муцухито шел
ремонт) был взят под усиленную охрану армейскими частями. Туда же
было направлено 500 полицейских. По одной роте солдат токийского
гарнизона было размещено на пороховых складах, орудийных
мастерских и других, стратегически важных объектах столицы. Для
контроля над ситуацией в городе были вызваны артиллеристы
береговых батарей из Пара и Кобэ. Но поскольку их прибытие в Токио
требовало значительного времени, на помощь были призваны ученики
Военной гимназии. Военного училища и Военной школы Тояма,
которые под руководством директора Военного училища Сога
Сукэнори заняли позиции на центральных улицах столицы. В целом,
уже к вечеру 23 августа все подготовительные меры со стороны
правительства были приняты. Спустя час началось восстание.
Общее число участников мятежа было около 200 человек\

' Савати Хисаэ. Хи ва вага кёгю ни ари = Огонь в наших сердцах. Токио,
Бунсюнбунко, 1987. С. 8.
206
Артиллеристы напали на штаб пехоты и потребовали от солдат
примкнуть к восстанию. Был застрелен, пытавшийся остановить мятеж,
командующий дивизионом майор Уцуномия Сигэтоси ^Ш'ЙШШ.
Также восставшие солдаты закололи штыками начальника караула -
капитана Фукадзава Кикити ШН'Е.^. В ходе столкновения с частями
пехоты были убиты младший лейтенант и рядовой (оба из второй
роты). У стен казарм, в которых размещались пехотинцы, было
подожжено запасенное для лошадей сено. Затем, захватив две горные
пушки, мятежники направились к дому Окума Сигэнобу, резиденцию
которого охранял первый пехотный полк токийского гарнизона. Пока
шла перестрелка, министр финансов под прикрытием полицейских и
кавалерии добрался до императорского дворца. Повстанцы открыли
орудийный огонь по резиденции, но, атакованные с тыла пехотой,
были вынуждены отступить. Большая часть мятежников поспешила
ретироваться, оставшиеся же 94 человека' решили пробиваться к
дворцу. На подступах к дворцовым воротам они были окружены ротой
под командованием Ниси Кандзиро ШЖ—ё|5. Осознав, что попытка

мятежа провалилась, главарь повстанцев Окубо Тхохати i^^^fE-A


застрелился. Остальные сдались без боя. Полностью восстание было
подавлено к четырем часам 24 августа.
Несмотря на то, что восстание носило локальный характер, и
никоим образом не было направлено против императора и
существующего строя (свидетельство того, что уже через 10 лет после
событий 1867-68 гг. культ императора обрел большую силу),
арестованные участники были сурово наказаны. К ответственности
были привлечены и проявившие трусость солдаты правительственных
войск. Всего было задержано 386 человек, в том числе 295 рядовых

' Там же. С. 8.


207
солдат. 55 человек были приговорены к смертной казни (53 солдата и
два офицера)'. Со службы был уволен командующий первым
дивизионом токийского гарнизона майор Окамото Рюносукэ [в5:ф^1^Р:;^
Щз. Причиной этого послужило то, что он, узнав о начале мятежа,
срочно собрал солдат дивизиона и под предлогом учений вывел из
черты города, чтобы они не примкнули к восставшим артиллеристам.
Жесткость, с которой правительство расправилось с участниками
мятежа, свидетельствует о том, что данное событие стало для него
огромным потрясением. Восстание хорошо отражает общую ситуацию
в армии, где продолжали тлеть и вспыхивать очаги недовольства, хотя
и потерявшие к этому времени политическое содержание.
Возвращаясь к «Предупреждению военнослужащим», следует
заметить, что поспешность, с которой оно разрабатывалось, отразилась
на его содержании, где было много противоречивых, неясных
моментов. Основная задача «предупреждения» заключалась в
формировании духа военнослужащих, поскольку документы,
определявшие меры наказания за нарушение дисциплины, уже к тому
времени существовали. В этом смысле «предупреждение» очень
близко к рассмотренному «Императорскому указанию
военнослужащим». В качестве основных догм фигурировали верность,
храбрость и подчинение, то есть и в основе «указания» лежали
практически те же положения бусидо. Главное же различие этих двух
документов заключалось в том, что в отличие от «указания»,
изданного от имени и за подписью императора, «предупреждение»
было издано военным министерством и завизировано Ямагата
Аритомо. Соответственно, мы вправе считать «предупреждение»
документом, направленным в первую очередь именно на укрепление
дисциплины в рядах военнослужащих. Но в то же время, необходимо

'Там же. С. 10.


208
учитывать и проявившуюся в нем идеологическую окраску.
Первоочередной целью «Указания» было внедрение идеологической
составляющей и только затем - дисциплинарной.
«Предупреждение военнослужащим» регламентировало правила
поведения военных. Оно требовало уважения солдатами императора,
соблюдения внутреннего порядка в армии, уважения гражданских
чиновников, вежливого отношении к простым людям, сотрудничества
и помощи полиции. Регламентировались правила общения с коллегами
по службе и обращение с подчиненными. Особое внимание следует
обратить на раздел, определявший правила подчинения и так же как
«указание» запрещавший участие военных в политике. Так, о
подчинении говорилось следующее: «Приказы вышестоящих по
званию, какими бы они ни казались нелепыми, необходимо точно и
четко исполнять. В том случае, если приказ кажется неразумным,
полностью подчиняясь ему, можно выразить протест согласно
существующему порядку, то есть в письменном виде на имя
вышестоящего командира»'. Строжайше запрещалась коллективная
подача жалобы. Нужно сказать, что чуть ли не основной идеей
«предупреждения» был запрет на различные совместные действия. Из
опасения восстаний, правительство запрещало даже собираться для
игр или же мирной беседы более пяти человек.
Как считает японский историк Сато Токутаро, эти правила, по
большей части, были заимствованы, как и многое другое в первые
годы периода Мэйдзи, из Франции^. Как известно, кардинальные
изменения в организацию французских вооруженных сил внес

' Тобэ Рейхи. Указ. соч. С. 61.

^Сато Токутаро. Гундзин тёкую то мэйрэй фукудзю = Императорское указание


военнослужащим и подчинение приказам. // Гундзи сигаку = Военная история.
Токио, 1976. №11. с. 57.
#
209
Наполеон. Именно с наполеоновскими войнами и связано изменение
стиля ведения боевых действий в Европе. Изменение состояло в
переходе от позиционной войны к быстрому, подвижному ведению
боевых действий, то есть от сомкнутых видов строя к рассыпному
ведению боя (цепь). К тому же в годы французской революции была
введена всеобщая воинская повинность, позволившая стремительно
увеличить масштабы военной силы, сосредоточенной на одном
большом театре военных действий. С этого времени основой тактики
стало считаться умелое использование нескольких больших корпусов
для удара по слабым местам врага.
Безусловно, японское правительство осознавало все превосходство
нового способа ведения боевых действий. Однако, для того чтобы
перемещать и сосредотачивать в нужное время и в нужном месте
огромные массы людей необходимо, чтобы приказы высшего
командования доходили быстро и точно до каждого солдата на поле
битвы. Именно по этой причине «предупреждение» и требовало
абсолютного подчинения и выполнения приказов. Теперь становится
ясно, почему строгие наказания следовали за неподчинение любому,
даже самому абсурдному приказу.
Строжайшее подчинение приказам - такое правило присуще не
только Японии. Оно является основным принципом и сутью любой
воинской организации, ставящей своей целью ведение боевых
действий. Обсуждение приказов и нерешительность в их исполнении
приведут к стратегическому поражению на арене боевых действий.
Поэтому именно беспрекословное подчинение и является основой
сильной, послушной, а значит и боеспособной армии.
Хотя, как мы отметили, «предупреждение» было нацелено на
укрепление дисциплины, в нем присутствовала фраза, позволяющая
сделать вывод о том, что именно «предупреждение» впервые
провозгласило преемственность бусидо в новой армии, а «указание»
210
развило его положения и объединило их с фигурой императора. «У
человека, ставшего в наши дни военным, нет и не должно быть
различий с самураем, от которого он унаследовал высокий статус и
уважение»^ - гласило «предупреждение». Таким образом, впервые в
официальном документе система службы при бакуфу не только не
критикуется, но и наоборот, подчеркивается высокий дух
средневекового военного сословия.
На наш взгляд, самым важным положением «предупреждения
военнослужащим» был запрет на участие в политике.
«Предупреждение» говорило: «Критика правительства, личный взгляд
на законы, обсуждение указов правительственных учреждений — такое
поведение не совместимо с долгом военного и должно быть строго
наказано» . Официальная причина, по которой был введен запрет на
участие военнослужащих в политической жизни, заключалась в том,
что солдат, при всем желании, не может разобраться в сложностях и
тонкостях современной политики. Поэтому запрещалось давать волю
болтовне, обсуждать дальнейший путь развития Японии, выступать за
права народа и преувеличивать собственные успехи. Строжайше
запрещалось выдвигать предложения и просьбы к официальным лицам,
не имеющим отношения к армии. Говорилось, что отправление в
газеты и журналы анонимных писем, осуждающих армейские порядки,
также противоречит воинскому долгу, поскольку военнослужащий не
должен стыдиться и скрывать свои намерения.
Но под завуалированностью этих положений ясно видны истинные
причины, по которым правительство боялось участия военных в
политической жизни страны. Документ преследовал цель ограничения
армии от внешнего, зачастую «неправильного» влияния. Ставилась

Тобэ Рёити. Указ. соч. С. 62.


^Там же. С. 63.
211
задача превратить армию в закрытый институт, слепо выполняющий
поставленные правительством задачи. Об этом свидетельствует и
заявление военного суда, выдвинувшего в качестве одной из причин
«Инцидента Такэбаси» наличие у солдат возможности критиковать
систему военной службы и государственной политики'.
Тем не менее, несмотря на «предупреждение», количество
примеров, когда военные вмешивались в политику, не уменьшилось.
По-видимому, одной из причин этого следует считать развитие
«движения за свободу и народные права». С 1880 г. стал особенно
заметен рост числа военнослужащих, которые под влиянием этого
движения стали симпатизировать демократическим идеям.
Можно привести несколько примеров таких выступлений. Так,
младший унтер-офицер гарнизона г. Осака агитировал сельское
население префектуры Канагава требовать открытия парламента и
даже написал петицию в совет префектуры с такой же просьбой.
Младший офицер токийского гарнизона, в знак протеста против того,
что правительство не приняло к рассмотрению заявления об открытии
парламента, хотел совершить самоубийство перед министерством
императорского двора. Эти два примера, как нельзя лучше, выражают
основную политическую проблему, заботившую проникнутых идеями

движения «дзию минкэн» военнослужащих на рубеже 70-80-х гг. XIX


века, а именно - вопрос об открытии парламента.

Опасаясь роста влияния «дзию минкэн ундо», в апреле 1880 г.

правительство издало «Закон о собраниях» - «Сюкай дзёрэй» М^^Ш.


Согласно этому закону, студентам, преподавателям, полицейским и
военнослужащим запрещалось участвовать в собраниях и митингах, на
которых обсуждались политические вопросы.

' Там же. С. 64.


212
Самый яркий пример вмешательства военных в политику
произошел в сентябре 1881 г., когда четыре военачальника - генерал-
майор Сога Сукэнори и генерал-лейтенанты Торио Коята МЖ^Ь'^^^
(1847-1905), Тани Татэки и Миура Горо ^ШШШ (1846-1926), обсудив
продажу правительством государственных предприятий в частные
руки, направили доклад императору. Правительство было вынуждено
принять меры. В японской литературе эти события получили название
«политических перемен 14-го года Мэйдзи - «Мэйдзи дзьоённэн но
сэйхэн» Щ'1Ь-^Ш^юШсЖ.
Так, из правительства временно был исключен член палаты
советников Окума Сигэнобу, требовавший незамедлительного
открытия парламента. Была отменена продажа государственных
предприятий, не нашедшая поддержки со стороны военных. Самым
значимым событием стало издание императорского указа, обещавшего
открытие парламента в 1890 г.
Для того чтобы внести предложения по вопросу открытия
парламента, из казармы гарнизона г, Осака дезертировал офицер.
Дезертировало много солдат из гарнизона г. Хиросима, выступавших
за скорейшее открытие парламента и прекращение продажи
государственных предприятий. Заслуживает внимания факт, что они
добровольно явились с повинной, узнав об императорском указе,
обещавшим открытие парламента.
Такая ситуация способствовала принятию в январе 1882 г.
«Императорского указания военнослужащим», определившим
идеологию вооруженных сил и усилившим дисциплину среди солдат.
Ту же цель преследовали и уголовные кодексы. Так, в Уголовном
кодексе военно-морского флота - «Кайгун кэйхо» Ш Ш- М Ш и в

Уголовном кодексе сухопутных сил - «Рикугун кэйхо» ШЖМШ,


принятых в ноябре 1882 г. вместо единого уголовного кодекса армии и
213
флота, говорилось: «Если военный будет вмешиваться в политику или
пропагандировать собственные политические взгляды, - он
заключается под стражу на срок от одного месяца до трех лет, в
зависимости от состава преступления»'.
С ноября 1883 г. военнослужащим, находящимся на действительной
военной службе, запрещалось участие в выборах, а с принятием в

ноябре 1889 г. Закона о выборах - Сэнкё хо ШЩ^, право всех военных


на участие в выборах было отменено. Затем, в июле 1890 г. взамен
Закона о собраниях был принят Закон о собраниях и политических

обществах - «Сюкай оёби сэйся хо» Ш^ЖШ^^:Ш. Согласно этому


закону, участие солдат и офицеров в политических собраниях,
присутствие на заседаниях и членство в политических обществах
наказывалось лишением свободы.
Из вышеперечисленных фактов хорошо видно, что к 90-м гг. XIX
века военные были полностью лишены каких-либо политических прав.
Но следует заметить, что перечисленное не относится к высшему
военному руководству, которое не только не лишилось политических
прав, а напротив — стало оказывать более сильное влияние на
гражданскую часть правительства.
За счет сочетания идеологических и дисциплинарных документов
правительство смогло частично укрепить дисциплину внутри
армейской среды. Начавшаяся вскоре японо-китайская война вызвала
рост националистических настроений во всех слоях японского
общества, что, несомненно, было чрезвычайно выгодно военному
руководству и правительству, в том числе и его гражданской части.
Война с Китаем объединила всех, идеологическая машина набрала
нужные обороты, и вопросы дисциплины разрешились без особых
усилий со стороны правительства. По сравнению с армией Китая,

'Тамже. С. 73.
214
военный дух и уровень дисциплины среди солдат и офицеров
японской императорской армии и флота был чрезвычайно высок.
В ходе боевых действий против Китая за нарушение дисциплины
военно-полевым судом в общей сложности было наказано около 2000
человек'. Однако 70 % из них составляли люди, связанные с
транспортировкой военного имущества и строго говоря, не являвшиеся
военными в полном смысле этого слова. Таким образом, число именно
военных, наказанных судом, составило около 500 человек, при этом
большая их часть была рядовыми солдатами. Много ли это или
мало можно судить по количеству отправленных в Китай войск,
численность которых по разным оценкам составляла около 174 тыс.
человек. Цифра в 500 человек - свидетельство существования
прочной воинской дисциплины в японских вооруженных силах.
Следует заметить, что за противоправные действия в отношении
старших по званию, к ответственности было привлечено 6 человек, за
дезертирство с поля боя - наказано 11 человек (полные данные о
числе лиц, привлеченных к наказаниям в ходе японо-китайской войны,
приведены в приложении 12).
Несомненно, были и преступления, которые не попадали под статьи
о нарушении дисциплины. Например, случаи захвата ценностей и
продовольствия у населения, выдаваемые за реквизицию для нужд
японской армии. Необходимо принимать во внимание, что война, по
сравнению с повседневностью, - ненормальная ситуация. Это
убийство вражеских солдат и постоянное ожидание своей собственной
смерти. Поэтому, какая бы ни была крепкая воинская дисциплина,
нельзя избежать появления лиц, совершающих преступления в
условиях военных действий по тем или иным причинам. В целом, как
было замечено ранее, уже во время японо-китайской войны уровень

Там же. С. 145.


215
воинской дисциплины в японских вооруженных силах был весьма
высок и намного превосходил эти показатели китайской армии.
Умело сочетая регламентировавшие воинскую дисциплину законы
со слагаемыми идеологической платформы, включавшей культ
императора и традиционные самурайские ценности, мэйдзийскому
руководству довольно быстро удалось решить две основные проблемы
во внутренней структуре армии - внедрить твердый идеологический
базис и значительно укрепить дисциплину. Во время японо-китайской
войны японские войска показали себя с наилучшей стороны. Их
храбрость и военная выучка принесли им и японскому государству
уважение со стороны западных держав. «Японский солдат благородно
придерживался высоких нравственных норм в бою и четко выполнял
приказы командного состава армии, чем вряд ли могла бы
похвастаться любая другая держава того времени»\ Японские
вооруженные силы с честью выдержали первое большое боевое
крещение, показав всему миру не только храбрость, фанатизм и
стойкость своих солдат и офицеров, но и на деле доказав прочность
внедренной в их умы идеологии.
Решение проблем идеологии и дисциплины в армии и на флоте -
это важнейшая часть японского понимания «человеческого фактора» в
военной сфере. Позднее, в период меду первой и второй мировой
войной эти стереотипы (фанатизм в отношении императора и
социальная дисциплинированность) стали чертами всего японского
общества. Следует отдать должное разработчику и основоположнику
не только концепций идеологии и воинской дисциплины, но и
стороннику внедрения нового вооружения и технического оснащения
вооруженных сил - Ямагата Аритомо, под чьим руководством
японская армия заняла, более чем на полвека, видное место в мире.

Dorm F. Draeger. Modem Bujutsu and Budo. N. Y., Weatherhill, 1974. P. 8.


216
ГЛАВА VI

Начальный этап японского экспансионизма'

В наследство от феодального режима Токугава мэйдзийскому


правительству досталась серия неравноправных договоров. Начавшая
движение по капиталистическому пути развития Япония оказалась в
политической, а главное - экономической зависимости от западных
держав. Наличие неравноправных договоров сдерживало развитие
японского капитализма и тормозило рост промышленности и
экспорта. Поэтому развернувшаяся в 70-80-е гг. XIX в. борьба за
отмену этих договоров была вызвана не столько политическими,
сколько экономическими причинами.
Эта борьба стала удобным предлогом и способом оправдания
внешней агрессии японского капитализма. Нарождавшаяся японская
буржуазия, при активной поддержке военных кругов, поспешила
вступить в охватившую весь мир борьбу за сферы влияния, чтобы
получить новые источники сырья и рынки сбыта. Эта причина стала
основополагающей при выработке внешнеполитической стратегии

' Проблема ранней японской внешней экспансии не раз становилась предметом


исследования в отечественной и зарубежной историографии. Из японских ученых
данной темой комплексно занимались Юкио Хияма, Исии Такаси, Ёсино Макото,
Мацунага Масаёси и отчасти Иноуэ Киёси и Тояма Сигэки. Из западных ученых
можно назвать Роберта Эскилсена и Михаила Вейнера. В отечественном
японоведении проблеме японского экспансионизма посвящены труды Е. М.
Жукова и кандидатская диссертация Л. В. Зениной. Но, несмотря на наличие
серьезных исследований по данной проблеме, присутствие данной главы в
диссертации крайне необходимо, поскольку она позволяет наглядно показать
этапы развития вооруженных сил в свете первых шагов японского милитаризма.
217
японского руководства. Создание в 1872-73 гг. императорской армии и
флота преследовало одну цель - достижения Японией уровня развитых
капиталистических стран как можно в более ранние сроки.
Единственным путем достижения этого уровня для Японии являлось
обеспечение внутренней стабильности страны за счет проведения
агрессивной внешней политики.
В то же время, ряд японских ученых утверждает, что до японо-
китайской войны 1894-95 гг. Япония не ставила самоцелью
проведение внешнеполитического курса, направленного на аннексию
территорий других государстве «Возврат» архипелага PioKio и
военный поход на Тайвань служили, по их мнению, лишь мерой,
необходимой для стабилизации государственной границы, что было
необходимо для укрепления политических устоев новой Японии.
Однако способы и средства, с помощью которых Япония проводила
внешнюю политику в 70-е - начале 90-х гг. XIX в. явно
свидетельствуют, что она носила агрессивный, захватнический
характер. При совпадении интересов военной верхушки, по сути,
представлявшей собой феодально-реакционное самурайство с
интересами молодой японской буржуазии, императорская армия стала
средством подавления внутренней оппозиции и приобретения новых
территорий.
В то же время, при анализе провозглашенного курса внешней
экспансии Японии необходимо учитывать, что в то время она не
казалась чем-то противоестественным в глазах стран Запада и США,
проводивших активную колонизацию Китая. Считая, что в обозримом
будущем территориально незначительная Япония не в состоянии
составить конкуренцию крупным капиталистическим странам.

' См. Юкио Хияма. Указ. соч. С. 288-289.


218
руководство этих стран не придавало серьезного значения первым,
еще робким шагам японского милитаризма.
Помимо проблемы неравноправных договоров и завоевания сфер
влияния к военным авантюрам Японию толкало еще одно, не менее
важное обстоятельство - наличие в стране довольно многочисленной
самурайской прослойки^ Именно самураи были движущей силой в
свержении власти бакуфу и по праву претендовали на получение
особого, привилегированного положения при новом правительстве. Но
эти привилегии оказались в руках лишь небольшой их части, которая
быстро адаптировалась к новым условиям и заняла высшие посты в
правительстве и в создаваемых вооруженных силах. Большая часть
оказавшихся не у дел самураев не желала мириться с мыслью, что их
уравняли в правах с простым народом. Уже к началу 70-х гг. XIX в.
основная их масса осознала, что плоды совершенных их руками
перемен не достались их сословию. Это приводило к открытому
выражению недовольства, которое, вместе с крестьянскими
движениями социального протеста, стало представлять серьезную
опасность новому строю. Основными требованиями самураев стали
возврат к прошлым феодальным порядкам и восстановление их
статуса в обществе. Рост числа и масштабов самурайских выступлений,
угрожавших дальнейшему строительству капитализма, также
вынуждали руководство страны спешно создавать хорошо
подготовленную армию и полицейский аппарат.
Наилучший выход из создавшейся ситуации лидеры Японии видели
в проведении небольшой военной операции за пределами страны,
которая бы позволила отвлечь основную массу народа, и в первую

' В начале 70-х гг. XIX в. из всего населения страны (около 34 млн. человек)
самураи составляли 2 млн. (История Японии. Японии / Отв. ред. А. Е. Жуков. Т.2.
С. 81.)
219
очередь самурайство, от внутренних проблем. Военная экспедиция
позволила бы также отправить наиболее реакционную часть самураев
за границу в качестве солдат новой армии. Даже главный противник
привлечения самураев к военной службе Ямагата Аритомо был
вынужден согласиться с такими доводами правительства.
Развертыванию японской агрессии способствовал и тот факт, что все
ее первые намеченные территориальные цели (королевство Рюкю,
Тайвань /Формоза/, Корея) находились под юрисдикцией одного
государства - Китая, который в итоге и стал основным объектом
японских притязаний.
Начатая еще в глубокой древности, японская экспансия на
протяжении всей своей истории была удивительно однообразна. «Эта
экспансия имела только главную направленность — в сторону Кореи и
лежащей за ней Китайской империи, раскинувшейся на необъятном
пространстве, включая и прилегающие к Японии китайские острова»\
В конце 1871 г, между Японией и Китаем был заключен договор о
мире, при подписании которого и проявились истинные намерения
Японии. Неслучайно, разумное предложение Китая объединиться для
совместного отпора Западу японской дипломатией было отвергнуто.
Если бы единственной целью создания армии и флота было бы
освобождение от неравноправных договоров и поддержание порядка
внутри страны, то Япония, несомненно, согласилась бы на
предложение Китая.
К воплощению своего внешнеполитического курса Япония
приступила в условиях чрезвычайно выгодной международной
обстановки. Китай, ставший к тому времени полуколонией ряда
западных стран, не мог эффективно контролировать подвластные ему

' Цит. по: Георгиев Ю. В. Японская экспансия. Рихард Зорге: исследователь,


разведчик, геополитик. М., 2000. С. 199.
220
государства. К тому же, Россия, основной соперник Японии на
Дальнем Востоке, вступила в полосу обострения отношений с
Великобританией, с которой Япония, в свою очередь, стремилась
наладить отношения и которая, в результате, на долгое время стала
военно-политическим союзником Японии в борьбе с Россией за
интересы на Дальнем Востоке. Японское правительство смогло
использовать благоприятно сложившуюся для него международную
ситуацию в регионе. «Япония выигрывала от натянутости отношений
Англии и России в Китае и на Тихом океане, подобно тому, как в
Европе от англо-русских противоречий выигрывала Германия»'.
Воспользовавшись этим преимуществом, Япония практически с
самого начала внешних завоеваний не скрывала факта, что конечной
целью ее экспансии будет не только Китай, но и установление своего
господства во всем тихоокеанском регионе.
Первым шагом на пути к этому стал захват и в дальнейшем
присоединение к Японии вассального Китаю королевства Рюкю.

Благодаря своему географическому положению, королевство Рюкю


всегда занимало важное место в торговых и культурных связях с
Китаем, и было связующим звеном между азиатским материком и
Японией. Остров Окинава, находящийся в центре архипелага Рюкю,
на пересечении морских путей идущих из США в Китай и из Японии в
Индокитай, всегда находился в некой зависимости от своих соседей.
Зажатое между двумя могущественными соседями — Китаем и
Японией, королевство должно было проявлять крайнюю осторожность.
История Рюкю, населенного племенами малайской группы,
восходит к VII в., когда Китай завоевал архипелаг, но сохранил его
автономию. В 1368 г. король Окинава по требованию китайского

' Галкин И. С. Новая история 1870-1917. М., 1973. С. 77.


221
императора признал себя его подданным. С этого времени королевство
находилось в зависимости от Китая, который, однако, ни коим образом
не вмешивался в его внутренние дела'. Благодаря своему статусу,
Рюкю вело активную взаимовыгодную торговлю с Китаем. Ситуация
изменилась в 1609 г., когда королевство было захвачено сацумским
князем Симадзу Ёсихиро В^ Ш Ш % (1535-1619). Вся
сельскохозяйственная продукция архипелага стала поступать в Сацума.
Местные жители не имели права есть даже пойманную рыбу^.
Северный остров королевства - Амами был взят под прямой контроль
Сацума, в то время, как остальная часть архипелага получила статус
полуколонии и обязана была платить ежегодную дань княжеству. Этот
период истории Рюкю часто называют «сахарный ад» - «сатб
дзигоку» ^УШШШ, что связано с основной статьей дохода его жителей
- выращиванием сахарного тростника. С установлением японского
контроля, Сацума стало вывозить весь возделываемый на островах
тростник, на выращивании которого была занята большая часть
местных жителей. Установив экономический контроль над
королевством, Сацума не вмешивалось в его внутренние и
внешнеполитические дела, поскольку княжеству была выгодна
политическая независимость архипелага. Посредством этой
независимости сацумские феодалы вели активную торговлю с Китаем,
приносящую им офомную прибыль. Неслучайно, к концу периода
Токугава Сацума оказалось одним из развитых княжеств Японии.
События 1867-68 гг. в Японии положили конец независимости
Рюкю. За счет присоединения королевства Япония стремилась создать

' Подробнее см. Сигэкадзу Ямасита. Окинаваси кэнкю = Исследования по


истории Окинава. Токио, Отямидзусёбо, 1999. С. 21.
^ George Feifer. The battle of Okinawa. Guilford, Globe Pequot Pr. 2001. P. 5.
222
геополитическую буферную зону, обеспечивающую безопасность
самой Японии. Новые лидеры страны всегда считали Рюкю
территорией Японии, поэтому и выбрали архипелаг в качестве
отправной точки внешних завоеваний. Присоединение Рюкю отчасти
позволяло обезопасить южные границы японской империи. Помимо
этого, военные круги, значительная часть которых была родом из
Сацума, делали упор и на экономическую выгоду, которую получит
Япония в слз^ае полной оккупации архипелага и юридического
оформления его статуса как неотъемлемой части Японии.
Не обладая боеспособной армией, но и не желая терять архипелаг, в
качестве внешнеполитической стратегии Япония избирает
своеобразные дипломатические приемы, центром которых становится
провоцирование различных авантюр. Следует заметить, что авантюры
и использование различных инцидентов, и последуюш,ее их
разрешение и урегулирование в пользу Японии, были характерной
чертой японской дипломатии вплоть до начала в 1894 г. японо-
китайской войны. Ставка на такую, полностью оправдавшую себя
тактику, позволила правительству продолжить заниматься
формированием армии и строительством флота, искать пути их
наилучшей организации и повышения боевых качеств. В целом, уже к
началу 90-х гг. XIX в. программа по созданию сильных вооруженных
сил была завершена, что дало Японии возможность приступить к
открытому провоцированию войны с Китаем.

Присоединение архипелага Рюкю проходило с применением


именно авантюрной дипломатической тактики. 13 сентября 1872 г. по
приглашению японского правительства король Рюкю Сё Тай fa\ Щ
(1841-1901) прибыл в Токио для участия в церемонии поздравления
нового правительства. Но истинная цель приглашения была
совершенно иной. Король получил резиденцию в Токио, что стало, по
223
сути, его пленением, а уже в октябре было сообщено о включении
архипелага в состав Японии. В 1875 г. король PioKio приостановил
выплату дани китайскому правительству , что фактически означало
полный разрыв отношений с Китаем. В 1876 г. на архипелаг было
распространено японское законодательство и полицейская система, а в
1879 г. Сё Тай полностью лишился своих полномочий, которые он
«передал» японскому императору Муцухито. Возражения Китая о том,
что архипелаг находится в его вассальной зависимости, японское
правительство оставило без внимания. 31 марта 1879 г. королевство
Рюкю стало японской провинций Окинава. Следует заметить, что

острова Рюкю - единственное из внешних «приобретений» Японии,


которые после ее поражения во второй мировой войне были за ней
сохранены.
После прибытия Сё Тай в Токио в 1872 г., Япония сразу же
приступила к ассимиляции местного населения архипелага. В конце
1872 г. японское правительство принимает решение открыть на
архипелаге несколько школ для «просвещения» аборигенов.
Разумеется, истинная цель этих мер была иной. Путем школьной
пропаганды Япония стремилась как можно скорее разорвать все
оставшиеся у народа связи с Китаем и уничтожить в сознании людей
память о том, что когда-то у них была независимость и собственная
монархия. Жители Рюкю осознавали это и всячески сопротивлялись
японской образовательной системе. Укоренение японского
национализма и почитание японского императора как потомка чуждых
им богов, не сразу укоренилось в сознании местного населения.
Следует заметить, что ни одной средней школы на архипелаге открыто
не было. Пропаганда японских националистических ценностей велась

' См. Вольны Антони. Окинава, 1945 / Пер. с польского. М., 2002. С. 5.
224
именно среди подрастающего поколения, как наиболее
восприимчивого к идеологической обработке. Выпуск в начале 80-х гг.
XIX в. газеты «Рюкю симпо» ШШ§гШ преследовал ту же цель -
полную ассимиляцию и подчинение местного населения. Еще одним
инструментом распространения японизма была пропаганда синто. Все
места отправления традиционного религиозного культа архипелага
были взяты под контроль японских чиновников, а древний король
Тамэтомо был провозглашен одним из предков японской
императорской династии'. Все эти меры должны были заставить

обитателей Рюкю считать себя исторически тесно связанными с


Японией.
Включение архипелага в религиозную и образовательную сферы
Японии преследовало единственную цель - превращение Рюкю в
исконно японскую территорию. Местное население было полностью
изолировано от участия в политической жизни не только Японии, но
даже своей провинции. Япония использовала Окинава в качестве
тренировочной базы по подготовке будущих правительственных
чиновников перед тем, как назначить их на посты в другие районы
страны. Окинава стала частью японской империи, но местное
население выражало протест, жалуясь в посланиях китайскому
правительству, что «оно стало равнодушным к просьбам жителей

Рюкю и не признает их своими соплеменниками»^. Китай, сам


находившийся в незавидном положении, ничего не мог предпринять, и
эти послания еще больше увеличивали притязания Японии на сам

' Подробнее о методах японизации населения островов см. Weiner Michael.


Japan's minorities: The Illusion of Homogeneity. London & New York, Routledge,
1997. P. 48.
^ Цит. no: Вольны Антони. Указ. соч. С. 5.
225
Китай, который не признавал права Японии над архипелагом.
Для придания «законности» присоединению Рюкю, Японии было
необходимо получить согласие Китая. Для этого было решено
использовать инцидент с убийством 44 японских рыбаков с острова
Миякодзима архипелага Рюкю аборигенами с Формозы, при их
попытке высадиться на остров. Стремительно распространявшийся в
Японии довод о том, что «японцы запоздали выйти на просторы Азии,
по крайней мере, на полстолетия»' стал основополагающим для
«исправления» этой ситуации.
Уже начиная с VII в. между тайваньскими племенами и китайцами
устанавливаются торговые связи, которые, однако, не угрожали
традиционному жизненному укладу аборигенов . Первый удар по
архаичному обп];еству был нанесен голландцами, которые в 1624 г,
захватили остров. Началось насильственное насаждение христианства,
земли аборигенов заселялись китайскими колонистами, а сами
аборигены были взяты под строгий контроль. В 1662 г. китайский
полководец Чжэн Чэнгун изгнал голландцев с острова. Начался период
насильственной китаизации аборигенов. В 1683 г. Тайвань был
присоединен к цинскому Китаю. Аборигенов заставили изучать
китайский язык и придерживаться традиционных китайских обычаев.
Использовав инцидент с убийством японских рыбаков в качестве
аргумента для установления территориального права на архипелаг
Рюкю и расширения влияния на Тайване, в 1872 г. Япония для
наблюдения над ситуацией на острове отправляет туда будущего
начальника гарнизона Кумамото и военно-морского министра

' О'Конрой Т. Японская угроза. М., 1942. С. 26.


Подробный анализ племенных групп Тайваня и сведения о ранней истории
острова см. в работе Чигринского М. Ф. Аборигены Тайваня: Очерк этнической
истории и традиционной культуры. Дис.... канд. истор. наук: 07.00.07. СПб., 1993.
226
генерал-майора Кабаяма Сукэнори' ШШШМ (1837-1922). Отправив
Кабаяма на Тайвань, Япония приступила к разработке планов прямой
военной интервенции на остров, немедленной оккупации которого
требовали наиболее агрессивно настроенные круги Японии.
Подготовка к экспедиции проходила в условиях строгой
секретности и базировалась на рекомендациях американского консула
Чарльза Лежандра (1830-1899), служившего в качестве советника при
ведомстве иностранных дел Японии. В серии политических
рекомендаций Лежандр открыто подталкивал Японию к колонизации
Тайваня. Он советовал Японии «как можно скорее овладеть рядом
островов от Сахалина на Севере и до Тайваня на юге для того, чтобы
оградить от себя Китай, поскольку в ином случае нельзя гарантировать
безопасность страны и управлять всей восточной Азией» .
Французский советник Густав Буассонад (Boissonade) (1825-1910)
также подтверждал легитимность готовящейся японской военной
экспедиции. Разработчик нового гражданского кодекса Японии,
Буассонад был главным консультантом во время японо-китайских
переговоров 1874 г. Он указывал, что хотя дикий Тайвань не был де-
факто независимым, Китай не выполнил своей обязанности
изолировать варваров. В то же время Буассонад предупреждал
мэйдзийское руководство о возможных негативных последствиях
откладывания экспедиции, связанных с возможностью перехода
Тайваня под контроль третьей страны.
Помимо стратегических целей, Тайвань представлял интерес и в
экономическом плане. Еще экспедиция коммодора Пэрри обнаружила

' Следует заметить, что после полного перехода острова Японии в 1895 г.,
Сукэнори занял пост генерал-губернатора Тайваня.
2 _

Цит. по: Исии Такаси. Мэйдзисёки но Нихон то Тоадзиа = Япония и Восточная

Азия в начале периода Мэйдзи. Иокогама, Юриндб, 1982. С. 6-26.


227
на острове запасы каменного угля и нефти. Хотя уголь был
невысокого качества, он был чрезвычайно важен, поскольку давал
возможность создания на острове базы для дозаправки судов'. К тому
же, остров был едва ли не единственным поставщиком камфары в
мире.
В феврале 1872 г. в Пекин было направлено посольство во главе с
министром иностранных дел Японии Соэдзима Танэоми gij 83 ШШ
(1828-1905). Официальной причиной этого визита был обмен
ратификационными грамотами по заключенному в 1871 г. договору о
дружбе. Истинная же цель миссии заключалась в том, чтобы
подготовить китайское руководство к планируемой отправке Японией
экспедиционного корпуса на Тайвань для «наказания» виновных в
инциденте с рыбаками и выяснить, как Китай воспримет действия
Японии. В ходе переговоров Китай отверг свою ответственность за
инцидент, заявив, что остров Тайвань населен дикими племенами, не
подчиняющимися китайским законам. Получив формальное заявление
китайского руководства о его непричастности к делам Тайваня,
Япония активизировала подготовку к вторжению. Японское
правительство было уверено, что данная экспедиция не приведет к
осложнению международной обстановки в регионе. К тому же,
Япония заручилась явной поддержкой США в лице Лежандра,
которые, используя политику «открытых дверей», стремились за счет
Японии проложить дорогу своему капиталу. За успех операции
Лежандру было обещано звание не только генерала японской армии,
но и пост правителя острова. Но зазвучавшие протесты, главным
образом со стороны Великобритании, имевшей свои интересы на
Тайване, привели к отзыву Лежандра в Токио.

' См. The Island of Formosa. A record of discovery, geography and adventure / Ed. by
H. W. Bates. London, Cassell, Peter & Galpin. 1869. P. 250.
228
По возвращении миссии Соэдзима были разработаны документы
для обоснования задач экспедиции, суть которых заключалась в
следующем: «Очевидно, что дикие тайваньские племена находятся вне
юрисдикции Китая. Миссия Соэдзима подтвердила, что официальный
Пекин считает Тайвань автономной территорией. Долг нашего
императорского правительства отомстить за убийство японских
подданных. Таким образом, военная экспедиция против дикарей
совершенно обоснована»'.
Семнадцатого апреля 1874 г. для командования экспедицией

численностью около 3000 человек был назначен Сайго Цугумити -


будущий военно-морской министр Японии.
В экспедиции участвовал лишь небольшой процент солдат
императорской армии. Большую часть задействованных в операции
сил составляли набранные по контракту самураи. Тот факт, что
экспедиционный корпус был сформирован из частей гарнизона
Кумамото и самураев, набранных в Кагосима, ясно отражает
политический замысел этой авантюры"^. Кагосима - столица Сацума,
была центром притяжения всего реакционного самурайства. По
замыслу правительства отправка этих самураев на Тайвань должна
была разрядить сложную внутриполитическую ситуацию, что
позволило бы сконцентрировать внимание на организации войск
регулярной армии, набранных на основе закона о призыве в 1873-74 гг.
В апреле 1874 г. из Синагава отправился первый корабль. 5 мая на
остров высадилась большая часть корпуса под командованием майора
Фукусима Ясумаса Ш^^1Е (1852-1919). Жители острова оказывали
упорное сопротивление японцам. Формировались партизанские

Нихон гайко бунсё = Дипломатические документы Японии. Токио, Гаймусё


МИД, 1953. №7. С. 220.
^ Тояма Сигэки. Указ. соч. С. 300.
229
отряды, совершавшие налеты на японские войска и наносившие
большой ущерб. Местное население отказывалось принимать участие
в строительстве японцами укреплений.
Репортер газеты «Токе нитинити» Ж Ж 0 ^ Кисида Гэнко в
выпуске от 15 мая 1874 г. на первой странице поместил карту Тайваня
со следующей ремаркой: «Главная цель проводимой экспедиции -
расширить императорские владения нашей нации. Наши войска уже
оккупировали южную часть острова. Мы постепенно перекинем
войска на север и цивилизуем дикарей»'. Главная особенность
опубликованной карты заключалась в наличии на ней линии границы
по центральной горной цепи Тайваня, разделявшей цинские владения
на востоке и территории аборигенов на западе, которые и должны
были стать частью японской империи. Таким образом, изначально
Япония планировала оккупировать только западную часть острова. Но
когда весь остров перешел под японский контроль, по этой линии
была проведена граница, разделяющая остров на две японские
провинции, В конце мая на Тайвань прибыл Сайго Цугумити, лично
возглавивший карательные экспедиции против населения острова.
Действия Японии, оккупировавшей к июню значительную часть
острова, вызвали справедливый протест со стороны Китая.
Для ведения переговоров 10 сентября в Пекин прибыл член
японского правительства Окубо Тосимити, Основные требования
сводились к признанию Китаем обоснованности экспедиции и права
оккупации Японией части Тайваня. Для поддержания обоснованности
японских притязаний 19 сентября Окубо прибег к помощи норм

Цит. по: Мацунага Масаёси. Тайван peiopoH но кэйфу = Генеалогия взглядов

на оккупацию Тайваня // Тайван кингэндайси кэнк10 = Исследования по новой и

новейшей истории Тайваня. Токио, Тайван кингэндайси кэнк10кай, 1978. №4. С. 32.
230
международного права. «По существующим международным нормам,
территория без юрисдикции не может быть признана частью
претендующего на нее государства. Таким образом, я полностью
убежден, что Тайвань не принадлежит Китайской империи»'. Кроме
«бумажных» протестов, цинское правительство ничего не могло
противопоставить Японии. Но и Япония не обладала еще достаточной
силой для прямой военной конфронтации с Китаем. Положение
изменило вмешательство Великобритании в лице английского посла в
Китае Томаса Уэйда (1818-1895). Именно он склонил Китай «признать
население острова виновным в «антияпонских действиях» и выплатить
Японии денежную контрибуцию. Английское правительство
воспользовалось этим случаем, чтобы еще раз ослабить Китай» . Ни
США, ни Англия не выступали за интересы Китая. Тем более они не
выступали и за интересы Японии. Это была борьба между двумя
империалистическими государствами в стравливании японской и
китайской сторон. Победа в этой борьбе оказалась на стороне
Великобритании. Уэйд заявил японской стороне, что в случае
продолжения военных действий со стороны Японии, он будет
вынужден прибегнуть к военной поддержке метрополии. Под этим
давлением Япония была вынуждена отступить и начать переговоры с
китайским руководством.
Тридцать первого октября 1874 г. были подписаны «Обязательства
Японии и Китая в отношении Тайваня» или так называемый
Тяньцзиньский договор. Документ включал три статьи, которые
предваряло следующее замечание: «Принимая во внимание, что
подданные любого государства имеют право на защиту от вреда

' Нихон гайко бунсё. С. 233.


Жуков Е. М. Международные отношения на Дальнем Востоке. М., 1973. Т. 1. С.
137.
231
И оскорблений, любое правительство обладает полномочиями по
принятию мер, с помощью которых должна обеспечиваться их
безопасность» . Таким образом, Китай официально признавал
правомочность японской экспедиции.
Более того, первая статья соглашения гласила: «Данные действия
были предприняты правительством Японии для гуманной цели
предоставления безопасности своим подданным. Следовательно,
правительство Китая не будет вменять это в вину [Японии]» .
Следующая статья соглашения определяла выплату компенсации
семьям убитых на Тайване рыбаков. Здесь же определялись выплаты
за проложенные дороги и построенные японцами здания, которые
перешли в распоряжение китайского правительства.
По третьей статье, правительство Китая брало на себя
обязательства по установлению должного контроля над дикими
племенами Тайваня.
Помимо основного договора, в тот же день был подписан
дополнительный протокол, определявший сумму выплат Японии
китайским правительством, Китай должен был выплатить 100000
таэлей^ на компенсацию семьям убитых рыбаков, и 400000 таэлей в
счет расходов, понесенных японским правительством при прокладке
дорог и возведении зданий на острове. По настоянию Китая, особо
оговаривалось, что полностью сумма будет выплачена после того, как

^ Полный текст договора см. Parry Clive. Consolidated Treaty Series. Translation
from the British and Foreign State Papers. N.Y., Oceana, 1980. Vol. LXVI. P. 425.
^ Ibid. P. 425.
Таэль или лян - денежная единица Китая, бывшая в обращении с XIV в. до
1933 г. Существовало до 170 разновидностей ляна в разных районах Китая. В
описываемое время 100 литров риса стоило 1.739 серебряного таэля, что примерно
соответствовало покупательной способности йены. (См. Быков А.А. Монеты
Китая. Л., 1969).
232
все японские войска покинут территорию Тайваня. Это
предписывалось сделать до 20 декабря 1874 г. В итоге, несмотря на то,
что Япония не возместила всех затрат на экспедицию, она добилась
главной своей цели на данном этапе - установлении полного контроля
над архипелагом Рюкю. В декабре 1874 г. Сайго Цугумити вернулся в
Японию.
В ходе операции, в которой с японской стороны участвовало в
общей сложности 3600 человек, потери убитыми составили лишь 12
человек, в то время как 561 человек умер от лихорадки'. В целом,
правительство Японии одержало первую существенную победу за
пределами страны.
10 апреля 1875 г. в честь похода на Тайвань была учреждена медаль,
ставшая первой в истории Японии военной наградой^. Медаль была
вручена всем участникам экспедиции. Факт учреждения первой
военной награды свидетельствует о дальнейших агрессивных планах
японского руководства в отношении других стран: медаль стала
расцениваться как первая из многих наград за будущие военные
завоевания, для чего ее подвеска была выполнена таким образом, что к
ней можно было прикреплять последующие аналогичные награды.
В 1884 г. часть северного Тайваня была оккупирована Францией^,

Robert Eskilsen. Of civilization and savages: The mimetic imperialism of Japan's


1874 expedition to Taiwan // American Historical Review^. 2002. №2. P. 107.
^Розанов О. Н. Япония: История в наградах. М., 2001. С. 24.
^ Причины военного противостояния Китая и Франции в 80-е rr.XIX в. связаны
со второй опиумной войной (1856-60). Добившись в результате войны в целом
выгодных для Запада условий проникновения на китайский рынок, каждая из
европейских держав стремилась обеспечить собственные интересы. Зачастую
борьба принимала форму открытых военных столкновений. Именно так
складывались отношения между Китаем и Францией в середине 80-х гг. XIX в.
(См. История Китая / Под ред. Меликсетова А.В. М., 1998).
233
но спустя три месяца, заключив соглашение с цинским
правительством, она освободила остров. Притязания Японии и ряда
западных стран на Тайвань заставили Китай осознать его
стратегическое и экономическое значение. Китайские власти спешно
провели на острове ряд реформ, направленных на «европеизацию», и в
октябре 1885 г. Тайвань стал провинцией Китая'.
Япония, никогда не терявшая надежды заполучить остров,
получила его в результате японо-китайской войны 1894-95 гг. Хотя
главной причиной этой войны стало стремление Японии
распространить свое влияние на Корею, борьба за Тайвань также
являлась одной из целей.
В конце 80-х гг. XIX в. советник императора Иноуэ Коваси,
ведавший вопросами образования и один из членов комиссии по
подготовке конституции, представил премьер-министру Ито
Хиробуми письмо, в котором указывал: «Известно, что мы должны
бороться за независимость Кореи. Но мало кто знает, что для этого
нам надо бороться за Тайвань. Когда остров будет под нашим
контролем, мы сможем не только контролировать навигацию на
Желтом море и в Корейском проливе, но сможем установить контроль
над всем дальневосточным регионом. Если же Тайвань попадет в руки
другой страны, это будет опасно для Японии, а особенно для уже
наших островов Рюкю» . Объясняя значимость Тайваня для Японии,
Иноуэ советовал как можно скорее начать войну с Китаем.
В это же время начинают обостряться отношения Японии с Россией.
Хотя время прямых военных столкновений еще не пришло, Япония,
благодаря своей успешной дипломатической игре, смогла заставить
Россию пойти на уступки. Этому способствовало и поражение России

' Colquhoun А. R. А sketch of Formosa // The China Review. 1885. №13. P. 207.
^ Мацунага Масаёси. Указ. соч. С, 41.
234
в крымской войне (1853-1856). В 1875 г. в обмен за отказ от южной
части Сахалина Япония получила Курильские острова. В Санкт-
Петербургском договоре было зафиксировано: «...Отныне означенный
остров Сахалин весь вполне будет принадлежать Российской
империи... Взамен уступки России прав на остров Сахалин... Его
Величество Император Всероссийский за себя и своих наследников
уступает Его Величеству Императору Японскому группу островов,
называемых Курильскими...»'. Получив Курилы, Япония приобрела
удобный плацдарм для дальнейшей агрессии уже в сторону России. К
тому же, Санкт-Петербургский договор был составлен в духе полного
равенства и был первым заключенным Японией с европейской
державой на паритетных началах. Заключение договора стало
крупным успехом японской дипломатии, давшим толчок к пересмотру
неравноправных договоров с другими странами^.
Подписанием в 1874 г. Тяньцзиньского договора Япония
проложила себе дорогу к захвату Кореи, начав практическое

' Полный текст см. Ключников Ю. В., Сабанин А. Международная политика


новейшего времени в договорах, нотах, декларациях, ч. 1. От французской
революции до империалистической войны. М., 1925. С. 214.
В 1888 г. был заключен равноправный торговый договор с Мексикой, а в 1889 г.
аналогичные договора были заключены с Германией, Россией и США.
Единственной страной, которая не хотела идти на уступки Японии, блюдя свои
торговые интересы в регионе, была Великобритания. Только в 1894 г. второй
кабинет Ито Хиробуми добился подписания равноправного англо-японского
договора. Но истинная причина подписания этого договора заключалась не в
успехе японской дипломатии, а в стремлении Великобритании столкнуть Японию
с Россией в Китае. Неслучайно, договор был подписан совсем незадолго до начала
японской агрессии в Китай. Следует добавить, что проблема неравноправных
договоров для Японии была полностью решена лишь в 1911 г., когда был
полностью восстановлен таможенный суверенитет Японии. (См. История Японии /
Отв. ред. А. Е. Жуков. Т.2.).
235
осуществление «Теории покорения Кореи» — «сэйканрон». Особенно
рьяно за аннексию корейского полуострова и превращение его в
колонию Японии выступали военные круги. Однако «разрешение»
корейской проблемы было чрезвычайно выгодно и для гражданской
части правительства. Разногласия между ними касались лишь сроков
начала этой операции. Как указывал Рихард Зорге, «корейская
проблема была самой актуальной в Японии уже с 1868 г., то есть с
начала реставрации Мэйдзи. Уже тогда обнищавшие самураи бурно
требовали войны против Кореи. Экспедиции на острова Рюкю и
Тайвань были своеобразным «вентилем» сознательно устроенным
японским государственным руководством для того, чтобы выпустить
пар у жаждавших войны военных кругов»'. Корея считалась
последней ступенью к захвату Китая, и ее «покорение» давало
возможность японским войскам и буржуазии приступить к
«освоению» континента.
В отличие от присоединения Pioioo и экспедиции на Тайвань,
корейский вопрос, впервые поднятый в Японии еще в XVI в., всегда
вызывал огромный резонанс в правительстве. Особенно больших
выгод от похода в Корею ожидали самураи, надеявшиеся, что
победоносная военная экспедиция с их участием усилит их роль во
внешней и внутренней политике страны. За счет этого они
рассчитывали стать силой, определяющей политический курс
государства. Главным рупором самурайских чаяний стал
исполняющий обязанности военного министра, а, по сути - глава
японского правительства во время поездки миссии Ивакура в Европу -
Сайго Такамори, считавший, что корейский поход — последний шанс
для лишенного привилегий самурайства. В случае удачной экспедиции

' Цит. по: Георгиев Ю. В. Указ. соч. С. 199.


236
самураи могли бы восстановить свои утраченные позиции и настоять
на отмене всеобщей воинской повинности.
В отличие от требующих немедленного похода самураев, наиболее
дальновидные члены правительства понимали, что Япония еще
слишком слаба и не может открыто выступить против Кореи,
поскольку это неизбежно приведет и к войне с Китаем. Основной
задачей на данном этапе они считали проведение буржуазных
преобразований и усиление потенциала вооруженных сил.
Немедленный военный поход привел бы и к осложнению отношений с
Россией и Великобританией - основному кредитору Японии. Важно
отметить, что и эти дальновидные политики, выступавшие за интересы
буржуазии, не отрицали необходимости захвата Кореи.
Еще в 1869 г. в Корею, для выяснения ее отношений с Китаем и
западными державами, был отправлен ряд дипломатических миссий.
Корейцы, резко настроенные против любых иностранцев, в том числе
и японцев, отнеслись к этим посольствам крайне негативно. В 1871 г. в
Корее принимаются законы, запрещавшие любые контакты с Японией.
В такой обстановке никакие дипломатические усилия Японии не
могли дать желаемого результата. При отсутствии сильной армии,
открытое военное вторжение также было невозможно. По этой
причине первыми целями экспансии Япония выбрала Рюкю и Тайвань.
Основные дебаты по «корейскому вопросу» проходили 14 и 15
октября 1873 г. на заседании государственного совета, возглавляли
которое главный министр Сандзе Санэтоми Н ^ Ш И (1837-1891) и
правый министр Ивакура Томоми. Из присутствующих восьми
советников, требования Сайго Такамори поддержали Это Симпэй гХШ

i f ¥ (1834-1874), Итагаки Тайсукэ ШШШ^ (1836-1919), Гото Седзиро


ШМШ—й^ (1838-1897) и Соэдзима Танэоми. Ивакура, Кидо Такаёси,
Окубо Тосимити, Окума Сигэнобу-ХШ.Ш\п(1838-1922) и Оки Такато
237
^^:^ШИ (1832-1899) выступили против немедленной отправки войск в
Корею. В качестве доводов против корейского похода Окубо
выдвинул семь пунктов, которые и стали решающими при принятии
итогового решения 15 октября:
1) опасность крестьянских и самурайских восстаний внутри страны;
2) расходы на экспедицию вызовут рост налогов и увеличение
иностранных займов, что приведет к инфляции;
3) необходимость приостановления всех дел для создания сильных
вооруженных сил;
4) опасность экономического застоя, вызванного необходимостью
импортирования вооружений и боеприпасов;
5) война между Японией и Кореей даст преимущества России;
6) увеличение иностранных займов, в первую очередь у
Великобритании, приведет к усилению влияния этой страны на
внутриполитическую жизнь Японии;
7) первоочередная задача - пересмотр неравноправных договоров,
реально угрожающих независимости страны'.
В результате, большая часть сторонников немедленной военной
экспедиции подала в отставку с постов государственных советников и
перешли в оппозицию.

Итагакэ и его сторонники создали Партию патриотов - «Айкокуто»


^Щit, выступавшую за естественные права человека. Член партии и
бывший министр юстиции Это Симпэй отправился в княжество Сага,
где организовал и возглавил мятеж самураев, выступавших за
немедленный поход в Корею. В японской историографии этот мятеж

' Цит. по: Ёсино Макото. Мэйдзирокунэн но сэйканронсо = Дебаты в шестой год
Мэйдзи (1873) о покорении Кореи // Токайдайгаку киё - Записки университета
Токай. 2000. №73. С. 129.
238
известен под названием «мятежа в Сага» - «Сага но ран» i^M(DU..
Восстание стало одним из первых реакционных мятежей самурайства.
«Слабость идеологии самурайства во внешне-политических вопросах,
когда оно часто шло на поводу экспансионистской политики
правительства в отношении Кореи, превращалось в вопросах
внутренней политики в стойкость сопротивления репрессивным мерам

властей»'. Это удалось собрать 2500 человек. Формальным поводом к


выступлению послужил отказ местного губернатора предоставить
городской зал для обсуждения вопросов, связанных с корейским
походом. С помощью частей регулярной императорской армии и

гвардии восстание было быстро подавлено правительством. Это


Симпэй был схвачен и казнен. Но восстания самураев, вкупе с
крестьянскими волнениями, вспыхивали по всей стране.
Во второй половине 1875 г. для усмирения самураев правительство,
обладая уже значительной армией, предпринимает провокацию,
направленную на развязывание войны с Кореей. Японский военный
корабль под предлогом промера глубины вод вошел в устье реки Ган,
на которой расположен Сеул. Корейские береговые батареи открыли
огонь, в ответ на который японцы высадили десант. Сами японцы
никогда не скрывали факта, что судно зашло в корейские воды с
разведывательными целями. Иноуэ Дзюкити прямо писал: «В августе
1875 г. японское военное судно Инъё исследовало корейские
территориальные воды»^.
Используя эту провокацию, «оскорбившую» честь Японии, 18
января 1876 г. в Корею была отправлена военная экспедиция под
руководством активного деятеля по колонизации Хоккайдо и

' Тояма Сигэки. Указ. соч. С. 304.


Inoue Jyukichi. А concise history of the war between Japan and China. Tokyo, 1895.
P.3.
239
будущего премьер-министра Японии (апрель 1888 - декабрь 1889)
Курода Киётака Mffl?f 1^й (1840-1900) «с двумя судами и отрядом
солдат (1800 человек) на транспортах, с целью навязать Корее
неравноправный договор» \
Сами же японцы объяснили цель этой экспедиции как «охрану
японских подданных» в Корее. В это же время в Китай было
отправлено посольство во главе с министром просвещения Мори
Аринори для выяснения реакции цинских властей на действия Японии.
Китай, совершенно не имеющий сил способных противостоять
Японии, заявил, что за деятельность корейского правительства он
ответственности не несет и не препятствует заключению договора с
Японией.
Двадцать шестого февраля 1876 г. был заключен так называемый
Канхваский договор, объявляющий Корею независимым государством,
обладающим равными с Японией правами . Хотя формально между
странами устанавливались равные отношения, Канхваский договор
стал первым неравноправным договором для Кореи. Японские
подданные получили право экстерриториальности и консульской
юрисдикции. Помимо Пусана для японской торговли открывались
еще два порта - Вонсан и Инчхон. Япония получила право проведения
гидрографических исследований у корейских берегов. По
дополнительному соглашению, Япония получала право на ведение
беспошлинной торговли в Корее и на использовании на ее территории
японской иены.
При заключении Канхваского договора о «мире и торговле» Япония
использовала тактику, примененную к ней самой десятью годами

' См. Жуков Е. М. Указ. соч. С. 137.


См. Гримм Э. Д. Сборник договоров и других документов по истории
международных отношений на Дальнем Востоке (1842-1925). М., 1927.
240
ранее коммодором Перри, Сделав Корею «независимой» от Китая, был
сделан первый шаг к установлению ее зависимости от Японии. Но
время полной оккупации полуострова еще не наступило. Велика была
опасность открытого выступления России и Великобритании,
имевшими свои интересы на полуострове. Тем не менее, поскольку
договор открывал корейские порты для японской торговли, молодая
японская буржуазия в лице крупных торговых домов немедленно
приступила к экономическому закабалению Кореи.
С 1876 по 1881 г. в Корею прибыло 1702 японских судна, общим
водоизмещением 20580 тонн'. Японцы открывали в Корее отделения
своих банков и предоставляли ссуды королевскому двору. Корею
наводнили многочисленные японские советники, занявшие важные
посты в корейской администрации и вооруженных силах. Японские
офицеры, сами обучавшиеся с помощью французских и немецких
специалистов, обучали корейских солдат в Сеуле. Японцы стали
активно применять тактику приглашения корейской молодежи для
обучения в Японии, надеясь в их лице найти опору и проводников
своей политики.
Дальнейшим планам колонизации полуострова вновь помешала
внутриполитическая ситуация в Японии. В 1877 г. вспыхнул самый
крупный самурайский мятеж в истории Японии, известный под
названием Сацумского восстания . Это была последняя попытка
самураев остановить движение страны по капиталистическому пути,
вернуть свои былые права и привилегии. Хотя рассмотрение мятежа
уводит в сторону от рассматриваемых в главе проблем, его краткий

' См. Описание Кореи. СПб, 1900. Т. 2. С. 245.


Название, установившееся в отечественной историографии. В японской
историографии обычно используется «Юго-западная война» - «Сэйнан сэнсо» Ш
241
анализ представляется необходимым, поскольку при его подавлении
молодая японская армия и флот получили ценный опыт. Центром
восстания стало бывшее княжество Сацума, традиционно находящееся
в оппозиции правительству. Отчасти это связано с тем, что в
княжестве был чрезвычайно большой процент самураев, намного
превышающий показатели других районов страны. Из всего населения
княжества в 812327 человек 204143 принадлежали к самурайскому
сословию'.
Мятеж, охвативший южные районы страны, вынудил
правительство временно отвести взор от Кореи и направить на
подавление восстания регулярные войска императорской армии. Свое
первое серьезное боевое крещение японские вооруженные силы
получили именно при подавлении этого мятежа.
Поражение восстания явно продемонстрировало превосходство
обученных военному делу крестьян, части которых вели успешные
боевые действия против самурайских войск, придерживавшихся
традиционных способов ведения боя.

Возглавил восстание Сайго Такамори, вернувшийся из Токио в


Сацума. В действительности, истинная причина, по которой он встал
на сторону оппозиции, имеет более глубокие корни, чем просто
разногласия о военном походе в Корею. По сути, Сайго был типичным
реакционным самураем, противником всех бурно протекавших в
Японии преобразований. Он, по-прежнему сохраняя верность и
защищая интересы своего феодального княжества, резко выступил
против упразднения княжеств. Он занял жесткую позицию против

' Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. С. 267. По


другим сведениям, население Сацума не превышало 760000 человек, а
численность самураев составляла 203000 человек (Mark Ravina. The last samurai:
The life and battles of Saigo Takamori. New Jersey, John Wiley & sons, 2003. P. 18.).
242
введения всеобщей воинской повинности в 1872 г. Хотя Сайгб,
несомненно, понимал, что для противостояния Западу и военных
походов стране необходимы сильные вооруженные силы, с
последствиями социальной реформы он смириться не мог. Сайго был
противником широкого заимствования европейской культуры и
радикальной перестройки японского общества, считал необходимым
только установление усовершенствованной военно-феодальной
диктатуры и решение внутренних проблем на путях военной
экспансии'.
По плану Сайго, силы для нападения на Корею должны были
состоять не из регулярной армии, а из самурайских отрядов набранных
из Сацума. Сайго слепо выступал за интересы самураев и совершенно
не признавал буржуазно-капиталистические преобразования и как их
следствие - обострение конкуренции, проявлявшейся и в
правительственном аппарате Мэйдзи. Неслучайно, покинув
правительство, Сайго стал отзываться о нем как о «сборище
грабителей» ^.
В Кагосима Сайго создал «частную школу» - «сигакко» %кЩ^Ш, в
которой обучал военному делу молодых самураев бывшего княжества.
15 августа 1876 г. правительство, следуя взятому им курсу на
уничтожение самурайства как сословия, объявило о прекращении
выплат пенсий самураям (введенной правительством после того, как
самураи оказались не у дел), заменив ее единовременной выплатой.
Данный шаг позволил Японии высвободить значительные средства и
направить их на укрепление армии и флота и модернизацию

' Гришелева Л. Д., Чегодарь Н. И. Указ. соч. С. 63-64.


^ Айван Моррис. Благородство поражения: Трагический герой в японской
истории / Пер. с англ. А. Г. Фесюн. М., 2001. С. 214.
243
вооружений. В том же году правительство запретило самураям
ношение двух мечей, что всегда было признаком их
привилегированного положения как членов военного сословия. Таким
образом, акты о капитализации пенсий и отмене права ношения двух
мечей явились прямым толчком к началу восстания. Волну
самурайского протеста не могло сдержать даже начавшееся в 1876 г.
«разрешение» корейской проблемы, специально приуроченное к
принятию этих актов и преследовавшее цель «успокоения» самураев.
30 января 1877 г. отряд «частной школы», узнав, что правительство
собирается вывезти все оружие и боеприпасы из арсенала Кагосима,
захватил его. Когда об этом инциденте узнал Сайго Такамори, он
страшно возмутился, заявив восставшим: «какую ужасную вещь вы
совершили»'. По плану Сайго восстание должно было начаться лишь

после подготовки достаточного числа выпускников сигакко. Но


отступать уже было некуда. 2 февраля восставшими был захвачен и
обезоружен большой правительственный транспорт.
Сайго начал свои операции с серьезного стратегического просчета.
Он рассчитывал атаковать Кумамото и захватить замок (место
дислокации одного из шести правительственных гарнизонов) прежде,
чем подойдут основные правительственные войска. 17 февраля 1877 г.
отряд Сайго вышел из Кагосима по направлению к Кумамото. Общее
число войск повстанцев было 14000 человек, из которых 12000 были
сведены в шесть пехотных полков^.
Однако еще шестого февраля правительство отправило на
подавление восстания войска под командованием адмирала Кавамура

' Там же. С. 222.


2,
См. Mounsey А. Н. The Satsuma rebellion. Greenwood, University Publications of
America, 1979. P. 140.
244
Сумиёси. Прибыв девятого числа в Кагосима, Кавамура осознал
истинный размах восстания и сообщил правительству, что его
малочисленные силы ничего сделать не смогут. 19 февраля
главнокомандующим по разгрому восстания был назначен принц
Арисугава. 22 февраля Сайго подошел к Кзпмамото, гарнизон которого
состоял из трехтысячной правительственной армии и десятка орудий.
На помощь гарнизону спешно стягивались дополнительные силы, 20
февраля 12 тысячная правительственная армия столкнулась с девяти
тысячной армией Сайго и нанесла ей значительный урон.
Сконцентрировав все силы на осаде Кумамото, Сайго совершил
еще одну ошибку - оставил незащищенной главную базу в Кагосима.
В течение весны-лета 1877 г. силы восставших были окончательно
сломлены, хотя и следует признать, что за это время они совершили и
несколько успешных операций против правительственных войск.
Третьего сентября 1877 г. Сайго вторично занял Кагосима. Его
армия насчитывала уже не более 500 человек, в то время как город
окружала 30 тысячная регулярная армия. После трехнедельной осады
и неудачных переговоров, 24 сентября войска правительства подавили
последние очаги сопротивления. Сайго был ранен, и чтобы избежать
плена, один из видных военных деятелей первых годов Мэйдзи и его
друг Бэппу Синсукэ Ш Ш W 1^ (1847-1877) отрубил ему голову.
Правительство, выставив против 40 тысячной армии Сайго 65
тысячную армию и 11 кораблей', одержало полную победу.
Недооценив возможности армии из крестьян-призывников, которых
сторонники Сайго неизменно считали неспособными выстоять против
самураев с их вековыми традициями, восставшие совершили большой
просчет. Борьба 1877 г. продемонстрировала мощь созданных

т См. Айван Моррис. Указ. соч. С. 223.


245
вооруженных сил, победа которых символизировала окончательное
уничтожение самурайской эпохи. В то же время, юго-западная война
была серьезным испытанием для нового помещичье-буржуазного
строя. В результате, правительство стало уделять еще большее
внимание укреплению армии. Поражение Сацумского восстания
уничтожило последние очаги открытого сопротивления
внутриполитическому курсу правительства. Самураи перешли на путь
создания тайных террористических организаций («Гэнъеся» Ж1[Щ±. —

«Общество черного океана», «Кокурюкай» М t l # - «Общество


черного дракона» и ряд других). Хотя реакционно-самурайские
восстания были подавлены, главная идея самурайства - создание
континентальной Японии стала руководящей для правительства.
Неслучайно, в 1898 г. Сайго Такамори был объявлен национальным
героем, а в токийском парке Уэно была установлена его бронзовая
статуя.
Изучив опыт разгрома восстания, в 1879 г. военное руководство
страны пересмотрело закон о всеобщей воинской повинности и
спешно приступило к переводу армии с французской на немецкую
модель организации. Трудности в управлении войсками при борьбе с
Сайго заставили правительство создать в 1878 г. генеральный штаб. За
счет выявленных в ходе восстания слабых мест императорской армии
и быстрого проведения реформ удалось повысить уровень подготовки
вооруженных сил и обратить основное внимание на укрепление
дисциплины. Опыт Сацумского восстания показал и недостаточную
прочность идеологической платформы новой армии. Неслучайно в
1882 г. на свет появляется Императорское указание военнослужащим -
документ, призванный упрочить культ императора в среде
военнослужащих. С этого времени, «стенания страны стали
246
заглушаться криками победы, а голос народа не мог пробиться через
радостные победные вопли»'.
Покончив с серьезными внутренними проблемами, правящая
верхушка при активной поддержке военных кругов продолжила
попытки проникновения и закрепления своих позиций в Корее. В
конце 70-х - начале 80-х гг. XIX в. этому способствовало и
внутриполитическое положение полуострова. Но для установления
всестороннего контроля, а затем и полной колонизации Кореи,
интересы Японии по-прежнему сталкивались с интересами Китая.
Избегая прямой военной интервенции в Корею, которая привела бы к
началу военного конфликта с Китаем, Япония вновь сделала ставку на
дипломатическую игру. Китай, по-прежнему считая полуостров своим
вассальным государством, отказался признать провозглашенную
Японией в 1876 г. «независимость» Кореи. Хотя долгое время этот
вассалитет был формальным, во второй половине XIX в. от того, в
чьих руках будет находиться Корея, зависела расстановка сил в
регионе. Китай, сам находящийся в сложных внутри и
внешнеполитических условиях, добровольно не хотел упускать столь
лакомый объект из своих рук. Япония, в свою очередь, еще не имела
средств, чтобы вырвать его у Китая силой.
Готовясь к решающей схватке с Китаем, японское правительство в
конце 1880 г. взяло курс на дальнейшее укрепление и развитие
японского капитализма и военной базы. Средством достигнуть этой
цели явились стабилизация курса иены и передача государственных
предприятий крупной буржуазии. Последнее мероприятие должно
было привести не только к укреплению позиций японской буржуазии,
но и к сокращению государственных расходов на невоенные нужды с

Тояма Сигэки. Указ. соч. С. 295.


247
тем, чтобы использовать освободившиеся средства на расширение
армии и флота'.
Модернизация страны шла быстрыми темпами. Непрерывно росла
численность армии и количество боевых единиц в военно-морском
флоте. Гарнизонная система заменяется дивизионной, что позволило
значительно увеличить мобильность войск. Военные круги добились
от правительства установления системы, по которой военным и
военно-морским министром мог стать лишь генерал и адмирал,
состоящие на действительной военной службе. За счет этого,
«военшина стала политической силой, от которой правительство
полностью завесило, не говоря уж о том, что, держа в своих руках
армию и флот, она фактически могла диктовать свою волю
правительству»^.
Однако на фоне общей милитаризации страны, ошибочно считать,
что экспансионистский курс высшего руководства Японии
безоговорочно поддерживался всем населением страны. Необходимо
остановиться на рассмотрении доводов несогласных с курсом
правительства военных, предложения которых, к сожалению, остались
без внимания. Хотя нижеизложенный материал во многом связан и с
уровнем дисциплины в вооруженных силах, его рассмотрение в
данной главе представляется более целесообразным.
Большое распространение и известность в военных кругах получила
так называемая «резервистская концепция», выдвинутая осенью 1885 г.
командующим одной из новых дивизий - генерал-лейтенантом Миура
Гор о, противника внешних устремлений японского руководства.
Основу концепции составляла идея об оказании отпора врагу только

' Бедняк И. Я., Гальперин А. Л. Очерки новой истории Японии (1640-1917). М.,
1958. С. 252.
^ХаямаУ. Япония. М., 1938. С. 127.
248
на территории Японии. Миура говорил: «Поскольку транспортировка
войск по суше занимает больше времени, чем по морю, то, даже зная о
месте высадки неприятеля, будет очень проблематично быстро
подтянуть войска к месту этой атаки. Поэтому для отражения
вражеского удара необходимо иметь постоянные контингенты войск в
местах возможных нападений противника»'. Миура доказывал, что
простое увеличение численности войск в этих районах потребует
неоправданных расходов, которые опять лягут на плечи населения.
Для решения проблемы он считал необходимым отправлять в
стратегически важные места в качестве резервистов отслуживших
один год солдат. Предполагалось, что в мирное время они будут
приносить доход государству, будучи задействованы в сельском
хозяйстве или промышленности, а в случае нападения врага встанут на
защиту страны. Миура Горо полагал, что введение такой системы
воинской службы не только позволит сократить расходы на
содержание армии, но и наоборот, приведет к росту доходов
государства.
Оппонентами Миура в этом вопросе выступили уже известные
личности - заместитель военного министра Кацура Таро и заместитель

начальника генерального штаба Каваками Сороку при поддержке Ояма


и Ямагата соответственно. Особенно резко они выступили против
годичной службы, заявляя, что: «исходя из опыта европейских стран,
где срок отбывания воинской повинности чрезвычайно высок,
установленный у нас срок действительной службы в три года
невозможно не только уменьшить, а даже наоборот, необходимо
увеличить»^. В отличие от, выступавших за начало войны с Китаем

' Като Ёко. Указ. соч. С. 122.


^ Там же. С. 123.
249
Кацура и Каваками, Миура занимал чисто оборонительную позицию.
Понятно, что в сложившихся политических условиях победа осталась
за сторонниками войны.
Однако разногласия о путях и целях развития вооруженных сил на
этом не прекратились, а вылились в 1886 г. в довольно серьезные
армейские разногласия, ставшие прелюдией к роспуску в 1889 г.
последнего демократического оплота военных перед японо-китайской
войной - «Общества лунного света» - «Гэцуё кай» Я Ш^.
Главной причиной споров 1886 г. стала попытка военного министра
Ояма Ивао и назначенного 22 декабря 1885 г, нового начальника
генерального штаба Арисугава внести изменения в «Закон о военно