Вы находитесь на странице: 1из 447

1

Предисловие. Герри Куни

Введение врага в заблуждение.


История Каса Д’Амато.
Доктор Скотт Вайсc и Пейдж Стовер.

Посвящается памяти Каса Д’Амато.

СОДЕРЖАНИЕ:

Предисловие. Герри Куни


Введение.
Доктор Скотт Вайсс

Пролог:
Победа Тайсона в бое за Титул чемпиона в тяжелом весе. 22 ноября,1986 г.

Раунд 1: Сообщение о смерти.


Глава 1: Поминки в 8:00. 4 ноября, 1985 г.
Глава 2: Зал Грэмерси 2:00 AM. 5 ноября, 1985 г.
Глава 3: Собрание в Грэмерси — 5 ноября, 1985 г.

Раунд 2: Зал Грэмерси.


Глава 4: Один дерзкий сукин сын.
Глава 5: Оставайся в форме, в зале Грэмерси. 1933 г.
Глава 6: Кас совершает однодневную поездку. 1938 г.
Глава 7: Роки Боб уходит с улицы на ринг. 1939 г.
Глава 8: Разница между уличным боем и боем на ринге.
Глава 9: Боксиана получает новое приобретение.
Глава 10: Грей в Форест на Джейкобс Бич.
Глава 11: Официальное письмо. 1942 г.
Глава 12: Подготовка, чтобы быть готовым.
Глава 13: Вторая мировая война. Домой в Штаты. 1942–1945 гг.
Глава 14: Кас отстаивает свои права. 1946 г.
Глава 15: Удар из Гаваны.
Глава 16: Винго отзывает от буквы Y. (как русская у). 1948 г.
Глава 17: Карты Черви в руках.
Глава 18: Посиделка с Карбо в Форест (форест — в переводе Лес).
Глава 19: Флойд делает выступление.
Глава 20: Формирование IBC (Международная боксерская ассоциация). 1948 г.
Глава 21: Учим, как работает бизнес. 1949–1950 гг.
Глава 22: Окончание работы.

Раунд 3: От Медали к Титулу.


Глава 23: Кас делает предсказание. 1950–1952 гг.
Глава 24: Флойд выходит в профессионалы. 1952 г.

2
Глава 25: Флойд становится кандидатом.
Глава 26: Кас разозлился. 1953 г.
Глава 27: Разговор Каса и Норриса. 1954 г.
Глава 28: Титул тяжеловеса становится не занятым. 1955 г.
Глава 29: Безвыходное положение — удвой это. 1956 г.
Глава 30: После 21-го часа. 1956 г.
Глава 31: Шах и Мат. — Осень 1956 г.
Глава 32: Технический нокаут в пятом. 1956 г.
Глава 33: Тяжеловесы на вечеринке у Мортона. 30 ноября — 1 декабря,1956 г.

Раунд 4: Как делается бизнес.


Глава 34: Гонятся демоны. Декабрь, 1956 г.
Глава 35: Чегуй (Chegüi) уходит от Папи и Понсе. 1957 г. (Чегуй, была кличкой Хосе
Торреса)
Глава 36: Флойд и Джерси Джоу вместе на ланче. Весна, 1957 г.
Глава 37: Соглашение между воюющими сторонами распадается. Июль, 1957 г.
Глава 38: Демпси свели на нет. 1957 г.
Глава 39: Ураган и Любитель. Лето, 1957 г.
Глава 40: Формирование партнерства за китайским ужином.
Глава 41: Гадость. Июль, 1958 г.
Глава 42: Скользкие склоны. Август, 1958 г.
Глава 43: Высокие ставки в покер. Октябрь — ноябрь, 1958 г.
Глава 44: Танец в темноте. Ноябрь, 1958 г.
Глава 45: Звонок из лобби. Апрель 1959 г.
Глава 46: Встреча с шансом. Май, 1959 г.
Глава 47: Потерялся Кас, найден Франки. Июнь, 1959 г.
Глава 48: Когда происходит что-то плохое, оно не может быть один только раз. (Беда
не приходит одна.) Июнь, 1959 г.
Глава 49: Толстый Тони ходит туда-сюда со своим весом. Июль, 1959 г.
Глава 50: Куда Инго,, туда я: соперничество за реванш. Август — октябрь, 1959 г.
Глава 51: Развязка. 1 октября, 1959 г.
Глава 52: Давай смотреть в лицо музыке и танцевать. Осень, 1959 г.
Глава 53: Они сказали, что этого нельзя сделать. Июнь, 1960 г.

Раунд 5: Поединки и старты.


Глава 54: Чемпион, который не был им. 1958–1960 гг.
Глава 55: Пит спускается с лестницы. 1959 г.
Глава 56: Кас покупает дом.
Глава 57: Дорогуша Швеции встречает Майора Олимпик Виллидж. Лето, 1960 г.
Глава 58: Кассий переезжает на 5-ю Стрит Gym, то есть, спорт зал, и  Флойд
переезжает поселяется у мафиози.1960 г.
Глава 59: Чувак из боевика. Осень, 1960 г.
Глава 60: Мальчик Чудо.
Глава 61: Справляться самому. Май, 1960 г.
Глава 62: Расследование сената. Декабрь, 1960 г.
Глава 63: Оправдание в Маями. 13 марта, 1961 г.
Глава 64: Афтепати. 13 марта, 1961 г.

3
Глава 65: На поезде домой. 15 марта, 1961 г.
Глава 66: Место прятанья. Лето 1961 г.
Глава 67: Завязывание узла. 13 августа, 1961 г.

Раунд 6: Дерьмо летит на фанатов.


Глава 68: Боксиана инвестирует в сынулю. Весна, 1961 г.
Глава 69: Ночной поезд. 1961 г.
Глава 70: Ты это ты, или ты, это не ты?
Глава 71: Добро и зло борятся за титул. 25 сентября, 1962 г.
Глава 72: Последствия: все или ничего. 25–28 сентября, 1962 г.
Глава 73: Дальнейшее падение с Флойдом. Лето, 1963 г.
Глава 74: Я всегжа в лучшем положении, когда земля уходит из-под ног.
Июль, 1963 г.
Глава 75: Подготовка к великому. Зима, 1963–1964 гг.
Глава 76: Греми, молодой челове, греми. Февраль 25, 1964 г.
Глава 77: Сонни становится Тамата Кан, Кассиус станосится Мохаммедом.
25 феврала, 1964 г.
Глава 78: «Это не обязательно так». Февраль — март, 1964 г.
Глава 79: Хосе прибавляет вес. Ноябрь, 1964 г.
Глава 80: Подготовка к Листону в Бостоне. Ноябрь, 1964 г.
Глава 81: Мешок «Вилли». Осень, 1964 г.
Глава 82: Дуэли. Зима, 1964 г.
Глава 83: Шесть ударов как два — бои на секунды. Весна, 1965 г.
Глава 84: Пастрано повержен. 30 марта, 1965 г.
Глава 85: Неустойчивая точка опоры. 30–31 марта, 1965 г.
Глава 86: Скорость затвора. 25 мая, 1965 г.
Глава 87: Видение удара.

Раунд 7: Принимая счет.


Глава 88: Колода перетасовывается в Вегасе. 22 ноября 1965 г.
Глава 89: Гипнотизеры по ту сторону спортивной площадки.
Глава 90: Хосе идет дальше.
Глава 91: Ваз и Кас готовятся к встрече с Джо и Мохаммедом. 1965–1966 гг.
Глава 92: Хосе съеден Тайгером, Кас выплюнут LION CUBS. 1966 г.
Глава 93: Повержен, но все еще в игре.
Глава 94: На рыбалке.
Глава 95: Черта, которую он не мог перейти. Апрель, 1967 г.
Глава 96: Перед судом. Июль, 1967 г.
Глава 97: Титул в полутяжелом весе снова свободен. Конец 1967 г.
Глава 98: Недостаточно подготовленный к битве с превосходящим противником.
Март, 1968 г.
Глава 99: Признать себя побежденным. Апрель, 1968 — июль, 1969
Глава 100: Все впустую. 1968–1969 гг.
Глава 101: Миссия по спасению. 1970 г.
Глава 102: Сенатор и определенная состоятельность.
Глава 103: Чемпионат в атланте. Осень, 1970 г.
Глава 104: Урок о том, как развить свои намерения. 26 октября, 1970 г.

4
Глава 105: Разве я не хорошенький! 30 октября, 1970 г.
Глава 106: Обманный удар. 30–31 октября, 1970 г.
Глава 107: Битва столетия. 8 марта 1971 г.
Глава 108: Бой, который не состоялся несколько раз.
Глава 109: Поединок неизбежен: кто в каком углу? Июль, 1971 г.
Глава 110: Одно пламя потухает, другое повторно восстает. 1972 г.
Глава 111: Ночи с Мохаммедом. 1971–1974 гг.

Раунд 8: Лицо наполняется.


Глава 112: Боксерский клуб Катскилл. 1975–1976 гг.
Глава 113: Деятельность возобновляется. Конец 1976 г.
Глава 114: Непреднамеренная запись. 1978 г.
Глава 115: Второе пророчество. 1979 г.
Глава 116: Одаренный человек проходит три раунда.
Глава 117: Два свода правил. 1980–1982 гг.
Глава 118: Во все тяжкие. 1982 г.
Глава 119: Женщины!
Глава 120: Признание поражения. Июль 1982 г.
Глава 121: Свадьба и похороны. Сентябрь 1982 г.
Глава 122: Молодой мастер теряет уважение. Конец 1982–1985 гг.
Глава 123: Причина жить.
Глава 124: Майк становится конкурентом. 1983–1985 гг.
Глава 125: Принятие. Октябрь, 1985 г.
Глава 126: Переезд в «Гора Синай». Конец октября, 1985 г.
Глава 127: Белая простынь. 4 ноября, 1985 г.
Эпилог. 17 января, 1989 г.
Источники.

5
ПРЕДИСЛОВИЕ
Как тяжеловес, ставший профессионалом в середине 1970-х, мне было, и радостно,
и страшно, от мысли о тренировках с Касом Д’Амато. Он был легендарной фигурой
в спорте. Так, как я достиг определенного успеха, как любитель, те, кто меня
поддерживали, хотели, чтобы я пошел дальше. Мы рискнули и направились к Касу.
Нам удалось пройти через дверь зала Кэтскилл. Мы встретились с Касом, но не
закончили формальным соглашением. Мы закончили тем, что мы подружились.
И дружбу эту, я хранил настолько долго, насколько мог.
Многие из нас, из банды бойцов, слышали сумасшедшие истории о Касе. Но, Скотт
Вайсс и Пейдж Стовер впервые поведают полный рассказ жизни Каса. Эта книга,
попытка изложить его личную историю, в контексте боксерского рекорда его бойцов.
Впервые многие из нас поймут то, что прошел Кас Д’Амато, для того чтобы его бойцы
шли вперед. Очень мало людей, вне круга его близких друзей, понимали полностью,
насколько глубоко он понимал каждого своего бойца и каждого противника,
против которого те выходили. Он одержимо анализировал каждый матч, смотрел
фильмы о боях, которые собирал он и Джим Джейкобс. Этот человек был ходящей
энциклопедией бокса, которая никогда не восполнится.
Пейдж и Скотт рассказали больше, чем историю жизни Каса Д’Амато. Потому что Кас,
и влияние Каса на мир бокса, было невероятно велико. Наши авторы предоставили
увлекательную историю о тяжеловесах, начиная с Джо Луиса, и до Майка Тайсона.
Самое главное, они нам предоставили уникальный взгляд. Много написано книг
о Майке Тайсоне и Мохаммеде Али, которые рассказывают часть истории Каса. Есть
несколько книг о Флойде Паттерсоне и о периоде Джима Норриса, а также главенства
Френки Карбо в профессиональном боксе. Все они касаются ключевой роли Каса,
в событиях того времени. Но, не было книги, которая передает историю через линзу,
хорошего, одного глаза Каса. До этого времени, не было.
Эта книга дает читателю полностью новый взгляд на бои (и на то, как они совершались)
и на бойцов (и на то, из чего они были сделаны). Вы сможете почувствовать запах пива
Мэдисон-Сквэр-Гарден, услышать разговоры на улицах, саундтрек Джейкобс Бич,
и увидеть кровь, капающую по телу уставшего боксера, который хочет просто сдаться.
Скотт и Пейдж профессиональным образом запечатлели ностальгию боксерской
среды.
Я думаю, что мало кто понимает, какими глубокими были отношения Каса с бойцами,
в своей нише, и с теми, с которыми у него не было отношений по контракту, но с теми,
с кем он работал в качестве консультаций. Я был из второй категории. Мохаммед
Али и я, были теми бойцами, с которыми у Каса не было формальных отношений, но
дружба с ним была основана на общей связи, которая формируется между людьми,
посвятившими себя цели стать лучшими и сделать все для того, чтобы прийти к этому.
Кас Д’Амато, безусловно, был гением, когда речь заходит о боксе (дословно «сладкая
наука» — на англ.). Он внес вклад в спорт больше, чем было признано ранее. Но о том,
что он был сложным человеком с пластами проблем, сомнений нет, и, наверное, мы
их никогда полностью не понимали.

6
Это первая книга, которая поведает историю. Это точный образ человека, Каса
Д’Амато. Эта история передана прекрасным образом, так что вы не будете спать
ночами, в ожидании узнать, что будет дальше. Вы будете громко хохотать, а через
несколько секунд чувствовать боль Каса настолько сильно, что вам будет казаться,
что вы больше не можете это терпеть. Не важно, как вы хотите смотреть на историю
Каса Д’Амато — он был странным.
Герри Куни
Май, 2013 г.

7
ВВЕДЕНИЕ
Написание книги о Касе Д’Амато, стало одной из захватывающих дорог моей жизни.
Я даже не мог такого представить. Выкапывание деталей 77-ми лет жизни другого
человека, особенно, такого противоречивого и загадочного, как Кас Д’Амато, было
интригующе, а уроки, которым я научился, охватывают все аспекты жизни. Мудрость
Д’Амато, во вне ринга и на ринге, поистине революционна. Как и любой другой
человек, Кас сделал то, что должен был сделать в жизни, чтобы выжить, и, в конце
концов, достиг цели, которая вела его с того момента, когда он впервые обнаружил
силу мирового чемпионата. Я выражаю безмерное уважение учителю-мастеру.
Бокс имеет отношение к обеим частям моей семьи. Дядя моей матери Сэмми, был
боксером в ранних 1900-х. Не думаю, что он когда-либо стал бы профессионалом,
но было хорошо известно его родным и друзьям, что его разбитый нос и плоское
лицо, это не гены. Мой дед, с отцовской стороны, был также не плохим любительским
боксером.
Первый раз я встретился с боксом через своего отца. Когда я был в первом классе,
отец взял меня на «Роки». Вы представляете, какое влияние тот фильм произвел на
7-летнего мальчика. Я помню, как после просмотра, я бегал по кругу в квартире, где-
то 20 раз, совершая разного вида выдуманные бойцовские движения, представляя,
что я, это Роки Бальбоа. Я обмотал руки туалетной бумагой, чтобы сделать свои
кулаки похожими на кулаки бойца, и умолял родителей подарить мне боксерскую
грушу на день рождения.
Мой отец был инженером NBC на протяжении 40 лет, пока не ушел на пенсию. Он
часто освещал спорт, в том числе, многие бои в Гарден. Он был одним из инженеров,
который первый поставил камеру на кране над рингом. Однажды, когда мы шли из
студии NBC в Манхеттене, мы увидели Мохаммеда Али выходившего из индийского
ресторана. Мой отец был спокойным и собранным, он пожал с ним руки и сказал:
«Эй, Чемпион!». Я начал хвастаться боксерскими навыками. Тогда, Али встал на одно
колено и я 10 секунд боксировал с самым выдающимся боксером.
Во втором классе я первый раз увидел демонстрацию дзюдо, в школе, в которую я ходил
в Квинсе. У меня отвисла челюсть, я решил, что мне нужно серьезно заниматься
воинскими искусствами. Поле этого я умолял родителей об уроках воинского
искусства.
Мой кузен посвятил меня в фильмы о воинском искусстве. Мы постоянно ходили
на такие фильмы. Это были фильмы, над которыми сейчас все издеваются, потому
что монтаж аудио был очень некачественный.
Однажды, мой отец поймал меня, когда я смотрел, то ли воинское искусство, то
ли бокс, по ABC. Он простил мою нелояльность, когда я объяснил, что NBC не
транслировал тот бой, который я хотел посмотреть. Отец взял меня на мой первый
Дейли Ньюс бой «Золотых Перчаток» в Мэдисон-Сквэр-Фелт Форум. Я все больше
интересовался боксом, я просил отца ложиться позже, чтобы смотреть бои Али. Этот
интерес основал прочную базу в моем увлечении воинскими искусствами и боксом.
Через несколько лет, я не только стал серьезным практиком в единоборствах, но также

8
и учеником, которого ничто не останавливало на пути к поиску корней и причины,
стоящей за каждой техникой или навыком. Через десятилетия физической подготовки
и тренировок, моя жизнь стала поиском знаний во всех формах воинского искусства.
Ничто так меня не волновало или зажигало, такое длительное время.
Я стал более менее компетентным в воинских искусствах и получил свой первый
черный пояс в Танг Су До (Су Банг До). Я выступал, как любитель, в очень легком
весе в западном Нью-Йорке. Я получил второй черный пояс в Дайто Рю Айки Джу
Джитсу и начал изучать несколько мировых воинских искусств. Я выиграл первый
чемпионат штата Ист Коаст, но никогда не был атлетом уровня элиты, на что у меня
был потенциал. Для того, чтобы прийти к такому уровню, нужна поддержка тренера,
менеджера. Я два раза выступал на национальных соревнованиях и был на пути
к Олимпикс в 1988 году, в Тхэквондо, но проиграл на национальных отборах.
Я оказался удачливым и нашел способ интегрировать свое знание воинских искусств
с оздоровительными искусствами мира. Я доктор физической терапии и магистр
в практической физиологии. Я специализируюсь в спортивной медицине, помогаю
лучшим атлетам нашей страны реализовывать их мечту о золотой медали или
профессиональных соревнованиях. Я не только занимаюсь атлетами после травм, но
также помогаю повысить их производительность в спорте через самые современные
силовые и приводящие в форму упражнения. В 2004 году на Олимпийских играх
в Греции, меня пригласили быть частью медицинской спортивной команды США,
в 2008 году в Китае, и 2012 в Лондоне. Этот опыт дал мне знание о том, как тренируются
лучшие атлеты этого мира, как реабилитируются, и самое главное, как они справляются
с факторами, вызывающими стресс на мировой сцене.
Как ученик воинских искусств, есть два человека, которых я уважаю со страхом, это
Брюс Ли и Константин (Кас) Д’Амато. Сочетание восточной философии Брюса Ли,
его многогранная, чрезмерная физическая тренировка, вместе с психологическими
принципами боя Каса, развитие характера, и плохие намерения, как видится, являются
неотъемлемыми частями уравнения.
За годы моих поисков, я всегда мог брать книги, фильмы, видео и манускрипты Брюса
Ли, но было невозможно найти всеобъемлющую работу или книгу о генезисе стиля
Каса, Пикабу. Я почти ничего не нашел о личной жизни Каса или его отношениях.
Было так мало информации, какая-то секретность и уклончивость.
Я смог найти много видео и статей о Касе (в одно время имя Каса печаталось
больше, чем имя президента США), но, ни одна из них не давала ответа на вопросы,
которыми я задавался. Есть много книг о боксерской технике, но, они все преподают
ортодоксальный или классический стиль. Я бы не удовлетворился, пока у меня не
было бы полного понимания о стиле Д’Амато. Его стойки были другими, его оборона
была другой, его удары были из разных углов, и его стиль шел на близкой параллели
с другими воинскими искусствами, которые я знал хорошо. Также, было интересно
то, что метод Д’Амато был идеален для людей более низкого роста, потому что Кас
продвигал уклончивую крауч позицию. Крауч — то есть, полу приседающую.

9
Отсутствие деталей о человеке, которого я чту и уважаю, заставило меня искать.
Я не мог поверить, что нет книги об этом человеке. Я настойчиво стоял на том, что
я раскрою эволюцию стиля Пикабу и расскажу историю Каса. Не было, ни биографии,
ни автобиографии. Не было ни одной всеобъемлющей публикации, которая давала
бы полную картину о его жизнедеятельности. Не было писем, дневников (кроме
боевых заметок), было несколько коротких историй, которые он записал и несколько
аудиозаписей. Стало обязательным раскрыть генезис стиля Пикабу и рассказать
историю Каса.
Заняться этим проектом, раскрывая мысли и опыт, через этого выдающегося человека,
было озаряющим. Изучение его личности, безусловно, помогло сформировать того,
кем я являюсь сейчас. Я уверен, что его мудрые слова сформируют в будущем многие
другие жизни.
Каждый человек живет свою жизнь по-своему. Кас говорил: «Не важно, кто что
говорит, не имеют значения оправдания или объяснения, то, что человек делает
в конце, говорит о том, что он намеревался сделать все это время».
Когда я первый раз взялся писать эту книгу, не имея возможности встретиться
с Касом, и зная то, что он вел закрытый образ жизни, я знал, что задача сложная.
Кас никогда не женился. У него никогда не было биологических детей и он редко
кому-либо доверял. Дальние члены семьи, которые живы по сей день, плохо его
знают. Большая часть его личных вещей перешли в семью Камиллы. Я до сих пор
думаю, что случилось с мешками Вилли, которые были в подвале дома в Кэтскилл.
Есть много людей, которые ворчат против Каса после его смерти, некоторые до сих
пор так делают. И у него самого тоже было много ворчаний. Он был человеком,
который ругался со своим братом за 10 баксов, вплоть до самой смерти. Есть много
людей, которые уважают влияние Каса на бокс, и много людей, которые уважают
его за тот эффект, который он произвел на их жизни.
В конце я понял, что было много фактов его жизни, которые мне не удастся идеально
задокументировать. В некоторых случаях, документальные сведения были потеряны
или уничтожены. В других случаях, я не мог получить к ним доступ, потому что я не
был членом семьи, и многие члены семьи, которые живы, не смогли помочь мне
в этом направлении. Я часто получал противоречащую информацию из нескольких
источников, и стало невозможно рассортировать или подкрепить важные факты,
так как, я считаю, должно было быть.
Я провел много интервью с людьми, которые знали Каса на протяжении многих лет
и тех, которые знали других игроков или были как-то связаны с ним. Некоторые люди,
с которыми я говорил, не могут считаться источником определенной информации,
или вообще не могут быть названы. Другие же сказали мне очень мало, или повторяли
истории, которые были много раз в СМИ, не добавляя деталей. Некоторые люди
поделились историями о случаях, которые я мог частично утвердить в достоверности,
но потом я приходил в тупик, или кто-то что-то говорил противоречащее. Даже
опубликованные источники содержат много противоречащей информации о Касе
Д’Амато, и это делает невозможным написание авторитетной биографии. А возможно,
Кас хотел, чтобы все было так. Одна из моих надежд состоит в том, что публикация

10
этой книги создаст большой диалог и дальнейший интерес к Касу Д’Амато. Я надеюсь,
что люди, у которых больше информации, выйдут вперед и поделятся важной
неизвестной информацией. Это может разъяснить или, как минимум, открыть
пространство, в котором можно прояснить некоторые аспекты его жизни.
Биографический роман позволил мне выразить все факты, которые у меня были,
одновременно передавая детали жизни человека в форме истории. Такой формат
использует настоящих людей как героев и рассказывает настоящую историю.
Этот биографический роман дает своим героям диалог, и ставит их в те сцены
и события, где они, скорее всего, находились, когда происходили те или иные события.
Ключевыми элементами этого проекта являются — тщательное исследование, безумное
любопытство и поиск правды. Есть места истории, где я дополнил недостающую
информацию логическим выводом. Я написал историю с достоверной информацией,
которую я только мог найти. Некоторые имена изменены, для того чтобы защитить
приватность определенных людей. Некоторые имена выдуманы, но они соответствуют
тем людям, которые играли похожую роль в бизнесе бокса. В некоторых случаях, как
например рассказчик Мельвин Канстерман, это полностью придуманный персонаж
выступающий в качестве третьего лица, рассказчик, повествователь.
Вы можете увидеть список интервьюируемых людей в части «Источники», этот список
я постарался сделать максимально полным, на сколько это возможно, работа в тех
рамках в которых люди желали говорить со мной о проекте. Мы также составили
список книг, статей, фильмов, видео, и блоггерских постов на которые мы опирались.
Некоторый опубликованный журналистский материал стал бесценным для нас пока
мы искали детали в газетах Нью-Йорка и Спортс Иллюстрейтид. Некоторые из этих
журналистов и писателей стали персонажами в истории, из-за их близкого отношения
к делу. Сюжет перемешан с настоящими заголовками статей и со статейными
новостями из разных газет и журналов того времени. В тех случаях, когда не было
точной цитаты или не было заголовка, я собрал известную информацию и создал
свое, под вымышленным названием New York Daily Register.
____________________
Главная цель предоставить вам детальный и честный взгляд на жизнь одного из
самого уважаемых боксерских менеджеров/тренеров всех времен, Константин «Кас»
Д’Амато.
Скотт Вайсс
Нью-Йорк, Апрель 2013
____________________
Я должен держать своих врагов в заблуждении. Когда они в заблуждении, тогда
я могу сделать свое дело для своих бойцов.
Слова Каса Д‘Амато Гей Талесу
____________________

11
ПРОЛОГ
ТАЙСОН ПОЛУЧАЕТ ТИТУЛ ТЯЖЕЛОВЕСА.
22 НОЯБРЯ, 1986 Г.

Если вы спросите любого из нас, мы сказали бы, что это была самая великая ночь
наших жизней. Это банда тех, кто хотел быть, те, кто должны были быть, самый
великий боксерский ум, который когда-либо жил. Но вместо этого, ночь 22 ноября
в 1986 году была полна горькой иронии.
Мы перенапряглись от ожидания. Знание того, что мы сделали то, чего до этого никто
не делал. Кульминация десятилетий, которая была в крови, поте, слезах разбитых
сердец, и другого вида слез, которые подкрадываются к вам, когда вы проживаете
что-то идеальное и чистое, и вы вспоминаете, что есть причина продолжать. Эта
ночь стала жестоким сравнением запутанной судьбы и раскрытием шедевра.
Меня задавила толпа безынтересной иронией и не замечающая отсутствие Каса
Д’Амато, на самой важной ночи из 78 лет. Ирония была в том, что он прожил только
77 из них.
О да, десятки тысяч людей Лас Вегас Хилтон той ночью были зачарованы и жаждали
крови. Майклу Джерарду Тайсону было 20 лет + 4 месяца. Победа сделала бы его
самым молодым чемпионом в тяжелом весе, которого когда-либо знали в науке бокса.
Мое пиво стало теплым, а в голове грустно, я бранил небеса за то, что украли Каса
Д’Амато лишь за год до того, как свершилась судьба. Как только его приемный сын
становится в самой идеальной форме тяжеловеса, которого когда-либо видел бокс.
____________________
Слышна музыка из динамиков, шум толпы затмевает мотив мелодии. Мужчины
и женщины проходят через ряды в обоих направлениях, проталкиваясь к местам
и к закускам. Реклама низкоколорийного пива прилипвшая к полу ринга освещается
мрачным синеватым светом подготовительного боя. Фанаты напряжены, поднимают
такой шум, который предшествовал кулачным представлениям со времен Гомерса.
Энергии много, дыхание медленное. Зрители, рискуя большими деньгами трут руками
свой лоб, вытирая пот.
Фанаты вокруг ринга провели несколько часов перед боем, высвобождая свои
примитивные фантазии джином, мартини и водкой. Они сидели на стульях, выпивая
пиво, в то время как второсортные бои докучали им.
Толпа начинает создавать еще больше шума. Шума становится ещё больше, когда
вырастают плечи Тайсона, его грудь, бицепсы, и его гнев.
Тайсон входит на арену. Люди показывают пальцем, кричат, орут о цепочках нокаутов,
которые дали ему титул. Я слышу, как один из стоящих говорит: «Я слышал, что он
попытался выбить нос парня сквозь череп, этот пацан сумасшедший без Каса! Он
на самом деле хочет причинять вред людям!».

12
Я слышу, как люди кричат: «Достань их Майк! Убей их! Сделай так, чтобы текла
кровь, Майк!».
Он перепрыгивает через канаты. Майк Тайсон это питбуль человеческого
происхождения. Нет гламура, когда он входит. Его верхняя часть тела окутана
в старое белое полотенце, с прорезью посередине, чтобы можно было просовывать
голову. Он бросает полотенце, как только заходит на ринг. Он одет в черные короткие
штаны и черные ботинки, в стиле Демпси. Чемпион выбирает цвет, его команда
решила выбрать черный Демпси.
Глаза зафиксированы прямо, Майк шел по периметру ринга, в ритмичном шаге.
Толпа ждала прибытия Ямайского обладателя титула, Тревора Бербика.
Мысли Майка уже почти там, так, как учил его Кас. Он выкликает призыв, который
поддерживает его боевой клич. Он один на ринге, полностью сосредоточенный на
плане: стратегия, комбинации и плохое намерение. Все, чему его научил Кас. Майк
иногда говорил: «Мы не используем технологию по книге, это просто прямой бой».
Это всегда заставляло Каса смеяться. Мягкий голос Майка, это немного странное
сочетание с его угрожающим физическим видом. Кас был военным стратегом,
который доводил все до конца. Кас обожал слова «доводить до конца». Много было
слов, которые он любил.
Через несколько секунд, Тревор Бербик вваливается на ринг с капюшоном из черного
шелка на голове. Я был возле Каса в зале Грэмерси с малого возраста, я думаю, Бербик
выглядел человеком, который шел исполнять казнь.
Я  семь лет смотрел бои Майка, с  тех пор, как он вышел из тюрьмы для
несовершеннолетних. Майку не понадобилось много времени, чтобы показать
Бербеку, что в нем есть огонь. Каждый в углу Майка Тайсона знал, что этот бой был
для Каса. Орган останавливается. Затухает свет дома.
«Леди и джентльмены, мы прибыли к самому главному ивенту этой ночи! 12 раундов
бокса за титул Чемпиона мира в тяжелом весе! Встречайте, в синем углу, боец из
Кэтскилл, Нью-Йорк, вес 221 и одна четверть фунта — он не победим в своей
профессиональной карьере, 27 побед, нет поражений, и 25 нокаутов — это тот, кто
бросает вызов, Майк Тайсон!».
Когда анонсирующий выкрикивал рекорд ринга, толпа охала и ахала. Люди
кричали, свистели, когда говорили имя Майка. Его спина и плечи ярко блестели
от подготовительной тренировки, можно было увидеть движение каждой мышцы,
каждое движение было подготовкой к нанесению решающего удара в Бербика. Тайсон
не реагировал на толпу. Он двигался с лева направо, слегка нагибаясь вперед и назад,
когда он смотрел через ринг в другой угол. Тайсон взглянул на фанатов, посмотреть
кто там. Нейтрально, он делает движение суставами, толпа выкрикивает его имя.
Майк вытирает пот со своих глаз, смотрит на мгновение на Бербика, потом снова
сканирует толпу в поисках знакомых лиц.
«В красном углу, в прошлом из Ямайки, теперь он на ринге за Майями, Флорида, вес
218 и полтора фунта, профессиональный рекорд из 31 победы 4 поражения, одна
ничья, 23 нокаута — мировой Чемпион в тяжелом весе, Тревор Бербик!»

13
Бербик, тоже в черных шортах, высокие гольфы над обувью, он не смотрит в ответ
на взгляд Майка. Он жмет ему руку, подготавливает шею. Он проигрывает в голове
видео, в которых он видел социопатические бренд нокауты Майка. Чемпион или нет,
не важно, кто ты, но тебе лучше не быть на ринге с Майком Тайсоном.
Этой ночью, Майк борется за титул с памятью о своем наставнике, тренере, менеджере,
со своей причиной существования и это все свежо в его памяти. Ему нужно сделать
работу. Он борется, без голоса в телефоне перед матчем, без объятий, прежде чем
он сядет в машину, покидая огромный белый дом на реке Хадсон на пути в арену,
без связи, без слов, которая держит Майка в чувствах. Без Каса, Майк 21-летний
фюзеляж, который разрушает все на своем пути.
Я делаю глоток пива и читаю короткую молитву за Тревора Бербика. Я духовно
соединяюсь с энергией Каса Д’Амато. Я облокачиваюсь на спинку, готовясь прожить
историю.
Рефери, Милсс Лейн, приводит бойцов на середину ринга, чтобы дать инструкции
перед боем. Сногсшибательная визуальная панорама показывает некоторых больших
людей в шоу бизнесе: Rob Lowe, Kirk Douglas, Robert Duvall, Eddie Murphy, Sylvester
Stallone и великих бойцов — Tomas Hearns, Michaels Spinks, Muhammed Ali и его жену.
А потом Дона Кинга, который требовал, чтобы до боя нашли изоленту и закрыли
ту часть ринга, где он сидит, чтобы не замарать свой костюм. Голос ринг-анонсера
отзывается эхом.
«Я не знаю, как вы, ребята, но здесь в отеле Хилтон есть электричество в толпе. У меня
гусиная кожа… на линии чемпион мира в тяжелом весе! Тревор Бербик попытается
остановить Майка Тайсона. Майк Тайсон тренировался всю свою жизнь ради этого
момента, смотрите на него!».
Звенит колокольчик. Начинается бой.
Вспышки камеры освещают лица 8 000 кричащих фанатов. Сердца бойцов на
соревновании, смотрим, кто сделает первый шаг. Тайсон делает шаг к Бербику,
подымается на носочки и наносит удар сверху вниз правой в череп Бербика. Бербик
шокирован силой удара, но стоит нос к носу с противником, пытаясь выразить какое-
либо уважение. Майк делает джеб. Бербик увлечен шумом толпы. Толпа вспрыгивает на
ноги, когда Тайсон наносит красивый двойной левый-правый, комбинацию 5, 1, 2. Его
левый хук, фирменный знак стиля Д’Амато, приземляется над ухом Бербика. Тревор
Бербик отходит, делая 4 неуверенных шага до решительного реверса, подготавливая
себя к получению ударов.
«Тайсон срезал его на ринге, то есть, не давал двигаться и нанес сильный левый хук
и быстрый удар в печень. Тайсон такой молодой, невероятно сильный и стройный.
Он делает уклоны, приседания, наносит ослепляющие удары и толпа приходит
в дикость! Он редкость — такое сочетание скорости, размера и силы, которые никогда
не видели в категории тяжелого веса!»
Арена кипит, готова взорваться. Майк наносит удар правым кулаком в лоб Бербика,
ошеломляет его, после чего делает дак когда Бербик делает свинг и наносит в него
дикие удары. Майк делает дриллы и следующий левый хук. Бербик хватает Майка

14
и держит. Милл Лейн разнимает бойцов.
Тайсон делает очко комбинацией правого хука, левого хука, за мгновение, слишком
быстро, чтобы это можно было увидеть. Толпа вздыхает, впервые видя ярость Тайсона.
«Бербик начал бой. То, что он делал, было катастрофой для других противников
Тайсона. Он стоит прямо напротив Тайсона, показывает фальшивую браваду. Поверьте
мне, ребята, он идет вниз!».
Железный Майк продолжает бить кулаками Бербика, правой рукой сверху вниз.
Я слышу силу панчев Майка, когда они пролетают через пространство и попадают
в тело противника. Его панчи издают такой звук, как ни у кого другого.
«Смотрите, Тайсон начинает работать левой-правой, он знает, что он может выиграть
сейчас. Тревор Бербик по-настоящему держится за жизнь. Майк свел на нет отношение
крутого парня за 100 секунд. Бербик наносит дикий правый хук, Майк делает дак
и снова бьет в него, он роет тело — такого звука я никогда не слышал. Тайсон
продолжает сногсшибательным прямым правым, Тревор пошатывается назад. Майк
наносит другой удар правой и великолепный левый, от которого Бербик шатается
назад. Он готов! Майк — это акула в воде с кровью, он начинает бить со всех углов».
Плохие, очень плохие намерения. Яростная концентрация. Толпа подымается в одну
массу за мгновение, поддерживая нового Короля ринга. Они кричат опять, пока
Майк толкает Бербика, доминируя, выбрасывая двойные комбинации 6–2, 6–4, так,
как его учил Кас.
Звенит колокольчик. Конец 1-го раунда.
В углу на него брызгают водой. Шипит пар «скатываясь» с его тела. Врач остается на
стуле и разговаривает с PR чуваком. Майк нетронут, он борется с идеальной грацией,
но он не закончил. Я думаю о том, что говорил Кас:
«Парень приходит ко мне с искрой, и я разжигаю эту искру, пока она не превращается
в пламя. Я поддерживаю это пламя, пока оно не превращается в огонь, после этого,
я поддерживаю огонь, и он превращается в бушующее пламя. Вот что мне надо делать!»
Во время перемены раунда, мои мысли постоянно уходят к Касу. Он умер только год
тому назад, в страшно холодный ноябрь. Кас был всегда бойцом, во всех отношениях,
самый дерзкий боец, которого я когда-либо знал. Человек с безмерным стремлением
и живостью, с неограниченной внутренней силой и рвением, которые спускаются
на слабые, хромые, мягкие кости и кожу. Его изнуренное неподвижное тело, стало
одним санитарным белым листом. Он слишком многое прошел.
Той ночью я думал остаться дома и попытаться написать об этом, но я не мог
контролировать свои мысли, и слова просто не выходили из меня. Не те слова,
которыми я мог бы поделиться с кем-либо.
____________________

15
Телефон зазвонил после 6 вечера.
«Канстерман, это Флойд».
«Хей Чемп (краткое от «чемпиона»), что происходит?». Я знал, что происходит.
«Все встречаются на 8м».
«Окей. Увидимся там».

Я сел на стул, недалеко от кухонной стойки, и просидел там еще полчаса, просматривал
новостные вырезки и фотографии жизни Каса. Все наши жизни. Моя жизнь. Я пошел
в другую комнату. Ветер ударил о кирпичный фасад моего здания в одиноком реве.
Я посмотрел на фото из альбома. Кас и Джимми, в Майями, стояли с Флойдом возле
Кадиллака. Кас, Тайсон и Камилла за обеденным столом, когда Майку было 13 или 14.
Флойд вышел из самолета с Золотом, которое он выиграл на Играх в Хельсинки. Чегуй
прошел через толпу, его несли руки тысяч пуэрториканцев в Гардене. Кас и я в Хувер
Дэм. Классные воспоминания. Я не мог понять, на что я смотрел. Невозможно понять,
где твоя голова, когда ты теряешь человека, которого ты знал и любил всю свою жизнь.
Прошла жизнь человека, который шел за своей мечтой, полностью поглощенный
своей работой, своей целью, своей наукой. Самое великое, самое сложное создание,
которое я когда-либо встречал. Он был вспыльчивым человеком, но мягким — это
сложно понять. Он всегда искал то, что я никогда не мог понять.
Я закрыл альбом, и вышел на ветреную улицу.
«Отвези меня на 8-ю». Сказал я водителю.
«Извините, не понял».
«Standing eight, на 8-й авеню, между 52-м и 53-м». Я не извинился за раздраженный
тон моего голоса. «И, побыстрее».
Мы проехали через Бруклинский мост, вверх по Бродвею, на 8-ю авеню. Я смотрел
на дождливую улицу через окно. На тротуаре валялась газета. Я заплатил таксисту
и пошел по 8-й улице с воспоминаниями в голове. Несколько парней стояли на улице,
курили сигары и что-то бормотали.
Фил, Бобби. Я принял их соболезнования и остановился перед стеклянной дверью.
«Хей, Канстерман, сожалею о твоей потере».
Они знали, что некоторые из нас, чувствовали больше, чем другие. Без слов.
Я зашел. В обычный вечер, когда открываешь дверь на 8-й авеню, ты практически
бываешь оглушен звуками бродкаста из Мэдисон-Сквэр-Гарден или громкими
аргументами тех, которые вновь проживают свои лучшие моменты на ринге. Место
было заполнено разными шумами. Ты не мог быть сам с собой в такую ночь, об этом
знали все. Мы все собрались. Мы все сидели в молчании.
Мы совершили молчаливое причастие, акцентируемые комментариями грусти
нашего мира. Молчание периодически нарушалось резкими обрывками разговоров
на национальном языке Браунсвила и крики по комнате.

16
«Хей, Канстерман, иди сюда и вырази немного уважения!».
Я пошел в темный угол, в котором была только одна работающая лампочка. Я сел
на скамейку, без приглашения.
«Как дела Херри? Давно не виделись».
В ту ночь, наши пальто были застегнуты пуговицами, мы защищали себя от боли.
В ту ночь двери открывались постоянными парадами пилигримов — толпы бойцов.
Боксеры последних 40 или 50 лет.
«Хей, Канстерман».
Хосе, Майк — я кивнул каждому.
В обычный вечер, я отлично чувствовал себя сидя вместе за столом с Тайсоном,
Торресом и Герри. Я никогда не знал другого имени Герри. С самого начала он был
правой рукой Каса. Он постоянно носил ведро куда плюют, смотрел за временем
раундов, пугал налоговиков. Плоский нос, странной формы уши, грязный свитер,
с блеском вазелина на суставах. Большой шрам вокруг глаз, от ударов за долгие годы.
Хосе позвал официантку, чтобы заказать кофе. Через густой сгусток дыма сигар,
я видел улыбающиеся глаза женщины, которую любил. Единственную женщину,
которую любил.
Но никогда …
«Блу Айз». Мои глаза встретились с  ее глазами, пока она подходила к  столу.
Я ожидал, что она читает по моим губам больше, чем может слышать слова.
«Давно не виделись, Канстерман. Ты до сих пор в Дейли Ньюс?».
«Нет, Дейли Ньюс взяли идиоты. Я  теперь в  Jewish Post (в  переводе «Еврейское
издание»)».

В воздухе стояла странная тишина, мы искали, чтобы сказать в тему.


«Я рада, что ты здесь». Сказала она.
«Я здесь для них, не для себя». Сказал я.
«Вы, писатели, так жестоки со всеми нами остальными». Сказала она, ссылаясь на
время, когда мы были вместе.
Она поставила на стол напитки: шоты были заполнены до краёв, будвайзеры,
апельсиновый сок, с или без водки, для Майка. Хосе поднял чашку с кофе и мы за
ним.
«Это за Каса Д’Амато! За лучшего бойца, которого я когда-либо знал. За Каса — он
с Богом!».

Мальчик Динамит тихо сказал:


«За моего белого отца, моего опекуна, моего защитника. Моя жизнь давно бы
закончилась, если бы не Кас».
Глаза Майка наполнились слезами.

17
Герри добавил:
«А я бы до сих пор был бездомным на улице. Он взял меня, как и всех нас».
Герри встал. Я добавил, повышая тон голоса:
«Здесь, здесь, за Каса Д’Амато!»

Вся барная стойка стояла, как одно целое. Каждый, на 8-й авеню, держал высоко
стакан и кричал что-то за Каса, Салют, “L’chiam,” “Skoal”
После того, как мы опустошили стаканы, мы поставили их на стол. Я вытер свои
глаза, в надежде, что никто не увидел. Майк вытер свой рот тыльной стороной руки
и сказал, что ему нужно идти, чтобы поймать последний поезд в Катскилл. Он хотел
пойти к Камилле. Он сказал, что ее это очень потрясло. Нас всех это потрясло. Хосе,
который часто возил Майка, предложил отвезти его.
Пока он и Майк пожимали всем руки, мои мысли куда-то ушли. Я думал о том, как
этот мальчик ушел бы из бара, который потерял самого близкого человека, который
у него когда-либо был. Он даже был не в том возрасте, чтобы выпить чертов напиток.
Я подумал о пустоте в моей жизни.
Когда Хосе повернулся к нам, он положил руки на грудь и улыбнулся:
«Помнишь, что всегда нам говорил Кас… о трусе и герое? О единственной разнице
труса и героя, что их отличает то, что они делают, то, как они реагируют на свои
эмоции? Мы все чувствуем страх. Но то, что делает герой, делает его героем. Трус
просто убегает. У  нас есть дисциплина, чтобы встретиться со своим страхом
и обуздать его».
Хосе поднял свои руки в воздух и крикнул:
«За героя!»
Вся комната в ответ:
«За героя!»
«Блю Айз» принесла следующую партию напитков. В  этот вечер не было обмена
деньгами. За все платил Кас.
Герри стоял на скамейке, он был еле-еле 5 фунтов в росте.
«И этот мальчик здесь, Майкл. Пусть большие парни сверху помогут ему поддержкой
и помощью. Коротышка».
Герри посмотрел вверх.
«Мы хотим воплотить мечту Каса в реальность… самый великий, молодой чемпион
тяжеловес, которого когда-либо видел мир».
Я посмеялся сам себе. Бундини всегда называл Бога Коротышкой, и многие из нас
тоже его так называли, в том числе Герри.
Блю Айз прозвенела динг-динг за барной стойкой.
____________________
Тайсон наносил удары в Бербика, летальными ударами сверху вниз правой. Майк
приседал, уклонялся, он был уклончивым, пока Бербик не упал как мамонтовое дерево
на землю, вырывая корни из земли. Анджело Данди кричал что-то Бербику из угла.
Толпа была в дикости, с пеной у рта. Бербик снова встал на ноги. Все ожидали чего-
то зловещего. Никто не садился на место. Но Майк отказался торопиться.

18
Он охотился за Бербиком, в стиле Пикабу. Приседал и уклонялся по рингу, в него было
сложно попасть. После чего, он близко подходил и наносил сильные удары молотки
в комбинации 5–6, в ребра Бербика. Из ямайских легких выходил ветер, когда Майк
выстреливал ужасающий удар, 4-й правым апперкотом. Толпа выдохнула на доли
секунды, до того, как Майк закончил Бербика сильным левым хуком.
Майк делает шаг назад, когда Бербик падает на канвас второй раз. Он пытается
подняться, но его тело не могло следовать инструкциям, которые давал мозг. Он
заставляет себя находиться в вертикальном положении, после чего перебирается
через канаты, скатываясь по рингу, как человек с камерой. Он снова подымается,
в этот раз, с канатов, и снова падает вниз на правую сторону ринга. Данди ринулся
к своему бойцу, и тело Бербика снова падает. Толпа знает, что уже все. Тайсон это
сделал. Бербик подымается, но уже слишком поздно.
Звенит колокольчик вместе с ревом толпы, давая сигнал о том, что Майкл Джерард
Тайсон новый Чемпион мира в тяжелом весе.
Я допиваю остатки своего пива и иду к рингу. Я обнимаю тренера Майка, Кевина
Руни, который кричал через толпу: «Мы сделали это, Кастермен, мы сделали это!».
Майк идет через ринг, в сторону Джима Джейкобса, его менеджера, который только
перешел канаты. Майк отвлекся, пока люди просачивались на ринг. Джимми кладет
обе руки на лицо Майка и они стоят так мгновение, глядя друг другу в глаза. Майк
наклоняется вперед, чтобы поцеловать губы Джимми. Джон Кинг выбегает из толпы
и обнимает Майка. Стив Лотт улыбается, Хосе обнимает Руни, прежде чем добраться
до Майка.
Фотографы сделали невозможным движение на ринге. Я слышу, как Майк спрашивает
Джима Джейкоба: «Ты думаешь, Касу это понравилось бы?»
Джимми отвечает: «Ему бы это очень понравилось, надеюсь, он рад!»
Все наши мысли были с Касом.
В раздевалке все хотят взять интервью. Лерри Мерчант что-то говорит Майку, я не
слышу. Майк отвечает: «Я хочу посвятить мой бой моему великому опекуну, Касу
Д’Амато, я уверен, что он там и смотрит вниз, и разговаривает со всеми великими
бойцами и говорит: “Мой мальчик сделал это!”»
Руни добавляет: «И он улыбается».
Самый грозный молодой боец, который когда-либо ступал ногой на ринг, получил
свой титул тяжеловеса, за самое короткое время.
Я знал, Кас был с нами в ту ночь, и чувствовал все. Мечта свершилась. Судьба
воплотилась.

19
РАУНД 1
СООБЩЕНИЕ О СМЕРТИ.

ГЛАВА 1
ПОМИНКИ НА 8-Й. 4 НОЯБРЯ, 1985 Г.

Мемориал был полон гордости и страсти пока шел вечер. Мы чтили Каса всю ночь.
Мы говорили анекдоты, пока пили пиво, шоты и курили сигары. Итальянские тосты,
Centanni, слышались в тумане.
Герри проводил прекрасный вечер.
«Хей, Канстерман, ты помнишь, помнишь Кас задал тебе жару, когда ты первый раз
вышел на ринг в Грэмерси?»
«Да, да, он был лукавым отморозком, и быстрым тоже! Не так ли?
Кунни, помнишь когда он показывал систему Флойду? Ты не знал, что в тебя попало,
не так ли, Чемп?»
Герри повернулся к Паттерсону, который приехал в город после долгой дороги.
«Флойд, ты до сих пор называешь его Клэй?», — Герри взорвался в смехе.
«Да, конечно. Это почти как шутка между нами теперь. Фрейзер тоже так делает».
«Если Али прошел бы через ту дверь сейчас, ты бы его обнял и сказал бы: «Рад видеть
снова, Мохаммед»
«За Каса Д’Амато». — Сказал Флойд, тихо, почти сам себе.
Все, кто были на том расстоянии, чтобы это услышать, выпили еще один шот, кто
чего. Подошли два парня, один из них держал тетрадь репортера в левой руке. Герри
сказал:
«Вы ищите меня».
«Герри, у этого мальчика есть вопросы о Касе, он хочет знать с кем он может
поговорить».
Мальчик сделал паузу.
«Я пытаюсь найти детали о том, кем он был? Кто был Кас Д’Амато? Ребята вы его
хорошо знали?»
Он был не из нашей лиги.
«О да, я провел с ним определенное время». Герри посмеялся, будто у него был секрет,
которым он не хочет делиться.

20
«То есть, вы парни, знаете про него, откуда он и т. д.?»
«Ну, говори уже прямо, чертов Иисус Христос!». Мы все взорвались в смехе.
«Извините, ребята, то есть вы знали Константино Д’Амато?».
«Кон-стан-тин, ха-ха-ха», — Герри начал хохотать.
В этот момент на него смотрел весь бар. Все смеялись. Парень стал красным, как
свекла. Герри подпрыгнул на скамье и поднял снова свой стакан.
«За Константино, за лучшего человека, на кого у меня была привилегия работать!
За Константино!».
Все встали на ноги и выпили.
«Иди сюда, пацан, садись». Герри освободил ему место возле себя.
«Теперь, что ты будешь пить, мальчик?», — спросил Герри.
«Я буду клюквенный сок, пожалуйста».
«Святой Иисус и Мария! Принесите этому маленькому черту бурбон!».
Мне уже становилось жалко мальчишку.
«Садись мальчик, зачем ты спрашиваешь про Каса Д’Амато?».
«Я из Нью-Йорк Таймс», — сказал он.
«Таймс!», — Крикнул Герри, — «Мальчик из Таймс!». Герри всегда выкрикивал слова,
которые он хотел подчеркнуть.
«Да, да, Нью-Йорк Таймс. Я должен написать сообщение о смерти господина Д’Амато.
У меня есть 1000 статей, но ничего о его прошлом или о его жизни. Парень, который
обычно освещает бокс, сейчас за городом».
«Ну, мальчик, тот человек, вон там», — он указал на меня. «Провел с ним 20 лет, плюс
минус, правда, Канстерман?».
«Это правда, Герри».
«Да, он пишет о Касе 20 лет, он тоже любит писать. Почему бы тебе с ним не поговорить.
Кунни, сделай что-нибудь с этим ребенком».
Парень посмотрел на меня со слегка отчаянным взглядом.
«Иди сюда, парень. Ты все еще хочешь клюквенный сок?», — я пытался сделать так,
чтобы он чувствовал себя в своей тарелке.
«Да. Пожалуйста».
Он был воспитан. Даже сказал «спасибо», когда ему передали стакан.
«Где ты учился?».

21
«Закончил университет Колумбии, прошлой весной. Да. Я там закончил магистратуру».
Я поднял свой стакан и приготовился сказать свой тост.
Я зажег последнюю сигарету из пачки Camel, которая была сжата в кармане.
«Я ушел в 70х… Окей, пацан, давай договоримся, я куплю пачку сигарет в аппарате,
а потом мы напишем справедливое сообщение о смерти Д’Амато.»
Я прошел через комнату полную дыма. Блю Айз обслуживала нового бойца из Мексики,
которому пресса начала уделять много внимания. Когда она поворачивалась, я начал
искать в кармане мелочь, будто наша встреча это случайное происшествие.
«Как твои дела Блю Айз?».
«Отлично, Мел, как сам?».
«Хорошо, до сегодняшнего дня», — ответил я. Я попытался улыбнуться, но не смог.
«Как в Еврейском Издании?». Она знала меня достаточно хорошо, чтобы менять
тему разговора.
«Ну, это хорошее издание. Иногда у меня получается писать о спорте».
«Лидия!», — кто-то крикнул сзади меня.
«Рада видеть тебя, мел» сказала она резко. «Нужно бежать», сказала она, подымая
свой поднос.
Я взял пачку Camel из аппарата. Иисус, цены на сигареты выросли. Я зажег одну
сигарету пока проходил через толпу назад к бару.
«Теперь парень, смотри, ты видишь всех этих людей? Каждый из них, либо любил
Каса Д’Амато, либо думал, что он сумасшедший, но все восхищались им. У тебя
есть шанс здесь. Я был как ты, раньше, давным-давно. Я приносил Касу и бойцам
сендвичи и суп, от моего дяди через улицу. Так я перешел через порог, понимаешь?
А теперь ты зашел сюда через дверь, и тебе нужно это запечатлеть. Человек, о котором
ты собираешься писать…, хей, кстати, где чертов Липсайт или Фил Бергер?» Я знал,
что Фил пишет о боксе в Таймс и резко осознал, что кто-то из них должен написать
об этом событии.
«Фил в Лос-Анджелесе и Липсайт, не знаю…».
«Аа, черт, точно, Мейвейзер и Мартинес. Ну хорошо пацан, ты переступил одной
ногой через дверь».
«Да, наверное».
«Не “наверное”, а у тебя есть эта возможность». Я понимал, что я неотчетливо
произношу звуки и попытался четко сформулировать. «Эта возможность, … она …
особенная для меня. Кас относился ко мне, как к брату …, или к сыну, или к другу.
Даже те, кому не нравился Кас, они тоже его любили. Кас был сложным человеком.
Ни на кого не похожим. У него был свой способ делать вещи, и многим людям было
все равно до его подхода. Они ставили под вопрос то, как он принимает решения,
22
но никто не бросал вызов его самоотверженности. Он всегда искал своих бойцов
и его семью, которая включала всех нас, которые были близки к нему. Мы все были
его семьей».
Пацан вытащил свою тонкую тетрадь из кармана и кассетный диктофон из кожаной
сумки, которая висела на его плече. Так делают молодые репортеры, которые пока
не научились слушать.
«Убери это дерьмо, пацан. Это наш разговор с тобой, мужчина с мужчиной. Репортер
с репортером. Это твое крещение, твое посвящение в братство писателей о боксе. Кас
Д’Амато сделал так, что этот спорт превзошел все пределы, так, что ты не можешь
даже себе представить. Он был боксерским величием — главный провидец и ученый!».
Слюни были везде, было такое ощущение, что тренер говорит бойцу что-то в перерывах
между таймами. Этот парень мог бы слушать запись целый день и не смог бы свести
все, что я сказал, в одно целое.
«У меня была идея. Я тебе вот что скажу. Завтра, в 6 утра, найди меня в Грэмерси,
и мы начнем работать над этой вещью. Мне нужно немного выспаться».
«Это зал на 14-й стрит?».
«Иисус, ты реально ничего не знаешь, что ли?».
Он не ответил.
«Ну ладно, ладно, извини, это был длинный день, понимаешь. Грэмерси на 14-й
в Ирвинг. Это зал Каса. Я тебе расскажу о зале, когда ты придешь».
«В 6?».
«Шесть утра, пацан. Ранние птицы находят червей. Кас всегда так говорил. Он хотел,
чтобы так было. Тебе нужно хорошо это сделать. Я имею ввиду, не похоже ни на что,
это должно быть здорово».
«Окей, я понял. Я не хочу никого огорчить».
«Не переживай. Я тебе скажу то, что ты должен знать. Пей сок. Я поднял стакан за
наше знакомство».
«Спасибо, Мистер…».
«Канстерман, Мел Канстерман. Увидимся завтра».
Я пожал его руку и посмотрел на бар. Блю Айз вытирала посуду в мойке и осталась
некоторая пена на ее волосах. «Ты здесь работаешь по ночам?». Я крикнул через шум.
«Только когда я нужна. Днем я работаю в доме престарелых на Upper East Side.»
Я очень сильно хотел убрать пену с ее волос. «Может еще увидимся».
«Да, увидимся, Мел». Она перевела свой взгляд на раковину.
«Хей, куда ты черт идешь Канстамен?!» крикнул Герри из-за угла.

23
«Мне нужно идти, Герри, нужно поучить парня завтра утром».
Герри взял мой блокнот, который я оставил на скамье. Конечно-конечно, Кунни, иди
сюда, выпей еще раз за старика.
«Когда ты с ним встречаешься, Кунни?».
«6 утра, Грэмерси».
«Черт, н-да, Канстерман. В Грэмерси!».
Я взял стакан, который был полупустой, кто-то его оставил, и поднял еще раз. Мы
бы могли провести еще целую неделю с тостами за Каса. Он создавал больше чем
бойцов — он создавал людей.
Я решил пойти домой. Показать какой я был крутой. В надежде, что Кас смотрит на
меня сверху, я подумал, что он, может быть, будет гордиться.
Мне кажется, он сказал бы что-то вроде этого:
«Ты что, какой-то идиот, Кастермен? Чертовски холодно, а ты ходишь на улице в снег,
как какой-то minchione (c итальянского, это слово переводится в этом контексте —
хрен).
Доказывай что-либо головой. Тебе не нужно быть обязательно побитым, чтобы
показать всем, какой ты крутой».
Грязный лед скрипел под моими ногами, пока я дошел до середины улицы. Эти
красные светофоры стоят много лет, совершая плохой суд. Остановись. Потом иди.
Эти светофоры точно такие же, как и были. Даже этой ночью. Качались на улице от
ветра. Скрипели от холода.
Такси остановилось.
«Иди от сюда к черту, приятель». Пронизывающий ветер истощил мои силы. Все
чувства которые я пытался игнорировать нахлынули на меня. Я поднял руки к бледным
звездам. «Ну и где же огонь! Где же чертов огонь?» я был зол.
Я пнул ногой какой-то мусор, и спотыкнулся. Промокли мои брюки. Я почувствовал,
что снова начались слезы. Я спотыкнулся и упал на пустой улице.
«Хей, Мистер Канстерман, все нормально?».
Без слов.
«Мистер Канстерман?».
Парень сел рядом со мной, на жутко холодный тротуар.
«Да, извини. Наверное, слишком много тостов было. Как тебя зовут?»
«Я Джереми Грили».
«Окей, Джереми, помоги мне».

24
«Мистер Канстерман…»
«Называй меня Мел». Я разозлился.
«Окей, Мел. Мне надо было сказать раньше. Мне нужно подготовить сообщение
о смерти завтра к обеду».
«О, Иисус, почему ты ничего не сказал!».
«Ну, было немного … немного страшновато там. Может, есть книга или что-то еще,
где я могу о нем прочитать?».
«Нет никакой книги! Люди в боксе не пишут книги, кроме Хосе. Хосе Торрес и его
друзья пишут книги, но не о Касе».
Я посмотрел на луну, сделал глубокий вдох. Черт.
«Все нормально Джереми, слушай, я давно не оставался на ногах всю ночь, но мы
сделаем это в честь Каса. Он заставлял своих бойцов тренироваться в 4 утра. Знаешь
почему?».
«Нет. Почему?».
«Потому что никто не тренируется в это время. Кас думал, что если ты рано встаешь,
это показывает твою самоотверженность. Он сказал, что тебе нужно полюбить
делать то, что ты ненавидишь. Тебе нужно действовать с опережением, во всем,
в чем можешь. Когда я учился в Колумбии, я не спал всю ночь и повторял все. Нужно
стремиться быть лучшим, не важно чем, черт, ты занимаешься. Понимаешь меня?
Он мне как-то сказал: «Все, что ты делаешь, должно быть мирового класса. Стремясь
стать мировым уровнем, ты станешь великим». И чаще всего, “великолепно”, этого
не достаточно. Это то, чему учил Кас».
«Понял, понял, то есть, ты на борту?»
«Да. Потому что это то, что правильно делать, для Каса. Лови такси. Я пойду, принесу
нам немного горючего».
«Я думаю, тебе не нужно больше пить, Мел».
«Пару чашек кофе и все. Найди такси».
Я открыл дверь Марти, где мы покупали сладости, будучи детьми, сигареты и утреннюю
газету, будучи взрослыми.
«Хей, Марти. Дай мне два горячих, со всем что можно».
«Иисус, Мел, я слышал о Касе. Вот это шок. Мои соболезнования. Кас был крутым
парнем. Сколько чемпионов создал, Мел? Паттерсон и Торрес, всех парней на
Олимпийских и Вастер, Джо Шоу, Кас повлиял на сотни бойцов».
«Он создал больше чемпионов, чем ты посчитаешь. Они все были джентльменами,
Марти. Каждый из них. Это так, чертовски, сложно».
«Ты почему не на 8-й Мел, что ты тут делаешь один?»

25
«Таймс отправили своего любительского репортера, чтобы составить сообщение
о смерти Каса. Он ни черта не знает о Касе. Поведу его в Грэмерси, чтобы показать,
как Кас Д’Амато переписал книгу игры. Мы сделаем это как положено, Марти, на
высочайшем уровне».
«Всегда знал, что ты был умный парень, Кастермен».
Он дал мне два кофе.
«Спасибо Марти. Увидимся. Всего доброго».
Я пнул дверь, вышел на улицу. Джереми сидел в машине с полуоткрытой дверью.
«Окей, Джереми, вот тебе, не разлей, он очень горячий. Относительно кофе на Марти
всегда можно положиться. Отвезите нас на Восточный 14-ть, Ирвин Плейс».
Мы поехали по 8-й авеню. Началась кинопленка моей жизни с Касом в голове. Кас
провел большинство из своих дней, убегая от удара, который никогда не произошел. Он
пару раз получил телесные повреждения. Но не так, чтобы он не смог с этим справится.
Парень сидел тихо в машине. Он составил бы хронику жизни Каса. Я надеялся, что
это будет чем-то большим. Не просто выполнить работу, а воспеть легенду, которая
взбудораживала ринг. Финальный нокаут, с которым мы все встретились. Я бы дал
комментарий после боя.

ГЛАВА 2.
ЗАЛ ГРЭМЕРСИ, 2:00 АМ.
5 НОЯБРЯ, 1985 Г.

«На самом деле, это была блоховка. Никто, с нормальным душевным состоянием,
туда бы не пошел».
Ховадр Косел о Зале Грэмерси

«Хорошо, останавливайся там, отлично».


Джереми и я выпрыгнули из такси на Юнион Сквэр и пошли на восток, на 14-ю.
«У моей семьи был буфет, прямо там. Через Грэмерси, который находится в том здании.
Ресторан Лучева был там и между ними был городской театр. White Rose Bar был
недалеко о нас. Когда Кас открыл зал, в ранних 1930-х, он был частью театрального
района. В то время район назывался Риальто. Все начало перемещаться в Таймс
Сквэр, но знаменитые писатели и люди шоу-бизнеса всегда оставались неподалеку».
«Когда ты начал сюда ходить?» Спросил Джереми, когда мы пересекали улицу
и я доставал ключ из кармана. Я не был уверен, подходил ли он еще.
Я поставил руку на тяжелую старую дверь, которая до сих пор была с куском метала
поперек. Я не был там с 1970-го, когда Ал Гавин и Боб Джексон взяли это место.

26
После сильного толчка, дверь открылась. В этом укромном уголке стояла стойка для
конфет. Это был Diamond Dance Hall.
«Думаю, первый раз я сюда пришел, когда мне было 8 или 9 лет, это было примерно
в 1946 году, после войны. Герри сделал эти тупые знаки, которые нарисованы на
старом дереве. Он только не знал, как правильно пишется Грэмерси, поэтому написал
Грамеси, так как произносили все именно так».
Я смеялся, но пацан нет. Джереми стоял с ручкой и тетрадью, держа ее близко к лицу.
Будто он плохо видит.
«Окей, еще два ряда ступеней, тут всегда было так темно. Мой брат, Тед Хоагленд, как-
то ссылался на эту лестницу, как “рай гопника”. Когда ты поднимался по лестницам,
было так призрачно, особенно ночью. Мусорные ведра были все собраны в одно.
Никто бы не захотел здесь кого-либо грабить, вывалились бы 20 самых дерзких
сволочей, которых вы когда-либо видели. Напиши это».
Вход в зал был через дверь, на которой был вырезан большой квадрат, сверху с мелкой
проволочной сеткой.
«Здесь воняет…».
«О, Джереми, ты когда-нибудь дрался?».
Мои руки дрожали, я искал впадину для ключа в Грэмерси. Я молился на то, что Ал
Гавин не сменил замок.
«Я получил в лицо в третьем классе».
«И что ты потом сделал?».
Прозвучал щелчок, дверь открылась. Я выдохнул. Собака? Я сделал паузу, прислушался.
Нет собаки.
«Я рассказал своему учителю».
«Я буду вести себя так, будто я этого не слышал. Ты лучше надейся, что нас не слышит
сейчас Кас».
Я зашел вовнутрь, мои руки до сих пор дрожали. Я нажал на включатель и включил
лампочки дневного света, которые висели над головой. Ничего не поменялось. Было
как в 1958г, бойцы разговаривали о том, как они попали (сюда) или о старых добрых
днях; Итальянцы с жирными волосами делали прогнозы, изучая вращающиеся
колесики в голове Каса.
«Слушай, ты не ступал ногой в этот зал, если только ты не был упорным парнем
и если ты не справлялся со своим страхом. Кас был жестким парнем. Его брат Герри,
тоже был таким, вся его семья была такая. Этот зал, для суровых и умных, сильных
и толковых. Кас верил в оборону и в использование головы, больше чем в грушу.
Если бы люди получали так много ударов в боксе, как многие думают, то никто
бы не ступал ногой на ринг. Запах, который ты здесь чувствуешь, это мускусный
поражённый милдью запах, это остаток усердной многолетней работы. Я слышал,

27
что у них тут случился пожар и в какое-то время сломался бойлер».
Вначале я сюда приходил доставлять еду, в основном супы и сендвичи. Иззи делал
отличные супы. И чай, они все пили чай, потом начали появляться клерки и они
заказывали кофе и донатсы. Наш буфет был со свежой и чистой едой, и Касу это
нравилось.
Как только ты шел по лестнице, ты мог слышать, как Кас кричал на кого-то:
«Двигай головой! После каждого панча, ты должен двигать головой! Он не может
в тебя ударить, если он не знает, где ты будешь. Сгибай колени, двигайся, черт побери!»
(я неплохо имитировал Каса).
Потом звенел звонок и он говорил бойцу на ринге, что за черт с ним не так, и что он
ничего не добьется. Потом, через 10 минут: «Не переживай. У тебя получится, просто
продолжай работать!». Потом он тебя обнимал, пока ты шел к двери. Это был Кас.
Если ты был не на ринге, ты был рядом, работал с мешками, прыгал на скакалке,
боксировал с тенью, или занимался спортивным бегом вдоль дороги. Я до сих пор могу
слышать эти звуки, быстрые повторяющиеся скоростные удары в мешок, ворчанье
и хлопок, ворчанье и хлопок в тяжелые мешки, удары от работы ногами, обувь,
которая шаркала по полу, ярко красные шнурки для белых ботинок, прыгающие со
звуком удара в корпус. Звонок бинг-бинг. Баззер. Кас сделал специальный баззер со
светом для глухих, таких как Мак Булик и Джимми Анест. Он работал со многими
глухими парнями. В семье Каса было много глухих.
Парень записывал на скорую руку, и слушал так, как он мог.
Не посмотрев вверх, Джереми спросил:
«А когда он был пацаном, он был бойцом? Он вырос в Нью-Йорке верно?».
«Кас вырос в Классон Пойнт, это южный Бронкс, не Манхеттен, к которому ты
привык. Южный Бронкс был сложным и не развитым, в то время. Кас вырос в тяжелые
времена. Он и его четыре брата, все были стойкими. Все они были в бойцовской игре,
тем или иным образом. Это были времена Депрессии. Ты же знаешь про Депрессию,
Джереми? Ты ведь знаешь столько, верно?».
Джереми раздраженно посмотрел.
«Окей, окей, я просто проверяю тебя на яйца. Кас не всегда был тренером. Он начинал
как уличный боец, а это сильно отличается от боксера. Боксер, это художник или
ученый, с тактикой, которая основана на принципах массы, силы и скорости, не
забывая об искусстве суждения, дистанции и тайминге. Первое, что нужно знать
о Касе, это то, что он занимался наукой бокса. Некоторые считают, что он понимал
это, как никто другой. Люди до сих пор пытаются понять, чему именно он пытался
научить своих бойцов, истинный генезис стиля Пикабу.
Но он начинал, как уличный боец. Бой, был большой частью жизни семьи Д’Амато.
Его родители и его старший брат Рокко, прибыли из Италии в самом конце прошлого
века. Его семья была из Бари, из городка Торрито. Мать Каса, была из семьи, которая

28
имела определенный статус, поэтому, семья не одобрила то, что она вышла замуж за
Дамиано. Кас родился в 1908 г., на улице 149 и Южном Бульваре. Его мать Элизабет
умерла, когда Кас был еще маленьким, примерно, когда ему было 4 или 5 лет, думаю.
Его воспитала бабушка Констанция, мать его матери, в Фрог Холлоу.
Он и тогда был воинственным ребенком. Его брат Тони, как-то мне сказал об игре
Каса, в которую он играл, будучи ребенком. Они доставляли молоко и почту на
лошадиных каретах в те дни. Кас боялся лошадей. Но каждый раз, когда одна из
таких повозок останавливалась у дома, Кас выбегал под нее, туда-сюда, тестируя
свою способность выбежать до того, как повозка начнет движение. Даже тогда, он
ставил себя в ситуации, которые заставляли его встречаться со страхом.
Когда Кас стал достаточно взрослым, чтобы заботиться о себе, он переехал со своим
отцом и братьями в Классон Поинт».
«Как он получил свое имя Кас?».
«Его настоящее имя Константин, в честь его бабушки. Его отец всегда ему говорил, что
его назвали в честь великого императора Римской Империи Константина. Существует
большая неразбериха с его именем. Его называли Коста, Кастер, Касти, и в конце,
остановились на Касе. В его лицензии Спортивной Комисси Штата Нью-Йорк, все
под именем Кастер Д’Амато, но я не знаю никого, кто называл бы его иначе, чем Кас.
Когда он был мальчиком, Кас хотел быть боксером, как его старший брат Герри.
Кас ходил за Герри в зал каждый день после школы и выглядывал из-за маленькой
кучи сложенных стульев с одной стороны ринга. Касу нравилось у Сейнт Ника:
старая арена на 125-й улице, которая была превращена в зал несколькими
предприимчивыми итальянцами. Кас видел, как Герри спарингуется со старшими
парнями и внимательно слушал, как тренер Герри выкрикивал эпитеты инструкций
и командовал вдохновляющими матами, когда битва превращалась в, уж слишком,
одностороннюю.
Вначале Кас думал, что цель бокса, это нанести удар в лицо. Только позже он узнал,
что это не было целью, то, что он неправильно понял, стало причиной его осознания
того, что боксеру нужна сильная оборона.
Герри считался самым суровым из 5-ти мальчиков Д’Амато. Они познакомились
с боксом через брата их матери Уилли. Уилли был борцом, но он обожал бокс. Он
подарил мальчикам две пары перчаток и грушу на Рождество. Они были очень рады,
когда приходил дядя Уилли, потому что он организовывал боксерские соревнование
в подвале, и братья превращали его во временный ринг. Мальчики брали какую-нибудь
веревку или провод, то, что было и создавали квадрат несообразных пропорций
в центре подвала с низким потолком и грязным полом.
Дядя Уилли, также, брал мальчиков на любительские матчи, которые спонсировались
местной церковью, и через время все братья Д’Амато научились боксировать. Герри,
впоследствии, стал профессионалом в легком весе, за которым смотрел знаменитый
Боб Мелник, который также работал с Тайгер Джоунс, Лерри Бейкеп, и Яма Бахама.
В результате, Герри Д’Амато стал считаться серьезной угрозой соседству. Он взял

29
Каса под свое крыло и они проводили много времени вместе. Герри обучил Каса
основам, джеббингу, прямой правой рукой, левому хуку и большей части подходов.
На улицах района, подход или позиция, была также важна для выживания, как
и кулачные навыки. Не раз Герри заступался за Каса, когда он видел страх в глазах
своего младшего брата. Кас тогда еще не умел себя защищать.
Герри оправдал свою репутацию, как суровый парень, в нескольких легендарных боях
на асфальте в Бронксе, с несколькими местными копами. В то время, полицейская
сила была чем-то новым и их членов не уважали, и не боялись, поэтому сливки Нью-
Йорк Сити могли просто так поиздеваться над ними.
Ни у кого не было денег, настроение было не лучшее, у мужчин и мальчиков было
так много времени, потому что не было работы, как минимум в их районе. Они
проводили много времени на улице, в поисках драк. Город, в то время, сильно делился
по территориям. В Бронксе были итальянские улицы, ирландские, было много
польско-еврейских кварталов и русских евреев.
Однажды, поздней ночью, Герри вышел из «Тик Ток», где он работал барменом на
пол ставки. Он угощал в тот день всех напитками, потому что он выиграл целую
шляпу денег, за ночь до этого, в секретном матче в Харлеме. Он спотыкнулся за три
шага до «Тик Ток».
На пересечении Форест и 163-й улицы, он повернул налево и прошел блок или два,
пока не встретил Каса и более мелкую толпу. В противоположенном углу был коп
из 19-го участка, с которым у Герри ранее был конфликт. Герри решил, что он даст
жару и покажет молодым парням, из чего он сделан. Герри чувствовал себя как
взрослый. Полный храбрости, после пива и шотов. Он был весь заведенный и решил
спровоцировать что-то с патрульным. Он прогуливался и слегка зацепил полицейскую
дубинку, так что она закрутилась, поигрался с ней, зная, что он покажет класс, если
коп начнет дерзить.
Он потянул за полицейскую дубинку, прямо с пояса полицейского. Герри танцевал
вокруг, как дешевый карточный игрок, заманивая копа на улицу и приглашая его
подойти и попробовать. Все это время Герри кричал толпе: «Никто не может победить
Герри Д’Амато. Никто не может играться с семьей Д’Амато».
Толпе это нравилось. Они не могли насытиться этим. Коп стоял внизу. Герри решил
повысить ставки, очень высоко, так, как ему нравилось. Он кинул дубинку к ногам
копа и сказал: «Подыми, ты грязный ирландский ублюдок!».
Кас видел этот взгляд Герри ранее. Он знал, что они на пути к коллизии. Он выкрикнул
Герри остановится, успокоиться и пойти домой. Герри никогда не был хорошим
слушателем. Коп нагнулся взять дубинку. Когда он это сделал, Герри попытался
вытянуть его пистолет из кобуры. Коп запаниковал, взял в руки револьвер и выстрелил
в Герри Д’Амато, в спину, три раза. Он умер в 23 года».
«О Господи, что случилось далее?» Глаза Джереми поднялись от тетради на меня,
его зрачки расширились.
«Что случилось потом?». Джереми, был чертовски разбит.

30
«Кас размозжил заднюю часть головы копа бутылкой Кока-Колы, которую он держал,
в то время, как стоящие рядом начали кричать при виде того, что случилось на улице.
Кас привел копа в бессознательное состояние. Его друзья оторвали его от копа. После
того, как он пришел в равновесие, полицейский гавкнул: «Ты ведь не хочешь, чтобы
этой ночью я пристрелил еще одного Д’Амато, так ведь?», — перешагивая через
мертвое тело Герри. Кас был сокрушен. Герри был его идолом. Кас был сокрушен до
самого дна. Всю оставшуюся жизнь, Кас очень редко говорил об этом инциденте. Но,
он никогда не забывал об этом. Он постоянно держал во внимании копов вокруг.
Где-то во Флориде, был чувак, которого Кас никогда не простит».
«Твою ж мать».
«Потом многое изменилось, Джереми».
Я выдыхал дым сигары и смотрел, как молодой Джереми записывает все в тетрадку.
Пацан был точно как я, в 22.

ГЛАВА 3
СОБРАНИЕ В ГРЭМЕРСИ.
5 НОЯБРЯ, 1985 Г.

Большой черный мужик и низкорослый белый, шли по ветру, пересекая 8-ю авеню.
Сила природы, в сочетании с величайшими архитектурными достижениями человека,
создает стальную взлетно-посадочную полосу, удерживающую ветер в плену. Более
крупный человек, держал маленького, потому что его ноги уже не работали. Они
сели в такси, Томас закрыл дверь за ними. Они высадились в Грэмерси Парк.
«Никогда не становится старым, не так ли». Сказал один из них.
«Нет, даже когда холодно». Ответил другой.
Белый человек пытался идти, но в основном, опирался на черного, чьи ноги
совершали работу за обоих. Они шли молча, но понимали друг друга связью, которая
сформировалась 35 лет назад на пересечении 14-й и Ирвин Плейс.
«Хей, Флойд, свет горит в зале».
«Какого черта!» Ответил большой человек.
Они подошли к металлической двери, не разговаривая. Четыре тяжелых ноги,
подымались вверх по лестнице в Грэмерси.
«Ка-а-ас?».
Тишина.
«Ка-а-ас? Ты играешься с нами?».
Тишина.

31
«Кас! Черт возьми, Кас какого черта?».
Я почуял запах сигары через зубы и услышал хриплый голос Герри.
«Ты не Кас. О, черт».
«Нью-Йорк Таймс?».
«Да, Герри, Мистер Грили, из Таймс, у него должна быть статья к обеду. Пытаюсь
с ним поработать, чтобы получилась достойная статья о Касе Д’Амато».
Флойд наносил удары в тяжелый мешок голыми руками. Он бил мешок, делал шафл
из стороны в сторону, приседал, уклонялся от свинга мешка. Извилина на лбе Флойда
становилась все глубже, его суставы начинали оставлять следы крови на мешке, когда
он делал свинг, он становился злее и сильнее.
«Твою мать…». Джереми тихо застыл, смотря на человека в задней части комнаты.
«Нужно было его видеть, когда ему было 16, 17! Нужно было видеть Флойда в его
дни. Лучший, которого я когда-либо видел, пацан».
Герри снял к тому времени обувь и шаркал по деревянному полу в грязных носках.
«То есть, это был боксерский зал? Он принадлежал Д’Амато? Был только этот зал?».
Спросил Джереми.
«Черт, нет!». Крикнул Герри, пока он садился в одно из стульев не далеко от ринга.
«Это очень маленький зал по сравнению со Стилманским. Кас отрыл этот зал, когда
он был еще пацаном, в 25 или что-то около того. В период Депресси. В то время,
боксерские залы были практически на каждом углу города. Стилманы, в то время,
были в действии».
«Канстерман, а то место еще работает? Можем ли мы туда попасть?».
«Кас жил здесь, в Грамеси, большую часть времени. Он и его собака».
«Как звали собаку, Кастермен?»
«Он спал в той комнате на койке. Он и его книги. Здесь было по другому, были зеркала
на стенах. Было грязно, плевки, окна, они все были разбитые и поцарапанные.
Тяжелые, легкие мешки, скакалки и свободные весы вон там».
Флойд пытался ослаблять мешок с потолка.
«Флойд, что за черт ты там делаешь?»
«Я перебил, я слышал что Джулиан Шнейбл и его друзья прошмыгнули одной ночью
в Грэмерси, возможно в ранних 70-х, до того как Кас продал его Алу и Бобу, когда
на самом деле никто не стал смотреть за залом. Шнейбл и его друг, собрали канвас
с ринга и украли его. Они растянули его на деревянный каркас и нарисовали одно из
величайших искусств современного искусства. Ты знал об этом Герри? Наш канвас
ринга стоит за одной из самых уважаемых работ в неоэкспрессионизме».

32
«Ты полон дерьма Кастермен!»
«Раньше, в 40-х, было такое впечатление, когда ты сюда входишь, что недавно зал
закрыли и он больше не будет работать, — я продолжил. Запах был загадочной
смесью потных футболок, запаха сигар, загадочная мазь для растирания должна
была уменьшать опухоль, и мокрые полотенца, лежавшие в пыльных углах днями
подряд, пока не приходил Стенли, один раз в неделю, и не забирал их в прачку. Кас
никогда не открывал окна. Единственное подметание помещения делал я, когда мне
было уже совсем невтерпеж».
«То есть ты тоже был боксером, Мел?», — спросил Джереми.
«Черт, нет. Я работал на чаевые, как мальчик по доставке, после школы и на выходных.
Парни, Кас и его братья, они помогали после обеда. Я думал, что это было самое
крутое место в мире.
Когда я начал сюда приходить, я не говорил ни слова, потому что я боялся. Я просто
слушал. Через несколько недель, они начали меня узнавать, иногда они могли мне
что-нибудь крикнуть, когда я забывал майонез или что-то еще».
«Хей, пацан, где, черт возьми, кетчуп? Кто кушает картошку фри без кетчупа?
В следующий раз неси гребаный кетчуп, принесешь?»
Или: «Пацан, здесь зал. Мы не хотим жирных сливок в кофе. Не приноси их больше,
приноси только обезжиренное молоко».
Через время, я узнал привычки в еде окружения Каса. Через несколько месяцев,
я набрался смелости спросить пару вопросов о том, чем они занимались. Иногда они
наносили удары в воздухе в меня, и я пытался что-то изобразить им в ответ. В моей
семье, не было бойцов. Мои дяди и кузены наблюдали за боями, поэтому я не имел
понятия, что я делал.
Однажды, в очень жаркий день, когда было не много парней в зале, Кас сказал мне,
после того, как я ему принес яблочный сок и тост с рыбой: «Пацан, хочешь чаевые?
Я тебе дам. Запрыгивай на ринг и я тебе покажу кое-что».
Вся кровь с моего тела ушла в пятки. После, я был полон реванша. Я посмотрел на
пол. Он мне сказал, запрыгивать на ринг. Я застыл на месте. Я не могу этого сделать.
Я не могу запрыгнуть на боксерский ринг с Касом. Он меня убьет. А потом меня
убьет моя мать. А потом я буду в коляске всю свою жизнь. Я не могу этого сделать.
Я посмотрел прямо в глаза Каса. Потом снял очки и пошел к канатам. Я поставил
правую ногу на край, левой рукой попытался поднять канат, так чтобы пролезть.
Я зацепился ногой, пока протискивался. Кас похихикивал, легко пробираясь на ринг.
Я попытался освободить свою ногу, но спотыкнулся, когда моя обувь зацепилась за
канат. Прежде, чем я пришел в равновесие, Кас начал хлопать по моей голове и по
бокам головы. Он кричал подстрекательские ремарки такие, как: «Камон мальчик, бей
меня в ответ! Шевели мозгами, ну-ка покажи свои пятерки! Ты их будешь использовать
или как?».
Я поднял руки, защищая лицо. Я не мог поверить в то, что он меня вот так бил. Я не

33
мог поверить, что он мне все это говорит. Я не мог поверить, что я стоял на боксерском
ринге с бойцом, который бил меня и ожидал, что я сделаю ответный удар.
Потом Кас очень быстро выкрикивал: «Вот твои первые чаевые, пацан! Смотри на
меня, а не на пол! Я твой противник, смотри на меня!» Мои глаза смотрели на него.
«Хорошо, теперь не смотри мне в глаза, смотри на мою грудь». Мои глаза уставились
на синеву его футболки. «Да, вот так, теперь ты можешь видеть, что я делаю, а не то,
о чем я думаю! Теперь подыми руки, пацан!» Мои руки упали вниз по бокам, так как
мое внимание было на его словах. Снова громко: «Нет, выше! Закрывай кости щеки,
держи руки у ребер… прячь этот подбородок… отлично! Теперь начинай двигаться
из стороны в сторону!».
Я перемести свой вес, копируя его движения максимально хорошо, как мог. Когда
он это делал, казалось, что он танцует. Когда я это делал, выглядело так, что это
неконтролируемое лонжирование. Тогда он выкрикнул второй раз: «Вот твои вторые
чаевые, пацан! А теперь ты мне должен чаевые!» Он смеялся. «Если ты продолжаешь
двигаться, ты не будешь статической мишенью. Нет, ты не просто двигаешь головой,
ты двигаешь все свое тело… да, из стороны в сторону, сайд ту сайд, от бедер, веди
своими плечами…, теперь ты понял, согни колени. Хорошо, вот теперь ты двигаешься
как боец, видишь, теперь ты не мишень. Мне нужно тебя поймать, чтобы ударить»
Я копировал его движения и подчинился ритму его тела. Я был бездыханный. «Дыши,
пацан, не удерживай дыхание!» Я зеркально отражал его работу ног, то, как он
уклонялся, то, как он двигался. Я видел, что ритм его дыхания совпадает с ритмом
его ног. Мы занимались этим несколько минут, и потом он резко остановился.
«Теперь иди к черту с ринга и назад за работу! Сейчас сюда придет настоящий
противник!».
Я снова пошел перелазить через канаты, в этот раз, немного грациознее. Я потянулся
за своими очками. Когда я надел их, я снова посмотрел в его карие глаза и кивнул
головой, в неуклюжей попытке сказать спасибо.
«В следующий раз, я тебе покажу как делать панчи, пацан!».
С того дня я начал тренироваться в зале. В начале, я был неуклюж и мне было так
стыдно. Я приходил до того, как они закрывались в обед, когда почти никого не было
вокруг. Но я смотрел и слушал Каса, я начал понимать, что он проводил большую
часть времени, разговаривая о том, что происходит в вашей голове и он говорил о том,
как держать руки, чтобы не получить удар. Я начал чувствовать, что соединяюсь
с его мышлением.
Нужно сказать, что я никогда не был атлетическим ребенком. Я был, скорее,
читающим мальчиком. Моя мать была убеждена в том, что я стану раввином, или
может быть кантором. Но я слушал Каса и понимал, что он тоже был читающим
чуваком. Это меня удивило. Он говорил такие слова: «Никто не рождается лучшим,
нужно практиковаться, чтобы быть лучшим!». Или о том, что движения и действия,
уменьшают напряжение. Я сказал себе: «Вау, этот чувак не проводит все время, туся
с этими тугодумами. Он говорит те вещи, которые он не сказал бы, если бы не был
начитанным в библиотеке».

34
Так я решил показать Касу, что я тоже проводил некоторое время в библиотеке.
Я вставлял фразу или имя, и смотрел на Каса, реагировал ли он. Он никогда не
реагировал. Но, он иногда закатывал один свой хороший глаз в мою сторону и говорил:
«Пацан, ты дерьмо в боксе, но ты думаешь. Продолжай думать и ты сможешь куда-
нибудь прийти». Он бил меня в плечо. После чего моя рука была убитой на целый
день, типа удара в нерв или что-то вроде этого. На следующий день там появлялся
синяк. Это начало меня раздражать.
Джереми перебил:
«То есть, Кас был боксером? Я думал, он был тренером или менеджером. Что именно
он делал?».
«Ну, нет. В разные дни, в зале Грэмерси, он и тренировал, и был менеджером. У него
было пару любительских боев, но, его карьера пошла наискосок до того, как она
началась».
______________________

Одной пятничной ночью, когда Кас был мальчиком, он и его бандитская группа
любителей джаза в Бронксе, ходили по району в поисках приключений, их версии
неприятностей. Они собирались на пересечении Ленокс и 123-го авеню, в табачном
магазине. Говорили о больших делах и думали о том, как выкрасть пачку сигарет Лаки
Страйк. Пока они обсуждали детали, один из группы заметил человека, который шел
на них, внимательно смотрящего на них, шагавшего на каблуках. Он шел в уверенном
ритме, повторяя модель медленного фокстрота. Его джинсы были заправлены
в ботинки, одна рука была в кармане джинсов, а вторая игралась с зубочисткой
в зубах. Один из парней, слегка подтолкнул локтем Каса и сказал: «Надо отсюда
убираться». Рили задиристо смотрел и то, как он жевал эту зубочистку, говорило
о том, что он что-то задумал.
Кас поднял голову и увидел взгляд Рили. Рили хорошо знал семью Д’Амато. Рили
и Герри Д’Амато, были в кровавой вражде еще со второго класса. Рили продолжал
идти прямо на них. Он был человеком, которого нужно избегать, особенно в пятницу
вечером, потому что это значит, что он целый день сидел в «Тик Ток» и пил пиво
после работы на заводе по производству коробок, где он работал в утреннюю смену.
Приближаясь к парням, он сделал дьявольский выдох и оставил соплю на тротуаре,
в полдюйма от обуви Каса. Поссе, то есть, банда, сразу начала обзывать Рили всеми
матами, которые были в их словарном запасе. Кас встал в положение, которому
его научил Герри, повернулся спиной и пошел через улицу. Подвыпивший Рили не
отпустил бы Каса так легко. Рили взглянул на Каса выпившим взглядом, который
смотрел сквозь тело на тысячу ярдов. Он был пьяницей, которому нечего и некого
терять. Рили начал отпускать комментарии о семье Д’Амато и кидать разные предметы
в Каса, которые он находил в мусорке.
«Кас, пойдем отсюда. Не нужно связываться с этим козлом. Он не трезвый с тех пор,
как его выпустили из тюрьмы», — шепнул один из парней.

35
Когда Рили сказал что-то о матери Каса, Касу уже было поперек горла. Он повернулся
и кинул в него большой камень, который четко попал в голову Рили. С кровавым
лбом, он перебежал через улицу, кидаясь на Каса, как буйвол на морфий. К счастью,
Рили был не трезвым и плохо держал равновесие, а Кас знал, как двигаться на ногах.
Кас ушел в сторону от атаки и вставил ногу, чтобы сделать подожку Рили, но сделав
это, Кас сам упал на землю.
Рили свалился спиной назад к куче мусора, его руки схватили кусок дерева 2х4,
который откололся от деревянного грузового ящика. Он встал и начал качать его
над головой. Кас ушел почти от всех свингов Рили, смог вывести его из равновесия,
и снова упал. Рили упал второй раз. Кас взял еще один большой камень, подошел
к нему и поднял камень высоко в воздухе. Кас издал пронзительный крик и был
готов размазать мозги Рили. Его друзья увидели лицо Каса, которое осветилось
вспышками и искрами, которые отскакивают от колес поезда надземной железной
дороги. Один из членов Поссе крикнул:
«Не убивай его Кас, ради Бога!».
Предупреждение было еле слышно, от звуков поезда над головой.
Кас резко посмотрел на друга. Рили встал на одно колено и замахнулся куском 2х4
в лицо Каса, попав ему прямо в голову, возле правого глаза. Кас выронил камень
и упал на землю. Он свернулся в калач. Поссе прибежала и окружила Каса. Пока они
стояли спиной, Рили ушел по аллее в лабиринте троп.
Когда опухоль сошла, Кас полностью потерял зрение правого глаза. Но он понимал,
что если Герри Греб, боксер с искусственным глазом, смог действовать годами, тайно
от официальных лиц, значит и он так сможет. Через неделю или немного позже,
у него был запланирован любительский матч, который он намеревался выиграть.
Он его проиграл. Кас боролся с одним глазом настолько долго, насколько он мог.
Но, он так и не смог пройти тест на зрение, который требовался, чтобы выйти
в профессионалы. Некоторое время, он смог вести бои под именами своих братьев,
но, это было ненадолго.
«Это было одной, из основных причин, по которой сейчас мы сидим в этом зале,
Джереми. Его слабое зрение, сделало его ученым бокса. Кас стал гением, в размышлении
об аспектах бокса, что может быть невероятно опасным инструментом, если им
овладеть. Он был легендарным менеджером, тренером и тактиком. Тот кусок 2х4,
повлиял на его судьбу. Норман Мейлер сказал, что он думал, что большая часть
гениальности Каса идет от того, что он ввел так много чувственности в спорт».
____________________

Герри начинал засыпать. Он улегся на 3–4 стула, которые стояли вокруг ринга. Он
резко сел и крикнул на всю комнату:

36
«Флойд! Ты разносишь кровь по всему полу! Иди-ка сюда и расскажи что-нибудь
пацану».
Флойд прогуливался по рингу. Мы все сидели напротив ринга и смотрели, как будто
что-то случилось.
«Хей, пацан, я Флойд Паттерсон». Он протянул кровавую руку, будто она была
идеально чистой. Он выдохся от своей тренировки.
«Это честь, господин Паттерсон!».
«Чего ты хочешь от меня, пацан?», — Он потянулся за своим носовым платком.
Флойд все еще был фигурой, производящей впечатление, он не потерял свой отличный
вид, его авторский стиль, или свое присутствие. Флойд сел.
«Первый раз я ступил ногой в этот зал, думаю, в 1949-м. Мне было 14 лет. Канстерман
был здесь, в тот первый день. Кас дал мне первую одежду, которая у меня когда-либо
была новая и купленная для меня. Все, что я носил до этого, было от отца или моих
старших братьев».
Глаза чемпиона приклеились к своему отражению в зеркале. Флойд сделал глубокий
вдох:
«Единственное, что я бы хотел поменять в свой жизни, — он сказал, поворачиваясь
к Джереми, — Это то, что я никогда бы не отказался от Каса. Я об этом сожалею
больше всего. Я никогда не должен был уходить от Каса Д’Амато».

РАУНД 2
ЗАЛ ГРЭМЕРСИ.

ГЛАВА 4
ОДИН ДЕРЗКИЙ СУКИН СЫН.

Всегда хорошо наносить удар туда, где ты его можешь ударить, а он не может.
Нужно быть умным и нужно не давать себя бить. Когда ты это можешь делать,
ты боец! Вот, в чем смысл науки бокса. И когда ты получаешь удар, вот тогда
тебе надо оставаться спокойным, именно тогда ты узнаешь, из чего ты сделан!
Кас Д’Амато
Отца Каса, Дамиано, называли il Padre, он занимался доставкой льда и угля в Бронкс,
посредством лошади и повозки. В те дни было сложно жить, особенно иммигранту,
который знает ограниченное количество английских слов. Какое-то время Иль
Падре сам занимался домом, готовил кушать, убирался, но позже, он женился на
женщине из района, и она стала заниматься этим. Он часто приглашал людей домой
на ужин, особенно если он подозревал, что человек не ел нормальной еды день или

37
два. Времена были трудными и люди в этих сообществах иммигрантов заботились
друг о друге. В то время не было государственных программ.
В Италии Дамиано Д’Амато был знаменитым чемпионом по борьбе. Он научился
играть на мандолине у отца, который также научил его уважать главу семьи. Как
и многие люди из Итальянских соседств, Дамиано жил по правилам общины, не
обращая почти никакого внимания на законы других. Дамиано славился своей
честностью и справедливостью. Он выступал в качестве примиряющего в обществе,
когда начинались диспуты и кому-то нужно было помочь найти решение.
Иль Падре много ожидал от своих сыновей и он не терпел какого-либо отклонения
от обычаев, с которыми он вырос. Его жизнь была простой. Большая часть жизни
была черно-белая, редко — серой. Он требовал любовь и уважение от своих сыновей,
когда он этого не получал, он их наказывал.
Кас доучился до 8-го класса в школе Морриз, после этого ушел. Он утверждал, что он
слишком занят для школы, он стал одержимым католической церковью. Несмотря на
то, что его семья была в принципе католической (как и все в итальянской общине),
Кас был единственным в семье, кто принимал во внимание правила и выражал
истинный интерес. Иль Падре не часто ходил в церковь, и Кас вырос, не зная культуры
церкви. Для него было большим удивлением, когда он узнал о ритуалах, одеянии
и размышлении, которое требовалось во время размышлений о теологических
вопросах.
Он стал другом священника местного церковного прихода, и проводил много
времени, работая с отцом Роммелом. Он был зачарован церемониями и великолепной
архитектурой соборов. Ему нравилась медитация с молитвой и он был заинтересован
клерикальной жизнью. Он и отец Роммель, стали не разлучными.
Интерес Каса к церкви исходил изнутри. Это удовлетворяло его потребность, которую
он не мог выразить. Он узнал, что есть жизнь за пределами южного Бронкса. Он узнал
о мире идей. Это пробудило в нем что-то. Он понимал, что есть что-то большее. Кас
начал верить в то, что он проживет свою жизнь в сфере, отличающейся от ожиданий
всех вокруг. Он вкратце обдумал карьеру в духовенстве, но даже это было как-то
ограничивающее.
Через какое-то время Кас думал, что у него появилось чувство судьбы, было что-то,
что он намеревался делать. И с этой сознательностью пришло глубокое понимание
и озарение. Он резко стал знать определенные вещи. Вещи, которые не мог увидеть
никто. Вещи, которые никто не понимал.
Кас всегда работал немного в другой плоскости. Он постоянно читал. Его любимым
писателем был Марк Твен. Он создавал механические вещи, которые упрощали
процессы или придавали эффективность в ежедневных домашних делах. Он построил
модель самолетов, которые переворачивались и делали круги. Кас называл себя
изобретателем приспособлений, но, он никогда ничего не делал с его изобретениями.
Когда он заканчивал что-то, он просто убирал их в сторону. Его братья смеялись
над ними и ломали их. В 1938 году он был награжден Патентом США за санитарное
унитазное сидение. Потом он резко бросил проект и никогда не оборачивался назад.

38
Как только он создавал одно из своих изобретений, он терял интерес и переходил
к следующему.
Он делал эти проекты, чтобы утолить что-то внутренне, чтобы восполнить то, что
было под поверхностью, и даже то, что было спрятано от него самого. Он не понимал,
что им двигало. Он просто знал, что иногда его тянуло делать что-то. Он полностью,
одержимо, был поглощен одной задачей. Обычно он отдавал то, что он сделал, потому
что конечный результат ничего не значил для него. Не результат двигал им. Кас
испытывал трепет от безупречного выполнения совершенно сконструированного
плана.
Одно из правил Иль Падре было то, что все должны быть к ужину в 6 вечера. Это не
означало в 6:05, это означало 6:00 вечера. Он был военным человеком.
«Константино, что ты делал сегодня?», — спросил однажды вечером Иль Падре.
«Я ходил к Миссис Дель Веччио, помочь ей, пока нет ее мужа. Она пыталась управиться
сама со всеми детьми. Отец Роммель предложил помочь починить по дому».
«Тебе нужно найти работу, Константино. Ты что, думаешь это бесплатный транспорт?
Если ты не ходишь в школу, ты должен работать. У тебя есть обязательства перед
семьей. Иди и найди работу, Константино».
Его отец говорил громче и требовательнее в каждом утверждении.
«Ты ленивая сволочь! Ты хочешь читать книги весь день и кое-как латать дыры со
своими тупыми маленькими изобретениям? Ты теперь мужчина и тебе нужно найти
мужскую работу. Убирай отсюда свой зад и найди нормальную работу!».
Он ударил Каса в ухо.
Кас не ответил. Он просто уставился на свою тарелку макарон.
Его брат Тони спросил:
«Кас, где Мистер Дель Веччио?».
«Я не уверен, что случилось. Он просто исчез. Он не отправляет ей деньги на жизнь
или на то, чтобы кормить детей. Исчез!».
«Ты слышишь, что я тебе говорю, Константино? Я тебе сказал на прошлой неделе
найти нормальную работу. А ты что сделал? С кем ты говорил о работе? В этой
семье мы не обеспечиваем тебя условиями дома, без ожидания твоего вклада. Не
возвращайся назад к этому столу, пока ты не сможешь мне сказать, что ты сделал
для того, чтобы найти работу».
Все молчали, пока Дамиано макал свой хлеб в соус, который остался на тарелке. Он
налил еще один стакан Кьянти.
Кас отодвинул свой стул от стола.
«Куда ты идешь, Константино?».
«У меня встреча, Падре».
39
«Отец Роммель должен найти тебе место, если ты будешь на него работать. Тебе
нужно попросить что-то в ответ. В этой семье никто не работает бесплатно».
«Завтра я поищу работу Падре, я обещаю. Я пойду на завод и заполню анкету».
У Каса не было намерений работать на кого-то. Это было не его. Его намерением
было поддерживать мир. Как минимум до того момента, как судьба раскроет себя
ему. Кас подавал на работу, как обычный кандидат, на LH Mace Company. Каждый
день он ходил в офис и заполнял анкету. Каждый день все заканчивалось безуспешно.
Но он докладывал отцу, что он подал анкету на работу.
К его удивлению, однажды в пятницу, ему предложили встретиться с одним из
супервайзеров.
«Мы удивлены усердием этого молодого человека! Сколько тебе лет?».
«Мне 17, сэр».
«У нас открывается место на конвейерной линии сборки, думаю, это как раз то, что
нужно для вас».
Кас начал работать на заводе в следующий понедельник. Он узнал, что многие из
его коллег, были необразованными бывшими заключенными, намного старше него.
Основное отношение среди сотрудников было такое: как бы нам работать так, чтобы
ничего не делать и при этом, нас не уволили.
Хотя вначале Касу работа казалась скучной и повторяющейся, вскоре он увидел
пути, как можно было бы повысить эффективность производственного процесса.
Его захватывали механизмы решения процедуры, с последовательными событиями,
которые включали в себя сбор чего-то вместе, для того, чтобы достичь конкретной
цели. Его интриговал креативный процесс, поиск решения, работа, которая привела
бы к идеальному исполнению. Он провел несколько недель, изучая оборудование
так много, как он мог, и то, как работал производственный процесс с самого начала,
до конечного продукта. Однажды, когда Грунвальд, супервайзер, проходил мимо
линии, Кас спросил, может ли он с ним поговорить. Грунвальд пригласил Каса выйти
из погрузочной площадки, чтобы было достаточно тихо для беседы.
«Мистер Грунвальд, могу ли я сделать предложение, которое рационализировало
бы наш подход к режущей обработке деревянных панелей для ящика холодильной
камеры?».
Это была первая, из многих бесед, Каса с Грунвальдом на заводе. Грунвальд
увидел мудрость в предложении Каса и дал разрешение на то, чтобы он работал
с механическими изменениями.
Грунвальд вскоре понял, что чем больше Кас имел доступ к операциям на заводе,
тем больше он мог предлагать улучшений в процесс. Предложения Каса сделали
всю команду более эффективной, а компанию более прибыльной. Кас полностью
переинженировал производственный процесс и поменял дизайн некоторых частей
оборудования, которое там использовалось. Управляющий был доволен результатом.
Не смотря на то, что Кас ненавидел работу, его сделали ассистентом старшего рабочего

40
на линии. Бывшие заключенные негодовали. Они не хотели подчиняться подростку,
который не играл по правилам рабочих на линии.
Однажды, было издано суровое правило по заводу и Кас встал сам на конвейерную
линию сборки, потому что работники не двигались достаточно быстро, чтобы
закончить вовремя. Одна из линий рабочих негодовала за то, что вмешался Кас
и начался спор. Члены команды взяли кусок дерева и пошли за Касом. Началась
драка. Все дошло до того, что Кас пришел в ярость. Службе безопасности пришлось
оттягивать Каса от работников. Другие рабочие не могли сдерживать его. Последовал
и другие инциденты, когда Кас терял самоконтроль, и его нужно было задерживать. Он
понимал, что нужно либо уходить с завода, либо у него будут большие неприятности.
Без дальнейших разговоров, он ушел.
Он снова был безработным и проводил дни, помогая людям по соседству. Когда
к кому-либо неправильно обращались, либо владельцы магазина, либо госслужащие,
Кас был первым человеком, которому звонили. Он мог обдумать проблему так, что
это приводило к путям разрешения. Он помогал людям с потребительскими спорами,
юридическими делами, со всем, где использовали кого-либо ниже, или где требовалось
вмешательство, для того, чтобы восстановить справедливость. Он также стал иметь
отношение к политическому клубу, который поддерживал демократа Фиорелло Ла
Гуардия, в ставках за мера города Нью-Йорк. Он много работал как волонтер, но это
была не оплачиваемая работа. Он также помогал людям запустить новый бизнес.
Один из членов в общине, решил открыть станцию с продажей топлива. Кас помог
ему найти основную локацию, основываясь на исследовании совершенном в Сити
Холл, которое показывало долгосрочный план строительства Бакнер Экспрессвей.
Человек послушал совет Каса, и его заправка, как бизнес, стала очень успешной,
в конце концов, расширилась на несколько локаций.
У него не было интереса в том, что думают другие люди, даже то, что они ценили
его хорошую работу. Он был заинтересован церковью. То, что он помогал людям по
соседству, он делал по своим причинам. Ему нужно было исследовать все самому.
Ему нужно было увидеть все своими глазами.
Во время этих лет, Кас все еще имел отношение к боксу. Он даже сам занимался
небольшими тренировками на ринге, в зале на Вест 116-й стрит, через несколько
недель и его заметил другой боксерский менеджер. Кас плохо знал джентльмена, но
узнал его лицо, он видел его в зале, время от времени.
«Сколько боев у тебя Д’Амато?».
«Я пока не профессионал и у меня нет менеджера», — ответил он пыхтя и продолжая
бить в мешок.
«Мне нравится то, что я вижу. Как насчет того, что я возьму тебя к себе и посмотрим,
как у тебя получится? Может со мной побоксируешь, Кастер?»
Менеджер комментировал то, как Кас бил мешок, и спросил его, хотел ли бы он
договорится о матче с бойцом, который вот-вот станет профессионалом. Не смотря
на то, что к тому времени Кас был на ринге пару раз, он был полон энтузиазма и готов
начать бой с профессионалом. Менеджер поставил Каса в спарринг с одним из хорошо

41
известных мексиканских бойцов, которого звали Бейби Аризменди.
«В те дни, Джереми, спарринг был упражнением “без улыбок и демонстрации
уважения”. Эти парни вели бой».
Сердце Каса сильно билось, пока он ступал на ринг. Зазвонил звонок, его противник
так сильно его ударил, что Кас перелетел через ринг в канаты. Они вытолкнули Каса
назад к его противнику. Кас начал наносить дикие панчи, в его голове был образ его
брата Герри.
Когда он услышал сигнал колокольчика в конце первого раунда, Кас пошел в сторону
угла. Нос был кровавый, он настолько опух, что он мог его видеть. Он получил много
панчей и его один хороший глаз, был почти закрыт от опухоли. Когда менеджер
спросил сможет ли он вести следующий раунд, Кас сказал: «Я попробую». Он и Бейби
вели ближний бой, и у Каса появилась идея, нанести правый апперкот. Он попал
снизу в подбородок и ошеломил его ударом.
Как только он ударил Бейби в подбородок, у Каса поменялась вся перспектива, как
молния. Он за мгновение отделился от себя, будто он мог видеть свое тело сверху, он
видел тело, которое наносило удары. Будто третий смотрящий со стороны. Он и Бейби
наносили друг другу удары, но Кас больше смотрел на удары, нежели чувствовал их.
Предавшись смелости, видением Герри, Кас нанес больше ударов во втором раунде.
Когда он вернулся в угол, после звонка второго раунда, его нос был опухший как
перец. Ухо болело и он почти не видел. Из качающегося стула в углу, Кас услышал
крик человека: «Какой ты суровый, сукин сын!»
Ранее вечером, когда Бейби был на ринге с кем-то еще, Кас услышал того человека,
называющего бойца «желтым брюхом». Даже если он не выигрывал, Кас стоял на
своем. После третьего раунда, тренер остановил бой. Но Кас чувствовал себя хорошо,
так как он оставался в боевом духе, несмотря на получаемые удары. Он был в игре.
«Ты суровый сукин сын! — воскликнул менеджер. Продолжай в том же духе, и у тебя
будет будущее, Кастер! Тебе никто никогда не помешает!».

ГЛАВА 5
ОСТАВАЙСЯ В ФОРМЕ, В ЗАЛЕ ГРЭМЕРСИ.
1933 Г.

Несмотря на высокую ритуализацию и жесткую привязанность к правилам,


традициям и табу как любая религиозная церемония, [бокс] выживает как самый
примитивный и ужасающий конкурс: двое мужчин, почти голые, сражаются
друг с другом в ярко освещенном, возвышенном пространстве как животные
(хотя веревки изначально были для того чтобы держать подальше шумных
зрителей); два человека поднимаются на ринг, и только один из них, символически,
подымится.

42
Joyce Carol Oates, в Нью-Йоркском книжном обозревателе
3 февраля 1992 года

Меморандум
Профессиональный бокс был нелегальным в Нью-Йорке, и в большей части этой
страны, с 1830 до 1920 года. До отмены этого закона, матчи проводились в бараках
этой страны, в задних комнатах баров, к которым был секретный вход, на баржах на
реке Хадсон и в частных клубах, которые формировались для того, чтобы позволить
джентльменам пороки, которые практиковались повсеместно, во всех социальных
классах: курение сигар, алкоголь, азарт, развлечение с женщинами и наслаждение
кровожадными видами спорта. Они называли эти ивенты — smokers (курильщики)
или stag fights (бои самцов). Иногда, члены аудитории носили смокинги и были
президентами корпораций, а в других случаях, это была просто кучка соседей,
которые зарабатывали деньги, для того, чтобы посмотреть на то, как 17-летние
пытаются убить друг друга.
Сопутствующие бизнесы к боям, были очень прибыльной индустрией, которая
процветала среди боевых фильмов. С 1900 по 1940 годы, произошло негодование
по поводу соблюдении приличий и бои стали противозаконными, боевые
фильмы привлекали внимание законодательства. Принятые Законы запрещали
транспортировку фильмов о боях через границы штатов. Этот закон не смог
остановить дистрибуцию или показ картинок с боксом. Фанаты были готовы платить
знаменитым бойцам, даже в темноте с плохим качеством, снимались легендарные
матчи. Некоторые фильмы, снимались еще раз после самого боя. Много организаций,
которые спонсировали настоящие матчи, предлагали специальную ночь фильмов,
где можно было посмотреть фильмы и поспорить с фанатами.
Любой, более-менее, нормальный экономист скажет вам, что когда существует
общественный интерес, который сильно подавляется по моральным причинам,
государство способствует возникновению подпольной экономики. Посмотрите
на запрещения и деньги, состояния, которые делались в маленьких помещениях
с виски. Безусловно, когда сняли запрет, организованная преступность быстро
сообразила, что была большая возможность заработать на профессиональном боксе.
Они видели финансовый потенциал на тех аренах, где проводились матчи, азарт,
который шел параллельно с боем на ринге, создавая и распространяя бойцовские
фильмы, и в заработке части денег бойца. Можно сказать, что с самого начала в Нью-
Йорке было пять активных семей в бойцовской игре, у них не было какой-либо
причины уходить из бизнеса после того, как он стал легальным.
Когда 15 раундов боя стали легальными, согласно Закона Уолкер, это одновременно
стало профессией бойцов, тренеров, менеджеров и промоутеров. Эти позиции
существовали вместе; они были просто подпольными рынками, пока законодательство
Нью-Йорк Сити не позволило этим людям публично декларировать свои профессии.
Профессиональные бои были ночным занятием в Нью-ЙоркСити в 30-х и 40-х. Был
закон об арене по всей Метрополитан зоне, и фанаты могли увидеть ивент в любой
день, кроме воскресенья.

43
Понедельник — Saint Nicholas Arena
Вторник -Broadway Arena
Среда — White Plains
Четверг — Bronx Coliseum
Пятница — всегда большое шоу в Madison Square Garden
Суббота — было много других районов с аудиториями и бойцовскими клубами по
всему городу, но там были местные любители или профессионалы.
Во время этого периода времени, бокс стал спортом, о котором было много споров
на улицах Нью-Йорка. Кофе-шопы, пивнушки, содержали большое количество
людей, которые знали статистику, карьеру чемпионов, которые превратились из
любителей в профессионалов. Спорт захватывал воображение всех, из всех социально-
экономических слоев. Афроамериканцам не разрешали присутствовать, даже на
самом верхнем балконе, за исключением, если они не находились в центре ринга.
В ежедневных газетах постоянно писали о боксе. Эти репортеры путешествовали
по всей стране, а потом уже по миру, чтобы осветить матчи и передать все это в НЙ.
Радио было во всех гостиных Америки. Целые семьи приклеивались к приемникам
во время пятничных боев, на Мэдиссон Сквэр.
____________________
Вскоре после боя с Бейби Аризменди, Кас начал тренировать других ребят, которые
были частью молодежной организации по всему городу. Он начал работать
с несколькими командами, которых он брал на любительские бои в северную часть
НЙ и в другие северные штаты. Он даже брал группу в Лузиану на соревнование.
Пока он был в Новом Орлеане, у него была встреча с отцом Роммель, который был
перенаправлен туда и повышен на уровень епископа.
Чем больше Кас работал с молодыми бойцами, тем больше он убеждался, что его
судьба — это бокс. Он сказал всем, что хочет открыть свой зал. Когда человек по
соседству, у которого была заправка, услышал об этом, он сказал Касу, что хочет
ему помочь и рискнуть.
Кас нашел свободное место на Ист, 15, недалеко от Ирвинг Плейс. Он считал, что это
будет хорошей локацией для общественного зала. Он был знаком с этим районом.
Соседство поблизости было забито грубой толпой с уличными бойцами, которые
хотели подняться в профессионалы. Это был район без зала. Второй этаж был
свободным, после распада рынка, и Кас подумал, что он сможет совершить отличную
сделку. Это были поздние 1930-е, и эффекты депрессии чувствовались до сих пор.
Кас встретился с владельцем здания и договорился брать в аренду место за 40 $ в месяц.
Предприниматель с заправки, согласился финансировать расходы, и зал Грэмерси
открылся для бизнеса. Кас поставил знак на картоне на тротуаре, с картинками
знаменитых боксеров, которых он вырезал из журнала. Пусть вся молодежь на этом
районе знает, что они могут заниматься бесплатно в спортзале. Его маркетинг на

44
тротуаре привлек небольшую, но лояльную группу, почти сразу же. Кас купил ринг
у старого боксера. Это была старомодная простая конструкция, и он мог выплачивать
деньги за ринг частями.
Однажды ночью, после того, как зал открылся для работы, Кас увидел, что Герри
попрошайничает на улице. Герри был в плохой форме, Кас купил еду в Таверне Пит.
После этого Герри стал работать в Грэмерси зале. Вначале, все было как попало, но
со временем, он стал неотъемлемой частью. Я не уверен, зарабатывал ли там Герри
когда-либо деньги или нет, но у него было что поесть, где спрятаться от холода,
и более-менее, причина быть трезвым. Он носил ведро для плевков, смотрел за
временем раундов, помогал бойцам снять перчатки, и держал всех в духе. Герри был
ярким светом, в дне каждого человека. Он был отличной компанией.
Одна из его первых задач, была сделать знак на двери. Герри нашел доску и аккуратно
написал: «Оставайся в форме в зале Грамеси». В мире Герри не существовало буквы
Р (англ. R).

ГЛАВА 6
КАС СОВЕРШАЕТ ОДНОДНЕВНУЮ ПОЕЗДКУ.
1938 Г.

Поначалу бизнес в Грэмерси шел очень медленно. По утрам, Кас часто сидел один,
смотрел на свежевыкрашенные стены. Он и Герри проводили часы, делая уборку
забытого Ист 14-го, который никто не хотел, кроме Каса. Понемногу, люди начали
узнавать, и молодые парни на районе начали заходить и спрашивать, могут ли они
тренироваться в Грэмерси. Его работа с молодежными организациями, также создала
некоторых клиентов, так он создал себе клиентуру. Местные матери подталкивали
своих сыновей, чаще приходить в то место, которое было известно на улице, как Empire
Sporting Club. Не коммерческий клуб, который тренировал и спонсировал молодых
бойцов, которые хотели соревноваться в «Золотых перчатках» или на любительских
соревнованиях. Матери считали, что их сыновья в безопасности на ринге в Грэмерси,
нежели будучи частью банды, которые ходили среди заброшенных зданий.
Некоторые люди, часто бывающие в Грэмерси, были клиентами, которые платили.
На самом деле, многие из этих молодых парней имели средства, чтобы заплатить.
Кас держал зал открытым, занимая денег у предпринимателей, и у него почти не
было расходов.
Иногда, в ранние годы, Кас решал, что ему нужно некоторое время для себя. Герри мог
следить за делами, особенно когда они проходили соревнования «Золотых перчаток»
и ритм снижался на неделю или две. Или суровой зимой, когда люди сидели в своих
квартирах. Кас иногда брал что-то вкусное и книгу, в отдельную каюту, на одном
из старых пароходов, на реке Хадсон Ривер Дей Лайн. Его любимым, был колесный
пароход Alexander Hamilton. Курс шел через пирс Desbrosses Street из Нью-Йорка
в Олбани, через Кэтскил. Было здорово так провести день. Он часто брал стопки
книг, читал или не читал, по настроению. Кас совершал такую прогулку и смотрел на
красивый вид реки. Потом он наклонялся на перила и махал рукой другим лодкам,
которые были на воде. Он смеялся, когда собаки лаяли на паровой механизм. Он

45
смотрел на птиц, которые перелетали с дерева на дерево, а потом улетали в Канаду.
Он часто сидел на скамье, на верхней части палубы, и позволял солнцу согреть его
лицо, пока он пил лимонад. Иногда он заводил разговор с пассажиром.
В этот конкретный день, было необычайно тепло для февраля, и солнце пекло. Он
носил старую шерстяную водолазку, которая была изношена в локтях, порвана на
запястье, и с дырочкой от моли на левом плече, но она отлично сидела на нем. У него
была старая греческая кепка рыбака, которая полностью закрывала лицо от солнца,
и бесформенная ветровка, которую он носил почти весь год на руке.
Он зашел в свою обычную каюту и наслаждался одиночеством пол часа, смотря
в пространство. Это был прекрасный день, подальше от грязного снега, который
был на улицах Нью-Йорка и подальше от его мокрых ботинок, которые он намочил
еще в день благодарения.
Он пошел на верхнюю палубу, где он обычно сидел, потому что не важно, куда он
смотрел, вид был кругом идеальный. Легкий ветерок не мог не радовать свежим
воздухом и лучами солнца. Его любимая скамейка граничила с внешней стеной
шкафа для хранения вещей, что давало защиту и отдых спине, чего не было у скамеек,
стоявших ближе к перилам. Он сел на свое место и изучал пейзаж. Через некоторое
время к нему подсел солдат, который носил кейс с музыкальными инструментами.
Кас заметил солдата, когда они садились на рейс, и подметил, что он также ехал один.
Солдат был высоким, блондин с хорошим строением тела, в полупальто в военно-
морском стиле, он легко передвигался и, казалось, всегда улыбался.
«Куда направляешься?», — спросил Кас.
«В Олбани. Я вырос там».
«Ты в отпуске?».
«Да, я пробыл на Филиппинах почти год. Но сейчас, на некоторое время, я живу
в Штатах. Армия отправляет меня в школу связей».
«Филиппины, вау!.. Не много встречаю парней, которые там были».
«Нас там в последнее время много. Наверное, это не особо видно», — он посмеялся.
«Нет, совсем не видно».
«Меня базировали недалеко от берега. Там красиво, но ты представить не можешь,
как жарко!».
«Ты музыкант?».
«Да, я играю на скрипке. Не профессионально, по крайней мере, на данный момент.
Я из семьи музыкантов. Моя мама учительница по скрипке».
«Они играют на скрипке в военной музыкальной группе? Не труба, а как они там
называют эти вещи…? Я думал, в армии играют на сигнальной трубе».
Молодой солдат снова посмеялся. Его голубые глаза морщились, когда он смеялся.

46
«О, у нас есть и сигнальные трубы, и слуховые трубы, и все виды труб, в музыкальной
группе. Я играю в оркестре. Мы выступаем в клубе офицеров. Когда приезжают
гастролирующие шоу, иногда мы тоже играем с ними, а иногда я играю на кларнете».
Кас молчал минуту или две. Потом тишину нарушил солдат.
«А Вы куда направляетесь?».
«Хочешь лимонад? — Резко спросил Кас, странным образом, что было не в тему того
момента. — Знаешь, мне хочется лимонада, здесь на корабле, он очень вкусный».
«Конечно, хочу!».
«Будь здесь, я принесу для тебя. Я буду совсем скоро».
Кас побежал вниз по лестницам на нижнюю палубу, где он знал пожилую пару,
которые заведовали буфетной стойкой. Пока он там стоял, он думал о красивом
солдате, его телосложение было бойцовское: широкие плечи и мускулистые руки. Кас
также заметил, что у него были длинные пальцы, какими сильными и жилистыми
выглядели его руки. Они были, как руки Иль Падре.
«Спасибо Энзо, рад тебя видеть тоже!».
Он быстро ушел от буфетной стойки и побежал назад вверх. Ему полегчало, когда
он увидел, что молодой парень все еще там. Кас дал ему лимонад.
«Меня зовут Ник, кстати». Он использовал имя брата, в надежде остаться анонимным.
«Спасибо Ник! О, это вкусно! Я Ричард, Ричард Бродерик». Он протянул руку Касу.
Кас пожал руку Ричарда и держал ее немного дольше, чем было принято, при
рукопожатии с обычным попутчиком.
«Как долго ты будешь в Олбани, или где ты там живешь?».
«Только эту неделю, потом я возвращаюсь в Нью-Йорк, проходить интеллектуальную
подготовку в Политехе».
«Ты живешь в НЙ?».
«Да, я живу в НЙ».
«Ты едешь к друзьям в Олбани или к семье?».
«А нет, иногда просто катаюсь на корабле. Это хорошее время провождение. Красивый
вид, особенно вот здесь. Я всегда выбираюсь на судно, когда наступает это время
в Кэтсткилл. Я люблю читать. Я прихожу с книгой, иногда без книги».
«О да, здесь на самом деле красиво».
«Ты один? Без девушки?».
«Да, я один. У меня нет времени на девушек. Как насчет тебя? У тебя кто-то есть
в Олбани?».

47
Кас посмеялся.
«Нет, у меня никогда не было девушки, не нашел».
«Такой красивый парень как ты?».
Кас внимательно рассматривал лицо Ричарда.
«То есть, ты едешь на пароходе в Олбани а потом назад?».
«Да, ну иногда я иду на рыбалку. Но я никого не знаю в Олбани».
Наступила тишина, пока они пили лимонад.
«Знаешь что? Когда будешь в НЙ, найди меня. У меня в городе есть зал».
Кас зажег последнюю спичку из коробочки, чтобы подкурить сигарету. Он предложил
Ричарду, тот взял. Из той же самой спички, Кас поджег себе вторую сигарету.
«Так что ты читаешь Ник?». Спросил Ричард, показывая на книгу Каса, которая
торчала из ветровки.
«Я много читаю об истории. Я любитель гражданской войны и разной военщины.
Я читаю много о военной стратегии».
«Почему тогда ты не в армии, или во флоте, или где-то еще?».
«Ну, я не знаю, возьмут ли меня. У меня плохой глаз, и ноги, у меня плоскостопие.
Поэтому, думаю, меня не возьмут».
Всю остальную часть поездки у них была легкая, приятная беседа. Они говорили
о ситуации в Европе, о жизни в армии, и о жизни в чужой стране. Кас подумал, что
они на самом деле гармонировали. Когда они прощались, Ричард спросил:
«Еще раз, где находится твой зал?».
Кас дал Ричарду карандаш, который был вместо закладки в книге. На карандаше
были слова «Грэмерси зал» и номер телефона, с маленькой парой красных боксерских
перчаток возле резинки.
«Ты где живешь?» Спросил Кас.
«Все говорят, что это лучшее место на Вест 34-й».
«Да, я там бываю много. Я работаю с несколькими парнями, которые идут на «Золотые
перчатки». Позвони мне как-нибудь, если когда-нибудь захочешь боксировать».
Ричард протянул руку, пожать руку Каса.
«Береги себя, Ник! Я тебе позвоню!».
Он показал рукой карандаш, давая знать, что номер у него есть. Ричард взял свой
кейс со скрипкой и кинул на плечо рюкзак.
«Думаю, мы с тобой встретимся», — сказал Кас, пока Ричард спускался по деревянному
мосту, который соединял пароход с доком.

48
Кас смотрел, как тот идет и увидел легкое движение атлета от природы. Он посмотрел
вниз и вытащил сигареты из кармана рубашки. Нет спичек. Может у Энзо есть.
Перед тем, как повернуться, он посмотрел последний раз на Ричарда и увидел, что
он заходил в здание терминала.
Он пошел вниз по ступенькам, и пришел к буфетной стойке.
«Энзо у тебя есть спички?».
«Конечно Кас, возьми несколько, если хочешь!». Энзо дал несколько спичечных
коробков Касу. «Как твой отец лучше?».
«Спасибо, Энзо».
Две короткие фразы врезались в друг друга, и, кажется, Кас пропустил то, что ему
сказал Энзо.
«Come sta tuо padre?».
Кас остановился, не обернулся назад.
«Мы его потеряли, Энзо, недавней ночью, мы его потеряли».
«О, Кас, извини».
Марина Мичелли, его жена, услышала наш разговор и  присоединилась
к соболезнованиям.
Кас продолжил идти в противоположном направлении.
«Уже было время ему уходить, Энзо. Но, спасибо, что спросил».
Он пошел назад на лестницу и поднялся по ступенькам на палубу. Кас снова сел на
скамью, где он встретился с Ричардом. Он подкурил сигарету и сделал глубокий
вдох. В этот раз слезы начались быстро. Он не был уверен, из-за чего они, из-за Иль
Падре или, из-за себя.
Кас проснулся на кровати в своей комнате, не зная, сколько прошло времени. В каком-
то смысле, он чувствовал себя лучше, с другой стороны, жизнь, казалось, становилась
еще сложней. Он налил стакан воды и сел на край кровати. Посмотрел в окно и понял,
что они прибывают к Манхеттену. Он проспал всю обратную дорогу.
Он сделал еще один глоток воды комнатной температуры. Понял, что он очень
голоден, он не ел весь день. Он встал, заправил рубашку в брюки, надел ветровку
цвета хаки на водолазку и потянулся к кожаному рюкзаку, который он бросил на
стул. Он перекинул рюкзак через голову, чтобы он висела на груди. Положил руку на
ручку двери и застыл. Выход за дверь, означал возврат в реальность. У него застыло
в горле. Он потянулся в карман и вытащил помутненное фото отца.
Он проиграл сцену в голове: Иль Падре играет на мандолине после ужина, сидя за
уже убранным кухонным столом, горят свечки, отбрасывая свет на отполированное
дерево инструмента.
Кас вспомнил, как неприятно было, когда усы отца касались его кожи. Он почувствовал
49
силу рук Иль Падре, когда он прижал его к стене. Он видел бойцовские мускулы в его
руках, когда он снимал ремень и бросал мальчика с кровати на землю. Он напомнил
себе, что нужно сделать, чтобы закопать чувства.
Он положил фото назад в карман. Ужин, было первым делом. Он вышел. Касу
нужен был воздух, он хотел спуститься на физику. Он прошел через толпу, медленно
просачиваясь среди пешеходов, потом зашагал быстрее всех, как-то уходя от касания
с другими людьми. Он еще раз подумал о Ричарде Бродерике, вспомнил его сильные
руки, такие похожие на те, что на мандолине. Сильные руки создают красивую музыку,
и исполняют серьезное наказание. Он напомнил себе — дисциплина. Но в сердце он
знал, что это было отвержение.
Какс не был уверен, съела ли, к тому времени, уже моль ткань на плече водолазки,
когда была сделана эта фотография.

ГЛАВА 7
РОКИ БОБ, ИЗ УЛИЦЫ НА РИНГ.
1939 Г.

Все они идут, если наносишь удар правильно.


Аксиома тренера

Кас познакомился с парнями, которые управляли Boys Club, на нижней Вест


Сайд. В зале Бойс Клаб были правила и устав ринга. Несколько тренеров в клубе,
поддерживали некоторых местных мальчиков, чтобы те участвовали в любительских
боях, которые проводились по городу. Периодически, когда Винго, боксерский тренер,
был волонтером в У и Бойс Клаб, если в ком-то он видел потенциал, он звонил Касу
чтобы то пришел взглянуть.
Однажды, Винго позвонил и сказал Касу прийти и посмотреть на молодого парня,
который хотел участвовать на соревнованиях любителей. Кас пришел в Бойс Клаб
и смотрел на Джои Джулиани на ринге. Кас сказал Винго:
«Я буду работать с этим мальчиком, и подготовлю его к соревнованию».
Винго был так рад, потому что считал, что у Джо есть потенциал подняться и быть
сильным представителем Бойс Клаб.
Кас встречался с Джои несколько раз в неделю, на протяжении нескольких недель.
Парень занимался тренировками, делал то, что показывал ему Кас. Однажды, Кас
пришел в клуб, в назначенное время, и Винго сказал, что у Джои сильно болит
горло и он не придет тренироваться. Кас и Винго говорили о других участниках
в предстоящем соревновании, занимались сплетнями любительского бокса, пока
они смотрели на школьников спаррингующихся на ринге.
В субботу Кас получил звонок от Винго.

50
«Кас, документ говорит, что Джой в очень плохой форме, и он выбывает из
соревнования. Я знаю, это хреново. Но вчера, двое друзей из Red Grange AC приходили
и говорили, что есть другой боец, который даже лучше Джо, он будет выступать
вместо него. Этот пацан, бывал иногда здесь, я его видел. Он летом приходил иногда,
поэтому я не знаю. Его друг Лулу говорит, что он лучший на Ист Сайд. Ты хочешь
посмотреть что он из себя представляет?».
«Конечно, почему нет? — Сказал Кас, думая, что он сможет помочь ребенку. — Как
звать его?».
«Они называют его Роки Боб. Ты может даже видел его здесь. Мы смотрели на него
на ринге, когда школьники били баклуши вокруг».
«Ты имеешь ввиду парень без левой руки, на которого мы смотрели на прошлой
неделе?».
«Да, тот. Они привезут его в клуб завтра. Эти панки полны решимости показать Ист
Сайд на соревновании».
Кас встретил Винго и друзей Джо перед клубом на следующий день. Вскоре, зашел
симпатичный парень, поприветствовал остальную группу из Ред Грендж.
«Роки, это Касти Д’Амато. Он тренировал Джо и теперь, будет тренировать тебя на
соревнования».
«Тренировать? Что ты имеешь ввиду? Мне не нужно тренироваться. Я в отличной
форме».
«Я видел, как ты наносишь панчи. Тебе нужно многому научится в обороне», —
сказал Кас.
Роки Боб поднял свой правый кулак.
«Вот моя оборона … и все остальное».
«Тебе нужно тренировать левую руку, Роки, — сказал один из друзей, — ты не можешь
выйти туда и биться с любителями только одной рукой».
«Кто сказал, что я не могу?!».
Вся банда зашла вовнутрь и Кас поставил Роки в ринг с пацаном, которого он
тренировал, без перчаток, просто с обмотанными руками. Кас кричал инструкции
снаружи ринга. Когда Кас решил, что они готовы, Роки и пацан начали три раунда
с перчатками. Примерно через 15 минут, Роки оттолкнул Лулу в сторону».
«Ты знаешь, этот парень… Что-то происходит. Я никогда ранее не думал так о бое.
У него есть техника или что-то вроде этого. Что-то, чего я не видел ранее».
«Да, у него что-то есть. Он мне продолжает говорить «сгибай колени», говорит
постоянно об обороне и движении головы. Я никогда об этом не думал, я думал
только о том, как убить эту сволочь. Он меня заставляет думать по-другому. Я завтра
встречусь с ним здесь снова».

51
Кас понял, почему роки всегда выигрывал на улице, и что ему нужно сделать, чтобы
победить на ринге. Роки опускал свои руки, расслаблял их, и как только противник
расслабился, он наносил удар правой, и у него всегда получался чистый удар. Кас
знал, что Роки нужно держать руки высоко, когда он на ринге. Будет не так легко
сделать так, чтобы натренированный боец бросал свои кулаки вниз и открывал себя
для получения удара.
В ночь соревнования, Винго, Кас, Роки, Лулу, и примерно 16 других парней из Ред
Грандж пошли на Бродвей Арену в Бруклин. Лулу подошел к официальному лицу,
который проверял людей:
«Это Джо Джулиани из Ист Сайд Бойс Клаб. Мы здесь, чтобы забрать приз».
Лулу слишком выделывался, пытаясь сделать так чтобы, не заметили, что они привели
Роки под именем Джо.
В момент, когда прозвенел звонок, Роки был уже полностью во внимании на своем
противнике. Он нанес свой первый панч. Тот парень провел весь бой, пытаясь
скрыться за рефери.
«Давай, Роки Боб! Убей малого, Рок!».
Затем, через две минуты первого раунда, Роки нанес мощный панч и нокаутировал
пацана.
Роки посмотрел достаточно боев, чтобы знать о том, что победитель титулован
важной походкой по всему рингу, во все четыре угла. Он наслаждался моментом,
держал руки в воздухе и указывал на каждого своего друга. Он даже не вспотел. Вся
банда выкрикивала его имя.
После матча, в то время как Ист Сайдеры были с победой и шумели в раздевалке,
официальный представитель любительских матчей подошел к Роки, и сказал
«Ты уверен, что тебя звать Джо, молодой человек? Все постоянно выкрикивали в твой
адрес другое имя, Роки что ли?».
«Да, меня звать Джо, Джо Джулиани», — сказал Роки уверенно. Потом через мгновение:
«Нет, сэр, это не мое имя. Джо заболел, и мне нужно было выйти за него».
Кас заметил это и отвел представителя в сторону. Кас объяснил, что имя Роки было
Барбелла, и что он заменил Джо на последней минуте. Через несколько минут,
представитель сдался и позволили Роки продолжать соревнование под своим именем.
«Когда мне будут платить?», — спросил Роки, после того как Кас сказал ему, что он
может продолжать соревнование.
«Ты выигрываешь золотую медаль, а не деньги … в том случае, если ты выиграешь», —
сказал Кас.
«За сколько я могу продать эту медаль?».
«Это не суть дела в любителях».

52
«Это суть дела, в моем случае… за сколько я могу продать эту медаль?».
«Примерно 7.50$».
«Что за дерьмо, за всю эту работу? Я ухожу отсюда! Я ухожу с этого соревнования.
Оно не вознаграждает!».
В этот момент друзья окружили его и выкрикивали поздравления на диалекте 10-й
Стрит. Роки отошел и наслаждался моментом, в то время, как его друзья возносили
бой как нечто большее, чем сама победа. ЛуЛу толкнул Роки в грудь, и крикнул группе.
«Он будет чемпионом однажды, я знаю!».
Роки лежал на столе, уставившись на потолок. Он засмеялся и схватил запястье Лулу,
когда он дотянулся, чтобы ударить другого парня в руку.
Кас продолжал работать с Роки, подготавливая для следующего боя в соревновании.
Второй матч продолжался полторы минуты. Роки нокаутировал бедного пацана из
Харлема, у которого не было шанса.
Полуфиналы были на следующей неделе, и Роки встретился с братом-близнецом
парня из Харлема, которого он нокаутировал на предыдущей неделе. Верите или
нет, полуфинал Роки закончился нокаутом за полторы минуты!
За неделю до финала, Роки тренировался с Касом вполсилы. Он предпочитал быть
местной знаменитостью в магазинчиках наркотиков, в парикмахерских, в буфетах,
на витринах магазинов. Он быстро вошел в роль ведущей собаки Ист-Сайда, вызвав
сенсацию по всему кварталу. Не смотря на такое отсутствие сосредоточенности,
Роки стал Чемпионом-любителем в полусреднем весе в Нью-Йорк Сити, в «Золотых
перчатках». Как только медаль оказалась в его руках, он продал ее за 6 баксов. Он
отдал деньги матери, чтобы она купила еды и уголь согреть дом. Никогда не было
такого, чтобы деньги от Роки, приходили честным путем. Она думала, что он украл их.

ГЛАВА 8
РАЗНИЦА МЕЖДУ УЛИЧНЫМ БОЕМ И БОЕМ НА РИНГЕ.

Кровь — это как шампанское для бойца.


Это дает его эго ощущение пузырьков.
Это помогает внутреннему “я” бойца.
Эл Леси, тренер по боксу.
Однажды утром брат Каса, Тони, дежурил на ресепшене в спортзале. Все братья Каса
помогали время от времени, но Тони интересовался бойцами, которые тренировались
в Грэмерси, и находился там больше, чем другие. Тони решал кроссворд в газете,
молодой человек пнул дверь ногой и зашел вовнутрь, вместе с ним были трое других,
первый был дерзкий, было видно, что он лидер шайки. Руки были в карманах брюк,
на плече была спортивная сумка. Это был симпатичный парень. Несколько людей
глянули в его сторону, но никто ничего не сказал. Немецкая овчарка лаяла так, как

53
на что-то не представляющее угрозы, бегала и нюхала вокруг. Дерзкий парень не
реагировал, только вытащил руку из кармана, он держал ладонь открытой повернутой
вниз. Он взял собаку за морду, очень тихо.
«Кас рядом?», — Роки Барбелла спросил Тони.
Кас разговаривал с Тэнком где-то сзади, с массажистом, но вышел вперед, когда он
услышал голос Роки. Кас положил руку на плечо Роки, приветствуя его, и показал
в сторону ринга головой, после обмена парой слов. Его друзья были сзади, пока Роки
говорил с Касом, проверяя оборудование и других бойцов которые тренировались
в зале.
Роки и его парни пошли в сторону ринга. Роки шел медленно, кинул сумку на пол. Кас
пошел к шкафу для хранения документов, недалеко от фонтанчика, и вытащил пару
перчаток с нижней полки. Кас снял свой свитер через голову, не обращая внимания
на бинты, Кас дал сигнал Герри, чтобы тот завязал его. Кас запрыгнул на ринг. Тони
пошел к отмостке ринга. Кас редко был на ринге, чтобы спарринговать, но когда он
это делал, на это стоило посмотреть. Собака подошла к Тони и положила свою морду
на рейку. Тони положил руки на уши собаки, так как собака смотрела беспокойно.
Герри перешел на обратную сторону ринга и помог Роки замотаться и зашнуроваться.
Роки прыгнул под веревками и начал делать разминку.
Тони наблюдал, когда глаза Каса встретились с глазами Герри через ринг. Уголки рта
Каса сдвинулись в ухмылке. Герри начал гадко звенеть старым колокольчиком…
динг-динг.
«Окей, парниша, давай сделаем несколько раундов и посмотрим, чему ты научился!».
Кас встал в положение, которое позже стало известно как стойка Пикабу.
До сих пор, самоуверенный от своего успеха на ринге, Роки, действовал прямо
и пошел на Каса. Роки нанес дикие хуки в корпус Каса и в голову, но по очереди,
Кас маневрировал, делал слипы от правых и уклонялся от хуков. Роки думал, что
у Каса есть шестое чувство, он всегда ожидал и предвидел, куда будет нанесен панч
и постоянно уходил от удара.
Прошли две минуты с большим количество джебов и ударами по касательной, но
Роки не нанес чистого удара. Кас пока не наносил панчи. Он изучал траектории
движения Роки. Тони мог видеть, как в голове Каса крутились шестеренки. Тони
знал, что Кас был заинтригован Роки с самого начала.
Наконец Кас нанес удар левым хуком в середину Роки, чтобы посмотреть как он
будет оборонять свой корпус и реагировать на обтекание корпуса. Тони услышал
огромный выдох Роки после панча. Кас быстро отошел назад, сделал дак, слип,
пристально уставившись сквозь перчатки.
Что-то напало на Роки, хотя его реакция была замедленной. Его банда приблизилась
к рингу и подготовилась предоставить поддержку, если она понадобиться. Роки
рванулся на Каса, нанося серию диких панчев, но Кас был слишком уклончивым.
Он начал говорить с Роки, будто он наносил в него удары.

54
«Двигайся больше телом Рок, и не целься в меня, целься сквозь меня».
Прозвенел звонок — конец первого раунда. Роки вернулся в свой угол, где Герри был
в роли секунданта боксера. Его друзья пошли к нему в угол и выкрикивали лажовые
инструкции. Герри сказал Роки держать подбородок внизу и что ему нужно обучиться
обороне, бокс это не только атака.
До того как Герри снова позвонил в звонок, он и Кас встретились глазами еще раз.
Кас моргнул глазом, давая сигнал о том, что сейчас что-то будет.
Динг-динг!
Кас вышел наносить разные виды панчев. Роки отбивался, но терял равновесие.
Тяжело дышал. Кас его исколотил легкими ударами в левую и правую часть корпуса.
Потом Кас поменял свою стратегию и стойку, теперь он начал наносить удары
в верхнюю часть. Роки втянул голову и плечи, и оставался безучастным (позже это
стало известно как Гразиано Слауч, растяпа Гразиано, или Гразиано сутулый).
Банда роки начала выкрикивать еще больше советов:
«Роки Боб, не терпи это дерьмо от старика! Раздави его Роки, покажи ему!»
Кас крикнул через шум:
«Закрывайся, черт! Корпус… используй свои локти, Рок, двигайся и поворачивайся.
Твоя голова: чтоб я больше не видел ее в одном и том же месте дважды».
Роки игнорировал Каса и дико наносил панчи, полный ярости. Он нанес чистый
удар правой и ударил Каса в висок. Его банда радостно поддерживала. Кас ответил
приседанием и уклонами, двигаясь в три раза быстрее, прежде чем в него попадут.
Он нанес тот же самый панч назад, в Роки, с той же силой, прямо в нос Роки.
«Не забывай Роки, что противник тоже может бить», — сказал Кас.
С этим решающим панчем в висок, Кас мог видеть, первый раз, потенциальный талант
в своем бойце. Кас снова пошел на него, с той же правой прямой рукой, которая еще
раз попала в голову. Кас крикнул:
«Окей, третий раз, вот идет правая прямая рука», — и нанес удар.
Роки не понял этого и снова получил по голове. Банда затихла, их внимание было
на экшене ринга. Тони хихикал, пока смотрел на брата в действии.
Роки начал бесцельно наносить панчи из фрустрации, и Кас ударил его снова правой
прямой рукой. Нос роки начал кровоточить. Он был в ярости и бездыханный. Зазвенел
звонок к концу раунда. Кас пошел в свой угол, развязал свои перчатки зубами.
Роки крикнул через ринг:
«Хей! Что тебя держит там, ублюдок? Давай закончим это!».
Его сторонники окружили ринг и самый крупный встал за Тони.
«Мне достаточно того, что я увидел. Увидимся в моем офисе. Нам нужно поговорить», —

55
ответил Кас, очень холоднокровно и уверенно в себе. Роки насмехался над Касом
и приглашал его закончить дело без перчаток. Кровь продолжала капать из носа.
Роки вытер кровь перчаткой. Он дал сигнал своим ребятам отойти.
«Уходите отсюда. На сегодня все».
Лулу предложил:
«Мы будем ждать внизу, Роки. Свистни, если что надо».
Когда Роки привел себя в порядок, Тэнк сказал ему, что Кас ждет его в заднем
маленьком офисе, куда он мало кого приглашал. Кас первый раз встретил Тэнка
в зале в Харлеме, где он работал с одним из боксеров, которого Кас тренировал на
любительские соревнования. Тэнк был 6.9 черный человек, с руками которые могут
обхватить шар для боулинга. Он показал Касу технику глубокого массажа, и Кас сразу
же увидел положительные стороны этого для бойцов. Зал в Харлеме закрылся и Тэнк
не мог найти работу, не смотря на свои экстраординарные навыки. Большинство
залов и частных клубов не были заинтересованы в черном массажисте. Кас пригласил
Тэнка основать магазин в Грэмерси и часто брал его на работу с бойцом, который
тренировался для большого матча. Только позже Кас узнал, что Тэнк обладал навыками
катмена (секундант по обработке ран).
Когда Роки дошел до двери офиса Каса, она была закрыта. Он собирался потянуть
дверную ручку, и Тони вмешался: «Стой! Ты что невоспитанный? Стучись Роки, это
то, что мы делаем в цивилизованном обществе. Мы стучимся в закрытую дверь,
прежде чем вваливаться вовнутрь. Иисус кто тебя вырастил?». Тони не понимал,
что он кричит на будущего Чемпиона мира в среднем весе.
Роки постучал в дверь.
Кас ответил: «Заходи». Он сидел за маленькой деревянной скамьей печатал на старом
портативном Рояль, то есть на большом формате бумаги. «Заходи Рок, садись».
Он показал жестом на деревянный стул, который стоял рядом, напротив парты.
Роки, спустил спортивную сумку на пол, и медленно сел.
«У нас будет смокер в Квинс, в пятницу ночью. Наш противник уже был на двух
профессиональных боях. Один решающий, другой нокаутирующий в финальном
раунде. Я не хочу, чтобы здесь был кто-либо из твоих бойцов, это не представление.
Я хочу, чтобы ты полностью сосредоточился на победе. Приходи ко мне в 5:30. Герри
и Тэнк поработают с тобой в углу. Мы все вместе поедем туда на такси».
«Я не хочу, чтобы Тэнк был в углу».
«Я принимаю эти решения Роки. Он один из лучших катменов, которых я когда-либо
видел. Он вырос на Кубе и знает все Афро-каррибские целительные секреты, которые
могут сыграть роль, между титулом и нокаутом. Ты не сможешь найти человека
лучше, который готов о тебе позаботиться, если возникнет такая необходимость».
«Я не хочу, чтобы ко мне прикасался ниггер».
«Я притворюсь, что я не слышал этого».

56
«Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался, Кас, ни при каких обстоятельствах».
«Роки, моя работа, превратить тебя в профессионального бойца. В этом бизнесе
мы слепы, по отношению к цвету кожи человека. Мы смотрим на его рекорд. Если
он является лучшим в своем деле, то он получает работу. Не важно, какая у тебя
там проблема, тебе нужно с ней быстро справиться. У Тэнка есть навыки и знания,
которые являются лучшими в деле. Когда ты давишься своей кровью, или когда твой
глаз опух так, что закрылся, и у нас есть 45 секунд привести тебя в рабочее состояние,
ты будешь молится и благодарить, когда он приведет тебя в устойчивое состояние
до сигнала. Увидимся здесь в пятницу, в 5 30».
«Я приведу своего катмена».
«Сделаешь это Роки, и ты никогда не увидишь профессиональный бой. Теперь иди
отсюда. Мне нужно заниматься с настоящими мужчинами здесь».
Роки Барбелла приехал в польско-американский клуб в Квинс, точно, как было
запланировано. Их бой был вторым в списке. Противник был парнем из соседства,
поэтому толпа была предубежденная и поддерживала криками своего местного
парня. Кас переживал, что рефери может не являться нейтральным. Герри с ним
побеседовал до того, как все началось, и сделал вывод, что все будет справедливо.
Это было еще одним качеством Герри, которые очень недооценивались.
Когда раздался первый сигнал, Кас и Тэнк стояли вместе, в то время как Герри стоял
с широко расставленными ногами в углу, держа табурет. Тэнк носил кожаную сумку
через пояс, в которой были магические настойки, из-за чего он был легендой в этом
бизнесе. К концу первого раунда Роки еле переводил дух, он понял, что это не был
какой-то болван с 13й улицы, который жил со своей репутацией в песочнице. После
второго раунда Роки сказал Герри, что он не чувствуют своей челюсти. Тэнк сказал
Роки открыть рот, помассировал за ушами, так чтобы улучшить кровообрещение.
На табурете, после 3-го раунда, Роки сказал Касу что, он теряет свое периферическое
зрение. Тэнк положил холодный серебряный доллар на закрытый глаз Рокки, чтобы
уменьшить опухлость. Во время 4-го раунда, нос и губы Роки так сильно кровоточили,
что его грудь была скользкой смесью пота, слюны и крови.
Когда Роки вернулся к табурету после 5-го раунда, он сказал еле дыша:
«Я все. Я не могу биться в следующем раунде».
«Прекрати говорить, чтобы мы могли остановить кровотечение в твоем рту. Ты его
привел именно туда, куда хотел, Роки. Закончи его! Он намного в худшем состоянии,
чем ты».
«Не могу Кас, — крикнул Роки задыхаясь. — От меня уже ничего не осталось. Я не
могу видеть. Не могу дышать».
«Это последний раунд, Роки. Вся твоя сила, в твоем правом апперкоте. Бей со всей
силы, которая у тебя есть, и ты его закончишь».
«Нет Кас, я не могу, я сдаюсь», — сказал он с большим трудом. Роки развалился на
табурете, они его окружили в надежде, что рефери не увидит и не услышит этого.

57
«Сконцентрируйся на удобном случае. И продолжай двигать головой, как мы
тренировались».
Прозвучал предупредительный сигнал. Кас перешагнул на другую сторону ринга
через канаты. Тэнк смыл кровь с лица Роки и чем-то надавил на разбитый глаз, от
чего щипало как в аду. Роки сделал рвотное движение, когда Герри залил его рот
водой. Прозвенел звонок.
Роки не двигался.
«Рок, иди!» — Кричал Кас, положив обе руки на плечи Рока. Кас блеснул взглядом
на Герри, который двумя руками держал ножки табурета.
«Рок, время выиграть этот бой!», — рявкнул Кас и толкну Роки в спину на ринг, в то
время как Герри выдернул из-под него табурет.
Роки, спотыкаясь, пошел в центр ринга. Толпа была в молчании. Бойцы были в крови
и с обезображенными лицами. Польский парень был отуманен, двигался также
не стойко как Роки. Они двигались по кругу, и подошли поближе, когда отошел
рефери. Поляк замахнулся, но промахнулся и потеря равновесие. Роки увидел
шанс. Он выдавил всю силу, которая в нем осталась, нанес удар сильной правой
и попал в боковую часть головы противника. Удар отправил поляка в полет на
канаты. Он потерял сознание на канвасе. Рефери начал считать, приказывая Роки
отойти в нейтральный угол. В тот момент, когда рефери закончил считать, Кас был
на отмостке ринга, обхватывая Роки за пояс. Кас видел, что он может упасть. Тэнк
тоже оказался там, и они буквально держали Роки, чтобы рефери мог поднять его
руку в знак победы.
Они вынесли Роки из ринга в полусознательном состоянии. Толпа щедро аплодировала,
не смотря на проигрыш местного любимчика. Когда Роки пришел в чувства, первым
делом он уточнил, выиграл ли он бой. Потом он повернулся к Касу, но не смог найти
каких-либо слов.
«Никто, кто бьется за меня, никогда не сдается на табурете. Ты слышишь меня, Рок?
Сдаваться — не вариант».
«Я выиграл бой, Кас».
«Мы выиграли бой, Рок».

ГЛАВА 9
БОКСИАНА ПРИОБРЕТАЕТ НОВУЮ НЕДВИЖИМОСТЬ.

Это напоминало ту атмосферу, которая, должно быть, царила во Флоренции в 15


веке. Если этот пацан Да Винчи придет, пусть он покрасит ресницы, чтобы мы
увидели что в нем есть.
Пит Хэммил, описывает отношение тренеров и секундантов, которые были готовы
дать парню выстрелить первым.

58
Еще тогда, Джереми был любимчиком в каждом районе по всему Нью-Йорку,
чью карьеру поддерживали местные, если она не спонсировалась как положено.
Стремящиеся в профессионалы, работали с тренерами в залах на районе и проводили
подготовительные матчи на выходных, пытаясь улучшить свои навыки и популярность
в городе. Амбициозные и талантливые всегда находили свой путь в Стилман.
Меморандум
Зал Стилман работал в: “Понедельник, вторник и всегда”, — как говорили завсегдатаи.
Таких известных бойцов, как Beau Jack, Sugar Ray Robinson, Willie Pep, и Ike Wil-
liams, можно было увидеть там в спаррингах, между обедом и 4 часами пополудни,
почти каждый день. Тренеры и менеджеры всегда прибывали к 10 и несколько часов
подвергались избиению со стороны Стилмана. Луи работал в зале с самых ранних
дней на 125-й улице и получил право на собственность после Первой Мировой
войны. Он переместил зал в Мидтаун.
Тренеры и менеджеры, стремящиеся претенденты, букмекеры, журналисты, и любители
поживиться за чужой счёт, все собирались у Стилмана. Это был Изумрудный Город
бокса. Даже звезды кино и радио появлялись там, чтобы причаститься к источнику
величия и быть частью бойцовской тусовки в 30-х и 40-х.
Ты заходил в большую просторную комнату с очень высокими потолками. На первом
этаже зала находились два обычных боксерских ринга, над ними везде был свет,
ряды деревянных раскладных стульев на которых сидели зрители, был блок с 5-ю
платными телефонами, и маленькая ланч-стойка с кофе, сэндвичами, изолентой
и сырыми яйцами. Железная спиральная лестница вела к верхнему лофту, месту,
где тренировались те, кто платил взносы, они прыгали на скакалках, работали
с тенью и били в тяжелые мешки, которые формировали набор боксерского зала.
По периметру находилась зеркальная стена, позволяющая бойцам смотреть на свою
форму и профиль, это делало комнату больше, чем она была на самом деле.
Зал Стилман славился своими антисанитарными условиями. Луи Стилман не считал,
что уборка и рутинное поддержание чистоты, входит в список услуг, предоставляемых
менеджментом спортивного зала. Окна были грязными и никогда не открывались,
насколько помнят посетители. Луи Стилман и многие его заказчики шутливо говорили,
что свежий воздух может их убить. Бойцы, знаменитые и любители, должны были
уклоняться от пьяных панчей, и от падающей штукатурки. Вас атаковал запах,
как только вы входили внутрь. Один мой знакомый как-то описал этот запах, как
совокупный запах, который только может исходить от мужского тела.
Люди беспрерывно курили, на полу валялись бычки сигарет. Не смотря на таблички
на всех стенах «Не плевать», плевки были всеобщей практикой, которую возглавлял
сам Луи Стилман, который часто позволял это себе, сидя на приподнятом стуле
позади рингов. Луи установил систему публичного обращения, откуда он вызывал
спарринг партнеров на ринг‑1 или ринг‑2. Любимчики Луи спарринговались на
ринге‑1. Он относился к своим любимчикам также, как и ко всем — как к подонкам.
Все остальные были на ринге‑2. Бойцы садились на деревянную скамью, ожидая,
когда Луи их позовет на трехминутную популярность. Когда заканчивалось время,
он говорил: «Идите к черту с ринга, пара тупиц».

59
Если ты был должен ему взнос или он не знал, кто ты такой, ты мог просидеть там
3 часа. Его юмор ценился постоянными посетителями и совершенно не понимался
теми, кто бывал там от случая к случаю, как клиенты галереи, которые заплатил свои
30 центов за шанс пройти несколько раундов и потереться локтями с элитой бокса.
Любой мог входить в зал, если он заплатил входной взнос Джеку Курли, который
работал в качестве вышибалы в боксерском офисе, без стиля или грации. «Плати,
лодырь».
Большинство из транзакций, которые совершались в боксерском бизнесе,
оговаривались либо за задней стеной, либо через таксофон у Стилмана в зале.
Организаторы матчей и менеджеры стояли в конце зала и согласовывали детали
контракта, которые являлись коммерческой основой бойцовского мира. Капитаны
криминальных семей часто появлялись у Стилмана, понаблюдать за бойцами, которыми
они частично владели. Спортивные писатели приходили поговорить с секундантами
боксеров, которые также являлись чуваками по связям с общественностью, для того
чтобы получить последние новости о статусе телесных повреждений и всю паву
о том, кто собирался бросить вызов обладателю титула.
____________________
Через несколько недель люди начали приходить в Грэмерси, захаживать в зал на 14-
й, посмотреть на звезду Роки Барбелла. Зашли даже несколько репортеров, и Роки
Барбелла начал уже создавать шум.
Однажды после обеда, у Каса взял интервью человек из Daily News, он спросил его:
«Когда Роки станет профессионалом?».
Кас отетил:
«Когда он будет готов, пока он не готов. Я не хочу, чтобы разбили его милое лицо,
отправляя его туда, прежде чем он будет готов. Нам нужно сформировать его
уверенность».
Шум на улицах стал еще больше. Все в бойцовской группе пытались захватить
кусочек Роки, когда он станет профессионалом. Широкоплечие гориллы резко
начали тусоваться вокруг Грэмерси, читая программы скачек, пока они смотрели на
спарринг. Некоторые из них стояли на улицах, курили гаванские сигары и тихо вели
беседы с клиентурой Грэмерси. В конце бесед, член Грэмерси покачал бы головой,
говоря «нет», и пошел бы вниз по 14-й стрит.
В одну субботой, через несколько месяцев после боя в польско-американском клубе,
Тони остановился в буфете Иззи Дейли, купить что-то перед тем, как пойти в зал.
Два Генуэзца в костюмах попришли и закали чили-хотдоги. Тони услышал, как
они что-то говорили о Стилмане, и начал слушать, прикидываясь, что он читает
боксерский журнал.
Он услышал, как один сказал: «Мы только что были на 10-й Стрит, пригласили его
сесть с нами на заднее сиденье машины, и повели его к Стилману. Все просто».
Высокий большой ответил: «То есть, теперь парень наш, правильно? С этого момента,

60
он работаете на нас. Этот Роки Боб выгодное дело, Пинки?»
«Кармин, он чертова золотая шахта. Он тренируется с Эдди Коко сейчас — не этой
странной феей, о которой никто не слышал».
«И у нас есть кусок. Не так ли, у нас есть кусок?».
Тони заметил, что Роки не было около недели, что было немного странно, потому
что роки приходил каждый день, почти несколько месяцев. Тони закончил статью,
которую читал, съел последнюю сметану, которая осталась на тарелке и рассчитался
с Иззи. Когда Тони пересек улицу, он решил, что его новые разведданные могут быть
намного важнее, чем он думал ранее. Он быстро побежал по ступенькам и толкнул
дверь зала. Немецкая овчарка его радостно встретила, как и всегда. Каса не было нигде.
«Герри где Кас? Он здесь?».
«Он куда-то ушел».
«Когда он вернется?».
«Без понятия».
«Скажи ему, что я ищу его».
Тони решил, что он пойдет к Стилману, посмотреть, что там. Он пошел по 5-й Стрит
и вверх. У него в голове крутился разговор генуэзцев. Ему нужно было больше
информации. Он был достаточно рассудительным, чтобы не действовать на инстинкте.
Он прошел квартал или два, и почувствовал, как быстро бьется его сердце. Чем
больше оно стучало, тем быстрее он шел. Пока не начал бежать. Он пришел к зданию
Стилмана, и побежал вверх по ступенькам.
Тони заплатил Джеку Керли 30 центов, необходимые для входа и присоединился
к массе, которая была известна, как «боевая толпа» («the fight mob»), то есть бойцовская
группа. В ринге‑1, какой-то крупный тяжеловес превращал в порошок негра, спарринг
партнера. Бедняга получал серьезное наказание. В ринге‑2 были несколько бойцов
среднего веса, которые совершали простые движения.
Тони посмотрел на все лица, заполнявшие зрительскую зону и обеденный стол. Он
проверил всех парней, сидящих на скамейке, ожидающих вызов на ринг. Он увидел
парня из Daily News, который несколько дней назад брал интервью у Каса. В задней
части комнаты он увидел винтовую лестницу и вспомнил, что был еще верхний этаж.
Он поскакал по лестнице. Тони застыл на месте. Роки бил в тяжелый мешок с коротким
толстяком, с большими глазами, который что-то кричал ему через плечо. По ступенькам
за ним шел другой парень и въехал прямо в Тони сзади. Тони стоял на вершине
лестницы, не зная что делать, в течение пяти минут. «Двигайся, приятель», «Убирайся
с пути, ты, придурок». Тони увидел достаточно. Было ясно, что Роки тренировался
у этого другого человека и что усердно работал над профессиональным дебютом.
Тони спустился вниз по лестнице. Когда он вернулся к дверям, то разминулся с Джо
Луисом, разговаривающим с Дином Мартином. В любой другой день его жизни, это
был бы большой момент, достойный паузы, просто стоять рядом и притворяться,

61
что он был инсайдером в боевой толпе. Но сейчас ему нужно было выдвигаться. Он
знал, что произошло нечто важное, хотя он все еще не мог разобраться во всем. Ему
нужно было найти Каса.
Выйдя на улицу, Тони глубоко вздохнул и решил пойти в южном направлении,
к библиотеке на 42-й. Он знал, что Касу нравится сидеть возле окна в библиотеке,
ему нравилось читать под естественным светом или смотреть на звезды. Тони
обошел первый этаж и второй. Безуспешно. Он поднялся на третий этаж, с чувством
проигрыша, и наконец нашел Каса, сидящем в учебном зале, возле секции психологии.
Тони подошел к своему брату, когда Кас перевел взгляд от книги:
«Что ты здесь делаешь, Тони?», — прошептал он.
«Ищу тебя, можем ли мы выйти на улицу, на минутку?».
Они спустились в фойе на первый этаж. Тони рассказал Касу, что он слышал разговор
генуэзцев и все, что он увидел у Стилмана.
Кас некоторое время молчал. Он продолжал смотреть на пол, затем посмотрел на
Тони, а потом резко ушел влево.
«Ну, Тон, думаю, что я смогу собрать эту историю в одно. Семья увидела хорошую
перспективу и наняла его. Роки, вероятно, не совсем понимает, на что он подписался.
Хотя, зная его, я думаю, что он, возможно, понимает. Он стал опытным».
Через минуту Кас закончил свои размышления:
«Нам нужно долго и серьезно это обдумать, Тони. Нам не нужно, чтобы что-либо
подобное произошло еще раз».
____________________
В течение следующих нескольких лет, Роки часто заходил в Грэмерси. К тому времени
у него были довольно хорошие бои в Гарден и он приобрел некоторый статус
среди любителей, которые стремились стать профессионалами. Кас выяснил, что
Роки пытается найти и завербовать перспективных бойцов, чтобы переманить их
в Стилманс и подписать контракт с Irving Cohn, новым менеджером Роки. Кас почуял
что происходит, и выгнал Роки из Грэмерси. Но Роки не остановился. Он оставался
ждать внизу лестницы, чтобы сопровождать бойца до метро или приглашал на пиво
в Вайт Роуз.
Однажды, Кас встретился со старым приятелем Роки, Лулу, у автомата. Кас сказал
Лулу, что ему нужно передать сообщение для Роки, о том, что, если он не прекратит
доставать его бойцов, то Кас примет меры — серьезные меры. У Лулу и Каса всегда
было негласное понимание, и Лулу был уверен, что это серьезная угроза.
Несколько недель спустя, во время одного из регулярных визитов Каса в Стиллман,
Роки подошел и начал конфликтовать с Касом. Роки перебил, когда Кас разговаривал
с Уайти Бимштейном. Работая с Роки столько времени, Кас знал, что когда Роки ставил
обе руки на бедра, он готовился к свингу. После обмена несколькими провокационными
фразами, Кас поставил Роки на место своими словами и позицией, помня о том, как

62
стоит Роки, в случае если он нанесет удар.
Примерно через час Кас спустился вниз на улицу, ожидая друга перед старым
ломбардом, который находился ниже Стиллмана.
«Ты собираешься вести себя дерзко, не так ли?».
Кас услышал голос Роки, когда он смотрел в окно. Рокки положил левую руку на
плечо Каса и снова сказал:
«Ты собираешься быть крутым парнем?».
«Роки, — холодно сказал Кас, — держи свои проклятые руки от меня подальше».
Кас следил за правой рукой Роки периферийным зрением, на случай, если Роки
решит сделать свинг. Роки спустил руку с плеча. Он посмотрел вокруг, а затем снова
положил руку на Каса.
«Сделаешь это еще раз, и ты пожалеешь об этом, — тихо сказал Кас, в этот раз смотря
прямо в глаза Роки. Кас был готов решить дело с Роки, если понадобится. Двое
мужчин застыли в положении, глядя друг на друга, казалось на целую минуту. Роки
убрал глаза. Он неуверенно убрал руку с плеча на спину Каса и начал смеяться».
«Что, ты не можешь понять шутку, Д’Амато?».

ГЛАВА 10
ГРЕЙ В ФОРЕСТ НА ЯКОБС БИЧ.

Поскольку боксеры приходят в игру с обочины, они охотно идут навстречу людям
с обочины бизнеса. Вряд ли они будут слишком громко жаловаться, потому что
жизнь предоставляет им не так много вариантов.
Девид Ремник, в «Король Мира»
Поскольку те, которые тренировались в зале Грэмерси, начали добиваться успеха
на ринге, Кас взял на себя роль тренера-менеджера, для некоторых из тех, кто
приближался к статусу профессионала. Кас смог привлечь несколько качественных
тренеров и, с помощью своих братьев, получить стабильных бойцов, таких как Джимми
Анест, Майк Булик, Ньюпорт Джонни Браун, Арти Бриллиант и Винни Кальдерон. Его
инновационный подход к тренировкам, в сочетании с эмоциональной поддержкой
и личным вниманием, которое он оказывал своим бойцам, было жизненно важно для
их успеха на ринге. И позволило ему привлечь непрерывный урожай новой крови.
Чтобы стать менеджером бойца и работать в углу во время боя, Кас должен был
получить лицензию от Атлетической комиссии штата Нью-Йорк и присоединиться
к Гильдии боксерских менеджеров в Нью-Йорке. Это делало его профессионалом в этом
виде спорта. Это также прямо ставило его в сферу организованной преступности
бизнес-аспектов бокса.

63
Чем глубже Кас заходил в менеджменте своих бойцов, тем больше он начинал
понимать, как делается бизнес. Руководство сообщества или Гильдии, независимо
от того, занимают ли они сейчас позицию или нет, внедряли стратегический план
Боксиана. Кас быстро понял, что он будет добиваться успеха, продвигая интересы своих
бойцов, ему нужно было играть вместе с ними. Сначала он был позади и наблюдал,
пока не почувствовал, что он полностью понимает правила игры. По мере того,
как росло доверие к нему, он искал возможности, где он мог бы создать видимость
полного участия, не пересекая линию своих собственных моральных принципов.
Он абсолютно понимал, цену полного участия и последствия несоблюдения этого.
Меморандум
К началу 1940-х годов бизнес бокса контролировался одним человеком — «Грей».
Менеджер бойца не мог договориться о позиции на карточке боя, не мог заключить
сделку с помощником или промоутером, или выставить кандидатуру за титул,
не будучи опутанным щупальцами предприятия, управляемым Грейем. Фрэнки
Карбо получил это прозвище за его униформу: безукоризненно сшитые, элегантно
обработанные серые костюмы.
Фрэнки Карбо поднялся к власти из восточного Харлема 102-улицы, Gang and Murder
Inc. (Банда и убийство Инк.). Его первый образ был «Джимми Уоп». Его многолетнее
лояльное служение семье Лучез, завершились впечатляющей кончиной Гарри «Биг
Грини» Гринбурга, успешного голливудского бутлегера (т. е. торговца запрещёнными
товарами). В него попали пять пуль, когда он вышел из своего дома в Л.А. в День
благодарения. По слухам, Фрэнки выстрелил и Багси Зигель и скрылся на машине.
Однако, главный свидетель, призванный давать показания в суде, выпал из своего
окна в отеле Half Moon на острове Кони, прежде, чем он смог дать показания. Жюри
были повешены — но Фрэнки нет.
Рожденный и выросший в Нью-Йорке, преступления Фрэнки начались впервые, когда
ему было всего 11 лет. Его первое заключение по обвинению в убийстве, однако, не
произошло до 1924 года, когда он был схвачен за убийство водителя такси, который
отказался платить деньги за «крышу». После обвинительного приговора он переехал
в «неизвестные места», на четыре года, но в конечном итоге, был доставлен в здание
суда, где ему предъявили обвинение о непредумышленном убийстве. Он проработал
два года в Sing Sing, где он получил высшее образование в области мировой экономики
и подпольных бизнес-операций.
Фрэнки был лицензированным менеджером в 30-х годах. К 40-м годам газеты называли
его промоутером. Но вскоре, он исчез из официальных рядов боксерской элиты,
предпочитая использовать свое влияние через подпольную сеть личных отношений.
Его частые приговоры на восточном и западном побережьях США иногда мешали
управленческим обязанностям. Но сверхъестественная кончина свидетелей этих
преступлений, как правило, приводила к аннулированию обвинения, позволяя Фрэнки
выполнять функции главного исполнительного директора Boxiana, предприятия,
которое занималось боксом.

64
У Грея было блестящее, джентльменское поведение, которое, в сочетании с его
средиземноморской внешностью, ленивой улыбкой и уверенностью в себе, делало его
очень романтичной фигурой. Он работал в столовой в отеле Forrest на западной 49-й
улице. Расположенной между Бродвеем и 8-й авеню, Форрест был неофициальным
корпоративным штабом Боксианы. Отделение по работе с персоналом в Боксиане
было на несколько улиц выше, они скрытно функционировали в зале Стиллман
(Stillman’s Gym).
Когда ты занимался бизнесом с Фрэнки, встречи обычно проводились в Форресте, где
его окружение, называемое «бороды», всегда были готовы напомнить забывчивым
партнерам и деловым партнерам о контрактных обязательствах, они могли упасть
на горелку. Если тебя вызвали на встречу с Греем, нужно было убедиться, что вы
зафиксировали дату.
Удача, казалось, улыбалась бойцам, которые были частью широкого размаха Боксианы.
Те бойцы и менеджеры, которые решили не присоединяться к ним, обнаружили,
что их карьеры зашли в тупик, и их возможности для продвижения к бою за титул
отсутствовали, независимо от таланта или заслуг на ринге. Реальная сила Фрэнки
над игрой, исходила из его контроля над обществом боксерских менеджеров в Нью-
Йорке. Если вы были членом этого общества, вы были частью предприятия. Если
не были членом, вы не могли ничего сделать в профессиональных рядах. Именно
благодаря членству в этой организации Кас впервые оказался в конфликте с Греем.
Фрэнки был ключевым человеком на Восточном побережье, который работал
в качестве вице-президента Boxiana. Блинки Палермо был букмекером и королем
бизнеса в Филадельфии. Его прошлое было удивительно чистое от приговоров,
позволяя ему иметь лицензию менеджера от Атлетической комиссии штата Нью-
Йорк. Блинки был менеджером архивных записей нескольких претендентов на титул
и претендентов на ринг. Руководители перспективных бойцов неизменно обнаружили,
что им пришлось вести переговоры через Блинки, чтобы организовать бой, чтобы
продвинуть своих бойцов к титулу. Предварительным условием для того, чтобы
сразиться в Гарден, было то, что Боксиана была частью действия, а точнее она была
частью бойца.
Действуя в параллельной вселенной, контроль Фрэнки по отношению к менеджерам
и бойцам, был столь же влиятельным как «дяди Майка» Джейкобса. Он стал
промоутером бокса в Madison Square Garden в 1938 году, после многих лет работы
в бизнесе, который был главным конкурентом Гардена. Майк Джейкобс был
гениальным предпринимателем, который видел деловые возможности во всем.
Он стал силовым игроком в битве, когда случайный разговор заставил его прыгнуть
на поезд в Чикаго, чтобы встретиться с кулачным феноменом Джо Луи. Джейкобс
заключил контракт с Луи и привез его в Нью-Йорк. Прозвище «Дядя Майк» было
ему даровано со стороны Джо.
В это время, боевая игра была заражена расизмом, а черные бойцы испытывали
большие трудности, восходя к титулам или к главному бою в Гарден. Матч между
двумя черными бойцами никогда не был в заголовках в Гардене; это было разрешено
в описании, но никогда не было главным. Джейкобс начал продвигать бои Луи

65
и организовывать их в Поло Граундс, в Стадионе Янки, на Арене Св. Николая и Колизея
Бронкса, в прямой конкуренции с событиями в Гардене. В конце концов, «власти»,
решили, что имеет смысл вывести Джейкоба и позволить ему вести шоу, а не пытаться
организовать контрнаступление.
Madison Square Garden и бокс, прошли бурные отношения с первых дней Гардена
на пересечении Бродвея, 5-й авеню и 23-й стрит — который вначале был площадью
Мэдисон. Мэдисон-Сквэр-Гарден, как и многие связанные с боксерским бизнесом,
стоял на краю несостоятельности с монотонной регулярностью. Бокс спас его от
лап банкротства, с равным постоянством. Вначале Гарден был спасен в 1880-х годах
с выставочными боями. Гарден II, после драматического ипотечного выкупа и близкого
краха, его вернул своими усилиями Текс Рикард. Рикард также возглавил переговоры
по финансированию развития Гарден III. Рикарду это было выгодно, он утолял жажду
крови в Нью-Йорке живыми развлечениями в форме боев в пятницу вечером.
Майк Джейкобс узнал о боевом бизнесе через Текса Рикарда, еще в 20-х годах. Teкс
нанял Джейкобса, чтобы помочь ему продвинуть бой Джеффа Демпси-Жоржа
Карпентье в супертяжелом весе. Вместе они создали первый 1 миллион долларов,
в истории бокса. Джейкобс помогал Рикарду в финансировании строительства
Гарден III, построенного на археологическом фундаменте изначальной станции Пенн.
Отказ от второго Гардена — это событие, которое все еще оплакивали энтузиасты,
достаточно взрослые, чтобы помнить, как выглядела и чувствовалась настоящая арена.
Билетное агентство Майка Джейкобса было прямо через дорогу от отеля Forrest,
удобно расположенного за Гарденом на высоте 225 к западу. Непосредственная область
вокруг билетной кассы Форреста и дяди Майка приобрела номинант «Джейкобс-
Бич» с бойцовской бандой. На самом деле не более, чем городской квартал, пляж
был между Бродвеем и 8-й авеню, определенным Мэдисон-Сквэр-Гарден на западе
и рестораном Джека Демпси на 50-й стрит. Они назвали это Якобс-Бич, согласно
фольклору того времени, потому что боевая толпа собиралась в конце дня на тротуаре
перед агентством билетов Джейкобса и держала их лицом к солнечному свету,
который струился через Манхэттенский горизонт несколько драгоценных минут.
К концу 1930-х годов Майк Джейкобс был лучшим промоутером бокса в Нью-
Йорке и стал мультимиллионером. Это, в сочетании с успехом Джо Луиса на ринге
и финансовыми неожиданностями, пришедшими с ним, привело на сцену Фрэнки
Карбо. С течением времени отношения дяди Майка с Фрэнки Карбо эволюционировали.
Это началось как осторожный флирт. Они встречались некоторое время и, в конце
концов, поженились. Отношения были связаны с их взаимной зависимостью. Фрэнки
контролировал менеджеров, большинство бойцов и многих из прессы, которые на
регулярной основе находили конверты, наполненные наличными деньгами на своих
местах вокруг ринга. У дяди Майка были возможности и финансирование, чтобы
организовать какое-либо событие, которое он хотел рекламировать и получить
значительную прибыль. Вместе Майк Джейкобс и Фрэнки Карбо контролировали
каждую боевую карточку в Мэдисон-Сквэр-Гарден.
Джейкобс также был дальновидным, чтобы осознать ценность вещательного контракта,
то есть, ценность эфиров. Он проскользнул, когда никто не видел и заключал
блестящую финансовую договоренность с телевизионной сетью, а выгоды, которые

66
он использовал, принадлежали исключительно ему.
___________________
Часто говорят, что единственная квадратная вещь в боксе, это сам ринг.

ГЛАВА 11
ИНДУКЦИОННОЕ ПИСЬМО.
1942 Г.

Анжелина любила ходить за здание, где маленький кухонный сад был сжат в крошечное
пространство между подъездной дорожкой и забором. Нунцио, повар в баре Тони
Д’Амато в старом квартале, был так же внимателен к саду, как и к еде. Нунцио
посадил помидоры, базилик, орегано, мяту, рукколу, цукини и баклажаны. Ангелина
обожала сад — запахи, пышные зеленые листья плотно посаженного пространства
и влажность почвы. Анжелина также любила Нунцио, ее старшего брата, который
был старше более чем на 20 лет. Она втиснулась между рядами трав и овощей, что
затмевало ее шестилетнее тело, и она тянулась к листьям своей свободной рукой.
Ее длинные светлые кудри падали в зелени, и она наслаждалась ощущением мягких
листьев на коже. Она бы проводила в крошечном саду весь день, если бы могла, но
ей приходилось возвращаться в прачечную.
Она неохотно отпустила лист орегано и прошла несколько шагов к бетонным ступеням,
которые вели к дверце на кухню. Она распахивала дверь и входила с уверенностью
в себе, это было ее отличительной особенностью.
«Энджи, любовь моя, что ты здесь делаешь?», — сказал посудомойщик, вытирая пот,
который стекал с красно-синей тряпки, которую он обмотал вокруг головы.
«Привет, Роланд. Как твоя нога?».
«О, лучше, милая, я даже смог сегодня одеть обувь. Ты играешь на крючке?»
«Нет, я пришла, доставить письмо. Они отправили меня сюда с этим письмом для
Каса. Я думаю, это важно».
«Ну, его здесь нет. Твоего брата нет. Тони также нет. Здесь нет никого, кроме меня.
Дай я взгляну». Роланд попытался вытереть руки о полотенце на своей голове, и взял
письмо из ее сухих рук своей влажной рукой.
«О да, это важно. О, господи… ты видишь, вот это? Тут говорится об армии
Соединенных Штатов. Они призывают мистера Каса в армию. Я так понимаю. Это
пришло к вам домой?».
«Да, вчера. Но никто не хотел прикасаться к нему; все говорили, что это невезение.
Поэтому я взяла его и сказала, что я передам письмо Тони»
«Как давно живет твоя семья в этом доме, дорогая? Их отец умер 4 года тому назад,

67
и они не меняют свой адрес. Что ни так с этими Д’Амато парнями? Они что не
хотят получать свои письма? Что ни так с этими чуваками? Я передам письмо Тони,
малышка. Твой брат и Тони ушли к мяснику, оставив меня здесь одного. Я передам
это Тони и обязательно сделаю так, чтобы оно попало к Касу. Хочешь чего-нибудь
попить, малышка? Дай-ка я сделаю тебе что-нибудь. Чего ты хочешь?».
«Есть ли что-нибудь со взбитыми сливками, Роланд? Я хочу взбитые сливки»
«Малышка, ты же знаешь, я о тебе забочусь. Немного корицы добавить? Держи
Мисс Анджи. Теперь тебе лучше уходить отсюда или они начнут задавать вопросы,
малышка».
«Я знаю. Письмо у тебя?».
«Да и я передам его Тони, как только они придут».
«До скорой встречи, Роланд. Надеюсь, твоя нога скоро выздоровеет». Дверь закрылась
за ней со скрипом.
Роланд вернулся к раковине и положил руки в прохладную воду. «О Боже, будь
милостив, что же они будут делать», и теперь мне нужно начинать всё сначала. Он
пустил воду, повернул металлический кран, начал ворчать».
«О Господи, ни так горячо… Мистер Кас ну армия это его. Хммм, хм, хмммм» [Роланд
услышал шум снаружи]. «Тони это ты? Кто там идёт? Нунзио? Это так Джои называл
счастье. Мистер Кас, у тебя нелегкий путь, … малый джои, мой малый джои. О Господи
да, только моё, он пойдет через Карла. Besame, besame mucho… Тони, Нунзио, ты
идёшь? Почему белые хотят пить пиво из стекла, можешь мне это объяснить? Почему
бы им просто не пить из бутылки как это делают все. Хмммм, хм, хмммм… 10 миль
ужасной дороги. [слышен звук свистка]. Тони, ты вернулся…? Кто там ходит?»
«Роланд, это я».
Роланд сразу узнал характерный голос Каса.
«Кас, ты меня испугал до смерти».
«Где все?».
«Они вернутся через минуту, они ушли на рыбный рынок и к синьору Паскуале».
«А, мне подождать?».
«О, да, да, они давно уже ушли. Скоро будут здесь. Скоро у нас будут custamas(ы).
Угощайся чаем, я только его приготовил». Он указал жестом головы на большой
деревянный стол, который доминировал кухней и стеклянный кувшин айс ти который
был не тронут. Кусочки мяты плавали наверху и большой кусок лимона.
Кас взял стакан и подошел к изолированной коробке, где Тони хранил лед. Он
наполнил стакан и крикнул через плечо: «Тебе тоже сделать Роланд?».
«Конечно можешь. Я немного посижу на том стуле. Я стоял на этой бедной ноге
с грязными руками минимум два часа».

68
Кас наполнил второй стакан льдом и налил чай. Он потащил второй стул к большому
столу и сел, двигая пачку сигарет по дереву.
«Какие новости на улице, Роланд?».
«Да, новости на улице о тебе, что у тебя большие изменения; вот какие новости на
улице», — сказал он, когда Кас зажег сигарету, которую Роланд держал между губами.
Кас засмеялся: «Ну, это интересно … Я готов к большим изменениям. Я знаю, что тебе
известно что-то Роланд, так что говори мне это прямо и не заставляй меня бороться
с тобой, чтобы ты оказался на полу», — сказал он, подражая южному акценту Роланда.
В этот день Кас был в хорошем настроении.
«Они отправили письмо в дом твоего отца, мисс Энджи, принесла его сюда этим
утром». Роланд подбежал к подоконнику, куда он положил конверт ранее.
«Они тебя призывают, мистер Кас».
Он передал Касу толстое письмо.
Кас разорвал конверт и развернул листы бумаги. Он должен был идти на службу
через несколько недель. С одной стороны, Кас был ошеломлен. Он знал, что вероятно,
будет призван, большинство его друзей уже были, но он не ожидал, что это случится
так скоро. С другой стороны, он хотел внести свой вклад, это было почетно.
«Ты прав, Роланд, они хотят, чтобы я пошел на службу. Я думал, что мой глаз удержит
меня от этого».
Кас положил письмо в карман. Он выпил стакан холодного чая и посмотрел Роланду
прямо в глаза и глубоко вздохнул: «Я не буду ждать. Скажи Тони, я позвоню ему.
Я был просто по соседству… ничего срочного. Увидимся, Роланд».
После того как ушел Кас, Роланд положил пачку сигарет в карман за фартуком,
которую оставил Кас и вернулся к раковине. «Армия США … не-не… Они даже
половины ее незнают … Где эти парни, скоро минуту на минуту будут кастамасы
и нет никого кроме меня… Besame, besame mucho… Я не готовлю гамбургеров. Я не
готовлю ни бургеров, ни яиц всмятку для этих белых парней. Я не повар. Я рабочий
по кухне и я не готовлю. Кто там? Кто-нибудь есть там? Нунз? И пиво я не разношу,
я не бармен, я рабочий по кухне. Этим парням бы побыстрее вернутся, потому что
я не ищу custamas. Нее я этого делать не буду, нет сээр … Besame mucho…».
____________________
Кас вернулся через пустую барную комнату и вышел из передней двери на улицу.
Солнце почти ослепило его, когда он вышел. Он потянул край кепки на голову
и направился вправо к станции метро. Когда он добрался до перекрестка, движение
машин заставило его остановиться, поэтому он вытащил конверт из кармана и второй
раз прочитал бумаги, а затем третий. Он действительно этого не ожидал.
Он посмотрел на дату и понял, что в тот же день, будет матч в Ньюбурге, штат Нью-
Йорк, он только что подготовил Хью «Бейби фейс» Маллена. Он работал с Бейби Фейс
среди любителей, и он только что подписал контракт на бой против ирландского

69
парня из Провиденс.
Кас поменял курс и прошел полторы мили в приемный центр (военкомат). Место
было забито людьми и ему пришлось прождать почти час, чтобы поговорить
с ответственным офицером. «Лейтенант Алтаус, я прошу короткое продление даты
призыва. У меня есть кое-какие дела, которые мне нужно закончить, всего через
неделю или две … ».
«Мистер Д’Амато, вы были вызваны, чтобы отбыть на службу 23-го числа следующего
месяца. Эта мужская армия не предоставляет отсрочек. Вы должны явиться
в указанную дату и ответить, когда назовут ваше имя».
«Лейтенант Алтаус, я выполню формальный процесс, чтобы продлить несколько
недель. Все что нужно сделать, просто дайте мне документы». Кас начал терять свое
терпение.
«Мистер. Д’Амато, если у вас нет госпитализации или смерти ближайшего
родственника, никаких отсрочек нет, прибудьте, как указано, сэр».
«Лейтенант Алтаус, меня здесь не будет 23-го. Когда вы назовете моё имя, вам лучше
кричать громко и долго, потому что я буду в Ньюбурге, штат Нью-Йорк, в соответствии
с обязательствами, которые у меня есть».
Когда он вернулся на улицу, короткий предохранитель Каса взорвался. Он не заботился
о том, что офицер отклонил его, совершенно разумную, просьбу. Он не был 18-летним
ребенком без обязанностей. Ему было за 30-ть, он занимался бизнесом и имел
профессиональные обязанности. Кас встал из-за стола без слов и прошел через толпу
призывников собравшихся в вестибюле.
Он перешел на другую сторону, помолчал и оглянулся на стеклянные двери в центра.
Его первый вкус военной жизни показал ему, что все будет по-другому. Он провел
рукой по своим коротким белым волосам, у которых был собственный разум,
неуклонно растущий во всех направлениях.
Он сказал себе, что он станет лучшим проклятым солдатом, который когда-либо
был в армии США … пока его не просили сделать что-то против его собственных
моральных принципов. Тогда возникнет проблема. Это осознание было первым
шагом его психологической подготовкой к армии. Он одел кепку, повернулся на
правой ноге и направился обратно в метро. Он свистнул «Бесаме Мучо», хотя он
понятия не имел, какая это была песня или где он это узнал.

70
ГЛАВА 12
ПОДГОТОВКА К ГОТОВНОСТИ.
1942 Г.

Он спустился по лестнице, которая вела к залу Грэмерси с его обычным атлетизмом.


«Гарри!», — крикнул Кас, как только он толкнул тяжелую дверь на своем пути. «Гарри!».
Гарри сидел на стойке регистрации, играя в карты со стариком, который жил на
следующем блоке, который недавно стал частым посетителем в Грэмерси.
«Да, Кас, где, черт возьми, ты был. Твой брат Тони звонил и тот парень, который
предоставляет сервис был зол, говорит, что не будет больше доставлять полотенца,
если не получит чек сегодня. 15–2, 15–4, 15–6, 15–8, 15–10 и 6 за пары royal…
«Иисус Христос, Мистер Бондооскивичек, кто научил тебя играть в эти игры? Иисус,
Кас; он меня просто убивает. Парень совсем не говорит на английском, но в этой игре
он меня убивает. Мы перейдем на checkas, Мистер Бондооскивичек. Ты знаешь, что
такое checkas?». Крикнул Герри через стол, будто его партнер по картам был глухим.
Зазвонил телефон, когда Герри кинул свои карты в кучу в отвратительном настроении.
«Грэмерси Зал.. да, он только зашел…Кас это Док говорит о заседании Боксерской
Гильдии».
«Гарри, я должен поговорить с тобой; отправь этого парня», — сказал Кас.
Кас и Гарри договорились о том, что Гарри будет управлять залом, пока Кас будет
в армии. Кас также договорился с бухгалтером и приятелем из сообщества, который
согласился периодически проверять Гарри, чтобы убедиться, что нет неприятностей.
Его брат Тони также присмотрел бы за вещами.
За два дня до того, как он должен был отбыть на военную службу, Кас был на ферме
друга, на реке Хадсон, работал с Бейби Фейс. Они разместили свою штаб-квартиру
в кафе Napoli в Ньюбурге. В день боя Кас говорил с прессой за чашкой эспрессо
с печеньем, вставляя комментарии на ломаном итальянском для местных жителей.
Они выиграли бой по решению. Кас был очень доволен результатом и думал, что
Бейби Фейс сделал все сам во время этого матча.
Когда репортеры наконец освободили раздевалку, Кас предложил вернуться в Наполи
на ужин. Кас рассказал о новостях, о том, что он идет в армию, и бойцу немедленно
нужно будет найти другого менеджера. Бейби Фейс был ошеломлен, но Кас поговорил
с несколькими парнями из Стиллмана и создал условия для замены. Он знал, что
его отсутствие создает большую возможность для толпы Стиллмана, чтобы украсть
лучших бойцов. Но руки были связаны. Ему некуда было повернуть. Он должен был
поступать правильно со своими бойцами.
Кас принял меры, чтобы провести выходные с некоторыми парнями, которых он
знал из Y, которые были на военно-морской учебной станции в Ньюпорте, штат
Род-Айленд. Матросы забрали Каса на железнодорожной станции Провиденс
и отправились прямо к пристани, где они взяли 40-футовый парусник Camper &

71
Nicholson на выходные. Компания из шести отплыла на остров Блок и провела
48-часовую нон-стоп вечеринку. Они плавали, шли на квази, спали на солнце и по
очереди готовили свои фирменные блюда на следующий праздник. Брэд, который
был из Кейп-Код, был отличным шеф-поваром, особенно когда дело доходило до
морепродуктов Новой Англии. Его одноклассник Клод, работал в качестве сомелье
в Монреале и предоставлял отличное вино. У них было радио на борту, и они снова
и снова слушали «Moonlight Cocktail» and «Sleepy Lagoon».
В течение следующих трех лет, Кас провел сотни часов, думая о своих выходных
с моряками из Ньюпорта. Он навсегда ассоциировал свой последний уик-энд, как
гражданского человека, с этими песнями, взволнованными запахами моря, свежим
омаром, прекрасным Бордо и роскошной свободой, которая была в компании хороших
солидных людей и близких друзей.
В понедельник утром Кас сел на пароход из Fall River обратно в Нью-Йорк. Он
добрался до Грэмерси прямо перед закрытием.
«Гарри, я ухожу завтра на службу. Как только они скажут мне, куда меня отправят,
я дам знать. Держи форт, парень». И он еще сильнее пожал руку Гарри, чем раньше.
«Тебе не о чем беспокоится, Кас. С твоим братьями и парнями из сообщества, —
я знаю, куда мне позвонить».
Герии был заметно тронут. «Я буду просто продолжать подкидывать в огонь, пока
ты не вернешься, это небольшое дело, ты вернешься в мгновение ока».
На Гарри было возложено больше ответственности, чем когда-либо в его жизни. Ни
один из них не был уверен, что он действительно справится с этой задачей.
Во вторник утром, Кас отправился в свое любимое кафе на Бродвей и заказал яйца
Бенедикт со шпинатом: его любимый завтрак. Он упаковал небольшой вещевой
мешок с бритвенными принадлежностями и несколькими самыми ценными книгами,
в том числе там были работы Бертран Рассела, Кларенса Дарроу и небольшая книга
с мягкой обложкой Фрейда. Он расплатился и сказал официантке, что скоро будет.
Он знал, что, вероятно, это не так.
Он пошел в военкомат и попросил лейтенанта Алтауса.
«Лейтенант, как я уже говорил вам, когда я был здесь в прошлый раз, у меня были
профессиональные обязательства, которые не позволили мне быть здесь в назначенный
день. Теперь я закончил свои дела и пришел служить»
Лейтенант Алтаус с недоверием посмотрел на Каса: «Я не понимаю …».
«Я не смог прибыть, когда меня изначально вызывали, но сейчас докладываю, сэр,
готов служить». Кас дал лейтенанту салют.
“Мистер Д’Амато, мы зачислили вас, как незаконопослушного и армия отправила
людей искать вас».
«Не нужно, сэр. Вы можете сказать им, что я здесь, и явился на службу. Не нужно
искать дальше».

72
Лейтенант Алтаус поручил Касу заполнить некоторые документы и тесты на батарею,
которые были стандартной процедурой для новых призывников. Армия недавно
включила психологический профиль в первоначальный осмотр, предназначенный
для выявления потенциальных психиатрических случаев, прежде чем они стали бы
пациентами в больницах ветеранов. Единственный вопрос, который заставил Каса
остановиться: «Вам нравятся девушки?». Он написал ответ на краю: «Конечно, если
у них есть что сказать что-то умное».
Тест также пытался определить новобранцев, у которых были хорошие перспективы
для руководящих ролей и тех, которые должны были быть рассмотрены для
Кандидатской школы офицеров. Кас получил очень высокие очки в обеих категориях.
У него был большой потенциал для руководства и высокая вероятность психических
расстройств.

ГЛАВА 13
ВТОРАЯ МИРОВАЯ В ТЫЛУ.
1942–1945 ГГ.

Кас провел свою службу в США. Когда он привык к идее, что идет в армию, он стал
рассматривать это как, отличное приключение. Присоединение к борьбе против
японцев и нацистов было благородным делом и чем-то, в чем он хотел бы участвовать.
Идея принадлежности к батальону и братского товарищества, связанного с военной
жизнью, была для него очень привлекательной. Ему нравилась структура и идея
жить в тесноте с людьми, которые работали вместе в направлении общей цели. Чем
больше он думал об этом, тем больше ему нравилась армия.
Касу удалось довольно быстро решить свои разногласия с лейтенантом Альтаусом
и призывным центром. Они сразу увидели его добрые намерения, исключительную
координацию глаз и рук, и личную дисциплину. Расследование даты начала его
активной службы, просто исчезло.
Как только было подтверждено, что он практически не видел на правый глаз,
и что у него было плоскостопие, он был объявлен нон-ком — на армейском сленге,
освобожден от военной службы. Сначала он был направлен в лагерь Килмер
в Нью-Джерси. После базового обучения, где оценивался его интеллект, а также
физические возможности, Кас был назначен военной полицией. Сначала он нашел
это несколько юмористическим. Он никогда не представлял себя на этой стороне
закона. Когда он понял все обязанности, связанные с этой ролью, он стал больше
уважать людей, которые выбрали правоохранительные органы для получения средств
к существованию, и он принял это задание.
Вначале Кас был размещен в компании, состоящей в основном из новобранцев с юга.
Он раньше не испытывал ненависти и предрассудков, которые доминировали у этих
сторонников южных штатов. Они ненавидели жителей Нью-Йорка, они ненавидели
евреев, они ненавидели католиков, пуэрториканцев, всех, кто не имел такого же
прошлого, как они. Из 200 человек в компании, подавляющее большинство были

73
расистскими южными фанатиками. Кас стал лидером фракции меньшинств, не
являющихся южанами. Не раз ему приходилось выступать, чтобы защищать себя
и других посторонних, которых мучили солдаты из Дикси. На самом деле, Касу
приписывали спасение жизни пуэрториканца, которого преследовали. Пуэрториканец,
позже, стал сенсацией и огромной знаменитостью в латиноамериканской общине. Он
никогда не забывал о помощи, которую оказал ему Кас, когда угрожала опасность.
Кас подходил к пребыванию в армии США, также, как подходил ко всему остальному,
что его заинтересовало: он стал одержим и начал учиться всему, чему мог. Он хотел
быть идеальным солдатом. Чтобы дисциплинировать себя, он спал на полу, а не на
кровати. Несмотря на то, что он был уже очень худым (он весил всего 140 фунтов
в тот момент), он заставлял себя голодать и стоял на месте в течение нескольких часов.
Он испытывал свою выносливость и жертвовал на много больше, чем требовала
армия. Он начал службу более дисциплинированным, чем кто-либо другой в своем
подразделении, и приобрел еще больший контроль над собой и своими чувствами,
когда он ступил на путь военной жизни.
Определенные аспекты армейской жизни хорошо ему подходили. Другие аспекты,
вызывали беспокойство и создавали внутренние конфликты. Он был примером среди
солдат, до определенного момента. Он ошеломлял своим вниманием к обязанностям.
Трудности начались, когда они попросили его сделать что-то, что противоречило его
принципам. Он не был способен к соблюдению правил, которые не соответствовали
ему. Однажды, ему сказали собрать свое оружие, потому что отряд черных солдат
отказывался садиться на поезд, который забирал их на первом этапе поездки в Европу.
Как военный полицейский, он должен был сделать все возможное, чтобы обеспечить
соблюдение правил и отправить батальон в поезд.
«Капитан, я не заставлю этих людей делать то, что я бы не сделал сам». Кас стоял на
своем.
Капитан был достаточно умен, чтобы понять, что Кас не был из того же теста, что
и большинство его подчиненных. Капитан был умен, чтобы дать Касу еще одно
задание вечером, с восстанием негритянского отряда.
Большинство его военных назначений, были связаны с надзором за немецкими
солдатами, которые были, по сути, военнопленными. Они были задержаны в лагере,
но получали чрезвычайную свободу передвижения. Кас ненавидел идею тюрем
и удерживания кого-то против воли. К счастью, отношение лагеря было очень
небрежным, и к заключенным относились с уважением. Им даже позволили поехать
в соседний город.
Когда армия обнаружила, что Кас тренировал бойцов, ему было разрешено работать
с волонтерами, которые представляли свои подразделения в различных боксерских
матчах, которые проводились, в основном, как развлечение для войск. Очень быстро
стало ясно, что Кас не был обычным тренером, и его обязанности выросли, пока он
не стал тренировать целую конницу бойцов-боксеров.
В конце концов, он попал в позицию, названную «Технология 5». «Технология 5»
имела ранг эквивалента капрала, и давала Касу две полоски на рукаве. Он отбывал

74
свое время в качестве специалиста по оружию, став экспертом с Colt 45 и с автоматом
Thompson.
В конце своей военной службы, Кас очень сильно погряз в войне. Он наблюдал, как
много друзей уезжают на иностранную службу и никогда не возвращаются, или, еще
хуже, возвращаются искалеченными или психологически уничтоженными. К концу
срока службы он решил, что война не является хорошим способом решения проблем.
Он решил, что это экономически мотивировано и является потворством властей.
На всю оставшуюся жизнь он объявил себя пацифистом.
Поскольку Кас не был отправлен за границу, он мог регулярно видеться с Гарри в зале
Грэмерси. Когда он был в отпуске, он мчался обратно в Нью-Йорк, чтобы убедиться,
что все под контролем. После его освобождения, дела пришли, более или менее, в то
положение, которое он и Гарри установили до войны.
Спортивный зал открывался в 6:00 утра. Кас прибывал в Иззи около 5:00, садился
у стойки и читал газету. У него была привычка просматривать первую страницу,
а затем переходить в спортивную секцию. Он пожирал рассказы о боксе и новостях.
Он следил за местными командами высшей лиги с более, чем случайным, интересом.
Затем он возвращался и читал другие разделы, если позволяло время.
Однажды утром, когда он просматривал раздел «Искусство и развлечения», он заметил
объявление Нью-Йоркской филармонии. Солистом для скрипичного концерта
в программе в пятницу вечером был Ричард Бродерик. Кас был рад узнать, что
Ричард сделал это, не смотря на войну, и был в восторге от того, что его карьера
сложилась. Он узнал, что Ричард был в Джульярде. Он решил, что пойдет на концерт,
но останется анонимным на балконе.
Кас всегда скрывал свое местонахождение и неопределенно относился к своим
друзьям и социальному графику. Даже его братья не знали, с кем он проводил время
или что он делал в обществе. Когда он вернулся из армии, его попытки скрыть
местонахождение стало всепоглощающим. Он никому не рассказал, где он жил, или
личность его ближайших друзей.

ГЛАВА 14
КАС СТОИТ НА СВОЕМ.
1946 Г.

Вопрос: Вы когда-нибудь были бойцом, Кас?


Ответ: Всю мою жизнь. Я боец каждый день.
Я борюсь, чтобы жить. Я борюсь, чтобы дышать.
Я борюсь за то, что правильно.
Я борюсь за детей на улице,
чтобы попытаться дать им немного надежды в жизни.
Кас Д’Амато

75
Кас всегда наблюдал очень внимательно, когда новый человек заходил в зал. Он
наблюдал за тем, пришел ли он один, или с друзьями, или с семьей. Он отмечал,
уверенно ли он стоял у двери, был ли он обеспокоен немецкой овчаркой или он ее
игнорировал. Кас внимательно изучал людей. То, как человек входил в незнакомую
среду, быстро давало Касу понимание личности бойца.
Однажды, Винни Ромеро поднялся по лестнице и попросил встретиться с Касом.
«Один из моих братьев тренировался с Касом Д’Амато, когда он был на службе. Он
говорит, что Кас тренирует бойцов или помогает им начать работу в бизнесе, или
что-то вроде этого. Я просто хочу поговорить с ним минутку».
«Ты боец?», — спросил Кас, глядя на парня боком.
«Я боролся немного. Я служил в военно-морских силах, и я ну … ».
«Ничего хорошего?», — перебил Кас, но не встал со складного кресла. Его локти были
на коленях, а тело сгорбилось.
«Я стою на своем. Доминировал в среднем весе в Тихоокеанском регионе два года».
«Это правда? С кем ты работаешь?».
«Ни с кем, на самом деле, ничего серьезного».
«Прыгай на ринг и посмотрим, что ты можешь. Как тебя зовут?», — Кас указал
головой на ринг.
«Винни Ромеро. Вообще то, только вернулся домой», — сказал он, пожимая руку Касу.
«Добро пожаловать в гражданскую жизнь. Это шрам с войны?».
«О, да. Мы были в Гуаме, и много где еще. Я работал в машинной комнате». Он бросил
сумку на стул и легко прыгнул через канаты.
У Ромеро была хорошая подготовка и через несколько месяцев Кас решил, что он
готов к андеркарт, в одном из клубов. Кас пришел как-то в зал Стилмана, посмотреть,
захочет ли Эдди Сильверман организовать матч для профессионального дебюта
Ромеро.
Кас заплатил 30 центов и пробился сквозь более упакованную, чем обычно, толпу. Он
посмотрел на бойцов в первом ринге и понял, почему место было настолько забито.
Переполох в комнате остановился и все обратили внимание на ринг‑1.
Кас нашел пустое пространство на противоположной стороне, у задней стены, откуда
он мог хорошо наблюдать за происходящим. Он смотрел с критическим взглядом
и оценивал недостатки стиля кубинского бойца. Он бросал правую руку после того,
как наносил удар, он оставлял себя открытым и бился в жесткой традиционной
позиции, которая держала его в вертикальном уязвимом положении. Касу было
совершенно ясно, что нужно сделать, чтобы исправить ошибки этого боксера,
которого все считали перспективным. Но, Кас не был его тренером, и никогда не
будет. Кубинец принадлежал Боксиане.

76
Кас не был частью общепринятой боевой толпы, и никогда не будет. Он всегда
находился вне ее… не переступал грань… держался на расстоянии, от всех
представителей Боксианы, которые собирались у Стиллмана. Кас начал приобретать
репутацию очень эффективного тренера, из-за выступлений его бойцов на ринге. Тем
не менее, он поддерживал определенную удаленность, которая всегда присутствовала
на протяжении всей его карьеры.
Когда раздался звонок, сигнализирующий о конце матча на ринге‑1, Луи Стиллман
крикнул: «Убирай отсюда свою черную задницу… ты называешь себя профессионалом?
Ты … [бормочет, бормочет, бормочет]». Луи вызвал следующих двух бойцов на ринг‑1.
Эти новые участники не захватили интерес толпы, как это было в предыдущем случае,
хотя Кас заметил, что небольшая кучка умников, которую он не знал, перемещается
в свободные места в первом ряду, чтобы ближе рассмотреть одного из бойцов,
которого шнуровали в перчатки.
Уровень шума в зале поднялся, когда возобновились разговоры. Кас заметил Эдди
Сильвермана в зале и пошел в направлении австралийской шляпы с красными
подтяжками и хорошо пережеванной сигарой, это было отличительными чертами
его одежды. Эдди принимал решение о чем-то, о чем говорил репортер из Herald
Tribune и не заметил, что Кас приближается к нему.
«Этот парень меткий стрелок и он продал себя толпе. То, что ты говоришь, это вздор.
Он пошлет того болвана, в двух раундах — максимум».
«Эдди, он не может», — возразил репортер.
«Кас, этот говорит, что мой парень неудачник».
«Телефонный звонок для Уайти Бимштейна», — крикнул молодой человек, проходя
мимо тройки, ища одного из инсайдеров.
Кас позволил себе втянуться в спор с репортером, но не согласился с оценкой борьбы
Эдди.
«Я думаю, что они подобраны довольно равномерно. Левти попытается нанести свой
знаменитый левый весь бой, и, если он попадет, тот будет мертв как дверной гвоздь.
У них есть противоположные сильные стороны, поэтому, это должен быть довольно
интересный бой. Если этот канадский парень может нанести какой-нибудь твердый
удар, нам будет на что посмотреть».
Когда они закончили с репортером, Кас вытащил Эдди в пустое место под лестницей,
чтобы они могли поговорить лицом к лицу.
«Я думаю, Ромеро готов работать с твоим мальчиком. Я хотел бы провести матч
в Сент-Никсе или Бронксе-Колизее», — предположил Кас.
«Конечно, Кас, я думаю, мы сможем это сделать. Это не так сложно там … тысяча
в андеркарте, может быть, еще немного … Разработайте это с ребятами, и в теме».
Кас пробирался сквозь толпу, иногда останавливаясь, чтобы поприветствовать
тех, кого он знал. Кас знал, что Ромеро может победить бойца Эдди. Кас тщательно

77
подбирал всех бойцов, которыми он управлял, всегда убеждаясь, что его боец имеет
преимущество и не разочаруется. Договор означал в деньгах кармане Каса, которые,
в тот момент, были ему очень нужны.
Кас включил Ромеро в клубную схему и оформил его для боев на районе. Ромеро
показал себя очень хорошо: нокаут во 2-м раунде. Решающий. Про него писали во всех
газетах, Ромео стали часто узнавать в бойцовской банде. Кас даже заплатил Сэмми,
пиарщику, чтобы тот распространил некоторую информацию среди писателей, чтобы
создать немного шума на улице.
Когда Кас продолжил работать с Ромеро, он думал, что у него в руках победитель. Кас
потратил столько же времени на развитие мышления Ромеро, как и на спортивные
тренировки и комбинации.
После довольно хороших забегов осенью и зимой, Кас решил, что пришло время
поднять своего бойца в ряды титула, проверить его характер. Он знал, что он сможет
это сделать, только в том случае, если углубится в своей причастности к Боксиане.
Ты не мог даже попасть в андеркарт в Гарден, без соглашения между менеджером
и большими парнями.
Если бы он занимался бизнесом с Фрэнки Карбо, ему пришлось бы отказаться от
определенного кошелька и стать частью коррумпированного предприятия, которое,
по его мнению, разрушало «спорт» в боксе. И что еще хуже, он знал, что если он
заключит сделку с Фрэнки, он не знает, о чем его могут попросить в будущем. Он
должен был признать, что он не мог продвинуть своего бойца в чемпионат, не
договорившись с Боксианой и Греем.
____________________
В одну, особенно занятую, субботу утром, я остановился в Грэмерси, чтобы
занести некоторые заказы ребят. Я держал в гору бумажных коричневых пакетов.
После того, как я осторожно повернул коробку к двери, чтобы ничего не упало,
я увидел, что Кас наклонился над металлической стойкой регистрации, где перед ним
лежали документы, пока он разговаривал с бойцом полусреднего веса, которого он
добавлял в группу. Мне нужно было место, чтобы поставить коробку и выложить
заказы спортзала. Я прошел мимо стойки регистрации, в маленькую заднюю комнату,
где спальная кровать Каса стояла возле наружной стены. В правой части комнаты,
расположенной напротив окна, была маленькая шаткая деревянная парта. Я поставил
коробку на стол и сразу отвлекся на голос, который, который должно быть, следовал
за мной по лестнице.
Владелец громкого голоса был одет в темный костюм и черную фетровую шляпу.
Он носил рыжевато-коричневое пальто с копией программы скачек Racing Form,
торчащей из кармана. Его сопровождали трое других парней, похожих на него.
«Это зал, который принадлежит Д’Амато?».
Немецкая овчарка гавкнула и побежала, обнюхивая колени этого человека. Громкий
голос немного отошел и пытался убрать собаку от себя. Он сделал шаг направо.

78
«Я ищу Кастера Д’Амато», — сказал громкий голос, продолжая совершать танец,
уклоняясь от собаки.
«Кто спрашивает?». Кас выпрямил свое тело и посмотрел парню в глаза.
«È la stessa cosa», (тоже самое), — ответил громкий голос.
«Д’Амато, есть место, где мы можем поговорить?».
Я не знаю, был ли это страх или любопытство, но я не попытался покинуть заднюю
комнату. Я кружил по другую сторону парты, пытаясь сделать себя менее заметным.
Группа приблизилась к двери в заднюю комнату. Только когда они были почти внутри,
я понял, что они идут в мою сторону. Было слишком поздно бежать. Я запаниковал,
присел на корточки и заполз под стол.
Последний чувак закрыл за собой дверь, группа проникла в частное пространство
Каса. Кас не отрывал глаз от громкого голоса.
«Мы здесь, чтобы пригласить Ромеро продолжить свою тренировку у Стилмана. Он
будет работать с нашим другом, с этого момента».
«Какого черта». Кас сел за свой стол. «Ромеро работает по контракту со мной, и он
останется здесь».
«Ромеро больше не интересно работать с тобой».
«Он это тебе сказал?», — спросил Кас.
«Не имеет значения, что он думает. Семья его забирает… В любом случае, ты ничего
с ним здесь делать не будешь. Он даже не бился в Колизее. Какой ты, черт возьми,
менеджер?».
Кас понял, что он слишком долго ждал. Боксиана взяла контроль над ситуацией
с Ромеро, и они сделали первый шаг.
Через трещины в столе я увидел, как один из бандитов вытащил пистолет из кобуры из-
под куртки. Я посмотрел на Каса, но не мог видеть его лица. Я увидел, как вытянулась
рука и оттолкнула мою коробку. Затем рука протянулась поперек стола и приставила
ствол пистолета в живот Каса.
Кас не отводил глаз от большого болтуна.
«Вести со мной переговоры — это не стратегия».
«Мы здесь не для того, чтобы вести чертовы переговоры. Мы здесь, чтобы забрать
товар, а потом мы валим отсюда».
«Ты не покинешь этот зал с моим бойцом, если он не решит, что хочет пойти с тобой».
«Не будь идиотом, Д’Амато. Ты знаешь, на кого я работаю, и ты знаешь, как делаются
дела в семье». Громкий голос подал знак своему подручному, чтобы он отошел
с пистолетом назад.

79
«Я совершенно четко понимаю, на кого ты работаешь и тактику, которую ты
используешь, чтобы получить то, что хочешь. Запугивание не является оружием
в этом квартале на 14-й улице. Меня не волнует, даже если вы разрежете меня на
куски, но вы не уйдете ни с кем из моих бойцов!».
Кас сделал небольшой шаг вперед и его обувь приземлилась на мою руку. Он быстро
опустил глаза и увидел меня, большая коробка с коричневыми бумажными пакетами
раскрыла мою личность. Его глаза резко направились прямо в лицо его противника.
«Забирай свои бандитские рожи, и уходите из моего зала», — сказал Кас, подходя
к двери, он открыл ее с таким сильным толчком, что затряслась стена. Все в спортзале
услышали оглушающий удар. Парни в зале остановились и перевели внимание на
дверь.
«Мы не закончили свое дело, Д’Амато».
«Ваше дело, не имеет отношению к моему делу. Там сорок парней. Я тренирую каждого
из них, чтобы он стал самым жестким бойцом, которого когда-либо видел мир».
Он сделал шаг в сторону громкого голоса и близко подошел к его лицу.
«Единственный способ, которым вы, ребята, прикоснетесь к любому из моих бойцов,
это когда вы снова вытащите ту штуку и они уроют вас, своими суставами по вашей
челюсти». Кас толкнул себя кулаком в челюсть и наклонился к плечу того парня,
чтобы подчеркнуть серьезность угрозы.
«Хорошо». Громкий голос взглянул на одного из бандитов. «Сколько ты хочешь за
контракт с Ромеро?».
«Ромеро не продается», — громко сказал Кас, так чтобы каждый в зале мог слышать.
Вся тренировочная деятельность прекратилась, все присутствующие в зале Грэмерси
были готовы замочить их, если Кас дал бы знак.
«Я не хочу твоих денег!». Кас даже не смотрел на бандитов к этому времени. Он
высоко поднял голову и направил свой голос на свою банду.
«Вы никогда не заберете ни одного из моих бойцов из этого зала, если он не пойдет
сам и по своей собственной воле. Это ясно поняли?». Кас вышел через дверной проем
и сказал этот последний комментарий в большом зале. Затем он повернулся всем
своим телом обратно к бандитам.
«Теперь, идите к черту из моего зала!».
Как только умники ушли, Кас пошел в заднюю комнату, никому не сказав ни слова.
Он наклонился и заглянул под парту, увидеть меня.
«А ты! Что, черт возьми, с тобой? Ты меня чертовски испугал, Канстерман! Ты что,
идиот? Убирайся из моего офиса и никогда больше не делай так!».
Я выбежал из задней комнаты и захлопнул за собой дверь. Все в зале уставились
на меня. Я уставился на них, застыв на месте, не зная, что делать. Все они были
с озадаченными выражениями на лицах, что, казалось, означало, что я был самым

80
некомпетентным идиотом на планете.
Наконец, самый большой, самый плохой парень в спортзале закричал: «Ты забыл
свой гребаный ящик, Канстерман».
В зале разразился смех. «Я до сих пор ничего не ел».
Я спустился по ступенькам и вышел на улицу. Понятия не имел, как я объясню Иззи,
что потерял всю доставку.

ГЛАВА 15
УДАР ИЗ ГАВАНЫ.

Меморандум
В декабре 1946 года Мейер Лански и Лаки Лучано выпустили приглашения на
конференцию, которая состоялась бы в отеле Nacional в Гаване, Куба. В нем приняли
участие делегаты из всех основных преступных семей в Соединенных Штатах. Это
был первый раз со времени исторического конклава в Атлантик-Сити в 1929 году,
когда представители организаций по всему миру официально собрались, чтобы
разобраться с ролями и отношениями.
Конференция открылась с обеденным шоу Фрэнка Синатры и церемониальной
презентацией «конвертов» для Лучано. Некоторое время он был в стороне от группы.
Паспорт США Лучано был аннулирован после того, как он успешно провел переговоры
по поводу своего освобождения от 50-летнего наказания, за вымогательство
и проституцию, сотрудничая с военной разведкой США, во время Второй Мировой
войны. У него был доступ к информации, которую невозможно было получить иначе.
Он заплатил за свою свободу, но Гавана находилась всего в 90 милях от вод США
и достаточно близко, чтобы контролировать то, что требовало его немедленного
внимания.
Повестка дня состояла в том, чтобы определить политику, операционные процедуры,
линии отчетности и бизнес-цели для пяти семей, продвигающихся вперед. Уже было
решено, что казино в Лас-Вегасе и Гаване являются горизонтом развития нового
бизнеса. Bugsy Siegel убедил Нью-Йоркских и чикагских боссов инвестировать
в развитие отеля Flamingo в Лас-Вегасе. Зигель попал под влияние серийной
банды Вирджиния-Хилл, и они вместе управляли строительством Фламинго
и создавали инфраструктуру для азартного бизнеса, которая, как предполагалось,
революционизировала то, как толпа делала бизнес в Северной Америке.
Проблема заключалась в том, что проект составлял миллионы долларов в бюджете
и отставал от графика. Ситуация усложнялась тем, что нынешние владельцы
Вирджинии зафиксировали, что совершались частые поездки в Швейцарию для
внесения средств на многочисленные счета. У инвесторов было плохое предчувствие
о том, как управляют их деньгами, и этот вопрос был намечен для обсуждения на

81
конференции. Зигель не был приглашен в Гавану, и он не знал, что статус проекта
Фламинго, один из вопросов на повестке дня.
На пленарном заседании делегаты проголосовали за «удар» Зигеля. Задача была взята
командой Чикаго. Он, в свою очередь, делегировал ответственность начальнику
Лос-Анджелеса, который работал в тесном контакте с Багси, но презирал его. Босс
в Лос-Анджелесе решил, что Фрэнки Карбо был человеком, который может это
сделать и контракт был дан ему.
В нехарактерной манере, Мейер Лански сел на самолет в Лас-Вегас, пытаясь найти
решение, которое спасло бы его друга детства и деловых коллег. Отчет был не ясным,
когда он вернулся в гостиницу «Националь»: Фламинго открылся, на время, но
успеха не было.
В июне 1947 года Багси Сигеля убрали, пока он сидел, читая газету в особняке
Беверли-Хиллз в Вирджинии-Хилл. Это был шквал пуль, Багси катался лежал на
ковре в гостиной. Убийца так и не был идентифицирован.

ГЛАВА 16
ВИНГО ЗВОНИТ ИЗ Y.
1948 Г.
Меморандум
К концу 40-х годов, доходы от телевизионной трансляции матчей по боксу, в целом
превзошли поступления по чекам. Тем не менее, прямые радио эфиры и телевизионные
передачи из Madison Square Garden, значительно уменьшили размер аудитории,
большинство серьезных поклонников почувствовали, что это также значительно
уменьшило удовольствие. С точки зрения промоутера, трансляционные контракты
были ключом к зарабатыванию больших денег на боях.
Майк Джейкобс заключил первые контракты на радио и телевидение. Он ввел
предложение в форме контракта, предложенного Комиссией по боксу в Нью-Йорке,
при условии, что промоутер-Джейкобс сохраняет все права на доходы от радио
и телевидения. Руководители боев были в ярости от этой статьи и решили принять
меры через Гильдию, т. е. сообщество боксерских менеджеров.
Гильдия боксерских руководителей была, якобы, братской организацией, но для
всех практических целей это был профсоюз. Главным спонсором Гильдии, а также
источником финансирования и лидерства стала Боксиана. Контроль Гильдии
менеджеров и ее членов, позволило Фрэнки Карбо контролировать самих бойцов.
Как и в любом профсоюзе, Гильдия использовала силу коллективных переговоров.
Под давлением Гильдии, Майк Джейкобс вначале уступил выплату в размере 186,60
долл. США от трансляции в эфир, за каждый бой, который транслировался одной из
сетей. В 1948 году он сделал дальнейшую уступку руководителям Гильдии и поднял
платеж до $212.05 за каждый бой. Результатом стало непростое перемирие. Но по
инициативе лидера Гильдии, вопрос продолжал кипеть и часто обсуждался, так что

82
членству постоянно напоминали о несправедливости.
____________________
Гарри кричал в раздевалке, где Кас читал лекцию молодому кубинскому полулегкому
боксеру, а Тэнк массажировал его:
«Кас, Винго на телефоне, спрашивает тебя», — крикнул Гарри из двери.
Кас закончил свою мысль и выбежал на стойку регистрации.
«Эй, Винго, как дела в У? Ты нашел мне тяжеловеса, который может двигаться как
боец легкого веса?», — пошутил Кас в трубку.
«Кас, тут были некоторые ребята из полицейского участка, этим утром», — Винго
почти шептал.
Улыбка исчезла с лица Каса: «Да? Что они хотели?».
«Вы впереди или на своей задней территории? Тебе лучше отойти к стенке».
Кас установил длинный шнур к телефону, так что он мог носить телефон в комнату
к своей кровати, и его старому армейскому багажнику, где он хранил свои вещи.
«Винго, о чем ты говоришь?».
«Они задали много вопросов, о тебе Кас. Они хотели знать, когда ты был здесь,
с кем ты был, кто ты, с кем приходил … Ты знаешь что-нибудь об этом, Кас? Они
не игрались».
«Что именно они спрашивали тебя, Винго?».
«Я не знаю, что они у меня спрашивали, но они были серьезными. Какие у тебя
проблемы Кас? Я должен знать. Я не могу втянуться в это. Я могу потерять работу».
«У меня нет никаких проблем, Винго. Ничего страшного». Кас понизил голос до
шепота: «Скажи мне конкретно, что они сказали тебе».
«Они хотел узнать, с кем ты тусишь, с кем ты тренировался, были ли жалобы на тебя,
был ли ты особенно дружелюбен с кем-либо … Что-то вроде этого».
«И что ты ответили?».
«Я сказал им, что ты тренировал нескольких парней, которые хотели стать
профессионалами, на «Золотые перчатки» или любительский матч, и что иногда
ты приходил сюда, а иногда в спортзал в Грэмерси. Я сказал, что не было никаких
проблем и никаких жалоб. Они хотели знать, видел ли я когда-либо тебя с каким-то
чуваком, вроде бы Патрик, а я не знаю кто это, вот и сказал, что не знаю Патрика».
«Хорошо, Винго».
«Кас, в чем проблема? Ты что-то наделал? Кто такой Патрик? Они сказали, что он
был в военно-морских силах, что-то такое».
«Ничего. Они тебя больше не побеспокоят. Это мелочь. Я позабочусь об этом».

83
«Хорошо, Кас. У меня не должно быть проблем здесь, в Y, ты знаешь это. Мне нельзя
впутываться во что-то странное».
«Винго, тебе не о чем беспокоиться. Спасибо за звонок. Увидимся в четверг. Я буду
работать с бойцом в полулегком весе из Квинс».
Кас положил трубку и поставил телефон обратно на стойку регистрации. Он положил
обе ладони себе на лоб и потер лицо короткими, толстыми пальцами. Он решил, что
ему лучше позвонить брату Тони.
Кас знал, что если он позволит этой проблеме с копами зайти дальше, потом будет
сложно ее устранить, и цена будет выше. Если он будет действовать сейчас, прежде
чем дела станут официальными, у него будет больше шансов, прежде чем все будет
потеряно. Он вытащил свитер из стопки идеально сложенной одежды, которую он
держал в своем шкафчике. Он вернулся в спортзал и крикнул Гарри, чтобы увидится
с ним позже. Он в два раза быстрее спустил по крутой лестнице на улицу.
Он надеялся, что это все скоро пройдет. Но если полицейские спрашивали о нем,
ему нужно было привлечь Тони.

ГЛАВА 17
ЧЕРВОВАЯ МАСТЬ В РУКЕ.

Пока они выросли, Тони стал частью экономической инфраструктуры, которая


определяла Бронкс, в конце 20-х и начале 30-х годов. Толпа Тони в школе была крайне
лояльной друг к другу, которая в конечном итоге превратилась в братство, которое
предлагало поддержку членам и поддерживало работу системы таким образом, что
обо всех позаботились бы.
Связь Тони с правильными людьми по соседству, позволяла ему влиять на то, как
делался бизнес и контролировать то, как все распределялось по каналам его сети. Так
решались проблемы в итальянской общине. Все делалось в обществе, в соответствии
с правилами, которые существовали на протяжении веков.
Кас вошел в бар Тони. Он знал почти всех в том месте. Это были люди, которые
никогда не покидали окрестности. Они стали частью масла, которое смазывало
механизмы, поддерживающие колеса итальянского сообщества.
Кас всегда знал, что он отличается от этих людей. Он знал это с самого начала. По
мере того, как его понимание различий становилось яснее, он сознательно создавал
небольшое расстояние между собой и остальными. Он позволил защитной стене
подняться вокруг него. Большинство его приятелей думали, что то, что делало Каса
другим, было связано с интеллектом и амбициями, хотя они так сами никогда не
говорили.
Он прошел через толпу и сел на потрепанный барный стул.
«Хей, Нунц, Тони рядом?».

84
«Он там сзади, получает лед. Хочешь что-нибудь?».
«Чай с лимоном. У тебя есть мед, дядя, Нунц?».
«Да, мы были в Канастоте на прошлых выходных. Могу дать целый кувшин, если
хочешь».
«Очень хочу. Принеси мне банку, когда сможешь, Нунц. Есть что-то особенное в меде
твоего дяди, не похож на чужой мед».
Дверь кухни распахнулась и Тони подошел с огромной чашей, наполненной
измельченным льдом, которую он бросил в ледяной сундук, который они держали
за стойкой. Он поприветствовал Каса по-итальянски.
«Как дела, Тон?», — крикнул Кас в ответ.
«Выживаем».
«У тебя есть минута? Можем ли мы… », — Кас показал на кухню головой.
Тони подошел к концу бара и толкнул качающиеся створки бедром. Он жестом
предложил Касу следовать за ним, к большому деревянному столу на кухне. Кас
кивнул Роланду, братья сели напротив друг друга, Тони закурил трубку. Он достал
колоду карт, которую он всегда держал в кармане рубашки, перетасовывал и вытащил
карту червонной масти. Когда они были детьми, Тони разработал специальную
версию игры, в которую они играли, когда были только вдвоем. У Тони никогда не
было серьезного разговора без сопровождающей игры. Казалось, это помогало ему
сконцентрироваться.
«Что происходит?».
«Тони, у меня небольшая ситуация и мне может понадобиться помощь». Кас положил
на стол две карты трефовой масти.
«Какая помощь? Тебе нужны деньги? У тебя, что нет клиентов, которые платят за
спортзал?».
Тони сделал трюк.
«Мне не нужны деньги, Тон. Несколько недель назад я попал в маленькую беду
с полицейскими. Я был в баре поздно вечером, ситуация вышла из-под контроля
и они забрали нескольких из нас».
«Они тебя взяли? За что? Ты что, ударил кого то?».
Пиковый валет.
«Нет, я никого не бил. Я и некоторые ребята, просто болтали, выпили немного пива
и появились полицейские».
«За что они тебя обвинили?».
«Я не уверен. Ничего, думаю. Мы были заперты всю ночь. Я заплатил сержанту сто
пятьдесят баксов, и нас всех отпустили. Я думал, что все сработало. Но сейчас они

85
проводят какое-то расследование или что-то еще, и я боюсь, что это превратится во
что-то большее. Мне нужно, чтобы это прекратилось, Тони. Это должно прекратиться,
потому что это может помешать мне сохранить лицензию в государственной
атлетической комиссии».
«Комиссия может за это забрать твою лицензию?».
Роланд свистнул из раковины «Бесаме Мучо».
«Это не просто беспорядок, Тони. Я встретил этого парня, который тренировался в Y,
когда он был в увольнении на берегу. Мы вышли выпить пива и поиграть в бильярд.
Встретили других ребят. Затем появляются полицейские и забирают нашу компанию.
Семь червовой масти.
«Я понял. Окей. И они тебе не предоставили обвинение? Что ж, я поговорю с ребятами
и мы посмотрим, что можно сделать. Если мы это исправим, Кас, ты же понимаешь …
будет определенная цена, … Потому что ты, как бы сказать, присоединился к клубу,
если можно так выразиться». Червовый Король.
«Я знаю об этом, Тони, но что еще я могу сделать? У меня должна быть лицензия на
работу с моими бойцами, и я не хочу, чтобы люди неправильно подумали».
«Хорошо, то есть тебе нужен адвокат?».
«Я не уверен… Я не знаю, на какой стадии это расследование. Я надеюсь, что твои
друзья могут попасть туда и заставить это исчезнуть, до того, как все будет известно.
Так мне не будет нужен адвокат, понимаешь?».
«Я понял. Окей. Дай я поговорю с ребятами. Это не наш участок понимаешь? Это
будет не так просто, Кас. Если это все дойдет до Толстого Тони, ну, это будет дорого».
Королева тузов.
«Я знаю. Но нужно сделать так, чтобы все это исчезло. Я не знаю, что еще делать».
Кас взял королеву с тузом.
Тони подсчитал свои очки. «Окей. Окей. Я понял тебя».
«…маленький Джо, мой маленький Джо. Бесаме, Бесамее мучо», — пел Роланд
у раковины.

ГЛАВА 18
СИТУАЦИЯ С КАРБО В ФОРЕСТЕ

Г-н Грей, иначе известный как Фрэнки Карбо, признанный комиссар бокса без
портфолио. Но кому нужно портфолио, если ты управляешь бойцовской игрой, для
семьи Луччезе?
Бадд Шульберг, в Ringside

86
После обдумываний, в течении недели или двух, Кас организовал встречу с Блинки
Палермо. Ему нужно было знать, что от него ждут, чтобы дать Винни Ромеро шансы
бороться за титул.
В день встречи с Блинки, Касу нужно было что-то оставить у одного из пиарщиков,
которые были в зале Стилмана. Он передал конверт Цезарю, который накрывал ланч
для Стиллмана, а затем вернулся на 8-ю авеню и направился в центр города. Он был
в нескольких кварталах от пляжа Якобс и у него было свободных 45 минут. Он перешел
на другую сторону улицы и сел в кабинке, в задней части Standing Eight. Он бросил
свою газету на стол, но не открыл ее. Он крикнул: «Горячий чай с лимоном!», Томасу.
Он сидел один в кабине, и поэтому мог поразмышлять над своим следующим шагом.
Стиль менеджмента Кас отличался от подхода Боксианы. Он думал о бойцовской
игре как о карьере, а не о серии транзакций, любая из которых, могла бы вывести
бойца из бизнеса. Он долго рассматривал свои отношения с бойцом. Он понимал,
что его задача состояла в том, чтобы:
1) убедиться, что его боец находится в оптимальном физическом состоянии и обладает
навыками, чтобы победить;
2) дать ему интеллектуальную дисциплину, которая приходила с мощной
оборонительной стратегией;
3) подобрать ему противника, который не сможет ему навредить, но бросит вызов
его навыкам и уверенности в себе;
4) договориться о лучших финансовых возможностях до того, как боец выйдет на ринг.
Он заключал долгосрочное соглашение с каждым из бойцов в своей группе, у которых
был потенциал куда-то прийти. Только после того, как Кас подготавливал все для
бойца, он думал о себе и удостоверялся, что о себе он тоже позаботился.
Удовлетворенный тем, что он все тщательно продумал и имел в своем распоряжении
несколько альтернативных сценариев, он бросил несколько монет на стол и помахал
Томасу, пока он открывал дверь со своей коллекцией бумаг. Кас прошел небольшое
расстояние до Форреста, решив заключить сделку, которая была бы справедливой
для всех участников. Он вошел в гостиную, следов Блинки не было. Он сел на один
из высоких табуретов напротив маленького бара и попросил стакан воды. Через
несколько минут подошел большой парень, около 6’4 ‘’, и спросил о последних новостях
с трека. Они болтали о перспективах Бельмонта, а затем большой парень сказал
Касу, что босс ожидается с минуты на минуту, и предложил ему подождать. У Каса
уже была репутация в Боксиане, хотя его бойцы, все еще появлялись на карточках
площадок второго уровня: the Eastern Parkway, Sunnyside Gardens, Saint Nick’s, и Ridge-
wood Grove.. Он смог добиться замечательного равновесия, которое завоевывает
доверие, когда вы зарабатываете на стороне, также много, как на продаже билетов.
Кас сидел в баре и листал свои бумаги.
В 4:22 улыбающийся Фрэнки Карбо прогуливался с рыжей рысью в отбеленной норке
на руке, с одним из своих телохранителей. Борода вскочил и вытащил стул из-за
углового стола, который смотрел на дверь. Стул был для Карбо. Фрэнки держал стул

87
для рыжей. Борода прошептал что-то в ухо Фрэнки. Фрэнки поднял глаза и увидел,
что Кас погрузился в издание Пост.
«Пресса правильно к нам отнеслась, после резни в Гарден прошлой ночью?», — спросил
Карбо, наклонившись, а не сев на табуретку недалеко от Каса. Из речи Фрэнки было
понятно, что он говорил на испанском и итальянском языках, прежде чем изучил
английский.
«Кэннон — тот еще писатель, на мой взгляд, учитывая, что он понятия не имеет
о вещах, о которых пишет», — возразил Кас.
«Если говорить о писателях, он один из лучших», — сказал Фрэнки.
«Мне он больше нравится на пони, чем когда он пытается быть красноречивым,
говоря о происходящем на ринге», — ответил Кас.
«Я понимаю, что ты здесь сегодня, чтобы обсудить матч, с одним из наших мальчиков
из Джерси. Твой парень подходит… конечно, для респектабельного показа».
«Он учится».
«Ты думаешь, он готов выйти в Гарден?».
«Он готов».
«Если в нем что-то есть, Д’Амато, он тебе даст место на карте. И ты сможешь выбраться
из крысиной дыры, в которой ты живешь, и найти хорошее место … скажем, здесь,
в Форресте».
Кас промолчал и не поддался на приманку.
Фрэнки продолжал. «Если он выйдет на ринг в Гардене, то, конечно, за этим следует
плата, за наши профессиональные услуги — процент».
«О, я понимаю, что вы возьмете часть, Фрэнк. Мне просто нужно знать, насколько
велика эта часть, то, что я хочу обсудить, это условия».
«Синьоре [дальше заговорили как итальянец с итальянцем, никакого английского],
есть определенные протоколы, которые мы соблюдаем в боевой игре … но, я уверен,
что вы понимаете, что это требуется для поддержания стандартов и контроля бизнеса…
Вы можете рассмотреть подробности с Блинки». Он повернулся, будто уходит, но
затем остановился и повернулся к Касу. Он сделал еще один шаг к бару.
«Я позволю себе любезно Вам напомнить, синьор. Несколько недель назад, семья
заступилась за Вас и удалила все следы некоторых довольно неприятных обвинений,
которые собирались поставить Вашу карьеру под угрозу. Мы сделали это из уважения
к семье Д’Амато. Если в какой-то момент семья почувствует, что соответствующие
выражения благодарности не поступают, я боюсь, что доказательства дополнительных
неприятных обвинений могут найти путь к властям». И после значительной паузы:
«Блинки свяжется с тобой, чтобы обсудить детали того, как мы будем работать вместе».

88
ГЛАВА 19
ФЛОЙД ДЕЛАЕТ ВЫХОД.

Когда вы стояли на конце этой лестницы, вы могли смотреть на все вокруг сверху.
Это было похоже на то, что вы шли к небесам, так высоко это было. То, что
ребенок сам приходил с улицы, поднимался по лестнице в спортзал и говорил: «Я
хочу быть бойцом», — уже многое говорило мне о нем. Если мальчика приводил кто-
то, я знал, что моя работа была исключена: мне было чем заниматься.
Кас Д’Амато
Однажды днем, мы тренировались с Касом и практиковали работу ног. Открылась
передняя дверь и проскользнул ребенок, он был примерно моего возраста или
даже немного младше. С ним ничего не было: ни сумки, ничего. Немецкая овчарка
подбежала и обнюхивала его, но мальчик, будто не замечал. Он смотрел прямо на
ринг. Кас поднял голову и крикнул: «Ты кого-то ищешь здесь, мальчик?».
Мальчик посмотрел на Каса, а затем снова на ринг.
«Винго отправил тебя сюда?».
После долгой паузы ребенок сказал: «Мистер Кас здесь?».
«Да, это я … в чем дело?».
«Мистер Фрэнк Лавелл сказал, что я могу прийти сюда и пользоваться спортзалом».
«О да, конечно, мальчик. Ты можешь пользоваться залом в любое время. Ты работаешь
с Фрэнки?».
«Он работает со мной и моими братьями в У».
«Ты можешь приходить сюда, когда захочешь … после школы …».
Кас подошел к ребенку и протянул ему руку.
«Я Кас Д’Амато. Фрэнки научил тебя тренироваться? У тебя есть перчатки или что-
нибудь еще? Обувь для спортзала?».
Я заметил, как Кас задержал рукопожатие, смотря в глаза этим странным образом,
он так делал, когда чувствовал что-то не ординарное. Он слегка склонил голову
в сторону, положив свободную руку на плечо мальчика, прочувствовать мускулатуру
в его дельтовидных мышцах.
«Как тебя зовут, малыш?».
«Флойд Паттерсон». Его можно было едва слышать.
«Ты здесь живешь? Сколько тебе лет?», — продолжил Кас.
«Мне 15 лет. У меня нет обуви. Все, что у меня есть, эти ботинки».
«Нет обуви? … ну, хорошо … Давай посмотрим здесь, может быть сможем найти

89
тебе пару». Кас направился к месту «Потерянных и найденных вещей» в раздевалке
Грэмерси.
Я сделал шаг к мальчику: «Кас, у меня есть вторая пара, те, которые я раньше носил…
Какой у тебя размер?».
Ребенок не ответил. Он просто смотрел на меня.
«У тебя они с собой? Я думаю, что там есть коробки с обувью … принеси, посмотрим,
что там есть».
Я побежал назад, порылся в шкафу, пока не нашел старую коробку с заброшенной
спортивной обувью. Затем я подошел к шкафчику и вытащил пару, которую я носил
до того, как мы с Касом купили боксерские ботинки для профессионалов, на деньгами
от моих чаевых. Мои старые ботинки были в приличной форме, они просто не были
официальными боксерскими ботинками.
Когда я вернулся в зал, Кас уже одел перчатки ребенку и учил его, как бить тяжелый
мешок. Он встал перед мешком, и начал бить. Вау! Этот ребенок летал. Насколько
я мог видеть, он не был обучен, но у него была скорость. Он был быстрее меня.
Я подошел к Касу с картонной коробкой с обувью. Он щурился, наблюдая, как Флойд
бил в мешок. Я видел, как вращаются шестеренки в голове Каса. Я посмотрел на
лицо Флойда. У него были линии на лбу, которые стали очень заметными, пока он
сосредотачивался на мешке.
Кас посмотрел на меня и сделал брови в заговорщическом стиле. «Что у нас здесь
есть…?».
«Они слишком большие … Где твои ботинки, Канстерман? Вот эти что нужно».
Он взял старую пару «Конверс »: «Окей! Тебя Флойд зовут? Хорошо, Флойд, снимай
свою обувь, чтобы мы не поцарапали пол еще больше чем он уже поцарапан». Кас
засмеялся, снова взглянув на меня, и подмигнул.
«Хорошо, Канстерман, почему бы тебе не показать здесь все Флойду, а я сделаю
звонок по телефону».
Его было нелегко разговорить. Он отвечал на мои вопросы, либо с ворчанием, либо
молчанием. Кажется, он действительно не хотел, чтобы был разговор. Я должен
был постоянно спрашивать его. Я узнал, что он посещает одну из 600 школ всего
в нескольких кварталах: школа для проблемных детей с особыми потребностями.
Он жил в Бруклине, со своей семьей. Все его братья были активными в боксе, и они
работали с Фрэнки Лавелле, другом Каса, который время от времени появлялся
в Грэмерси. Старший брат ребенка, Фрэнк, только что выиграл «Золотые перчатки»
в Нью-Йорке.
«Ты можешь использовать этот шкафчик, рядом с моим. Касу нравится держать эти
ящики открытыми для ребят, которые платят. Я держу свою обувь и перчатки здесь,
в спортзале, и просто приношу с собой полотенце, шорты и вещи в сумке в спортзал.
Я приезжаю сюда почти каждый день».

90
Он ничего не сказал.
«У моего дяди есть гастроном через улицу, и я делаю доставку за него…».
Он все еще ничего не сказал. В это время вошел постоянный посетитель. «Эй, гумба», —
крикнул я.
«Йо, Канстерман. Как дела?», — ответил он. Мы с Флойдом пошли назад.
Кас уже вешал трубку и велел нам подойти к столу.
«Я поговорил с моим приятелем Лавеллом, ты и твои братья, будут тренироваться здесь
с этого момента. Фрэнки встретит вас здесь, когда вы ребята решите. Канстерман, ты
можешь попросить Иззи, принести нам бургеры? Хочешь бургер, Флойд? Попроси
сделать нам три стейкбургера, как я люблю. И немного молока, сегодня мне хочется
молока … три бургера и три молока».
«Конечно, Кас».
Я никогда не видел, чтобы Кас делал что-то подобное раньше. Я пересек улицу и сам
сделал бургеры.
В следующую пятницу, около 4:30, Кас работал со мной сзади, когда Фрэнк Лавелле
вошел в спортзал, вмести с двумя парнями, которые шли уверенно или, по крайней
мере, таковыми казались. Кас толкнул меня и выбежал в приемную, выкрикивая
приветствия. «Фрэнки! Как дела, Фрэнки? Давно не виделись».
«Кас, это ребята Паттерсоны, о которых я упомянул по телефону на днях. Мы
тренировались в Y, но я думаю, что было бы хорошо поработать в реальном ринге
… Это Билли, а это Фрэнк. Фрэнк только стал чемпионом в «Золотых перчатках».
Кас пожал руку обеим мальчикам.
В течении следующих нескольких месяцев, Паттерсонсы продолжали тренироваться
с Фрэнки Лавелле, который был сотрудником таможни США и любительским
тренером. У Каса была сделка с людьми, которые приводили потенциальных бойцов
в его спортзал: если ребенок выглядел многообещающим, Кас имел право взять на себя
любого, кому он разрешил тренироваться в Грэмерси. Кас позволял тренироваться
почти каждому в своем спортзале, бесплатно. Но, первый денежный контракт Кас
заключал, если парень становился серьезным и выглядел так, будто в нем есть что-то
дельное. Что-то дельное, для Каса означало — серьезность, чувственность и гибкость:
голова, сердце и тело. Если отсутствовало что-то из трех, он знал, что не будет
заниматься с этим кандидатом. Относительно этого, у Каса было шестое чувство.
Однажды я пришел в зал, чтобы доставить булочки с начинкой и молоко, которые
стали постоянным заказом, когда начал тренироваться Флойд. Флойд был у зеркала,
глядя на себя в одну из немногих вставок, которая была целой. Я почти не узнал его.
Это был первый раз, когда я увидел его в настоящей спортивной одежде. У него была
чистая белая футболка, серые шорты Everlast, чистые белые носки и совершенно
новые боксерские ботинки, как у меня.
«Эй, парень», — сказал я. «Ты похож на профессионала! Откуда у тебя эти новые

91
вещи?».
«Мистер Кас сходил со мной в магазин. И он купил все это для меня».

ГЛАВА 20
ФОРМИРОВАНИЕ IBC.
1949 Г.

Господи, я знаю тайну, клянусь, что никогда не скажу, Господи, я знаю, что
позволяет старому Джо делать хук, панч и крутиться, как черт. Черный горох
спрашивает кукурузу, что делает тебя такой сильной, кукуруза отвечает, что
я родом из того места, где родился Джо Луис.
Из музыкального произведения 1940 года «Царь Джо»,
музыка графа Бейси, тексты Ричарда Райта в исполнении Пола Робсона.

Вырезка из газет:
Самый знаменитый Дяди Сэма: Джо Луиз
Джо Луиз завоевал сердца Черных и Белых граждан своими выступлениями на матчах
и рекрутированием поддерживая боевой дух состоящих на службе мужчин по всей
стране … Джо говорит «Мы сделаем свою часть […] и мы победим потому что мы
на стороне Бога.»
New York Daily Register, 7 апреля 1942
Меморандум
В 1949 году Джо Луи был иконой, спортивной знаменитостью. Он был чемпионом
в супертяжелом весе с 1937 года и национальным героем, во время Второй Мировой
войны, в равной степени им восхищались войска и широкая общественность.
Малоизвестный секрет заключался в том, что каждый раз, когда он сражался, 110%
кошелька были переданы другим людям, и это было до того, как брала свою часть
Служба внутренних доходов.
Во время войны армия решила спонсировать тур по показательным матчам, по
всей Европе и Северной Африке, чтобы собрать средства для благотворительной
организации, повысить боевой дух и обеспечить отвод войска. Они назначили
молодого афро-американского адвоката, по имени Трумэн Гибсон, организовывать
тур. Гибсон подружился в этом процессе с Джо Луи. После войны, когда проблемы
Джо с IRS стали усложняться, он призвал Трумэна к помощи. Правительству нужно
было вернуть более миллиона долларов налоговой задолженности.
Джо Луи был в крайне сложной ситуации. Он был стареющим бойцом, желающим
уйти в отставку, но не мог этого сделать из-за денег, которые он должен IRS Службе
по внутреннему налогообложению. Вышел Юридический и финансовый гений
Трумэна, он и Гибсон создали Joe Louis Enterprises Inc. Они придумали прекрасную

92
идею о том, что Луис должен обеспечить эксклюзивные контракты на обслуживание
каждому из претендентов, на титул в супертяжелом весе, а затем объявить о своем
уходе на пенсию. Оставив титул в супертяжелом весе, Луи передал свои права по
этим контрактам третьей стороне, которая, тем самым, приобретала права на участие
в титульном чемпионате — что было чрезвычайно прибыльным делом.
Проблема заключалась в том, что Джо все еще был в контракте с Майком Джейкобсом,
который взял 50% всего, из того, что Джо зарабатывал бы еще два года, с Madison
Square Garden.
В 1946 году дядя Майк прошел через инсульт, который почти сделал его инвалидом.
Его сотрудники пытались провести операцию без него, но ни у кого из них, не
было кровожадности, лихорадочного ритма или предпринимательского гения,
и организация потеряла свою эффективность. Трумэн Гибсон был уверен, что сможет
выкупить контракт Джо по разумной цене.
Фишка теперь заключался в том, чтобы найти третью сторону, у которой была
финансовая поддержка, для продвижения титула чемпиона мира в супертяжелом весе.
Трумэн определил группу в Чикаго, которая, по его мнению, могла бы выполнить эту
работу. Встречи были организованы, и после многих «за» и «против», была заключена
сделка, так появился Международный боксерский клуб.
Джим Норрис имел обширные инвестиции в спорте до сделки с Трумэном Гибсоном
и Джо Луис Энтерпрайзес. Он был акционером в Мэдисон-Сквэр-Гарден, а его семья
владела несколькими аренами и стадионами по всей стране, а также имела интерес
к Detroit Red Wings (Детройтским красным крыльям). Сделка Луи, переговоры
с Трумэном Гибсоном, предоставили Джиму Норрису эксклюзивные рекламные
права на Эззарда Чарльза, Джерси Джо Уолкотта, Ли Савольда и Гая Лесневича —
один из которых, должен был стать следующим чемпионом в супертяжелом весе.
С учетом этого контракта, Норрис обратился к руководству Мэдисон-Сквэр-Гарден
и начал разговор, отметив, что никому не нужно работать в конкурентной среде. Он
предложил, чтобы они работали вместе, способствуя призовому бою в контролируемой
среде, которая сводила к минимуму субъективность и уменьшала расходы, вызванные
конкуренцией.
Доход бокса снизился в Мэдисон-Сквэр-Гарден, поскольку Майк Джейкобс стал
меньше участвовать в ежедневных операциях, из-за его ухудшающегося здоровья.
Норрис, через Трумэна Гибсона, сделал предложение, выкупить контракт Джейкобса,
которое было принято. У Джейкобса были рекламные контракты с несколькими из
самых больших фигур в спорте, включая Sugar Ray Robinson, а также эксклюзивные
арендные договора со стадионом Янки и ареной Сент-Ник.
Норрис быстро спрятал свою рабочую команду и заполнил пустоту, которая появилась
после того, как Майк Джейкобс вышел из коммерческой части бойцовской игры.
Трумэн Гибсон был приглашен стать членом Международного боксерского клуба
и вскоре стал его корпоративным секретарем.
Затем Джим Норрис приобрел единственного другого значимого игрока в этой
области. Крайне эффективным способом управления конкуренцией, всегда был

93
выкуп. Приобретение этого актива, принесло ему эксклюзивную аренду Polo Grounds
и несколько ключевых рекламных контрактов в среднем весе.
Эффектом этих договоренностей было то, что к 1949 году Международный
боксерский клуб обладал виртуальной монополией на титулы тяжелого веса, среднего
и полусреднего.
Затем Норрис увеличил свой процент владения в Мэдисон-Сквэр-Гарден и стал
его президентом. Международный боксерский клуб, менее чем за год, получил
коммерческий контроль над боксом в США — титульные чемпионаты, места
проведения соревнований, широковещательные контракты и большинство самих
бойцов.
У Джима Норриса был интерес к боксу с 30-х годов. Он узнал, что к чему, когда
имел дело с несколькими бойцами и менеджерами в Чикаго. Когда пришел сигнал от
Трумэна Гибсона, он четко видел эту возможность. Но, Норрис, также был привлечен
к сделке на более личном уровне.
Джим Норрис всегда увлекался миром подполья. Хотя он был из богатой семьи,
его преследовал гангстерский образ жизни — романтика и волнение от ведения
бизнеса с мафией. Норрис был человеком, которому всегда было мало. У него был
вкус к мелочам в жизни, и он был в восторге от денег, силы, влияния и хорошей
обуви. Профессионально подобранные костюмы. Дамы, которые не задают вопросов.
Бармены, которые делают идеальный мартини. Лошади, которые знают руку, которая
их кормит. Бойцы, которые понимают силу шоу-бизнеса. Рекетиры, которые стремятся
к законному предприятию.
Джим Норрис был искателем приключений, у которого были ресурсы для
финансирования ненасытной потребности, контролировать все больше и больше
того, что имело значение для человека на улице, а не то, что было второстепенным
для обычных людей. Норрис с самого начала понял, что его новая позиция помещала
его прямо на перекрестье Боксианы. Это и было привлекательностью сделки.
Джим Норрис и Фрэнки Карбо владели непостижимой силой в сфере бокса. Они были
оба привлекательными, обаятельными и необыкновенно подкованными в управлении
аспектами игры в боях. Оба с блестящей стратегией, у них были непреходящие
инстинкты в навыках зарабатывания денег.
Двое мужчин разделяли странное взаимное увлечение, не такое, которое они когда-
либо признали к другим. Они предавались обсуждениям перспектив, поздними
ночами над коньяком и сигарами, наверху в 21 или в клубе The Stork, с блондинками
в декольте и платьях со страхами, ожидающих стороне. Каждый из них, постоянно
был настроен вражески к другому.

94
ГЛАВА 21
ПОНИМАНИЕ ТОГО, КАК ДЕЛАЕТСЯ БИЗНЕС.
1949–1950 ГГ.

Ракета боя, с самых гнилых начал, была опасным районом спорта.


Джимми Кэннон

Меморандум
В апреле 1949 года Гильдия боксерских руководителей объявила забастовку, которая
нанесла ущерб в офисах IBC в Мэдисон-Сквэр-Гарден. Спор был сосредоточен
на разделении доходов от радио и телевидения, между промоутером и бойцом.
Первоначально промоутер Майк Джейкобс, теперь IBC, получил 18 500 долларов от
Gillette Safety Razor Company, за права вещания. Изначально, боец не получал ничего
из этих доходов, но на протяжении многих лет Гильдия неустанно преследовала часть
этих денег, поскольку пересматривался стандартный контракт.
Перед тем, как Джим Норрис и Трумэн Гибсон смогли устроиться в своих офисах
в Мэдисон-Сквэр-Гарден, Гильдия боксерских менеджеров объявила о том,
что переговоры о части транслируемого вещания бойцов, должны были быть
пересмотрены. Норрис, привыкший к высокомерному отклонению требований со
стороны рабочих и продавцов, проигнорировал требование.
Забастовка сообщества была кошмаром в сфере связей с общественностью и особенно
проблематичным, для телевизионных сетей и спонсоров, которые полагались на бои
в пятницу вечером, относительно расписания вещания. Когда волна пикета облетела
Гарден, Норрис и Гибсон поспешили согласиться поднять часть транслируемого
гонорара, идущего к главному бойцу до 1000 долларов. Новое соглашение должно
было вступить в действие до 31 мая 1950 года.
____________________
В ранних 1950-х годах, Норрис пытался подписать титульный бой в секции среднего
веса между Роки Грациано и Джейком ЛаМоттой. ЛаМотта был нынешним чемпионом
и находился под сильным давлением Национальной ассоциации бокса, чтобы защитить
титул, который он выиграл у Марселя Сердана годом ранее. Писатели и фанаты
были раздражены и хотели увидеть какие-то действия в этой категории веса. Аль
Вайль, который продолжал работу в качестве мэтчмейкера в Гардене под новой
администрацией IBC, работал над заключением сделки. Дальнейшие требования
Гильдии боксерских менеджеров нарушили анонс встреч.
В апреле 1950 года, на закрытом собрании, Гильдия единогласно проголосовала
за требование 50-процентной доли от общего дохода от трансляций, получаемые
IBC. Если вопрос не будет разрешен до 31 мая, весь бокс прекратился на площадках
IBC, до тех пор, пока не будет заключен новый контракт. После встречи президента
сообщества Чарли Джонстон и Каса, Чарли посетил номер Фрэнки Карбо в отеле
Форест.

95
«Норрис у нас в тисках, Фрэнки», — сказал Джонстон, когда Карбо налил виски.
«У Аль оба бойца под контролем и он не объявит сделку, пока мы не скажем ему.
Поскольку бой запланирован на июнь, после истечения срока действия текущего
контракта, у Норриса нет другого выбора, кроме как договориться с нами, чтобы все
могло продолжаться. На него давит пресса, болельщики, бойцы и Гильдия».
«Молодцы, джентльмены». Фрэнки поднял свой бокал, признавая успех. «Мы должны
были показать ему, кто руководит шоу. Ему нужно понять, как делается бизнес
в нашей части мира. Мы все можем хорошо играть в песочнице, вместе. Мы должны
убедиться, что Норрис понимает правила».
23 мая Грациано и ЛаМотта встретились в офисах NYSAC, чтобы подписать контракт на
бой. Каждый из них пришел без менеджера. Обычно, когда заключался контракт на бой,
соглашение подписывается бойцом и его менеджером. Поединок был запланирован
на 28 июня на Polo Grounds, и было указано, что он не будет транслироваться.
Норрис решил отказаться от поступлений за эфир, чтобы убрать бой в переговорах,
в качестве козыря, с Гильдией.
Билеты на матч должны были поступить в продажу в Madison Square Garden 5-го
июня. Вечером 4-го июня, пресс-секретарь IBC поспешно собрал пресс-конференцию
и прочитал заявление о том, что билеты не поступят в продажу, как было объявлено
ранее. «Мы хотим подождать и посмотреть, что планирует сделать Грациано», —
продолжил пресс-секретарь.
7 июня было объявлено, что IBC предложила договориться с Гильдией, предлагая 50%
доли IBC в доходах от радио и телевидения. Но Гильдия держала свою почву, прося
50% всей радио- и телевизионной выручки. Представители, ведущие переговоры
с обеих сторон заявили, что переговоры продолжаются.
Одновременно было объявлено, что Грациано вернулся в свой тренировочный лагерь;
он проделал четыре мили дорожной тренировки и провел 10 раундов работы с тенью.
LaMotta, с другой стороны, был на ринге с левыми ударами в голову и правыми
в корпус спарринг партнера. Билеты на матч, наконец, вошли в продажу.
18 июня IBC объявило, что Тиберио Митри, непобедимый итальянец, заменит
Грациано на матче 28 июня. Грациано повредил левую руку во время тренировки
и был вынужден уйти.
Грациано был человеком Боксианы. Он сделал то, что ему сказали. Нет контракта —
нет бойца.
Оба, Норрис и Карбо, держали бронь в Тутс Шоре, где жены были, как известно,
нежелательными. В Тутс ничья не считалась. Если бы вы были среди светил, у которых
был постоянный резерв — Джо Ди Маджио, Фрэнк Синатра, Джеки Глисон, Джуди
Гарланд и Мэрилин Монро — это был самый высокий показатель социального уровня.
Однажды ночью, в сентябре 1950 года, Карбо и Норрис сидели за соседними столиками
ровно в 8:00. Возможно, они были знакомы, они плохо знали друг друга. До недавнего
времени, Норрис проводил больше времени с безупречно воспитанными людьми, чем
с боксерами. Он редко пересекался с Боксианой, большинство его знаний исходило из

96
ежедневных новостей и городской легенды о Джейкобс-Бич, а не из личного опыта.
Когда Джим Норрис осознал, насколько распространилась Боксиана, он понял, что
пришло время поговорить с «Греем». Он считал весьма вероятным, что Карбо появится
в Тутс, в эту пятницу вечером, но не ожидал, что он будет прямо за соседним столом.
Норрис попросил официанта отправить коктейли на стол Фрэнки, где он провел ужин
с Ланой Тернер в изумрудном сатине и жемчуге. Карбо, безупречно одет, в белом
пиджаке, подошел к столу Норриса и протянул ему руку.
“Мистер Карбо, как приятно тебя видеть. Я не уверен, встретились ли мы официально».
«Да, Норрис, прошло слишком много времени, мы не знакомы. Мы можем исправить
это в ближайшее время?».
«Скорее всего … Не могли бы вы присоединиться ко мне в Акведук, как-нибудь на
этой неделе? Мы могли бы пообедать в клубе».
«Идеальное решение; мне нравятся скачки. Я верю в забег, в четверг. Я позвоню
завтра, и мы точно договоримся».
Известные обозреватели предполагали, что два человека договорились о мирном
сосуществовании. На первый взгляд казалось, что они быстро нашли способ
продвигать свои отдельные деловые интересы, не вступая в пространство другого.
С неписаным пониманием, структурированным на ипподроме Акведук, в следующий
четверг, Джим Норрис и Фрэнки Карбо получили полный контроль над самым
популярным видом спорта в Америке.

ГЛАВА 22
ЗАКРЫТИЕ НА НОЧЬ

Существует особенность в боксе, которая не присуща никакому другому виду


спорта. Ну, может быть, не боксу; может быть мужчинам, которые сражаются,
а не самой науке. Они самые интересные из всех спортсменов, поскольку они, очень
глубоко чувствуют эту жизнь.
Ховард Коселл
Кас определил психологический пакет, который позволит бойцу стать чемпионом.
Ему нужно было увидеть инстинкт убийцы — фундаментальный гнев, который
высвободился бы, когда боец ступал на ринг. Ему нужно было увидеть плохие
намерения. Он признавал то, что плохие намерения часто приходили с отношением
и эмоциональными реакциями, которые мальчики приобретали, воспитываясь
в рабочих классах и на суровых улицах, самых бедных общин в Америке. Эти
мальчики, которые сами стали жертвами насилия, часто от своих семей, выжили,
став насильственными в ответ.

97
Кас был близко знаком с психологическим портретом, который был вызван постоянно
действующей угрозой насилия и соответствующим состоянием высокой готовности,
которое это порождало. Он узнал, как заставить своих бойцов соединиться с этим
основополагающим гневом — этот страх, вызванный несправедливостью, которую
они не могут сформулировать, и использовать это, как часть залога к победе.
Кас понял, что его боец должен не только иметь возможность использовать страх,
ему нужно было его включать по своему желанию. Инстинкт убийцы должен был
быть направлен по каналу, и из него нужно было извлечь энергию. Эта резкая
непредсказуемость, была незаменимым элементом, в пакете чемпиона. Кас показал
своему бойцу, как направлять эту энергию, когда приходило время включить зажигание
к бою. Обычно воля побеждает навык.
Кас всегда был лучшим, когда нужно было учить людей, особенно тех, у которых
было видно сильное стремление добиться того, чего они хотят. На протяжении
многих лет, Кас создал науку из отслеживания маневрирования и работы Фрэнки
Карбо и Майка Джейкобса. Теперь он изучал Джима Норриса. Он изучал каждое их
движение и внимательно следил за результатами, проистекавшими из игры, которую
совершал каждый из них. Среди многих вещей, которые он узнал, было то, что, если он
хотел власти и влияния в бойцовской игре, ему нужен был супертяжеловес. Тяжелый
чемпионат — это Святой Грааль бокса. Это там, где деньги, сила и поиск чести.
____________________
Когда Кас закрывал спортзал, около 22:00 каждую ночь, он запирал ряд засовов,
которые были на дверной раме. Затем тащил стойку регистрации к двери, в случае,
если кто-то откроет засовы, им пришлось бы вытолкнуть стол из-за двери, чтобы
она открылась так, чтобы можно было войти.
Кас был уверен, что кто-то его преследует. Он был уверен, что плохие парни что-то
замышляют, чтобы его убрать. Он был убежден, что они хотят его закрыть, подложив
сигареты с марихуаной в карманы брюк (поэтому, он их наглухо зашил) или, что они
хотели что-то о нем узнать, чтобы шантажировать.
Последним, в заключительном ритуале, было оружие. Кас был экспертом по баллистике
в армии и крайне хорошо умел пользоваться оружием. Вообще то, когда он держал
в руке пистолет, ему было спокойно. И он чувствовал силу. Пистолет давал ему
чувство контроля — контроля себя. Он вынул пистолет из кармана своей ветровки
и держал его под лампой со слабым светом, лампа была возле кровати, на случай
если он захочет почитать. Он просмотрел на механизм выстрела, повернул пистолет
в руках, пока холод не исчез от тепла его прикосновения, и он почувствовал, что
пистолет, это продолжение его самого. Он был доволен. Он положил пистолет под
плоскую подушку.
Поскольку его ум постоянно был в гонке, ему требовалось некоторое время, чтобы
расслабиться вечером. Он включал радио, которое стояло в маленьком книжном
шкафу с лампой. Он знал, что сегодня вечером не было боев. Он включил шахматный
матч, транслируемый из Европы. Громкость поставил такую, чтобы слышать, когда
кто-то поднимается по лестнице.

98
Собака всегда могла позвать его вниз. Он ложился на кровать в одежде, на случай,
если ему придется бежать за ней. Он брал новую книгу Гражданской войны, которую
отложил в сторону его друг в книжном магазине. Он держал одной рукой немецкую
овчарку. Гладил ее уши и нос. Его рука опускалась за ее переднюю ногу, где он мог
чувствовать пульс. Он оставлял руку там, пока его пульс не синхронизировался
с пульсом собаки.
Постепенно книга соскользнула с его коленей на одеяло, и он погрузился в полусонное
состояние, которое ему больше всего нравилось. Именно в этот момент он делал
свои визуализации. Именно в эти моменты, он мог обрести мир. Он мог отдохнуть.
Он закрывал глаза и видел образ своего тяжеловеса.
Кас никогда не мог видеть лицо, но всегда видел перчатки. Кас мог чувствовать
ритм комбинаций, которые попадают методом наложения, в соответствии с его
сердцебиением. Кас чувствовал пот, когда перчатка его бойца соприкасалась с челюстью
противника. Пот попадал на руку ниже локтя.
Кас чувствовал скольжение ног и движение бедер, постоянное смещение веса.
Противник пошатывался в момент удара, сжимался и шел назад от удара перчаткой
в солнечное сплетение. Кас видел, как дыхание стало затруднительным. Он наблюдал,
как шла кровь по груди и закручивалась в бусинки пота, которые шли по складке
грудной мышцы.
Удар и обратная сила другого удара … замедленное движение; ретроспектива; затем
вниз — колени противника сдают. Его грудь подымается; затем полное поражение.
Он падает… Безвольный … Обессиленный … его тело распласталось; его щека на
канвасе.
Перчатки его бойца инстинктивно вернулись к лицу. Скольжение ног, колени согнуты
… ритм. Боец Каса находится в полном контроле своего тела и ума …
А ПОТОМ ДВА-НА-ЧЕТЫРЕ
ДВА-НА-ЧЕТЫРЕ высоко над его головой. Вниз. Разряд! Два-на-четыре прикасаются
к его вискам. Дыши — дыши! Грудь поднялась. Дыши, Кас — найди воздух. Где воздух?
Удар хлыстом, разрывающим кожу на спине. Пряжка ремня щелкает вокруг его
головы и впивается в глазную ямку.
Голос выкрикивает слова, которые он не может понять. Его голова опускается вниз.
Его колени идут вниз. Удар плетью оглушает его барабанную перепонку, и его голова
опускается. Задыхается! Темнота. Нет света. Нет воздуха. Кровь хлынула вниз,
смешиваясь с потом. Он лежит на улице. Клик-клик высоких каблуков, он слышит
как они уходят вниз по алее. На полу, между стеной и кроватью, его разум закрутился
в никуда, он на земле. Руки борца прижали его к полу. Смрад от дыхания борца,
заставляет его отворачиваться. Он подчиняется закручиванию вниз. В нем больше
нет боя, он проиграл. Проиграл и ушел.

99
РАУНД 3
ОТ МЕДАЛИ К ТИТУЛУ.

ГЛАВА 23
КАС ДЕЛАЕТ ПРОГНОЗ.
1950–1952 ГГ.

Д’Амато был единственным современным психоаналитиком, который носил ведро


для плевков в руке и Q-Tip в зубах.
Дэвид Ремник, в «Короле мира»
По мере того, как шли месяцы, Кас продолжал видеть то, что ему нравилось,
в характере Флойда Паттерсона. Он видел лояльность и решительность. Он увидел
приверженность. Он видел страсть и волю к успеху. Он также видел молодого
человека, который каждый раз, когда у него была неудача, возвращался в спортзал
на следующее утро и работал больше, чем накануне. Он заметил, что Флойд начал
физически заполнять и развивать мышечный тонус, а также скорость. Кас решил,
что Флойд Паттерсон может оказаться достойной инвестицией.
Кас не тратил много денег на комфорт существования. Он ел большинство ночей
в Таверне Пита, Постоянной Восемь, Джек Демпси или в автомате. Он не был занят
накоплением вещей. Он не тратил деньги на женщин или отпуска. Он не засиживал
в пабах, и он не инвестировал в фондовый рынок. Кас инвестировал в то, что он
понял — бойцы.
Кас приобрел репутацию человека, который мог идентифицировать и культивировать
сырой талант. Он многому научился у своих приятелей на треке (лошадиные бега).
Они могли видеть потенциал лошади и знали, что делать, чтобы максимально его
использовать. Кас обладал тем же навыком в отборе бойцов — его чутье, разглядеть
потенциал, было сверхъестественным. Это граничит с психикой. Но за эти годы Кас
стал более стратегическим, в оценке новых талантов. Его исследование прошлого
и фундамента характера бойца, стало намного более тщательным, после его опыта
с Роки Грациано, как он теперь был известен.
Поскольку он решил, взять Флойда, как протеже, Каса провел беседы с учителями
Флойда и его родителями. Его мать была полна решимости, удержать его от ситуаций,
которые возникали по причине слишком большого количества свободного времени
на улицах Bed-Stuy. По завершении своих исследований Кас решил, что Флойд
Паттерсон будет хорошей инвестицией. Но, несомненно, был некоторый риск. Кас
тщательно проанализировал все важные переменные, взвесил плюсы и минусы,
и пришел к выводу, что шансы были в его пользу.
К началу 1950-х Кас решил, что Флойд готов к любительскому матчу. В первом раунде
турнира «Золотые перчатки», в возрасте 16 лет, Флойд отправил в нокаут моряка,
к удивлению всех, кроме Каса. Флойд был диким и недисциплинированным на ринге,

100
в какой-то момент почти стоял на голове, пытаясь зайти слишком далеко и потерял
равновесие. Казалось, он забыл все, чему Кас научил его, как только раздался звонок.
Он махал руками, бил во всех направлениях, прыгал как ненормальный, что вызвало
комментарии по всем фронтам. Кас и Френки Лавелле попытались поговорить с ним
из угла, но он не мог успокоиться, чтобы послушать. Кас знал, что большинство
новичков вели себя таким образом в первый раз, и смеялся над этим, как неизбежной
частью кривой обучения. Несмотря на все его безумие, Флойд показал Касу, что
у него была воля к победе и хороший фундамент, чтобы стать чемпионом.
«Мистер Кас, — сказал Флойд через день после того, как его тренировочный режим
был завершен, — теперь, когда мы выиграли эти призы, когда мы собираемся выйти
за деньги?». Уверенность Флойда выросла, поскольку он добился успеха на ринге,
хотя он оставался интровертом и замкнутым в себе за пределами ринга.
Кас знал, что семья Флойда отчаянно нуждается в деньгах, и, несмотря на то, что
он бросил школу и работал неполный рабочий день на разных работах, Флойд не
зарабатывал достаточно средств, чтобы оказать значительную поддержку 10-ти другим
детям, которые ютились в крошечной квартире в Бруклине. Кас, вместе со своей сетью
друзей вокруг сообщества Gramercy, покрывал практически все расходы на питание
и тренировки Флойда. Флойд был намерен помочь с частью финансовых проблем
его семье. Его отец часто не работал, что усиливало напряжение в переполненной
квартире.
«Флойд, у нас есть еще одно приключение, прежде чем мы выпустим тебя на этих
болванов, которые называют себя профессионалами».
«Мистер Кас, все мои братья каждую неделю приносят что-то домой и помогают.
У моего отца не постоянная работа. У меня больше нет времени на приключения.
Мне нужны наличные деньги», — возразил Флойд.
Вырезки из газет:
Титул [1952 Золотых Перчаток Нью-Йорк Чемпионата среднего веса] дан Флойду
Паттерсону, 18  летнему рабочему из Бруклина, состоялся технический нокаут
2:36 в  первом раунде. Картер упал вниз, получив левый хук до того, как бой был
остановлен, считали до 8.
Нью-Йорк Таймс, 6 марта 1952

Нью-Йоркская команда забирает титул ринга:


Паттерсон, победитель в категории среднего веса, назван выдающимся в состязании
A.A.U.
С  5,669 фанатами в  Бостон Гарден за трех дневной финальное шоу. Паттерсон
18 летний Гамильтон, учащийся в средней школе, выигрывает титул, нокаутируя
Джеймса Рована из Филадельфии 1:38 в первом раунде боя в три раунда. Это был
его третий нокаут в четырех боях во время состязания. Паттерсон, боец среднего
веса, был сегодня выбран выдающимся боксером, получив титул в своей категории
и вывел Нью-Йоркскую команду за титул в 64 Национальном боксерском состязании
Союза спортсменов-любителей.
Нью-Йорк Таймс, 9 апреля 1952

101
«У нас будут деньги, Флойд, и много. Больше, чем ты можешь себе представить. Но
нужно несколько месяцев. Сперва ты отправишься в поезду на поезде»
«Я не хочу никакой поездки на поезде. Я ездил на поезде в Чикаго на чемпионат
и в Бостон. Я сделал это. Я готов начать работать. Я хочу пойти туда, нокаутировать
парня и принести домой призовые деньги. Я готов, мистер Кас, и Вы это знаете. Вы
же знаете, что я готов».
«После того, как ты отправишься в поездку на поезде, ты полетишь на самолете
через океан».
«Почему ты говоришь глупости? Разве никто не заплатит, чтобы посадить меня на
самолет и пролететь океан».
«Да, будет кто-то, но сначала нужно отправиться в Канзас-Сити и показать
официальным лицам Олимпикс США, кто ты такой и что ты можешь делать».
«Как далеко Канзас-Сити?».
«Думаю, пару дней езды. Мы пошлем кого-нибудь с тобой, может твоего брата».
«Кто такие олимпийские официальные лица?».
«Ты слышал об Олимпийских играх?». Кас объяснил процесс олимпийской
квалификации очень подозрительному 16-летнему парню.
«Если ты попадаешь в команду, — ты отправишься в Хельсинки, Финляндию,
и представишь Соединенные Штаты перед всем миром».
«Ты шутишь?».
«Нет, я абсолютно серьезно, Флойд. Ты знаешь, где находится Финляндия? У меня
есть карта здесь, на моем столе, иди сюда».
____________________
Поездка в Хельсинки была открытием для Флойда. Он и вся команда США были
увлечены финнами, многие из которых, были энтузиастами бокса. Команда США
обучалась в тренажерном зале, в рабочей части города. В Олимпийской деревне не
было ни одного боксерского ринга. Финны предполагали, что более бледные соперники
из Соединенных Штатов будут расистами — не без основания. Они едва ли знали,
как реагировать, когда видели дружелюбное товарищество среди членов команды.
Большинство американских боксеров никогда не испытывали социальной среды,
настолько свободной от расовых проблем. Даже поездка в городском автобусе, была
освежающим изменением для некоторых из команды, потому что не нужно было
думать о том, где они могли сесть или с кем.
Ожидания команды олимпийского бокса США в 1952 году были высокими, они были
с гастролями на Играх. Паттерсон взял Золото в среднем весе. Американцы также
выиграли Золото в тяжелом весе, полутяжелом весе, в суперлегком и легком весе.
Возможно, самое большое достижение Флойда произошло, когда он получил Золотую

102
медаль, которую повесила на его шею красивая блондинка в традиционном финском
костюме.
В шведскую олимпийскую сборную в Хельсинки входил молодой 19-летний тяжеловес,
по имени Ингемар Йоханссон. Йоханссон пробился в финал, где столкнулся
с американским Эд Сандерсом. Паттерсон, весом в 165 фунтов, часто спарринговался
с 220-фунтовым Сандерсом.
В поединке за золотую медаль в супертяжелом весе, Йоханссон был запуган
и уклонился от матча. Рефери дисквалифицировал его за отказ от боя, и ему было
отказано даже в серебряной медали, которую он получил законным путем.
Флойд вернулся в Соединенные Штаты вместе с остальной частью команды, а Кас
присоединился к семье Паттерсона в аэропорту Idlewild. Как только Флойд вышел
на солнечный свет, он заметил Каса и сделал знаменитую улыбку. Он спустился по
трапу самолета и вышел на асфальт, когда несколько фотографов подошли вплотную
к нему, чтобы сделать снимок. Репортер из World Telegram оказался рядом с Касом,
когда Флойд спустился по трапу и наблюдал за радостным лицом Каса. Журналист
повернулся к Касу и сказал: «Что вы знаете об этом мальчике?»
Кас ответил: «Он станет следующим чемпионом мира в супертяжелом весе».

ГЛАВА 24
ФЛОЙД СТАНОВИТСЯ ПРОФЕССИОНАЛОМ.
1952 Г.

Культура бокса — это самоограничение, самодисциплина и отсроченное


удовлетворение. Это высоко структурированные реакции и безопасная гавань от
анархии и нищеты.
Mike Marqusee, в Redemption Song
Когда Кас получил телеграмму о том, что Флойд выиграл золотую медаль, он взял
трубку и набрал номер Стиллмана.
«Ральфи, Дэн Флорио рядом?».
«Нет, Кас, я его еще не видел».
«Попроси его позвонить мне, когда увидишь, окей?».
«Конечно, Кас, я уверен, что он будет позже».
Кас подготовился чтобы встретится с Дэном Флорио в Standing Eight около 4:30. Дэн
и его брат Ник, который был его деловым партнером и превосходным катменом,
работали с Джерси Джо Уолкоттом и многими другими претендентами на титул.
Кас чувствовал, что у них есть хороший смысл поработать с боксером и помочь ему
перейти на следующий уровень. Кас не работал с Дэном ранее, но он провел много
времени, наблюдая как Ден зваимодействует с бойцами, которых он тренировал.

103
Дэн имел манеру общаться с боксерами, которая по мнению Каса, хорошо подходила
к личности Флойда.
«Дэн, я думаю, этот мальчик может это сделать, я думаю, он может пройти весь путь».
«Сколько ему лет, Кас?».
«Ну, мне показалось, что ему 18 лет. Но когда мы получили его паспорт в Хельсинки,
оказалось, что он родился в 34-м, ему только 17 лет».
«Вау, поэтому у него еще два года, прежде чем он сможет пройти десять раундов». Одно
из самых больших различий между любительскими матчами и профессиональными,
это то, что любители проходят только 3 раунда.
«Это дает нам много времени, чтобы подготовить его. Знаешь, я думаю, мы сможем
подготовить его в тяжелый вес. Он все еще растет. Каждый раз, когда я вижу его, его
плечи расширяются. Думаю, мы сможем вывести выше 180, не в этом году, конечно».
Кас заказал кусок пирога. «Я хотел бы, чтобы ты поработал с ним в Стиллман, так
чтобы у него было много возможностей быть на ринге с парнями. Ему нужно бороться
с такими бойцами, которые у тебя там».
«Я бы не брал его, если мы не сможем работать в Стиллман».
«Я не хочу торопиться с этим мальчиком Дэнни. Я думаю, что в нем есть чемпион,
но я не хочу торопить его, потом ему станет больно или что-то … и это сломает его
гребаную уверенность».
«Я услышал тебя, Кас. Это долгосрочная инвестиция».
В качестве Олимпийского золотого призера, к Флойду подходили другие тренеры
и менеджеры по альтернативным методам тренировки и представительских
возможностях. На следующий день после того, как он вернулся из Хельсинки, Флойд
вернулся в тренажерный зал Грэмерси, чтобы тренироваться — его лояльность к Касу
превзошла международную популярность, которой он теперь наслаждался. Когда
Флойд прибыл в Грэмерси, Кас обнял его, как обычно утром.
«Ты думаешь, ты готов выйти за деньги?», — спросил Кас.
Обычный подозрительный взгляд Флойда еще больше озадачился.
«Да, я рассказывал тебе несколько месяцев, что готов. Я чувствую это. Я готов
двигаться вверх. Я более чем готов».
«Мы больше не собираемся тренироваться здесь, в Грэмерси. Мы отведем тебя
к Стиллману, — сказал Кас, — и пригласим Дэн Флорио в качестве тренера. Он лучший,
кого я знаю».
Эти два действия, означали большое время для Флойда.
Дэнни и Флойд были отличной командой. У Флорио была традиционная философия
обучения, которая хорошо подходила интеллектуальному подходу Каса. Он верил
в защиту и видел мудрость непрерывного движения и хорошо отрепетированных

104
комбинаций, а также высокого положения рук. Он был открыт к не ортодоксальному
подходу Каса и умел мыслить стратегически так, как это делал Кас. Он по-настоящему
понимал философию Каса о развитии бойца. Флойд начал работать с братьями
Флорио шесть дней в неделю.
Первый профессиональный бой Флойда состоялся 12 сентября 1952 года в Сент-Нике,
где он боролся против Эдди Годболда в андеркарте, который был запланирован на 6
раундов. В матче было довольно много шумихи из-за известности, которую Флойд
добился в результате золотой медали.
Утром перед боем, пресса застряла в Грэмерси, из-за чего Кас стал резким
и раздражительным. Он не нанял пиар-менеджера, и поэтому, ему приходилось
отвечать на вопросы журналистов. Кас еще не приобрел навыков общения с прессой
и не испытывал терпения к вторжению. Флойд тоже. Касу не хотелось отвечать на
множество вопросов. Они утверждали, что якобы Флойд родился в 1933 году, чтобы
он мог выйти, как профессионал.
Кас и Гарри толкнулись с предматчевой атакой газетчиков, а затем ушти с Флойдом
в отель Gramercy Park, чтобы съесть стейк и вздремнуть. Кас был большим
сторонником стейка и пасты во время тренировок, и перед боем. Флойд был большим
любителем поспать. По правде говоря, Флойд больше любил свиные отбивные
и сладкий картофель. Но Кас сказал стейк, значит стейк. Такова была природа их
отношений.
Флойд немного поспал, пока его не вызвали на арену для боя. Флойд с гордостью
носил олимпийскую одежду США. Он отправил в нокаут своего оппонента в 4-м
раунде своего первого профессионального боя, выиграв в то время 300 долларов —
это было целое состояние.

ГЛАВА 25
ФЛОЙД СТАНОВИТСЯ ПРЕТЕНДЕНТОМ.

У Паттерсона более быстрые лапы, чем у карманника в метро, и они оставляют


больше страданий.
Red Smith, в New York Herald Tribune
В течение следующих нескольких лет Кас держал Флойда, в первую очередь, в пределах
восточной арены Parkway. Кас работал над договоренностью с Эмилем Ленсом
о содействии в боях. Это ограничивало выбор противников бойцов, которые не были
частью механизма IBC. Кас не хотел компромиссов, которые требовались, чтобы
заставить Флойда попасть в Мэдисон-Сквэр-Гарден.
Эмиль Ленс был опытным портным, который вместе со своим отцом, приобрели East-
ern Parkway Arena в Бруклине, когда она все еще была катком. Джек Демпси убедил
их превратить этот объект в боксерскую арену, и они смогли привлечь уважаемую
клиентуру среди поклонников бкса, которые были счастливы побывать в понедельник

105
вечером где-нибудь, кроме Мидтауна. После своих первых нескольких боев Паттерсон
последовательно делал $2900 каждый раз, когда он боролся на Восточном бульваре.
Кас все больше фокусировался на перспективах Флойда, как претендента на титул.
Чем больше он работал с Флойдом, тем больше наблюдал за его ростом, наблюдал
за его скоростью, решимостью и силой инстинктов, тем больше Кас начал верить,
что у Флойда может появиться все, что нужно, чтобы стать чемпионом. Он был
ростом шесть футов и легко продвигался от среднего до полутяжелого веса. Когда
он тренировался в режиме Кас-Флорио, его вес увеличился до 175. Он приближался
к тяжелой категории.
Кас ежедневно посещал зал Стиллмана, чтобы узнать, кто был в ринге‑1 и ринге‑2,
и проверить слухи, которые были источником жизненной силы Боксианы. В один
прекрасный день, он вошел в боксерский зал и на него сразу же напал совершенно
незнакомый человек. Незнакомец был немного выше, чем Кас и носил темный костюм.
Он курил огромную сигару и держал на спине большое приспособление, которое, по
мнению Каса, было магнитофоном. Незнакомец вскочил с такой резкостью, которая
не была типична для боксерской толпы.
«Мистер Д’Амато, могу я поговорить с Вами? Не могли бы Вы уделить минуту …?».
Кас продолжал идти к круговой лестнице, делая вид, что не слышит просьбу.
“Мистер Д’Амато? Мистер Д’Амато, я хотел бы пригласить Вас и Флойда Паттерсона
в мою радиопередачу в следующую субботу».
Кас остановился и повернулся к неприятному голосу, который сумел прорваться
сквозь шум окружающих.
«Какая радиопередача?».
«Я делаю субботнюю утреннюю спортивную программу, и я хотел бы провести ее
с Вами и Паттерсоном», — сказал незнакомец.
Кас посмотрел ему в лицо.
«Радио?», — сказал Кас. «Вы работаете на радио? Здесь, в Нью-Йорке?».
«Да, я в ABC; Каждое субботнее утро делаю 15-минутную передачу про спорт.
Она называется «Все лиги клуба» (All League Clubhouse). Мы говорим обо всем,
от Маленькой Лиги до Высшей Лиги. Я слежу за карьерой Паттерсона и хотел бы
запланировать время на …».
«Как тебя звать, еще раз?».
«Коселл, Ховард Коселл. Будете ли Вы свободны в следующую субботу, не в эту,
а в следующую субботу?».
«В какое время?», — Кас прервал его.
«Я записываю в 9:30 в студии за углом».
«Вы СМИ на национальном уровне?».

106
«Нас слушают почти на 200 станциях по всему …».
«Мы там будем. Ты знаешь что-нибудь о боксе?». Кас прищурился в своей манере
вопроса-допроса.
«Я новичок в боксе. Но меня всегда привлекали к …».
«Ты ни хрена не знаешь о боксе. Позвони мне в пятницу утром в Грэмерси, и мы
поговорим. Меня не интересует национальная трансляция, которая выставит нас
так, будто мы не знаем куда идем».
«Безусловно. Я был бы рад … Я ценю помощь … ».
«Коселл, вы говорите? Что это за имя, как оно пишется?».
«Через «К», Коселл, первая «К». Ховард Коселл».
«Хорошо, Коселл. Мы поговорим в пятницу утром. Если все будет хорошо, я и Флойд
встретимся в студии в субботу утром».
В следующее субботнее утро Кас и Флойд сделали семиминутный фрагмент с Ховардом
Коселлом. Это было начало глубокой дружбы, которая длилась много лет. Но
отношения Коселла с Касом были более сложными, чем казалось. Кас понял, что
Ховард имел доступ к миллионам поклонников, которые были зависимы от бокса.
Каждое слово Каса, сказанное Ховарду Коселлу, в течение следующих 30 лет, было
выбрано стратегически.
Кас знал, как делаются деньги в боксерском бизнесе, и он был очень проницательным
и наблюдателем, когда речь заходила о следующей финансовой возможности. Он
понимал, что бокс — это развлечение и люди счастливы платить за развлечение.
Радио и телевидение значительно расширили аудиторию, но снизили качество. Был
ли еще один способ, принести бои в массы? Мог ли он опередить всех, под новым
углом? Он начал следить за вещательным бизнесом, особенно телевидением. Должен
был быть способ, вставить себя в середину всего этого.

ГЛАВА 26
ТЕРПЕНИЕ КАСА ЛОПНУЛО.
1953 Г.

Сегодня проблема с боксом заключается в том, что законные бизнесмены


вставляют рога в нашу игру.
Блинки Палермо
Блинки Палермо пригласил Каса встретиться с ним в парилке, в высококлассном
спортивном клубе, в 50-е. У Блинки был кашель курильщика, и он часто бывал
в парилке. Он считал, что это помогает его дыханию, и это было намного приятнее,
чем диета.

107
Кас пришел в зал вовремя и отправился в раздевалку, где он выбрал шкафчик
в отдаленном уголке. Он разделся и закутался в одно из плюшевых белых полотенец,
предоставленных клубом. Когда он обернулся, он узнал своего старого друга, который
снимал ботинки.
«Чарли, что, черт возьми, ты здесь делаешь? Бизнес должно быть хорошо идет, раз
ты в этом месте».
«Привет, Кас. О, все в порядке, отлично». Чарли был сварливым бухгалтером, который
считал деньги для капитанов семьи Дженовезе, в частности, Толстого Тони Салерно.
Чарли был другом Каса из старого квартала. Кас всегда думал, что Чарли, вероятно,
был бы одним из бизнесменов, если не стал бы работать с теми ребятами. У Чарли
была способность заключать сделки и улаживать финансовые детали, которые
создавали для них условия.
«Ты член здесь или что?».
«Нет, Боже мой, нет. Я приехал сегодня гостем … гостем к Блинки. Я присоединюсь
к вашей встрече».
«Понятно, — сказал Кас, раскладывая пазл в голове. Значит, ты по делу, ты здесь не
для того, чтобы расслабиться».
«Да, можно так сказать».
Кас пошел за угол и взял еще одно полотенце, открывая стеклянную дверь. В паровой
комнате было двое — пожилой усатый джентльмен и Блинки. Голова Блинки была
в белом полотенце, которое полностью закрывало его лицо. Кас знал, что голова под
полотенцем была Блинки, из-за отличительной формы его тела. Блинки был похож
на грушу — точно как груша. Он был чуть более пяти футов в росте и не мог ничего
видеть без своих толстых очков. Даже завернутый в полотенце, Кас знал, что нашел
своего человека.
Кас сел на деревянную скамью, рядом с Блинки: «Я уже вспотел».
Блинки раскрыл свое лицо: «Что? Ты не любишь парилку Д’Амато?».
«Мне нравится парилка, Блинк. Что случилось сегодня на скачках?».
«На скачках? Понятия не имею». Чарли открыл дверь и сел рядом с усатым человеком.
«Чарли, это ты что ли, сидишь там? Подходи сюда, чтобы мы не кричали». Громко
сказал Блинки.
Чарли перешел на другую сторону к Блинки, где он сидел очень прямо с отличной
осанкой. Его полотенце было плотно обернуто. Его руки были на коленях, а ноги
скрещены. У Чарли было чувство неудобство (смущения), которе его никогда не
покидало.
«Кас хочет узнать, кто выиграл на скачках, ты знаешь, кто победил, Чали?»
«Reconnoiter 7 к 1, я расстроен. Моя тетя Милдред на втором месте, как и ожидалось».
«Ты поставил деньги на эту лошадь, Д’Амато, или что?».

108
«Нет, я ни на что не ставлю деньги, мне было просто любопытно. Я наблюдаю за
молодыми лошадьми, ты же знаешь…».
«Чарли, который час?», — крикнул Блинки, заставив проснуться пожилого
джентльмена.
«Я не взял сюда часы, но думаю, 3:19».
«Д’Амато, твой мальчик хорош. Ты оставил его там, на Eastern Parkway, подальше
от бед, как выговорите?».
«Да, у него есть все, что нужно, Блинк, я приведу его на вершину. Он будет самым
молодым чемпионом в супертяжелом весе».
«Итак, мы должны что-то разработать, Д’Амато, если ты будешь держать его там
загородом, там нет нашей системы. Я хочу, чтобы ты и Чарли что-нибудь придумали,
чтобы сделать ребят счастливыми, и меня счастливым, и все мы вышли отсюда
довольными».
«Я тебя услышал, Блинк. Я и Чарли что-нибудь придумаем. Гильдия назначила меня
человеком по сбору платежей от Ленса, на Eastern Parkway, поэтому не будет проблем
с разработкой всех деталей».
Иногда роль Чарли напоминала роль банкира.
«Прекрасно, Блинк. Мы что-нибудь придумаем на Eastern Parkway. Что мы делаем
с Гарденом? Пришло время Флойду, выйти на главный бой в Гарден. Кто-то должен что-
то сказать кому-то, чтобы я мог организовать матч. Насколько Аль Вайл заинтересован,
я не в курсе».
«Ты вне системы, Д’Амато. Если хочешь вовнутрь, я и мои парни, должны получить
часть. Мы можем сделать это вначале или в конце, как захочешь. Но тебе нужно
сработать с Норрисом, Д’Амато. Мы не хотим, чтобы что-либо выглядел смешно».
«Насколько большой, этот маленький кусок, который вы хотите, Блинк? Я предпочитаю
в конце, а не в начале, потому что тогда я буду знать, откуда будет браться твой кусок.
Что насчет того, если мы поговорим о кабельном вещании на ТВ? Здесь у нас есть не
большое место для маневра. Большие деньги находятся в кабельном вещании; они
идут против сетевого телевидения. Верно, Чарли?».
«Похоже, кабельное вещание, это будущая прибыльная моделью для спорта. Если
меня попросят подумать…», — начал Чарли.
«Как твоя сестра, Блинк? Она лучше?» Перебил его Кас.
«Нет, не очень хорошо».
«О, мне жаль это слышать».
«Этот мальчик сделает нас богатыми, Д’Амато?».
«Я думаю, он может это сделать, Блинк».
Блинки закричал сквозь густой пар в направлении Чарли: «Чарли, ты знаешь, как
109
работает кабельное вещание? Мы можем туда попасть?».
«У меня есть несколько идей … теперь, когда я вижу, к чему это все идет… Дайте мне
пару дней, чтобы посмотреть, как эти механизмы исторически были структурированы».
«Чарли, я провел некоторое время, проверяя это. Там есть возможность повсюду. Мы
просто должны проскользнуть в нужное место, в нужный момент». Каса едва было
слышно, когда открылись паровые отверстия и окутали их волной теплой влаги.
«Хорошо, я должен вернуться в Филадельфию сегодня вечером. Сегодня День
Рождения моей дочери, и я не хочу опоздать к 5:00. Итак, Д’Амато, ты и Чали
собираетесь разобраться в этом, не так ли? Свяжись со мной через неделю, как
только мы все поймем, тебе позвонит Аль, и откроются ворота в Гарден, если при
этом, ты уговоришь Норриса вывести Флойда к бою за титул, ты со мной Д’Амато?».
«Ясно, как звон, Блинки».
Блинки встал и вышел из парилки с полотенцем всё еще на голове.
«Как твоя жена, Чарли, хорошо?», — Кас крикнул через пар.
«С ней всё хорошо, Кас, спасибо что спросил. Она выиграла бронзовый пояс в шоу
цветов и мы так горды. Она создала гибрид…».
«Мне нужно бежать сейчас, Чарли. Я встречаюсь с чуваком в У, у которого такие
же шансы, как у Робинсона. Береги себя, Чарли. Передавай привет … своей жене».
Стеклянная дверь мягко закрылась за ним.

ГЛАВА 27
КАС И НОРРИС НА ПЕРЕГОВОРАХ.
1954 Г.

Это как игра в покер. Вы начинаете в пятницу вечером, и игра продолжается до


утра понедельника. В течение этого периода времени, я уже узнал бы всех в этой
игре … Я бы посмотрел, как он сдавал свои карты, и по тому, как он играл, я бы
знал какого типа этот человек … За то время, пока он выставлял одну карту за
другой в течение двух дней и двух ночей, ничто из его действий, уже не могло бы
меня удивить. Я бы уже знал его.
Кас Д’Амато
Меморандум
Контроль IBC бокса обсуждался в прессе и, следовательно, в тавернах, парикмахерских,
за стойками бургеров и в частных клубах Америки. Общественная агитация над
отключением телевидения, трансляции с кабельным вещанием и конец местных
боксерских событий начали подниматься до такой степени, что это привлекло
внимание Конгресса. В 1951 году законодатели находились в состоянии повышенной

110
бдительности к вопросам антимонопольного законодательства, в Сенате была
принята резолюция, в которой содержался призыв к расследованию деятельности
IBC. Внезапно, после долгих лет терпимости к эксклюзивному контролю со стороны
Фрэнки Карбо и Майка Джейкобса, правительство почувствовало необходимость
защиты граждан от недобросовестных, монополистических действий. Если бы
коммерческие аспекты призовых боев, не стали настолько прибыльными, а интерес
фанатов настолько бешеным, то владельцы общественного доверия никогда бы не
заметили, что игровое поле кулачного боя потеряло равновесие. В начале 1952 года
Министерство юстиции подало иск в суд, утверждая, что IBC ограничивает свободу
торговли. Спортивная комиссия штата Нью-Йорк также стала беспокоиться по
поводу аналогичных вопросов и начала расследование.
____________________
К июлю 1954 года Флойд занял 4-е место в борьбе за титул в полутяжелом весе.
Джои Максим занял второе место. Флойд проиграл по крайне спорному решению
отноистельно Максима, в бое, который продлился 8 раундов. Решение всех трех судей
перешло к Максиму, хотя у нескольких репортеров, Флойд был впереди в оценочных
карточках. Были разговоры о том, что IBC, возможно, повлияла на результат. Кас
подал официальный протест председателю Атлетической комиссии штата Нью-Йорк.
Флойд привлекал огромные толпы в Eastern Parkway. Ленс смог заключить
телевизионный контракт на ночные трансляции по понедельникам, после каждого
боя, когда чеки были выплачены, оплата всегда производилась Чарли Блэку.
Вырезка из газет:
Писатели присуждают награду Rookie трофей Паттерсону легкому-тяжеловесу.
В Нью-Йорке Общество писателей о боксе провело 28-й ежегодный ужин прошлым
вечером в отеле Астор. Это событие собрало почти 500 фанатов ринга и фигур из
бокса. Флойд Паттерсон, Бруклинский легкий-тяжеловес, получил James P. Dawson
Memorial Trophy (трофей) в качестве боксера «Rookie of the Year». Премия Dawson
названа в честь одного писателя о боксе в Нью-Йорк Таймс, который покинул этот
мир в прошлом году. Джо Луис презентовал «rookie» с его трофеем.
New York Daily Register, 15 января 1954
«Награждение дебютанта года» было мечтой Флойда, которая воплотилась
в реальность. Но вся публичность, реклама, заставила общественность и прессу
повысить шум, требуя увидеть Паттерсона в бою за титул в Гарден.
Напряженность между Джимом Норрисом и Касом обострилась до личной вражды.
Норрис хотел 50% от любого бойца в Мэдисон-Сквэр-Гарден. Кас отказался играть. Он
открыто критиковал Норриса и спортивные писатели очень хотели его процитировать,
Несколько членов боксерской прессы (и многие из его коллег) считали, что Кас
был сумасшедшим. Они увидели его бесконечное величие, против злых дел IBC,
гиперболических и утомительных. Они думали, что его рассказы о том, как «плохие
парни» охотились за ним, были преувеличены и придавали мелодраматичности его
роли «рыцаря в сияющих доспехах». Несколько комментаторов дошли до того, что

111
обвинили Каса в том, что он преследовал лучную вендетту против Джима Норриса,
чтобы продвинуть карьеру Паттерсона.
Другие люди использовали слово «гениальный» для описания Каса. Некоторые
даже говорили, что он гений. Но они всегда качали головой или пожимали плечами,
говоря это.
Теперь курс начал поворачиваться. Как с Конгрессом, так и с NYSAC, после IBC,
обвинения Каса против монополии Норриса воспринимались более серьезно. В течение
нескольких лет Норрис пользовался почти беспрепятственным контролем. Но он
быстро стал уязвимым, когда суды и Комиссия взялись за него, в качестве наглядного
примера защиты интересов народа.
Кас решил, что пришло время поговорить с Джимом Норрисом. Фанаты требовали,
чтобы Флойд вступил в бой за право на титул, и они злились на чрезмерное защитное
поведение Каса. Касу пришлось прорваться через Мэдисон-Сквэр-Гарден. Флойд
появился в андеркарте в Гардене, в октябре 1952 года, но это было до того, как он
завоевал широкую поддержку болельщиков. Вряд ли кто-то обратил внимание
на эту битву. Теперь и пресса, и поклонники, требовали главного выхода в Гарден
с кабельным вещанием.
Однажды утром Кас вошел в приемную Норриса, около 11:00. Через дверь офиса
он услышал, как Норрис крикнул своему адвокату по телефону. Голос Норриса был
полон напряженности, и Кас знал, что судебный процесс, направленный против
монополий, сильно повышает его артериальное давление.
«Не могли бы вы сообщить ему, что я здесь, когда он закончит телефонный
разговор?» — спросил Кас у секретаря Норриса. Кас сел на один из стульев в приемной
и сделал вид, что читает журнал про хоккей, пока он слушал телефонный разговор
за дверью. Слух Каса не был хорошим с детства, и он с трудом различал слова.
Когда офис затих, секретарь встала и постучалась. Норрис пригласил ее войти. Дверь
снова закрылась, но на этот раз Касу не удалось услышать голоса с другой стороны.
Кас был таким же проницательным дельцом, как Джим Норрис. Кас владел искусством
переговоров, наблюдал, как Майк Джейкобс нагло обыгрывает опытных менеджеров
и создает контрактные условия в свою пользу. Он также многому научился, наблюдая
за Джимом Норрисом. Норрис ясно продемонстрировал свою готовность «торговаться
с врагом», так долго, пока не вырвется впереди всех в длинном забеге.
Прошло еще несколько минут, и затем он услышал, как комнату пересекали каблуки
в его направлении. Дверь распахнулась, Норрис: «Мистер. Д’Амато, какая неожиданная
радость». Норрис был довольно очаровательным.
Кас бросил хоккейный журнал на маленький стол в углу и встал. «Надеюсь, ты не
против, я был по соседству…». Он пожал руку Норрису.
«В любое время, в любое время… чем я обязан такой честью?», — спросил Норрис,
провожая Каса в свой кабинет.
«Я хотел бы поговорить о бое в пятницу вечером», — начал Кас.

112
Была неудобная пауза, Норрис ничего не сказал.
«Ты и твои мальчики сделали здесь все немного сложнее, Норрис. Фанаты и пресса
неплохо справляются, оказывая на вас давление, чтобы мы смогли вывести бойца
за титул».
«Твой мальчик выглядит хорошо… набирается сил».
«Я бы хотел организовать матч Флойда против Вилли Трой здесь, в Гардене, за титул.
Нам нужно сдвинуться с этой мертвой точки. Мне нужно, чтобы ты дал команду
своему мэтчмейкеру, чтобы это произошло. Фанаты требуют, чтобы мы поддали
жару. Держа этот бой вне Гардена и вне сетевого телевиденья, мы оба теряем деньги.
У меня заканчиваются объяснения для писак. Конгресс и Атлетическая комиссия
расследуют это, и я не могу ничего сделать, кроме как публично атаковать тебя. Как
долго все это будет продолжаться? Никто из нас не идет туда, куда хочет».
«Атлетическая комиссия также проводит небольшое расследование, возможного
сговора между тобой и некоторыми другими членами Гильдии боксерских менеджеров.
Если я не ошибаюсь, ваша Гильдия в последнее время подвергается серьезной проверке.
Должен сказать, Д’Амато, я не совсем понимаю, где ты хочешь оказаться. Флойд все
еще несовершеннолетний и может пройти только восемь раундов, зачем мне делать
его главной достопримечательностью в пятницу вечером?».
«Когда в последний раз, Флойду понадобилось больше 5 раундов, чтобы выиграть бой?
Возраст не проблема. Хочешь заполнить зал в Гарден? Скажи Аль Вайлу, чтобы мне
дали бой, Норрис. Публика любит Флойда Паттерсона, и пресса пытается обвинить
меня в том, что я являюсь препятствием. Дай ребенку шанс на титул. Если он является
тем, кем я его считаю, мы сделаем Марчиано, и в течение года ты получишь миллион
долларов».
«Ты думаешь, он может сделать Марчиано?».
«Я знаю, что он может. Он в сто раз лучше, как боксер. Марчиано — это шоу в один
панч. Флойд искусный мастер… и очень быстрый. Марчиано — громоподобный скот
на ринге. Он даже не поймет, что его ударило».
«Значит, думаешь, что мозги могут победить мускулы?».
«Я знаю, что это возможно! Это не просто мозги; это контроль эмоции, управление
страхом, скоростью и утонченностью. Марчиано — очень несложный боец. Он не
боксирует, он милашка. Паттерсон станет следующим чемпионом в супертяжелом
весе».
«Хорошо, Д’Амато, давай попробуем. Я дам тебе матч».
За несколько недель до боя, Трой ушел из-за травмы плеча. Норрис радовался своей
сделке, однако, заменил Джо Ганнона, который был спарринг партнером Марчиано.
В октябре 1954 года Флойд провел свое первое главное выступление в Гардене. На
этот раз, бой шел 8 раундов, и Флойд заработал 4000 долларов.

113
ГЛАВА 28
ТИТУЛ ТЯЖЕЛОВЕСА СТАНОВИТСЯ ВАКАНТНЫМ.
1955–1956 ГГ.

Вырезка из газет:
IBC снова судится; верховный суд презюмирует бокс под антимонополистическим
актом Шермана
New York Daily Register, 31 января 1955
В течение нескольких месяцев Флойд мечтал сразиться с Роки Марчиано
в супертяжелом весе. Намерения Каса были менее сосредоточены на Марчиано
и больше направлены на сам титул. В январе 1955 года Флойд и Кас начали серьезно
задумываться о том, как победить Марчиано.
На 21-й день рождения Флойда он опоздал на собственную вечеринку. Он поехал
в отель Gramercy Park и поднялся по лестнице в отдельную комнату, которая была
зарезервирована для этого случая. Шок от того, кто был в комнате, перехватило его
дыхание больше, чем бег вверх по лестнице. Он думал, что будет маленький круг
друзей. Вместо этого, Флойда встретили более 50 человек, в том числе несколько
представителей прессы и видные политические деятели.
Пока гостям подавали торт, который был специально заказан из кухни, Кас подошел
к микрофону. Произнеся несколько предваряющих приветствий, Кас продолжил:
«Сегодня обряд посвящения для Флойда Паттерсона, в дополнение к годовщине его
рождения. Мистер и Миссис Паттерсон», — Кас поприветствовал родителей Флойда
через всю комнату, — я думаю, что могу честно сказать, от имени всех в этой комнате,
искренне поблагодарить вас за то, что вы создали этого прекрасного молодого человека.
Он обладает характером чемпиона в дополнении к умственным и физическим
способностям, серьезного претендента на титул».
Энтузиазм аплодисментов встретил широкие улыбки родителей Флойда. Мистер
Паттерсон помахал своему сыну через комнату, а миссис Паттерсон вся сияла.
«С празднованием своего 21-го дня рождения, Флойд теперь может пойти на полные
10 раундов на ринге, и мы можем официально идти и претендовать на корону.
Джентльмены журналисты, вытащите свои карандаши … Сегодня вечером мы
официально объявляем о нашем курсе к титулу в супертяжелом весе. Первым делом,
завтра утром я поговорю с Аль Вайлем, чтобы устроить поединок против Роки
Марчиано в Мэдисон-Сквэр-Гарден. Я намерен запланировать матч как можно скорее».
«Дамы и господа, это наш момент. Это наше время, наша очередь. Мы изо всех сил
старались сохранить целостность призовых боев, и мы строго боролись за монополию,
наложенную на спорт Международным боксерским клубом. Сегодня я обещаю
каждому человеку, что мы возьмем титул, не ставя под угрозу все прекрасное в боксе.
Я буду работать над тем, что лучше для моего бойца, не подчиняясь требованиям
эгоистично мотивированных бизнесменов, которые разрушают все, что является

114
святым в спорте. Мы сделаем все возможное, чтобы претендовать на титул, отстаивая
принципы, которых мы придерживаемся — принципы, которые связаны со спортом,
которые были еще со времен маркиза Квинсберри. Без дальнейших церемоний, дамы
и господа, позвольте мне представить следующего чемпиона мира в супертяжелом
весе — Флойда Паттерсона». Фортепиано заиграло “Happy Birthday” и вся комната
встала на ноги.
Флойд вышел на подиум и сказал несколько слов, но ему явно было некомфортно
с микрофоном, даже в комнате, полной знакомых и доброжелателей. Ему все еще
было трудно поверить, что он был причиной празднества.
Вырезки из газет:
Появятся пилоты бойцы.
Дисквалифицированные менеджера будут заслушаны перед комиссией.
Четыре менеджера отстранены за предоставление свидетельских показаний
в  расследовании Комиссии Нью-Йоркской боксерской гильдии: Чарльз Бауэр, Кас
Д’Амато, Бобби Мельник и Бобби Нельсон.
Нью-Йорк Таймс, 21 Июля 1955

Слушание по рингу продолжается.


Д’Амато, Мельник и Глисон были отстранены в прошлом июне за отказ говорить
с комиссией об [Нью-Йорк Менеджера Боксеров] операциях Гильдии.
Гельфанд отрицал восстановление на работу трех менеджеров. Он приказал
Д’Амато (действующему Президенту) обеспечить записи Гильдии к  следующему
слушанию.
Нью-Йорк Таймс, 21 Октября 1955

Восстановлены лицензии ринга.


Гельфанд восстановил 3х пилотов — Д’Амато свидетельствует.
Нью-Йорк Таймс, 29 Октября 1955

Гельфанд движется к тому, чтобы покинуть место менеджеров боксерской гильдии.


Джулиус Гельфанд, председатель комиссии, закончил 7-ми месячную общую заявку
боксу декларируя о  том, что Боксерская Гильдия продолжает представлять
опасность целостности бокса в этом штате.
… Гельфанд восьмой в списке … особо шокирующие факты…
— Несмотря на то, что правила комиссии запрещают матчмейкерам или
промоутерам действовать прямо или косвенно в  качестве менеджеров, членами
гильдии являются секунданты, матчмейкеры и промоутеры.
—  Существовала конспирация среди членов гильдии «заземлить» или
бойкотировать бойцов, к которым гильдия не была расположена.
—  Менеджеры вне штата были вынуждены «вклиниться» к  менеджеру гильдии,
прежде чем получить бой в Нью-Йорке.
— Члены гильдии признали связь ассоциации со «зловещей и  темной фигурой
знаменитого Франки Карбо, с обширным криминальным прошлым».
Кас Д’Амато действующий президент Нью-Йоркского сегмента, не дал
комментариев…

115
Нью-Йорк Таймс, 13 декабря 1955
Осенью 1955 года, Флойд дебютировал в супертяжелом весе в поединке с Арчи
Макбрайдом, который весил 187 фунтов. Флойд сбросил 17 фунтов и весил 170.
Поединок транслировался по телевидению ABC, это было главным событием в Гарден.
Макбрайд был агрессором в первых раундах. В углу, после 4-го раунда, Кас сказал
Флойду, всыпать ему в 5-м раунде. Флойд получил несколько ударов, а затем дважды
отправил в нокаут Макбрайда в 6-м. После второго нокаута Макбрайд не встал, мир
впервые увидел силу Флойда в супертяжелом весе.
В январе 1956 года Sports Illustrated предсказал, что Флойд Паттерсон станет следующим
чемпионом в супертяжелом весе: «Теперь стало ясно, что в будущих книгах бокса
будет написано о том, что маленький молодой Бруклинский негр по имени Флойд
Паттерсон, который в этом месяце отпраздновал свой 21-й день рождения, бросивший
вызов Рокки Марчиано — станет следующим чемпионом мира в супертяжелом весе».
Писатель Пол О’Нил также отметил, что Флойд был известен как «парень, который
оставит противника мертвым».
Пресса характеризовала Флойда, по праву, как всеамериканского мальчика. Они
сообщили общественности, что у него дома есть проектор для фильмов, где он
наблюдал за своими боями, кадр за кадром. Они рассказали, что в 1955 году он
собрал 25 000 долларов, носил красивую одежду, и что у него была подруга по имени
Сандра, и домашняя обезьяна по имени Конни. Они также сообщили, что он иногда
ездил в театр «Аполлон» в Харлеме, где его приглашали подняться на сцену с дикими
аплодисментами. Несколько представителей прессы также предположили, что
стратегия Каса заключалась в избегании настоящих соперников, чтобы получить
легкую победу.
Эл “The Vest” Вейлл был менеджером Роки Марчиано в течение многих лет, но когда он
пошел работать за деньги Норриса, в качестве метчмейкера в Madison Square Garden,
его сын Марти стал менеджером Марчиано. Правила NYSAC не позволяли никому
быть лицензированным мэтчмейкером и одновременно менеджером конкретного
бойца. Вместо того, чтобы полностью выйти, Аль решил сохранить все в семье.
За последние годы, отношения Марчиано с Эл Вейлем стали напряженными. Вайль
был глубоко в лабиринте Боксианы и IBC. Марчиано стал подозревать, что его деньги
куда-то уходили, так как значительные суммы были переведены в предприятие
Норриса.
У Марчиано было совсем не много оружия, чтобы дать отпор. Самый эффективный
способ уйти из цитадели Босианы / IBC, состоял в простом прекращении боев, пока
он еще был непобежден. Ему нравилась идея, выходить на ринг время от времени,
он уже зарабатывал больше денег, чем считал возможным. Он решил, что пришло
время вернуться домой.
Вырезка из газет:
Марчиано уходит из бокса.
Выдающийся тяжеловес непобедимый победитель во всех 49 боях, желает посвятить
больше времени своей семье.

116
New York Times, 28 Апреля 1956

Публика немедленно потребовала каких-то действий в супертяжелом весе, чтобы


появился новый чемпион, вместо Марчиано. Во время объявления Марчиано, Арчи
Мур был лучшим тяжеловесом. Ему было 39 лет (по слухам, он был старше) и считал,
что его время прошло. Другими претендентами на титул чемпиона были Харрикейн
Джексон и Флойд.
Кас наблюдал очень внимательно, когда титул в супертяжелом весе был освобожден
Джо Луисом. Джим Норрис попал в мир бокса виртуальным и неизвестным, но
в течение года получил больше влияния, чем Майк Джейкобс. Он сделал это,
узурпировав контроль над чемпионатами в каждом из весовых классов, но, самое
главное, получив контроль над титулом в супертяжелом весе.
Кас был игроком. Не тем игроком, который играет в кости и ставит свое состояние на
волю случая. Кас больше походил на карточного игрока. У него был математический
ум, тот, который анализирует все игры и вычисляет статистическую вероятность
каждого движения, прежде чем перейти к действиям. Для Каса, азартные игры не
были случайностью, или, возможно, они были шансом только тогда, когда дела шли
не в его пользу. Он редко фокусировался на вероятности неудачи. Он вычислял
вероятность успеха.
Если Кас тратил деньги на что-то — лошадь, карточная игра, боксер — он одержимо
анализировал факторы, которые определяли победу. Он часами оценивал диапазон
вариантов, которые позволили бы добиться успеха. Он проводил дни, визуализируя
детали реализации. Он полностью создавал решение, прежде чем сделать первый
шаг к исполнению. Если что-то шло не так, как он хотел, он это считал случайностью
переменных, которые находились вне его контроля.
Победа была серьезным делом для Каса. Он не играл для развлечения — он играл,
чтобы победить. Когда он был за карточным столом или шахматной доской, он
был так же сосредоточен, как и в углу ринга. Он полностью менялся. Он не шутил
и не рассказывал истории так, как обычно. Он становился очень тихим и приходил
в состояние внутреннего спокойствия.
Кас искал моральный порядок, когда он обводил взглядом пейзаж профессионального
бокса. Все, что мешало чемпионству, было препятствием, которое нужно было
устранить. Это был объектив, через который Кас смотрел на мир. Он фиксировал
внимание на представлении двух совершенных людей, честно сражавшихся за титул
в супертяжелом весе. Для Каса, идеальный боксер, был идеальным человеком. Подобно
тому, как Микеланджело создал колоссальную статую Давида, Кас понимал, что его
судьба состояла в том, чтобы вылепить тело и ум идеального бойца. Для него это
было самым великим стремлением, которое только может быть у человека.
Кас осознал свои возможности — ему нужно только нужно было окно, чтобы раскрыть
все величие. Он знал, что вакантное место в категории тяжелого веса, было знаком
что пришло время действовать. Он соединился со своим намерением победить и стал
одержимым человеком.

117
ГЛАВА 29
ДВОЙНОЙ ТУПИК.
1956 Г.

Мне нужен человек, который остается конкурентоспособным и будет


постоянно сопротивляется IBC; кроме того, человек, который бросит вызов
одному из телевизионных шоу, если и когда IBC заставят отказаться от
шоу — и это судебное разбирательство станет фарсом, если они не заставят
отказаться. Мне также нужен человек, который пообещает дать шанс тем
бойцам и менеджерам, которые не имели возможности работать из-за IBC, но
заслуживают этого. Теперь, звучит ли это будто я сумасшедший, как они меня
называют? В конце концов, те, кто управляет машиной, могут водить ее так как
хотят.
Кас Д’Амато, в Sports Illustrated, 27 мая 1957 года.
Норрис глубоко осознал, что он потерял свои позиции. Он не так контролировал
ситуацию, как он привык. Он также понял, что не имеет дело с каким-то плохо
образованным чудаком, которым можно манипулировать, ослеплять юридическим
жаргоном или вооруженным подчинением. Норрис решил, что лучшей стратегией
было попытаться работать с Касом Д’Амато, а не против него.
Норрис попросил своего секретаря набрать Каса по телефону. Она набрала Gram-
ercy-GR5–9203.
«Зал Грэмерси», — ответил я.
«Мистер Д’Амато на месте? Звонит Джим Норрис».
“Мистера Д’Амато нет». Никого не было, поэтому я отвечал на телефонные звонки.
Это был прекрасный весенний день, и все вышли на улицу, погулять под солнышком.
«Не могли бы вы попросить его позвонить мистеру Норрису, как можно быстрее?».
«Я оставлю ему записку. У него есть номер?». Я знал, что есть.
Джим Норрис обычно не звонил Касу. Я знал, что что-то случилось. Я не знал, что
делать — я не мог покинуть зал.
Я решил позвонить Стиллмену. Каса Нет. Позвонил в Стендинг Ейт. Позвонил Джеку
Демпси. Нет. Я позвонил в квартиру Каса. Нет ответа.
Прошел час. Подходило время закрытия и мне пришлось закрыть зал, и вернуться
домой. Я приклеил записку скотчем на трубку, чтобы убедиться, что он это увидит.
Я дал собаке воды, забрал на полу раздевалки полотенца и мусор и закрыл на ночь.
Я направился по улице к метро. Когда я добрался до парка, то увидел, что люди
играли шахматы, хотя был еще только апрель. Дул ветер, но было тепло на солнце.
Турниры начались. Я знал, что Кас дружил с некоторыми из шахматистов, и ему
нравилось играть. Я решил пройти через парк, может он был там. Конечно, он был на
одном из бетонных столиков, в разгар битвы со старым русским парнем, с которым

118
он особенно любил играть.
Я подошел к столу, но не осмелился что-то сказать. Кас не поднял глаза. Он был
сосредоточен на шахматной доске. Я не мог ждать. Я опоздал на ужин, моя мама
была бы недовольна. Я настрочил записку на клочке бумаги и сунул ее в шляпу Каса,
которая лежала на скамейке рядом с ним. Это все, что я мог сделать.
После шахматного матча Кас заглянул в зал, чтобы убедиться, что все под контролем.
Затем он начал ходить. Он провел пальцем по клочку бумаги, найденной в шляпе.
Касу думалось лучше всего, когда он ходил. Он чувствовал себя хорошо, потому
что выиграл у русского, у которого была репутация в игре. Он маневрировал в том
положении, в котором он хотел быть. Всегда думал на три шага вперед.
Он решил, что хочет устриц и вышел в город к месту, где он знал, что там есть
свежевыловленные устрицы. Поедая первую дюжину, он анализировал, с чем имеет
дело. Это было очень похоже на шахматную игру, которую он только что сыграл.
Когда он шел по городу обратно, он размышлял над планом действий.
Он вернулся в свою квартиру. Кас приобрел привычку одеваться больше как банкир
с Уолл-Стрит, чем менеджер по боксу. Он переоделся в свой темный костюм и военный
галстук. Отполировал свои туфли, которые сильно пострадали в дождях на прошлой
неделе, и надел свою новую шляпу.
Примерно в 9:15 он пришел в Эль Марокко. Швейцар открыл правую сторону больших
двойных дверей и поприветствовал Каса. Кас знал, что Норрис, вероятно, будет
в столовой на верхнем этаже. Он, конечно же, был там.
Когда Кас приблизился, Норрис встал и протянул руку. Норрис всегда был добрым
и отзывчивым, особенно когда он думал, что у него были все карты.
«Кас! Вот человек, которого я хочу видеть». Кас пожал руку Норрису. «Не мог бы ты
присоединиться ко мне?», — Норрис указал на стул напротив.
Кас не ответил, но вытащил стул.
«Ты обедал? Хочешь стейк? Почему бы тебе не присоединиться ко мне?».
Кас не ответил. Норрис снова подал знак официанту, который привык к Норрису.
После соответствующего небольшого разговора, Норрис, наконец, дошел до точки:
«Твой мальчик выступил довольно хорошо в ту ночь, в Канзас-Сити».
«Да, Флойд Паттерсон станет самым молодым чемпионом мира», — Кас сказал без
сомнения.
«Я думаю, возможно, ты прав, Кас. Как мы все выстроим, чтобы гарантировать, что
это будет выгодное предложение для нас обоих?».
«Так, как Марчиано вне картины, на самом деле, я не вижу необходимости над чем-то
работать с тобой, Норрис. Фанаты и газеты прекрасно справляются в битве за меня».
«Титул тяжеловеса свободен. Это бездействие не является хорошим, ни для кого из

119
нас, ни для спорта в целом. Никто не зарабатывает деньги. Нам нужна стратегия,
которую мы можем предложить комиссару, чтобы вывести в титул, либо твоего
парня, либо моего. Как мы можем это сделать взаимовыгодно?».
«Единственное, что имеет смысл для Паттерсона, это убрать Харрикена Джексона из
картины, а затем мы дадим Флойду и Арчи Муру провести бой за титул. Я не думаю,
что в этом есть проблема. Это легкая часть».
«Решение очевидно», — сказал Норрис
«То с чем нужно разобраться это условия».
«Ну, Кас, условия уже определены через Гильдию боксерских менеджеров. Вы получаете
стандартный контракт с Гарденом, плюс согласованные 4000 долларов по контракту
за трансляцию».
«Я хочу 50 000 долларов для моего бойца и главную телевизионную трансляцию
в Мэдисон-Сквэр-Гарден».
«Кас, все это было разработано Комиссией и Гильдией. Обсуждать нечего».
«Дайте мне матч на моих условиях, Норрис, или мы будем биться с Марчиано с другим
промоутером».
«Что значит другой промоутер — нет другого промоутера, который может организовать
этот матч».
«Поверь мне, Норрис. Прими мои условия в этом матче, или я сделаю следующий,
без тебя».
«Марчиано вне игры. Мое предложение — стандартный контракт. Больше нечего
обсуждать».
«Ты абсолютно прав, Норрис. Обсуждать нечего». Кас встал из-за стола и вышел из
Эль Марокко. Штатный фотограф сделал его фото, когда он проходил через главную
столовую, направляясь к выходу. Он не притронулся, ни к филе, ни к бокалу вина.
Норрис был в ярости. Если он не выведет Паттерсона в Гарден на бой за титул,
тогда все большие деньги будут вне его стола. Если Кас сможет вернуть Марчиано
на ринг, это будет огромной неожиданностью для кого-то другого. Он должен был
признать, что он недооценил Каса Д’Амато. Он думал, что Кас будет так стремиться
добраться до короны, что переговоры не будут сложными. Норрис не предвидел
сообразительности Каса и того факта, что он полностью осознавал власть, которая
у него есть.
Кас покинул Эль Марокко и остановил такси. Он громко рассмеялся. Давно у него не
было такого веселья, встреча прошла лучше, чем он надеялся. Он показал Норрису, что
власть переместилась. Для Каса игра стала много большим, чем чемпионат тяжелого
веса. Наконец он получает удовольствие. Как топливо. Как далеко он может пойти?
Сколько он мог бы получить из всего этого? В голове у него крутились возможности.
Второй раз за день, тупик завершился победой.

120
Кас назвал таксисту адрес Сан-Марко в Ист-Виллидж, куда ему нравилось ездить,
чтобы перезарядить свои батареи. Прежде чем он вошел внутрь, он пересек улицу
и вошел в небольшой бар, который обслуживал толпу, живущую в соседних кварталах.
Он сел за бар. Полностью отказался курить и редко заказывал коктейль. Он не хотел,
чтобы его застали врасплох.
Он посмотрел на свое отражение в зеркале над баром. Другие люди за баром были
заняты разговорами, и никто не наблюдал за его пристальным взглядом, когда он
сидел и изучал собственное лицо. Казалось, он изучает нового человека, незнакомца.
Он изучал свои подстриженные белые волосы и темно-карие глаза. Ничего нового.
Он посмотрел на свою линию челюсти и скулы, улыбнулся, чтобы посмотреть на
свои морщины. Затем он снова рассмеялся. Теперь он знал, что живет своей судьбой.
Он обнаружил, что всегда знал, каким должен быть следующий шаг, практически
интуитивно. У него была абсолютная уверенность в собственном суждении. Это был
большой период времени, но он хорошо его провел. Ему нравилось осознавать, что
он был другим. Он предпочитал общаться в отдельном, приватном мире.
Он допил свой скотч и почел через улицу, в баню. Заплатил взнос и взял пару
полотенец. Кас выбрал длинный шкафчик, чтобы повесить свой костюм. Он снял
с себя одежду и пошел по коридору в большую комнату, где собралось много людей.
Эти люди были юристами, дантистами, банкирами, шеф-поварами и политиками.
Он узнал знакомого, с которым он встречался раньше и подошел, чтобы поздороваться.
«Рой Кон! Давно не виделись».
«Где ты был, Д’Амато?».
Это было одно из немногих мест, куда он мог пойти и расслабиться.
Он отошел от всех и сел на скамейку, когда пронеслась мимолетная мысль — что,
если Норрис раскусил его блеф?

ГЛАВА 30
ПОСЛЕ 21 ЧАСА.
1956 Г.

Длинная высокая Салли, она построена для скорости.


Литт Ричард
Кас и Рой Кон родились в Бронксе, но они не встречались, пока оба не создали свою
карьеру.
Кас хорошо знал Роя Кон. Он неоднократно встречал имя Кона в газете, в связи
с расследованием сенатора Джозефа МакКарти, которое предназначалось для
выявления коммунистических оперативников и гомосексуалистов в бизнесе
развлечений, правительственных учреждениях и среди военных США. Имя Кона также

121
всплывало с парнями Боксианы, когда нужно было сделать грязную работу, и никто не
был уверен, кто сможет достичь нужного результата. Рой Кон имел сверхъестественную
способность выполнить, независимо от того, что от него требовалось.
Рой Кон имел обширную сеть влиятельных людей, которые могли бы взять и позвонить
конгрессменам, дебютантов общества их отцов, редакторов газет и Дж. Эдгара Гувера.
Кон поставлял обозревателям из Нью-Йорка и Вашингтона большую часть грязи.
Он был приглашен на все лучшие вечеринки и имел забронированный столик в 21
(название заведения). Он тусил с Энди Уорхолом и толпой из отеля «Челси». Его
враги были среди самых могущественных людей на планете, и его друзья были на
самых высоких местах. Часто бывает трудно отличить, своих друзей, от своих врагов.
Его боялись и те, и те.
Кас знал Ньюкомба ван дер Вальса, с начала 20-х годов. Ньюкомб рассматривал
вариант выйти в должность в законодательной власти и пригласил Каса в Сторк
клаб на ужин, в субботу вечером, перед Пасхой. Они сидели в комнате, за столом,
сервированным на двоих, которых, казалось, знали все в ресторане. Люди постоянно
посещали соседний стол, обменивались несколькими предложениями, а затем громко
смеялись и говорили: «Очень приятно вас видеть. Я позвоню тебе на этой неделе,
и мы решим это».
Ньюкомб прошептал: «Ты знаешь, кто это?».
Кас пожал плечами.
«Это Рой Кон и Дэвид Шине. Вы читали о них в газете. Они работают на Джо МакКарти
в Вашингтоне. Дэвид является наследником гостиничного состояния; он при деньгах.
Я был на два года впереди Дэвида в Гарварде. Он был барабанщиком в группе, я играл
на тубе. Я понятия не имею, помнит ли он меня».
Кас снова не ответил.
«Дэвид, позвольте представиться», — сказал он, протягивая руку. «Мы были в Гарварде
вместе. Я играл в группе».
Дэвид встал и сердечно пожал руку Ньюкомбе. Дэвид был высоким, красивым
и с хорошим голосом.
«Да неужели?».
Ньюкомб дополнил некоторые из недостающих деталей, после чего Дэвид повернулся,
чтобы представить Роя. «Я хочу, чтобы вы познакомились с Роем Коном. Рой работает
со мной в Хилз. Мы здесь на выходные. Конгресс на перерыве … ».
Рой потряс руку Ньюкомба, но остался сидеть.
«Не хочу прерывать ваш вечер. Я просто хотел поздороваться…», — сказал Ньюкомб
и отошел.
«Нет, нет, вовсе нет», — сказал Рой. «Не хотели бы вы и ваш друг, присоединиться
к нам выпить?».

122
«О, извините … позвольте представить, Кас Д’Амато. Мы с Касом давно знакомы. Мы
работали вместе над первой кампанией LaGuardia — мы много лет знаем друг друга».
Ньюкомб жестом предложил Касу присоединиться к группе за другим столом.
Кас сначала пожал руку Дэвиду, а затем протянул руку Рону.
«С удовольствием, мистер Кон».
Рой слегка кивнул Касу, когда они коротко пожали друг другу руки.
«Что мы можем предложить вам выпить?», — спросил Дэвид,
Четверка кушала стейк и лобстер, вела блестящую беседу, от политики Нью-Йорка да
бейсбола, от фондового рынка до Кореи. Их часто прерывали богатые и знаменитые,
останавливающиеся у стола, и их ждал Шерман Биллингсли, которому принадлежал
Сторк клуб.
Примерно в 11:30 Дэвид оплатил счет, взглянул на Роя. «Как вы думаете, эта вечеринка
все еще продолжается в 21?».
Рой посмотрел на Каса. «Не хочешь присоединиться к нам? У некоторых друзей есть
банкетный зал для благотворительного сбора денег», — сказал он, «Ньюкомб», —
спросил Кас. «Ты хочешь к нам присоединиться?».
«Ах, нет, спасибо. Я отправляюсь в Нантакет утром, — ответил Ньюкомб, — было бы
замечательно, господа, но, боюсь, я должен бежать на первый паром. Надеюсь, мы
снова встретимся. Еще раз спасибо, Дэвид, за прекрасный ужин».
Рой открыл дверь машины и, жестом, пригласил Каса сесть. Кас сел на заднее сиденье,
когда Рой и Дэвид залазили в машину. «Двадцать один», — сказал Рой водителю.
Компания Кона сидела на правой стороне небольшой поднятой платформы, которая
составляла сцену. Танцевальный зал был заполнен парами, танцующими под
запись Дорис Дэй, поющей «Que Sera, Sera». На сцене было много инструментов
и музыкальных стендов, но музыканты, по-видимому, были на перерыве. Будто по
волшебству, на маленьком круглом столе появились три хрустальных ликерных
стакана, сопровождаемые крошечными кофейными чашками. Дэвид закурил сигарету
и протянул ее Рою. Он предложил вторую Касу, но он отказался.
Хотя освещение было слабым, Кас заметил, что участники группы начинают
занимать свои места. Кас сразу узнал Цезарь, который проводил обеденный перерыв
в тренажерном зале Stillman’s Gym, и внимательно наблюдал, как Цезарь втиснулся
в крошечное пространство, выделенное для его ударных инструментов. Цезарь и Кас
поприветствовали друг друга кивком головы. Спустя несколько мгновений свет
погас и началась музыка. Как только прозвучал последний аккорд, загорелись огни,
и председатель Альянса Франсе вошел в центр с микрофоном в руке.
«Mesdames et messieurs, Happy Easter, с пасхой, Passover, и добро пожаловать в эту
особенную ночь. Я очень рад объявить, что казначей свел в таблицу результаты
анонимного аукциона, и мы превзошли наши ожидания более, чем на 3000 долларов».
Огромные аплодисменты. «Спасибо всем за вашу любезную поддержку французской

123
библиотеки. Мы очень рады приветствовать Роланда Мессьера и фантастический
квартет, который его сопровождает — Les Enfants Terribles».
Погас свет.
Голос Цезаря пронзил темноту. «Uh un, uh deux, uh un, deux, trois, quatre»
Я СКАЖУ ТЁТЕ МЭРИ О ДЯДЕ ДЖОНЕ
ОН ГОВОРИТ, ЧТО ОН ЖАЛОК, НО ЕМУ БЫЛО ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО

Голос Роланд врезался через 21 как ракета, пока он принимал позу в свете прожектора.
Он был одет в сатиновый черный смокинг, черные кожаные ботиник, и алмазную
булавку в его белом шелковом галстуке. Единственным цветом был легкий проблеск
ярко розового платочка в его верхнем кармане. Он держал микрофон близко ко рту,
так что звук его голоса окутывал комнату. Все женщины кричали и выбегали на
танц пол, мужчины волочились за ними. Это была танцующая толпа! Деревянный
паркетный пол был забит, и каждый резко начал «вращался» как Эльвис.
Кас посмотрел на Роя и улыбнулся. Он сделал глоток эспрессо, и его глаза вернулись
к певцу. Роланд Мессьер двигался так, как мало кто может. Кас не мог не рассмеяться.
Дух Роланда заполнил комнату. Красивая брюнетка в бледно персиковом платье
подошла к столу. «Мистер Кон, я так думаю, этот танец мой?», — она выкрикнула
через звук саксофона.
«Барбара, ты что прячешься?», — спросил Рой. Он стоял, обнял талию милой женщины,
и провел ее на танцпол.
OH BABY, YES, BABY
HAVIN’ ME SOME FUN TONIGHT, YEAH

Дэвид подмигнул Касу. «Это Барбара Уолтерс. Ты ее знаешь ведь? Ее отец …».
«О, да, я слышал сплетни», — Кас крикнул через музыку.
Дэвид зажег ещё одну сигарету и, используя язык дестов, спросил Каса хочет ли он
что-нибудь из бара.
WELL, LONG TALL SALLY SHE BUILT FOR SPEED
SHE GOT EVERYTHING THAT UNCLE JOHN NEED

Кас сидел за столом один. Он переместился на свое место. Сделал глоток из фарфоровой
чашки … Холодный.
WELL, I SAW UNCLE JOHN WITH BALD HEADED SALLY
HE SAW AUNT MARY COMIN’ AND HE DUCKED BACK IN THE ALLEY

Кас стучал ногой. Темпу невозможно было противостоять.


OH BABY, YES, BABY
HAVIN’ ME SOME FUN TONIGHT, YEAH

124
Через несколько столов сидела одна милая маленькая, качая в темпе голову. Она
сделала глоток своего напитка и махала своим друзьям, которые были на танцполе.
Она потянулась за своей блестящей сумочкой и накрасила губы. Еще один глоток.
WE’RE GONNA HAVE SOME FUN TONIGHT
WE’RE GONNA HAVE SOME FUN TONIGHT

Кас отодвинул свой стул от стола. Сделал глубокий вдох. Он стоял. Еще один глубокий
вдох. Шаг один, шаг второй, третий, четвертый. Он протянул руку.
Без слов.
Она встала.
Положила свою руку на его руку.
OOH, HAVE SOME FUN TONIGHT
EVERYTHING’S ALL RIGHT

Пока они двигались по танцполу, они всё ближе подходили к сцене.


SHE GOT EVERYTHING THAT UNCLE JOHN NEED
Глаза Роланда пересеклись с глазами Каса на пол секунды.
EVERYTHING’S ALL RIGHT

ГЛАВА 31
ШАХ И МАТ.
ОСЕНЬ, 1956 Г.

Все, что я делаю, основано на военной стратегии. Я рассматриваю свои планы


заранее, чтобы давление не изменило решение, которое я принял заранее. Конечно,
на войне, как и в шахматах, вы должны чем-то пожертвовать или выиграть
очки, чтобы прийти к цели.
Кас Д’Амато, Джеймсу Ф. Линчу

В течение следующих нескольких недель Норрис и Кас договорились на дату, 8 июня,


в Гарден, для исключающего матча между Флойдом и Харикеном Джексоном, но они
все еще не могли договориться о финансовых условиях. Норрис был зол. Кас был
старым бульдогом, который умел жестко играть.
«Норрис, либо 50 000 долларов, либо нет сделки. Я хочу получить гарантию в 50 000
долларов, или мы не надеваем перчатки».
«Д’Амато, ты говоришь как сумасшедший. Экономика этого бизнеса не
поддерживает … ».

125
«Тебе нужен бой? Такие условия: половина доходов от трансляции и половина
поступлений, с минимальной гарантией в размере 50 000 долларов», — спокойно
сказал Кас в трубку телефона.
«Я заключу с тобой сделку, потому что ты такой плаксивый. Дай мне 20 000 долларов
в качестве аванса, после чего отдашь мне остаток, как получите деньги на свой
банковский счет. Сделаешь это для меня, и я возьму гарантию за 48. Договорились,
Норрис?».
Они днями ходили туда-сюда. В какой-то момент Кас отошел и Норрис подумал,
что все кончено.
Наконец, Норрис сдался и согласился с условиями Каса. Он выписал Касу чек на
15 000 долларов за день до боя с Харикеном Джексоном и согласился предоставить
оставшиеся 5000 долларов 1-го августа.
Когда они были в тренировочных лагерях, Кас иногда нанимал других претендентов,
чтобы он бились с Флойдом в частных боях, проводимых на месте в лагере. Он платил
по 100 долларов за раунд лучшим доступным тяжеловесам. Это были не спаринги;
это были полномасштабные бои. Единственная разница, между этими матчами
и играми на аренах заключалась в том, что никто не был на них приглашен. Часто, даже
менеджер другого бойца не знал о тайном матче. Кас говорил этим бойцам «вылить
все на Флойда». Бойцы выше рангом, чем Паттерсон, вокруг которых шумела пресса,
были нокаутированы — в трех случаях, за три последующие дня, в частном матче.
Нет поклонников. Нет писателей. Нет управления IBC. Никто не имел значение,
только один человек против другого на ринге, и выигрывал лучший. Касу ни разу
не потребовалось выплачивать бойцам более 200 долларов.
Часто Флойд бился с противником несколько раз, в частном порядке, прежде чем он
выходил с ним на ринг на публике. Это объясняет спокойную уверенность Флойда. Он
уже знал, что сможет победить этого парня; он уже делал это раньше. Но недостатком
этой стратегии было то, что она скрывала от мира бокса от, насколько талантливым
был Флойд.
Используя этот уникальный стиль тренировки, Флойд и Кас знали, что Флойд
может победить Харикена. Букмекеры давали Флойду 2–1 преимущество над
нетрадиционным Джексоном. У Флойда было много мышц и он весил 182 фунта,
наконец, он выглядел как тяжеловес. Тем не менее, у Джексона были дополнительные 15
фунтов и преимущество в 9 дюймов, это заставило Флойда использовать ум и кулаки.
У Флойда был еще один недостаток, о котором никто, кроме Каса, не знал. Пока он
тренировался к бою с Джексоном, Флойд сломал кость в правом мизинце. Он не
сказал Касу или Дэн Флорио, или кому-либо еще о переломе, хотя было больно, когда
бил в мешок. Флойду оставался один бой до чемпиона мира в тяжелом весе, и он не
хотел, чтобы матч задержался из-за столь незначительной вещи.
Несмотря на то, что шансы были в пользу Флойда, Кас медитировал о сложности
боя с Джексоном. Победа позволила бы им перейти в финальную часть за титул,
открыв двери для боя с Арчи Муром. Перед боем Кас сказал что-то своему бойцу,
о чем Флойд или репортеры никогда не забудут.

126
«У тебя может быть смелость рисковать в бою, но тебе будет страшно на ринге,
никто не может попадая на ринг, лицом к лицу с другим человеком и не испугаться.
Ты можешь знать, что ты боишься, но все же думать, что другой боец не боится, что
он сделан из другой плоти. Но этот страх полезен, Флойд — это тот же вид страха,
который дает оленям дополнительную силу, убежать от охотника. Но ты боец, и ты
не можешь убежать. Ты должен научиться контролировать эти эмоции, двигаться
вперед — атаковать и уклоняться. Будь солдатом и подчинись моим приказам, каким
бы опасными они тебе не казались. Я скажу тебе, когда боец устанет, когда Джексон
устает, в своей голове, в своем разуме. То, что делает его усталым — это страх. Это не
из-за ударов; а из-за страха получить этот удар. Но если ты отпустишь себя и нанесешь
удар в противника, ты получишь всплеск силы, и больше не будешь усталым. Знай
себя, контролируй себя.
«Есть пять мест, в которых тебя могут повредить на ринге. Обе стороны челюсти,
в ямке желудка — в солнечное сплетение — и печень, здесь, с обеих сторон чуть выше
пояса». Кас слегка ударил Флойда по бокам. «Хуже всего печень, боль мучительна.
Следующее худшее — это солнечное сплетение; диафрагма парализована, и ты не
можете дышать. Ты боец, поэтому ты научился получать удар без страха и бить
своего противника, пока ты двигаешься».
«У тебя должна быть уверенность. Я показал тебе, как избегать ударов в эти места.
Держи руки высоко. Прижми локти, чтобы они защищали ребра. Держи свой
подбородок низко, глаза пронзают перчатки, локти крепко сжаты, голова слегка
наклонена, так чтобы удары соскальзывали с твоей головы. Тогда ты будешь защищен
от ударов с обеих сторон. Когда Джексон ударит, уклонись и сделай джеб. Я знаю, что
ты это знаешь, и это звучит просто — но делать это под напряжением не так просто.
Помни о положении защиты. И помни, что нужно биться из положения защиты. Когда
он движется, двигайся! Три движения после прямого. Два движения после хука».
Паттерсон пошел на бой с намерением нокаутировать противника в самом начале,
чтобы ему не пришлось проходить все 12 раундов с агрессивным бойцом. К сожалению,
Джексон ожидал этого и начал наносить удары еще более хаотично, чем ожидалось,
изредка нанося удар во Флойда двумя кулаками сразу. Флойд смог изменить тактику,
решив отступить от агрессии и биться с большей утонченностью и скоростью, чем
Джексон.
Кас считал, что одной из самых важных вещей, которую мог освоить боец, была
способность менять тактику и стратегию, и не позволять инстинктам взять вверх.
У Джексона была репутация того, кто сможет превзойти любого, толпа затаила
дыхание, когда бой продолжился в следующих раундах. Но Флойд стоял на своем,
нанося больше ударов и ошеломляя своего противника дважды. Когда прозвенел
звонок финального раунда, Флойд был впереди на карточках и все еще силен.
Флойд выиграл бой по решению, при котором голоса разделились, и принес домой
самый большой денежный куш, который он когда-либо выигрывал. Кас получил
процент обычного менеджера, одну треть. На выигранные деньги Флойд купил дом
для своих родителей и дом для матери своей жены, себе он купил кремовый Кадиллак.

127
Кас сразу же нацелился на бой за титул с Арчи Муром. Врач, изучающий руки
Флойда после боя Джексона, обнаружил сломанный палец, что вызвало задержку
в планировании боя в чемпионате. Наконец, NYSAC объявил Паттерсону возможность
вернуться на ринг, и бой был запланирован на конец ноября 1956 года в Чикаго. Мур
прошел более чем 150 профессиональных боев, выиграв 131. Флойду исполнилось
21 год, а его рекорд был 30, и то, один очень сомнительный.
Бой был забронирован на одной из арен, контролируемых Норрисом, была настроена
трансляция в прямом эфире, в пятничном временном слоте на NBC. Контракт
принес больше денег, чем любой другой бой, который когда-либо зарабатывал для
промоутера. Доходы от радио и телевидения должны были принести Норрису и его
партнерам 200 000 долларов США, а также доход от входных билетов, ожидался
в размере 470 000 долларов. Кас договорился о 150 000 долларов для Флойда.
Шах и мат.

ГЛАВА 32
НОКАУТ В 5М РАУНДЕ.
1956 Г.

Бокс — это поединок характера и мастерства. Боксер с большей волей,


решимостью, желанием и интеллектом всегда тот, кто выходит победителем.
Кас Д’Амато
Кас искал минималистскую атмосферу для тренировочного лагеря в Чикаго. Никаких
женщин. Простая еда. Каждый занимается своей стиркой. Игра в карты по вечерам.
Они создали тренировочный лагерь на ипподроме «Спортсмен Парк» за пределами
Чикаго. Раньше Флойд бегал на ипподроме. Они спарринговались на ринге,
установленном в пентхаусе. Во второй половине дня Паттерсон катался на пони
Паломино. Осень была необычно холодной, а в зданиях не было тепла. Флойд и его
близкий друг (теперь помощник тренера) Бастер Уотсон, спали в голой комнате,
предназначенной для жокеев.
Ховард Коселл приехал в Чикаго, чтобы осветить бой на новом радио-шоу «Разговор
о спорте». Коселл был ошеломлен, когда он обошел казармы жокеев и стал свидетелем
условий тренировочного лагеря Паттерсона. «У них должны быть лучше условия,
чем эти», — сказал он себе. «Зал Грэмерси в ранние годы, это одно, но теперь они
борются за титул». Позднее он признался коллеге: «Место было таким скудным
и заброшенным. Я покинул это место, с чувством жалости к ним».
Кас наслаждался связью, которая развивалась у партнеров по спаррингу, поваров,
тренеров и журналистов, которые приходили и уходили. Кас расцветал в атмосфере
жесткой экономии, изоляции и особенной сосредоточенности. Он был в своем
лучшем положении в монашеской жизни в уединенном пристанище. Это Чувство
было близко к религии; люди жили в благочестивом уединении и посвящали каждый
свой бодрствующий момент, ожиданию битвы. Как атмосфера, которая пронизывает
армейский лагерь, лежащий в ожидании, в то время как враг марширует на поле битвы.

128
Солдаты сидят вокруг огня в темноте, рассказывая истории, которые прославляют
все, за что они сражаются, и усиливают злость к врагу. Это заставило Каса подумать
о Генри V, когда англичане в лагере ждали сражения с Дофином, а царь переодевался
и ходил среди своих людей.
Когда Флойд встал в ряды и стал знаменитостью, Каса поглотила мысль о том, что
кто-то следил за его бойцом. В собственном сознании Касу было не ясно: пытались
ли они навредить Паттерсону, чтобы он не мог сражаться? Хотели ли они похитить
его, чтобы привести его в IBC? Или это была личная вендетта против Каса за все, что
он сказал и сделал, для восстановления конкуренции в спорте? Кас не был уверен
в мотиве, но он знал в своем сердце, что его боец под угрозой.
Кас был уверен, что Флойд был тем бойцом, который являлся к нему во сне. Сон
повторялся все чаще. Когда он просыпался, Кас мог представить лицо бойца. Это
было красивое коричневое лицо с морщинистым лбом и славной Хельсинской
улыбкой, душераздирающая невинность. Кас видел идеализированную красоту
и захватывающую физическую силу своего идеального боксера. Геркулеанский
соперник, которого он смоделировал, сформировал и слепил, да, создал. Ничто не
могло прикоснуться к его созданию. Это был его. Флойд был его бойцом. И Флойд
был совершенен. Кас был всего в одном шаге от Святого Грааля — чемпионата
в супертяжелом весе. Его мечта была на расстоянии объятия.
Каждую ночь, во время тренировочного лагеря на ипподроме, Кас тащил свою
железную койку через дверь ко входу в казармы жокеев, где спал Флойд. Кас не
снимал свою верхнюю одежду и спал с трудом. Он держал один глаз открытым, всегда
наполовину бодрствуя, чтобы убедиться, что никто не прячется в конюшне. Чтобы
быть уверенным, что никто не пробрался в хозяйственные постройки. Что никто
не бродит по полям. Он лежал на кровати, пока не доходило до двух или трех утра,
пока, наконец, не смог заснуть. Никто не мог войти, и никто не мог бы выбраться.
Никто не мог дотронуться до его бойца.
Когда он спал, он всегда видел сон. Образ перчаток и следы пота капали по коричневой
груди. Форма тела становилась четче, ширина плеч, полнота груди, сила в руках.
Даже пресса признала, что Флойд созрел в тяжелом весе.
Начали появляться истории в газете, содержащие завуалированные обвинения
против честности Каса, в попытке, по его мнению, заставить Флойда подвергнуть
сомнению его мотивы. Если они попадали в прессу, это было что-то негативное
и часто фокусировалось больше на Касе, чем на Флойде. Журналисты очень любили
Арчи Мура перед битвой. Шансы были 2 к 1, против Паттерсона.
На пресс-конференции, в день взвешивания, Кас сказал репортерам, что заголовки
следующего дня будут о том, что время Арчи Мура прошло.
Вырезка из газет:
Паттерсон нокаутировал Мура в  5-м раунде, чтобы выиграть мировой титул
в тяжелом весе.
Левый хук определил Чикагский триумф.
New York Times, 1 декабря 1956

129
30 ноября 1956 года, помимо того, что он стал Чемпионом мира в супертяжелом
весе, Флойд Паттерсон стал отцом. Кас упорно трудился, чтобы сохранить новости
от Флойда до окончания боя. Но его жена послала телеграмму, которая как-то
проскользнула, и Флойд узнал, что он стал отцом во время нокаута в конце 5-го
раунда. Флойд Паттерсон стал Чемпионом в супертяжелом весе за меньшее время,
чем любой другой боец. В толпе был Джо Луис.
В момент, когда рука Паттерсона была высоко поднята в воздух, и он был провозглашен
новым Чемпионом мира в супертяжелом весе, его чувства были явно смешаны. Рев
толпы, все в его углу прыгали вверх-вниз и целовали в щеки со слезами, текущими
по их лицам. Но Флойд мог думать только о побежденном Арчи Муре — он был
такого рода чемпионом. Даже в самый великий момент, в свои 21, он был отвлечен
чудовищными мыслями о своем побежденном противнике и поглощен спекуляцией
о том, как тот себя чувствует, потеряв титул. Более того, он хотел вернуться в Нью-
Йорк, чтобы увидеть свою жену Сандру и его дочь.
Флойд едва участвовал в праздновании, которое последовало. После того, как он
покинул ринг, при первой же возможности он отправился с друзьями в Нью-Йорк.
На следующий день он был со своей семьей.

ГЛАВА 33
ТЯЖЕЛОВЕСЫ. ВЕЧЕРИНКА У МОРТОНА.
30 НОЯБРЯ — 1 ДЕКАБРЯ, 1956 Г.

Вырезки из газет:
Пуэрто Риканский боксер Хосе Торрес роняет противника и продвигается к раунду
за золотую медаль.
Мельбрун, Австралия — США, боксер среднего веса Хосе Торрес, выходит на
Олимпийский финал. Торрес выйдет против трехкратного Золотого медалиста
Ласзло Папп (Венгрия) в финале.
New York Daily Register, 1 декабря 1956

Мы все собрались у Мортона после того, как пресса освободила раздевалки. Кас
был в эйфории. Ему было 48 лет, и он достиг всего, что он намеревался выполнить.
Это было за пределами всего, что он считал возможным, всего пару лет назад. Он
не отрывал глаз от мяча. Он никогда не колебался в преследовании своей судьбы.
В течении последних нескольких лет он жил, зная то, чем он не мог поделиться ни
с кем: это была его миссия — не более того, его цель — создать величайшего чемпиона
в супертяжелом весе, который когда-либо видел этот мир. Одно неправильное
движение, в каком либо месте, привело бы к отступлению от игры и выхода из бизнеса.
Но Кас приседал, делал уклоны, и слушал голос изнутри. Не было никаких ошибок.
Для Каса пришло время праздновать.
Первое, что он сделал, это заказал бутылку Dom Perignon и дюжину устриц. Ему

130
потребовалось некоторое время, чтобы поесть устриц, потому что все вокруг
толпились, поздравли. Следующее, что он сделал, это пошел к таксофону, позвонить
семье. Они смотрели бой по телевизору и проводили вечеринку в баре Tony. Кас едва
мог услышать все, что они сказали, из-за криков на заднем плане.
Он вернулся к своему банкету и заказал еще дюжину устриц и еще одну бутылку Dom.
Кто, черт возьми, выпил первую бутылку? Ему было все равно. Он заметил Джима
Норриса в комнате. Кас поднял руку в мою сторону, и я поспешил посмотреть, что
нужно Касу. В последний момент, Кас привез меня в Чикаго, чтобы помочь Сэмми,
пиар-менеджеру, разобраться с писульками.
«Канстерман, — крикнул Кас. — Пригласите Джима Норриса придти сюда
и присоединиться ко мне!».
Я подошел к Норрису, который болтал с редактором ведущего регклярного издания
про бокс. Он полностью проигнорировал меня. Я начал задаваться вопросом,
действительно ли я там. Наконец, я смог вмешаться: «г-н Норрис, мистер Д’Амато,
хотел бы, чтобы вы присоединились к нему за столом», — я подумал, это звучит
неплохо. Я слышал что-то подобное в фильме Рок-Хадсон. (Моя бабушка часто
комментировала, что я немного похож на Рок Хадсон).
Норрис направился к банкету Каса. Тем временем у Каса появился новый друг по имени
Дарла. «Норрриссс», — сказал Кас с 10 000 фунтовым отношением, — «познакомься
с Дарлой из Южно-Африканской Республики». Норрис с большой улыбкой пожал
Дарле руку. «Присоединяйтесь к нам за шампанским — вам нравятся устрицы, Норрис?
Канстерман, найдите официанта и достаньте нам две дюжины устриц. Чоп, чоп!».
Я поручил официанту принести устрицы и шампанское на банкет. Официант спросил,
кто все оплачивает. Я сказал официанту, что г-н Д’Амато был менеджером Чемпиона
мира в супертяжелом весе, и что ему не нужно беспокоиться о таких мелочах … Oy vey
Я вернулся к банкету, потому что теперь мне было ясно, что я все еще дежурил.
Фрэнки Карбо и его жена, (или кем она там была), сидели по правой стороне от Каса.
Один толстяк с огромной сигарой тоже втиснулся в банкет. Джим Норрис предложил
тост: «За нового Чемпиона мира в супертяжелом весе … и команду, которая сделала
это возможным. Антонио! Фрэнк! Д’Амато! Ты адская заноза в заднице, Д’Амато».
Я хотел бы, чтобы там был кто-нибудь с камерой, чтобы сфотографировать этот
момент. Но, по-видимому, ни у кого ее не было. Это был исторический момент, четверо
из них за одним столом подняли руки: Толстый Тони Салерно, Фрэнки Карбо, Джим
Норрис и Константин Д’Амато. Все четверо были объединены и праздновали общую
победу, в которой все они имели свой вклад — новый Чемпион мира в супертяжелом
весе.
Я видел, как Карбо сидел на ринге во время боя. Я знал, как он выглядит только
из газет. Я не знал толстяка, который был с ними, но я знал, что он, должно быть,
был важным, потому что он путешествовал с примерно восемью прихвостнями,
следовавшими за ним, куда бы он ни пошел.
Фэт Тони Салерно называли «толстым» не в шутку. Он был преступным боссом

131
в семье Лучано-Дженовезе, с прямыми связями с Фрэнком Костелло — одним из
самых известных гангстеров, из пяти семей Нью-Йорка. Тони поддерживал тесные
деловые отношения с Фрэнки Карбо, коллегой-выпускником 102-й улицы Банды
Восточного Харлема.
У меня было место во время боя. Кас приказал мне оставаться рядом с уголком, где
у всех были свои стулья, но не слишком близко. Я тупо одел костюм на бой, когда
все были одеты, как обычно. Они принесли свои костюмы и сменили одежду, прежде
чем мы покинули арену. В основном я держал журналистов на расстоянии. Я ответил
на несколько простых вопросов, но я, сказал им, что г-н Д’Амато будет отвечать
на вопросы внизу после боя, и что мы планировали провести пресс-конференцию
завтра. Я все это выдумывал, мне никто так не говорил.
Начала играть музыкальная группа. На этот вечер Мортон забронировал певца
по имени Карл Перкинс, и как только он начал петь, все начало нагреваться. Кас
и Дарла вышли на танцпол. Норрис и его блондинка последовали за Касом и Дарлой
с шампанским в руках. Карбо и Виола остались за банкетным столом с Тони. Они
выпили Дом и устрицы … «Официант!», — крикнул я еще раз.
До этого я никогда не танцевал, Кас научил меня, как перемещать вес и скользить
ногами, и когда я наблюдал за людьми, которые были на танцполе, я быстро понял,
что нет никакой разницы между тем, что мы делали в спортзале, и танцополом.
Я могу это сделать, сказал я себе. И пригласил молодую женщину на танец.
Я начал подражать другим парням на танцполе. Следующее, что я услышал, было:
«Канстерман, что ты, черт возьми, делаешь?».
Я действовал так, как будто не слышал его.
«Канстерман, ты что танцуешь, или что? Кто учил тебя этим движениям, Канстерман?».
Кас смеялся надо мной.
«Ты сделал это, Кас. Познакомьтесь с моей новой подругой из филиала NBC здесь,
в Чикаго», — сказал я с сильным акцентом, надеясь, что он заткнется.
К счастью, Кас ушел, не обращая внимания на то, что я только что сказал.
Карл Перкинс переключил на другую музыку и все начали качать бедрами, это то,
что я никогда не видел ранее. Я научился работать ногами у Каса, но не то, как качать
бедрами… Мой партнер, однако, начала делать это самое — очевидно ей нравилось
это делать. С меня лился пот. Многие из танцоров, включая Каса, вернулись на
места. Норрис, однако, был еще на танцполе с бластящецей блондинкой. Он знал,
как двигать бедрами. Видит ли девушка из NBC что всё мое лицо потное? Я даже не
знаю, как ее зовут.
Я посмотрел на Перкинса и попытался скопировать его движения. Ну, видится это
не так и уж сложно. Я начал качать (бедрами).
THREE TO GET READY, NOW GO CAT, GO.
У меня начало всё получаться. (Официант протянул мне пару бутылок пива.) Ваа,

132
я могу это делать!
YOU CAN DO ANYTHING BUT LAY OF MY BLUE SUEDE SHOES.
Мы были на пати, кто знает, до какого времени; к тому времени я уже пил со всеми
и ни одному официанту не надо было что-либо мне предлагать. Мортоны оставили
нас примерно в 2:30 и мы переместились в место после пати. Девушка из NBC сказала,
что ей надо идти домой. Я не взял ее номер телефона.
Кас святился. У меня было такое чувство, когда смотрел на него в тот вечер, что весь
его мир стал одним. Казалось, у него появилась новая уверенность или спокойствие
внутри. Он был доволен и убежден, таким я его никогда ранее не видел. Было зрелищно
видеть разницу — с одной стороны незначительную, и в то же время настолько
пронизывающую. С того момента, за все время которое я знал Каса, он ничего не
расставался с этим состоянием.
____________________
Вырезки из газет:
Флойд Паттерсон получает награду Neil
Чемпион «Боец года», также получает тилут пояса, здесь на ужине.
New York Times, 25 января 1957

Спортивные комментаторы, которые критиковали стратегию Каса в прошлом, теперь


не переставали ему звонить. Кас пригласил их в квартиру в центре города. Он сидел
в своем вибрирующем кресле. Кас любил говорить сважным видом, со спортивными
писателями. Это была часть оправдания и часть любви, пребывания на сцене в центре
внимания под софитами.
Он ненавидел разговаривать с ними до боя, но он уделил им все время, которое они
хотели, после того, как он победил. Ему нравилось время от времени вставлять громкие
слова. Он говорил в бесконечных кругах логики, постулируя теорию и поддерживая
ее тщательно продуманными рассуждениями. Он вставил в каждое наблюдение
военные аналогии.
Я уверен, что Кас думал в разных измерениях. В любой момент он занимался
философской нитью, где оценивал пейзаж с высоты 50 000 футов. Одновременно
он увеличивал бы масштаб и оценивал динамику того, что происходит вокруг него.
Затем он посмотрел бы вам в глаза, в изумлении крупным планом, принимая во
внимание каждую физическую деталь и читая вашу психику.
И, конечно, он всегда внимательно следил за парнями, которые были за ним.

133
РАУНД 4
КАК ДЕЛАЕТСЯ БИЗНЕС.

ГЛАВА 34
ДЕМОНЫ В ПОГОНЕ.
ДЕКАБРЬ, 1956 Г.

В любую странную комнату, в которую входил Кас, он осматривал как собака-


ищейка. Если это была комната в отеле, он бы посмотрел под кроватью
и в шкафу, чтобы убедиться, что там никого нет. Он был странным. Но,
какой менеджер. Он мог сделать хорошего бойца великим и отличного бойца
непревзойденным.
Эл Браверман, промоутер
В следующие выходные Кас вернулся в Манхэттен на благодарственную миссию. У него
был короткий список людей, которых он должен был поблагодарить за оказанную
поддержку, поскольку он и Флойд, пробились в супертяжелом весе. Кас никогда не
терял из виду и никогда не забывал людей, которые способствовали его успеху.
Ранним воскресным утром, он проскользнул по ступенькам тренажерного зала
и вышел на тротуар. Между зданиями дул оживленный ветер, солнце пылало, а Кас
был полон хорошей энергии, когда он бежал на север. Он направился на восток
к 1-й авеню, а затем к северу до 23-й улицы. Он постучал в дверь квартиры Питера
Купера, которую он посещал несколько раз. Никто не ответил. Он снова постучал
и закричал: «Ховард! .. Ховард, это Кас!».
Он постучал еще сильнее. «Ховард? Это Кас! У меня есть кое-что для тебя»
Наконец, открылась дверь. Сонный, растрепанный Ховард Коселл недоверчиво
уставился на него, пытаясь сосредоточиться.
«Доброе утро, Ховард! Пришло время праздновать!», — Кас держал в руках коричневый
бумажный мешок, которым он махал в лицо Ховарда Коселла. «Время вечеринки,
Ховард. Мы — Чемпионы мира в супертяжелом весе, и я здесь, чтобы отметить твой
вклад в путешествие». Кас снова взмахнул бумажным пакетом, а затем потянулся до
рук Ховарда; он осторожно положил сумку в руки.
«Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Д’Амато? Это середина чертовой ночи». Он
посмотрел на часы. «Это чертовы 10:00 А.М., в воскресенье утром, в середине гребаной
ночи. Почему ты стучишь …?». Коселл вытащил бутылку из бумажного мешка
и понял, что это 100-летняя бутылка бренди Арманьяка.
«Входи, Кас. Какой прекрасный сюрприз. Греки с подарками … в этом случае итальянцы
… но с подарками тем не менее! Чем мы обязаны такой чести?». Ховард перебрался
на кухню, босиком, в халате.

134
Дом Козелла был центральным в Питер Купер-Виллидж, а Ховард был на работе
всего лишь несколько часов назад.
«Ховард, я не преувеличиваю, когда говорю, что мы не могли бы сделать это без тебя.
Возьми бренди, ты был с нами на всем пути. Весь путь к Eastern Parkway, когда мы
не делали никаких денег, и вряд ли кто-нибудь знал, кто мы такие, ты выставлял нас
в эфир, когда писатели игнорировали нас. Я хочу выразить свою признательность
за все, что ты сделал для нас — мне и Флойду».
«Ну, Кас, ты сделал хорошую историю … это было отличное путешествие. Весь путь.
Это очень щедро. Я рад был помочь, как бы там ни было». Ховард вытащил два
стакана для виски из маленького бара, который находился в углу кухни. Он показал
жестом Касу сесть за стол.
«Ты помог нам стать известными, что нужно для того, чтобы заполнить места
и получить внимание людей, которые привезли нас туда, где мы должны быть.
Газетчики не написали бы о нас и строчки. Я очень благодарен за время, которое
было уделено нам тобой в твоей программе. Это создало громадную разницу». Кас
поднял стакан в сторону Ховарда.
Коселл ответил, чокаясь со стаканом Каса. «Флойд был полноправным претендентом
и заслуживал каждый момент, когда мы его освещяли (в прессе). Мы дали равное
время другим бойцам высокого ранга, но я могу искренне признать, что ты и Флойд
были намного лучшей новостью, чем ваши оппоненты. Эмми и девочки, все влюблены
во Флойда. Он великолепный молодой человек».
Кас рассмеялся, что стал товарным знаком D’Amato.
«Теперь мне нужно быть осторожным, Ховард, потому что они действительно за
мной сейчас. Раньше они хотели, чтобы я убрался с пути, но это были цветочки,
по сравнению с тем, что сейчас. Они собрали все свои ресурсы, чтобы убрать меня
с дороги. Я стал больным местом». Он снова засмеялся. «Я должен смотреть в оба,
за всем, что происходит вокруг меня. Я должен думать обо всех словах, которые
я говорю, на всякий случай, если они поставили кого-то поблизости, кто сообщает
обо всех моих местонахождениях. У них есть люди во всем мире. Они все время
следуют за мной. Вероятно, они прямо сейчас на улице.
«Кто следит за тобой, Кас?», — спросил Ховард, с озадаченным взглядом.
«Они хотят, чтобы я ушел со сцены, Ховард, потому что я раскрыл их игру и победил
их. Они не считают это забавным, и они полны решимости избавиться от меня, чтобы
они могли продолжать, как обычно. Но с твоей помощью я разоблачу их. Я позволю
миру узнать, что они делают и они будут призваны к ответственности».
«Кто будет призван к ответственности, Кас? Кто за тобой следит?». Большая морщина
между бровей Ховарда углубилась.
«Ну, IBC запустил колеса в движение, у них есть люди по всему городу, которые
смотрят и ждут. Как только они будут готовы, большой парень даст сигнал, и тогда
все они придут ко мне. Я должен быть готов. Я должен быть всегда бдительными,
потому что у них есть их люди повсюду, они просто ждут, пока я поскользнусь. Но

135
они меня не поймают, Ховард! Я уже давно их обыграл. Я их всех понял, и я на каждом
шагу сорвал их планы». Кас держал свой пустой бренди-бокал на уровне глаз.
«Ты действительно думаешь, что в опасности? Я имею в виду, что ты разозлил
некоторых людей, но я не думаю …».
«Не ошибайся, Ховард, — громко сказал Кас, — они держат меня под прицелами. Они
так и ждут возможности, когда я ослаблю свою оборону, и они смогут наброситься
на меня и обвинить меня в любом деле, которое они придумают, чтобы заманить
меня в ловушку, когда я меньше всего об этом буду подозревать».
«Ну, ты думаешь, что лучше пойти к властям?».
«Власти? Власти — это часть плана!» — крикнул Кас. «Они все ввязались в игру,
чтобы выгнать меня! Это последнее место, куда я пойду. Нет, нет, Ховард, я должен
позаботиться об этом сам, собственной тактикой. Их слишком много. У меня есть
план. Я точно знаю, что делаю. Военное мышление … это то, что я делаю, я учился
у лучших».
Ховард наполнил свой собственный стакан. «Что ты собираешься делать?».
«Первое, что я собираюсь сделать, это созвать пресс-конференцию!».
«Пресс-конференция? Для чего?».
«Мы сделаем публичное заявление о том, что мы не будем подписывать контракт
с бойцами, связанными с IBC. Мы не будем защищать наш титул на любом форуме,
где находится IBC. Мы собираемся показать этим ублюдкам в IBC, что мы можем
выиграть титул и удержать его, несмотря на их коррумпированный контроль над
спортом и боулингом, и их монопольное удушение бойцов и менеджеров».
Кас и Ховард сидели три часа, Кас пытался объяснить сложный заговор. Ховард
попытался следовать его рассуждениям, но уже через полтора часа он зажег большую
Гавану и наслаждался бренди.
Позже, на этой неделе, Кас провел пресс-конференцию, как он и грозился. Это
дало очень мало влияния. Все игроки хорошо знали о том, что думал Кас Д’Амато
о влиянии IBC на спорт. Они пришли, надеясь узнать, кого Флойд встретит на своей
первой защите титула. Тема так и не поднялась. Через десять минут репортеры
начали блуждать. Они все слышали эти истории раньше. Они почесывали головы
и задавали друг другу такие вопросы, как: «Чего я здесь забыл? Вы можете из этого
что-то понять?», и «Что об этом говорят ребята в Мэдисон-Сквэр-Гардене? — Ничего».
Около 10:30 одним вечером на следующей неделе, зазвонил телефон Ховарда.
«Привет, Кас, что случилось?», — спросил Ховард.
«Ховард, мне может понадобиться твоя помощь. Они следят за мной день и ночь,
и я думаю, что они могут планировать удар. Ходят слухи, что на удар дали разрешение.
Если они меня выведут, я хочу, чтобы вы расследовали и разоблачили их, кто они
такие. Мы не можем позволить им скрыть это или объяснить как нечто иное, чем
это есть на самом деле».

136
«Кас, если ты действительно чувствуешь, что кто-то следит за тобой, ты должен пойти
в полицию. Особенно, если ты думаешь, что есть заговор. У нас есть системы в этой
стране, Кас … ». Ховард окончил юридическую школу и все еще верил в систему.
«Ты не понимаешь всего, что здесь замешано. Я должен продолжать двигаться, я не
хочу, чтобы они проследили звонок. Я свяжусь с тобой позже». Кас положил трубку.
Ховард почесал голову. Он не знал, что с этим делать.
На следующий день, Кас снова позвонил. Он сказал Ховарду, что у него всего несколько
секунд, но Ховарду нужно быть настороже, потому что он думает, что случится
что-то серьезное. «Ховард, ты должен пообещать мне, что всегда будешь искать
правду». Ховард начал беспокоиться. Он всегда знал, что Кас был чудаком и немного
теоретиком заговора, но это, казалось, было больше, чем гипотетическим.
В 2:30 утра, несколько ночей спустя, зазвонил его телефон. Ховард ответил и услышал
шепот: «Ховард, они прямо позади меня». Голос запыхался. «Я нахожусь в телефонной
будке на Мерритт-Парквей, и я думаю, что время пришло. Они преследуют меня
всю ночь, и они закрываются», — прошептал голос, с безумной интенсивностью.
«Если со мной что-нибудь случится, ты знаешь, кто это сделал. Скажи правду». И он
повесил трубку.
Ховард был вне себя. Он не мог разобраться в этом. Действительно ли жизнь Каса
была в опасности? Или Кас оказался в своих заблуждениях о заговорах и хищных
злодеях? Ховард решил посидеть и подождать несколько дней, чтобы увидеть, есть
ли еще признаки того, что Кас может, на самом деле, стать объектом какого-то
организованного плана.
Звонки прекратились и Ховард увидел Каса спустя несколько дней — живого
и здорового.

ГЛАВА 35
ЧЕГУЙ УХОДИТ.
ПАПИ И ПОНС.
1957 Г.

Хосе «Чегуй» Торресу было 17 лет, когда он пошел в армию США. Он вырос на улицах
Понсе, Пуэрто-Рико, и научился драться в задних переулках и школьных дворах,
которые были на втором месте, после уличных углов Бронкса, когда дело доходило
до обучения молодого человека выживанию посредством кулаков. Он не считал себя
бойцом, когда пришел в армию, но к тому времени, когда он ушел, он был серебряным
призером Олимпийских игр и знаменитостью по всему Карибскому морю. Чегуй
всегда считал, что было немного странно получить медаль, потому что он проиграл.
Он проиграл в легком среднем весе на Олимпийских играх в Мельбурне, в 1956 году,
венгру, и они дали ему серебряную медаль, вместо золота.

137
Чегуй обнаружил преимущества тренажерного оборудования, спарринг-партнеров
и тренеров, когда он был в армии и усовершенствовал свои навыки как боец. Он
быстро учился, и, осознал, что в «сладкой науке», то есть в боксе, есть настоящая
наука, он преуспел в умственных аспектах игры. Он вернулся на остров через три
года, без каких-либо представлений о том, что он собирается делать дальше. Он хотел
стать профессиональным бойцом, но в его сознании не было четкого пути, как это
сделать. Правда в том, что он действительно не знал, как делать что-либо, кроме как
драться. В Пуэрто-Рико боксеры занимались чем-то днем, а тренировались вечером
и на выходных, здесь и там, когда могли. Чегуй освоил более дисциплинированный
подход в армии, но знал, что в Понсе, было практически невозможно поддерживать
режим тренировки, к которому он привык.
Он вернулся домой с Олимпийских игр, местный герой на острове, пристрастившемся
к боксу, в Пуэрто-Рико. По вечерам, он выходил иногда на улицу, существовали
столы, для пикника которые выдавались за бары.
Ему никогда не приходилось платить за свои напитки. Всегда был кто-то
с дополнительным долларом или двумя, кто с радостью бы заплатил за него, за
первого атлета из PR, который получает Олимпийскую медаль, даже если это было
за США. Местные герои также наслаждались и другими привелегиями, одной из них
было то, что muchachas очень хотели с ними познакомиться.
Местная популярность Торреса принесла несколько странных заданий, поэтому он
переехал обратно с семьей, не имея плана преследовать свою мечту. Поздно вечером
он вернулся к маленькому строению из цементного блока, который был домом его
семьи, и был удивлен, увидев, что его отец все еще жив. Чегуй был очень близок со
своим отцом, который оказал ему большую поддержку, но больше ничего. У его
семьи совсем ничего не было, кроме сердца.
«Дон Мигель хотел бы, чтобы ты пришел к нему, обсудить позицию на его фабрике», —
сказал его отец.
«Кто-то был ранен, и он нуждается в тебе, чтобы заменить его на неделю или две».
Сеньор Торрес безмерно гордился своим сыном и приобрел значительный статус
в самой общине, со времени Олимпиады.
«Я поеду к нему утром, Папи. Ты видел картинку в газете? Наверное, армия отправила
это в Star с пресс релизом. Сегодня все меня дразнили и говорили, что я стану
кинозвездой». Чегуй сказал с ухмылкой, кидая разодранную газету на маленький
деревянный стол, который был основным центром дома Тореса.
«Tu no tienes una sonrisa de actor.» Старший Торрес посмеялся и светился жуликоватой
улыбкой, которой они обменивались. «Сегодня к тебе пришло два письма» сказал
он, протягивая конверты через стол. Синьор Торрес мог совсем немного читать по-
испански и совсем ничего по-английски.
Чегуй посмотрел на первое и сказал, «что-то о моих военных привелегиях, я думаю
… и … я не знаю, что это такое.» Он открыл конверт и вытащил листок бумаги
с напечатанным сообщением. Он стоял и читал, пока его отец наполнил еще раз
свою кружку кофе.

138
«Хочешь кофе? Есть ещё немного торта, от Тети Джозефины».
Чегуй не ответил и проигнорировал своего отца, пока читал.
«Jose, quieres café?», — его отец спросил еще раз, пока тянулся за чистой чашкой.
«Папи, это письмо из США, где прохоит тренировочный лагерь в Луисвилл, штат
Кентукки. Они предлагают мне должность спарринг-партнера для молодого бойца
по имени Кассиус Клэй. Они готовят его к Олимпиаде 1960 года. Они заплатят мне
5000 долларов!».
«Что делает спарринг-партнер? Это что-то незаконное?».
«Нет, нет, Папи. Ты идешь на ринг с другим бойцом и работаешь с ним над
комбинациями или защитой, все что угодно, на что ориентируется тренер на данный
момент, и ты тренируешься с ним, не причиняя ему вреда. Дружественный бой
для создания навыков и тестирования ответов. Это действительно очень хороший
опыт для кого-то вроде меня, который хочет перейти в профессиональные ряды», —
объяснил Чегуй.
«Asi que tu vas a dejar pronto otra vez? ».
«Папи, это необыкновенная возможность. Я могу зарабатывать себе на жизнь как
боец».
«Hijo mio, pero si solo tienes veinte anos! Я переживаю за то, что ты покинешь остров
и уедешь жить сам по себе, без никого, без семьи или людей которых мы знаем,
которые могли быть там с тобой».
«Я был в армии уже три года. Я уже жил сам. Estaré bien», — сказал Чегуй.
«Тебя поддерживала вся Армия США, Хозе. Дом, еда, медицинские услуги, платежные
чеки; ты не был сам по себе, не важно, понимаешь ли это сейчас или нет».
«Entiendo lo que quieres decir, Papi, pero creo que ya soy capaz de cuidar de mi mismo».
«Все в твоем возрасте думают, что могут позаботиться о себе сами», — он налили
кофе для Чегуй, не смотря на то, что он, так и не ответил на вопрос. Синьор Торрес
сел за стол и отрезал кусочек пирога Тети Джозефины. «Si quieres ir a los Estados
Unidos, no voy a en tu camino», — он сказал с полным ртом.
«Ну, спасибо за твое благословление, Папи, но давай обсудим это завтра. Estoy can-
sado», — сказал Чегуй.
На следующий день, Чегуй работал у Дона Мигеля, до 18.00 вечера. Это была
грубая физическая работа. Чегую стало понятно, почему так часто были телесные
повреждения на фабрике. Рабочие условия были ужасающи, но Чегуй знал, что ему
повезло, что у него есть работа.
Он не пошел в тот вечер в Tres Cabaleros, вместо этого, он пошел прямо домой, чтобы
свалиться на кровать.
«Hijo, te llego una carta», — крикнул его отец, когда Чегуй проходил через центр

139
комнаты, которая была кухней, гостинной и столовой в домике. «Думаю записка от
Рамона, если твой брат не ошибается».
Это остановило Чегуя — записка от Рамона. Он повернул себя и потянулся через весь
стол, не смотря на то, что он был грязный. Его отец поставил стакан прохладной
воды напротив него, после чего кинул ему влажное полотенце из раковины.
Чегуй вытер свое лицо и руки. «Дон Мигель относится к своим рабочим, как к рабам,
Папи, не ошибись в этом».
«Я знаю, сын мой, но в качестве альтернативы нет какой-либо другой работы. Твое
решение», — Чегуй выпил воды на ходу.
«Ya cenaste?».
«Нет, я только ушел из фабрики с другими людьми. Дон Эстебан и я вместе приехали
на автобусе. Он передает привет».
«Твоя мать ушла в церковь на собрание женщин, тебе нужно потерпеть и поесть то,
что я смогу подогреть для тебя».
«Gracias, Papi. Donde esta la carta?».
«К тебе пришли два письма, оба из Нью-Йорка, твой брат сказал мне». Синьор Торрес
раскрыл два листа «эмпанадас» и подогрел рис и бобы на древней плите. Он достал
письма из маленькой корзины и бросил в Чегуя, получив в ответ полотенце.
«No reconozco esta direccion; Gramercy Gym …? Nunca he oido de ningun Gramercy
Gym». Он открыл конверт и раскрыл письмо, которое было написано скрупулезным
текстом, написанным в идеальных прямых линиях.
«Хочешь фруктов?», — Синьор Торрес спросил.
«Si, quiero un mango, por favor. Это от боксерского тренера в Нью-Йорке, менеджера
Флойда Паттерсона. Вы слышали о Паттерсоне, Папи?».
«Да конечно, я знаю Паттерсона, и Марчиано, и Арчи Мура. Que piensa usted de mi?».
«Этот тренер делает мне предложение, подобное тому, что из Кентукки. Он говорит,
что я могу тренироваться в спортзале, и он будет моим менеджером, если я хочу
стать профессионалом. Взамен я буду действовать как спарринг-партнер для Флойда
Паттерсона. Он поможет мне найти место и будет платить 100 долларов в месяц».
«Это меньше чем предыдущее предложение, так? No es lo suficientemente Buena, hijo.
Скажи ему, что тебе предложили что-то лучше».
«Подожди минутку, Папи. Он будет моим менеджером, тоже. Se, llama D’Amato. Он
поможет мне выйти в профессионалы. Он тренировал Паттерсона, когда он пошел
на Олимпийские соревнования и когда он выиграл титул. Y tambien esta en Nueva
York. Я не знаю, это близко к месту, где живет семья Рамона… No tenga idea. Он хочет,
чтобы я приехал в Нью-Йорк и сразу же встретился с ним».
Синьор Торрес положил огромную тарелку с едой напротив Хозе. «Теперь у тебя

140
есть два предложения. Если примешь первое предложение, ты будешь делать деньги;
другое — будешь умирать с голоду и приедешь назад в Понсе через 6 месяцев».
«No tan rapido, Papi. Возможно в краткосрочной перспективе не будет все хорошо,
но Д’Амато поможет мне построить свою карьеру. Плюс, я буду возле Рамоны и ее
семьи. Es de pensarlo». Он ложил еду ложкой в свой рот и резко стал чувствовать
себя лучше.
«Esta D’Amato — el te quiere alli ahora?». Синьор Торрес взял письмо и держал его на
расстоянии вытянутой руки, рассматривая внимательно аккуратный подчерк.
«Да, вот что написано. Он заплатит за мои билеты, если я тотчас же прилечу в Нью-
Йорк».
«Que es lo que Ramona dice en su carta?».
«Papi!», — Чегуй расцвёл. «Я тебе не скажу, что говорит Рамона; но она скучает по мне,
она очень горда мною, и хорошо чувствует себя в Нью-Йорке. У нее новая работа».
Он смеялся, пока пинал ногу отца под столом. «No me molestes, Papi». Улыбка Чегуя
была яркой.
«Tengo una idea. У Estebanа и меня есть немного денег от пари. Возможно этого будет
достаточно для того, чтобы вместе с тобой поехать в США исследовать возможности».
«Я отлично чувствую себя, чтобы принимать решения сам; но если ты хочешь проехать
со мной, я буду рад». Он сьел тарелку, которую приготовил для него Синьор Торрес.
Он зевнул, пока нес тарелку в раковину и сполоснул ее. «Мне нужно поспать, Папи.
Завтра нужно быть на фабрике в 7:00».
«Понял, сын. Подумай о возможностях, и мы завтра снова поговорим».
Через 10 дней Чегуй и его отец поднялись по лестнице в Грэмерси, прилетев из
Сан-Хуана накануне. Кас ожидал и встретил их, как только они вошли в дверь. Кас
пересек небольшое пространство между столом и дверью, протянув руку. «Сеньор
Торрес, для меня большая честь, что вы сопровождали своего сына в этом визите.
Хосе, добро пожаловать в зал Gramercy».
Поскольку они прибыли рано утром, когда я еще учился в школе, я не видел их
примерно до 3:30 в тот день. Весь день они провели в спортзале. Кас познакомил
их со своими бойцами, каждый из которых отрывался от своей тренировки, чтобы
поговорить с посетителями. Несколько постоянных посетителей зала говорили на двух
языках, таким образом, синьор Торрес, который лучше всех говорил на испанском,
мог свободно говорить и ответить на все вопросы. Он видел то, что надеялся увидеть
и услышал — энтузиастичную поддержку от других латинских бойцов.
Чегуй позвонил Рамоне, как только они зарегистрировались в отеле и собирался
встретиться с ней после того, как поужинает с отцом. Кас был другом с владельцем
Грэмерси Парк Отеля и организовал им там еду. За американским пивом, синьор Торрес
признался, немного не хотя, что даже если бы платили больше денег в тренировочном
лагере Кентуки, Хосе был в хороших руках у Д’Амато.

141
На самом деле, синьор Торрес был расположен к Касу с первого момента их встречи.
Его шестое чувство подсказывало ему, что он был человеком, которому можно
доверять — который позаботиться о его сыне и будет действовать максимально в его
интересах. Это было довольно удивительно, он должен признать это. Он не ожидал
встретить кого-либо, кому он мог бы доверять. Он ожидал человека хитрого, с быстрой
речью, громкого белого иностранца, который бы вливался в стереотип фильма
боксерского промоутера. Вместо этого, он встретил человека с белыми волосами, чей
возраст нельзя было определить, который, повидимому, был честным и действующим
из лучших побуждений. Он дал разрешение сыну переехать в Нью-Йорк.
«Papi, me alegra que estes de acuerdo. Я знаю, могут быть проблемы, которые мы не
предвидели, но я чувствую, у меня есть оперативная база и группа друзей, которые
помогут мне найти свой путь».
«Если кто-то может сделать тебя чемпионом, Хосе, я считаю, что Кас Д’Амато может.
Ya veremos que pasa». Он выпил свое пиво и вытавил руку вперед с пустым стаканом
в сторону Чегуя. «Via con Dios».
«Papi, я встречаюсь с Рамоной через 20 минут. Мне нужно покинуть тебя. Ты сможешь
сам добраться до отеля?».
«Hijo, me estas insultando! Иди к своей девушке и увидимся утром».

ГЛАВА 36
ФЛОЙД И ДЖЕРСИ ДЖО ОБЕДАЮТ.
ВЕСНА, 1957 Г.

Флойд и два его спарринг-партнера Рассел и «Дабл Д» были в Канзас-Сити на


выставочном матче. В субботу утром они встали и сделали свои дела. Они проработали
час или два в спортзале в центре города, который вел старый приятель из армии
Рассела. После душа они решили пойти на обед. Выйдя из двери, Рассел остановился
поблагодарить своего друга еще раз за использование тренажерного зала.
«Эй, парень, где здесь хорошее место, чтобы перекусить?».
«Здесь? Вы имеете в виду центр города?».
«Да, в какое место мы можем пойти поблизости».
«Ну … посмотрим… Это не будет легко …».
«Есть ли Вулворт или что-то еще? Мы просто хотим бутерброд или гамбургер…»
«Ну, хорошо … есть закусочная около трех кварталов, но … Ну, может быть, кафетерий
… Андервуд на Третей и Принц. Я …».
«Хорошо, мы найдем что-нибудь. Еще раз спасибо, мужик. У вас здесь отлично.
Оставайтесь на связи, приятель. Передайте мои приветствия Эрлин». Флойд

142
и спарринг-партнеры покинули зал.
Они прошли три квартала в направлении, в котором указал его друг, и увидели знак
Sweet Apple Diner. Они вошли и были встречены измученной женщиной с двумя
карандашами, застрявшими в ее волосах, с красным и белым полосатым фартуком
и золотым крестом на шее. «Могу я помочь вам, ребята?».
«Пожалуйста, стол на троих».
«Боюсь, что вы, ребята, должны пойти куда-нибудь еще. Мы не обслуживаем … Вы
могли бы отправиться на кухню, вернуться обратно. Они накормят вас прямо там».
«Вы говорите, что вы нас не усадите?», — спросил Флойд.
«Это наша политика, так давно, как я работаю здесь. Мы просто не хотим … »
Флойд уже повернулся, чтобы уйти. «Добро пожаловать на юг, джентльмены. Давайте
попробуем кафетерий».
После поворота или двух, они обнаружили Андервудс. Они открыли двойные
стеклянные двери и вошли в небольшой вестибюль, где кассир сидел на высоком
стуле за деревянным прилавком. «Кадровая служба другой стороны, но сейчас мы не
принимаем. Вам следовало прийти на прошлой неделе, когда Баптистская конвенция
была в городе. Тогда мы молились о помощи».
«Мэм, мы хотели бы пообедать», — вежливо сказал Флойд.
Кассир рассмеялась. «Ну, ты и я. Я сижу на этом стуле с 8:00 этого дня, но ни один из
нас не собирается обедать здесь. Это как в Канзас-Сити. Тебе придется перебраться
на другую сторону железнодорожных путей, если ты хочешь пообедать».
«Значит, в этом городе нет места, где нас могут обслуживать?».
«Ну, я не так не сказала, просто я не знаю, … Вы извините я на минуту? Позвольте
мне позвонить доктору Харперу … Доктор Харпер, прошло несколько недель с тех
пор, как я видела вас. Где Вы были, дорогой? Как Мис Харпер?». Ее голос решительно
повернулся вверх, когда она поговорила с врачом.
Мужчины вышли через двойные двери. Через несколько секунд вышел доктор
Харпер. «Вам, мальчики, нужна помощь? Вы что-то ищете? Могу я дать вам некоторые
указания?»
Он посмотрел на Флойда: «Эй, я тебя знаю? Ты выглядишь знакомо. Вы были в ночной
смене в больнице? Откуда я тебя знаю? Ты выглядишь так знакомо».
«Нет, я не думаю, что мы знаем друг друга», — ответил Флойд.
«Он чемпион мира в супертяжелом весе», — возразил Рассел.
«ХA ХA ХA ХA ХA, это хорошая шутка!». Доктор Харпер рассмеялся, и его большой
живот потрясся. «ХA ХA ХA ХA, чемпион в супертяжелом весе, я расскажу Мис Харпер,
что встретил Рокки Марчиано на входе в Андервудс. Ей понравится это. Теперь вы,
ребята, бежите дальше. ХA ХA ХA. Никогда не знаешь, с кем ты столкнешься. Ха-ха …»

143
«Рокки Марчиано? Вы хотите, чтобы этот парень вытащил ваши миндалины? Ты
хочешь, чтобы он заткнул твои глаза? Ни в коем случае, чувак! У них есть газета
в этом городе? Он думает, что видел тебя, чувак. О, помилуйте меня. Ну, мистер
Марчиано, что мы собираемся делать? Есть! Есть!», — сказал Рассел.
«Дабл Д, ты ужасно тихий. Обычно ты жалуешься, что нам нужно есть. Как мы
выберемся отсюда?», — спросил Рассел, когда трио направилось обратно к своей
гостинице.
«Знаешь, Джерси Джо в городе», — предложил Дабл Д. «Он здесь, как рефери в бою.
Один из ребят, в зале рассказал мне. Он остановился в том же отеле, где мы. Может,
Джо знает, где мы можем поесть».
«Ты шутишь», — сказал Флойд. «Давайте посмотрим, сможем ли мы найти магазин,
который продаст нам что-нибудь, чтобы подкрепиться, и тогда мы посмотрим,
сможем ли мы найти Джо».
На узком переулке они увидели газетный киоск. Флойд вошел и купил звезду Канзас-
Сити и десять пакетов сыра и крекеров. Это было все, что имелось в магазине.
Они вернулись в отель и остановились в вестибюле, чтобы воспользоваться домашним
телефоном. «Не могли бы вы связать меня с комнатой мистера Волкотта, пожалуйста
…? Волкотт W-A-L–C-O-T-T … Нет «C», как в «Цинциннати». Дабл Д разозлился,
когда он открыл еще один пакет сухарей. Рассел флиртовал с девушкой, которая
работала на лифте.
«Д, убери его от нее. Он создает ей проблемы», — сказал Флойд, и он тоже засмеялся.
«Джо! Эй, это Флойд Паттерсон. Как ты, мужик …? Да, спасибо, спасибо. Это
замечательное чувство. Я уверен, что вы помните … Нет, нет; мы здесь, в Канзас-
Сити. Мы в холле, мы в одном отеле … Нет, я не шучу. Мы прямо внизу. Я, и Рассел
Фурнье, помнишь его из Олимпийских игр? И Дабл Д, вы знаете его, он сражался
в андеркарте, когда я сражался с Хариканом Джексоном. Да, мы искали место, где
можно поесть … Конечно! Мы скоро будем».
Они поднялись на лифте на 11-й этаж, а Джерси Джо был в коридоре, когда прекрасная
лифтер убрала ворота, чтобы выпустить их. Он был так же счастлив увидеть их,
как они его. Джо проводил их по коридору в свою комнату, где четыре тяжеловеса
расплылись на двух двухместных кроватях.
«Боюсь, единственное, что я могу вам предложить, это печенье и молоко. Я обнаружил,
что этот город немного ограничен гостеприимством. Джо купил мешок с печеньем
и кварт молока на обед».
«Ну, у нас есть сыр и крекеры, которые мы можем внести, если только Дабл Д не съел
их все», — рассмеялся Флойд. «К сожалению, мы сделали то же открытие. Я удивлен.
Наверное, следовало этого ожидать».
«Разве это не что-то», — сказал Волкотт. «Бывший чемпион мира в супертяжелом
весе [указывает на себя] и нынешний чемпион [указывает на Флойда] должен есть
в своей комнате, когда они в Канзас-Сити. Мы ездим по всему миру и едим в лучших

144
ресторанах. А затем, мы возвращаемся в свою страну, и мы должны есть в нашем
гостиничном номере. Это нечто».

ГЛАВА 37
КАРТЕЛЬ РАСПАДАЕТСЯ
ИЮЛЬ, 1957 Г.
Вырезка из газет:
Распад с IBC расширяется.
Менеджер не позволяет Паттерсону драться за группу Норисса.
Кас Д’Амато сказал прошлой ночью, что его боец не будет драться для IBC…
Д’Амато был не согласен с  IBC и  его президентом Джимом Норисом, какое-то
время. Называя IBC “вредной для бокса”, Д’Амато сказал, что он разговаривал
с  британским промоутером, Гарри Левином, относительно возможного боя за
титул в тяжелом весе.
Нью-Йорк Таймс, 7 мая 1957

Паттерсон заканчивает бой на IBC.


Эмиль Ленс, бывший промоутер Истерн Парквей (Бруклин), вчера был назван
промоутером на защиту Паттерсоном титула в тяжелом весе… Д’Амато сказал, что
его проблема с IBC вытекает из отказа организации использовать предварительных
бойцов Д’Амато в своих картах, это относительно Паттерсона и оплаты в 4 000 долл.
на ТВ шоу.
Д’Амато хочет открыть соревнования за титул не только среди ответственных
независимых промоутеров, но так же и вести их через ТВ-радио сети.
Нью-Йорк Таймс, 16 мая 1957
Когда Флойд Паттерсон стал чемпионом в супертяжелом весе, Кас стал третьим
претендентом среди «тяжеловесов», который соперничал за контроль бизнеса в боксе.
Другими игроками в составе были Фрэнки Карбо, который контролировал менеджеров,
матч-мейкеров и многих бойцов, и Джим Норрис, который контролировал Madi-
son Square Garden, трансляционные контракты и остальных бойцов. Кас Д’Амато
контролировал чемпиона мира в супертяжелом весе. Профи бокса всегда считали,
что тот, кто контролирует титул в супертяжелом весе, контролирует бокс.
Тройной картель был недолговечным.
Кас сказал Фрэнки Карбо, что тот хотел встретиться. Он вошел в вестибюль гостиницы
Форрест именно в назначенное время, как всегда. Фрэнки был на встрече с Блинки
и некоторыми из филадельфийских умников, которые приехали в Нью-Йорк, чтобы
увидеть одного из своих мальчиков в Гарден.
Кас сел в одном из кресел и подождал. Он подслушал несколько слов из беседы и понял,
что филадельфийцы обсуждают решение, которое только что вышло из районного суда,

145
о разборе IBC. Кас прочитал рассказ во второй половине дня в «Таймс» и полностью
понял последствия победы. Разговор подошел к концу, и Фрэнки посмотрел на Каса,
указывая, что они переходят в бар. Фрэнки занял свое привычное место, в углу
напротив входа, а Кас сел слева.
«Все движется в правильном направлении, мой друг», — сказал Фрэнки, когда он
подал знак официанту на кофе. «Сегодня дверь открылась, и нам нужно вставить
ногу, прежде чем она закроется».
«Я думал об этом, Фрэнк», — ответил Кас.
«Я подумал, что у вас может быть несколько идей. Я знаю, что эти колеса всегда
поворачиваются». Фрэнки улыбнулся.
«Я нахожусь в смешной позиции управления чемпионом мира в супертяжелом весе,
но нам не с кем сражаться. Я не могу получить матч. В то же время, мы должны
быть очень осторожными в отношении того, кого мы выпустим на ринг с Флойдом.
Джим Норрис сделает все, что в его силах, чтобы отнять у нас титул. Я не поставлю
моего мальчика на ринг с рефери, которому было заплачено, чтобы остановить бой
в первую секунду, когда колено Флойда коснется канваса».
«Книжники были повсюду, требуя защиты титула».
«Мне абсолютно плевать, что говорят эти идиоты обо мне. Ничего из этого, не касается
меня. Теперь, когда Норрис находится на шаткой почве, мы получили возможность
двигаться и продвигать любой бой, который мы хотим. Если мы сможем получить
наличные деньги, я могу заключить сделку».
«Мне нравится, как ты думаешь, мой друг», — сказал Фрэнки по-итальянски. «Но,
синьор, у вас уже есть проблемы с Атлетической комиссией по сговору с некоторыми
из других менеджеров в Гильдии. Мы не можем поместить ваше имя в рекламный
контракт — или мое. И, конечно же, нет, если вы все еще числитесь в качестве
менеджера Флойда. Я не думаю, что Комиссия тоже будет слишком любезно относиться
к Блинки».
«Я не хочу кого-то, кто не знает, что они делают. Если мы собираемся продвигать
бои, я хочу провести первоклассное мероприятие — чтоб все было хорошо». Спустя
мгновение, когда никто из них не говорил, Кас продолжил:« Мы можем вывести
нашего старого друга Ленса. Может быть, у нас есть еще один вариант с Хариконом
Джексоном и посмотреть, как это получится. Но, не на Истерн Парквей»
«Может ли Ланс найти деньги за кару на Polo Grounds или на стадионе?», — спросил
Фрэнки.
«Я не уверен, ему может понадобиться помощь. Но я возьму на себя более активную
роль, заключить сделки вместе — как права на телевидение и продажи билетов, и того,
кто говорит с журналистами».
«Работайте с Чарли Блэком: он может помочь вам с финансированием и управлять
большой частью. У вас, парни, была система с Ленсом в течение многих лет.

146
«После того, как мы сделаем это с Ленсом, посмотрим, тогда я думаю, что мы сможем
сделать это самостоятельно».
«Не откусывай больше, чем можешь жевать, Д’Амато. Это нехорошо, если мы не
покажем прибыль, когда все закончится. Я не против отдать небольшой кусочек,
если мы сделаем больше в долгосрочной перспективе».
«Я тебя слышу, Фрэнк … У меня есть кое-что еще, что я хочу сделать». Кас посмотрел
прямо на Фрэнки. «Я хочу, чтобы Марчиано вышел на пенсию».
«Мы все работаем над этим, Норрис тоже. Джимми Нап … все с лицензией промоутера
работают над этим. Как нам вернуть его на ринг?».
«Он твой, Фрэнки. У Марчиано не было никакого влияния».
«Как вы думаете? Что это требует? Каково его мягкое место?»
«Флойд много лет мечтал о Рокки. Я бы хотел, чтобы Флойд был тем, кто побил этот
рекорд ».
«Ходят слухи, что ему нужна капуста (деньги)».
«Он никогда не вернется, если Аль Вайль на картинке. Это я могу вам сказать. Между
ними есть враждебность. Смотрите, Рокки не хочет рисковать своим рекордом.
Каждый раз, когда он выходит на ринг, его рекорд под угрозой. Зачем ему это делать?
Это его билет на бессмертие. Люди все равно будут говорить о нем в 2000 году».
«В прошлый раз мы убедились, что его рекорд не будет подвержен риску», — признал
Фрэнки.
«Если он побьет Флойда, это должно быть в чистую. Я не буду этого делать, если это
будет не так».
«Паттерсон-Марчиано станет самой большой расплатой в истории бокса. У нас не
было бы причин контролировать результат. Мы сделаем деньги независимо от того,
как это закончится».
«Итак, Фрэнки, давайте просто посмеемся здесь … Мы даем Марчиано миллион
долларов, чтобы тот вернулся и сразился с Флойдом. От этого он не может отказаться.
Мы продвигаем бой, мы можем даже сделать его в Вегасе. У нас есть вход, у нас есть
телевиденье, вы получили все, как побочное действие. Я подумал об этом, Фрэнк.
Я не вижу, как мы можем не выйти из этого пахнущей розой. Это работает с любой
стороны».
«Мы должны получить предложение на стол. Марчиано должен видеть, что мы
серьезны. Кто должен это делать?», — спросил Фрэнк.
«Если предложение придет от Джимми Нэпа, он воспримет это серьезно. Он узнает,
кто за этим стоит», — предположил Кас.
«Я устрою встречу. Что Флойд хочет от него?».
«Хорошо, Фрэнк, Паттерсон — чемпион мира в  супертяжелом весе … Он тоже
хочет миллион».

147
ГЛАВА 38
ПУСТИТЬ ПОД ОТКОС ДЕМПСИ.
АВГУСТ, 1957 Г.

Кас был частым гостем в ресторане Джека Демпси, который был за углом, от Мэдисон
Сквер Гарден. Он ужинал там много вечеров, потому что после Стиллманса и Стэндинг
Эйт, Демпси был третьим, наиболее вероятным местом, где вы могли бы найти
бойцовскую тусовку. Кас прошел через парадную дверь незадолго до 5:00. Он помахал
Джеку через окно с пластиковым стеклом, где Джек часто сидел, надеясь побудить
туристов прийти за едой и автографом. Кас и Джек много лет знали друг друга
и обменялись несколькими словами, прежде чем Кас попросил большой поднос
в столовой. К нему присоединились еще несколько человек.
Кас был немного обеспокоен предложением, которое они собирались сделать. Если
Марчиано примет предложение на миллион, в бое с Флойдом, это будет самой большой
сделкой в истории бокса. Если это случится, Кас уйдет с огромным гонораром.
Через несколько минут Рой Кон набросился на толстую папку с огромным набором
документов. «Придет ли Флойд?», — Рой спросил Каса, когда он сел напротив него
за большой стол.
«Последнее, что я знаю», — ответил Кас.
Когда Рой Кон покинул Capital Hill, он вернулся в Нью-Йорк и присоединился
к юридической фирме Saxe, Bacon & O’Shea: высокопоставленной фирме Wall Street
с корпоративной и реальной практикой. Один из его партнеров имел репутацию
известных мафиози и обладал сверхъестественной способностью решать вопросы
до суда. Благодаря своим партнерам и своей обширной сети социальных и деловых
связей, Рой обратил внимание на Толстого Тони. Подробности о личной жизни
Кона также привлекли внимание Боксианы. Кон вскоре обнаружил себя обязанным
умникам. Толстый Тони быстро обнаружил, что у Кона был блестящий ум законника.
Он обнаружил, что дерзкий, всегда негодующий образ Кона очень полезен. Убеждения
Роя были легендарными. Будучи тем человеком, который делает лимонад из лимонов,
Кон очень умно превратил их отношения в очень прибыльную практику Уолл-Стрит.
Когда Рой сел рядом с Касом в столовой Джека Демпси, он сказал: «Через несколько
минут этот парень из Говард-Бич, о котором я тебе рассказывал, будет здесь с тренером,
с которым он работал в Квинсе. Марчиано и Джимми Нэп не будут здесь еще полчаса
или около того. Нам не понадобится много времени, чтобы решить все с этим
малышом. Если он хочет пойти куда-нибудь в этом бизнесе, ему нужно заключить
сделку с нами. В противном случае, никто не узнает, что он существует», — объяснил
Рой Касу.
15-летний ребенок из Говард-Бич привлек внимание Босиана, когда он продвигался
через любителей и попал в «Золотые перчатки» в Нью-Йорке. Когда они сражались
на этом уровне, большинство молодых боксеров спонсировалось местным клубом
или спортивной организацией, которая оплачивала некоторые расходы на обучение
и занималась политическими проблемами, которые неизбежно выходили на

148
поверхность. Как правило, этими спонсорами были YMCA, католические молодежные
организации, клубы для мальчиков, а в некоторых случаях и частные клубы, которые
были связаны с соседними спортзалами. Кас и некоторые из его ранних инвесторов
сформировали Empire Sporting Club, чтобы поддержать своих любительских бойцов.
Ребенок из Говард-Бич обучался местным тренером из своего района, но не был
связан со спонсорской группой. Скауты из Босианы думали, что этот парень
продемонстрировал немало обещаний, и исходя из их практики, они хотели довести его
до системы раньше, чтобы, когда ребенок стает профессионалом, все вспомогательные
механизмы уже были бы на местах.
Некоторые из мальчиков Толстого Тони подошли к тренеру Howard Beach и пригласили
его привести своего протеже, Томми, присесть у Джека Демпси, чтобы обсудить
спонсорство «Золотых перчаток» и будущих возможностей. Толстый Тони думал,
что Рой Кон был правильным человеком, чтобы провести этот разговор, потому
что у Роя была способность говорить, и он всегда знал, как нажать, чтобы получить
правильный результат.
Боксиана также решила, что, как только Томми станет партнером, он будет
тренироваться с Касом и будет спонсироваться Empire Sporting Club. Кас еще не видел
мальчика на ринге, но на улице говорили, что Томми был чем-то особенным. У Роя
были все документы в его архиве, и он был уверен, что это будет короткий разговор.
Томми и его тренер, Паули Канеро, отправились на метро в Мидтаун. «Я понятия
не имею, что они собираются предложить, но у нас больше ничего нет на столе», —
напомнил Паулли Томми. «Мы не должны принимать это предложение, малыш.
Я могу оставаться независимым, но тогда, честно говоря, мы не знаем, что может
произойти, даже в «Золотых Перчатках».
Томми был красивым ребенком, у которого было больше, чем у большинства боксеров,
и репутация жесткого парня с хорошим сердцем. «Просто скажи мне, что делать Паули,
и ми это сделаем. Я просто хочу выиграть Перчатки, а затем пойти на Олимпийские».
Паули был у Демпси до этого, но выглядел неуверенным, поскольку пара прошла
сквозь столовую. Паули точно не знал, с кем они собираются встретиться, и надеялся,
что представитель Боксианы узнает их.
Рой сидел, где мог наблюдать за входом в заднюю столовую, и сразу понял, что двое
мужчин, которые только что вошли, в сопровождении Демпси, были его гостями.
Рой познакомил Каса с Паули и Томми, который, казалось, удивился тому, что Кас
был на встрече.
После некоторого предварительного разговора о записи Томми и его перспективах Рой
вскочил с объяснением, что мальчики из Боксианы подумали, что это будет хорошей
идеей для Томми начать тренировку в тренажерном зале Грэмерси. Люди, стоящие за
этим предложением, думали, что Кас был тем человеком, который приведет Томми
к титулу Перчаток, а затем, подготовит его к Олимпийским играм. Мальчики были
уверены, что Томми, возможно, станет чемпионом мира, и они были готовы сделать
инвестиции в его будущее.

149
Паули взглянул на Каса краем глаза. «У меня нет вопроса, что в этом ребенке есть что-
то такое. Мы согласны с вашей точкой зрения. Но я не уверен в том, что переключу
его на 14-ю улицу. До сих пор мы были довольно хороши, и я не вижу нужды в том,
чтобы делать какие до гребаные изменения».
Рой ожидал этого возражения и посмотрел на Каса определенным образом, чтобы
пригласить его присоединиться к разговору.
«О Паули, ты отлично поработал с Томми. Ты действительно его привел. Я впечатлен,
очень». Кас не видел Томми на ринге, но Паули этого не знал. «Но это совсем другое
дело, чтобы подготовить кого-то к 6 раундам или 10 раундам. Это совершенно другая
игра, Паули, с разными ставками. Профессиональный боксер не играет по тем же
правилам, что и ребенок из окрестностей. Вы знаете это, Паули».
Томми с благоговением посмотрел на Каса. Он едва мог поверить, что тренер Флойда
Паттерсона может работать с ним. Он этого не ожидал. Томми посмотрел на Паули,
но не сказал ни слова, как они заранее договорились.
Паули посмотрел на Роя и пожал плечами: «Я не думаю, что есть интерес Томми
тренироваться в низу в Грэмерси».
Глаза Томми метнулись к Паули. «Что, черт возьми, он говорит?», — спросил себя
Томми.
Паули продолжил: «Мы можем найти другого спонсора, или мы отправимся в Перчатки
без спонсоров».
Рой поднял брови. Он заметил, что Джимми Нэп вышел через дверь и поднял руку
в знаке «еще нет». Джимми Нэп прочитал сигнал и отступил от столовой. Рой
переключил свое внимание на Томми: «У тебя ужасный шанс пойти по этому маршруту.
Мне не хотелось бы, чтобы ваша карьера спустилась в туалет, прежде чем она начнется.
Ты можешь быть соперником, малыш. Вам нужно хорошо и долго подумать, прежде
чем выбросить этот шанс».
Кас вздрогнул: «Идти в Перчатки без спонсора — это не очень хорошая идея, Томми.
Вы просто пролетите мимо. Неважно, насколько ты хорош. Возможностей там не
будет. Мне не хотелось бы видеть, как ты выбрасываешь многообещающую карьеру
на ринге, особенно потому, что мы думаем, что ты сможешь побороться за золотую
медаль в Риме. Тебе будет — 17, 18, ко времени Олимпиады?».
Томми выглядел обеспокоенным и провел руками по волосам. «Я …», — сказал он.
Паули резко перебил Томми: «Мы не заинтересованы, мы не заинтересованы».
В это время в главной столовой произошел большой переполох. Они слышали, как
много людей разговаривали, а дверь задней столовой была ненадолго открыта. Кто-
то крикнул: «Рокки Марчиано!».
Паули встал, подтолкнул стул под стол и положил руку на плечо Томми. «Тренажерный
зал Грэмерси — это не место для Томми», — сказал он, глядя прямо на Каса. Он
постучал Томми по плечу, и они оба пошли к двери. Как только Паули потянулся

150
к дверной ручке, дверь распахнулась, и мужчина шляпе поспешил мимо них.
Паули пробрался сквозь толпу, которая окружала входную дверь, и вышел на улицу.
Томми остановился и закричал на Паули: «Что, черт возьми, это было? Ты просто
испортил все. Ты, черт возьми, разрушил всю мою карьеру».
«Да? Но я может спас твою жизнь».
«О чем ты говоришь, Паули? Теперь это конец. Я разрушен!».
«Все что я слышал о Грэмерси зале Томми — это шайка гомосексуалистов. Куча
гомиков, Томми».
____________________
Флойд скользнул в кабинку рядом с Касом, не сказав ни слова. Он предпочел оставить
переговоры с Касом. Ставки были особенно высокими по этому случаю, в результате
чего, Флойд ушел до полной тишины. Флойд хотел сразиться с Марчиано больше,
чем хотел любой другой матч.
Через несколько минут Джимми Наполи и Роки Марчиано пробрались в заднюю
столовую. Демпси вытащил Роки на быстрый разговор, потому что они не видели
друг друга довольно долго. Джимми Нэп прогуливался между столами и выбирал
стул, обращенный к Касу и Флойду.
Джимми Нэп обменялся рукопожатием с Флойдом и обнял его за шею, как всегда,
когда он здоровался со своим другом итальянцем, который был связан с организацией.
Он положил руки на обе стороны лица Каса и похлопал его по щекам.
Джимми Наполи был восходящей звездой в семье Лучано / Дженовезе. «Джимми
Нэп», как он был известен всем, был активным промоутером бокса, который
работал с Марчиано в 1953 году в битве Роланда ЛаСтарза. Джимми Нэп был частью
организации Толстого Тони Салерно и знал, что все выиграют, если матч Паттерсона-
Марчиано будет сделан.
Марчиано присоединился к столу после его разговора с Демпси, хотя он оставался
отдаленным, почти озабоченным. Он не дал никаких первоначальных указаний
относительно того, как он себя чувствует по поводу единственного пункта повестки
дня. Делегация собралась. Было неловкое молчание, когда никто не знал, кто должен
говорить первым.
Рой Кон взял контроль. Он произнес страстную речь Роки о том, почему он должен
подумать о выходе из отставки, чтобы сойтись с Паттерсоном. Кон также дал понять,
что гонорар был гарантирован семью участниками. Все думали, что это будет самое
большое событие в истории Madison Square Garden.
Роки ничего не сказал. Он оттолкнулся от стола и опирался на задние ножки стула,
толстые большие пальцы лежали в карманах брюк.
Джимми Нэп вскочил, усилив тот факт, что финансовая поддержка была на месте
и обнадежил Роки, что организация Джима Норриса была под контролем. Вскоре
в Гардене появится новая команда менеджеров. Джимми Нэп заверил Роки, что он

151
возьмет под контроль продвижение, и все будет работать с Эл Вайлем.
Роки посмотрел в сторону Джимми Нэпа. «Я больше не работаю с Элом». Он скрестил
руки на груди.
Разговор шел вокруг да около больше часа.
Кас заверил Роки, что бой будет чистым: «Я не хочу его другим способом».
Флойд провел большую часть беседы, глядя на свои сложенные руки, когда они
лежали на столе. Иногда он смотрел в направлении Марчиано, а затем собрал одну
из его рук в кулак.
Роки старался не смотреть в глаза никому. Время от времени Кон пересиливал
его, и он должен был признать точку. Наконец, он сказал: «Я должен появиться на
вечеринке в Нью-Йоркер через полчаса. Мне нужно идти».
Никакой сделки не было. Даже близко.
Когда Роки встал, чтобы уйти, Джимми Нэп вышел с ним. Кас надел очки, чтобы
посмотреть, как они уходят из Демпси. Через окно с пластиковым стеклом он наблюдал,
как они вместе садились в такси.
«Он не сдвинулся с места», — сказал Кас. «Роки не хочет сражаться. Он этого не хочет».
«Но он хочет денег», — возразил Рой. «Он придет. Я уверяю вас. У каждого человека
есть цена.
«Это не о деньгах, Рой. Он покончил с бойцовской игрой. Я вижу это в его глазах.
Он только что закончил».
Кон вышел из кабины: «Это еще не конец. Мы снова вернемся к нему с другого
ракурса. Мы не закончили с этим».
«Я не вижу в нем воли. Он повесил перчатки, Рой».
«Кас, скоро увидимся, может быть, в эти выходные. Флойд, рад был тебя увидеть», —
сказал он, когда пожал руку Флойда. «Мы найдем способ». И Рой выбежал из ресторана.
«Все не пошло так, как я думал», — сказал Кас Флойду. «Я думал, он хочет вернуться.
Я думал, что он по-прежнему сражается внутри».
«Он не хочет проиграть», — сказал Флойд. «Он не может оказаться в ситуации, когда
он может проиграть».
«Конечно, он не хочет проиграть. Никто не хочет проигрывать».
«Нет, Кас, вы не видите это с нашей точки зрения … бойца. Я и Марчиано, мы пришли
из того же места. Когда вы пройдете мимо этого места, вы не сможете вернуться
назад. Это убьет тебя, если ты вернешься».
«Он хочет сохранить свою непобедимость. Я понимаю. Но еще один бой, и он будет
сидеть до конца своей жизни».

152
«Он так не думает», — сказал Флойд и встал, чтобы уйти. «Он не думает о деньгах,
Кас, так же сильно, как мы все знаем, что ему они нужны. Он не хочет проигрывать.
Это слишком много. Это все».

ГЛАВА 39
УРАГАН И ЛЮБИТЕЛЬ
ЛЕТО, 1957 Г.

[Флойд] был чемпионом в том же смысле, что и Честер А. Артур был


президентом.
Давид Ремник, в «Короле мира»
Кас вернулся к своему старому приятелю Эмилю Ленсу, и с помощью Чарли Блэка они
заключили соглашение, которое гарантировало Паттерсону 175 000 долларов на бой
с Томми «Ураганом» Джексоном в июле 1957 года в Polo Grounds. Джексон проиграл
первый бой с Паттерсоном в разделенном решении, результат противоречивого
голосования Рефери Гарри Кесслер голосовал за Джексона. Даже журналисты не
могли следовать рассуждениям Кесслера. (Кесслер позже признал, что это была
«ошибка в суждении»). Ураган оставил матч 1956 года горьким неудачником. «То,
что судьи сделали со мной во тьме, Господь исправит во свете». Менеджер Томми
Джексона, Вайти Бимштейн, ежедневно читал Библию. Ураган был неграмотным.
Для реванша Ураган Джексон тренировался на ферме на восточном берегу реки
Делавэр. Настроение в тренировочном лагере было неоднозначным. Миссис Джексон,
мать бойца, неожиданно прибыла и взяла кухню в свои руки. Однако она ушла почти
сразу же из-за шума, после спора о том, служила ли она сопернику нарезанным стейком
или гамбургером. Регулярный шеф-повар взбесился и ушел через несколько дней
без предупреждения. Миссис Джексон надела какое-то ни было лицо, и возобновила
работу. Она готовила все блюда своего сына, пока они не уехали в город.
Джексон с трудом развлекался в выходные и взялся за греблю на реке. Бимштейн
возразил, потому что гребля заставил его использовать неправильные мышци, и он
настоял, чтобы Ураган нашел другую деятельность, которая продолжалась бы во
время отпуска.
Однажды, несколько человек из прессы пришли в лагерь и попросили провести
интервью. Джексон отказался, утверждая, что у него ларингит. В тот вечер, испытав
чудесное выздоровление, он выступал в течение нескольких часов с квартетом
Евангелия, состоящим из него и трех его спарринг-партнеров. Они специализировались
на негритянских духовных песнях. Джексон был незнаком с текстом в большинстве
репертуара, но с большим энтузиазмом пел высокие теноры, хотя и не обладал
гармоничной точностью. Репортер, задал вопрос о названии произведения, которое
только что исполнил квартет. Ураган, после краткой консультации с пианистом,
сказал, что название было «Ближе Господь к тебе».
Флойд получал все меньше и меньше упоминаний о нем на спортивных страницах. Если

153
в газете не было никаких историй, в которых обсуждались относительные достоинства
двух претендентов на титул и раздувание волнения перед боем. Существовала
очень прямая связь между объемом освещения в прессе до матча и размером дома.
Кас полагал, что Норрис стоял за отсутствием освещения. Он знал, что в течение
многих лет большинство авторов бокса регулярно получали конверты с наличными
деньгами от IBC. Первая задача Норриса состояла в том, чтобы убедиться, что Кас
не смог получить матчи, которые он хотел в Мэдисон Сквер Гарден. Его вторая цель
состояла в том, чтобы удостовериться, что бои, которые он получил через другого
промоутера, не зарабатывали никаких денег.
«Канстерман, достань Ховарда Коселла по телефону», — крикнул Кас, прежде чем
он даже вошел во входную дверь.
«Этот парень с радио-шоу? Ты знаешь, на какой станции он?». Я спросил, потому
что, хотя я слышал его имя, я не знал, как до него добраться.
«Его шоу называется «Говоря о спорте на WABC ». Я люблю этого парня», — крикнул
Гарри из-за столика. «Он говорит zackly, что он имеет в виду, он не делает никаких
ударов».
Я достал телефонную книгу и получил номер радиостанции. К моему удивлению,
я добрался до парня. «Мистер Коселл, не могли бы вы поговорить с мистером Касом
Д’Амато?».
Поскольку он не мог получить достаточное освещение в газетах, Кас решил посмотреть,
не может ли он поболтать на радио.
Коселл знал из своего радио-опыта, что противоречивые утверждения Каса
и красочный стиль выступлений, были хороши для доли рынка. Коселл перешел на
телевидение, а Кас стал завсегдатаем на шоу. Коселл предоставил основной источник
воздействия средств массовой информации на защиту титула Флойда. Кас появлялся
так часто на шоу, что многие люди думали, что он был частью ТВ-программы. Эта
экспозиция привела к другим возможностям средств массовой информации, и вскоре
Кас стал известен каждой семье. Кас умело оказывал помощь в попытках телевидения,
забить преимущество над печатной журналистикой.
Флойд так сильно хотел матч-реванш с Ураганом Джексоном, что букмекеры перестали
принимать ставки. Это было 5 к 1 против Урагана. Джексон был в основном пушечным
орудием бойца, которого один комментатор сравнил с кем-то, кто атакован роем
пчел. Он просто качал руками во всю силу, которую он мог, иногда обеими руками
сразу. Это была не эффективная стратегия против мыслящего боксера с блестящим
стратегом в его углу.
Флойд выиграл техническим нокаутом в 10-м туре. Джим Норрис был в зале. Ленс
дал ему пригласительный билет.
____________________
Однажды, Кас позвонил Джо Джону Ганнону, бойцу, который проиграл Флойду в своем
главном дебюте в Гарден, в 1954 году. Ганнон призывал предложить матч с Питом
Радемахером, которого поддерживал синдикат богатых бизнесменов в Колумбусе,

154
Джорджия. Ганнон стал регулярным спарринг-партнером Радемахера, и он сражался
с Паттерсоном, поэтому его мнение о том, что два бойца дадут хорошее представление,
было информированным. Уловка заключалась в том, что Радемахер все еще был
любителем, хотя и был золотым призером на летних Олимпийских играх 1956 года
в Мельбурне.
Радемахер выбил своего российского противника в широко разрекламированном
матче, который подталкивал сердца патриотических американцев, которые
были охвачены муками холодной войны. В течение многих лет Радемахер питал
фантазию о том, что он сделает свой профессиональный дебют, взяв титул чемпиона
в супертяжелом весе.
Кас первоначально объявил предложение «смешным». Но синдикат поставил
пакет вместе с гарантией на четверть миллиона долларов за титульный бой. Кас
встретился с синдикатом и Радемахером, чтобы убедиться, что боец был серьезен
в своих намерениях выбить Флойда Паттерсона.
Синдикат хотел провести матч на родном поле Радемахера в Сиэтле. После дальнейшего
размышления, Кас объявил идею «фантастикой» и предложил взять матч с Джеком
Херли, сторонником IBC на Западном побережье, у которого были отличные медиа-
связи.
Поскольку Кас размышлял о вариантах больших финансовых возможностей в бою,
он все больше убеждался, что ему нужно иметь часть трансляции. Два или три раза
он смотрел бой в Мэдисон Сквер Гарден с задней стойки в «Стэндинг Эйт». Эйт, как
и многие пивные залы и джин-бары в районах, имели телевизор, установленный на
баре в ночь боя, поэтому фанаты могли наблюдать за борьбой со своими приятелями
за стоимость пары напитков. Кас был согласен с Джо Либлинг и несколькими другими
журналистами, которые не смогли объяснить успех сетевого телевизионного вещания.
Наблюдение за матчем на 14-дюймовом экране было совершенно иным, чем видеть
бой на арене. Телевизионный экран заставил бойцов выглядеть игрушками или
боевыми куклами. Просмотр боя на новом RCA с красным корпусом, который Томас
установил в центре бара, вызывал все острые ощущения в бою.
Кас внимательно наблюдал за клиентами «Стэндинг Эйт» — их глаза фиксировались на
ящике, когда они пили свои напитки. Большинство из этих людей были в боксерском
бизнесе, так или иначе. Он решил спуститься по улице в нескольких кварталах
в Бар Смита, чтобы он мог наблюдать за аудиторией граждан, следящей за той же
трансляцией. Он должен был признать, что все они были пристально приклеены
к телевизору и, похоже, не разделяли его отвращение с маленьким экранам. Когда
он размышлял о своих рыночных исследованиях, он задавался вопросом, может ли
театральное телевидение быть более удовлетворительным способом дистанционно
работать на бокс. Он предположил, что большой экран кинотеатра сделает драму
борьбы более актуальной и усилит этот опыт.
Перед битвой Радемахера, Кас позвонил в Warner Brothers, у которой была небольшая
сеть кинотеатров, и попытался продать им права на контракт на широковещательную
передачу. Плохая реклама борьбы в основной прессе и журнал «Ринг Мегезин»
заставила Warner Brothers отказаться, после изначально благоприятного ответа.

155
Насколько это было вызвано усилиями IBC, чтобы сделать матч невыгодным
и насколько это возмутило журналистов, которые думали, что последние бастионы этой
профессии скомпрометированы, Кас не знал. Борьба Радемахера не транслировалась
по радио или телевидению, хотя Кас договорился о его съемке в своих целях.
Флойд выбил Радемахера, который весил 202, после того, как он уронил его 6 раз
в 6 раундах. Паттерсон, в 187 фунтов, ненадолго попал на канвас во втором раунде.
По сей день есть энтузиасты бокса, которые считают, что это был самый смешной
матч в истории боев. Но никто не мог спорить с мудростью бизнес-решения Каса.
Однако синдикат потерял деньги на матче.
Вырезка из газет:
Президент IBC Джеймс Д. Норрис госпитализирован после спорных переговоров
с Шугар Рэй Робинсоном.
Нью-Йорк Дэйли Реджистер, 28 апреля 1958

ГЛАВА 40
ПАРТНЕРСТВО СФОРМИРОВАНО ЗА КИТАЙСКИМ УЖИНОМ.

Я бы хотел, чтобы каждый свет был включен в комнате, когда я занимался с ним
делами. Я должен был сказать, что он был изобретателем лазеек.
Комментарий со стороны приятеля армии и киноиндустрии
в отношении Ирвинга Берлина Кан

Флойд провел почти целый год без серьезных боев. Он даже расстраивался.
Журналисты снова обвинили Каса в том, что он ведет борьбу с политикой в ущерб
своему бойцу, а также спорту. Представитель Атлетической комиссии штата Нью-Йорк
с готовностью сообщил прессе, что ее правила требуют, чтобы чемпион защищал
титул в течение шести месяцев после его победы. Были даже разговоры о том, что
Национальная ассоциация бокса может лишить Паттерсона титула и объявить место
вакантным, если Кас слишком долго не будет организовывать бой. Комментаторы
боев тяжело смотрели на то, что Паттерсон был под излишним менеджментом,
и контроль Каса над ним, был более отрицательным, чем положительным.
Позиция Каса состояла в том, что общественность — великая база поклонников,
зависящих от боев, — фактически определила, кто занимал этот титул. Все махинации
промоутеров-миллионеров и злоумышленников-преступников никоим образом не
противоречили общественному мнению. И он правильно понял, что у него были
сердца и умы широкой публики на его стороне, в его углу.
В марте 1958 года Кас и Флойд проплыли восемь дней к Саксонии, прибыв в лондонские
Долины Тилбери для серии выставочных боев. Паттерсон появился на заголовках
в английской прессе, после своего приветствия на площадке, потому что он не знал
имени британского титулоносца супертяжеловеса.

156
Кас, понимая последствия ложного шага, решил отвлечь внимание от Флойда
и ошеломил журналистов тем, что он не скрывал: «Мы должны уничтожить IBC!».
И Эдди Махен, и Вилли Пастрано отказались сражаться с Паттерсоном после того,
как тот выиграл титул. Кас сказал прессе: «Оба действовали по приказу IBC». Он
продолжил: «Я намерен, как можно скорее, организовать бой за титул чемпиона мира,
чтобы доказать, что Паттерсон — самый великий тяжеловес, которого когда-либо
видел мир!». Британские журналисты писали только о том, что Флойд не знаком
с именем Джо Эрскин, британского супертяжеловеса.
Кас и Флойд планировали быть в Лондоне в течение 10 дней, и имели насыщенный
график интервью и публичных выступлений. Флойд стал международной
знаменитостью, и Кас был настроен монетизировать этот факт. Пока они были
в Европе, Кас, опять же, смотрел на потенциал в правах на трансляцию. Контракты
на сетевое телевидение находились под контролем Норриса, и он ничего не мог
с ними поделать, пока монополия IBC не пострадала бы. Но театральное телевидение
было другим вопросом. У Каса было предчувствие, что это была его машина, чтобы
получить контроль хотя бы над частью дохода от трансляции.
Вырезка из газет:
Норрис, больной, переизбран президентом международного клуба по боксу (IBC).
Гибсон продвинут на вышестоящую позицию.
Нью-Йорк Таймс, 19 апреля 1958

Благодаря информации, полученной от одного из его внутренних информаторов,


Кас узнал, что стартап-компания TelePrompTer исследовала Гарден, пытаясь вступить
в бокс. Они были замкнутым телевиденьем, которое уже работало на автогонках
и активно искало входы в другие виды спорта. Кас решил, что следующий шаг, это
посетить человека, имя которого продолжало подниматься — Ирвинг Берлин Кан.
Кан был президентом TelePrompTer и племянником известного поэта-песенника,
в честь которого он был назван.
Кан жонглировал жезлом, как старший оркестра барабанщиков Университета
Алабамы, затем отправился в пиар, работая на 20th Century Fox. В сотрудничестве
с актером, который задумал прототип, Кан привел телесуфлера на рынок. Используя
деньги, которые он сделал от телесуфлеров, он перешел в замкнутый вещательный
бизнес.
Однажды утром Кас отправился в кабинет Кана и попросил назначить встречу.
Администратор не спешил найти во сколько Кан будет свободен, поэтому Кас
сказал, что сядет в зоне ожидания и подождет, пока та не найдет время в графике
Кана. Наконец, несколько часов спустя, временной интервал показался. Кас и Кан
пошли поговорить за закрытыми дверями. После часового разговора, Кан позвонил
своему секретарю и попросил ее провести все его звонки. Кас был уверен в том, что
он хотел попасть на встречу, и он знал, что он может дать то, что хотел Кан, чтобы
получить дверь в боксерский бизнес. Встреча длилась четыре часа. Около 6:00 вечера
они вышли на китайский обед и вернулись с соглашением. Соглашение определило
взаимное понимание, которое дало Касу то, что он хотел, а TelePrompTer получили
доступ к вещательным правам матчей, где у Каса была определенная степень контроля.

157
Это были отношения, которые укрепляли переговорную позицию Каса, на многие
годы вперед.
Следующий соперник Флойда был номером три в рейтинге бойцов, Рой Харрис. Харрис,
был школьным учителем, его отец был его менеджером и он побил Вилли Пастрано
единогласным решением о переходе в титул. Он был очень ярким человеком, или, во
всяком случае, его семья и друзьями в Cut and Shoot, штат Техас, так думали. Харрис
предоставил отличную копию для прессы, предлагая бесконечные возможности для
человеческого интереса.
Кас теперь делал шоу. Он принял полный контроль, будь то формально или нет, всех
сделок, связанных с продвижением поединка. У него были все элементы боя под его
контролем: чемпион, прибыль и права на трансляцию. Он получил финансовую
поддержку от Боксианы и начал искать партнера, который мог бы пройти проверку
Калифорнийской атлетической комиссии и получить рекламную лицензию.
Вырезка из газет:
Карбо обвиняется в тайном управлении призовыми боями.
Полу Джону (Френки) Карбо, считающегося королем криминального мира бокса,
было предъявлено вчера 10 обвинений в  нелегальных операциях, включая заговор,
тайное управление и  нелицензированную организацию матчей… Бюллетень
“разыскивается” был отправлен в  каждый полицейский участок в  США. Карбо
в последний раз видели около месяца назад, на гонках в Тихуане, Мекссика, в компании
Эл Вейлла, бывшего менеджера Роки Марчиано.
Нью-Йорк Дэйли Реджистер, 25 июля 1958

Кас и остальная часть мира бокса в Нью-Йорке, с большим интересом наблюдали


за упадком Эл Вейлла, когда его отношения с Марчиано развалились, а Роки ушел
в отставку. Был спор о некоторых недостающих деньгах, которые повлияли на
отношения Эла с Марчиано и IBC. В конце концов, Эл Вейлл и Джим Норрис стали
смертельными врагами, сделав Эла идеальным кандидатом на партнерство с Касом.
Опыт Эла в Madison Square Garden, полагал Кас, заполнит пробелы, где у Каса не
хватало опыта работы. Касу понадобилось некоторое время, чтобы найти Эла, но
он, в конце концов, нашел его в Калифорнии.
Кас позвонил ему поздно вечером. «Эл, какого черта ты делаешь там, по другую
сторону света?».
«Ну, Кас, я решил, что немного солнечного света и свежего воздуха это хорошо.
Я зацепился за некоторых бойцов здесь, которые работают над своим продвидением
вверх … плюс мальчики были окутаны каким-то делом, о каких-то деньгах… Я не
делал денег за столами, и я взялся за голову. Я подумал, что смена декораций может
принести мне пользу».
Эл всегда был игроком с высокими ставками, и после того, как Норрис убрал его, он
сильно втянулся в долги. Никто не хотел прикасаться к Эл Вейллу, потому что они
никогда не были уверены, где лежат его пристрастия.
«У тебя есть несколько парней под крылом?».

158
«О да, у меня есть боксер профи или два. У меня есть один в среднем весе, который
куда-то пойдёт. Нужно платить арендную плату, Кас».
«У меня есть кое-что, о чем я хочу, чтобы ты подумал, Эл, но это прямо сейчас между
тобой и мной, понимаешь?».
«Конечно, Кас, я слушаю тебя».
«Мы думаем о бое за титул … там, в вашем районе».
«О, теперь это интересная идея». Эл схватил приманку.
«Тебе интересно поработать со мной над чем-то подобным?».
«Да, конечно. Что от меня нужно? За этим стоят большие мальчики?».
«Хорошо, Эл, я подумал, может быть, мы сможем сделать это вместе. Ты думаешь,
что Атлетическая комиссия Калифорнии предоставит тебе лицензию промоутера?».
«Я не вижу, почему бы нет. У меня все парни из Комиссии в кармане. Я могу в принципе
уладить все по-настоящему красиво. Губернатор тоже — он большой поклонник
и любит думать, что он инсайдер».
Эл быстро согласился объединить свои силы с Касом, и бой был запланирован на
август 1958 года, на Wrigley Field в Лос-Анджелесе.

ГЛАВА 41
«ЭТО ВЕДЕТ К ВЫСОКИМ НЕБЕСАМ».
ИЮЛЬ, 1958 Г.

Несколько членов спортивной прессы собрались на Гранд-Сентрал-стрит, чтобы


снять чемпиона, когда он будет отправляться из Нью-Йорка в Л.А. для защиты титула
против Роя Харриса. К этому времени, Флойд был большой новостью. Кас нанял
Сэмми, PR-щика, который задавал вопросы и организовывал фотосессии с Флойдом
и несколькими его спарринг-партнерами. Хосе Торрес был в группе. Кас, элегантно
одетый в свой темно-синий костюм, ерзал нетерпеливо, как всегда, всякий раз, когда
ему приходилось ждать чего-то.
«Чарли, у тебя есть контракт на то, что Розен, как его там по имени, — это парень
TelePrompTer? Как мы это сделали? Довольно хорошо, а?», — спросил Кас, когда он
накинул красную шапочку, загружая свой багаж и снаряжение для тренировки на
грузовик. Кас бросил пальто поверх его руки, обнажая блестящую красную подкладку,
когда он положил свой кошелек в карман брюк.
«Розен-сон, Кас. Его зовут Билл Розенсон. У меня есть соглашение в портфеле. Как
только мы доберемся туда, я получу подписи. Все условия были согласованы по
телефону на прошлой неделе, и мы получили все, что хотели», — сказал Чарли.
Кас договаривался о правах на радио, телевидении и кино о бое с TelePrompTer.

159
В соглашении указано, что Кас и Флойд получают все доходы от трансляции.
«Где, черт возьми, Эл? Что с этим парнем? У этих лягушек не было чертовых манер!
Мы приводим его сюда, и теперь он опаздывает. Если он пропустит поезд, я убью
его. Есть миллион вещей, о которых мы должны поговорить, прежде чем мы туда
доберемся. У тебя есть письмо от парня в Калифорнийской Атлетической комиссии —
когда мы должны появиться перед Советом?».
«Они не хотят тебя, Кас, им нужен только Эл. Что касается Совета, Эл является
промоутером, и ты не являешься его частью. Ты менеджер Флойда, и это все. Эл
Вейлл находится на рассмотрении; он заплатил гонорар, и Эл получит лицензию. Ты
не можешь быть промоутером и менеджером бойца в том же бою. Это противоречит
правилам. Это технически конфликт интересов».
«Это глупое правило, Чарли. Моя задача — позаботиться о моем бойце, насколько
это возможно. Если я буду контролировать бой, я могу лучше заботиться о своем
парне — в финансовом отношении и в любом случае».
«Ну, ты и Эл управляете шоу. Мальчики довольны этой договоренностью. Все, что
вам нужно сделать, это заставить Комиссию дать вам свое благословение. И, конечно
же, получить прибыль».
«Эл, здесь! Вот он, наконец. Эл, что с тобой случилось? Ты всегда опаздываешь. Ты
знаешь, это грубо. Это грубо, что люди так ждут. Я думал, ты пропустишь поезд,
ради Христа».
«Я не пропущу поезд. Я никогда не пропускал поезд в моей жизни, Кас. Не будь такой
старой леди. Эл был низким, крутым французом, который всегда носил толстую сигару.
«Ты опоздал на двадцать минут, Эл. Красная шапочка уже сняла наши сумки. Тебе
придется носить самому».
«У меня есть только одна сумка, Кас. Я думаю, что смогу справиться с этим. Иисус,
Чарли, как ты терпишь этого парня?». Эл был очень красочным, он был склонен
к ярким тонам, акцентам с большим количеством золотых украшений.
Чарли продолжал читать Wall Street Journal без комментариев.
«Эл, у тебя есть костюм? Ты собираешься пойти в Комиссию в этих брюках? Разве
ты не знаешь, что делать, они не воспримут тебя серьезно, Эл? Чарли! Они уже
думают, что он плохо пахнет. Теперь он не знает, как одевается парень, знающий,
как делаются дела, когда он должен стоять перед гребаным трибуналом или тем, как
они называются. Ты настоящий бум, Эл, ты это знаешь? Бум в фиолетовой куртке!
Чарли, тебе придется пойти с ним на это слушание, чтобы он не испортил его».
«Заткнись, Кас. Я не носил костюм с похорон моей матери. Комиссии плевать на то,
что на мне. Они просто хотят знать, знаю ли я, как делать бой, как поднять его. Он
подмигнул Чарли: «Они называют наш поезд-Трек 3. Ах, нет … мы задерживаемся».
“Иисус Христос! Мы здесь уже целый час. Журналисты сделали 800 фотографий
Флойда и спарринг-партнеров, и теперь мы должны стоять, пока какой-то проводник

160
тормозит».
«Что в сумке, Кас?».
«Бутерброды».
«Бутерброды? В поезде есть еда».
«Сэндвичи с салатом из тунца. Я не могу без них».
«Иисус, куда я попал? Чарли, как твоя жена?».
«Хорошо, Эл, она в порядке. Спасибо что спросил. Вообще-то, сегодня вечером у нее
были отличные новости. Одна из ее гибридных роз была принята в Newport Flower Sh»
«Замечательно, Чарли, замечательно … Э-э, Кас, я получил звонок, когда я уходил».
THE20TH CENTURY LIMITED идет на посадку на линии 3. Всем на посадку на линии 3.
Спарринг-партнеры и тренировочная команда немедленно отправились к поезду.
Кас направил Чарли и Эла к задней части поезда.
«В каком направлении движется поезд? Я не могу сидеть задом наперед, меня тошнит.
Мне нужно смотреть вперед в направлении движения поезда. Здесь, ты сидишь здесь,
Эл. Я буду сидеть тут. Чарли, ты можешь сидеть на другой стороне. У нас с Элом
есть что обсудить».
«Посмотрите на эти ноги! Посмотрите на ноги этой блондинки! Боже мой, они
бесконечны… Я хочу сидеть на этой стороне, чтобы у меня был обзор». Эл смеялся,
когда он сильно толкнул свои толстые очки на переносицу. Он прыгнул через проход
в сиденье, которое Кас выбрал для Чарли.
Чарли передвинул свой чемодан с места на сиденье.
«Где, черт возьми, Флойд? Флойд!» — завопил Кас.
«Флойд около шести рядов позади нас. Проводник пропустил его впереди всех
остальных», — отозвался Чарли, когда он сел и снова открыл «Уолл-стрит джорнал».
«Простите меня, мисс, знаете ли вы, в каком направлении вагон ресторан?», — спросил
Эл у красивой блондинки с ногами.
«О, вот ты, Флойд. Хочешь бутерброд с тунцом?». Кас устраивал сцену. У Флойда была
большая шляпа на его лице, он явно пытался заснуть — или, может быть, спрятаться.
«Какой звонок ты получил, Эл?», — спросил Чарли.
«Два вагона туда? Спасибо дорогая. Вы путешествуете одна?», — спросил Эл блондинку.
«Посмотри на это!», — воскликнул Кас.
«В Дейли Ньюз есть статья об этом буме, из шоу открытия в пятницу в Гарден … Кто
тебе звонил, Эл?». Вопрос Чарли, наконец, был услышан.
«Один из мальчиков Френки звонил и сказал, что адвокат Атлетической комиссии

161
разнюхивает, задает много вопросов. Он не считает, что это выглядит слишком
хорошо», — ответил Эл.
«Что значит« это не выглядит слишком хорошо? ». Мы заполнили форму и дали им
свою двойку — что еще им нужно? Иисус Христос, что происходит с этой страной?
Человек не может вести бизнес без Дж. Эдгара Гувера, проводящего гребаное
расследование», — крикнул Кас, когда люди пробирались через проходы и искали
пустые места.
Чарли положил бумагу. «Он рассказал вам, какие вопросы задает адвокат?»
«Милая, могу я тебе кое-что взять в баре? Как «пиво или джин с тоником … что ты
любишь пить? Я был бы счастлив, сопроводить вас туда».
«Эл, что, черт возьми, ты делаешь?», — громко прошептал Кас, чтобы услышали все
в пределах 10 футов. «Никакой выпивки, пока мы не разберемся с этими вещами,
как, где мы собираемся проводить? Где вы находите людей, которые хотят стать
помощниками? Это работа, Чарли? И Сэмми — это то, что им нужно для программы?
Кто продает рекламу, Чарли? Знает ли этот парень, что он делает? Почему фотографы
фотографировали Хосе и других парней? Это не новость!».
«Как далеко вы едете на этом поезде, дорогая? Я и мои приятели едем в Калифорнию
… Сент-Луис? Ну, отлично! Вы в отпуске?».
«Флойд, ты хочешь подняться вместе с нами? Рядом с Чарли есть место». Кас снова
закричал. Флойд не ответил.
«Рокетти? Вау! Как долго вы этим занимаетесь?»
«Кас, я думаю, нам нужен запасной план, если Комиссия откажет Элу в лицезии».
Чарли потянулся к своему дипломату и вытащил блокнот.
«Я сам был танцором несколько лет назад». Эл наклонился ближе к блондинке,
поправлял очки. «Я выиграл 36 конкурсов и четыре золотые медали. Никто не может
cha-cha, как я могу, детка. Он заполнил вагон смехом».
«Что ж, если им не понравится Эл, мы представим тебя, Чарли». Кас приподнял брови
своим смешным способом, когда подумал, что у него блестящая идея.
«У промоутера должен быть какой-то послужной список в боксе. Кроме того, если
они не полюбят Эла, в зависимости от их причин, я им тоже не понравлюсь. Нам
нужен кто-то, у кого нет прослеживаемой связи с Фрэнки и мальчиками».
«Чарли, любой, кто был в боксерском бизнесе более десяти минут, имеет связь
с этими умниками. Это характер бизнеса, в котором мы находимся. Мы не знаем
никого, кто плохо не пахнет».
Эл теперь стоял в проходе, наклонившись над сиденьем Рокетты, пытаясь заставить
ее присоединиться к нему в баре.
«Вы знаете, кто может работать, это Билл Розенсон», — предложил Чарли.
«Кто? Розенкранц? TelePrompTer лакей Розенкранц? Он не знает ничего. Чарли, о чем

162
ты говоришь? Он человек Гарварда! Он ничего не знает».
«Розенсон не из Гарварда, он пошел в колледж Уильямса. Знаешь, он был в команде
дебатов. Довольно впечатляет …».
«Он идиот, Чарли. То, как он говорит, он не может связать свои слова в правильном
порядке. И как он излагает каждый слог, как будто он не знает, что будет дальше.
Ему требуется час, чтобы сказать простое предложение».
«Он очень амбициозен, и он очень активен на игровых столах. Это делает его
идеальным кандидатом. Он посещает столы с Джил Бекли, поэтому у него был
небольшой вкус … семьи. И у него есть боксерский опыт, благодаря его позиции
в TelePrompTer. Я действительно думаю, что он может работать».
«Нееее, кого еще мы можем впустить?»
«Ну, у нас есть Сэмми, сотрудник PR, у нас есть адвокат Фрэнки в Лос-Анджелесе,
и … давай посмотрим. Любому из этих парней, мы должны были бы заплатить.
Пирог бы уменьшился».
«Ты знаешь, мы не увидим Эла снова до Сент-Луиса. Этот сукин сын».
«Мы могли бы договориться с Розенсоном, чтобы он не выходил со мной, после того,
как мы закончим окончательный учет».
После полной минуты молчания Кас сказал: «Чарли, ты никогда не перестаешь
удивлять меня! Ты всегда думаешь … Мышление хорошее! Может ли Сэмми написать
представление, чтобы оно не выглядело забавным?»
«О, конечно, с опытом Розенсона в TelePrompTer, совершенно логично, что он захочет
вступить в продвижение. Я не думаю, что Комиссия будет бить в глаз».
«Хорошо, поэтому, если они откажутся от лицензии Эла, Розенбаум — наш запасной
план. Он уже там, ты не знаешь?».
Калифорнийская Атлетическая комиссия считала, что заявление Ала воняло до небес.
Они отклонили Вейллу, как лицензию промоутера, так и лицензию менеджера. Они
рассуждали так, что он лгал Комиссии относительно его отношений с Фрэнки Карбо.
Связи Вейлла с «Грейем» были хорошо известны в боксерских кругах и широко
освещались в прессе.
Вырезка из газет:
Назван новый промоутер.
Театральное ТВ официально заменило Вейлла для боя Паттерсона.
Голливудский стадион Легион объявил, что Вильям Розенсон заменит Вейлла,
которому была отклонена лицензия промоутера.
Нью-Йорк Таймс, 26 июня 1958

Билл Розенсон ушел с должности в TelePrompTer и получил лицензию промоутера,


всего за две недели до боя. Он смог пройти через проверку Атлетической комиссии,
несмотря на их опасения по поводу отказа Элу Вейллу. В письменном соглашении

163
о поощрении указано, что Чарли Блэк получил 50% прибыли от этой битвы, а Floyd
Patterson Enterprises получил все доходы от трансляции. Розенсон должен был
получить остальные 50%.
Вырезка из газет:
Совет для проверки связи Розенсона-Вейлла.
Был разговор, что Розенсон предложил взятку Вейллу за титульный бой… Было
сообщено, что Розенсон заплатит Вейллу 14 000 долларов за расходы, которые он
уже сделал за подготовку боя Паттерсон-Харрис.
Юнайтед пресс Интернешионал, 15 июля 1958

Лицензия Вейлла приостановлена.


TelePrompTer, который обладает правами на закрытую ТВ трансляцию,
гарантировала 210 000 долларов по контракту, подписанного с  Касом Д’Амато,
менеджером Паттерсона. Соглашение Д’Амато с  ТВ говорит, что Паттерсон
получит 60% от доходов ТВ, и 50% за выход.
Нью-Йорк Таймс, 17 июля 1958

ГЛАВА 42
ОПАСНЫЙ СПУСК.
АВГУСТ, 1958 Г.

Когда они прибыли в Лос-Анджелес, контингент Флойда Паттерсона организовал


свой тренировочный лагерь в Оушенсайд, штат Калифорния. Как обычно в их
практике, это было сдержанное соглашение, которое скорее напоминало религиозное
уединение, чем подготовку к бою.
Большинство мужчин отпустили свою защиту, когда они были в лагере, и, потому что
было жарко даже по вечерам, бегали босиком и в шортах. Некоторые выходили из душа
и не трудились одеть что-нибудь на себя. В лагере ощущалось легкое товарищество.
Флойд и Кас спали в маленькой каюте, которая стояла отдельно от бункера, где спали
инструкторы и спарринг-партнеры. За бункером было небольшое патио, заваленное
несколькими столами для пикника, и это быстро стало местом сбора. Они жарили
стейки, играли в шашки и кункен, рассказывали истории и говорили о женщинах.
Поздно вечером Флойд и Кас погрузились в философский разговор, когда они
вернулись в свою каюту. Флойд устал, и пока они продолжали говорить, Флойд
вошел в спальню и лег на двуспальную кровать, которая занимала большую часть
пространства в его прямоугольной комнате. Кас протянулся рядом с Флойдом, когда
он рассказал ему историю, которую Флойд слышал несколько раз ранее. Наконец,
Кас рассказал до конца, и в комнате стало тихо. Флойд начал засыпать.
Кас слушал ритм дыхания Флойда. В воздухе была свежесть и шелест деревьев,
которые могли быть вызваны океанским бризом или животным. Кас мог видеть

164
полнолуние и несколько ярких звезд, обрамленных большими окнами с двойными
стеклами, которые разбивали длинную стену комнаты. Кас был более расслабленным,
чем был в течение долгого времени.
Он натянул подушку под голову и повернулся на бок, чтобы лучше видеть прекрасную
луну. Когда он перевернулся, его нога коснулась Флойда. Он поправил подушку под
голову. Теперь обе его ноги касались Флойда. Он оставил их там, пока он смотрел
на луну. Очень медленно он поднял правую ногу и провел по ноге Флойда. Флойд
не шелохнулся. Кас ждал. Он снова погладил ногу. Нет ответа. Он расслабился, но
оставил их там, где они были. Кас остался в постели Флойда еще несколько минут,
но, наконец, решил, что лучше уйти.
Он тихо встал и прошел мимо маленькой комнаты. Он закрыл за собой дверь. Снял
с себя всю одежду и бросил ее в кучу на полу. Он лег в свою постель. Он не мог
успокоить гонки мыслей в своем уме.
Кас знал, что он не может спать. Он встал и снова надел свою одежду. По крайней
мере, толпа в бункере отвлечет его. Он закрыл дверь в каюту и прошел по узкой
дороге во внутренний дворик. Смех Хосе пронзил темноту. Он рассказывал анекдоты
на испанском языке тому парню, который играл на гитаре. Хосе всегда был хорош
в юморе.
____________________
На следующий день Кас пригласил нескольких представителей прессы, которые
посещали тренировочный лагерь, чтобы посмотреть, как Флойд работает. Флойд
и Хосе Торрес, который теперь был обычным спарринг-партнером, вошли в наружный
ринг и отправились делать шоу для журналистов.
24 февраля 1958 года Хосе сделал свой профессиональный дебют в среднем весе в Сент-
Нике, а за ним, четыре профессиональных боя. Он оказался более чем компетентным
на ринге с Флойдом. Во время выступления для журналистов, Хосе ударил Флойда
солидным правым. Флойд коснулся одного колена и встал так быстро, как будто
ничего не произошло.
На пресс-конференции, обычно проводившейся после тренировочных демонстраций,
писака крикнул: «Эй, Хосе, как ты ударил Флойда, чтобы заставить его спуститься?».
«Я не сбил его с ног, он поскользнулся. Я наносил удар, но вам показалось, что я сбил
его с ног, я не ударил его. Флойд поскользнулся, когда я делал удар».
Репортер делал пометки, пока Хосе говорил. Но когда история вышла, подразумевалось,
что Хосе сбил с ног Флойда. Репортер, по видимому, думал, что Хосе подмигнул,
когда предложил свое объяснение.
____________________
Бой Роя Харриса продлился 12 кровавых раундов. Лицо Харриса было избито
настолько, что Флойд, который обычно смотрел только на грудь противника, ему
было настолько противно, что он перестал целиться в глаза и нос, и фокусировался на
подбородке. Флойд был на полу до счета 4, во втором раунде, но, по всей видимости,

165
больше от толчка, чем от удара. Харрис шатался на ногах после 12-го раунда, но
казалось, был готов действовать дальше. Его тренер решил, что Рой уже получил
достаточно и просигнализировал рефери, что они закончили.
Розенсон сделал куда больше, чем от него ожидали в своих делах, как промоутер.
Пресса прогнозировала катастрофу из-за отсутствия у него опыта. Выход был
немного больше 234 000 долларов, что было для Калифорнии рекордом. Театр ТВ
с телесуфлером тоже был успехом, и финансово, и относительно зрителей, которые
любили смотреть бой на большом экране и смотреть матч в компании, в толпе,
в доме кино. Они кричали инструкции бойцам на ринге, так, будто те могли слышать.
Аудитория в кинотеатре приветствовала и освистывала и вела себя так, как будто
они были около ринга в на поле WRIGLEY. Кас и Флойд, по оценкам, получили
350 000 долларов.
Успех продвижения был отдельной личной победой Каса. Он контролировал успешное
продвижение и делал деньги для его бойца, вне досягаемости IBC. Он проложил
путь для Флойда, чтобы защитить его титул и не сдаться Джиму Норрису. Он так
же продемонстрировал ценность театра ТВ в боксе и проложил основную дорогу
для более прибыльных контрактов на будущее.
Следуя успеху боя с Роем Харрисоном, Розенсон спросил Каса, может ли он поработать
над вторым проектом. Кас сказал да, если Розенсон сможет найти законного соперника
не аффилированного IBC.
Среди связанных с IBC тяжеловесов, был Эдди Мачен, тот, кому Кас отказал в бое
с Паттерсоном, потому что он был связан с IBC. В то время, как Мачен был сдвинут
на вторую позицию по титулу, он был приглашен в Швецию драться с Ингемаром
Джохансоном, который был уважаемым тяжеловесом во всей Европе, не смотря на
его неудачный дебют на Олимпийских играх 1952 г. Джохансон вырубил Мачена
в первом раунде 14 сентября 1958 г.
Билл Розенсон прилетел в Швецию посмотреть бой. Как только он был окончен,
Розенсон оказался в раздевалке Ингемара, чтобы заложить фундамент и привести
Джохансона в США для матча с Флойдом. Розенсон заплатил 10 000 дол за 40-дневный
вариант на матч, давая ему достаточно времени, чтобы прилететь обратно в Штаты
и поработать над деталями. Соглашение так же содержало стандартный ответный
матч реванш, подразумевая, что Розенсон будет промоутером на любом последующем
бое Паттерсона и Джохансона. Розенсон заслужил полное доверие и преданность
Джохансона во время его визита в Швецию.

166
ГЛАВА 43
ПОКЕР С ВЫСОКИМИ СТАВКАМИ.
ОКТЯБРЬ — НОЯБРЬ, 1958 Г.

Мне не нравится быть предсказуемым в моих движениях.


Кас Д’Амато
С 10 000 долларов на кону, Розенсон вернулся в США и сразу же позвонил Касу,
чтобы договориться о бое Джохансона с Паттерсоном. Он позвонил Касу в его офис
в Мидтаун — нет ответа. Он позвонил в Грэмерси — там тоже нет. Он прогулялся до
Стиллманса — но никто не видел Каса несколько дней. Наконец, спустя пару дней,
Розенсон увидел, как Кас выходит из офиса на Мэдисон Сквер Гарден. Он пробежал
пол квартала, чтобы поймать его. «Кас, где ты был? Я оставил сообщения везде,
стараясь связаться с тобой».
«Розенблюм! Я думал, тебя нет в городе!».
«Не было, но я вернулся. Нужно срочно поговорить».
«Ну, у меня сейчас встреча… Я в центр. Позвони мне позже в зал».
Розенсон позвонил, но там не видели Каса весь день. Розенсон решил попробовать
Стиллманс снова. Он нашел Дэна Флорио с бойцом. «Да, Кас был тут раньше, но он
ушел примерно час назад».
Розенсон отправился перекусить ланчем и заказал жареный сыр. Он увидел Чарли
Блэка, который взгромоздился в углу на стул и читал Wall Street Journal. «Чарли, ты
видел Каса сегодня?».
«Розенсон, рад тебя видеть. Я слышал, ты уезжал».
«Чарли, мне срочно надо поговорить с Касом. Ты его видел тут?».
«Я не видел его несколько дней. А в чем дело?».
«Кас, просто не вероятная боль на мой зад, чтобы постараться с ним работать. Это
как скотоводческая кошка. Я должен поговорить с ним это срочно. Есть идеи? На
кону много денег».
«Ну, если б речь шла обо мне, я бы просто пошел в Грэмерси и сидел там, пока он не
появится — в конечном итоге он покажется».
«У меня нет времени на это. Я на грани чего-то большого и мне надо двигаться прямо
сейчас. Много на кону. Мне нужно найти его сегодня».
«Понял. Ну, я могу как-то помочь? Я работал с Касом много лет и я думаю ты знаешь,
что с того момента, как мы были детьми, я был вовлечен во много дел Каса. Хочешь
обсудить это со мной, и мы можем найти подход?».
«Чарли, дело не в том, что я тебе не верю… Но это грандиозно. Кас и я, у нас понимание,
и я сделал кое-что на основе этого понимания, и теперь он пропускает его действие.

167
Если это дело не выгорит, у меня 10 тыщ на кону».
«Понятно. Ну, я знаю, что Кас работает над боем между Флойдом и Нино Валдес
в Гардене. Я слышал, они ищут дату в декабре. Я знаю».
«Что? Валдес? Валдес бомж. Какого .. он это делает?».
«Ну, он в рейтинге…».
«Декабрь? Флойд не может драться в декабре, мы уже объявили…».
«Я не знаю установлено это или нет. Но это слухи на улицах».
«Я должен добраться до Каса, пока он все не провалил». Розенсон забил половину
сэндвича в рот и вытащил бумажную салфетку.
«Розенсон, я не могу помочь, если я не знаю, о чем идет речь». Чарли сложил бумаги
и аккуратно поместил на самый верх своего кейса. Он добрался до кошелька. «Цезарь,
сколько я должен?».
«Розенсон сидел тихо и надулся. Он расслабил галстук и вытер пот с верхней губы.
Он посмотрел на дотошный атташе кейс Чарли и еще раз укусил сэндвич. Было
холодно. Он посмотрел, как Чарли выкидывает кучу купюр по счету и промямлил
сквозь еду: «Сядь, Чарли». Он взял большую порцию напитка.
«Давай поговорим».
Чарли подошел к табурету рядом с Розенсоном, который «пролил свои кишки» на
сделку Джоханссона. Примерно через половину разговора, Чарли взял свой блокнот
и начал делать пометки.
«Ок, я думаю, что понял ситуацию. У нас есть день, может два», — заключил Чарли.
«Ты мне говоришь».
«Расслабься. Мне нужно сделать пару звонков. Где я могу найти тебя вечером?».
«Сегодня игра. Джил и я идем встретиться с ребятами в Веллингтон».
«Я позвоню позже. Ничего не планируй на завтра».
«Чарли, ты знаешь где Кас?».
«Я не имею понятия. Ты открыт для инвестора, если я тоже вступлю в это дело?».
«Мне не нужен гребаный инвестор, Чарли. Мне нужен контракт, чтобы привести
Флойда Паттерсона на ринг… Хорошо, возможно я могу использовать инвестора».
«Инвестор, о котором я думаю, может обеспечить то, что ты получишь подписанный
контракт завтра».
«Серьезно?».
Чарли взял его кейс и нажал на замки на каждой стороне от ручки. Розенсон увидел
инициалы, отчеканенные золотом на коже между замками.

168
«Я никогда еще не был так серьезен в своей жизни. Я поговорю с тобой сегодня
вечером».
«Ок, я в твоих руках, Чарли». Розенсон сделал последний укус сэндвича и поднял
руки вверх, показывая знак «сдаюсь». Чарли исчез. Розенсон обратился к официанту:
«Цезарь, позвонишь мне на игру в карты, если Кас появится?».
«Конечно, друг».
Розенсон заплатил 20 долларов за счет. «Я посмотрю, что я могу узнать, мой друг».
Розенсон взял кусок с тарелки, засунул в рот, и исчез в толпе, которая окружала три
стороны боксерского ринга в главном зале.
Цезарь дотянулся до телефона и набрал бар Тони Д’Амато в Бронксе. «Могу
я поговорить с Роландом? Роланд, как ты? Хорошо, хорошо. Слушай мне надо найти
Д’Амато, видел его? Нет, нет, Каса, а Тони… Не видел? Хорошо, если он появится,
можешь дать мне знать? Это будет стояще, как обычно… Ты поешь где-то в эти
выходные? Здорово, концерт? Альянс Франсе? Да, это отлично, они снова увидят
нас там. Видимо мы будем у них регулярно! Да, понял. Увидимся».
Розенсон получил телефонный звонок в Веллингтон примерно в 1.30 утра. Он закончил
руку и закрыл. Он запрыгнул в такси и дал адрес на 63-ю улицу в Централ Парк Вест.
Когда он въехал, у него не было ни одной мысли о том, что же делать. Он сел в лобби.
Он видел людей, которые ходили перед стойкой и спрашивали комнаты и т. д. Они
направлялись в комнату, или клерк звонил в комнату, и жилец спускался в лобби,
чтобы встретить гостей.
Розенсон подошел к клерку, когда никого больше не было в лобби: «Тут есть зал?».
«Это шутка, чувак? Это YMCA. Конечно, тут есть зал, на 5-м этаже. Но, он закрыт.
Могу еще как-то помочь?». Клерк посмотрел на него сбоку.
«Я ищу… Роланда Мессиер», — Розенсон сказал это медленно, поскольку вытаскивал
блокнот Велингтон из кармана твидового пиджака.
«Как я должен Вас представить?», — клерк ответил как бы застрявши в женоподобной
позе. Розенсон колебался немного в панике. «Скажите ему Флойд Паттерсон».
«Ха, очень смешно. Вы действительно смешной парень». Клерк ухмыльнулся
и выпустил дымное кольцо в потолок. «Приятно познакомится Флойд, Я Джекки
Робинсон», — зачем последовал хохот.
Розенсон думал все кончено. Но клерк поднял телефон, набрал номер, и сказал:
«Мистер Флойд Паттерсон тут, чтобы увидеть вас».
После короткого невразумительного обмена фразами, Розенсон услышал едва
слышимое “пошлите его сюда” по телефону. Клерк вернул телефон на место. «Комната
824», — сказал он.
Розенсон зашел в лифт и поехал на 8-й этаж. Он подошел к комнате и распознал голос
Каса в мгновенье. «Я не верю, что мэр города Нью-Йорк или прокурор округа дает…».

169
Розенсон постучал. Он понимал что ситуация неловкая, но он не понимал на
сколько. Никто не ответил за дверью, он простоял 1,5 минуты и постучал снова.
«Эй, 824?», — сказал он, тихо подойдя к двери. Коридор был очень узкий, и он мог
слышать заглушенные голоса из соседних комнат.
«Законодательная власть города Нью-Йорк и США. Конгресс не будет сидеть тихо
и позволять …». Поскольку Кас бессвязно говорил, то второй голос начал петь
с усилением — ах-ах-ах».
«Тут кто-то есть? 824? Это Паттерсон. Вы откроете?».
«Вы хотите пополнить?» Певец спросил, поддерживая свое вокальное упражнение.
«Кто-то стучится Роланд? Что за звук?».
«Детка, я не знаю… Хотите выпить что-то еще», — спел голос.
Розенсон ударил в дверь со всей силой, насколько мог.
«О детка, я думаю, у нас гром».
Розенсон ударил снова.
Дверь открылась. Кас прищурился. «Я не верю глазам, Розенштейн, какого черта ты
тут делаешь?».
Розенсон замер на полпути. Он не знал, что сказать. Он не мог решить, что происходит.
Второй голос сказал «Давай заходи, детка… кто бы ты не был…».
Розенсон зашел внутрь.
«Розенштайн, познакомься, мой друг, Роланд Мессиер». Он повернулся к Роланду
и извиняясь сказал: «Это тот, кого я знаю с Индианаполиса».
Роданд взорвался хохотом. «Ты проделал весь этот путь из Индианаполиса ради
него? О, боже, что с этим миром? Детка, хотите выпить?».
«Мне нужно переговорить с Мистером Д’Амато. Вы извините нас на минуту, Мистер…
м….Как Ваше имя?».
«Не, не, не, Розенкранц», — сказал Кас. «Мы можем говорить о чем угодно перед
Роландом. Он очень забывчив. Что нужно обсудить?».
«Кас, у нас с тобой было соглашение о том, что я могу сделать матч с Флойдом
и Джохансоном. Есть вариант, который должен быть осуществлен в 24 часа. Мне
нужно, чтобы ты подписался на бой, Кас. Мы это обсуждали до того, как я поехал
в Швецию. Есть контракт, который ты должен подписать…». Он дотянулся до
документов, которые были в нагрудном кармане.
«Роланд, есть тут еще канноли? Ты когда-нибудь пробовал это, Розенбург? Так вкусно,
попробуй». Кас держал тарелку с выпечкой и поднес Розенсону.
«Кас, мне надо поговорить лично».

170
«Розенбург, как видишь, у меня социальное взаимодействие и я не хочу быть грубым.
Мы можем поговорить в пятницу?», — пренебрежительно ответил Кас.
Больше не нужно было говорить. Кас не хотел уделять внимание серьезному разговору.
Тема была закрыта.
Розенсон был синевато-багровым и он знал, что его заткнули. Он извинился и ушел
в Велингтон, где игра дошла до того места, которое он любит больше всего. Ставки
были высоки и напряжение было сильным.

ГЛАВА 44
ТАНЦУЯ В ТЕМНОТЕ.
НОЯБРЬ, 1958 Г.

Розенсон сел в лифт и поехал на 5-й этаж в офис адвокатов, как сказал Чарли Блэк.
“Велелла” — гласила надпись на двери. Винсент Велелла был долгое время политиком
восточного Харлема и частым компаньоном за ужином с парнями из уличной банды
102-й улицы. Розенсон присоединился ко встрече, которая уже шла. Он покинул
встречу членом нового предприятия.
Толстый Тони, представленный Велелла и Джимми Нэпом, согласился покрыть
расходы за промоушен боя Паттерсона и Джонсона, и претендовал на треть прибыли
за матч реванш. Чарли Блэк получал треть, и Билл Розенсон получал оставшуюся
треть. Джимми Нэп также гарантировал, что Кас выполнит дело, с точки зрения
нового бизнес расположения, и убедил Розенсона, что он получит подписанный
контракт к полуночи. Последнее условие было, что Толстый Тони не хочет, чтоб
о его участии в этом деле было известно широкой публике и что соглашение будет
на имя Велелла, а не на его имя. Хотя он еще того не знал, но Билл Розенсон только
что продал свою душу.
Эмил Ленсе работал несколько недель, чтобы выполнить дело по бою Флойда с Нино
Валдесом в Гарден в декабре, под очень привлекательным расположением, которое
включало 300 000 долларов за ТВ права. Это бы вернуло Флойда обратно на ТВ,
впервые, после второго боя Урагана Джексона. Кас был в лодке на протяжении всех
переговоров. Но в драматичном и неожиданном повороте событий, Кас сделал нечто
похожее на лицо и прошел мимо этого матча. Ленсе был изумлен и решил, что с него
хватит Каса Д’Амато и его друзей.
Прямо перед Днем Благодарения, Кас чувствовал себя очень располагающе и сделал
приглашение для Ингермана Джохансона, чтобы тот прилетел в США для того, чтобы
отведать хорошей индейки на ужин.
Встреча со шведами сохранялась в тайне, это обсуждалось только на основе того, что
должно быть известно. Джохансон и его доверенный консультант, Эдвин Алквист,
прилетели в США отдельными рейсами, так что они не привлекли внимание прессы.
Кас привез их в загородный дом своего шведского друга Эйнара Тулина в Хадсон

171
Валлей. Там они могли насладиться ноябрьской погодой и поговорить рядом
с великолепным каменным камином, который был в стене лоджии. Целью, было
привести в порядок матч с Патерсоном, так скоро, как возможно в 1959.
В субботу к полудню, когда они, более-менее, пришли к пониманию, Кас спросил:
«Кто будет твоим американским менеджером?».
Алквист ответил: «Нам не нужен американский менеджер, я могу сделать все».
«О, нет, нет, нет… Мы тут так дела не делаем. Нет, нет — надо иметь менеджера,
который лицензирован Нью-Йоркской Атлетической Комиссией, который будет
представителем, ведущим вас к бою и на взвешивание».
«Мне никто этого не говорил. Ингерман, ты что-то знаешь об этих требованиях?», —
Алквист спросил красивого бойца, когда он вернулся со свежей чашкой кофе.
«Нет, мне не говорили, но мы не заходили так далеко в договоренностях ранее.
Розенсон не упоминал об этом, но мы не… ох… дошли до этого уровня деталей.
Может мы и сейчас не так далеко зашли».
«Джентльмены, я могу обо всем позаботиться для вас, не нужно беспокоиться. Есть
приятель — мы работали с ним несколько лет назад, он знает бизнес изнутри. Гарри
позаботиться о тебе и сделает все, чтобы было гладко, как по шелку, так что не нужно
думать ни о чем кроме “Грома”». Кас выкинул его правый кулак в юмористическом
движении и показал самую участвующую улыбку.
«Что этот человек делает? В чем его работа?», — спросил Ингемар.
«Ну…… он как бы… Он как генеральный менеджер в тренировочном лагере. Он
поможет тебе работать над делами с репортерами, чтобы все были счастливы,
кто занимается продвижением, убедиться, чтобы ничьи привычки не раздражали
комиссию. Он, как бы, решает все, что должно быть решено, как только что-то
появляется. Все, что должно быть удалено».
«Вы можете сделать, чтобы Харри был нашим американским менеджером?».
«О, да, он сделает это для меня, как одолжение. Но не волнуйтесь о Гарри. Он предан,
когда он работает в вашем углу. Он только захочет… скажем 20% или около того».
«20%?», — Алквист почти завопил. «20 процентов чего? Всего?».
«Ну да, так платят менеджерам в Америке. Мы получаем часть денег».
«Но 20%?! Мы даже не знаем этого парня и он ничего не знает о нас», — Ингемар
протестующе посмотрел на Алквиста для поддержки.
«О, Гарри очень быстро обучаем. Он очень наблюдательный пацан. Плюс, он знает
все в этом бизнесе, ничего не может произойти, с чем бы он не справился», — Кас
подмигнул Алквситу.
«Я не представлял, что мы должны будем отдать какие-то деньги. Мы удивлены.
Ингемар, что скажешь?».

172
«Позвольте сказать, что я собираюсь делать джентльмены… Дайте мне поговорить
с Гарри утром и посмотреть, могу ли я попросить его сделать мне одолжение. Нет
гарантий, но дайте посмотреть, что можно сделать. Он мне должен, если понимаете
о чем я». Еще одно подмигивание.
«Если мы можем что-то придумать… это просто… я не ожидал…».
Верховный суд США далее прокомментировал мнение, что, пока апелляция еще не
была рассмотрена, IBC продолжала или даже продвигала свой незаконный контроль
над боксерским бизнесом, даже после того, как была уведомлена о том, что ее действия
представляют собой преступную деятельность.
Вырезка из газет:
Высший суд заканчивает монополию в боксе.
IBC разорвала контракт, и Гарден открылся для всех промоутеров на бои.
Решение означает, что Джеймс Норрис и Артур Виртц, многие годы самые главные
фигуры в мире боксе, должны продать их акции в Нью-Йоркском Мэдисон Сквер
Гарден. Они так же должны аннулировать Интернациональные Клубы Бокса в Нью-
Йорке и Иллинойсе.
Нью-Йорк Таймс, 13 января 1959.

ГЛАВА 45
ЗВОНОК ИЗ ЛОББИ.
АПРЕЛЬ, 1959 Г.

Кассиус Клэй не думал ни о чем другом, кроме бокса. Его взяли под крыло несколько
любительских тренеров. В полицейских силах Люисвилля, которые запустили
небольшой спортзал в стороне. Кассиус был многообещающим, и его тренера
воодушевляли его мыслить масштабно. Тренерам не составило много труда, что
обратить внимание Кассиуса на приз, потому что у него была личность, больше чем
жизнь, и чистое виденье. Даже в 17, он знал, что он должен был стать чемпионом
мира. Он был большим парнем для его возр