Вы находитесь на странице: 1из 453

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Философия
и методология
науки

Г. HL Кузьменко, Г. IL Отюцкий

Учебник

аяюрайт
имя Щ ^ В и з д а т е л ь с т в о

"Ш biblio-online.ru
РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Г. Н. Кузьменко, Г. П. Отюцкий

Философия
и методология
науки
Учебник для магистратуры

Допущено Учебно-методическим отделом высшего


образования в качестве учебника для студентов высших
учебных заведений, обучающихся по гуманитарным
направлениям и специальностям

Книга доступна
в электронной библиотечной
системе biblio-online.ru

Москва
Е ЮРЭЙТ
и з д а т е л ь с т в о

2016
УДК 1(075.8)
ББК87я73
К89
Авторы:
Кузьменко Григорий Николаевич — доктор философских наук,
доцент, заведующий кафедрой социальной философии, религиоведе­
ния и теологии социально-гуманитарного факультета Российского го­
сударственного социального университета (главы 3; 8);
Отюцкий Геннадий Павлович — профессор, доктор философских
наук, профессор кафедры социальной философии, религиоведения
и теологии социально-гуманитарного факультета Российского государ­
ственного социального университета (главы 1—2; А—7; 9—18).
Рецензенты:
Горбунов В. С. — профессор, доктор философских наук, профессор
кафедры социальной политики и трудового права Московского город­
ского университета управления Правительства Москвы, заслуженный
деятель науки РФ;
Кочеткова Л. Я. — доктор философских наук, доцент, заведующая
кафедрой философии, социологии, политологии Московского госу­
дарственного технического университета радиотехники, электроники
и автоматики (МИРЭА).

Кузьменко, Г. Н.
К89 Философия и методология науки : учебник для магистратуры /
Г. Н. Кузьменко, Г. П. Отюцкий. — М. : Издательство Юрайт, 2016. —
450 с. — Серия : Магистр.
ISBN 978-5-9916-3886-9
В учебнике рассматриваются предмет и основные концепции со­
временной философии науки, а также социально-философская про­
блематика науки, раскрывающая ее место в культуре современной
цивилизации. Освещаются проблемы эпистемологии науки: охаракте­
ризована структура эмпирического и теоретического знания, а также
проблемы роста и развития научного знания. Обсуждаются проблемы
методологии науки и анализируются основные методы современной
науки. Рассматриваются актуальные философские проблемы социаль­
ной работы.
Соответствует Федеральному государственному образовательному
стандарту высшего профессионального образования третьего поколе­
ния.
Для магистров, обучающихся по гуманитарным направлениям
и специальностям, аспирантов, преподавателей, научных работник

УДК 1(075.8)
ББК 87я73

© Кузьменко Г. Н., Отюцкий Г. П., 2014


ISBN 978-5-9916-3886-9 © ООО «Издательство Юрайт», 2016
Оглавление
Предисловие 10
Глава 1. Предмет, задачи и функции учебной
дисциплины «Философия и методология
науки» 14
1.1. Философские проблемы науки
и философия науки 15
1.2. Эпистемология науки 24
1.3. Предмет методологии науки 27
1.4. Задачи и функции учебной дисциплины
«Философия и методология науки» 33
Вопросы и задания для самоконтроля 35
Темы рефератов 35
Литература 36
Глава 2. Философское понимание науки 37
2.1. Наука как познавательная деятельность 38
2.2. Наука как социальный институт 46
2.3. Наука как особая сфера культуры 54
Вопросы и задания для самоконтроля 60
Темы рефератов 61
Литература 61
Глава 3. Динамика науки: философское понимание 63
3.1. Методологические подходы
к пониманию динамики науки 64
3.2. Развитие научного знания
и мировоззрение 72
3.3. Научные картины мира как результат
научных революций 76
Вопросы и задания для самоконтроля 85
Темы рефератов 85
Литература •·. 86

з
Глава 4. Структура научного знания и его основные
элементы 87
4.1. Основания структурирования научного
знания 88
4.2. Эмпирический и теоретический уровни
научного знания 89
4.3. Различия между эмпирическим
и теоретическим уровнями
научного познания 94
4.4. Единство и взаимосвязь эмпирического
и теоретического уровней научного
познания 100
4.5. Основания науки 102
Вопросы и задания для самоконтроля 106
Темы рефератов 107
Литература 107
Глава 5. Проблема истинности и рациональности
в научном познании 108
5.1. Проблема истины в научном познании 109
5.2. Проблема истинности и научные
картины мира 121
5.3. Основные подходы к пониманию
рациональности науки 126
5.4. Рациональность как деятельность.
Критерии рациональности научного
знания 132
Вопросы и задания для самоконтроля 134
Темы рефератов 135
Литература 136
Глава 6. Науки о природе и науки о культуре 137
6.1. Г. Риккерт, В. Виндельбанд, В. Дильтей
о единстве и различиях естествознания
и наук о человеке и обществе 138
6.2. Особенности социально-гуманитарных
наук 144
6.3. Теория социальной работы как
социально-гуманитарная наука 155

4
Вопросы и задания для самоконтроля 158
Темы рефератов 158
Литература 159
Глава 7. Ценности и их роль в социально-
гуманитарном познании 160
7.1. Категория ценности в философии науки... 161
7.2. Ценность науки и ценности в науке 167
7.3. Роль ценностей в социально-
гуманитарном познании 174
Вопросы и задания для самоконтроля 181
Темы рефератов 182
Литература 182
Глава 8. Основные исследовательские программы
социально-гуманитарных наук 184
8.1. Место исследовательской программы
в социально-гуманитарном познании 185
8.2. Натуралистическая исследовательская
программа и ее особенности 188
8.3. Антинатуралистические
исследовательские программы 192
Вопросы и задания для самоконтроля 195
Темы рефератов 195
Литература 196
Глава 9. Методы науки и их роль в поиске истины 198
9.1. Научный метод и его функции 199
9.2. Система методов науки и их
классификация 205
9.3. Научные методы в контексте открытия
и в контексте обоснования его
результатов 222
Вопросы и задания для самоконтроля 226
Темы рефератов 226
Литература 227
Глава 10. Школы и направления современной
методологии 228
10.1. Методология науки как философская
дисциплина 229
5
10.2. Развитие представлений о научной
методологии в истории европейской
философии 232
10.3. Эволюционная эпистемология
как инновационное направление
в методологии науки 250
Вопросы и задания для самоконтроля 255
Темы рефератов 256
Литература 256
Глава 11. Научная проблема — исходный пункт
исследования 258
11.1. Проблема в системе форм научного
знания 259
11.2. Генезис научной проблемы 262
11.3. Решение проблем как условие развития
научного знания 265
Вопросы и задания для самоконтроля 277
Темы рефератов 278
Литература 278
Глава 12. Гипотетико-дедуктивныи путь познания 279
12.1. Дедукция и индукция как методы
научного познания 280
12.2. Гипотетико-дедуктивныи метод и его
логическая структура 282
12.3. Гипотетико-дедуктивная модель науки 295
Вопросы и задания для самоконтроля 296
Темы рефератов 297
Литература 297
Глава 13. Абдукция и поиск объяснительных гипотез....298
13.1. Абдукция как метод научного познания....299
13.2. Развитие структуры абдуктивных
рассуждений 306
Вопросы и задания для самоконтроля 312
Темы рефератов 313
Литература 313
Глава 14. Методы анализа и построения теории 314
14.1. Сущность научной теории
и ее место в научном познании 315
б
14.2. Функции и типология научных теорий 319
14.3. Структура научных теорий 325
14.4. Методологические принципы
построения научных теорий 331
Вопросы и задания для самоконтроля 339
Темы рефератов 340
Литература 340
Глава 15. Методы и функции научного объяснения 341
15.1. Сущность научного объяснения, его
типы и методы 342
15.2. Дедуктивно-номологическая модель
научного объяснения 344
15.3. Альтернативные методы объяснения
в социально-гуманитарном знании 347
Вопросы и задания для самоконтроля 358
Темы рефератов 358
Литература 359
Глава 16. Методы и функции понимания 360
16.1. Герменевтика и проблемы научного
понимания 361
16.2. Понимание как метод научного
познания 367
16.3. Понимание как процесс развития
познания 374
16.4. Проблема герменевтического круга 377
Вопросы и задания для самоконтроля 379
Темы рефератов 379
Литература 380
Глава 17. Философские методы в сфере подготовки
научного исследования 382
17.1. Научное исследование: сущность
и структура 383
17.2. Философские основания научных
исследований в социально-
гуманитарной сфере 391
17.3. Диалектика и метафизика как
философско-методологические
основания подготовки научного
исследования 397
7
Вопросы и задания для самоконтроля 410
Темы рефератов 411
Литература 412
Глава 18. Философия социальной работы 413
18.1. Философия социальной работы
и философские основания социальной
работы: единство и различия 414
18.2. Онтологические проблемы
социальной работы 423
18.3. Эпистемология социальной работы 428
18.4. Аксиология социальной работы 434
Вопросы и задания для самоконтроля 444
Темы рефератов 444
Литература 445
Литература 447
Светлой памяти
Георгия Ивановича Рузавина
посвящается

Георгий Иванович Рузавин — известный российский фило­


соф, специалист по логике и методологии науки, философским
проблемам экономических и социальных наук.
Родился 4 мая 1922 г. в селе Ардатово Дубёнского района
Мордовии. Воевал на Забайкальском фронте против японских
милитаристов в звании гвардии сержанта. Награжден орденом
Отечественной войны II степени, 11 медалями. После оконча­
ния в 1952 г. физико-математического факультета Мордовского
педагогического института поступил в аспирантуру Института
философии Академии наук СССР. В 1955 г. защитил кандидат­
скую диссертацию, в 1970 г. стал доктором философских наук.
С 1955 по 2008 г. работал в Институте философии Российской
академии наук, а с 1996 г. — в Российском государственном
социальном университете.
Основные труды Г. И. Рузавина посвящены философским
проблемам математики. Он разрабатывал новый подход к ана­
лизу главных направлений ее обоснования, опирающийся
на выявление их исходных абстракций, а также применяемых
средств логики и формализации. Благодаря этому удалось пока­
зать, что программы, выдвинутые формалистами, интуициани-
стами и конструктивистами, не исключают, а дополняют друг
друга. Одним из первых Георгий Иванович начал применять
методы вероятностной логики для изучения проблем индук­
тивных рассуждений. Автор многих публикаций по философии
науки, логике и теории аргументации.
Г. И. Рузавин является автором ряда учебников для высшей
школы. Его учебник «Концепции современного естествозна­
ния» выдержал более 10 изданий. Ряд трудов Георгия Ивановича
переведен на иностранные языки.
В настоящем учебнике использованы материалы его
работ «Философия науки», «Основы философии истории»,
«Методология научного познания».
Умер 25 января 2012 г. в г. Москве на девяностом году жизни.

9
Предисловие
Предлагаемый вниманию читателя учебник содержит материал
по общим проблемам философии и методологии науки, кото­
рый соответствует задачам подготовки магистров по специаль­
ности «Социальная работа», определенным Федеральным госу­
дарственным образовательным стандартом высшего профессио­
нального образования третьего поколения.
Наука как социальный феномен изучается различными дис­
циплинами.
Науковедение и наукометрия изучают проблемы организа­
ции научной деятельности, процессы формирования и функцио­
нирования научного знания.
Социология науки исследует структуру научных сообществ
и анализирует науку как особый социальный институт по про­
изводству нового научного знания.
Психология науки изучает проблемы научного творчества.
История науки описывает процессы, касающиеся научных
открытий и изобретений.
Философия науки, изучая общие закономерности развития
науки, исследует проблемы возникновения и роста научного
знания на разных стадиях общественного развития. Она выяв­
ляет также рациональные методы и нормы достижения объек­
тивно истинного знания. Философия науки дает общий миро­
воззренческий и методологический ориентир для решения
конкретных проблем, которыми занимаются специальные дис­
циплины, изучающие отдельные аспекты научной деятельности
и функционирования науки.
В рамках философии науки выделяют эпистемологию, изуча­
ющую структуру и рост научного знания, а также методологию
науки, которая рассматривает методы получения нового науч­
ного знания и критерии его обоснования.
В соответствии с этим структура настоящего учебника
условно разделена на три части. В первой части рассматрива­
ются предмет и основные концепции современной философии
науки, а также социально-философская проблематика науки,
ю
раскрывающая место последней в культуре современной циви­
лизации, во второй — освещаются проблемы эпистемологии
науки: она содержит анализ структур эмпирического и теоре­
тического знания, а также роста и развития научного знания.
В третьей части обсуждаются проблемы методологии науки
и анализируются основные методы современной науки.
Теория социальной работы — молодая наука, находяща­
яся в процессе становления и развития, поэтому магистранту
для овладения ею и понимания ее сегодняшних возможностей
и будущих перспектив необходимо усвоить общие закономер­
ности функционирования и развития научного знания вообще
и социально-гуманитарных наук в частности. К тому же неко­
торые из магистрантов выберут путь в науку. Для них мате­
риал настоящего учебника послужит важной ступенью подго­
товки к научной деятельности в актуальной сфере обществен­
ной жизни.
Учебник преследует следующие цели.
1. Дать магистрантам представление о генезисе и основной
проблематике философии науки.
2. Ознакомить будущих магистров с современными философ­
скими концепциями науки как феномена культуры, как системы
знаний, как социального института.
3. Дать представление о многообразии современных мето­
дов научного исследования, выявить специфику методологи­
ческих подходов в контексте открытия и в контексте обоснова­
ния научного знания.
4. На основе современных философских представлений о сущ­
ности науки выявить специфику теории социальной работы как
актуального и развивающегося научного направления.
Процесс изучения дисциплины направлен на формиро­
вание элементов следующих компетенций в соответствии
с Федеральным государственным образовательным стандар­
том по направлению подготовки магистров:
А) общекультурные компетенции (OK):
ОК-1: способен и готов совершенствовать и развивать свой
интеллектуальный и общекультурный уровень;
ОК-2: способен и готов к самостоятельному обучению новым
методам исследования, изменению научного и научно-произ­
водственного профиля своей профессиональной деятельности;
ОК-3: способен и готов свободно пользоваться русским
и иностранным языками как средством делового общения
и научного творчества;
11
Б) профессиональные компетенции:
ПК-1: способен и умеет самостоятельно использовать зна­
ния и навыки по направлениям современной теории, методоло­
гии и методам социальных наук применительно к задачам фун­
даментального или прикладного исследования теории и прак­
тики социальной работы;
ПК-2: способен и готов самостоятельно формулировать цели,
ставить конкретные задачи научных исследований в фундамен­
тальных и прикладных областях социальной работы и решать их
с помощью современных исследовательских методов с исполь­
зованием отечественного и зарубежного опыта и с примене­
нием современной аппаратуры, оборудования, информацион­
ных технологий;
ПК-3: способен и готов осваивать новые теории, модели,
методы исследования, навыки разработки новых методологи­
ческих и методических подходов с учетом целей и задач иссле­
дования теории и практики социальной работы;
ПК-4: способен и готов профессионально составлять
и оформлять научно-техническую документацию, научные
отчеты, представлять результаты исследовательской работы
с учетом специфики исследования теории и практики социаль­
ной работы;
ПК-5: способен и готов проводить экспертизу научно-иссле­
довательских работ в социальной сфере.
В результате изучения данного учебника магистрант должен:
знать
— основные концепции современной философии науки;
— место проблематики, связанной с философией научного
познания, в общей системе гуманитарного знания;
— специфику гуманитарного познания по отношению к есте­
ственно-научному познанию; объект и субъект научного позна­
ния;
— специфику постижения истины в научном познании;
— основные исследовательские программы в социально-
гуманитарном познании, методологию и методы современного
научного познания;
уметь
— творчески применять полученные знания в будущей про­
фессиональной работе;
— работать над углублением и систематизацией знаний
по проблемам философии научного познания;
12
— применять полученные методологические знания в позна­
вательном процессе;
владеть
— навыками применения методологии научного познания
при выполнении учебных исследовательских работ;
быть компетентным
— в оценке теоретических концепций и парадигм современ­
ного научного познания.
ΓΛΑΒΑ1
Предмет, задачи
и функции учебной
дисциплины
«Философия
и методология науки»

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• предмет, задачи и функции учебной дисциплины «Философия
и методология науки»;
• основные философские проблемы науки;
• сущность и проблематику эпистемологии науки;
• особенности методологии науки;
уметь
• использовать философскую методологию для анализа науки
и научного знания;
• анализировать научные методы, использованные в конкретных
научных исследованиях;
• выявлять особенности теории социальной работы как научной
дисциплины;
владеть
• навыками приобретения, пополнения и реализации знаний
о философии и методологии науки;
• навыками использования понятийного аппарата в области фило­
софии науки.

14
1.1 · Философские проблемы науки
и философия науки
Объект и предмет философии науки. Человек познает мир
по-разному: в формах научного и обыденного сознания, фило­
софского и художественного (высшим воплощением которого
является искусство) освоения мира. Существует также религи­
озно-мифологическое познание мира. Взаимодействие науки
как особого вида познавательной деятельности с другими фор­
мами познания проявляется в процессе научных открытий,
в специфике их внедрения в культуру, а также во влиянии науки
на все другие формы человеческого познания.
Философия науки ставит своей целью выявить место и роль
науки на разных этапах развития общества, особенности науч­
ного познания, его структуру, проанализировать познаватель­
ные процедуры и методы, обеспечивающие порождение нового
знания. Анализируя закономерности развития научного зна­
ния, философия науки учитывает также исторический харак­
тер науки, поскольку процесс ее развития — это не только нако­
пление новых знаний, но и существенное изменение ранее сло­
жившихся представлений о мире.
Например, такие ученые классической эпохи (от XVII
до начала XX в.), как Г. Галилей или М. Фарадей, не могли бы
принять идеи и методы квантово-механического описания,
поскольку считали недопустимым включать в теоретическое
описание и объяснение ссылки на наблюдателя и средства
наблюдения. Идеал классической науки — объективное знание,
«очищенное» от всяческих субъективных аспектов. Напротив,
творцы квантовой механики Н. Бор и В. Гейзенберг именно
такому способу теоретического описания микромира отводили
роль гаранта объективности знания об этом типе физической
реальности. Изменилась эпоха — изменились идеалы научности.
Меняются от эпохи к эпохе и функции науки, ее место в куль­
туре, взаимодействие с другими сферами общественной жизни.
Уже в XVII в. возникающее естествознание заявило свои пре­
тензии на доминирующую роль в формировании мировоззрен­
ческих образов в культуре человеческого общества. Важным
итогом развития науки Нового времени стало то, что ценность
образования, основанного на усвоении научных знаний, стала
восприниматься как нечто само собой разумеющееся.
Со второй половины XIX в. наука получает расширяющееся
применение в технике и технологии. Технический прогресс ста-
15
новится неотрывным от прогресса научного. В результате наука
приобретает новую социальную функцию: она становится непо­
средственной производительной силой общества. В XX в. наук
все активнее проникает в различные сферы управления соци­
альными процессами, становится основой квалифицирован­
ных экспертных оценок и принятия управленческих реше­
ний. Взаимодействуя с властью, она реально начинает воздей­
ствовать на выбор тех или иных путей социального развития
и в итоге приобретает функцию непосредственной социальной
силы общества.
Но если меняются сами стратегии научной деятельности и ее
социальные функции, то возникают новые вопросы.
Будет ли и дальше меняться облик науки и ее функции
в жизни общества?
Всегда ли научная рациональность занимала приоритетное
место в шкале ценностей или это характерно только для опре­
деленного типа культуры и определенных цивилизаций?
Может ли научная рациональность стать доминирующей
формой социальной рациональности?
Всегда ли развитие науки содействует социальному про­
грессу?
Существуют ли сферы деятельности или типы социальных
отношений, которые не нуждаются в научном обосновании?
Возможна ли утрата наукой своего прежнего ценностного
статуса и своих прежних социальных функций?
Какие изменения можно ожидать в системе самой научной
деятельности и в ее взаимодействии с другими сферами куль­
туры на очередном цивилизационном переломе в связи с поис­
ками человечеством путей выхода из современных глобальных
кризисов?
Список вопросов подобного рода может быть продолжен.
Ясно, что ответы на них не могут дать ни история науки, ни
науковедение, ни другие частные сферы научного знания, спе­
циально изучающие науку. Осмысление перечисленных вопро­
сов нуждается в философском обосновании, а сами они могут
быть представлены как формулировки проблем, обсуждаемых
в современной философии науки.
Важнейшие идеи и принципы философии науки в связи
с генезисом экспериментального естествознания и становле­
нием классической науки начали формироваться еще в XVII в.
Однако самостоятельной философской дисциплиной философия
науки стала лишь во второй половине XX в., когда научно-тех-
16
нический прогресс охватил большое число промышленно разви­
тых стран, чем был вызван социальный запрос на специальные
философские исследования сущности науки, ее места в обще­
стве, перспектив ее развития.
В ответ на этот запрос возникли частные дисциплины, иссле­
дующие науку: науковедение и наукометрия, социология и эко­
номика науки, история науки и психология научного творче­
ства. Однако лидирующее место среди них занимает филосо­
фия науки. Таким образом, объектом изучения философии науки
является наука как особая социальная реальность.
Однако может возникнуть вопрос: какую науку исследует
философия науки?
Долгое время в философии науки в качестве образца
для исследования структуры и динамики познания выбиралась
математика. Однако здесь практически отсутствует слой эмпи­
рических знаний, и на материале математики трудно выявить
те особенности строения и функционирования теорий, которые
относятся к их связям с опытом, поэтому с конца XIX в. филосо­
фия науки ориентируется на анализ естественно-научного зна­
ния, которое содержит многообразие различных видов теорий
и развитый эмпирический базис.
Можно ли представления о развитии знаний, полученные
при анализе естественных наук, переносить на область соци­
ального познания вообще и знаний о социальной работе в част­
ности?
Сопоставляя науки об обществе и человеке, с одной стороны,
и науки о природе — с другой, нужно признать наличие в их позна­
вательных процедурах как общего, так и специфического содержа­
ния. Методологические схемы, развитые в одной области, могут
схватывать некоторые общие черты строения и динамики позна­
ния в другой, поэтому методология может переносить модели, раз­
работанные в одной сфере познания, на другую и затем корректи­
ровать их, адаптируя к специфике нового предмета.
Следует учитывать, что жесткая демаркация между науками
о природе и науками о духе во многом утрачивает силу приме­
нительно к науке конца XX — начала XXI в., поскольку в совре­
менном естествознании все большую роль играют исследова­
ния сложных развивающихся систем, которые обладают «синер-
гетическими характеристиками» и включают в качестве своих
компонентов человека и его деятельность. Методология иссле­
дования таких объектов сближает естественно-научное и гума­
нитарное познание.
17
Может возникнуть вопрос: если специфику науки как соци­
ального явления изучает большое число частных наук, отвечая
на многие вопросы, связанные с пониманием места науки в совре­
менном мире, то не оказывается ли философия науки в положе­
нии короля Лира, который раздал свое имущество дочерям, а сам
остался ни с чем? Остается ли для философии науки такая сфера
исследований, которая оказалась за пределами интересов част­
ных наук? Иными словами, каков предмет философии науки?
Для ответа на этот вопрос следует выявить соотношение
философии науки с иными дисциплинами.
Науковедение и наукометрия изучают проблемы организа­
ции научной деятельности, процессы формирования и функцио­
нирования научного знания.
Социология науки исследует структуру научных сообществ
и анализирует науку как особый социальный институт по про­
изводству нового научного знания.
Психология науки исследует проблемы научного творчества.
История науки описывает процессы, касающиеся научных
открытий и изобретений.
Ни одна из этих дисциплин специально не изучает процесс
научного исследования, рост и развитие науки. В отличие от них
философия науки ставит главную цель — исследование про­
цесса познания в науке, учитывая при этом, в отличие от исто­
рии и социологии науки, лишь общий характер воздействия
общества, его материальных и духовных потребностей на разви­
тие науки. Вместе с тем философия науки тесно взаимосвязана
с частными научными дисциплинами, исследующими науку.
Так, чтобы выявить общие закономерности развития науч­
ного познания, философия науки опирается на исторические
данные из различных конкретных наук. Она вырабатывает
определенные гипотезы и модели развития знания, проверяя
их на соответствующем историческом материале. Взаимосвязь
философии науки с историей науки образно выражается тези­
сом: «Без достаточно обширного и проверенного исторического
содержания философия науки будет пуста, а история науки
без философского обоснования — слепа».
Отечественные исследователи по-разному формулируют
предмет философии науки.
Известный российский философ, академик В. С. Стёпин
(р. 1934) считает, что «предметом философии науки являются
общие закономерности и тенденции научного познания как
особой деятельности по производству научных знаний, взятых
18
в их развитии и рассмотренных в исторически изменяющемся
социокультурном контексте»1.
По мнению российского философа и методолога науки
Г. И. Рузавина (1922—2012), «философия науки имеет своим
основным предметом исследование общих закономерностей
по производству, проверке и обоснованию научного знания
на разных этапах истории развития общества»2.
Как видим, оба автора подчеркивают, что, во-первых, фило­
софию науки сама наука интересует в аспекте производства
научных знаний, во-вторых, она исследует наиболее общие зако­
номерности, связанные с функционированием и развитием
науки в обществе.
Главная цель философии науки состоит в раскрытии тех
методов, способов и приемов, с помощью которых достигается
объективно истинное знание об окружающем нас мире. Именно
проблемы, выражающие трудности в развитии науки, несоот­
ветствие или противоречие между новыми фактами и старыми
способами их объяснения, последовательно решаемые в про­
цессе развития науки, определяют в конечном итоге прираще­
ние нового научного знания и прогресс науки в целом. Анализ
этих проблем составляет одно из приоритетных направлений
философии науки.
Вызывает интерес структурированное представление пред­
мета философии науки А. А. Радугиным и О. А. Радугиной.
В качестве структурных компонентов предмета философии
науки (взаимосвязанных со структурой самой философии
науки) они выдвигают:
• исследование научно-познавательной деятельности как
социально-исторического и культурного явления;
• общие закономерности и тенденции научного познания
как особой деятельности по производству научных знаний;
• классификацию наук, помогающую выявить их специ­
фику, взаимодействие и роль в обществе;
• методологию научного познания;
• социально-философские проблемы науки;
• этико-философские проблемы научной деятельности;
• проблемы взаимодействия науки и политики, взаимос­
вязи науки и религии3.
1
Стёпин В. С. Философия науки. Общие проблемы. М. : Гардарики, 2006. С. 8.
2
Рузавин Г. И. Философия науки : учеб. пособие. М. : ЮНИТИ, 2005. С. 10.
3
См.: Радугин А. А.у Радугина О. А. Философия науки: общие проблемы :
учеб. пособие для высш. учеб. заведений. М. : Библионика, 2006. С. 17—20.

19
Нетрудно увидеть, что подход этих авторов в целом совпа­
дает с позицией В. С. Стёпина и Г. И. Рузавина, однако их пози­
ция дифференцирована и рассматривает не столько предмет
целостной философии науки, сколько проблемное поле ее струк­
турных разделов.
В противовес позитивистской концепции автономности
науки в современной философии все настойчивей выдвигается
проблема исследования ценностей, которые объединяют науку
с другими видами человеческой деятельности. Еще одной важ­
ной задачей философии науки, тесно связанной с современ­
ным научно-техническим прогрессом, является исследование
взаимосвязи между эволюционными, постепенными, плав­
ными изменениями в науке и изменениями коренными, каче­
ственными, революционными. Обсуждение этой проблемы
в западной литературе началось в 1970-е гг. после опубликова­
ния книги американского историка и философа науки Т. Куна
«Структура научных революций», в которой автор подверг обо­
снованной и убедительной критике кумулятивистский взгляд
на развитие науки, согласно которому оно сводится к непрерыв­
ному накоплению все новых и новых научных истин. Дискуссии,
развернувшиеся вокруг этой книги, способствовали становле­
нию исторического взгляда на развитие науки и одновременно
с этим показали ограниченность чисто дескриптивного (описа­
тельного) подхода к истории науки.
Этапы становления философии науки. Несмотря на то что
философия науки как самостоятельная дисциплина сформиро­
валась недавно, не следует думать, что в прошлом отсутство­
вали философские размышления о науке. Философское осмыс­
ление науки развивается вместе с развитием последней. В связи
с этим философию науки можно охарактеризовать как своего
рода самосознание науки.
Тесная связь философии и науки прослеживается на протя­
жении всей истории философии.
В древности, когда наука только зарождалась, философия
не только включала в свой состав отдельные научные знания,
но и размышляла об их специфике. Достаточно упомянуть сил­
логистику Аристотеля как практический результат раздумий
о логике научного мышления.
В эпоху Средневековья, когда философия фактически приоб­
рела статус «служанки богословия», казалось бы, невозможно
было вести речь о философском освоении науки. Однако зна­
менитый спор об универсалиях есть не что иное, как дискуссия
20
о природе научных понятий, о специфике и особенностях рацио­
нального мышления. Философские размышления по поводу этих
проблем могут рассматриваться как вклад в последующее раз­
витие философии науки.
С отпочкованием от философии конкретных наук возникает
новый тип их взаимоотношений. С одной стороны, философия,
опираясь на достижения науки, развивает свои идеи, прин­
ципы и категориальный аппарат, а с другой стороны, выступает
в качестве мировоззренчески-методологической основы фунда­
ментальных научных открытий, влияет на их интерпретацию
и включение в культуру.
Осмысление философских проблем науки активизируется
в эпоху Нового времени, что вполне объяснимо: формиру­
ется классическое естествознание, нуждающееся в философ-
ско-мировоззренческом и методологическом обосновании.
В связи с этим философские размышления о науке включа­
ются в философские системы таких выдающихся мыслите­
лей, как Ф. Бэкон, Р. Декарт, Г. В. Лейбниц, Д. Дидро, И. Кант,
Г. В. Ф. Гегель, И. Г. Фихте. Это создало предпосылки к кон-
ституированию во второй половине XIX в. философии науки
в качестве особой области философского знания, что прои­
зошло благодаря трудам У. Уэвелла, Дж. Ст. Милля, О. Конта,
Г. Спенсера и других ученых. Сам термин «философия науки»
впервые был предложен немецким философом Е. Дюрингом,
который поставил задачу разработать логику познания с опо­
рой на достижения науки. Работы Е. Дюринга вызвали мно­
жество критических замечаний, но сам термин оказался про­
дуктивным.
С середины XIX в. философия дифференцировалась на ряд
относительно самостоятельных дисциплин (онтология, этика,
философия права, философия религии и др.). Вполне логичным
было распространение данной тенденции на философский ана­
лиз науки.
Бурный процесс дифференциации в XIX в. переживала и сама
наука; разрушилось прежнее единство классической научной
картины мира, господствовавшей в европейской науке более
двух столетий. При этом отдельные сферы научного знания раз­
вивали свои представления о собственном объекте и собствен­
ные методы исследования. Возникла проблема мировоззренче­
ского и методологического объединения этих представлений
и этих подходов, что и привело в итоге к формированию фило­
софии науки как специфической области философии, нацелен-
21
ной на разработку мировоззренческих и методологических про­
блем науки.
Во второй половине XIX в. развивается понятие об основной
единице научного знания — научной теории в противовес клас­
сической философии, рассматривавшей в качестве компонентов
научного знания понятия, суждения, умозаключения. Из про­
блематики чувственного опыта выделяется проблематика эмпи­
рического знания. Расширяется сеть научных учреждений, воз­
растает число ученых.
Первоначально философия науки развивалась в рамках пози­
тивизма, который как направление в философии прошел три
этапа развития:
— первый позитивизм XIX в. (О. Конт, Г. Спенсер,
Дж. Ст. Милль);
— второй позитивизм — эмпириокритицизм (Э. Мах,
Р. Авенариус и др.);
— третий позитивизм — неопозитивизм, или логический
позитивизм (работы Б. Рассела и Л. Витгенштейна 1920—
1930-х гг., венский кружок — М. Шлик, Р. Карнап, Ф. Франк,
В. Крафт, Р. Мизес, О. Нейрат, Г. Ган, К. Гедель и др., «Берлинское
общество эмпирической философии» — Г. Рейхенбах,
В. Дубислав, К. Гемпель, принимавший также участие в работе
венского кружка, и др.).
Через все три этапа развития позитивизма проходит общая
идея: рассматривать философию как методологию науки,
но развивать эту область знания без обращения к «философ­
ской метафизике», средствами самой науки1.
Во второй половине XX в. наибольшее влияние получили сле­
дующие направления философии науки:
— критический рационализм К. Поппера;
— концепция исторической динамики науки Т. Куна;
— концепция научно-исследовательских программ И. Лака-
тоша;
— «анархистская эпистемология» П. Фейерабенда.
Эти концепции будут рассмотрены в дальнейшем изложе­
нии.
Основные проблемы философии науки. По поводу цен­
тральной проблемы философии науки высказываются разные
мнения.

1
Подробную характеристику трех этапов развития позитивизма см.:
Стёпин В. С. Философия науки. Общие проблемы. С. 15—56.

22
Известный физик, математик, философ науки Ф. Франк
(1884—1966) считает, что «центральной проблемой философии
науки является вопрос о том, как мы переходим от утверждений
обыденного здравого смысла к общим научным принципам»1.
Один из самых влиятельных философов науки XX столетия
К. Поппер (1902—1994) характеризовал главную проблему
философии знания как вопрос о том, возможно ли рассудить
или оценить далеко идущие притязания конкурирующих тео­
рий или верований: «Я называю ее первой проблемой. Она исто­
рически привела ко второй проблеме: как можно обосновать
(justify) наши теории и верования»2.
Отечественный философ Т. Г. Лешкевич все проблемы фило­
софии разделяет на три группы.
1. Проблемы, идущие от философии к науке, вектор направ­
ленности которых отталкивается от специфики философского
знания. В данном контексте философия науки занята рефлек­
сией над наукой в ее предельных глубинах и подлинных пер­
воначалах.
2. Проблемы, возникающие внутри самой науки и нужда­
ющиеся в компетентном арбитре, в роли которого оказывается
философия. В этой группе очень тесно переплетены проблемы
познавательной деятельности как таковой, теория отражения,
когнитивные процессы и собственно «философские подсказки»
решения парадоксальных проблем.
3. Проблемы взаимодействия науки и философии с учетом их
фундаментальных различий и органичных переплетений во всех
возможных плоскостях принижения. Особенно заметно ради­
кальное влияние философии в эпохи так называемых научных
революций3.
Обширный список проблем философии науки дают
А. А. и О. А. Радугины. Приводим его здесь без комментариев,
которые предлагаем сделать магистрантам самостоятельно:
1) выработка онтологических оснований науки;
2) формирование гносеологической базы научной деятель­
ности;
3) разработка логических и методологических основ науки;

1
Франк Ф. Философия науки. Связь между наукой и философией. 2-е изд.
М. : Изд-во ЛКИ, 2007. С. 56.
2
Цит. по: Кохановский В. П., Лешкевич Т. Г., Матящ Т. Я., Фатхи Т. Б.
Основы философии науки. 6-е изд. Ростов н/Д : Феникс, 2008. С. 8—9.
3
Кохановский В. П..Лешкевич Т. Г., Матящ Т. П., Фатхи Т. Б. Основы фило­
софии науки. 6-е изд. С. 11—12.

23
4) выработка и создание модели научной рациональности;
5) освещение проблем научного творчества;
6) раскрытие возможностей использования системного под­
хода и синергетики в исследовательской работе;
7) анализ языка науки;
8) изучение предпосылочных структур;
9) разработка классификации наук;
10) выяснение связи науки и общества;
11) освещение проблемы эффективности науки;
12) выяснение взаимоотношений науки и политики;
13) освещение связи науки и религии;
14) подведение под науку аксиологических оснований;
15) раскрытие проблем этики науки;
16) анализ эстетических проблем науки;
17) оценка социального назначения науки;
18) разработка стратегической доктрины науки1.

1.2« Эпистемология науки


В античной Греции под эпистемологией (от epüteme — знание,
logos — учение) понимали учение о доказательном, достовер­
ном знании. К такому знанию относились математика и логика
(частично астрономия). Остальное знание считалось мнением
(doxa).
Парменид Элейский (ок. 540 до н.э. или 520 до н.э. — ок. 450
до н.э.) и Платон (428 или 427 до н.э. — 348 или 347 до н.э.) рас­
сматривали эпистемологию как знание по истине. Они проти­
вопоставляли ее мнению, основанному на чувственных наблю­
дениях. В современной философской литературе под эпистемо­
логией чаще всего подразумевают теорию научного познания,
а для обозначения общей теории познания используют термин
«гносеология».
В эпоху Нового времени стало окончательно ясно, что науч­
ный подход к изучению реального мира принципиально отли­
чается от повседневного, обыденного познания, основанного
на здравом смысле. Это отличие заключается, прежде всего,
в доказательности научного знания. При этом возникает вопрос
о способе доказательств. Античная наука, не знавшая экспери­
ментального естествознания, развивала исключительно теоре­
тические доказательства.
1
См.: РадугинА. А , Радугша О. А Философия науки: общие проблемы. С. 23.

24
Революционное нововведение Г. Галилея (1564—1642)
состояло в использовании эксперимента как специфического
метода исследования в науке при познании конкретных явле­
ний природы. Экспериментальный метод ученого был направ­
лен против натурфилософских попыток объяснить природу
с помощью разного рода «скрытых качеств». Г. Галилею впервые
удалось объединить в эксперименте эмпирически наблюдаемые
явления с нерациональным анализом с помощью математиче­
ских методов. Книга природы, как указывал Г. Галилей, напи­
сана на математическом языке, и понять ее может только тот,
кто знает этот язык. В дальнейшем развитии науки математиче­
ские модели стали и надежным средством постижения истины.
Так называемая «классическая эпистемология» возникает
в процессе генезиса классической науки в XVII в. Она направ­
лена на исследование проблем получения, разработки и обосно­
вания научного знания. Центральной проблемой этой эписте­
мологии становится разработка эффективных методов научного
исследования: Р. Декарт (1596—1650) и Г. В. Лейбниц (1646—
1716) анализируют теоретические и дедуктивные методы полу­
чения рационального знания, Ф. Бэкон (1561—1626) разраба­
тывает индуктивный метод исследования.
Ученые той эпохи, критикуя прежнюю натурфилософию
и средневековую схоластику, надеялись создать особые логики
открытия новых истин в науке, подобные современным алго­
ритмам. Если бы эта цель была достигнута, истина познавалась
бы «автоматически».
Однако история науки показала, что в реальности рациональ­
ной логики открытия новых истин не существует, поэтому клас­
сическая эпистемология впоследствии стала исследовать про­
блемы обоснования научного знания при помощи методов, норм
и критериев исследования, которые сформировались в ходе раз­
вития конкретных наук.
В рамках классической эпистемологии острый характер при­
обрела дискуссия о взаимоотношении эмпирических и рацио­
нальных методов познания.
Эмпиристы считали единственно надежным источником
научного знания чувственный опыт, основанный на ощуще­
ниях и восприятиях; аргументированно отстаивали эту пози­
цию сенсуалисты (от лат. sensus — ощущение) Э. Кондильяк
(1715—1780), Д. Локк (1632—1704) и др., рассматривая ощу­
щение как последний, неделимый источник нашего знания, сво­
его рода атомарную его единицу.
25
Рационалисты утверждали, что только разум и основан­
ные на нем рациональные методы познания могут гарантиро­
вать постижение истины. Так, Р. Декарт считал первоисточни­
ком знания в науке интеллектуальную интуицию, с помощью
которой происходит постижение исходных понятий и сужде­
ний науки (например, аксиом математики), а из них с помощью
дедуктивного умозаключения выводятся ее теоремы.
Г. В. Лейбниц, полагая, что наивысшее выражение разума —
это математическое мышление, решительно возражал про­
тив тезиса сенсуалистов о том, что в нашем уме не содержится
ничего иного, кроме ощущений, сделав к нему существенное
добавление: «за исключением самого разума».
В XVIII—XIX вв. в поддержку рационализма выступили такие
видные философы, как И. Кант (1724—1804), Г. В. Ф. Гегель
(1770—1831), неокантианцы, а позиция эмпиризма нашла под­
держку среди позитивистов XIX в. Наиболее ярко эта поддержка
была выражена у неопозитивистов XX в., которые выступили
с идеей о выделении особых протокольных предложений опыта.
Именно эти предложения должны были стать надежной осно­
вой всего научного знания.
В рамках классической эпистемологии развернулся спор
вокруг еще одной проблемы — проблемы психологических аспек­
тов научного познания.
Сторонники психологизма выдвинули идею о том, что прин­
ципы обоснования научного знания надо искать в деятельно­
сти самого сознания. В связи с этим даже законы формальной
логики они пытались свести к ассоциации и диссоциации идей,
возникающих в индивидуальном сознании.
Сторонники антипсихологизма справедливо возражали, что
при таком понимании общечеловеческие законы и правила
мышления, проверенные в многовековой практике, преврати­
лись бы в субъективные индивидуальные состояния ассоциации
и диссоциации мыслей.
Таким образом, основные усилия классической эпистемоло­
гии были направлены в первую очередь на исследование норм,
принципов и методов обоснования научного знания.
Как считает Г. И. Рузавин, «современная неклассическая эпи­
стемология начала формироваться после того, когда она пере­
шла от обоснования научного знания к исследованию процесса
развития этого знания. Первые модели об эволюции науки поя­
вились в 60-е гг. прошлого (имеется в виду XIX в. — Г. О.) века
26
и опирались на представления об аналогии между эволюцией
органического мира и развитием научного знания»1.
Таким образом, новизна современной эпистемологии
заключается прежде всего в привлечении эволюционных идей
для объяснения природы научного познания и его развития.
Так, согласно эволюционной эпистемологии К. Поппера, раз­
витие научного познания — это процесс, аналогичный эволю­
ции живой природы, раскрытой в учении Ч. Дарвина: анало­
гично конкуренции в природе в научном познании происходит
конкуренция гипотез, создаваемых для объяснения определен­
ных фактов, в которой побеждают гипотезы, выдержавшие про­
верку путем непрерывного процесса проб и ошибок.
Однако аналогия К. Поппера критикуется многими учеными.
Так, Г. И. Рузавин подчеркивает, что «такая аналогия, хотя
и обладает определенными достоинствами, не решает главного
вопроса: она не раскрывает путей и способов совершенствова­
ния научного знания, его приближения к объективной истине.
Кроме того, сам метод проб и ошибок, т.е. выдвижения догадок
и предположений и исключения ошибок, вряд ли можно рассма­
тривать как вполне научный из-за случайного его характера»2.

1.3. Предмет методологии науки


Методология науки — составная часть философии науки, кото­
рая изучает методы и способы познания.
Научное знание можно изучать с двух точек зрения:
1) с точки зрения процесса исследовательской деятельности;
в этом случае предмет анализа — научное исследование и его
методы;
2) с точки зрения результата этого процесса; здесь пред­
мет анализа — существующее знание и методы его обоснования.
В первом случае речь идет о методологии научного иссле­
дования, во втором — о методологии анализа существующего
научного знания.
Становление методологии науки. Верное осмысление роли
метода в науке произошло не сразу. В Античную эпоху задачу
исследования методов науки решали философы, поскольку в то
время сама наука, за исключением математики и астрономии,
развивалась в рамках философии.
1
Рузавин Г. И. Философия науки. С. 20.
2
Там же.

27
Древнегреческое слово «метод» обозначает путь к достиже­
нию какой-либо цели, и впервые проблемы научного метода
стали изучаться именно в рамках древнегреческой философии.
Античная наука не знала опытного естествознания, поэтому
речь шла только о теоретических методах исследования. Ярким
образцом становления таких методов является силлогистика
Аристотеля (384 до н.э. — 322 до н.э.) как основание классиче­
ской дедуктивной логики и аксиоматический метод.
В эпоху Нового времени исследованием методов познания
также в первую очередь занимались философы. При этом наи­
больший вклад в исследование научной методологии внесли те
из них, которые одновременно были выдающимися учеными
в конкретных науках (Г. Галилей, Р. Декарт, Г. В. Лейбниц).
Становление экспериментального естествознания в XVII в.
потребовало разработки методов и средств опытного изучения
природы. Именно поэтому в центр философских систем выда­
ющихся философов того времени Ф. Бэкона и Р. Декарта выдви­
гается проблема научного метода, и при этом — метода экспе­
риментального естествознания.
Ф. Бэкон сравнивал метод со светильником, который осве­
щает путнику дорогу в темноте. Ученый стремился создать такой
метод, который мог бы быть «органоном» (орудием) позна­
ния, обеспечить человеку господство над природой. В «Новом
Органоне» в качестве такого метода представлена индукция
(в противоположность «Органону» Аристотеля, в котором рас­
крывалась суть дедуктивного метода). Аристотелевскую дедук­
цию Бэкон считал принципиально непригодной для развития
наук о природе. В свою очередь, индукция требует от науки
основываться на опытном базисе, исходить из эмпирического
анализа, наблюдения и эксперимента. Только на такой основе,
по Бэкону, можно познать причины и законы.
Так же остро ставил проблему научного метода французский
философ Р. Декарт: «Уж лучше совсем не помышлять об оты­
скании каких бы то ни было истин, чем делать это без всякого
метода, ибо совершенно несомненно то, что беспорядочные
занятия и темные мудрствования помрачают естественный свет
и ослепляют ум»1. Основные философские работы Р. Декарта,
прежде всего «Рассуждение о методе», посвящены проблемам
метода. «Правила для руководства ума» — это фактически «раз-
1
Декарт Р. Избр. произведения. М. : Политиздат, 1950. С. 89.

28
ложенныи по полочкам» алгоритм использования научного
метода в процессе исследования.
Определение метода, по Р. Декарту, не только раскрывает его
структуру, но и показывает, вслед за Ф. Бэконом, роль метода
в системе научного познания: «Под методом я разумею точные
и простые правила, строгое соблюдение которых всегда пре­
пятствует принятию ложного за истинное и, без лишней траты
умственных сил, но постепенно и непрерывно увеличивая зна­
ния, способствует тому, что ум достигает истинного познания
всего, что ему доступно»1.
В связи с этим Р. Декарт выдвигает три правила метода:
1) начинать с простого и очевидного;
2) из него путем дедукции получать более сложные выска­
зывания;
3) действуя при этом так, чтобы не было упущено Н и еди­
ного звена, т.е. сохраняя непрерывность цепи умозаключений.
Для реализации этих правил, как считал Р. Декарт, необ­
ходимы две способности ума: интуиция, с помощью кото­
рой усматриваются простейшие и очевидные начала, и дедук­
ция, с помощью которой из этих начал выводятся все другие
истины. Таким образом, философ «реабилитирует» роль дедук­
ции в познании. Однако, как справедливо заметил Г. И. Рузавин,
«такая характеристика метода больше всего подходит для мате­
матического познания, в котором теоремы логически выводятся
из аксиом, если считать последние самоочевидными истинами»2.
Действительно, развивавший идеи Р. Декарта на более
широкой основе Г. В. Лейбниц стремился свести рассуждения
к вычислениям, в связи с чем последнего считают предтечей
современной символической (математической) логики.
В области эмпирических наук, как уже было отмечено,
Ф. Бэкон важнейшим методом исследования считал индукцию.
Более того, он абсолютизировал роль индуктивного метода, счи­
тая его безошибочным методом открытия новых истин в науке.
Впоследствии его идеи продолжил Дж. Ст. Милль (1806—1873),
разработавший методологический инструментарий элимина-
тивной индукции в виде методов сходства, различия, сопутству­
ющих изменений и остатков.
Последующие исследования показали, что бессмысленно
искать один-единственный безошибочный метод познания.

1
Декарт Р. Избр. произведения. С. 89.
2
Рузавин Г. И. Философия науки. С. 270.

29
Каждый из методов ограничен в познавательных возможностях,
и только разумное и целесообразное применение системы науч­
ных методов приближает исследователя к истине.
Со второй половины XIX в. целостное знание о науке (пре­
жде всего, философское) активно дифференцируется, появля­
ется методология науки. Фактически ее формирование совпа­
дает с возникновением систематического научного познания.
Постепенно осмысливается ее познавательная цель. «Главная
цель методологии науки состоит в изучении тех методов,
средств и приемов, с помощью которых приобретается и об
сновывается новое знание в науке»1.
В этой дисциплине выделяются два аспекта исследования:
1) динамический аспект, связанный с анализом генезиса,
происхождения и развития научного знания и соответствую­
щих методов познания;
2) статический аспект, подразумевающий исследование
результатов полученного знания, его форм и структур, а также
методологию обоснования результата исследования — уже име­
ющегося научного знания.
Познавательные цели и задачи науки можно разделить:
— на эмпирические и рациональные;
— фундаментальные и прикладные.
Результатом научно-исследовательской деятельности явля­
ется знание, поэтому методология науки фактически выступает
как исследование основных проблем обоснования научного зна­
ния, в том числе:
— проблемы обоснования объективности, или точнее,
интерсубъективности научного знания;
— проблемы адекватности и приемлемости научных теорий,
критериев подтверждения и опровержения гипотез и др.
Формирующаяся методология научного знания в своем раз­
витии прошла несколько этапов.
1. Этап генезиса и конституирования (оформления в особую
отрасль научного знания) фактически совпадает с возникнове­
нием опытного естествознания. Экспериментальное естество­
знание нуждалось в разработке адекватных методов исследова­
ния для получения и обоснования нового знания.
2. В дальнейшем те принципы, методы и критерии, кото­
рые были разработаны в естествознании, стали распростра­
няться и на другие науки. Особое место здесь занимают пози-

Рузавин Г. И. Философия науки. С. 272.

30
тивисты XIX в. Эти исследователи специально поставили вопрос
о методологии социально-гуманитарного познания, прежде
всего, социологии (О. Конт). Однако, с их точки зрения, един­
ственно научными являются методы естественных наук, поэ­
тому такие методы и должны использоваться в социально-гума­
нитарном знании. Недаром первое название, которое дал буду­
щей социологии О. Конт (1798—1857), — «социальная физика».
Неопозитивисты XX в. развивали эти идеи, заявляя, что соци­
ально-гуманитарные науки еще не достигли такого уровня тео­
ретической зрелости, когда к ним можно применить методы
точного естествознания. В связи с этим почти до конца XIX в.
никакой специальной методологии социально-гуманитарного
знания не существовало.
3. Возникновение специальной методологии социально-гума­
нитарного познания связывают с трудами немецкой неокан­
тианской школы В. Виндельбанда (1848—1915) и Г. Риккерта
(1863—1936), а также В. Дильтея (1833—1911) и других сторон­
ников «философии жизни». Эти философы впервые повели речь
о принципиальном отличии методов наук о природе от методов
наук о культуре.
Так, В. Виндельбанд предложил различать науки не по их
предмету, а по методу исследования. На этом основании он
выделил следующие науки:
— номотетические (от греч. nomothetike — законодательное
искусство), изучающие законы природы;
— идиографические (от греч. idios — особенный, своеобраз­
ный и grapho — пишу), описывающие индивидуальные события
и явления истории и культуры.
По его мнению, к наукам об общественной жизни и куль­
туре никакие законы неприменимы, поэтому такие науки могут
исследовать лишь единичные события и явления. Зато исследо­
вать эти явления они должны во всей их полноте и специфике.
В. Дильтей для анализа наук о духе предложил использовать
основанный на понимании герменевтический метод, который
ученый противопоставил методу объяснения, наиболее широко
используемому в естественных науках.
Известный немецкий философ, социолог, историк М. Вебер
(1864—1920) критиковал идеи о существовании объективных
законов развития общества. Этим идеям он противопоставил
метод идеальных типов, основанный на понимании.
Методология науки и другие дисциплины. Наиболее тесно
методология науки связана с историей науки. За последние
31
полвека появилось немало исследований, рассматривающих
историю науки как процесс развития, в котором эволюцион­
ные периоды сменяются революционными. В первую очередь
это касается работ американского философа и историка науки
Т. Куна (1922—1996) и британского исследователя венгерского
происхождения И. Лакатоса (1922—1974)1.
Как методология науки должна опираться на исследова­
ния историков науки, так и история науки обязана обращаться
к мировоззренческим и методологическим принципам фило­
софии науки. Эту логику образно выразил И. Лакатос, отметив,
что «история науки без философии слепа, а философия без исто­
рии науки пуста»2.
Методология науки тесно связана с логикой науки, исследу­
ющей структуру научного знания, методы его формализации,
способы логического вывода в разных типах рассуждений и т.п.
Однако логика науки ограничивается лишь анализом суще­
ствующего знания и не затрагивает вопроса о генезисе, проис­
хождении и получении нового знания. Видный финский логик
Г. X. Вригт (1916—2003) по этому поводу заметил: «Формальная
логика традиционно имела дело с концептуальными построени­
ями статического мира»3.
Логика науки для построения и анализа научных языков при­
меняет формальные дедуктивные методы математики, в част­
ности, аксиоматический способ построения теорий, который
использовал еще Евклид для построения элементарной геоме­
трии. Такие методы определяют, как образуются конкретные
понятия с помощью исходных терминов и как одни высказыва­
ния выводятся из других, в том числе из аксиом.
Таким образом, непосредственным предметом логики науки
является именно язьж науки — определенное множество правил
построения и дедуктивного вывода в формализованных языках,
которые имеют общезначимый характер.
Наконец, методология науки находится в тесной связи с пси­
хологией. Психологические исследования процессов открытия
и изобретения новых идей в науке обогащают представления
1
Кун Т. Структура научных революций. М. : Прогресс, 1975; Лакатос И.
История науки и ее рациональная реконструкция / / Структура и развитие
науки. Из Бостонских исследований по философии науки. М. : Прогресс, 1978;
Его же. Методология научных исследовательских программ / / Вопросы фило­
софии. 1995. № 4.
2
Цит. по: Рузавин Г. И. Философия науки. С. 272.
3
Вригт Г. X. фон. Логико-философские исследования. Избранные труды.
М. : Прогресс, 1986. С. 516.

32
о научном творчестве и дают возможность строить более адек­
ватные модели научных открытий. Такая роль психологии обу­
словлена тем, что логика науки не тождественна логике откры­
тий: жесткого рационального алгоритма открытий попросту
не существует. Поскольку многие аспекты эвристической дея­
тельности иррациональны, постольку они и изучаются психо­
логией творчества.

1*4. Задачи и функции учебной дисциплины


«Философия и методология науки»
Учебная дисциплина «Философия и методология науки»
включена в программу обучения магистрантов специаль­
ности «Социальная работа» в соответствии с требованиями
Федерального государственного образовательного стандарта
высшего профессионального образования третьего поколения.
Содержание учебной дисциплины отражает современный уро­
вень развития философии науки. Главная цель учебной дисци­
плины — формирование мировоззренческой и методологиче­
ской культуры магистрантов, вооружение их представлениями
о роли науки в современном обществе.
Роль учебной дисциплины наиболее наглядно проявляется
в ее функциях, С помощью термина «функция» в гуманитарном
знании обозначают обычно роль какого-либо элемента в соци­
альной системе, его основное предназначение, определенного
рода результаты его существования и развития в интересах
системы в целом. В свою очередь, сами эти функции по-разному
проявляются в зависимости от того, с какой социальной общно­
стью, уровнем общественной организации мы эти функции свя­
зываем. Применительно к обществу в целом, к научному сооб­
ществу, к рядовому гражданину каждая из функций проявляется
(если проявляется) особым образом.
Применительно к учебной дисциплине «Философия и мето­
дология науки» может быть выделен ряд функций.
Гносеологическая (познавательная) функция является
общей для всех учебных дисциплин. Применительно к изуча­
емой учебной дисциплине она проявляется в том новом при­
ращении теоретических знаний, которое становится достоя­
нием общества, научного сообщества, отдельного индивида
в результате исследований науки как социального феномена.
В самом деле, профессиональная подготовка магистра социаль-
зз
ной работы не может быть полноценной, если ему не известно,
какие общие закономерности и тенденции развития науки про­
являются в теории социальной работы на современном этапе ее
развития, какие направления исследований в теории социаль­
ной работы являются наиболее актуальными.
Методологическая функция учебной дисциплины (и соответ­
ствующей сферы теоретического знания) является одной из наи­
более важных. Ее значение проявляется прежде всего в том,
что она позволяет сформулировать некоторые общие подходы
и методы исследования в современных социально-гуманитар­
ных исследованиях, в том числе в теории социальной работы.
Компетенции магистранта на этом направлении формируются,
прежде всего, таким разделом учебной дисциплины, как «мето­
дология науки».
Эта функция является особенно значимой для магистров
социальной работы. Применительно к теории социальной
работы выявляются два важнейших аспекта: 1) методологиче­
ские основания этой теории к настоящему времени заимству­
ются из социальной философии, социологии, истории, социаль­
ной психологии, социальной педагогики и социальной меди­
цины; 2) «социальная работа как наука не может существовать
без наличия собственных научных базовых методов»1.
Историко-кумулятивная функция проявляется в процессе
накопления (аккумуляции) и закрепления результатов конкрет­
ного познавательного исторического опыта. Изучение филосо­
фии науки помогает закрепить и осмыслить знания о становле­
нии конкретных концепций философии науки в их связи с кон­
кретной социально-исторической и научно-теоретической
ситуацией на каждом этапе развития общества.
Аксиологическая (оценочная) функция философии науки реа­
лизуется в различных проявлениях. Во-первых, учебная дисци­
плина помогает магистранту глубже понять и усвоить представ­
ления о науке как ценности современного общества. Во-вторых,
знания, полученные магистрантом в процессе изучения учеб­
ной дисциплины, формируют оценочные критерии для анализа
адекватности используемых методов задачам конкретного науч­
ного исследования, в частности, в теории социальной работы.
Коммуникативная функция учебной дисциплины важна пре­
жде всего для профессионального становления будущих маги-

1
См.: Топчий Л. В. Методологические проблемы теории социальной
работы : учеб. пособие. М. : Изд-во РГСУ, 2011. С. 5,10.

34
стров. В частности, она обеспечивает плодотворность коммуни­
каций внутри научного сообщества, помогает формированию
вербальных средств межнаучного общения. Так, эта функция
способствует осмыслению, закреплению и развитию философ­
ского языка исследования науки. Изучение философии науки
позволяет выявить общность предметного поля исследования
различных наук о человеке, обществе и культуре.
Функция экспликации (выявления) универсалий тесно связана
с предыдущей и выступает как процесс объяснения, закрепле­
ния и развития содержания общенаучных понятий, которые ста­
новятся универсальными для сферы социально-гуманитарного
знания. Дисциплина «Философия и методология науки» выяв­
ляет те наиболее общие методологические идеи, принципы, под­
ходы, которые формируются в процессе становления теоретиче­
ских знаний о человеке, обществе и культуре.
Профессионально-творческая функция учебной дисциплины
заключается в ее воздействии на личность будущего профес­
сионала — социального работника. Она помогает осмыслить
профессиональное призвание будущего специалиста, уяснить
спектр требований современного общества к научным иссле­
дованиям в области социальной работы.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Каков объект философии науки?
2. Каков предмет философии науки?
3. Какие проблемы изучает философия науки?
4. Каковы основные функции философии науки?
5. Покажите основные этапы развития философии и методологии науки.
6. Раскройте исторические корни взаимосвязи философии и науки.
7. Охарактеризуйте структуру философии науки.
8. Покажите основные подходы к выявлению проблематики филосо­
фии науки.
9. Раскройте содержательное поле эпистемологии науки.
10. Покажите основные критерии классификации научных методов.
11. Раскройте различие контекста открытия и контекста обоснования.

Темы рефератов
1. Место философии науки в структуре философского знания.
2. Функции философии науки.

35
3. Первый позитивизм (О. Конт, Г. Спенсер, Дж. Ст. Милль) о природе
научного знания.
4. Второй позитивизм — эмпириокритицизм (Э. Мах, Р. Авенариус
и др.) о специфике научного познания.
5. Неопозитивизм о языке науки. Принцип верификации.
6. Эпистемология науки: основные проблемы.
7. Исторические этапы развития философии науки.
8. Проблемы науки в концепции М. Полани.
9. Место философии социальной работы в системе философии науки.

Литература
1. Бэкон, Ф. Новый Органон / / Его же. Соч. : в 2 т. — М. : Мысль,
1972. —Т. 2.
2. Вригт, Г. X. Логико-философские исследования. — М. :
Прогресс, 1986.
3. Декарт, Р. Избранные произведения. — М. : Госполитиздат, 1950.
4. Декарт, Р. Первоначала философии / / Его же. Соч. : в 2 т. — М.
Мысль, 1989.
5. Кохановский, В. П. Основы философии науки / В. П. Кохановский
[и др.]. — 6-е изд. — Ростов н/Д : Феникс, 2008.
6. Кун, Т. Структура научных революций. — М. : Прогресс, 1975.
7. Лакатос, И. Методология научных исследовательских программ / /
Вопросы философии. —1995. — № 4.
8. Поппер, К. Логика и рост научного знания. — М. : Прогресс, 1983.
9. Радугин, А. А. Философия науки: общие проблемы : учеб. пособие /
А. А. Радугин, О. А. Радугина. — М. : Библионика, 2006.
10. Рузавин, Г. И. Методология научного познания. — М. : ЮНИТИ,
2013.
11. Рузавин, Г. И. Философия науки. — М. : ЮНИТИ, 2012.
12. Стёпин, В. С. История и философия науки. — М. : Академический
проект, 2011.
13. Стёпин, В. С. Философия науки. Общие проблемы. — М. :
Гардарики, 2006.
14. Фейерабенд, П. Избранные труды по методологии науки. — М. :
Прогресс, 1986.
15. Франк, Ф. Философия науки. Связь между наукой и философией. —
2-е изд. — М. : Изд-во ЛКИ, 2007.
ГЛАВА2
Философское
понимание науки

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• специфику философского понимания науки;
• сущность основных подходов к пониманию науки как вида дея­
тельности;
• особенности и характеристику науки как социального инсти­
тута;
• место науки в системе культуры и характеристику науки как
феномена культуры;
• сущность категорий «наука», «научное знание», «социальный
институт», «наука как феномен культуры»;
уметь
• использовать философские подходы для анализа конкретных
наук, в том числе теории социальной работы;
• выявлять сущность эпистемологических и методологических
проблем научного познания;
• характеризовать сущность основных проблем теории социаль­
ной работы;
владеть
• категориальным аппаратом эпистемологии и методологии
науки;
• навыками философского анализа научных теорий.

37
Прежде чем подробно характеризовать основные концепции
философии науки, необходимо предварительно рассмотреть ее
объект и выяснить, что собой представляет наука как социаль­
ный феномен. Сложная структура сущности науки порождает
целый ряд научных походов к ее исследованию и систему точек
зрения на ее специфику. Могут быть выделены, в частности, сле­
дующие подходы к ее исследованию:
— наука как феномен культуры;
— наука как вид познавательной деятельности;
— наука как социальный институт;
— наука как совокупность научных текстов;
— наука как совокупность артефактов;
— наука как специфический вид интеллектуальной деятель­
ности;
— наука как форма общественного сознания;
— наука как совокупность исследовательских коллективов;
— наука как фактор социально-экономического, социаль­
ного, духовного развития;
— наука как способ самореализации и самоутверждения
личности;
— наука как совокупность субъектов научно-познаватель­
ной деятельности.
Очевидно, что приведенным списком различные ипостаси
науки не исчерпываются. Рассмотрим три из указанных под­
ходов, в той или иной мере используемые в философии науки.
Это подходы, рассматривающие науку как вид познавательной
деятельности, как социальный институт и как специфическую
сферу культуры.

2.1 . Наука как познавательная деятельность


Рассмотрение науки как специфического вида познавательной
деятельности является доминирующим для философии науки
и особенно — для методологии науки.
Интуитивно кажется понятным отличие науки от других
форм познавательной деятельности человека. Однако чет­
кая характеристика специфических черт науки оказывается
довольно сложной задачей. Об этом свидетельствуют много­
образие определений науки, а также дискуссии по проблеме
демаркации между наукой и другими формами познания.
Научное познание, как и остальные формы духовного про­
изводства в конечном счете необходимо для того, чтобы регу-
38
лировать человеческую деятельность, обеспечивать воспроиз­
водство основных систем человеческих отношений. Различные
виды познания по-разному выполняют эту роль, и анализ этого
различия служит первым и необходимым условием для выявле­
ния особенностей научного познания.
Как способ познания наука возникает из практической дея­
тельности людей и является непосредственным продолжением
повседневного, стихийно-эмпирического познания. Именно
в рамках и посредством этого сознания люди постигали свой­
ства и отношения необходимых им в практической жизни
вещей. Базисом таких знаний является так называемый здра­
вый смысл. В простейших случаях здравый смысл оказывается
достаточным для обыденного познания предметов и явлений,
которые встречаются в повседневной практической деятельно­
сти человека, для ориентации человека в окружающем мире.
Однако здравый смысл оказывается несостоятельным в тех
случаях, когда ему приходится выходить за рамки обыден­
ной жизни и практики. Ф. Энгельс (1820—1895) очень точно
отмечал в связи с этим, что «здравый человеческий смысл,
весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домаш­
него обихода, переживает самые удивительные приключе­
ния, лишь только он отважится выйти на широкий простор
исследования»1.
Хотя здравый смысл и ориентируется на объективно реаль­
ное существование мира, который окружает человека, хотя он
и отвергает чаще всего наличие в окружающем мире сверхъе­
стественных сил, но подобные представления основаны скорее
на вере, чем на доказательном знании. Фактически обыденное
знание — это бессистемный, случайный набор простейших
индуктивных обобщений, полученных в результате житейских
наблюдений и практических результатов.
В отличие от здравого смысла наука, возникая из практики,
в процессе своего развития опережает последнюю по освоению
новых объектов реального мира.
Науке удается достичь таких результатов благодаря тому, что
она начинает строить теоретические модели реальных объектов
с помощью абстрактных и идеальных моделей. Такие модели
относительно верно отображают реальные свойства и отноше­
ния изучаемых объектов. Правильность научных моделей про-

1
Энгельс Ф. Анти-Дюринг: переворот в науке, произведенный господи­
ном Евгением Дюрингом. М. : Госполитиздат, 1957. С. 21.

39
веряется не столько с помощью непосредственной практики,
сколько посредством специально созданного для этого экспери­
ментального метода. Логические следствия, которые выводятся
из идеальной модели, непосредственно сверяются с результа­
тами экспериментов.
В случае опровержения эмпирических следствий модель
либо отвергается, либо подлежит коренному пересмотру
и исправлению. Вместе с тем при подтверждении следствий
можно говорить лишь об относительной истинности теорети­
ческой модели, поскольку следствия из гипотез имеют, как пра­
вило, не достоверный, а лишь вероятностный, или правдопо­
добный, характер. Для поиска и проверки новых истин в науке
используются специальные теоретические и эмпирические
методы, материально-технические средства наблюдения и изме­
рения — различные приборы и экспериментальные установки.
Основными системообразующими факторами, которые спо­
собствуют превращению науки в важнейший способ познава­
тельной деятельности, являются следующие:
— ориентация науки на объективный характер закономер­
ностей изучаемых предметов, явлений и событий;
— реальность законов исследуемых явлений, которая позво­
ляет четко выделить предмет их познания;
— опережающее исследование объектов, не охваченных
текущей практикой; благодаря этому становится возможным
исследовать не только свойства и отношения вещей, которые
встречаются в существующей практике, но и таких потенци­
ально возможных объектов, которые социальной практикой
еще не освоены.
В то же время и сама наука работает на таких направле­
ниях исследований, которые обслуживают не только сегодняш­
нюю практику, но результаты которых могут найти примене­
ние только в практике будущего. Один из создателей кванто­
вой механики французский физик Луи де Бройль (1892—1987)
заметил по этому поводу: «Великие открытия, даже сделанные
исследователями, которые не имели в виду никакого практи­
ческого применения и занимались исключительно теоретиче­
ским решением проблем, быстро находили затем себе приме­
нение в технической области. Конечно, Планк, когда он впер­
вые написал формулу, носящую теперь его имя, совсем не думал
об осветительной технике. Но он не сомневался, что затрачен­
ные им огромные усилия мысли позволят нам понять и предви­
деть большое количество явлений, которые быстро и во всевоз-
40
растающем количестве будут использованы осветительной тех­
никой. Нечто аналогичное произошло и со мной. Я был крайне
удивлен, когда увидел, что разработанные мной представления
очень быстро находят конкретные приложения в технике диф­
ракции электронов и электронной микроскопии»1.
Таким образом, объективность, предметность и нацелен­
ность исследования на открытие все новых явлений и процес­
сов природы и общества придают научному познанию необ­
ходимую целостность и единство, превращая науку в систему
объективно истинных и логически взаимосвязанных поня­
тий, суждений, законов и теорий. Эти же предпосылки опре­
деляют почти универсальный характер применения науки, так
как ее приемы и методы исследования могут быть использо­
ваны для изучения самых разнообразных предметов, явлений
и процессов, начиная от простейшего, механического движения
и кончая сложнейшими социально-экономическими и гумани­
тарными процессами.
Однако сугубо объективный подход оказывается ограничен­
ным в тех областях исследования, где приходится учитывать
субъективную сторону деятельности людей, их чувства, эмо­
ции, цели, мотивы и оценки. Именно поэтому наряду с науч­
ными методами познания существуют другие способы и при­
емы, которые обычно называют вненаучными и которые исполь­
зуются, например, в искусстве, политике, философии, религии
и других формах общественного сознания.
Так, в искусстве важнейшим средством освоения действи­
тельности служит художественный образ, в котором объек­
тивное и субъективное выступают в нерасторжимом единстве
и предполагают чувственно-эмоциональную оценку изображае­
мых явлений или событий. В экономической, социальной, поли­
тической и других сферах человеческой деятельности наряду
с соответствующими объективными закономерностями прихо­
дится учитывать субъективные факторы: цели, интересы, стрем­
ления, волю и мотивы поведения людей.
Наглядно и системно представить специфику научного зна­
ния и познания можно в сравнении с ненаучными формами
познания. Поскольку обыденное познание является наибо­
лее распространенным в жизни общества, сопоставим науку
именно с этой формой познавательной деятельности человека
(табл. 2.1).

БройлъЛ. де. По тропам науки. М. : Изд-во иностр. лит-ры, 1962. С. 223.


41
Таблица 2.1. Специфика научного знания
№ Критерии Обыденное знание Наука

1 Цель познания Польза Истина


2 Глубина позна­ Уровень явлений Уровень сущности, отражае­
ния мый в законах
3 Субъект позна­ Обыватель Профессионал-исследователь
ния
4 Способ обосно­ Привычка, вера, Доказательность: теоретиче­
вания знания индивидуальный ская и эмпирическая
опыт, авторитет
Ь Способ органи­ Стихийный, Стремление к непротиворечи­
зации знания «лоскутный» харак­ вости системы научного зна­
тер объединения ния
фрагментов знания
6 Способ освое­ Осваивается сти­ Результат напряженной целе­
ния знания хийно, «само направленной работы, как пра­
собой» вило, в специализированных
учреждениях: учебных заведе­
ниях, лабораториях, архивах,
научных экспедициях и др.
7 Способ выра­ Повседневный Специализированный язык
жения естественный язык науки
8 Наличие специа­ Отсутствует Наука как социальный инсти­
лизированного тут
института

Анализ таблицы показывает существенную специфику науч­


ного знания и научного познания.
1. Наука — практически единственная форма познаватель­
ной деятельности, ориентированной на постижение объектив­
ной истины. Истина — это главная цель научного познания.
В противоположность этому в обыденной жизни ведущим кри­
терием часто становится польза. При этом сиюминутная инди­
видуальная польза нередко достигается посредством введе­
ния собеседника в заблуждение, т.е. посредством прямой лжи
(студенты и магистранты такой вариант на обыденном языке
именуют «отмазка»). Мы не касаемся вопроса об отдаленных
последствиях такой лжи.
Не ориентированы на истину и некоторые другие формы
познавательной деятельности. Так, целью этического познания
является добро, эстетического сознания — прекрасное. Правда,
иногда говорят о «художественной истине», но это лишь образное
выражение, ничего общего не имеющее с истиной науки. Более
42
того, если бы искусство ориентировалось на истину в научном
смысле, оно было бы просто невозможным: не имела бы, напри­
мер, право на существование Анна Каренина Л. Н. Толстого,
поскольку в реальной жизни такой женщины не существовало.
Ориентация науки на изучение таких объектов, которые
могут быть включены в деятельность (либо актуально, либо
потенциально как возможные объекты будущего преобра­
зования), и их исследование как подчиняющихся объектив-
ным законам функционирования и развития составляют глав­
ную особенность научного познания. Именно эта особенность
отличает научное знание от других форм познавательной дея­
тельности человека. Так, художественный образ — это отраже­
ние объекта, «сплавленное» с субъективным отпечатком лич­
ности творца этого образа, его ценностными ориентациями.
В науке особенности личности, создающей знания, ее оценоч­
ные суждения не входят непосредственно в содержание проду­
цируемого знания. Если в портретах кисти Рембрандта запечат­
лена личность и мироощущение самого Рембрандта, то законы
И. Кеплера не позволяют непосредственно судить о мироощу­
щении самого И. Кеплера.
2. Специфика здравого смысла состоит в том, что он отра­
жает окружающий мир на уровне явления. Это и его достоин­
ство, и его недостаток. Поверхностность познания, отсутствие
его глубины обеспечивает быстроту реагирования в окружа­
ющем мире, но лишает такое реагирование основательности,
поэтому здравый смысл утрачивает функции жизненного ори­
ентира за пределами повседневного мира.
Наука выполняет свои познавательные задачи только тогда,
когда ей удается открыть законы изучаемого явления. Однако
через законы как раз и выражается сущность явлений природы
и общества, сущностный уровень познания — прерогатива
только науки.
3. Субъект научно-познавательной деятельности — это либо
индивидуальный, либо коллективный производитель знаний,
и качества такого субъекта зависят от вида познавательной
деятельности. Субъектом обыденного познания является рядо­
вой обыватель, в том числе и ученый, когда он покидает стены
своего учреждения и погружается в повседневную жизнь либо
пытается решать задачи, лежащие вне сферы его профессио­
нальной компетенции.
Для занятий научной деятельностью, особенно в современ­
ной науке, нужна основательная подготовка, от исследователя
43
требуется целый комплекс качеств, при этом не только познава­
тельных, но и нравственных, этических. В связи с этим субъект
научной деятельности (когда речь идет об эффективной, плодо­
творной научной деятельности) — это подготовленный профес­
сионал-исследователь. Конечно, формально числиться в долж­
ности научного сотрудника может и бездарный человек.
4. Нередко, проводя границу между обыденным и научным
знанием, утверждают, что первое не обосновано, а второе —
обосновано. Это не вполне верно, ибо необоснованное знание
фактически не воспринимается субъектом, не сохраняется в его
сознании. Другое дело, что способы обоснования знаний раз­
личны.
Обыденное знание становится достоянием личности, когда
оно обосновано посредством таких средств, как личный опыт,
привычка, влияние авторитета, вера и др. Однако такие способы
обоснования являются непрочными: влияние одного автори­
тета может быть заменено влиянием другого, вера в «зеленых
человечков» может смениться верой в «синих человечков» и др.
Научное знание обосновывают принципиально иным обра­
зом. Еще древнегреческая философия разрабатывала методы
теоретического обоснования научного знания; ярким приме­
ром является силлогистика Аристотеля. Революционный пере­
ворот в представлениях о способах обоснования научного зна­
ния произвел Г. Галилей, став основоположником эксперимен­
тального естествознания и разработав принципы эмпирического
обоснования научного знания.
5. Принципиально различаются и способы организации зна­
ния. Обыденное знание представляет собой сложный конгло­
мерат опытных знаний, мнений, слухов, предрассудков, стерео­
типов и др. При этом многие компоненты обыденного знания
противоречат друг другу. Так, с одной стороны, в русской куль­
туре существует поговорка «без труда не вытащишь и рыбку
из пруда», с другой стороны, героями русских сказок являются
Емеля, за которого работает щука, Царевна-лягушка, за кото­
рую работают «мамки-няньки» и др.
Важно то, что обыденное сознание спокойно относится
к таким противоречиям и не стремится их устранить. Более
того, в повседневном общении находятся аргументы для обо­
снования абсолютно противоположных суждений.
Для научного знания существенна иная ситуация: любое
теоретическое и логическое противоречие является сигналом
о том, что этот фрагмент знания «недоработан», требуется его
44
дополнительная проверка и обоснование либо новое объясне­
ние. Так, разработанная в 1911 г. планетарная модель атома
Э. Резерфорда (1871—1937) пришла в противоречие с законами
электродинамики. Электрон, вращающийся вокруг атомного
ядра, согласно этим законам, должен был излучать энергию
и неизбежно упасть на ядро. Понадобился талант и исследова­
тельская смелость Н. Бора (1885—1962), который смог разре­
шить это противоречие, выдвинув постулат о стационарных
орбитах вращения электрона. Находясь на такой орбите, элек­
трон не излучает энергию. Переходя же с одной стационарной
орбиты на другую, электрон излучает порцию (квант) энергии.
Таким образом, Н. Бору удалось не только разрешить про­
тиворечие планетарной модели атома Э. Резерфорда, но и дать
теоретическое обоснование открытию М. Планка, который уста­
новил, что тепловая энергия абсолютно черного тела излучается
не непрерывно, а порциями — квантами.
Этот пример показывает, что внутренние противоречия
науки являются одним из существенных источников ее развития.
6. Принципиально различными являются способы освоения
различных типов знания. Обыденное знание усваивается сти­
хийно, как бы «само собой», по крайней мере для его усвоения
не требуются ни специальные усилия, ни специализированные
учреждения. Как правило, оно усваивается в процессе обыден­
ного общения, повседневной коммуникации.
Усвоение научного знания — это результат специального
напряженного труда, как правило, в специализированных
учреждениях: учебных заведениях, лабораториях, архивах,
научных экспедициях и др. В связи с этим не следует заблуж­
даться тем студентам, магистрантам, аспирантам, которые счи­
тают, что можно осваивать учебные курсы по конспектам лек­
ций, не открывая учебника. Даже учебник, в силу своей специ­
фики, — это книга не по науке, а о науке. Для действительно
глубокого усвоения науки необходимо обстоятельное изуче­
ние реальных научных текстов: статей, монографий, отчетов
о научно-исследовательской работе, материалов научных кон­
ференций, реальных научных исследований и др.
7. Повседневное, обыденное знание выражается посредством
естественного языка, богатство которого выражается в его
полисемантичное™, т.е. многозначности его слов и выражений.
В естественном языке важную роль играют также невербаль­
ные средства выражения. Так, сказанное с определенной инто­
нацией слово «да» может обозначать «нет». Для научного языка
45
многозначность терминов недопустима, поскольку научные
тексты должны обеспечивать единство его понимания различ­
ными читателями. В силу этого науки пользуются искусствен­
ными языками, термины которых строго однозначны, а логика
изложения обеспечивает непротиворечивость текстов.
Ярким примером искусственного научного языка явля­
ется язык математики. Свою систему терминов разрабаты­
вают и другие науки, поэтому специфика коммуникационной
функции языка науки состоит в том, что она способствует един­
ству понимания для субъектов, общение которых происходит
на этом языке.
8. Наконец, формирование и развитие научных знаний про­
исходит в рамках специализированного социального инсти­
тута науки. Именно в рамках этого института происходит под­
готовка ученых-исследователей, организуется процесс науч­
ного познания, обеспечивается внедрение результатов научных
исследований в социальную практику. Система отношений,
складывающихся вокруг процесса производства и воспроизвод­
ства научных знаний, слишком сложна, чтобы этот процесс осу­
ществлялся без специализированного социального института.
Таким образом, сущность науки сводится не столько к уже
познанным истинам, сколько к поиску новых истин, к иссле­
довательской деятельности, направленной на познание зако­
нов природы и общества. При этом научные знания выступают
в процессе такой деятельности в качестве:
— исходного, в известной мере «сырого», материала науки
(так, модель атома Э. Резерфорда послужила «материалом»
для формирования модели атома Н. Бора);
— интеллектуального орудия науки (модель атома Н. Бора
стала орудием объяснения сущности открытия М. Планка);
— результата научного познания (модель атома Н. Бора —
это результат научных исследований не только автора этой
модели, но и его многочисленных предшественников, включая
М. Фарадея, Дж. Максвелла, Дж. Дж. Томсона, Э. Резерфорда,
Г. Гейгера и многих других).

2.2. Наука как социальный институт


Долгое время научные исследования проводили отдельные энту­
зиасты из числа любознательных и обеспеченных людей. К тому
же занятия наукой в течение длительного времени не требо­
вали ни больших средств, ни сложного оборудования. Однако,
46
начиная уже с XVIII в., наука постепенно превращается в осо­
бый социальный институт: появляются первые научные жур­
налы, создаются научные общества, учреждаются академии,
пользующиеся поддержкой государства. С дальнейшим разви­
тием науки происходит неизбежный процесс дифференциации
научного знания, который к середине XIX в. привел к дисципли­
нарному построению науки.
На каждом историческом этапе развития науки менялись
формы ее институционализации.
Понимание науки как социального института. Социаль­
ные институты — это исторически сложившиеся устойчи­
вые формы организации совместной деятельности и отноше­
ний людей, выполняющих общественно значимые функции.
Считается, что впервые употребил термин «институт» в соци­
альных науках итальянский философ и историк Д. Вико (1668—
1744). Свою родословную институциональный подход ведет
от основоположников социологии О. Конта и Г. Спенсера. Так,
О. Конт в качестве важнейших органов общества как социаль­
ного организма называет семью, кооперацию, церковь, право,
государство1.
Понятие «социальный институт» предполагает:
— наличие в обществе потребности и ее удовлетворение
с помощью механизма воспроизводства социальных практик
и отношений;
— эти механизмы выступают в виде ценностно-норматив­
ных комплексов, регулирующих общественную жизнь в целом
либо отдельную ее сферу.
Процесс институционализации, т.е. образования социаль­
ного института, состоит из нескольких последовательных эта­
пов2:
— возникновение потребности, удовлетворение которой
требует совместных организованных действий;
— формирование общих целей;
— появление социальных норм и правил в ходе стихийного
социального взаимодействия;
— появление процедур, связанных с нормами и правилами;
1
См., например: Давидюк Г. П. Конт / / Всемирная энциклопе­
дия. Философия / главн. науч. ред. и сост. А. А. Грицанов. М. : ACT ; Мн. :
Харвест, 2001. С. 504.
2
Фролов С. С. Социология : учебник для высш. учеб. заведений. Раздел 3:
Социальные взаимосвязи. Гл. 3: Социальные институты. М. : Наука, 1994.

47
— институционализация норм и правил, процедур, т.е. их
принятие, практическое применение;
— установление системы санкций для поддержания норм
и правил, дифференцированность их применения в отдельных
случаях;
— создание системы статусов и ролей, охватывающих всех
без исключения членов института.
Важную роль в осмыслении сущности социальных институ­
тов сыграли идеи Г. Спенсера (1820—1903) об их роли как меха­
низмов самоорганизации совместной жизни людей, которые
обеспечивают превращение асоциального по природе человека
в социальное существо, способное к совместным действиям.
В соответствии с таким пониманием социальный инсти­
тут науки — это социальный способ организации совместной
деятельности ученых, которые являются особой социально-
профессиональной группой, определенным сообществом. Цель
и назначение науки как социального института — производ­
ство и распространение знания, разработка средств и методов
исследования, воспроизводство ученых и обеспечение выпол­
нения ими своих социальных функций.
Одной из наиболее развитых концепций науки как соци­
ального института является концепция американского социо­
лога Р. Мертона (1910—2003). Она базируется на методоло­
гии структурно-функционального анализа, с позиций которого
любой социальный институт — это прежде всего специфическая
система отношений, ценностей и норм поведения.
Наука как социальный институт — это сообщество профес­
сионалов-исследователей, имеющее:
— представление об общности цели;
— устойчивые традиции;
— авторитет;
— самоорганизацию.
В этом институте отсутствуют:
— механизмы власти;
— прямое принуждение;
— фиксированное членство.
С точки зрения Р. Мертона, цель науки как социального
института — постоянный рост массива удостоверенного науч­
ного знания.
Для стимулирования деятельности каждого члена научного
сообщества исторически вырабатывается система поощрений
и вознаграждений. Высшей формой поощрения является при-
48
знание научным сообществом приоритета вклада в науку. Этот
вклад удостоверяется научным сообществом в различных фор­
мах (статья в журнале, доклад на конференции и т.д.).
Р. Мертон сформулировал также четыре императива, которые
регулируют деятельность научного сообщества: универсализм,
коллективизм, организованный скептицизм и бескорыстие.
Универсализм. Научные высказывания должны быть уни­
версальны, т.е. справедливы везде, где имеются аналогичные
условия, а истинность утверждения не зависит от того, кем она
высказана.
Коллективизм предписывает ученому передавать резуль­
таты своих исследований в пользование сообществу, научные
результаты являются продуктом сотрудничества, образуют
общее достояние.
Бескорыстие требует от ученого строить свою деятельность
так, как будто кроме постижения истины у него нет никаких
интересов.
Организованный скептицизм предполагает критическое
отношение к результатам научных исследований. Ученый дол­
жен быть готов к критическому восприятию результатов сво­
его исследования.
Для того чтобы научное сообщество как сообщество ученых-
профессионалов могло эффективно действовать, в нем должна
быть развита эффективная информационная и коммуникатив­
ная инфраструктура, благодаря которой обеспечивается коор­
динация работы над умножением одного и того же корпуса
научного знания.
Основной формой организации научного сообщества в клас­
сической науке является научная дисциплина как базовая форма
организации профессиональной науки, объединяющая на пред­
метно-содержательном основании области научного знания как
сообщество, занятое его производством, обработкой и трансля­
цией, так и механизмы развития и воспроизводства соответству­
ющей отрасли науки как профессии.
Высокая эффективность дисциплинарной организации
напрямую связана с постоянной интенсивной работой по под­
держанию и развитию организационной структуры научной дис­
циплины во всех ее аспектах (организация знания, поддержание
и воспроизводство отношений в сообществе, подготовка науч­
ной смены, взаимоотношения с другими институтами и пр.).
Историческое развитие институциональных форм науч­
ной деятельности. Превращение науки в один из социальных
49
институтов общества совершается в историческом процессе ее
институционализации—длительном процессе упорядочивания,
стандартизации и формализации отношений по поводу произ­
водства научного знания.
Становление дисциплинарной структуры науки привело
к тому, что задачи, которые ранее осуществлял отдельный мыс­
литель, теперь решаются усилиями коллективного субъекта
познания — научного сообщества, объединенного посред­
ством определенных типов организации, отражающих специ­
фику научной профессии. В рамках такого типа организаций
осуществляется научная коммуникация — профессиональное
общение, т.е. научный обмен информацией и экспертиза полу­
ченных результатов.
В науке до XVII в. главной формой закрепления и трансляции
знаний была книга (манускрипт, фолиант), в которой ученый
излагал конечные результаты своих исследований, соотнося эти
результаты с существующей картиной мира. Для обсуждения
промежуточных результатов существовала переписка между
учеными. Письма ученых друг другу нередко носили форму науч­
ных сообщений, излагающих результаты отдельных исследо­
ваний, их обсуждение, аргументацию и контраргументацию.
Систематическая переписка велась на латыни — языке обще­
ния, доступном ученым разных стран Европы.
Так, человеком-академией Европы XVII в., который коорди­
нировал и согласовывал деятельность ученых с помощью пере­
писки, являлся французский монах Марен Мерсенн (1588—
1648), среди корреспондентов которого были Р. Декарт,
Г. Галилей, Б. Паскаль и др. Его научная корреспонденция,
изданная во Франции, занимает 17 томов. М. Мерсенн органи­
зовал переписку Р. Декарта, И. Бекмана и Г. Галилея по поводу
задачи о свободном падении тел, в переписке с лучшими уче­
ными Европы обсуждал проблемы природы звука, измерения
его скорости, линии наискорейшего спуска и др. По словам
известного английского исследователя Д. Бернала, М. Мерсенн
был «главным почтамтом для всех ученых Европы, начиная
с Галилея и кончая Гоббсом»1. Сообщить что-либо новое ему —
значило сообщить всему миру.
В XVII в. начинают формироваться организационно оформ­
ленные объединения ученых. Речь идет прежде всего о наци-
нальных дисциплинарно ориентированных объединениях
1
Цит. по: URL: http://www.initeh.ru/txt/mpaskal09.shtml
50
исследователей. Этими объединениями формируются и общие
средства научной информации — научные журналы, благодаря
которым основную роль в научной коммуникации начинает
играть статья. Научная статья характеризуется следующим:
— она существенно меньше книги по объему и излагает
взгляды на частную проблему вместо целостной общей картины
мира, как это делает книга;
— требует значительно меньшего времени на публикацию
и ускоряет обмен научной информацией;
— будучи адресованной анонимному читателю, требует
более ясной и четкой аргументации, чем письмо;
— является важнейшим средством трансляции научного зна­
ния.
Научные журналы становились своеобразными центрами
кристаллизации новых типов научных сообществ, возникающих
рядом с традиционными объединениями ученых.
Со второй половины XVII в. образуются национальные ака­
демии наук, предтечей которых стала Флорентийская академия
опытов (1657—1667), провозглашавшая принципы коллектив­
ных исследований (описание проведенных в ней экспериментов
было обезличено). В 1662 г. основано Лондонское Королевское
общество (фактически — национальная академия наук),
в 1666 г. — Парижская академия наук, в 1700 г. — Берлинская,
в 1724 г. — Петербургская, в 1739 г. — Стокгольмская.
В связи с увеличением объема научной и технической
информации в конце XVIII — первой половине XIX в. наряду
с академиями начинают складываться новые ассоциации уче­
ных: Французская консерватория (хранилище) технических
искусств и ремесел (1795), Собрание немецких естествоиспы­
тателей (1822), Британская ассоциация содействия прогрессу
(1831) и др. Формируются дисциплинарные научные сообще­
ства — физические, химические, биологические и т.п.
В этот же период все более широкое распространение при­
обретает целенаправленная подготовка научных кадров, в том
числе через университеты, первые из которых возникли еще
в XII—XIII вв. (Парижский — 1160 г., Оксфордский — 1167 г.,
Кембриджский —1209 г. и т.д.) на базе духовных школ и созда­
вались как центры по подготовке духовенства. Однако в конце
XVIII — начале XIX в. большинство существующих и возника­
ющих университетов включают в число преподаваемых курсов
естественно-научные и технические дисциплины. Формируются
и новые центры подготовки специалистов в области техниче-
51
ских наук, такие как Политехническая школа в Париже (1795),
в которой преподавали Ж. Лагранж, П. Лаплас, Л. Карно и др.
Специальная подготовка научных кадров (воспроизводство
субъекта науки) оформляла особую профессию научного работ­
ника. Занятие наукой постепенно утверждалось в своих правах
как прочно установленная профессия, требующая специфиче­
ского образования, имеющая свою структуру и организацию.
В XX в. можно говорить о стадии институционализации
науки как академической системы.
«Невидимый колледж». В науке функционируют также орга­
низационно неоформленные научные сообщества, наиболее рас­
пространенными формами которых являются «невидимый кол­
ледж» и «научная школа».
Понятие «невидимый колледж» введено Д. Берналом (1901—
1971) и детально разработано Д. Прайсом (1922—1983). Это
форма существования дисциплинарного сообщества, объеди­
няющая группу исследователей на основе коммуникационных
связей, имеющих достаточно устойчивую структуру, функции
и объем. Как правило, такие объединения возникают на основе
развитых коммуникационных связей ученых, работающих
над единой проблематикой.
«Научная школа» — это форма научного сообщества, фор­
мирующаяся на основе приверженности идеям, методам, тео­
риям авторитетного лидера в той или иной научной дисци­
плине.
Выделяется два пути формирования «научной школы»:
1) лидер «научной школы» разрабатывает научную теорию,
получающую признание среди учеников; участники «науч­
ной школы» ориентируются на дальнейшее развитие этой тео­
рии, на ее применение к другим областям, на ее корректировку
и освобождение от ошибок;
2) теоретическая программа, объединяющая ученых, фор­
мируется в ходе деятельности «научной школы»; хотя принци­
пиальная идея выдвинута лидером «научной школы», каждый
ученый принимает собственное участие в формулировке тео­
ретической позиции «научной школы», которая обогащается
и корректируется благодаря совместным усилиям ученых.
«Научные школы» выполняют важную научно-образователь­
ную функцию, поскольку глава «научной школы» выступает
не только в качестве генератора новых идей, но и воспитателя
молодых исследователей. При этом «научная школа» — это еще
и тесное, порой длительное взаимодействие друг с другом уче-
52
ников, усваивающих образцы не только мышления, но и поведе­
ния. В связи с этим в рамках научной школы реализуется «эста­
фета» знаний и конкретных подходов к исследовательской дея­
тельности.
«Большая наука». В середине XX в. начался этап институ-
ционализации науки, получивший название «большой науки».
По мнению ряда ученых, наступление этой эры можно приуро­
чить к созданию Манхэттенского проекта как принципиально
новой формы организации научных исследований. Этот проект,
в реализации которого было задействовано около 150 тыс. чело­
век, представлял собой долговременную государственную про­
грамму научных исследований и разработок, завершившихся
созданием и испытанием атомной бомбы.
Феномен большой науки детально описан Д. Прайсом
в книге «Малая наука, большая наука» (1963). Наиболее харак­
терной чертой «большой науки» является ее огосударствление,
превращение в орган и инструмент государственной поли­
тики. Экономическим стержнем государственной научной
политики является финансирование научных исследований.
Так, в США сложилась гибкая и разветвленная сеть финанси­
рования науки, включающая правительственные контракты,
гранты, налоговую политику, патентное законодательство,
бюджетные меры.
Одна из сторон взаимосвязи науки и экономики проявляется
в том, что глубокая интегрированность науки в систему совре­
менного общественного производства все настойчивее пре­
вращает научную продукцию в товар, а ученого — в наемного
работника. Остро встает вопрос о защите социального статуса
ученого. Наряду с официально признанными государственными
институтами науки (академии наук, научно-исследовательские
институты и лаборатории) возникают неформальные организа­
ции ученых, объединяющиеся на дисциплинарной и междисци­
плинарной основе.
В США, например, помимо действующей с давних пор
Национальной академии наук организуются Американское
физическое общество, Американское химическое общество,
Американская ассоциация содействия прогрессу науки, кото­
рые представляют профессиональные интересы своих членов.
В России действует Российское философское общество, Русское
географическое общество, Российское общество социологов,
Русское техническое общество и др. Аналогичные объединения
ученых возникают почти во всех развитых странах.
53
Наряду с национальными неправительственными орга­
низациями ученых возникают и международные, такие как
Международная социологическая ассоциация. Среди подобных
организаций крупнейшей является Всемирная федерация науч­
ных работников, основанная в 1946 г. Ее идейными вдохнови­
телями и организаторами были Ф. Жолио-Кюри и Дж. Бернал.
Данная федерация объединяет крупнейшие национальные орга­
низации ученых.

2.3· Наука как особая сфера культуры


Верное представление о роли и месте науки в общей системе
культуры возможно при учете, во-первых, многообразных свя­
зей науки и ее взаимодействия с другими компонентами куль­
туры, во-вторых, специфических особенностей, отличающих
науку от других форм культуры, от иных способов познания
и социальных институтов.
Культура как смысловая сфера жизнедеятельности чело­
века. Философия и социология XX — начала XXI в. сформиро­
вали целый ряд подходов к пониманию культуры. Существует
немало работ, в которых предпринимаются попытки система­
тизировать многочисленные определения культуры. Так, аме­
риканские антропологи А. Кребер и К. Клакхон в середине XX в.
дали свыше 150 определений культуры, группируя их по шести
основным типам1. Отечественный культуролог В. М. Розин опи­
сывает семь парадигм культуры, которые различаются соответ­
ствующим пониманием сущности последней2.
Представляет интерес выделение А. С. Карминым следующих
групп определений культуры3: описательные, антропологиче­
ские, ценностные, социологические, нормативные, адаптив­
ные, исторические, дидактические, функциональные, семио­
тические, символические, психологические, герменевтические,
идеационные.
Если попытаться выявить общие характеристики этих подхо­
дов, то в самом широком смысле культура может трактоваться
как система исторически развивающихся надбиологических про­
грамм человеческой деятельности, поведения и общения, высту-
1
KroeberA., Kluchohn К. A critical reviev of concepts and definition. Cambridge ;
Massachusetts, 1952.
2
Розин В. M. Культурология : учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М. :
Гардарики, 2003. С. 7А—102.
3
Кармин А. С. Культурология : учебник. 5-е изд. СПб. : Лань, 2009. С. 6—7.

54
пающих условием воспроизводства и изменения социальной
жизни во всех ее основных направлениях. Выявление надбиоло-
гических характеристик культуры позволяет противопоставить
ее природе и представить в качестве совокупности артефактов
(от лат. arte/actum — искусственно сделанное), т.е. материаль­
ных и идеальных продуктов человеческого труда.
Надбиологические программы как раз и реализуются посред­
ством различного рода артефактов: знаний, навыков, норм,
ценностей, идеалов, образцов деятельности и поведения, идей,
гипотез, верований, социальных целей и т.д. В своем систем­
ном представлении они образуют исторически накапливае­
мый опыт. Роль культуры в этом аспекте проявляется в том, что
она реализует функции генерации (производства), сохранения
и трансляции этого опыта — передачи его от поколения к поко­
лению.
Таким образом, культура обеспечивает воспроизводство
всего многообразия форм социальной жизни и видов деятель­
ности, характерных для определенного типа общества, воспро­
изводство соответствующих социальных связей и типов лично­
стей. При этом ценностно-смысловая сторона культуры явля­
ется одной из важнейших ее сторон.
Ценностно-смысловой подход к культуре акцентирует вни­
мание на той отличительной особенности человеческой дея­
тельности, каковой является сознательная постановка цели,
свободное целеполагание и реализация потребности человека
на основе этого целеполагания. При этом смысл связан с моти­
вом и целью действий конкретной личности, он отражает отно­
шение мотива к цели. Так, по мнению известного европейского
философа М. Бубера (1878—1965), «культура есть универсаль­
ный способ, каким человек делает мир "своим", превращая его
в Дом человеческого (смыслового) бытия»1. В результате весь
окружающий человека мир превращается в носителя человече­
ских смыслов, в мир культуры.
Таким образом, культура предстает перед человеком как
смысловой мир, который передается из поколения в поколение
и определяет способ бытия и мироощущения людей. «Смыслы
образуются в голове человека, когда он в соответствии со сво­
ими потребностями познает, оценивает и регулирует проис­
ходящие вокруг него и в нем самом явления и процессы»2.
1
Бубер М. Я и Ты. М. : Высшая школа, 1993. С. 61.
2
Кармин А. С. Культурология. 5-е изд. С. 16.

55
Соответственно этому А. С. Кармин выделяет три основных вида
смыслов:
1) знания (то, что дается познанием);
2) ценности (то, что устанавливается с помощью оценки);
3) регулятивы (то, чем регулируются действия).
Внешнее выражение культуры — мир символических форм.
Представитель Марбургской школы неокантианства Э. Кассирер
(1874—1945) подчеркивал: «Культура выражается в творении
идеальных образных миров, определенных символических
форм»1. Человек в процессе социализации (очеловечивания)
научается соотносить мир символов с миром смыслов. В сим­
воле происходит соприкосновение идеальных конструкций чело­
веческого сознания с тем или иным предметом этого созна­
ния (например, понятие «хитрость» соотносится с лисицей, лев
выступает в качестве символа великодушия).
Переход от дочеловеческого к человеческому (т.е. культур­
ному) состоянию означает начало символического кодирова­
ния мира, своеобразное удвоение реальности. Таким образом,
символы становятся выражением культуры через творческую
активность человека, поэтому культура есть реализация чело­
веческого творчества. Важнейшая функция культуры — челове-
котворчество, культура творит человека. Человек становится
человеком лишь посредством усвоения смыслов и ценностей
культуры. Однако и сама культура есть продукт человеческого
творчества: именно человек через культуру открывает и изме­
няет мир и самого себя. В связи с этим процессы антропогенеза
и культурогенеза неразрывны и взаимосвязаны.
Таким образом, культура может быть представлена как взаи­
мосвязанная совокупность нескольких миров: мира артефак­
тов, мира знаков, мира символов, мира информационных про­
цессов2.
Культурологические характеристики науки. Представ­
ление науки как специфической формы культуры оправдано
лишь тогда, когда удается доказать, что общие родовые черты
культуры присутствуют в научной культуре как особом виде
культуры. Рассмотренное представление культуры как единства
четырех миров позволяет выполнить эту задачу.
1
Кассирер Э. Философия символических форм. Т. 1: Язык. М. ; СПб. :
Университетская книга, 2002. С. 47.
2
См., например: Кармин А. С. Культурология. 5-е изд.; Отюцкий Г. П.
Человек в мире культуры: информационное измерение / / Социальные техно­
логии, исследования (СОТИС). 2012. № 5. С. 44—58.

56
В самом деле, наука целиком принадлежит к жару артефак­
тов, поскольку наука как целое и система ее результатов —
это продукты целенаправленной и при этом одной из наиболее
сложных форм человеческой деятельности.
Средством выражения результатов научного познания явля­
ется язык науки, имеющий, если можно так сказать, «двой­
ную» культурную природу: он не только стихийно складыва­
ется в процессе научной деятельности (как видовой разновидно­
сти культурной деятельности), подобно естественным языкам,
но проходит дальнейшую «культурную обработку» на предмет
четкости, однозначности, недвусмысленности. Таким образом,
через посредство своего языка наука оказывается принадлежа­
щей и миру знаков, и миру смыслов.
В современной культуре, рассматриваемой как мир инфор­
мационных процессов, наука играет системообразующую роль
в том смысле, что она задает информационное содержание
культуре, формирует мировоззренческие и смысловые образцы
для так называемой «высокой» культуры, которая в известном
смысле противостоит «массовой», «популярной» культуре, ори­
ентированной на повседневные, обыденные образцы поведе­
ния. Благодаря науке в современной культуре формируется тех­
нологическая основа глобальных сетевых информационных
процессов.
Наконец, наука вносит существенный вклад в реализацию
основной функции культуры — функции человекотворчества.
В своей ипостаси социального института наука воспроизво­
дит особый тип человека-творца — ученого, исследователя.
Рассматриваемая в качестве системы знаний наука выполняет
человекотворческую функцию в общечеловеческом масштабе
и смысле, поскольку определяет содержательную основу обра­
зования (как общего среднего, так и высшего профессиональ­
ного) практически во всех развитых странах мира.
Таким образом, наука по своим содержательным характери­
стикам и реализуемым функциям выступает как особая форма
культуры и при этом — как наиболее развитая ее форма.
Взаимосвязь науки и культуры. В ряду основных форм
культуры: философии, искусства, религии — наука является
относительно самостоятельной формой культуры, обусловлен­
ной вместе с тем общими закономерностями культурно-истори­
ческого процесса, поэтому под определяющим влиянием куль­
турных смыслов формируется и научное отношение к миру,
и предмет науки, и тип научной рациональности, и специфика
57
научно-исследовательской деятельности, и система ценностей
науки.
Реальное взаимодействие науки и других форм культуры осу­
ществляется прежде всего через личность исследователя, через
процесс его творческой самореализации. Если, например, в дан­
ном типе общества религия составляет духовную основу куль­
туры, то религиозные смыслы влияют на систему познаватель­
ных смыслов науки, причем далеко не всегда в отрицательном
смысле.
Так, протестантизм существенно повлиял на становление
науки Нового времени, и творчество ряда ученых (И. Кеплер,
Р. Бойль, И. Ньютон и др.) непосредственно вдохновлялось рели­
гиозной мотивацией. Путь к вершинам науки требует от чело­
века постоянной мобилизации творческих сил, а это возможно
при наличии чрезвычайно сильной внутренней мотивации. В науке
всегда были выражены ценностные смыслы, связанные с жаждой
познания, служения истине, человечеству. В духе протестантизма
научное творчество переживалось как священное деяние.
Однако в современном мире эти великие культурные иде­
алы заземляются, и, по мнению М. Вебера, уже в начале XX в.
наука исходит из вполне прагматической идеи: «Законы при­
роды стоят того, чтобы их знать»1.
К этому времени стало очевидно, что знание законов при­
роды приносит прежде всего технические и экономические
успехи, поэтому практическая ценность знания выходит на пер­
вый план. В результате занятия наукой перестали рассматри­
ваться как особое призвание, как удел избранных, и наука пре­
вратилась в разновидность профессиональной деятельности
наемных работников умственного труда. Как писал М. Вебер,
«наука есть профессия, осуществляемая как специальная дисци­
плина и служащая делу самосознания и познания фактических
связей, а вовсе не милостивый дар провидцев и пророков, при­
носящих спасение и откровение, и не составная часть размыш­
лений мудрецов и философов о смысле мира»2.
Профессионализация науки в какой-то мере противоречит ее
изначальному ценностному смыслу, связанному с бытием науки
как особой формы культуры.
1
Цит. по: Радугин Α. А , Радугина О. А. Философия науки: общие проб­
лемы. С. 255.
2
Вебер М. Наука как призвание и профессия / / Самосознание культуры
и искусства XX века. Западная Европа и США. М. : Культурная инициатива ;
СПб. : Университетская книга, 2000. С. 162.

58
Основная функция науки — производство знания. Эта функ­
ция носит кулыпуротворческий характер, поскольку знания,
производимые наукой, расширяют пространство свободы, обо­
гащают духовный мир человека, а значит, обладают самосто­
ятельной духовной ценностью. Особенно важная роль в этом
смысле принадлежит социально-гуманитарным наукам, обо­
сновывающим и в известном смысле формирующим ценност­
ные императивы конкретного общества, составляющие базис
его культуры.
Научные знания участвуют в создании материальных благ,
позволяют находить новые возможности использования при­
родных сил и ресурсов, поэтому духовная ценность знаний
неразрывно связана с их практической применимостью. Наука
в современном обществе играет роль непосредственной произ­
водительной силы, поскольку производимые ею знания оказы­
вают огромное и постоянно возрастающее влияние на все про­
изводственные процессы, изменяют их структуру, характер,
цели. Таким образом, наука — средство формирования как
духовных, так и материальных ценностей культуры.
Наука становится силой, формирующей культуру, и вме­
сте с тем ее развитие зависит от специфики культуры конкрет­
ного общества. Упрощенно говоря, наука не может достаточно
далеко «забегать вперед» по отношению к развитию культуры,
поскольку сама является важнейшей формой последней. Такая
зависимость наглядно выявляется на примерах Петровской
эпохи.
Петр I нуждался в науке и обученных специалистах для пре­
образований армии и военной техники, для создания про­
мышленности и систем коммуникации, для организации госу­
дарственной бюрократии. Однако культурные основания той
европейской науки, которую царь-реформатор пытался импор­
тировать, были чужды не только деспотическому социально-
экономическому строю, но и всей системе российской куль­
туры конца XVII — начала XVIII в. Именно поэтому, несмотря
на наличие среди первых русских академиков всемирно извест­
ных ученых Леонарда Эйлера (1707—1783), Даниила Бернулли
(1700—1782), Николая Бернулли (1695—1726) и др., внедрение
науки в российскую культуру происходило медленно и болез­
ненно, поскольку этому противоречили духовные традиции,
моральные устои, весь уклад русской жизни. Ориентация науки
на рациональное исследование природы и общественной жизни
противостояла как традиционным ценностям русской культуры
59
допетровской эпохи, так и сугубо прагматическим ориента-
циям самих реформаторов. В связи с этим по-настоящему рос­
сийская наука стала развиваться лишь полтора столетия спустя,
а именно с началом новых общественных процессов, связанных
с реформой 1861 г.
Историческое развитие науки показывает, что по мере изме­
нения типа культуры меняются важнейшие аспекты организа­
ции и содержания науки: стандарты изложения научного зна­
ния, способы осмысления реальности в науке, стили мышле­
ния. Система социокультурных факторов является важнейшим
детерминантом генезиса и развития конкретного типа науки.
Таким образом, наука может изучать всё в человеческом
мире, но в особом аспекте, со специфической точки зрения.
Этот особый аспект выражает одновременно и безграничность,
и ограниченность науки. Чем определяется ограниченность
научного познания?
Человек как сознательное существо обладает свободой воли
и выступает субъектом, а не только объектом деятельности.
Субъектное бытие человека не может быть в полном объеме
исчерпано научным знанием, а наука не может заменить собой
всех форм познания мира, всей культуры, и все, что остается
за пределами ее рассмотрения, компенсируется другими фор­
мами духовного постижения мира — через искусство, религию,
нравственность и т.д.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Покажите основные подходы к пониманию науки.
2. Охарактеризуйте специфику науки как вида познавательной дея­
тельности.
3. Покажите отличия научного знания от обыденного.
4. Как соотносятся наука и здравый смысл?
5. Почему наряду с наукой существуют вненаучные формы познания?
6. Раскройте понятие социального института.
7. Назовите основные этапы институционализации науки.
8. Охарактеризуйте концепцию науки как социального института, раз­
работанную Р. Мертоном.
9. Раскройте содержание императивов, регулирующих деятельность
научного сообщества.
10. Покажите этапы исторического развития институциональных форм
научной деятельности.
60
11. Охарактеризуйте основные формы организации научных сооб­
ществ.
12. Что такое «невидимый колледж»? В чем состоит специфика науч­
ной школы?
13. Что понимается под «большой наукой»?
14. Охарактеризуйте основные подходы к пониманию культуры.
15. Раскройте культурологические характеристики науки.
16. Покажите влияние культуры на развитие науки.
17. Раскройте механизм влияния науки на развитие культуры.

Темы рефератов
1. Три аспекта бытия науки: наука как познавательная деятельность,
как социальный институт, как особая сфера культуры.
2. Научное знание в системе общественного сознания.
3. Р. Мертон о науке как социальном институте.
4. «Невидимые колледжи»: сущность и социальные функции.
5. Научное знание как сложная развивающаяся система.
6. Наука и культура.
7. Наука и экономика.
8. Наука и политика.
9. Проблема интернализма и экстернализма в понимании механиз­
мов научной деятельности.
10. Психологические концепции личности и особенности познаватель­
ных процессов.
И. Наука и вненаучные формы знания.
12. Культурные детерминанты теории социальной работы.
13. Специфика институционализации теории социальной работы в оте­
чественной науке.

Литература
1. Бройлъ, Л. де. По тропам науки. — М. : Изд-во иностр. лит-ры, 1962.
2. Бубер, М. Я и Ты. — М. : Высшая школа, 1993.
3. Вебер, М. Наука как призвание и профессия / / Самосознание
культуры и искусства XX века. Западная Европа и США. — М. :
Культурная инициатива, СПб. : Университетская книга, 2000.
4. Кармин, А. С. Культурология : учебник. 5-е изд. — СПб. : Лань, 2009.
5. Кассирер, Э. Философия символических форм. — Т. 1 : Язык. — М. ;
СПб. : Университетская книга, 2002.

61
6. Отюцкий, Г. П. Человек в мире культуры: информационное измере­
ние / / Социальные технологии, исследования (СОТИС). — 2012. —
№ 5. С. 44—58.
7. Радугин, А. А. Философия науки: общие проблемы : учеб. пособие /
А. А. Радугин, О. А. Радугина. — М. : Библионика, 2006.
8. Розин, В. М. Культурология. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. :
Гардарики, 2003.
9. Рузавин, Г. И. Философия науки. — М. : ЮНИТИ, 2012.
10. Степин, В. С. История и философия науки. — М. : Академический
проект, 2011.
11. Фролов, С. С. Социология : учебник. — М. : Наука, 1994.
ГЛАВА з Динамика науки:
философское
понимание

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• основные этапы истории науки;
• специфику традиций и инноваций в развитии науки;
• особенности теории научных революций Т. Куна;
• содержание теории научно-исследовательских программ
И. Лакатоса;
• представления о специфике развития научного знания в теории
К. Поппера;
• соотношение категорий «парадигма», «научная революция»,
«научно-исследовательская программа», «научная картина мира»;
• особенности научных картин мира;
уметь
• использовать знания о динамике науки для анализа особенно­
стей научных картин мира;
• выявлять сходство и различия концепций Т. Куна и И. Лакатоса;
• характеризовать основные научные парадигмы теории социаль­
ной работы;
владеть
• категориальным аппаратом анализа динамики науки;
• навыками выявления специфики исторических этапов развития
теории социальной работы.

63
Научное знание непрерывно развивается: увеличивается
его объем, формируются новые теории, усложняется содержа­
ние науки. Выявление логики развития науки — это исследова­
ние тенденций и закономерностей научного прогресса, выявле­
ние его движущих сил, анализ факторов его исторической обу­
словленности. Представление о таких тенденциях существенно
менялось в философии науки.

3-L Методологические подходы


к пониманию динамики науки
Историческое движение науки стало предметом дискуссии среди
ученых и философов относительно недавно, приняв особенно
интенсивный характер с середины XX в. (Э. Нагель, К. Поппер,
Т. Кун, И. Лакатос, М. Полани, П. Фейерабенд, С. Тулмин,
представители французской эпистемологической школы —
П. Дюгем, Э. Мейерсон, отечественные философы науки
В. С. Стёпин, В. В. Ильин, В. Н. Порус, П. П. Гайденко и др.).
В рамках классической науки считалось естественным куму­
лятивное развитие научного знания, под которым понималось
его постепенное накопление и расширение. О таком разви­
тии рассуждал, например, О. Конт. С его точки зрения, ученые
из поколения в поколение увеличивают массив эмпирических
фактов, постепенно уточняют содержание понятий, развивают
методологию, модернизируют теоретическую часть научного
знания. И О. Конт, и его единомышленники в истории науки
не видели драмы идей, борьбы стоящих за исследователями
мировоззрений. История науки в определенном смысле была
неинтересна для ученого.
Однако ситуация стала иной под воздействием радикаль­
ных изменений, которые привели к переходу от классической
науки к науке неклассической. Большую роль в их осмысле­
нии сыграла теоретическая деятельность известного философа
науки К. Поппера.
Став свидетелем «победы физики Эйнштейна над физикой
Ньютона», К. Поппер отказался видеть в «росте научного зна­
ния» (так называется одна из его работ1) кумуляцию вечных
истин. Наука, по мнению ученого, должна находиться в состоя-

1
См.: Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы. М. :
Прогресс, 1983.

64
нии «перманентной революции», иначе она превращается
в метафизику.
В целом теорию этого процесса можно представить в виде
следующей структуры: 1) выдвижение гипотезы; 2) оценка сте­
пени фальсифицируемости гипотезы; 3) выбор предпочтитель­
ной гипотезы, т.е. такой, которая имеет большее число потен­
циальных фальсификаторов; 4) выведение эмпирически про­
веряемых следствий и проведение экспериментов; 5) отбор
следствий, имеющих принципиально новый характер; 6) отбра­
сывание гипотезы в случае ее фальсификации, если же теория
не фальсифицируется, она временно поддерживается; 7) приня­
тие конвенционального или волевого решения о прекращении
проверок и объявлении определенных фактов и теорий условно
принятыми.
Таким образом, рост научного знания состоит в выдви­
жении смелых гипотез, теорий и их последующем опровер­
жении, в результате чего растет сложность и глубина науч­
ных проблем. Именно проблемы для К. Поппера — самое глав­
ное, поскольку наука начинает не с наблюдений и не с теорий,
а с проблем. Модель развития науки К. Поппера есть концентри­
рованное выражение его знаменитого принципа фальсифика­
ции, когда критерием научности теории выступает не только
ее подтверждение, но и опровержение. Другими словами, наука,
согласно К. Попперу, развивается благодаря выдвижению сме­
лых предположений и их последующей беспощадной критике
путем нахождения контрпримеров.
Тем не менее в концепции К. Поппера есть момент преем­
ственности при развитии научного знания. Это развитие бур­
ное, непредсказуемое, но, тем не менее начинающееся в рамках
предыдущей научной теории, которая не справляется со своей
задачей.
Наибольший интерес исследователей в последней трети XX в.
вызвала концепция развития науки, разработанная американ­
ским историком и философом науки Т. Куном. Новизна его кон­
цепции заключается в нескольких положениях.
Первое положение. Т. Кун ввел в философию и методологию
науки принципиально новое и методологически чрезвычайно
плодотворное понятие — парадигма (от греч. paradeigma — при­
мер, образец, довод). Этот термин служит для фиксации особого
способа организации знания, подразумевающего конкретный
для каждой исторической эпохи набор предписаний, задающих
характер видения мира; в его содержании находят отражение
65
также общепринятые образцы решения конкретных проблем.
Такие предписания в существенной мере влияют на выбор
направлений исследования. По сути дела, парадигма опреде­
ляет дух и стиль научных исследований.
Характеризуя содержание введенного им понятия, Т. Кун
подчеркивает, что парадигму составляют «...признанные всеми
научные достижения, которые в течение определенного вре­
мени дают научному сообществу модель постановки проблем
и их решений»1. Парадигма, если она признана научным сооб­
ществом, на долгое время определяет тот круг проблем, кото­
рый находится в центре спектра научных исследований, а также
систему наиболее эффективных (с точки зрения данной пара­
дигмы) методов и способов научных исследований.
Важная роль парадигмы заключается в том, что она является
как бы официальным подтверждением подлинной «научности»
занятий тех исследователей, которые работают в рамках этой
парадигмы. К числу наиболее известных парадигм в истории
науки Т. Кун относит аристотелевскую динамику, птолемеев-
скую астрономию, ньютоновскую механику и т.д.
Позднее Т. Кун вводит понятие «дисциплинарная матрица»
(«дисциплинарная» означает принадлежность к научной дис­
циплине, «матрица» характеризует совокупность элементов —
норм, предписаний, выступающих применительно к деятельно­
сти ученого как некий образец), компоненты которой:
— «символические обобщения» — логические и математи­
ческие формулы;
— «метафизические части парадигмы», снабжающие ученых
допустимыми аналогиями и метафорами, помогающие уточ­
нить способы решения «головоломок»;
— ценности, касающиеся предсказаний, причем количе­
ственные предпочтительнее качественных, ибо они способ­
ствуют выбору лучших образцов из общепризнанных и обеспе­
чивают единство в научном сообществе.
Второе положение. Стремясь опровергнуть кумулятивное
понимание процесса научного развития, Т. Кун подчеркнул
неравномерный характер развития науки и выделил в этом про­
цессе эволюционные и революционные этапы.
Эволюционное развитие научного знания в рамках конкрет­
ной научной парадигмы получило название нормальной науки.
Смена одной научной парадигмы на другую характеризуется

Кун Т. Структура научных революций. С. 11.

66
Т. Куном как научная революция. Ярким примером подобной
революции может служить смена классической ньютоновской
физики на релятивистскую эйнштейновскую физику.
Значение парадигм, или дисциплинарных матриц, определя­
ется не только тем, что их смена представляет собой внутренний
механизм революционных преобразований в науке, но и тем,
что в нормальной науке они позволяют успешно решать вопрос
о выборе теории.
Третье положение. Смена парадигм в развитии науки
не является жестко детерминированной, а развитие науки
не носит линейного характера; оно похоже на развитие кактуса,
прирост которого в принципе может начаться с любой точки
его поверхности и продолжаться в любую сторону. С какой кон­
кретно точки поверхности научного «кактуса» начнется рост
новой парадигмы, предсказать невозможно, поскольку выбор
направлений научного роста зависит от стечения самых разно­
образных обстоятельств.
Подобный стихийный рост и случайный выбор направле­
ний развития философия постмодернизма отражает в термине
«ризома» (от фр. rhizome — корневище), введенном француз­
скими философами Ж. Делёзом и Ф. Гваттари в 1976 г. практи­
чески одновременно с разработками Т. Куна. Ризома интерпре­
тируется не в качестве линейного «стержня» или «корня», но как
радикально отличный от корней «клубень», каждая точка кото­
рого может стать новой точкой роста.
Четвертое положение. Пытаясь всесторонне раскрыть меха­
низм смены парадигм, переход конкретного ученого от одной
научной парадигмы к другой, Т. Кун сравнивал с обращением
людей в новую религиозную веру. Аналогия с новообращением
позволила Т. Куну подчеркнуть, что смена научных парадигм
не носит строго рационального характера, поскольку, с одной
стороны, утверждению новой парадигмы противодействуют
сторонники прежней парадигмы, с другой — одновременно
может формироваться несколько конкурирующих парадигм.
Приняв новую парадигму, научное сообщество вновь вступает
в эволюционный этап научного развития — этап «нормальной
науки».
Т. Кун иллюстрирует эту ситуацию конкретными примерами:
«Лавуазье увидел кислород там, где Пристли видел дефлогисти-
рованный воздух и где другие не видели ничего вообще. Однако,
научившись видеть кислород, Лавуазье также должен был изме­
нить свою точку зрения на многие другие, более известные
67
вещества. Он, например, должен был увидеть руду сложного
состава там, где Пристли и его современники видели обычную
землю, кроме этих, должны были быть и другие подобные изме­
нения. Как бы там ни было, в результате открытия кислорода
Лавуазье по-иному видел природу. И так как нет другого выра­
жения для этой гипотетически установленной природы, кото­
рую Лавуазье "видел по-иному", мы скажем, руководствуясь
принципом экономии, что после открытия кислорода Лавуазье
работал в ином мире»1.
С неоднозначной критикой концепции Т. Куна выступил
английский философ венгерского происхождения И. Лакатос,
считая проблему роста научного знания «центральной для всей
философии науки и современной гносеологии». Его концепция,
названная методологией научно-исследовательских программ,
трактует рост научного знания как результат конкуренции
научно-исследовательских программ2. Концепция И. Лакатоса
может рассматриваться как развитие идей Т. Куна, поскольку
понятие «научно-исследовательская программа» фактически
выполняет функции, аналогичные функциям понятия «пара­
дигма» у Т. Куна. Вместе с тем в этой концепции уточняются те
положения, которые у Т. Куна разработаны слабо.
Во-первых, в рассматриваемой концепции в более развер­
нутом виде рассматриваются компоненты структуры научно-
исследовательской программы:
1. «Жесткое ядро», которое содержит неопровержимые
для сторонников программы исходные положения.
2. «Негативная эвристика» — своеобразный «защитный
пояс» ядра программы, который состоит из вспомогательных
гипотез и допущений и позволяет «снять» противоречия между
«жестким ядром» и наблюдаемыми аномальными фактами.
Так, наблюдаемые петлеобразные движения Марса на небос­
воде противоречат геоцентрической системе Птолемея. Однако
законы — жесткое ядро — этой системы должны подвергаться
сомнению в самую последнюю очередь. В частности, Птолемей
«снял» это противоречие посредством выдвижения идеи эпи­
циклов. Это понятие Птолемей использует для моделирова­
ния неравномерного движения планет и объяснения попятных
движений внешних планет, в том числе Марса. Планета рав-
1
Кун Т. Структура научных революций. С. 160.
2
См.: Лакатос И. Методология научных исследовательских программ / /
Вопросы философии. 1995. № 4.

68
номерно движется по малому кругу, называемому эпициклом,
центр которого, в свою очередь, движется по большому кругу —
деференту.
3. «Позитивная эвристика» — это «правила, указывающие,
какие пути надо избирать и как по ним идти»1; это ряд пред­
положений, направленных на то, чтобы изменять и развивать
«опровержимые варианты» исследовательской программы,
которая в результате выступает как серия развивающихся тео­
рий.
Так, И. Ньютон вначале разработал свою программу
для планетарной системы из двух элементов: точечного цен­
тра (Солнца) и единственной точечной планеты (Земли).
Поскольку эта модель противоречила третьему закону дина­
мики, постольку она была заменена на модель, в которой
и Солнце, и планеты вращались вокруг общего центра притя­
жения. Дальнейшие уточнения касались большего числа пла­
нет, учета межпланетных сил притяжения и др.
Во-вторых, последовательная смена теоретических моде­
лей (как показано на примере И. Ньютона) детерминируется
не аномальным характером наблюдаемых фактов, а теорети­
ческими затруднениями (содержательными противоречиями)
исследовательской программы. Разрешение таких противоре­
чий составляет суть «позитивной эвристики», благодаря кото­
рой ученые, работающие в рамках конкретной исследователь­
ской программы, могут достаточно долго не обращать вни­
мания на критику и противоречащие программе факты. Это
обусловлено их надеждой на то, что решение задач, направляе­
мых «позитивной эвристикой», рано или поздно позволит объ­
яснить аномальные факты.
В-третьих, если у Т. Куна переход от одной парадигмы к дру­
гой носит в значительной мере иррациональный характер, то
И. Лакатос считает, что выбор научным сообществом одной
из многих конкурирующих исследовательских программ осу­
ществляется рационально, на основе четких рациональных кри­
териев.
При исчерпании позитивных эвристических возможностей
исследовательской программы возникает вопрос о ее замене.
Научная революция, по И. Лакатосу, — это «вытеснение» уста­
ревшей программы одной из конкурирующих программ.
При этом эвристическая сила конкурирующих программ оце-

Лакатос И. Методология научных исследовательских программ. С. 135.

69
нивается учеными рационально: «Программа считается про­
грессирующей тогда, когда ее теоретический рост предвос­
хищает ее эмпирический рост, то есть когда она с некоторым
успехом может предсказывать новые факты <...> программа
регрессирует, если ее теоретический рост отстает от ее эмпири­
ческого роста, то есть когда она дает только запоздалые объяс­
нения либо случайных открытий, либо фактов, предвосхищае­
мых и открываемых конкурирующей программой...»1.
Таким образом, в качестве главного источника развития
науки выступает конкуренция исследовательских программ.
При этом сама исследовательская программа имеет собствен­
ную логику и внутреннюю стратегию развития, определяемую
правилами позитивной эвристики.
В последней трети XX в. теоретические идеи Т. Куна
и И. Лакатоса оказались самыми влиятельными реконструкциями
развития научного знания. Наряду с ними возникли и другие
концепции, характеризующие специфику динамики науки. Так,
П. Фейерабенд (1924—1994) утверждал, что «эпистемологиче­
ский анархизм» или, иначе, плюрализм мнений в научном сооб­
ществе и есть подлинный двигатель науки.
И парадигма Т. Куна, и научно-исследовательская про­
грамма И. Лакатоса — это в конечном счете определенный
набор (система) методологических правил. П. Фейерабенд счи­
тал, что нет методологических правил, которые всегда исполь­
зуются учеными, а научный метод ставит определенные пре­
делы в исследовательской деятельности ученых и ограничивает
научный прогресс2. Наука выиграла бы больше всего от неко­
торой «порции» анархизма как в научном методе, так и в науч­
ной теории. Рассматривая такие факты в истории науки, кото­
рые считаются несомненными примерами научного прогресса
(например, научную революцию Коперника), он показывает,
что в этих случаях нарушаются все принятые в науке правила.
П. Фейерабенд стремится доказать, что соблюдение этих правил
стало бы препятствием на пути научной революции.
Нетрудно увидеть, что о таком же «нарушении правил»
пишут и Т. Кун с И. Лакатосом, но, с их точки зрения, это про­
исходит на этапе научной революции, а научная эволюция обе­
спечивается как раз «соблюдением правил». Вместе с тем как раз
1
Лакатос И. История науки и ее рациональные реконструкции. С. 219—
220.
2
См., например: Фейерабенд П. Против метода. Очерк анархистской тео­
рии познания / пер. с англ. А. Л. Никифорова. М. : ACT ; Хранитель, 2007.

70
от этапа научной эволюции П. Фейерабенд фактически абстра­
гируется.
Важный вклад в понимание развития научного знания
внесли отечественные ученые. Характерной чертой их позиции
стало дистанцирование от крайних установок западных коллег
и предложение рассматривать развитие научного знания как
сложный и противоречивый диалектический процесс, подразу­
мевающий и постепенные количественные изменения, и рево­
люционные качественные скачки. Такой подход опирается
на традиции отечественной философии, в том числе и на дости­
жения в рамках диалектического и исторического материа­
лизма. Особое внимание отечественные философы науки уде­
ляют социокультурному фактору. Так, академик В. С. Стёпин
рассматривает динамику научного знания в общем контексте
изменения типов научной рациональности, мировоззренческих
универсалий с учетом связи науки и философии1.
Таким образом, дискуссия относительно особенностей разви­
тия научного знания, которая привлекла внимание ученых мно­
гих стран, обозначила, условно говоря, три подхода.
Первый подход, имеющий длительную традицию, но к настоя­
щему времени сдавший свои позиции, можно назвать кумуля­
тивным. В соответствии с ним развитие научного знания пред­
ставляет собой непрерывный процесс накопления нового знания
на основе знания, уже имеющегося, и с его обязательным уче­
том. Для представителей этого подхода в науке магистральным
является количественное изменение знания, включающее в себя
линейные ряды экспериментов, уточнение понятий и расшире­
ние методологического инструментария.
Второй подход можно назвать антикумулятивным. Этот
подход акцентирует внимание на разрыве преемственности
в развитии научного знания и принимает его в качестве при­
знака новизны. На первый план в этом случае выходит науч­
ная революция, резкая смена стиля мышления, видения фактов,
содержания понятий и методологии. Пределом такой позиции
выступает «эпистемологический анархизм».
Что касается третьего подхода, то он синтезирует два пре­
дыдущих, выявляя тесную взаимосвязь постепенного количе­
ственного роста научного знания и качественных скачков (рево­
люций) в его развитии. В таком подходе легко усматривается
1
См.: Стёпин В. С. История и философия науки. М. : Академический про­
ект, 2011. С. 307—369.

71
диалектическое содержание. Напомним, что в диалектической
концепции научная революция не является простым отбрасы­
ванием предшествующего знания, а выступает его диалектиче­
ским отрицанием, т.е. моментом преемственности.

3.2. Развитие научного знания


и мировоззрение
И парадигма Т. Куна, и научно-исследовательская программа
И. Лакатоса представляют собой целостные методологические
системы, в рамках которых важную роль играют мировоззрен­
ческие принципы, направляющие исследовательскую деятель­
ность ученого, оказывающие существенное влияние на процесс
выбора парадигмы (научно-исследовательской программы).
В связи с этим дальнейший анализ динамики научного зна­
ния связан с необходимостью выявления взаимосвязи науки
и мировоззрения. Такая взаимосвязь оказалась в центре вни­
мания философов-позитивистов, начиная с О. Конта (середина
XIX в.), который говорил о научном мировоззрении и его ядре —
особой позитивной философии, которая с помощью универсаль­
ных категорий бытия и познания влияет на концептуализацию
знания конкретных наук. Признание влияния мировоззренче­
ских, в частности ценностных установок на выводы ученого или
экспертного сообщества, выразилось в выдвижении так назы­
ваемого антропного принципа1 в современной постнекласси-
ческой науке.
Взаимосвязь науки и мировоззрения реализуется по несколь­
ким направлениям:
— господствующий тип мировоззрения оказывает опреде­
ляющее влияние на формирование конкретного типа культуры,
а следовательно — на формирование культурных детерминант
научного развития;
— общеметодологические основания науки и та картина
мира, которая служит основанием научных исследований,
1
Часто выделяют сильный и слабый антропные принципы. Слабый
антропныи принцип: во Вселенной встречаются разные значения мировых
констант, но наблюдение некоторых их значений более вероятно, поскольку
в регионах, где величины принимают эти значения, выше вероятность воз­
никновения наблюдателя. Сильный антропныи принцип: Вселенная должна
иметь свойства, позволяющие развиться разумной жизни. Применительно
к научным исследованиям антропныи принцип означает влияние ценностей
познающего субъекта на результаты исследований.

72
в существенной мере формируются конкретным типом миро­
воззрения;
— само отношение к науке в конкретном обществе опреде­
ляется господствующим типом мировоззрения; так, теологиче­
ское мировоззрение эпохи Средневековья закрепило приоритет
веры над научным разумом;
— наука, рассматриваемая в качестве системы знаний, сама
формирует основы конкретного типа мировоззрения — науч­
ного, или сциентистского, в основе которого лежит научная кар­
тина мира.
Мировоззрение, как и всякое культурное явление, имеет исто­
рический характер, поэтому можно говорить об особой миро­
воззренческой эволюции человечества, о сменяющих друг друга
мировоззренческих этапах. При этом появляющееся новое
мировоззрение не означало автоматического исчезновения
старого. Многотысячелетняя история показала, что различные
взгляды на мир и место человека в нем сосуществуют в куль­
турной среде и взаимодействуют в самом широком спектре —
от конфликта до конвергенции.
Основания для классификации этапов мировоззренческой
эволюции предлагали многие философы. Так, достаточно попу­
лярны инварианты, выведенные из схемы О. Конта о теологи­
ческом, метафизическом и научном этапах развития человече­
ского духа, В этом случае речь может идти о мифологическом,
религиозном, научном и других типах мировоззрения. Другой
пример — классификация на основе представлений о первоис­
точнике мира: пантеистическое, монотеистическое, атеистиче­
ское и другие типы мировоззрения.
Есть философское направление, где мировоззрение имеет
привязку к культурному или цивилизационному типу (шумер­
ское, античное, конфуцианское, исламское, западноевро­
пейское и другие мировоззрения). Такой цивилизационный
подход, например, демонстрирует в работе «Закат Европы»
О. Шпенглер1, когда говорит об уникальности (а не об универ­
сальности) западноевропейского мировоззрения, а следова­
тельно, и западноевропейской науки.
Мировоззренческий контекст той или иной эпохи и соответ­
ствующей ей культуры соответствующим образом структури­
ровал научную проблематику. Появление и укрепление нового
мировоззрения в общественном сознании давало огромный
1
См.: Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск : Наука, 1993.

73
стимул для развития научного знания, так как позволяло уче­
ным выйти за рамки традиционной картины мира и посмотреть
на нерешаемые в этих рамках проблемы со стороны. Подобные
переходы границ приводили к объяснению большего коли­
чества явлений и формулированию более глубоких вопросов
в отношении изучаемого сегмента реальности. В свою очередь,
неудовлетворенность в отношении традиционного способа объ­
яснения научных фактов провоцировала ученого на ревизию
старых мировоззренческих оснований, подготавливало их изме­
нение.
Хрестоматийным примером такого рода взаимосвязи между
наукой и мировоззрением может стать «коперниканский» пере­
ворот, радикальная смена геоцентрической теории на гелиоцен­
трическую, которая произошла в астрономии на рубеже XV—
XVI вв. Напомним, что геоцентрическая теория К. Птолемея
(ок. 87 — ок. 165) долгое время господствовала в античной
и средневековой науке. Ее суть заключалась в том, что в цен­
тре мира находится Земля, ежесуточное вращение вокруг кото­
рой осуществляют Солнце, Луна, планеты и, наконец, звезды.
Из этой теории вытекали разнообразные практические выводы,
в первую очередь связанные с календарем. При этом геоцен­
трическая теория давала результаты, вполне удовлетворявшие
потребностям людей тех эпох, в частности, давала надежные
ориентиры мореплавателям и путешественникам.
Непоколебимость геоцентрической системы базировалась
на глубоких мировоззренческих основаниях. Существовала уве­
ренность в ограниченности и малости мира, а его возможная
бесконечность отвергалась как абсурдная. Основанная на таких
взглядах античная философская картина принимала этот мир
в совершенной форме шара с небольшим радиусом, т.е. мир
имел центр и периферию.
Такой мир возникает, например в трудах Аристотеля, кото­
рый в концепции «естественного места» утверждает, что дви­
жение тел обусловлено их природой. Подброшенный камень
падает вниз, потому что тяжелые предметы естественным обра­
зом стремятся к центру мира. Легкие же, наоборот, естествен­
ным образом стремятся вверх, к мировой периферии. Вверх под­
нимаются, например дым или языки пламени. Отсюда располо­
женные над землей облака, а за ними огненные небесные тела.
Такой мир представляет собой гармоничное целое, недаром он
в античности получает говорящее название — космос, т.е. «пре­
красный порядок». Геоцентрическая теория в астрономии, как
74
можно увидеть, вполне органична в таком мировоззренческом
контексте.
И Аристотель, и Птолемей активно используют метод наблю­
дения, который, однако, только подтверждает господствовав­
шую в астрономии теорию: и разные движения тел, имеющих
различную природу, и малые размеры наблюдаемых светил,
и, наконец, вращение последних вокруг Земли. Вместе с тем
с повышением точности наблюдений появлялись и претензии
к теории. Несмотря на то что некоторые претензии снимались
введением все новых и новых элементов (например, эпици­
клов), неудовлетворенность теорией оставалась.
На рубеже эпохи Древнего мира и эпохи Средневековья
происходит постепенная смена мировоззрения. Если для древ­
них ограниченность мира физически нормальна и эстетиче­
ски позитивна, а безграничность абсурдна и эстетически нега­
тивна (безобразна), то для средневековых ученых постепенно
такое положение становится проблематичным. Причина проб­
лематичности — во всемогущем Боге, для которого бесконеч­
ность является атрибутивной. Абсолютная бесконечность
Бога как основы сущего рано или поздно ставит вопрос о допу­
щении бесконечности мира. Однако возникающий в резуль­
тате такого допущения мир не имеет границ, а следовательно,
теряет и свой центр, и свою периферию. Исчезает представле­
ние о верхе и низе, малость небесных тел оказывалась обманом
зрения, связанного с гигантскими расстояниями до них и т.д.
В таком случае, конечно, абсурдным покажется вращение всего
необъятного мироздания вокруг Земли, зато вполне логичным
становится собственное вращение Земли.
Такое мировоззренческое допущение открывало возмож­
ность для появления альтернативной теории в астрономии —
гелиоцентрической. Подготовка к ней заняла не одно столетие,
различным образом проявляясь в трудах схоластов и ученых
раннего Возрождения. Четко гелиоцентрическая теория была
разработана Н. Коперником (1473—1543).
Однако теория Н. Коперника показывала гораздо худшие прак­
тические результаты, чем теория Птолемея. В первую очередь
это касалось календаря. Причина заключалась в том, что теория
Н. Коперника декларировала планетарные орбиты вокруг Солнца
в виде круга, а не эллипса (ошибка была исправлена только
в XVII в). Тем не менее данная теория была выдвинута в центр вни­
мания ученых и принята многими из них к рассмотрению (среди
первых — Г. Галилеем, написавшем по этому поводу «Диалог
75
о двух наиглавнейших системах мира — птолемеевой и коперни-
ковой»), в том числе и потому, что была органичным продуктом
для устоявшегося мировоззрения и связанной с ним научной кар­
тиной мира, в то время как геоцентрическая теория-соперница
являлась реликтом иного мировоззрения и иной эпохи.
Примеры взаимосвязи науки и мировоззрения можно про­
должить и далее. Так, в механистической картине мира XVII—
XVIII вв. присутствует инерция развитого монотеистического
мировоззрения. Изъятие у природы ряда божественных функ­
ций (начиная с положения о создании мира из ничего), прои­
зошедшее в религиозном мировоззрении Средних веков, позво­
лило позже ученым увидеть в природе всего лишь механизм, соз­
данный трансцендентным Богом. Такой безжизненный механизм
после своего создания получает некий энергетический импульс
и начинает работу, не требуя более вмешательства извне. Исходя
из такой картины мира, получившей название механистической,
с XVII в. выстраивали свои теоретические конструкции предста­
вители естественных наук, прежде всего, И. Ньютон.
Таким образом, фундаментальная роль мировоззрения
всегда должна учитываться при анализе вектора, динамики
и перспектив развития научного знания. Промежуточное поло­
жение между собственно научным знанием и мировоззрением
занимает научная картина мира.

33· Научные картины мира как результат


научных революций
Чем отличается научная картина мира от стихийно-эмпири­
ческой картины одного человека? Попытка ответа на этот
вопрос дана А. Эйнштейном (1879—1955): «Человек стремится
каким-то адекватным способом создать в себе простую и ясную
картину мира для того, чтобы в известной степени заменить
этот мир созданной таким образом картиной. Этим занима­
ется художник, поэт, теоретизирующий философ и естествои­
спытатель, каждый по-своему. На эту картину и ее оформление
человек переносит центр тяжести своей духовной жизни, чтобы
в ней обрести покой и уверенность, которые он не может найти
в слишком тесном головокружительном круговороте собствен­
ной жизни»1.
1
Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. 2: Работы по теории относи­
тельности 1921—1955. М. : Наука, 1966. С. 136.

76
При этом не любая система знаний может играть роль кар­
тины мира. Необходимо, во-первых, чтобы эта система отобра­
жала наиболее фундаментальные свойства и закономерности
природы; во-вторых, они должны рассматриваться в рамках еди­
ной, целостной картины; в-третьих, научная картина должна
быть такой теоретической моделью окружающего мира, кото­
рая допускает дополнения, исправления и уточнения в связи
с развитием научных представлений о мире; в-четвертых, такую
научную картину следует постоянно соотносить и проверять как
с самим окружающим миром, так и с изменением фундамен­
тальных знаний о нем.
Термин «научная картина мира» применительно к физике
ввел Г. Герц (1857—1894), понимавший под ней внутрен­
ний образ мира, который складывается у ученого в резуль­
тате исследования мира объективного. Если такой образ адек­
ватно отображает реальные связи внешнего мира, то и логиче­
ские связи между понятиями и суждениями научной картины
соответствуют объективным закономерностям внешнего мира.
М. Планк (1858—1947) считает, что преимущество научной кар­
тины мира состоит в ее «единстве — единстве по отношению
ко всем исследователям, всем народностям, всем культурам»1.
Научная картина мира конкретной науки (например, физи­
ческая, химическая или биологическая картины мира) имеет,
с одной стороны, ограниченный характер, поскольку она опре­
делена ограниченным предметом конкретной науки. С другой
стороны, такая картина относительна в силу исторически при­
ближенного характера самого процесса человеческого позна­
ния, поэтому построение ее в окончательном, завершенном
виде и М. Планк, и А. Эйнштейн закономерно считали недости­
жимой целью.
Научная картина мира представляет собой обобщенное,
системное образование. Отдельное, пусть и крупное, научное
открытие не изменяет ее радикально, однако может привести
к «эффекту домино» — цепной реакции открытий, в конечном
итоге приводящих к научной революции, результатом которой
станет формирование новой научной картины мира.
Речь идет прежде всего об открытиях в фундаментальных
науках, в первую очередь физике и космологии, а также о ради­
кальной перестройке методов научного исследования. При этом
изменению могут быть подвержены сами нормы и идеалы науч­
ности.
1
Планк М. единство физической картины мира. М. : Наука, 1966. С. 44.
77
Возникает проблема генезиса научных революций и типоло­
гии научных картин мира. Исторические границы науки до сих
пор являются предметом дискуссии, упираясь в проблему демар­
кации научного знания.
Существует несколько точек зрения на начало научного зна­
ния.
1. Часть историков науки считают, что предпосылки науч­
ного знания коренятся в самой социальной природе человека.
По их мнению, в отличие от животных человеком не рождаются,
а становятся в результате особого процесса социализации, под­
разумевающем участие в общении между людьми. Это общение
основано на операциях по выделению существенных призна­
ков вещей (смыслов), посредством различных знаковых систем.
Именно такого рода мыслительные операции становятся пред­
течей образования простейших понятий. Позиция этих ученых
фактически отождествляет становление науки с процессом
формирования человека как мыслящего и познающего существа.
2. Вторая точка зрения связана с требованием строгого пони­
мания феномена науки и вычленением этого феномена из рамок
человеческого познания вообще. Такой взгляд резко ограничи­
вает появление науки эпохой Нового времени (XVII—XVIII вв.),
в первую очередь потому, что в более ранние эпохи научное зна­
ние синкретично, объединено с другими формами культуры.
3. Следующая точка зрения исходит из того, что синкретизм
ранней науки не означает ее отсутствия как таковой и связы­
вает становление науки с периодом Античности.
4. Наконец, некоторые исследователи обостряют проблему
строгости понимания науки как специфического явления куль­
туры до таких пределов, что связывают возникновение науки
с периодом XIX—XX вв.
Какая из точек зрения представляется более адекватной?
Очевидно, первая концепция является неоправданно расши­
рительной, поскольку фактически устраняется от выявления
специфики научного знания, которое отождествляется с чело­
веческим знанием вообще.
Четвертая точка зрения представляется неоправданно зау­
женной, фактически отождествляющей родовое понятие науки
с ее видовым отличием — современной наукой.
Оставшиеся мнения могут быть диалектически обобщены.
Действительно, в современной истории науки, как и в совре­
менной философии науки, утвердилось представление о науч­
ном характере античного знания, несмотря на его синкретич-
78
ность и фактическое существование только в рамках филосо­
фии. В то же время ньютоновская механика часто приводится
в качестве образца формирования научных систем. Это позво­
ляет научную картину мира, формирующуюся в период Нового
времени, характеризовать как классическую, а научную рево­
люцию, результатом которой явилась эта картина мира, имено­
вать ньютоновской революцией. В свою очередь, античная науч­
ная картина мира может характеризоваться как доклассическая,
а соответствующая научная революция — именоваться аристо­
телевской.
С точки зрения такого подхода истоки современной науки
следует искать в глубокой древности: в мифе, ритуале, в том
комплексе магического, но практически значимого знания охот­
ников и собирателей эпохи палеолита, который затем отразился
в феномене «хитрой науки» архаичной сказки. Несмотря на всю
примитивность осмысления своей деятельности первобытным
человеком, именно оно вело к технологическим открытиям,
к появлению новых видов хозяйствования, включая такие про­
грессивные, как скотоводство и земледелие.
Другую группу предпосылок становления первой — доклас-
сической — картины мира представляет собой комплекс про-
тонаучного знания, сформировавшегося на Древнем востоке
(Шумер, Египет, Китай, Индия, другие цивилизации «земле­
дельческого пояса»). В этих цивилизациях к IV—III тысячеле­
тию до н.э. развивается жреческое сословие. Кроме религи­
озных функций жрецы владели монополией на знание, нако­
пленное предыдущими поколениями, поскольку его источник,
как считалось, — потусторонний мир предков, позднее — мир
богов. Формировавшиеся зачатки астрономии, математики,
геометрии, медицины носили сакральный характер, что спо­
собствовало некритическому восприятию знания и приложе­
нию его в виде готового рецепта к конкретному виду деятель­
ности. Особый, близкий божественному, социальный статус
имел и обладатель знания. Так, архитектор пирамиды фара­
она Джосера (ок. 2650 до н.э.) выдающийся жрец Имхетеп —
учитель, врач, астроном, строитель — обожествлен не только
в Египте, но и в Древней Греции.
Несмотря на кастовость и закрытость протонаучного сооб­
щества, чрезвычайную бедность используемого им понятийно-
методологического инструментария и рецептурность, рассма­
триваемый период стал важным шагом в истории формирова­
ния современной науки.
79
Результатом первой научной революции стало возникно­
вение теоретической науки в античной Греции в VI—IV вв.
до н.э. и становление доклассической научной картины мира.
Исторический смысл этой революции заключается в формиро­
вании науки как специфической формы познания и освоения
мира, в создании специфических норм и образцов построения
научного знания.
В этот период впервые появляется критическое отношение
к знанию, а само знание становится доказательным; «автори­
тета» богов или жрецов оказывается недостаточно. Эта ситуа­
ция поясняется смыслом хрестоматийной фразы Аристотеля
«Платон мне друг, но истина дороже», произнесенной им в отно­
шении философских идей своего знаменитого учителя.
Тем не менее и в эту эпоху разум человека по-прежнему обо­
жествляется. Теоретическое знание, с этой точки зрения, — это
знание объективно существующего высшего мира, идеального
и совершенного. Оно противоположно эмпирическому знанию,
связанному с миром несовершенным, земным. «Должно разгра­
ничить, — пишет Платон, — вот какие две вещи: что есть вечное,
не имеющее возникновения бытие (т.е. идеальный мир — Г. К.)
и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее (т.е. матери­
альный мир — Г. К)»1. Соответственно, вечное бытие «постига­
ется с помощью размышления», земной мир — благодаря «неразу­
мному ощущению». Так как нравственной задачей знающего
человека является стремление к совершенному миру, он игнори­
рует скоротечное земное бытие. Отсюда истоки пренебрежения
к опыту, характерного для античного периода развития науки.
Разработка теоретического знания в Античности обеспе­
чила науку такими приобретениями, как логика, методология
и статус доказательства. В качестве самостоятельных отрас­
лей научного знания возникают математика, геометрия, меха­
ника, астрономия. Из наиболее известных ученых этого тыся­
челетнего периода следует упомянуть, наряду с Аристотелем
и Платоном, Эмпедокла, Пифагора, Евклида, Демокрита,
Архимеда, Гиппократа, Геродота, Диофанта.
Однако наиболее отчетливо специфические черты формиру­
ющейся науки проявились в трудах великого Аристотеля, кото­
рый:
— обобщил и систематизировал существующее до него зна­
ние на общей базе космоцентризма и геоцентрической картины
мира;
1
Платон. Тимей / / Его же. Соч. : в 3 т. Т. 3. М. : Мысль, 1971. 27а—28а.

80
— создал формальную логику как учение о доказательстве —
важнейший методологический инструмент выведения и систе­
матизации знания;
— разработал основы языка науки — создал категориально-
понятийный аппарат, который наука использует до сих пор;
— утвердил образец организации научного исследования:
изучение истории вопроса, постановка проблемы, аргументы
«за» и «против», обоснование решения;
— положил начало дифференциации научного знания, отде­
лив науки о природе от метафизики (философии), математики
и т.д.;
— стал основателем философской школы — Ликея;
— сформировал такие нормы научности знания, образцы
объяснения, описания и обоснования знания, которые в науке
пользовались непререкаемым авторитетом более 1000 лет,
а законы формальной логики, понятийный аппарат действенны
до сих пор.
Средневековый этап развития науки (с V по XIII в.) в извест­
ной мере продолжает традиции доклассической картины
мира, хотя в целом ряде отношений является шагом назад.
Последовательный монотеизм: христианство, ислам, буд­
дизм — ставит божественность человеческого ума под сомне­
ние. Абсолютная истина — дар Бога-творца, посылаемый в виде
откровения. Священные тексты — пример такого откровения.
Отсюда высокая ценность герменевтики — искусства интерпре­
тации текста (в первую очередь, священного).
Теологизм и догматизм средневековой науки существенно
ограничивал ее развитие; общепринятая формула этого вре­
мени: «Философия (наука) — служанка богословия». Однако
развитие логики понятий схоластикой в процессе рационали­
зации вероучений, формирование корпораций ученых, опи­
рающихся на традиции античных философских школ, появле­
ние университетов — все это способствовало переходу к каче­
ственно новому этапу развития науки.
Огромную роль в этом переходе сыграл спор относительно
статуса понятий (спор об универсалиях X—XII вв.): может ли
человек понять творчество Бога и его результат — земной мир,
или не может?
Реалисты (Ансельм Кентерберийский, 1033—1109 гг. и др.)
считали, что поскольку Бог — существо разумное, постольку
и его творчество рационально. Отсюда высокий статус поня-
81
тия, которое приближено к Божественной идее, но низкий ста­
тус вещи, которую понятие описывает.
Номиналисты — Росцелин (ок. 1050 — ок. 1122), Дуне Скот
(1266—1308) и др. — считали: уникальность личности Бога
не позволяет человеку что-либо знать об Его идеях при творе­
нии мира, а человеческие понятия не могут раскрывать истин­
ный смысл вещей. Статус вещей более высок, чем статус поня­
тий, так как первые являются результатом творчества Бога,
а вторые — человека.
Победа номиналистов в этом историческом споре в дальней­
шем привела к тому, что эмпирическое знание получило прио­
ритет над знанием теоретическим. Опыт стал критерием истин­
ности теории.
Вторая глобальная научная революция (ньютоновская) при­
ходится на XVII—XVIII вв. Ее результат — становление класси­
ческой научной картины мира. Мировоззренческие и методо­
логические принципы этого этапа обоснованы в трудах осно­
воположников классического естествознания — Г. Галилея,
Ф. Бекона, Р. Декарта, И. Кеплера, Т. Гоббса, И. Ньютона. Это,
в первую очередь:
— предельная критичность мышления, не оставляющая
место авторитету;
— опора на опыт и эксперимент, в том числе мысленный;
— разработка методологии исследований, минимизиру­
ющей субъективные факторы научного исследования и иные
возможности ошибки;
— соединение теории и практики, идея научно-техниче­
ского прогресса;
— формирование этики ученого и научного сообщества.
Переход от геоцентрической модели мира к гелиоцентриче­
ской — самый заметный признак смены научной картины мира,
но отнюдь не исчерпывающий ее сути. Классическая наука:
— заговорила языком математики;
— сумела выделить строго объективные количественные
характеристики земных тел (форма, величина, масса, движение);
— нашла мощную опору в методах экспериментального
исследования явлений со строго контролируемыми условиями;
— перешла от созерцательного и умозрительного воспроиз­
ведения природы к активному и наступательному отношению
к ней;
— разрушила античные представления о космосе как завер­
шенном и гармоничном мире, обладающем совершенством,
целесообразностью и т.д.;
82
— в качестве доминанты стала рассматривать механику;
— стала редуцировать (сводить) все знания о природе
(а нередко и о человеке) к фундаментальным принципам
и представлениям механики; утвердилась механическая кар­
тина природы.
Сформировался ясный и четкий идеал научного знания: раз
и навсегда установленная, абсолютно истинная картина при­
роды, которую можно подправлять в деталях, но радикально
переделывать уже нельзя. В познавательной деятельности под­
разумевалась строгая разделенность субъекта и объекта позна­
ния: субъект ничем не связан и не обусловлен в своих выводах,
которые в идеале воспроизводят характеристики объекта так,
как есть «на самом деле».
В общем русле ньютоновской революции наука развивалась
практически до конца XIX в.
На рубеже ХК—XX вв. происходит эйнштейновская научная
революция.
В отечественной философии науки под влиянием работ
В. С. Стёпина1 периоды развития науки, последовавшие после
классического периода, принято характеризовать как некласси­
ческий (конец XIX — середина XX в.) и постнеклассический (вт
рая половина XX в. — наше время).
Неклассическая наука формировалась после того, как был
совершен ряд открытий, для объяснения которых потребова­
лось установление относительности или историчности объекта
научного исследования. Неклассическая методология обогати­
лась принципом системности, позволившим увидеть природ­
ный мир и общество как комплекс систем. Была переоценена
роль субъективного фактора, так как наблюдаемая реальность
в какой-то степени оказалась релятивной, зависимой от средств
наблюдения и от самого наблюдателя.
Наиболее значимые теории, составившие основу новой науч­
ной парадигмы, — теория относительности (как новая общая
теория пространства, времени и тяготения) и квантовая меха­
ника, обнаружившая вероятностный характер законов микро­
мира, корпускулярно-волновой дуализм в самом фундаменте
материи.
Неклассическая наука:
— принципиально отказалась от всякого центризма вообще
(не только геоцентризма, но и гелиоцентризма);

См.: Стёпин В. С История и философия науки.

83
— утвердила принцип равноправия любых систем отсчета
в мире;
— пришла к выводу о релятивности, относительности пред­
ставлений, которые могут «привязаны» к разным системам
отсчета;
— переосмыслила исходные понятия пространства, вре­
мени, причинности, непрерывности и в значительной мере
«развела» их со здравым смыслом;
— отвергла жесткое противопоставление субъекта и объекта
познания; научное описание оказалось зависимым от опреде­
ленных условий познания, в частности, от типа используемых
приборов;
— отказалась от претензий на формирование «единственно
верной», абсолютно точной картины мира.
С 1970-х гг. началась новая научная революция, которую
историки науки пока не персонифицировали, не связали с име­
нем конкретного исследователя1. Ее результатом становится
формирование постнеклассической картины мира.
В постнеклассической науке большую роль играет социокуль­
турная среда, которая детерминирует познавательные и соци­
альные качества исследователя. Развитие постнеклассической
науки стимулируется также революцией в хранении и получе­
нии знаний (компьютеризация науки), усилением математиза­
ции науки, обусловившим такую степень абстрактности и слож­
ности ее теорий, что это привело к потере наглядности. Ученый
рубежа XX—XXI вв. признается в том, что «математика слиш­
ком сложна даже для современных компьютеров», что «когда
я пытаюсь читать некоторые современные научные статьи или
слушаю доклады некоторых своих коллег, меня не оставляет
вопрос: имеют ли они контакт с реальностью?» В числе важ­
нейших принципов постнеклассической науки следующие:
— принцип коэволюции, т.е. взаимообусловленного измене­
ния систем, или частей внутри целого;
— принцип самоорганизации сложных систем, содержание
которого раскрывает новое научное направление — синерге­
тика;
— принцип глобального эволюционизма.
Представление о коэволюционных процессах, пронизыва­
ющих все сферы бытия: природу, общество, человека, куль-

1
Кандидатами на такую персонификацию могут быть Г. Гамов, И. Р. При­
гожий и Г. Хакен, Д. Уотсон, Ф. Крик и др.

84
туру, науку, философию и т.д., — ставит задачу еще более тес­
ного взаимодействия естественно-научного и гуманитарного
знания для выявления механизмов этих процессов.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Покажите основные направления взаимодействия науки и миро­
воззрения.
2. Охарактеризуйте известные вам типы мировоззрения.
3. Покажите роль мировоззрения в развитии науки на примере копер-
никанской революции.
4. Какие изменения в античной картине мира произошли под влия­
нием христианского мировоззрения Средневековья?
5. Охарактеризуйте исторические истоки современной науки.
6. Покажите основные характеристики протонаучного знания
Древнего мира.
7. Охарактеризуйте специфику древнегреческой науки.
8. Какую роль в истории науки сыграл спор об универсалиях?
9. Дайте характеристику основных принципов классической науки.
10. Охарактеризуйте сходство и различия неклассической и постне-
классической науки.
11. Покажите ведущие признаки науки с точки зрения К. Поппера.
12. В чем заключается новизна идей Т. Куна относительно процесса раз­
вития науки?
13. Как развиваются идеи Т. Куна в концепции И. Лакатоса?
14. Охарактеризуйте три основных подхода к пониманию динамики
научного знания.
15. Покажите взаимосвязь науки и мировоззрения.
16. Охарактеризуйте основные черты научной картины мира.

Темы рефератов
1. Концепция исторической динамики науки Т. Куна.
2. Концепция научно-исследовательских программ И. Лакатоса.
3. К. Поппер о динамике научного знания. Принцип фальсификации.
4. Научная картина мира и ее функции.
5. Взаимодействие традиции и возникновения нового знания.
6. Проблемы типологии научных революций.
7. Научные революции как точки бифуркации в развитии знания.
8. Взаимосвязь мировоззрения и науки.
9. Парадигмы в теории социальной работы.
10. Развитие теории социальной работы: факторы детерминации и тен­
денции.
85
Литература
1. Гайденко, П. П. История новоевропейской философии в ее связи
с наукой. — М. : Университетская книга, 2000.
2. Декарт, Р. Соч. : в 2 т. — М. : Мысль, 1989. — Т. 1.
3. Кузъменко, Г. Н. Аксиологические модели в социально-философ­
ском знании. — М. : Медина-принт, 2010.
4. Кун, Т. Структура научных революций. — М. : Прогресс, 1977.
5. Лакатос, И. История науки и ее рациональные реконструкции / /
Структура и развитие науки. — М. : Прогресс, 1978.
6. Лакатос, И. Методология научных исследовательских программ / /
Вопросы философии. — 1995. — № 4.
7. Планк, М. Единство физической картины мира. — М. : Наука, 1966.
8. Платон. Тимей / / Его же. Соч. : в 3 т. — Т. 3. — М. : Мысль, 1971.
9. Поппер, К. Логика и рост научного знания. Избранные работы. —
М. : Прогресс, 1983.
10. Фейерабенд, П. Против метода. Очерк анархистской теории позна­
ния / пер. с англ. А. Л. Никифорова. — М. : ACT ; Хранитель, 2007.
11. Стёпин, В. С. История и философия науки. — М. : Академический
проект, 2011.
12. Шпенглер, О. Закат Европы. — Новосибирск : Наука, 1993.
13. Эйнштейн, А. Собрание научных трудов. — Т. 2: Работы по теории
относительности. 1921—1955. — М. : Наука, 1966.
ГЛАВА4
Структура научного
знания и его основные
элементы

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• основания структурирования научного знания;
• специфику основных форм научного знания;
• особенности и структуру эмпирического уровня науки;
• специфику и структуру теоретического уровня научного знания;
• содержание оснований науки;
• содержание категорий «эмпирическое знание», «теоретическое
знание», «основания науки»;
уметь
• различать содержание и выявлять особенности эмпирического
и теоретического уровней научного познания;
• анализировать основания конкретного научного исследования;
• анализировать структуру теории социальной работы как науч­
ного знания;
• выявлять научные основания теории социальной работы;
владеть
• категориальным аппаратом анализа структуры научного знания;
• навыками анализа теоретического и эмпирического уровней
основных парадигм теории социальной работы.

87
4·1 • Основания структурирования научного
знания
Выделение структурных компонентов науки зависит от специ­
фики взгляда на нее. В каждой своей ипостаси наука проявляет
специфические компоненты. В частности, при рассмотрении
науки как целостного феномена культуры в качестве ее струк­
турных компонентов выступают последовательно сменяющие
друг друга научные картины мира.
При анализе науки как социального института выделяется
особая группа структурных компонентов, а именно связанных
с развитием и функционированием научных учреждений, орга­
низаций, осуществлением соответствующей деятельности.
При взгляде на науку как на специфический вид исследова­
тельской деятельности выделяются структурные компоненты,
соответствующие деятельностному подходу. При этом главное
внимание уделяется исследованию таких структурных компо­
нентов деятельности, как объект, субъект, инструменты позна­
ния. В частности, представления о субъекте познания разви­
вались от представления о нем как об абсолютном мыслящем
разуме (фактически как о своего рода познающей машине)
до понимания его как эмпирического, ценностно нагружен­
ного индивида.
В рамках деятельностного подхода к науке долгое время счи­
талось (и это наиболее ярко выявлено в классической — нью­
тоновской — картине мира), что инструменты познавательной
деятельности: приборы и методы познания — лишь усиливают
(или ослабляют) познавательную мощь исследователя, но прин­
ципиально не влияют на содержание истины. И только в неклас­
сической картине мира было осмыслено, что плюрализм
истины во многом обусловлен возможностями научных прибо­
ров и исследовательского инструментария. Рассматриваемый
подход к науке чаще всего связан с дифференциацией по уров­
ням познавательной деятельности. Выделяются теоретический
и эмпирический уровни познания.
Однако чаще всего структурирование науки реализуется при­
менительно к ее рассмотрению как специфического вида знания.
Может быть выдвинуто несколько критериев такого структу­
рирования. Так, с точки зрения объекта познания научное зна­
ние подразделяется на естественные, гуманитарные, социаль­
ные, технические науки. При этом внутри каждой группы науч­
ного знания происходит дифференциация на конкретные науки.
88
С точки зрения отношения к практике научное знание под­
разделяется на фундаментальное и прикладное. При этом фун­
даментальные науки выявляют наиболее глубокие, универ­
сальные законы природы и общества. Это знание представляет
собой методологическое основание для развития прикладных
наук, которые непосредственно взаимодействуют с социальной
практикой и представляют собой непосредственное методоло­
гическое основание последней.
Чаще всего структурирование научного знания осущест­
вляется при рассмотрении Науки как целостной системы.
При таком подходе в философии науки сложилась традиция
выделения как собственно уровней научного знания, так и осно­
ваний науки. Различным структурам и уровням познания соот­
ветствуют свои специфические методы, приемы и критерии
исследования. Эти аспекты предполагают уяснение структуры
научного знания и учета его динамики в целях достижения
эффективных результатов и выводов научного исследования.

4.2, Эмпирический и теоретический уровни


научного знания
Различают два уровня научного познания — эмпирический
и теоретический.
Эмпирический уровень научного познания направлен
на исследование явлений (иными словами, форм и способов про­
явления сущности объектов, процессов, отношений), он форми­
руется при использовании таких методов познания, как наблю­
дение, измерение, эксперимент. Основные формы существо­
вания эмпирического знания — группировка, классификация,
описание, систематизация и обобщение результатов наблюде­
ния и эксперимента.
Эмпирическое знание имеет довольно сложную структуру,
включающую в себя четыре уровня1.
Первичный уровень — единичные эмпирические высказы­
вания, содержанием которых является фиксация результатов
единичных наблюдений; при этом фиксируется точное время,
место и условия наблюдения.
Второй уровень эмпирического знания — научные факты,
точнее — описание фактов действительности средствами языка
1
См.: Лебедев С. Л., Ильин В. В., Лазарев Ф. В., Лесков Л. В. Введение в исто­
рию и философию науки. М. : Академический проект, 2005. С. 174.

89
науки. При помощи таких средств утверждается отсутствие или
наличие некоторых событий, свойств, отношений в исследуе­
мой предметной области, а также их интенсивность (количе­
ственная определенность). Их символическими представлени­
ями являются графики, диаграммы, таблицы, классификации,
математические модели.
Третий уровень эмпирического знания — эмпирические зако­
номерности различных видов (функциональные, причинные,
структурные, динамические, статистические и т.д.).
Четвертый уровень эмпирического научного знания — фено­
менологические теории как логически взаимосвязанное множе­
ство соответствующих эмпирических законов и фактов (фено­
менологическая термодинамика, небесная механика И. Кеплера,
периодический закон химических элементов в формулировке
Д. И. Менделеева и др.). От теорий в подлинном смысле этого
слова эмпирические теории отличаются тем, что они не проникают
в сущность исследуемых объектов, а представляют собой эмпири­
ческое обобщение наглядно воспринимаемых вещей и процессов.
Теоретический уровень научного познания направлен
на исследование сущности объектов, процессов, отноше­
ний и опирается на результаты эмпирического познания.
Теоретическое знание есть результат деятельности такой кон­
структивной части сознания, как разум. В качестве веду­
щей логической операции теоретического мышления высту­
пает идеализация, целью и результатом которой является
конструирование особого типа предметов — «идеальных объ­
ектов» научной теории (материальная точка и «абсолютно
черное тело» в физике, «идеальный тип» в социологии и др.).
Взаимосвязанная совокупность такого рода объектов образует
собственный базис теоретического научного знания.
Этот уровень научного познания включает в себя постановку
научных проблем; выдвижение и обоснование научных гипо­
тез и теорий; выявление законов; выведение логических след­
ствий из законов; сопоставление друг с другом различных гипо­
тез и теорий, теоретическое моделирование, а также процедуры
объяснения, понимания, предсказания, обобщения.
В структуре теоретического уровня выделяют целый ряд ком­
понентов: законы, теории, модели, концепции, учения, прин­
ципы, совокупность методов. Кратко остановимся на некото­
рых из них.
В законах науки отображаются объективные, регулярные,
повторяющиеся, существенные и необходимые связи и отноше-
90
ния между явлениями или процессами реального мира. С точки
зрения области действия все законы условно можно разделить
на следующие виды1.
1. Универсальные и частные (экзистенциальные) законы.
Универсальные законы отображают всеобщий, необходи­
мый, строго повторяющийся и устойчивый характер регуляр­
ной связи между явлениями и процессами объективного мира.
Примером может служить закон теплового расширения тел:
«Все тела при нагревании расширяются».
Частные законы представляют собой связи, либо выведен­
ные из универсальных законов, либо отображающие регуляр­
ность событий, характеризующих некоторую частную сферу
бытия. Так, закон теплового расширения металлов является вто­
ричным, или производным, по отношению к универсальному
закону теплового расширения всех физических тел и характе­
ризует свойство частной группы химических элементов.
2. Детерминистические и стохастические (статистические
законы. Детерминистические законы дают предсказания, име­
ющие вполне достоверный и точный характер. В отличие от них
стохастические законы дают лишь вероятностные предсказа­
ния, они отображают определенную регулярность, которая воз­
никает в результате взаимодействия случайных массовых или
повторяющихся событий.
3. Эмпирические и теоретические законы. Эмпирические
законы характеризуют регулярности, обнаруживаемые на уров­
не явления в рамках эмпирического (опытного) знания. Тео­
ретические законы отражают повторяющиеся связи, действу­
ющие на уровне сущности. Среди этих законов наиболее рас­
пространенными являются каузальные (причинные) законы,
которые характеризуют необходимое отношение между двумя
непосредственно связанными явлениями.
По своей сути научная теория представляет собой единую,
целостную систему знания, элементы которой: понятия, обоб­
щения, аксиомы и законы — связываются определенными логи­
ческими и содержательными отношениями. Отражая и выражая
сущность исследуемых объектов, теория выступает как высшая
форма организации научного знания.
В структуре научной теории выделяют: а) исходные фун­
даментальные принципы; б) основные системообразующие
понятия; в) языковой тезаурус, т.е. нормы построения пра-
1
См.: Рузавин Г. И. Философия науки. С. 121—124.

91
вильных языковых выражений, характерных для данной тео­
рии; г) интерпретационную базу, позволяющую перейти
от фундаментальных утверждений к широкому полю фактов
и наблюдений.
В современной науке выделяют типы научных теорий, кото­
рые классифицируются по различным основаниям.
Во-первых, по адекватности отображения исследуемой обла­
сти явлений различают феноменологические и аналитические
теории. Теории первого рода описывают действительность
на уровне явлений, или феноменов, не раскрывая их сущности.
Так, геометрическая оптика изучала явления распространения,
отражения и преломления света, не раскрывая природы самого
света. В свою очередь, аналитические теории раскрывают сущ­
ность исследуемых явлений. Например, теория электромагнит­
ного поля раскрывает сущность оптических явлений.
Во-вторых, по степени точности предсказаний научные тео­
рии, как и законы, разделяют на детерминистические и стоха­
стические. Детерминистические теории дают точные и досто­
верные предсказания, но в силу сложности многих явлений
и процессов, наличия в мире значительной доли неопределен­
ности и случайностей, такие теории применяются достаточно
редко. Стохастические теории дают вероятностные предска­
зания, основанные на изучении законов случая. Такие теории
применяются не только в физике или биологии, но и в соци­
ально-гуманитарных науках, когда делаются предсказания или
прогнозы о процессах, в которых значительную роль играет нео­
пределенность, стечение обстоятельств, связанных с проявле­
нием случайностей массовых событий.
Важное место в научном познании на теоретическом уровне
занимает совокупность методов, среди которых выделяются
аксиоматический, гипотетико-дедуктивный, метод формали­
зации, метод идеализации, системный подход и др.
Взаимосвязь эмпирического и теоретического знания
с чувственным и рациональным познанием. Выявление эмпи­
рического и теоретического уровней научного познания кор­
релирует, но не совпадает полностью с выделяемыми гносео­
логией и психологией уровнями чувственного и рационального
познания.
Для такой дифференциации используются различные осно­
вания. Если различие теоретического и эмпирического в своей
основе имеет различную степень проникновения в сущность
исследуемых объектов, а также особенности используемых
92
методов познания, то различение чувственного1 и рациональ­
ного (от лат. ratio — разум) базируется на выделении преиму­
щественной системы познавательных способностей человека,
используемых в конкретном акте познания.
В связи с этим и на эмпирическом, и на теоретическом уров­
нях научного знания одновременно «работают» и рациональ­
ное, и чувственное познание. Так, если на уровне эмпирического
познания показание прибора фиксируется при помощи сужде­
ния «стрелка вольтметра остановилась на делении шкалы 12»,
то этот результат чувственного познания еще не является соб­
ственно научным знанием. Такое суждение обретает статус
научного знания только в случае его соотнесения с конкрет­
ными понятиями, характеризующими единицы измерения:
милливольт, вольт или киловольт. В дополнение к этому требу­
ется точное знание о работоспособности прибора, стрелка кото­
рого может остановиться на упомянутом делении именно вслед­
ствие неисправности вольтметра.
Также нет жесткой и однозначной связи между теоретическим
уровнем научного знания и рациональным познанием. Научная
теория никогда не выступает как «чистая рациональность»:
и в процессе выдвижения гипотезы, и при разработке теории,
и в процессе формулирования законов активно используются
наглядные представления, формируемые на чувственной ступени
познания. Так, быстрому утверждению в системе физики микро­
мира первых теоретических представлений о структуре атома
во многом способствовали удачные наглядные образы. Модель
атома Дж. Томсона (1856—1940) получила название модели
«пудинга» («булки с изюмом» в русскоязычной интерпретации),
а за моделями Э. Резерфорда (1871—1937) и Н. Бора (1885—
1962) закрепилось наименование «планетарных моделей» атома.
В учебной и научной литературе распространен тезис о том,
что «на низших уровнях эмпирического исследования преобла­
дают формы чувственного познания, а на высших уровнях тео-
1
П. В. Алексеев и А. В. Панин предлагают этот уровень познания назы­
вать сенситивным: «Мы говорим о "чувственном" как о "сентиментальном",
"чувствительном", "сладострастном", "интуитивном" и т.п. Но дело не столько
в многозначности, сколько в том, что под одним термином <<чувство" нередко
объединяются эмоции и сенситивная способность человека. По-видимому,
более правильным будет подразделять чувственное на чувственно-эмоцио­
нальное и чувственно-сенситивное (или просто — «сенситивное»). В переводе
с латинского sensus — ощущение, чувство, восприятие; в немецком языке
"sensitiv" — "воспринимаемый чувствами"» (См.: Алексеев П. В., Панин А. В.
Теория познания и диалектика. М. : Высшая школа, 1991. С. 133).

93
ретического исследования — формы рационального познания»1.
Вряд ли можно безоговорочно присоединиться к этому выводу,
и в первую очередь потому, что резкой грани между эмпириче­
ским и теоретическим знанием не существует. Само выделение
такого различия является теоретической абстракцией. В дей­
ствительности взаимосвязь этих уровней достаточно сложна.
Так, принято считать, что периодический закон химиче­
ских элементов открыт Д. И. Менделеевым (1834—1907), кото­
рый действительно установил тесную периодическую взаимо­
связь между свойствами химических элементов и образуемых
ими соединений, с одной стороны, и атомным весом — с дру­
гой. Однако такая зависимость еще не являлась законом.
Великому русскому химику удалось обнаружить лишь эмпи­
рическую закономерность, но в сущность процесса он не про­
ник. Д. И. Менделеев это ясно понимал, утверждая, что «мы
не понимаем причины периодического закона... по существу,
мы не знаем, что такое вещество». В частности, было неясно,
почему в таблице по вертикали расположено именно восемь
групп химических элементов.
И только с открытием структуры атома стала понятна
причина особенностей периодической таблицы элементов,
была раскрыта связь, которая явилась действительным зако­
ном: связь между свойствами химического элемента и заря­
дом его ядра. Выяснилось, что взаимосвязь, открытая самим
Д. И. Менделеевым, — это внешнее проявление действительно
закономерной связи.
Таким образом, открытие Д. И. Менделеева — это эмпири­
ческий уровень научного знания, однако самому этому откры­
тию предшествовала огромная напряженная интеллектуальная
работа на уровне рационального познания.

4.3. Различия между эмпирическим


и теоретическим уровнями
научного познания
Особенности рассматриваемых уровней научного знания наи­
более наглядно выявляются при их сравнении и обнаружении
различий между ними.
1
История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. СПб. : Питер,
2008. С. 26.
94
Первое. Эмпирический и теоретический уровни научного
познания различаются по предмету. На обоих уровнях может
изучаться один и тот же объект, но исследовательский подход
к этому объекту и его отражение в научных знаниях каждого
из этих уровней будут различными.
Эмпирическое исследование по своим целям и исследователь­
ским возможностям направлено на изучение явлений и обнару­
жение взаимозависимостей между этими явлениями в процессе
научных экспериментов и использования других методов эмпи­
рического познания: наблюдения, измерения. На этом уровне
(в силу его возможностей и его методологической оснащенно­
сти) сущность исследуемых объектов и сущностные связи между
объектами не могут быть выявлены. Здесь исследуются прояв­
ления сущности, но не сама сущность вещей.
На теоретическом уровне научного знания выявление сущ­
ностных связей выступает в качестве основной исследователь­
ской задачи. При этом сущность изучаемого объекта на теоре­
тическом уровне выражается посредством открываемых и фор­
мулируемых исследователем законов.
Второе. Эмпирический и теоретический уровни научного
познания различаются по специфике взаимодействия исследова­
теля с объектом. Эмпирическое исследование основано на непо­
средственном (хотя часто и опосредованном с помощью прибо­
ров и исследовательских инструментов) взаимодействии уче­
ного с исследуемым объектом.
Теоретическое исследование изначально не предполагает
подобного непосредственного взаимодействия субъекта позна­
ния с объектом. Здесь он изучается опосредованно, поскольку
на этом уровне исследователь работает с идеальным, абстраги­
рованным образом объекта, использующим результаты эмпири­
ческого познания (что не исключает и последующего эмпири­
ческого уточнения такого образа). Например, и на этом уровне
может идти речь об эксперименте и моделировании, однако
имеется в виду «мысленный эксперимент» и идеальное моде­
лирование.
Третье. Уровни научного познания в существенной мере раз­
личаются используемыми понятийными средствами и языком
научных рассуждений. Термины, используемые на уровне эмпи­
рического познания — это так называемые эмпирические тер­
мины, содержание которых — совокупность свойств «эмпири­
ческих объектов», формируемых на основе реального объекта,
95
наделенного, однако, фиксированным и ограниченным набо­
ром свойств (признаков).
Таким образом, эмпирический объект — это идеальный,
абстрагированный образ реального объекта, в котором при­
сутствуют лишь некоторые из свойств, присущих последнему.
В связи с этим содержание понятия, обозначающего эмпириче­
ский объект, по содержанию оказывается беднее понятия, опи­
сывающего объект реальный.
Предложения языка эмпирического описания (их можно
назвать эмпирические высказывания — предложения языка
эмпирического уровня научного знания) поддаются непосред­
ственной проверке. Например, упомянутое выше высказывание
«стрелка вольтметра остановилась на делении шкалы 12» явля­
ется истинным, если прибор действительно дает такое показа­
ние. Таким образом, большинство эмпирических высказываний
верифицируемо (проверяемо). Ограниченность принципа вери­
фикации, выдвинутого в неопозитивистском варианте филосо­
фии науки, как раз и заключалась в том, что свойства эмпири­
ческих высказываний была распространена на весь язык науки,
в том числе и на теоретические высказывания.
Однако теоретические высказывания (предложения, состав­
ляющие язык научных теорий) сопоставляются с результатами
наблюдений и экспериментов не изолированно («каждое пред­
ложение с каждым результатом опыта»), а системно — в рам­
ках определенной теории. Более того, одни и те же эмпириче­
ские факты могут находить удовлетворительное объяснение
в различных теориях. Так, зафиксированные на эмпириче­
ском уровне законы отражения и преломления света удовлет­
ворительно объяснялись как в корпускулярной теории света
И. Ньютона, так и в волновой теории X. Гюйгенса (1629—1695).
Следует специально отметить, что если содержанием эмпи­
рических объектов являются признаки, присутствующие
у реальных объектов, то в языке теоретического исследования
используются термины, содержанием которых являются при­
знаки «теоретических идеальных объектов».
Примерами являются «материальная точка», «абсолютно
твердое тело», «идеальный газ» (в физике), «биоценоз» (в эко­
логии), «товар» (в экономической теории в формуле «товар —
деньги — товар»). При этом у таких идеализированных объек­
тов могут присутствовать свойства, отсутствующие у реальных
объектов. Так, не существует непротяженных физических объ-
96
ектов. Однако материальная точка — это идеализированный
объект с нулевой протяженностью.
Возникает вопрос: раз идеализированные объекты научной
теории наделяются не существующими у реальных объектов
свойствами, каким образом с их помощью можно исследовать
реальный мир? В том-то и ценность такого рода идеализирован­
ных объектов, что они позволяют выявить законы и сущностные
отношения в «чистом виде».
Четвертое. Эмпирический и теоретический уровни науч­
ного знания различаются по специфике применяемых методов.
Задачи, решаемые при использовании методов эмпирического
исследования, нацелены на получение наиболее объективных
характеристик изучаемого объекта, максимально освобож­
денных от возможных субъективных влияний исследователя.
Задача этого уровня исследования заключается в своеобразном
«вынесении за скобки» характеристик личности самого иссле­
дователя.
Решению этой задачи содействуют специфические методы
эмпирического познания, в числе которых важнейшую роль
играют наблюдение и эксперимент. В реализации этих мето­
дов существенное значение имеет чувственный уровень позна­
ния (что не исключает решающей роли рационального позна­
ния в осмыслении результатов чувственного познания).
В теоретическом исследовании личностные качества субъ­
екта познания, его научное воображение и в какой-то мере фан­
тазия (фантазия, соотносимая с результатами эмпирического
познания) имеют нередко решающее значение. Наглядными
примерами такого влияния может служить спор И. Ньютона
и Г. В. Лейбница по поводу корпускулярной или волновой при­
роды света. Именно свободный полет научного воображения
позволил М. Фарадею (1791—1867) сформировать образ вол­
новых линий электромагнитного поля вопреки утвердившейся
у большинства физиков — современников М. Фарадея — пред­
ставлений о точечной природе электромагнитных явлений.
Поскольку на этом уровне решающую роль играет разум, то
используется специфическая система методов, развивающая
мощь рационального познания: анализ и синтез, индукция
и дедукция, абстрагирование и конкретизация и др.
Пятое. В развитой системе современной науки эмпириче­
ский и теоретический уровни научного знания различаются
по качеству, а нередко — и по уровню профессиональной подго­
товки субъектов научного познания. Возрастающая сложность
97
каждого из уровней научного исследования часто требует спец­
ифической системы знаний, умений и навыков от специалиста-
исследователя на каждом из этих уровней.
Типичным примером является развитие физики в XX—
XXI вв., когда произошла дифференциация специалистов
на физиков-экспериментаторов и физиков-теоретиков. Нередко
они даже разговаривают на разных языках. Так, от физика-экс­
периментатора требуется высочайший уровень инженерной
подготовки, от физика-теоретика — уровень математической
подготовки едва ли не более глубокий, чем у профессиональ­
ных математиков.
Шестое. Рассматриваемые уровни научного знания суще­
ственно отличаются по характеру организации знания.
Важнейшим требованием теоретического знания является
его системность и непротиворечивость. Недаром одним из кри­
териев истины является когерентность научного знания —
соответствие нового знания старому знанию, истинность кото­
рого надежно обоснована. В связи с этим любое логическое
и содержательное противоречие в системе теоретического зна­
ния — это сигнал о его недоработанности, о неполноте позна­
ния, необходимости продолжения теоретических исследований.
Для эмпирического знания критерий непротиворечивости
не является критичным. Это объясняется тем, что содержанием
эмпирического знания является исследование отдельных объ­
ектов или различных сторон и свойств одного и того же объ­
екта, поэтому эмпирическое знание дает исследователю систему
относительных истин, нередко, на поверхностный взгляд, про­
тиворечащих друг другу. Задача согласования этих истин возла­
гается на теоретический уровень научного знания.
Так, счетчик Гейгера или камера Вильсона фиксируют кор­
пускулярные свойства объектов микромира. Радиоприемники,
радиотелескопы и подобные им научные приборы фиксируют
волновые свойства фотонов как объектов микромира. На пер­
вый взгляд, два эксперимента дают противоречащие друг
другу эмпирические знания о природе микромира. И только
на уровне научной теории посредством введения принципа кор-
пускулярно-волнового дуализма, принципов неопределенно­
сти В. Гейзенберга, принципа дополнительности Н. Бора уда­
ется согласовать кажущие противоречия эмпирического уровня
научного знания.
Удачное наглядное сравнение эмпирического и теоретиче­
ского познания посредством табличного представления их кри-
98
териев предложили Г. И. и Н. И. Иконниковы. Обобщим пред­
ставленный ими материал в единой таблице 4.11.

Таблица 4.1. Сравнение компонентов эмпирического и теоретического


познания
Цель познания Средства Форма
и методы познания как результат позна­
ния
Эмпирическое познание
1. Нахождение Наблюдение Эмпирический науч­
научного факта, Измерение ный факт (фактуаль-
или получение Сравнение ное знание)
фактуального Эксперимент
знания Модельный эксперимент

2. Выявление Анализ и синтез Эмпирический закон


эмпирического Индукция и дедукция
закона Аналогия
3. Выдвижение Систематизация Эмпирическая описа­
эмпирической Классификация и др. тельная гипотеза
(описательной
гипотезы)
Теоретическое познание
1. Построение Абстрагирование Понятия, идеи, прин­
идеализирован­ Идеализация ципы
ного объекта Формализация Идеальные (знако­
Мысленный эксперимент вые) модели
Математическое (компьютер­ Законы
ное) моделирование и др. Аксиомы, постулаты
и др.
2. Построение Гипотетико-индуктивный Гипотеза
научной теории Конструктивно-генетический Научное понятие
3. Обоснование Исторический и логический Концепт
и доказательство методы (как соответствие логи­ Теория
научной теории ческого историческому)
Восхождение от конкретного
к абстрактному и от абстракт­
ного к конкретному
Системный подход
Индукция, дедукция, абдукция,
аналогия
Гипотетико-дедуктивный
метод, дедуктивно-номологиче-
ская модель объяснения и др.

1
Иконникова Г. И., Иконникова Н. И. Как возможно научное познание?
М. : Форум, 2011. С. 84, 88.

99
4А. Единство и взаимосвязь эмпирического
и теоретического уровней научного
познания
Эмпирический и теоретический уровни научного познания
тесно взаимосвязаны. Результат эмпирического познания зави­
сит от предшествующего развития теории, которая позволяет
(или не позволяет) осмыслить и интерпретировать исследуемое
явление. Без предшествующей теории часто нельзя даже сказать
о том, что именно наблюдается. Всякий научный эксперимент
всегда направляется какой-либо научной идеей, концепцией,
гипотезой. «Если в голове нет идей, то не увидишь и фактов»1, —
подчеркивал великий русский ученый И. П. Павлов.
Так, показания термометра могут правильно интерпретиро­
ваться лишь тем, кто знает, что такое температура. Не менее
наглядно проявляется такая закономерность и в социально-
гуманитарной сфере. Например, события октября 1917 г.
в России одни исследователи характеризуют как Великую
октябрьскую социалистическую революцию, другие — как
октябрьский переворот. Таким образом, одни и те же историче­
ские факты оказываются «теоретически нагруженными» прин­
ципиально различным содержанием.
Не будет преувеличением сказать, что эмпирические данные
любой науки являются теоретически истолкованными результа­
тами того, что исследователь воспринимает в опыте. Так, субъ­
ект познания видит отклонение стрелки вольтметра, но вполне
обоснованно утверждает на основе таких показаний, что по про­
воднику течет электрический ток.
Вместе с тем нецелесообразно чрезмерное преувеличение
роли теории. Результаты эмпирического исследования сами
по себе заслуживают уважительного отношения. Эмпирический
уровень научного познания обладает и своим собственным,
вполне самостоятельным научным значением. Так, революци­
онные открытия в биологии начались в 1668 г., когда нидер­
ландский естествоиспытатель А. ван Левенгук (1632—1723)
начал использовать микроскоп при эмпирическом исследова­
нии многих природных объектов. Это привело к фундаменталь­
ным открытиям, в частности, сперматозоидов и красных кро­
вяных телец.
1
Цит. по: URL: ht^://www.sivatherium.narod.m/Ubrary/Reimers/title_pg.htm
(дата обращения —1.10.2013).

100
Совокупность одних и тех же опытов может выступить
в качестве достаточно убедительного обоснования различных
теорий. Так, одни и те же опыты с электричеством и магнетиз­
мом А. Ампер (1775—1836) и его последователи истолковы­
вали с позиций корпускулярности («точечности») электриче­
ских зарядов, а М. Фарадей — непрерывного электромагнитного
поля. Эмпирические исследования Г. Герца, которые привели
к обнаружению интерференции, дифракции и отражения элек­
тромагнитных волн, стали убедительным обоснованием теории
электромагнитного поля.
Метатеоретический уровень. В эпистемологии науки
при анализе структуры научного знания многие ученые, кроме
эмпирического и теоретического уровней, выделяют третий,
более общий по сравнению с ними — метатеоретический1.
Например, метатеоретический уровень знания в логико-мате­
матических науках оформился в виде самостоятельных дисци­
плин: метаматематика и металогика. В естественно-научных
и социально-гуманитарных науках метатеоретический уровень
существует в виде соответствующих частнонаучных и общена­
учных принципов. Необходимо подчеркнуть, что в современной
науке не существует какого-то единого по содержанию, одина­
кового для всех научных дисциплин метатеоретического зна­
ния. Такое знание всегда конкретизировано и в существенной
степени «привязано» к особенностям научных теорий.
Цель метатеории заключается в анализе структуры, методов
и свойств некоторой другой теории. Исследуемая теория полу­
чила название предметной, или объектной. Поскольку каждая
теория выражается в терминах конкретного языка, то и в каче­
стве метатеории выступает любой метаязык, описывающий
структуру, свойства конкретного языка-объекта.
Благодаря исследованиям У. Сепира, Б. Уорфа, К. Поппера
и ряда других исследователей в философии науки XX в. сфор­
мировались представления о том, что каждый язык является
концептуализацией как мира в целом, так и его фрагментов,
т.е. теорией. При таком понимании соответствующий мета­
язык выступает в качестве метатеории по отношению к тео­
рии, сформулированной в языке-объекте. Термин «метатео­
рия» был введен в исследованиях по основаниям математики
и логики применительно к изучению математических и логиче-
1
См., например: Лебедев С. А. Философия науки : учеб. пособие. М.,
2004. С. 151—162; Лешкевич Т. Г. Философия науки : учеб. пособие. М., 2005
С. 100—114; 129—155 и др.

101
ских теорий в начале XX в. Результатом таких исследований яви­
лись программы построения метаматематики иметалогики.
В числе их создателей можно выделить таких исследователей,
как Д. Гильберт, К. Гедель, А. Тарский, Р. Карнап, А. Черч и др.
Основная задача построения метатеории состоит в ана­
лизе свойств и уточнении конкретных предметных теорий.
Результатами таких исследований явились попытки построе­
ния метабиологии, метахимии, метатеории физического зна­
ния, метатеории теорий систем и даже метанауки. Вместе с тем
это пока не привело к результатам, сравнимым с теми, которые
получены в метаматематике и металогике.
Исследования специфики теоретического осмысления
феномена социальной работы, проводимые Л. В. Топчием,
П. Д. Павленком, В. А. Никитиным и рядом других отечествен­
ных исследователей, могут рассматриваться в качестве важного
шага на пути формирования «метатеории» социальной работы1.

4.5· Основания науки


Многие исследователи к числу структурных элементов научного
знания относят основания науки, напрямую связанные с порож­
дением и упорядочением совокупной системы знания и выпол­
няющие генетическую функцию, функции систематизации
и интеграции научного знания.
Структура оснований науки обстоятельно исследуется в тру­
дах В. С. Стёпина2, который выделяет в такой структуре три
структурных блока: а) идеалы, нормы и критерии научного
исследования; б) научную картину мира и в) философские
основания науки. Эти блоки тесно взаимосвязаны между собой
и взаимодействуют друг с другом.
Идеалы и нормы научного знания — совокупность определен­
ных концептуальных, ценностных, методологических и иных
установок, свойственных науке на каждом конкретно-исто­
рическом этапе ее развития. Их основная функция — органи­
зация и регуляция процесса научного исследования, ориента­
ция на более эффективные пути, способы и формы достиже-
1
См.: Павленок П. Д. Методология и теория социальной работы : учеб.
пособие. 2-е изд. М. : ИНФРА-М, 2012; Топчий Л. В. Методологические проб­
лемы теории социальной работы; Никитин В. А. Некоторые проблемы раз­
работки концептуальных основ теории социальной работы : сб. науч. ст. М. :
AHO СПО «СОТИС», 2008; и др.
2
Стёпин В. С. История и философия науки. С. 232—247.
102
ния истинных результатов. В разные периоды развития науки
(например, при переходе от классической к неклассической
науке) идеалы и нормы научного знания кардинально меня­
ются, обладают двойственной детерминацией. Они зависят,
во-первых, от специфики изучаемых объектов, а во-вторых, их
содержание всегда формируется в конкретном социокультур­
ном контексте.
Идеалы и нормы науки, задающие цели и направления иссле­
довательской деятельности, имеют конкретно-исторический
характер. Например:
— в рамках теологической парадигмы Средневековья был
невозможен свободный поиск научной истины;
— в рамках строгого детерминизма классической научной
картины мира не допускается случайность;
— в современной науке не принято отстаивать однозначную
причинно-следственную зависимость.
Идеалы и нормы научного исследования активно воздей­
ствуют и на процесс коммуникации (информационного взаи­
модействия) ученых, на оформление научно-исследователь­
ских работ и тактику построения научного исследования.
Позитивисты, например, считают идеалом науки чистое опи­
сание фактов чувственного восприятия.
Идеалы и нормы научного знания, как отмечает В. С. Стёпин,
фактически задают «схему метода исследования».
Важным компонентом оснований науки является научная
картина мира, которая выступает как целостная система зна­
ний об общих свойствах и закономерностях бытия. Она сформи­
рована совокупностью наук в результате обобщения и синтеза
фундаментальных понятий, законов и принципов. Различают
научную картину мира, которая включает знания о мире всех
наук, и общую картину мира, которая состоит из научно-тео­
ретического и обыденно-практического элементов. Сложились
также три формы (области) общей картины мира: картина
мира природы, картина мира техники и социальная картина
мира (картина мира общества).
Каждая картина мира конкретной науки строится на основе
определенных фундаментальных знаний. По мере развития
практики и познания одни научные картины мира сменяются
другими. Так, естественно-научная (и прежде всего физиче­
ская) картина мира в XVII в. строилась сначала на базе класси­
ческой механики и физики, затем электродинамики, с начала
XX в. — с использованием квантовой механики и теории отно-
103
сительности, а сегодня — с привлечением выводов синерге­
тики. Научные картины мира выполняют эвристическую роль
в процессе построения фундаментальных научных теорий. Они
тесно связаны с мировоззрением познающего субъекта, являясь
одним из важных источников его формирования.
Научная картина мира выполняет конкретные функции в про­
цессе научного познания: онтологическую, гносеологическую,
мировоззренческую, аксиологическую, эвристическую, критиче­
скую, интегративную и др. Картина мира выступает в качестве
исследовательской программы, когда на ее основе формулиру­
ются исходные онтологические понятия и принципы, на кото­
рые опираются новые абстракции конкретных научных теорий.
Фактически, как отмечает В. С. Стёпин, научная картина
мира дает «схему объекта исследования».
Занимая промежуточное положение между научной теорией
и мировоззренческими структурами культуры, научная картина
мира, с одной стороны, испытывает непрерывное воздействие
духовной культуры общества, а с другой — сама оказывает зна­
чительное влияние на основания культуры и ее мировоззренче­
ские характеристики. Наибольшее влияние научной картины
мира на культуру выражается в изменении ее мировоззренче­
ских структур и универсальных категорий.
Самые общие мировоззренческие идеи находят свое выра­
жение в философских основаниях науки. Эти идеи имеют более
универсальный характер, чем принципы научной картины
мира. Философские основания науки — это совокупность
философских понятий, идей, принципов и утверждений, кото­
рые используются учеными при создании или обосновании
какой-либо научной теории. Философские основания науки
разнородны и историчны по своему характеру: при переходе
от одного этапа развития науки к другому в ходе научных рево­
люций одна совокупность таких оснований сменяется другой
совокупностью, но определенная преемственность при такой
смене сохраняется.
Философские основания науки выполняют функцию аргумен­
тации добытых знаний. Рассматриваемая функция призвана
обеспечить объективную истинность, проверяемость, точность
и доказательность результатов исследований. Результат реали­
зации эвристической и прогностической функций философских
оснований науки — построение новых теорий, а также исполь­
зование философских идей для решения конкретных проблем
и задач научного познания.
104
Философские основания науки выполняют также методоло­
гическую функцию. Являясь средством приращения новых зна­
ний, они способствуют формированию эффективных методов
научного исследования.
Постановка многих философских проблем происходит
под воздействием трудностей, возникающих в научном позна­
нии. Ученые чаще всего начинают философствовать тогда, когда
в науке возникают эпистемологические и методологические
проблемы, связанные с кризисом прежних конкретно-научных
и мировоззренческих философских идей и принципов, с пере­
ходом к изучению новых явлений и процессов реального мира.
В историческом развитии естествознания особую роль в раз­
работке проблематики, связанной с формированием и разви­
тием философских оснований науки, сыграли выдающиеся есте­
ствоиспытатели, соединившие в своей деятельности конкретно-
научные и философские исследования (Р. Декарт, И. Ньютон,
Г. Лейбниц, А. Эйнштейн, Н. Бор и др.).
В философских основаниях можно выделить две взаимосвя­
занные подсистемы:
1) онтологическую («бытийственную»), представленную сет­
кой категорий, которые служат матрицей понимания и позна­
ния исследуемых объектов (категории «вещь», «свойство»,
«отношение», «процесс», «состояние», «причинность», «необхо­
димость», «случайность», «пространство», «время» и т.п.);
2) эпистемологическую (познавательную), выраженную
категориальными схемами, которые характеризуют познава­
тельные процедуры и их результат (понимание истины, метода,
знания, объяснения, доказательства, теории, факта и т.п.).
К числу необходимых составляющих философских оснований
научного знания относится и методология науки. Методология
опирается на нормативно-рациональные основания и включает,
во-первых, систему принципов, методов и способов организа­
ции теоретической и практической деятельности, и, во-вторых,
учение об этой системе.
Основания науки характеризуют процесс непрерывного
развития научного знания, что подтверждается большим чис­
лом сформировавшихся в XX—XXI вв. моделей развития науки.
К ним, в частности, относят теорию размножения (проли­
ферации) П. Фейерабенда, парадигму Т. Куна, конвенциона­
лизм А. Пуанкаре, психофизику Э. Маха, личностное знание
105
M. Полани, эволюционную эпистемологию С. Тулмина, научно-
исследовательскую программу И. Лакатоса, тематический ана­
лиз науки Дж. Холтона и др.
Рассмотренные структурные элементы научного знания
в полной мере присутствуют и в научном знании о социальной
сфере и социальной работе.
Теория социальной работы как составляющая социального
познания находится на этапе перехода от эмпирического к тео­
ретическому знанию. Она является не просто суммой позитив­
ных знаний о специфической деятельности субъектов социаль­
ной работы, о структурных и содержательных особенностях
такой деятельности. Теория социальной работы — это резуль­
тат деятельности исследователей, требующей определенной тео­
ретической оценки явлений социальной жизни, проблем укре­
пления социальной безопасности и социальной стабильности
общества. Эта деятельность направлена на конструирование
и практическую реализацию наиболее эффективных моделей
социальной политики и социальной работы.
Научно-исследовательская деятельность в сфере социаль­
ной работы предполагает использование всей совокупности
конкретных знаний, законов, принципов, методов, идей, норм
и идеалов науки различного порядка для осмысления явлений
социальной действительности, ориентацию и опору на них со
стороны исследователя при проведении социально-гуманитар­
ного исследования в целях получения объективно истинного
знания1.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Охарактеризуйте критерии структурирования науки.
2. Перечислите структурные элементы научного знания.
3. Какие основные элементы относятся к эмпирическому уровню науч­
ного знания?
4. Дайте характеристику основных компонентов теоретического зна­
ния.
5. Охарактеризуйте взаимосвязь эмпирического и теоретического зна­
ния.
6. Проведите содержательный анализ оснований науки.
1
Подробнее см.: Топчий Л. В. Методологические проблемы теории соци
альной работы.
106
Темы рефератов
1. Эмпирический и теоретический уровни научного знания, критерии
их различения.
2. Основные подходы к структурированию науки.
3. Структура эмпирического знания. Эмпирические зависимости
и эмпирические факты.
4. Структура теоретического знания и методы теоретического иссле­
дования.
5. Типология законов науки.
6. Основания науки и их структура.
7. Философские основания науки.
8. Идеалы и нормы научного знания.
9. Психологические особенности и структура чувственного познания.
10. Структура и особенности рационального познания.
11. Теория социальной работы: основные подходы к пониманию ее
структуры.

Литература
1. Алексееву П. В. Теория познания и диалектика / П. В. Алексеев,
A. В. Панин. — М. : Высшая школа, 1991.
2. Иконникова, Г. И. Как возможно научное познание? / Г. И. Икон­
никова, Н. И. Иконникова. — М. : Форум, 2011.
3. История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. — СПб. :
Питер, 2008.
4. Лебедев, С. А. Введение в историю и философию науки / C A . Лебедев,
B. В. Ильин, Ф. В. Лазарев, Л. В. Лесков. — М. : Академический про­
ект, 2007.
5. Лебедев, С. А. Философия науки : учеб. пособие для магистран­
тов. — М. : Юрайт, 2013.
6. Лешкевич, Т. Г. Философия науки : учеб. пособие. — М. : ИНФРА-М
2008.
7. Рузавин, Г. И. Философия науки : учеб. пособие. — М. : ЮНИТИ,
2012.
8. Стёпин, В. С. История и философия науки. — М. : Академический
проект, 2011.
9. Топчий, Л. В. Методологические проблемы теории социальной
работы : учеб. пособие. — М. : Изд-во РГСУ, 2011.
ГЛАВА 5 Проблема истинности
и рациональности
в научном познании

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• сущность теоретической проблематики, связанной с научной
истиной;
• специфику абсолютной истины, относительной истины, конкрет­
ной истины;
• предпосылки и сущность догматизма и релятивизма в науке;
• основные критерии научной истины;
• ведущие подходы к пониманию рациональности науки;
• основные типы научной рациональности;
• содержание категорий «рациональность», «тип научной рацио­
нальности», «истина», «абсолютная истина», «относительная истина»,
«конкретная истина», «догматизм», «релятивизм», «верификация»,
«фальсификация»;
уметь
• выявлять различия в понимании истины применительно к основ­
ным научным картинам мира;
• характеризовать основные подходы к пониманию сущности
научной рациональности;
• выявлять специфику научной рациональности в теории социаль­
ной работы;

108
владеть
• категориальным аппаратом исследования истинности и рацио­
нальности в науке;
• навыками выявления критериев истинности применительно
к научным теориям социальной работы;
• навыками анализа специфики рациональности конкретных науч­
ных теорий.

5.1 • Проблема истины в научном познании


Вопросы о возможности получения истинного знания, о спосо­
бах обоснования достоверности тех или других утверждений —
важнейшая проблема не только философии науки, но филосо­
фии вообще, а также человеческой практики. Так, социального
работника волнует истинность применяемых им в профессио­
нальной деятельности методик, избранных теоретических под­
ходов к обоснованию тех или иных практических действий.
Целью познавательных усилий в большинстве случаев
является познание истины. Однако есть такие виды зна­
ния, для которых эта цель не является главной, а то и вообще
не стоит. Так, художественное знание постигает не столько
истину, сколько красоту. Для обыденного познания важна
польза, для этического — познание добра и зла1. Познание
истины в качестве специальной и главной задачи важно, в пер­
вую очередь, для научного познания.
В гносеологии и эпистемологии, как и в философском зна­
нии в целом, истина осознается не только как категория теории
познания, но и как важнейшая социальная ценность.
В популярной учебной литературе, как правило, говорится
о конкретной, относительной, абсолютной истинах, и в резуль­
тате создается впечатление, что это различные автономные
формы и виды знания. Однако в реальной практике научного
познания они проявляются как различные аспекты истинности
знания.
Природа истины. Большинство философов определяет
истину как верные знания, как знания, соответствующие дей-
1
Отметим, в частности, что с позиций медицинской этики (а нередко
и с позиций этики социальной работы) в ряде случаев считается добрым
поступком сокрытие от больного (клиента социальной работы) истины о его
действительном состоянии.
109
ствительности. Таким образом, истинными или ложными
могут быть лишь знания о предметах и процессах, но не сами
эти процессы и предметы. При таком подходе неизбежен вывод,
что любая истина объективна. Однако такое качество могут
иметь лишь предметы, вещи, процессы, независимые от субъ­
екта. Из понимания истины как верных знаний вытекает, что
не существует ни одного круга явлений, кроме человеческих
знаний, которые могли бы оцениваться с позиций истинно­
сти: истинными могут быть (а могут и не быть) только знания.
Поскольку знания — это продукт субъективной человеческой
(познавательной) деятельности, то вызывает сомнение справед­
ливость термина «объективность истины»: как может быть объ­
ективным продукт деятельности познающего субъекта?
На деле объективность истины связана с содержанием чело­
веческих представлений и понятий. Об объективной истине
можно говорить тогда, когда содержание знаний совпадает
с реальными характеристиками тех объектов, которые в этом
знании отражаются, когда в такое содержание не привносится
ничего субъективного, как «примысленного» субъектом к объ­
екту. Таким образом, объективность истины означает, что ее
содержание совпадает с объективной реальностью, что это зна­
ния, отражающие действительность именно такой, какова она
есть, т.е. это не «сочиненные» субъектом знания, не привнесен­
ные им по собственному его доброму или злому разумению.
Именно на основе объективных знаний человек способен
приспособиться к окружающей его среде, преобразовывать
ее в своих целях. Такое возможно лишь тогда, когда знания
об окружающей среде совпадают по содержанию с самой этой
средой.
Однако истина не только объективна, но и субъективна.
Если объективность истины связана с ее содержанием, то субъ­
ективность определяется в первую очередь формой представле­
ния истинного знания. Например, одна и та же истинная инфор­
мация может быть представлена в устной или письменной речи,
может быть высказана на русском или английском языке. Часто
выбор формы изложения определяется конкретными интере­
сами субъекта, конкретной познавательной ситуацией. В этом
смысле говорят о субъективности истины. Характер и форма
полученного знания неизбежно испытывают на себе влияние
психологических особенностей познающего человека, уровня
его теоретического развития, степени заинтересованности
в результатах познания.
110
Абсолютизация объективности истины, ее рассмотрение
в отрыве от субъективной представленности знания могут при­
вести к абсолютизации знаний, к превращению их в совокуп­
ность неизменных, застывших ценностей (догм), иными сло­
вами, к догматизации познавательного процесса.
Таким образом, по форме истина субъективна, ибо она есть
знания, а знания существуют лишь в человеческом разуме.
Даже если знания объективированы, опредмечены в текстах,
символах, знаках, это не означает, что знания тем самым суще­
ствуют вне сознания. Без осмысления в человеческом сознании
эти символы и тексты пусты, они являются лишь оболочкой,
из которой при отсутствии человека знания уходят, а при нали­
чии человека, понимающего смысл соответствующих символов,
эти «оболочки» вновь наполняются знанием.
Абсолютна ли истина? Можно ли бесконечный мир замк­
нуть в конечные рамки знания? Философия формулирует эту
проблему как вопрос о постигаемости абсолютной истины.
При этом под абсолютной истиной чаще всего понимается пол­
ное, исчерпывающее знание об объекте.
Философы-релятивисты (от лат. relatio — относительный)
утверждают, что абсолютной истины не существует вовсе,
поскольку исчерпывающее знание о любом объекте неизбежно
предполагает исчерпывающее знание о мире в целом. Мир бес­
конечен и в каждый конкретный момент времени нельзя распо­
лагать всей информацией об этом мире, поэтому знания чело­
века относительны, и поскольку абсолютной истины не суще­
ствует, процесс познания движется от одного заблуждения
к другому. Такова, например, логика рассуждений представи­
теля критического рационализма Карла Раймунда Поппера.
Для догматика любая истина абсолютна, а по сути, высту­
пает как догма, т.е. вечное, раз и навсегда данное исчерпыва­
ющее положение, не нуждающееся в развитии.
Диалектическая гносеология стремится показать, что нет
жестких пределов познанию, нет абсолютной противополож­
ности между явлением и «вещью в себе», как утверждал И. Кант.
Различие есть лишь между тем, что мы знаем, и тем, что еще
не познано. В связи с этим задача гносеологии — выявлять, как
из незнания получается знание, каким образом неполное знание
становится более полным и более точным. Эта проблема гносео­
логией решается на основе диалектики абсолютной и относи­
тельной истины.
111
Такой аспект диалектики истины возникает лишь при пони­
мании процесса познания (а следовательно, процесса получе­
ния истины) не в качестве мгновенного акта, но в качестве про­
цесса постоянного развития знаний. Эта сторона познания была
хорошо выражена в философии Г. В. Ф. Гегеля, который считал,
«что истина не есть отчеканенная монета, которая может быть
дана в готовом виде (gegeben werden) и в таком же виде спря­
тана в карман»1. Достижение истины — это бесконечный про­
цесс познания.
Иногда абсолютную истину рассматривают как полное,
исчерпывающее знание о предмете, которое недостижимо
в каждый конкретный момент времени. При таком подходе
абсолютная истина понимается как тот предел, к которому
асимптотически стремится человеческое познание, но который
никогда не будет достигнут. Однако такой подход оказывается
сродни агностицизму, поскольку фактически отрицает возмож­
ность постижения истины.
Окружающий человека мир, в том числе мир социальной
работы, многолик и многообразен, поэтому тот объем знаний,
которые получает человек в процессе взаимодействия с действи­
тельностью, охватывает лишь некоторые стороны этого много­
ликого и многогранного мира. Такие знания могут давать, хотя
и неполное, приближенное, но все же истинное представление
об отдельных сторонах окружающего мира.
Неполные, хотя и истинные, представления постоянно уточ­
няются и совершенствуются. В этом и выражается относитель­
ность истинности наших знаний. Очевидно, главная причина
такой относительности — ограниченность общественно-исто­
рической практики как основы познания.
Следует иметь в виду, что понятия «объективная истина»
и «абсолютная истина» прилагаются к одному и тому же явле­
нию — верным, правильным знаниям. Однако в понятии «объ­
ективная истина» отражается факт независимости содержания
этих знаний от субъекта; в свою очередь, понятие «абсолют­
ная истина» характеризует эти же знания, но с точки зрения их
полноты. При таком подходе становится очевидным, что истина
может сохранять свой объективный характер (т.е. оставаться
истиной), будучи познанной и лишь частично. К такой истине
применяется термин «относительная».

1
Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. СПб. : Наука, 1992. URL: http://litms.
net/book/read/5819?p=8
112
Относительная истина есть соответствующее действи­
тельности знание, которое неполно и с развитием познания
и практики дополняется и уточняется. В таком случае абсо­
лютная истина представляется как бесконечная совокупность1
относительных истин, с познанием каждой из которых все пол­
нее познается и абсолютная истина, а процесс познания этой
истины никогда не может завершиться.
Нередко к абсолютным истинам относят так называемые
«истины факта», например, что Волга впадает в Каспийское
море, что 12 апреля 1961 г. состоялся первый полет человека
в Космос и др. Так, к абсолютным истинам относят такие кон­
статации, как годы рождения и смерти И. Канта, место его захо­
ронения (г. Кенигсберг), выход в свет «Критики чистого разума»
(1781)2ит.п.
При этом упускается из виду, что сама интерпретация факта
зависит от того или иного его понимания.
Например, что значит «умер»? Если этому понятию прида­
вать биологический смысл, то И. Кант действительно умер.
Но в культурологическом смысле этого понятия И. Кант жив,
поскольку является действующим фактором развития совре­
менной культуры. С идеями И. Канта дискутируют ученые
и философы, его категорический нравственный императив
по-прежнему актуален в размышлениях о природе нравствен­
ности. Дата рождения и смерти И. Канта, равно как и выхода
его книг, различаются в григорианском и юлианском календа­
рях. Наконец, г. Кенигсберг отсутствует на современных картах
мира. Все это требует дополнительной интерпретации.
В связи с изложенным в реальности любое истинное знание
выступает как относительная истина, в которой присутствует
лишь момент абсолютной истины.
Конкретность истины. Знания являются истинными в ситуа­
ции их соответствия изучаемым объектам. Однажды полученные
знания такого рода всегда являлись бы истиной в том случае,
если исследуемый объект оставался неизменным. Тогда было
бы достаточно исследовать его один-единственный раз. Однако
с течением времени знания об объекте перестают быть истин-

1
В данном случае совокупность — это не простая «сумма» относительных
истин, а их сложная взаимосвязь. Так, принцип корпускулярно-волнового дуа­
лизма не просто «суммирует» знания о том, что объекты микромира имеют
свойства как частицы, так и волны, но и включает в себя знания о специфике
взаимосвязи этих свойств.
2
Иконникова Г. И., Иконникова Н. И. Как возможно научное знание? С. 60.

113
ными, но не потому, что исследователь заблуждался, а потому
что объект исследования изменился. Так, знания о том, что сту­
дент Сидоров — первокурсник, остаются истинными лишь до тех
пор, пока этот студент не перейдет на второй курс. Такое свой­
ство истины заставляет говорить о том, что истина всегда кон­
кретна, т.е. это такие знания, которые получены о конкретных
свойствах объекта в конкретный момент времени.
Понимание конкретности истины позволяет выявить одно
из гносеологических оснований догматизма и релятивизма:
— догматизм абстрагируется от изменчивости объекта
познания и фактически устраняется от задачи постоянного соот­
несения получаемых знаний об объекте с конкретным состоя­
нием познаваемого объекта; инерция мысли, свойственная
догматизму, ведет к застою в науке, к отрицанию творческого
характера ее развития;
— релятивизм абсолютизирует изменчивость объекта
и на этом основании отрицает возможность получения истины,
а также игнорирует тот факт, что возможно получение истин­
ных знаний и о каждом новом состоянии объекта познания.
Понимание такой диалектики истины особенно важно
для социального работника: нет универсальных методик соци­
альной работы, каждая из них выступает в качестве относитель­
ной истины, поскольку применение конкретной методики зави­
сит от конкретных социальных и физических качеств, состояния
здоровья, способностей и возможностей конкретного человека,
нуждающегося в помощи социального работника.
Таким образом, когда мы говорим об объективной, об абсо­
лютной и относительной, о конкретной истине, речь не идет
о разных явлениях. Истина одна: это верные знания. Однако эти
знания наделены широким спектром свойств, что и потребо­
вало различных определений истины. В таком случае истина:
— с точки зрения соотношения субъекта и объекта — объ­
ективна;
— с точки зрения полноты знаний — абсолютна либо отно­
сительна;
— с точки зрения изменения объекта исследования — кон­
кретна.
Могут быть предложены и другие основания для классифика­
ции основных концепций истины. Один из возможных способов
решения этой проблемы предложил К. Маннгейм (1893—1947),
стоявший у истоков социологии познания. Он выделял онтоло­
гический, психологический и логический подходы к теории позна-
114
ния1, для которой всегда характерна логическая напряженность
между объектом и субъектом познания:
— при онтологическом подходе акт узнавания отнесен
к бытию;
— при психологическом — к опыту;
— при логическом — к обоснованию достоверности мысли.
Каждый из таких подходов может быть воспринят как одно
из возможных решений проблемы установления истинности
наших знаний.
Онтологический подход основан на представлении о знаниях
(в чувственной форме или логической интерпретации) как про­
явлениях бытия, при этом сам познающий субъект рассматрива­
ется как часть этого бытия. Этот подход называют иногда транс-
цендентно-онтологическим, для него характерно осознание
напряженного отношения между объектом и субъектом позна­
ния, выяснение степени соответствия наших знаний объектив­
ному миру. Этот подход оказывается близким корреспондент­
кой концепции истины2, для которой характерно, что истин­
ные знания об объекте познания сравниваются с самим этим
объектом. Начало этой концепции положено еще Платоном
и Аристотелем, поэтому ее часто называют классической кон­
цепцией истины. Так, Платон утверждал: «Тот, кто говорит
о вещах в соответствии с тем, каковы они есть, говорит истину,
тот же, кто говорит о них иначе — лжет».
Идея, выражаемая классической концепцией истины, вполне
кажется очевидной: если мысленный образ объекта познания,
ситуации, мира в целом похож на сам этот объект, на ситуацию,
на мир сам по себе, то этот образ истинен. Этот истинный образ
помогает человеку ориентироваться в мире и успешно действо­
вать. Достаточно наглядно классическая концепция истины про­
является в марксистской «теории отражения», согласно которой
истина и наше сознание в целом представляют собой отраже­
ние внешнего мира3.
Критерий истины. Важнейшей проблемой гносеологии
является вопрос о том, как установить истинность знания.

1
См.: Маннгейм К. Идеология и утопия. URL: http://socialistica.lenin.ru/
txt/m/manheim_l .htm
2
Корреспонденция — от позднелат. correspondentia, от correspondeo —
отвечаю, осведомляю. В данном случае имеется в виду взаимосвязь знаний
и отражаемой ими объективной реальности: знания осведомляют об объекте.
* Характерно, что сам термин «отражение» ассоциируется с мыслью о зер­
кале, о зеркальном сходстве отображаемого с отображением.

115
В истории философии сложилось несколько подходов к реше­
нию этого вопроса.
Ряд философов (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц) в качестве
такого критерия предлагали рассматривать ясность и отчетли­
вость мысли. В качестве примера подобной истины рассматри­
вают, например, суждение «квадрат имеет четыре стороны», что
ясно и очевидно. Однако многие, прежде казавшиеся ясными
и отчетливыми истины опровергнуты течением времени,
например, казавшийся ясным и очевидным тезис о неподвиж­
ности Земли.
Тесно связана с рассмотренным подходом и попытка опре­
делить в качестве критерия истинности знаний их согласован­
ность, логическую непротиворечивость. Такой подход называют
когерентной концепцией истины1, в соответствии с которой
знания, истинность которых необходимо установить, сравни­
ваются не с объектом познания, а с другими знаниями, истин­
ность которых уже установлена. Если эти знания не противо­
речат вновь полученным знаниям, скорее всего эти новые зна­
ния также истинны.
Именно на таком подходе основано установление истин­
ности, например математических, а также (в известной мере)
физических знаний. В известной мере такой концепции соот­
ветствует логический подход К. Маннгейма.
В рассматриваемой концепции речь идет не просто о логиче­
ской непротиворечивости нового знания уже существующему,
а о его непротиворечивой включенности в целостную концеп­
цию, в систему знаний. Научная теория включает в себя новое
знание в качестве истинного, если оно придает теории боль­
шее внутреннее единство, обеспечивает отчетливые и много­
образные связи с другими, надежно обоснованными теориями.
Некоторые авторы склонны характеризовать социальную
работу в постсоветской России как абсолютно новое явление,
принципиально отличное от системы советского социального
обеспечения. Однако такой нигилизм методологически неве­
рен. Фактически в истории развития социальной сферы обще­
ства не было таких принципиальных изменений, которые бы
перечеркнули все, что было в этой сфере прежде. Иными сло-
1
Когерентность (от лат. cohaerens — находящийся в связи) — согла­
сованное протекание во времени нескольких процессов. В лингвистике
когерентностью называется целостность текста, заключающаяся в логико-
семантической, грамматической и стилистической соотнесенности и взаимо­
зависимости составляющих его элементов структуры.

116
вами, в социальной сфере важен не просто опыт, а те глубин­
ные, подчас скрытые устойчивые процессы и явления, которые
имеют тенденции к дальнейшему совершенствованию, прояв­
ляют себя в новых, подчас совершенно иных формах, нежели это
было на предыдущих этапах развития, реализации социальной
политики. В этом смысле совместимость новых теоретических
знаний о социальной работе с уже существующей системной
целостностью, безусловно, выполняет роль критерия истины.
С позиций прагматической концепции истины — Ч. Пирс
(1839—1914), У. Джеймс (1842—1910), Д. Дьюи (1859—1952) —
истинным является знание, которое полезно, которое успешно
«работает» в различных областях человеческой деятельности.
Один из основоположников такой концепции У. Джеймс пола­
гал, в частности, что истинность суждения «Бог существует»
не зависит от реального существования Бога и обусловлена
полезностью для человеческих отношений убеждения в его
существовании. Нетрудно видеть, что психологический подход
К. Маннгейма, апеллирующий к опыту, оказывается близким
к рассматриваемой концепции истины.
Прагматическая концепция истины весьма уязвима для кри­
тики. Так, в повседневной жизни нередки ситуации, когда непо­
средственную пользу приносит как раз ложное знание. Так, сту­
дент, опоздавший на экзамен, часто на ходу придумывает оправ­
дательную версию, заведомо неистинную. Подчеркнем, что
речь идет именно о непосредственной, «сиюминутной» пользе.
В отдаленной перспективе ложное знание нередко приводит
к негативным последствиям.
Однако, несмотря на уязвимость, прагматическая концепция
достаточно широко используется в науке в тех случаях, когда
сопоставление новых идей с действительностью оказывается
затруднительным и даже невозможным. Подобные ситуации
характерны для социальных и гуманитарных наук. Так, в совре­
менной политологической теории широко известны социальные
концепции либерализма, консерватизма и социализма, во мно­
гих аспектах несовместимые друг с другом. Судить об истинно­
сти какой-либо одной из них можно только опираясь на понятия
полезности и успешности их применения к конкретной социаль­
ной действительности.
Диалектический подход к истине базируется на том, что
в самом процессе познания истина не обнаруживается. Нет
истины и в объективной реальности, рассматриваемой вне
субъекта. Критерий истины заключается в активном взаимо-
117
действии субъекта с объективной реальностью, в его практи
Такой подход к пониманию критерия истины — основа уже рас­
смотренной корреспондентной концепции истины.
Можно ли корреспондентную, когерентную и прагматиче­
скую концепции рассматривать как совершенно самостоятель­
ные и исключающие друг друга? Видимо, точнее считать их
взаимодополняющими. Действительно, знания полезны, если
они соответствуют действительности; знания, соответствующие
действительности, оказываются логически непротиворечивыми.
Конвенционализм рассматривает истину как результат
соглашения (конвенции), иными словами, в качестве критерия
выступает общезначимость, то, что соответствует мнению боль­
шинства.
Так, французский физик, математик и философ А. Пуанкаре
(1854—1912) делает вывод о том, что аксиомы, лежащие в осно­
вании теорий, не могут рассматриваться как истинные или
ложные. Они являются конвенциями — соглашениями ученых.
Критерии выбора — удобство использования (аксиомы должны
быть удобны для описания тех или иных фактов), простота
аксиоматической системы. Выбор между научными теориями
определяется целесообразностью применения их для решения
той или иной задачи. Однако существует и иная точка зрения.
Еще великий древнегреческий философ, основатель атоми­
стики Демокрит (ок. 460 до н.э. — ок. 370 до н.э.) утверждал,
что вопрос об истинности не решается большинством голосов.
Нередко первооткрыватели истин оказывались в одиночестве,
вспомним хотя бы Н. Коперника и Г. Галилея.
Главной теоретико-познавательной проблемой в рамках кор­
респондентной теории истины является проблема сопостав­
ления знания, которое находится в сознании субъекта, с объ­
ектом познания, который находится вне сознания исследова­
теля. В реальности же сопоставляется одно знание с другим
знанием, и это подчеркнуто еще И. Кантом, который отметил:
«...так как объект находится вне меня, а знание во мне, то я могу
судить лишь о том, согласуется ли мое знание об объекте с моим
же знанием об объекте»1. На этом основании формулируется
вывод: мы не в состоянии выйти из этого «круга», поскольку
вынуждены сопоставлять одни суждения, концепции, тезисы
с другими суждениями, концепциями, тезисами.
1
Кант И. Логика / / Его же. Собр. соч. : в 8 т. М. : ЧОРО, 1994. Т. 8. С. 306.

118
Задачу выхода из этого «круга» марксистская философия
решает, в частности, посредством постановки проблемы прак­
тики как главного критерия истинности знаний. К. Маркс
(1818—1883) подчеркивает: «Вопрос о том, обладает ли челове­
ческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос
теории, а практический вопрос. В практике человек должен
доказать истинность, т.е. действительность и мощь, посю­
сторонность своего мышления. Спор о действительности или
недействительности мышления, изолирующегося от практики,
есть чисто схоластический вопрос»1.
Таким образом, практика — основа процесса познания,
поскольку именно во время практического взаимодействия
с окружающим миром обнаруживаются новые свойства и отно­
шения этого мира. В каждой новой ситуации такого взаимодей­
ствия предметы как бы поворачиваются к человеку новыми гра­
нями. С одной стороны, у человека возникают новые вопросы
по поводу предметов, включенных в процесс общественно-исто­
рической практики; с другой — сами эти объекты отвечают
на те вопросы, которые человек способен им задать. Таким
образом, именно в практике человек находит объекты для науч­
ного познания.
В процессе практики совершенствуется чувственное позна­
ние человека вследствие того, что практическое взаимодействие
с вещами и предметами, а также социальная практика требуют
постоянного развития способностей и навыков человека, систе­
матической и целенаправленной тренировки органов чувств.
Так, от социального работника требуются развитые навыки
наблюдательности, чтобы по малозаметным признакам судить
о реальном самочувствии своих подопечных.
Кроме того, в процессе практической деятельности созда­
ются новые средства познания: приборы, инструменты, много­
кратно усиливающие ограниченные возможности человеческих
органов чувств. Так, вне развитой, передовой производственной
практики невозможно создание таких научных приборов, как
телескоп Хаббла, Большой адронный коллайдер и др.
Практика является также мощной движущей силой позна­
ния, именно она формирует «социальный запрос» на конкрет­
ные направления научных исследований. Ф. Энгельс в свое
время указывал, что «если у общества появляется техническая

1
Маркс К. Тезисы о Фейербахе / / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М. :
Политиздат, 1955. Т. 3. С. 1—2.

119
потребность, то это продвигает науку вперед больше, чем деся­
ток университетов»1.
Именно совершенствование практической деятельности
чаще всего выступает в качестве важнейшей цели научного
познания: большинство знаний направлено на повышение
эффективности конкретных направлений человеческой дея­
тельности.
Наконец, общественно-историческая практика — наибо­
лее надежный критерий истинности знаний. Так, в повсе­
дневной жизни человек на собственном опыте может убеж­
даться в истинности утверждений о полезности тех или других
лекарств, работоспособности технических устройств, спосо­
бов социального общения и др. Однако индивидуальный опыт
характеризует лишь единичные явления и не способен верифи­
цировать (служить подтверждением) универсальных связей.
Например, личный опыт интеллектуальной деятельности про­
фессора вряд ли годится для непосредственного использования
студентом-первокурсником.
Достоинство общественно-исторической практики состоит
в том, что она обобщает универсальные стороны социального
опыта человечества в его истории. Так, отечественная теория
социальной работы, которая в начальный период своего ста­
новления ориентировалась на западные теоретические концеп­
ции, ныне опирается на более чем 20-летний опыт организации
социальной работы в Российской Федерации.
Таким образом, именно в общественно-исторической прак­
тике человек сопоставляет свои знания с тем объективным
миром, отражением которого эти знания являются. Если зна­
ния искаженно отражают действительность, то человек, опи­
раясь на них, не сможет эффективно взаимодействовать
с этой действительностью и изменять ее. Например, для того
чтобы построить паровую машину, люди должны были знать
не только свойства того материала, из которого она создается,
но и открыть законы взаимосвязи тепловой и механической
энергии.
Практика выступает одновременно и как абсолютный, и как
относительный критерий истинности знания. Абсолютность
этого критерия выражается в том, что он дает наиболее досто­
верное и надежное (в сравнении с другими критериями) под-

1
Энгельс Ф. Письмо Боргиусу / / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М. :
Политиздат, 1966. Т. 39. С. 174.

120
тверждение истинности знаний, а относительность — в том, что
он не может служить основой «окончательных знаний» о мире,
потому что постоянно изменяется само практическое взаимо­
действие человека с миром. Например, все содержание обще­
ственно-исторической практики в XIX в. подтверждало утверж­
дения ученых о неделимости атома, однако в XX в. практика,
прежде всего в форме научного эксперимента, надежно дока­
зывает положение о его делимости.
Безусловно, практика отнюдь не выступает в качестве един­
ственного критерия истины. Не следует отвергать те критерии
истинности знания, которые обоснованы в иных, по сравне­
нию с корреспондентной, теориях истины, а именно: логиче­
скую непротиворечивость научного знания, согласованность
с другим знанием, его полезность и т.д. Часто в качестве кри­
терия истины рассматривают «бритву Оккама» («не умножай
сущностей без надобности»). Нередко говорят об эстетическом
критерии, когда выбор гипотез определяется на основе чув­
ства красоты и гармонии. Так, существует легенда, относимая
к выдающимся советским авиаконструкторам (одни говорят
об А. Н. Туполеве, другие — об О. К. Антонове), которые счи­
тали, что некрасивый самолет полететь не может.
Исторические возможности практики применительно
к ее функции критерия истины постоянно расширяются. Так,
не успел основоположник позитивизма О. Конт заявить, что
человечество никогда не узнает химический состав Солнца, как
с помощью спектрального анализа такой состав был установлен.
Таким образом, современное понимание истины предпола­
гает диалог различных философских концепций и синтез наи­
более плодотворных идей в контексте современных представ­
лений науки и культуры.

5*2. Проблема истинности и научные


картины мира
С развитием науки и культуры изменяются и развиваются
не только представления о сущности истины, но и взгляды
на способы и условия ее постижения.
В неклассической и постнеклассической картинах мира про­
исходит изменение подходов по отношению к истине. Для клас­
сической (ньютоновской) картины мира аксиомой было поло­
жение «истина — одна, заблуждений — много». В современной
121
картине мира утверждается другое положение: «истин много»,
которое проявляется, в частности, во взаимодополнительности
рассмотренных выше концепций истины. Так, прагматическая
концепция фиксирует социальную значимость познаваемого
объекта, степень его признания обществом, его место в комму­
никациях, когерентная концепция характеризует непротиворе­
чивость научного знания.
Особое место при обсуждении проблемы истины в истори­
чески сменяющихся картинах мира занимает выяснение роли
познающего субъекта в процессе постижения истины. Еще
Ф. Бэкон пытался очистить знание от любых компонентов, при­
вносимых познающим человеком, боролся с соответствующими
«призраками», или «идолами», познания.
Для постнеклассической науки такой подход считается бес­
перспективным, поскольку обосновывается факт влияния
опыта, предрассудков, эмоций, интересов познающего субъ­
екта (как индивидуального, так и коллективного) на харак­
тер знания. Значимость такого влияния на процесс познания
истины особенно остро подчеркивается в философии экзистен­
циализма. В частности, М. Хайдеггер (1889—1976) обсуждает
вопрос о том, почему субъект может понять и выразить общий
тип действительных явлений, не совпадающий с эмпириче­
ским предметом, но выражающий его сущность. В его работах
утверждается неочевидный тезис о том, что «сущность истины
есть свобода»1. Делается вывод: на пути «человеческих блуж­
даний» будет, наконец, осознано, что «сущность истины — это
не пустая генерализация» абстрактной всеобщности, а скры­
тая единичность прошлой истории, раскрытие смысла того, что
мы называем бытием и о чем с давних пор привыкли думать
только как о сущем в целом»2. Для М. Хайдеггера «истинное
бытие» и истина означают как совпадение вещи с пред-мнением
о ней и как согласование «мыслимого в суждениях с вещью».
При этом пред-мнение, пред-положение формируются объек­
тивными условиями бытия познающего субъекта, его практи­
ческой деятельностью. Форма существования пред-мнения —
стереотипы, способы видения, ценностно-мировоззренческие
предпосылки и парадигмы.
По М. Хайдеггеру, свобода — это не только возможность
выбора того или иного варианта, она выступает как «основа
внутренней возможности правильности», как «допуск в рас-
1
Хайдеггер И. Разговор на проселочной дороге. М. : Высшая школа, 1992. С. 15.
2
Там же. С. 27.

122
крытие сущего как такового». В таком случае личность, обла­
дающая свободой как атрибутом, является основанием истины
знания. Понимаемый таким образом субъект познания не сво­
дится к гносеологическому и рационалистическому субъекту.
Он выступает как целостность, предполагающая свободу.
М. Хайдеггер предложил также новое прочтение учения
об истине Платона, анализируя его миф о пещере. При этом он
приходит к выводу, что «греки понимают истину как добычу,
которая должна быть вырвана у потаенности; истина — это
глубочайшее противоборство человеческого существа с самим
сущим, а не просто доказательство тех или иных положений
за письменным столом, и в качестве открытия она требует
вовлечения всего человека. Таким образом, вне человека и неза­
висимо от него не может быть получена истина, причастная
к сущему»1.
Развитие духовного мира можно представить, с одной сто­
роны, как стремление к истине, с другой — как духовное
и душевное неприятие «бездушности» открываемых истин. Это
противоречие проявляется в различном семантическом смысле
таких понятий, как истина и правда. В отличие от истины, «пра­
вильной» в гносеологическом смысле, правда понимается и как
то, что представляется правильным с точки зрения морали,
то, чем человек должен руководствоваться в своих поступках.
Фактически, правда = истина + добро.
В классической (ньютоновской) картине мира истина
лишена отношения к субъекту (фактически выступающему
лишь в роли познающей машины), и превратилась в «правиль­
ность», в характеристику предметного знания, но при этом
исчезла связь с жизнью человека, ее смыслами и ценностями.
Однако вне подобной связи неосуществимо социально-гума­
нитарное познание. Отечественный мыслитель M. M. Бахтин
(1895—1975) еще в 1920-е гг., критикуя «классическую гносео­
логию», представил ее как «теоретизированный мир», в кото­
ром субъект и истина живут раздельной жизнью: истина неза­
висима от познающего человека, ее содержательность посто­
янна; она оценивается как объективная.
Безусловно, теоретизированный мир культуры в известном
смысле существует, однако, по M. M. Бахтину, это не тот мир,
в котором живет познающий человек, ответственно соверша-
1
Цит. по: Микешина Л. А. Философия науки : учеб. пособие. М. : Флинта,
2005. С. 157—158.

123
ющий свои поступки. Именно поэтому в социальных и гума­
нитарных науках наряду с истиной оказывается необходимым
понятие правды. Индивидуальная правда, по M. M. Бахтину,
есть позиция заинтересованная, это установка сознания, нрав­
ственно значимая и ответственно активная, выражающая
оценку объекта в его соотнесении с познающим субъектом.
Такой подход фактически развивает определение Вл. Даля,
который в Толковом словаре живого великорусского языка
замечает: «Правда — это истина на деле, истина во благе, чест­
ность, неподкупность, справедливость; поступать по правде зна­
чит поступать по истине, по справедливости; правдивость как
качество человека или как принадлежность понятия, рассказа,
описания; полное согласие слова и дела, истина»1.
Действительно, истина — это результат научного познава­
тельного процесса, стремящегося к получению общезначимого
знания. В свою очередь, правда раскрывается в сфере социаль­
ной реальности, в области человеческого общения и высту­
пает как продукт моральных ценностей. Недаром антонимом
истины является заблуждение как неумышленное отождест­
вление неверных знаний с верными знаниями, а антонимом
правды является ложь, как сознательное введение в заблужде­
ние партнера по социальному общению.
Заблуждение — ошибочное знание, но принимаемое за исти­
ну тем, кто разделяет его. Причины заблуждения связаны со
сложностью и противоречивостью движения познавательной
деятельности. Так, источником заблуждения могут быть неадек­
ватно воспринятые факты, ошибочная их интерпретация; рас­
ширение границ истинности и распространение истинной кон­
цепции за те границы, где она утрачивает истинность, иными
словами — непонимание природы относительности и конкрет­
ности истины; заблуждение может быть следствием неверной
исходной информации и др.
Таким образом, заблуждение — естественный момент
познавательного процесса и диалектически связано с исти­
ной. Именно поэтому необходимо считаться с возможно­
стью заблуждений, не преувеличивая и не абсолютизируя их.
Преувеличение места заблуждений в познании может приве­
сти к скептицизму и релятивизму. Выдающийся отечественный
физик, лауреат Нобелевской премии П. Л. Капица (1894—1984)

1
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М. :
TEPPA — Книжный клуб, 1980. Т. 3. С. 379.

124
замечал, что ошибки — это еще не лженаука: «Лженаука — это
непризнание ошибок. Можно сказать, что ошибки — диалекти­
ческий способ поиска истины. Никогда не надо преувеличивать
их вред и уменьшать их пользу»1.
Вместе с тем по мере формирования новой научной картины
мира в ней усиливаются релятивистские тенденции, связанные
с утверждением относительности, условности, ситуативное™
научного знания. Предполагается, что содержание научного зна­
ния определяется в первую очередь ситуацией, в которой это
знание добывается, а особенности научного знания могут быть
объяснены исходя из культурно-исторических условий разви­
тия науки.
Логическим продолжением релятивизма является фаллиби-
лизм (от лат. fallibilis, англ. fallible — погрешимый) — концеп­
ция, утверждающая: нельзя ошибиться лишь в том, что все тео­
рии ошибочны. Сторонники этой концепции не просто пола­
гают, что все теории являются ошибочными, при этом они
ошибочны изначально, в зародыше: теории выдвигаются их
создателями с надеждой на истинность, но реальность всегда
ускользает от познания, поэтому созданные концепции оказы­
ваются в конечном счете ложными.
В качестве одной из разновидностей фаллибилизма может
быть рассмотрена концепция фалъсификационизма К. Поппера,
разработавшего один из вариантов критической методологии
науки применительно к эмпирическому знанию. С его точки
зрения, критерий научности знания — не доказанность, а, нао­
борот, его фальсифицируемость, опровержимость2. Теория явля­
ется научной, с точки зрения К. Поппера, только в том случае,
если существует методологическая возможность ее опровер­
жения путем постановки того или иного эксперимента, даже
если такой эксперимент еще не был поставлен. Задача ученого,
по сути дела, состоит не в поиске истины, а в том, чтобы стре­
миться к опровержению существующих теорий.
Таким образом, концепции истины носят взаимодополня­
ющий характер, выражая различные аспекты истинного зна­
ния. Очевидно, что знание должно быть соотнесено с реально­
стью, коррелировать с другим знанием, поскольку оно системно
и взаимосвязано, а также в нем должна фиксироваться социаль­
ная значимость истины, ее признание обществом.

1
Капица П. Л. Приглашение к спору / / Юность. 1967. № 1. С. 80.
2
См.: Поппер К. Логика и рост научного знания. Избранные работы.

125
53. Основные подходы к пониманию
рациональности науки
Проблема истинности и рациональности — центральная проб­
лема науки, которая решается по-разному на различных этапах
развития науки, однако остается неизменной цель научной дея­
тельности — открытие истины. Достижение этой цели тесным
образом связано с формированием стандартов научной рацио­
нальности в каждой конкретной научной парадигме.
Понятие рациональности оказывается полисемантичным
и исторически изменчивым. Наиболее явно различие смыс­
лов рациональности проявляется в сопоставлении этого поня­
тия с его антонимами. Понятие «рациональность» формирует
несколько бинарных оппозиций в зависимости от того, какой
антоним ему противопоставляется.
Могут быть представлены, по крайней мере, следующие
бинарные оппозиции: «рациональное — иррациональное»,
«рациональное — нерациональное», «рациональное — неразум­
ное», «рациональное — чувственное», «рациональное — бес­
смысленное», «рациональное — противоречащее здравому
смыслу».
Из таких оппозиций вытекают следующие смыслы рацио­
нальности:
— рациональное — разумное, логичное, осмысленное разу­
мом;
— рациональное — эффективное, оптимальное;
— рациональное — освоенное при помощи форм логиче­
ского (разумного) мышления;
— рациональное — само собой разумеющееся, не противо­
речащее здравому смыслу;
— рациональное — имеющее явно выраженный смысл;
— рациональное — подчиненное определенному алгоритму;
и др.
Таким образом, общее решение проблемы рациональности
существенно зависит от ответа на ряд вопросов:
— Что такое разумность, какова ее сущность?
— К каким родам и видам бытия применима идея рацио­
нальности?
— Сущность рациональности абсолютна и неизменна, или
она является исторически изменчивой?
— Какова типология рациональности?
126
— На каких основаниях могла бы строиться типология раз­
новидностей рациональности?
Проблема рациональности заключается в выяснении смысла
«разумности» как свойства или характеристики, применяемой
к конкретному объекту: бытию, действию, отношению, цели
и т.д. На этом основании ряд авторов выделяет типы рацио­
нальности. Так, Е. Н. Шульга различает типы рациональности,
во-первых, по отношению к видам предметов, о которых име­
ются рациональные высказывания; во-вторых, по отношению
к виду ситуации и, наконец, по виду критериев рациональности.
В соответствии с этими основаниями предлагается различать:
1) рациональность мышления и рациональность действия;
2) рациональность здравого рассудка и научную рациональ­
ность;
3) рациональность ценностей и рациональность знания;
4) онтическую рациональность;
5) рациональность формальную и рациональность матери­
альную;
6) эпистемологическую рациональность;
7) прагматическую рациональность1.
Таким образом, идея рациональности может быть приме­
нима к различным видам и формам бытия и сознания. Вместе
с тем значительную часть рассмотренных применительно
к «рациональности вообще» семантических значений спра­
ведливо включить в понятие научной рациональности, кото­
рое подразумевает анализ форм и проявлений рациональ­
ности в науке. Ряд исследователей саму науку рассматривает
как особый тип рациональности и говорит о «науке как типе
рациональности»2.
Представления о сущности научной рациональности изме­
няются вместе с развитием науки и общества. Так, логоцентри-
ческая парадигма античной философии базировалась на убеж­
дении в абсолютности и неизменности законов вселенского
разума, постигаемых человеком и обнаруживаемых им в соб­
ственной духовной способности. В качестве таких законов
выступали законы логики, которые, по Аристотелю, являются
фундаментальными принципами бытия и мышления. Таким
образом, в Античности утверждается идея: все, что соответ­
ствует законам логики, рационально. То, что не соответствует
1
Подробнее см.: Шульга Е. Н. Рациональность в научном исследовании / /
Философия науки. Вып. 9. М. : ИФ РАН, 2003. С. 217.
2
История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. С. 83.
127
этим законам, нерационально; то, что противоречит логике,
иррационально. Однако «разумность» далеко не всегда тожде­
ственна «логичности», поскольку логически корректными могут
быть и вполне бессмысленные «умозаключения». Так, логиче­
ски безупречным является суждение «Некоторые шмяки —
глюки», полученное как дедуктивное заключение из посылок
«Все бяки — глюки», «Некоторые шмяки — бяки», однако такое
суждение лишено смысла. «Разумность» может характеризо­
ваться целесообразностью, эффективностью, гармоничностью
и согласованностью элементов и др.
Существует понимание рациональности как способности
упорядочивать восприятие мира, способность давать миру опре­
деления, правила, законы1. При таком понимании и практиче­
ская, и мифологическая мыслительная деятельность есть алго­
ритм для «приведения мира в порядок», поэтому миф может
рассматриваться как специфический тип рациональности, хотя
и культурно-социальной, но вненаучной. Однако с того истори­
ческого периода, когда возникла наука, именно научная рацио­
нальность являлась основой рациональности для других сфер
общества.
Рациональность классической науки, воспринявшей тради­
ции Античности и развивающей идеи логоцентризма, подразу­
мевала веру в способность разума к освоению действительно­
сти, в тождество разума и бытия.
В неклассической рациональности на смену такому понима­
нию приходит вера в способность науки к постижению мира
и его преобразованию.
В постнеклассическии период саморефлексия науки приводит
к выводу об исторических типах научной рациональности и,
следовательно, — к идее о ее плюрализме. Постнеклассическии
этап научного развития связан с новым качественным скач­
ком в содержании научной рациональности. Последняя вклю­
чает в свое содержание понимание нелинейности и историзма
систем, исследуемых наукой (в том числе естественными и тех­
ническими науками), их человекоразмерность.
Определения типов рациональности соотносятся с тем, что
французский мыслитель М. Фуко (1926—1984) называет «эпи-
стемами», т.е. специфическими эпистемологическими про­
странствами (пространствами познания) порядка, в соответ­
ствии с которыми конструировались знания в каждую эпоху.

История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. С. 83.

128
M. Фуко выделяет три рациональности в европейской культуре
Нового времени: ренессансную (XVI в.), классическую (XVII—
XVIII вв.) и современную.
Проблемы исторических типов рациональности широко
разрабатывались и в отечественной философской традиции.
Следует отметить труды Н. С. Автономовой, П. П. Гайденко,
В. Н. Поруса, В. С. Стёпина, В. С. Швырева. Историки отече­
ственной философии относят к классическим труд М. К. Мамар-
дашвили «Классический и неклассический идеалы рациональ­
ности» и совместную статью М. К. Мамардашвили (1930—
1990), Э. Ю. Соловьева (р. 1934) и В. С. Швырева (1934—2008)
«Классика и современность: две эпохи в развитии буржуазной
философии». В этих работах выявляется различие классической
и неклассической рациональности.
Так, В. С. Швырев отмечает, что классическая рациональ­
ность предполагает направленность сознания на «существу­
ющий независимо от субъекта миропорядок, причем предпо­
сылки воспроизведения этого миропорядка в рациональном
сознании не выступают предметом специального анализа»1.
Для современной рациональности характерна критико-рефлек-
сивная установка «по отношению к своим собственным пред­
посылкам. Предметом рационального сознания становится,
тем самым, деятельность по выработке рационального знания
на основе имеющихся познавательных средств и предпосылок»2.
Таким образом, объект классической рациональности — мир
целостности и познаваемого единства, а субъект, познающий
этот мир, — это автономный независимый субъект. В класси­
ческом типе рациональности господствует идея абсолютной
суверенности разума, стремящегося к постижению истинной
сущности вещей. Сам разум остается при этом как бы сторон­
ним наблюдателем. Одновременно предполагается возможность
построения абсолютно объективной картины мира. Такой тип
рациональности реализован, в частности, в ньютоновской кар­
тине мира, претендующей на универсальное объяснение явле­
ний и событий.
Современная рациональность постнеклассического типа
вызвана ситуацией, в которой единое универсальное объясне­
ние мира оказывается невозможным. В философии науки осоз­
нан и обоснован тот факт, что результаты нашего видения зави-
1
Швырев В. С. Обсуждаем статью «Рациональность» В. П. Филатова / /
Эпистемология и философия науки. 2004. Т. 2. № 2. С. 154.
2
Там же.

129
сят от способа смотрения (и усмотрения)1. Современный тип
рациональности базируется на идее о том, что достижима лишь
относительно истинная картина реальности. Научным сообще­
ством признается тот факт, что содержание теоретического зна­
ния зависит не только от специфики объекта, но определяется
также особенностями метода, посредством которого осваива­
ется этот объект.
М. К. Мамардашвили и В. С. Швырев анализируют прежде
всего современный и предшествующий ему типы рациональности.
В. С. Стёпин одним из первых в отечественной философии
науки разработал типологию научной рациональности приме­
нительно к основным этапам развития науки и сформулировал
отличия классического, неклассического и постнеклассического
типов рациональности.
«Классическая наука полагает, что условием получения
истинных знаний об объекте является элиминация при теорети­
ческом объяснении и описании всего, что относится к субъекту,
его целям и ценностям, средствам и операциям его деятельно­
сти. Неклассическая наука (ее образец — квантово-реляти-
вистская физика) учитывает связь между знаниями об объ­
екте и характером средств и операций деятельности, в которой
обнаруживается и познается объект. Но связи между внутри-
научными и социальными ценностями и целями по-прежнему
не являются предметом научной рефлексии, хотя имплицитно
они определяют характер знаний (определяют, что именно
и каким способом мы выделяем и осмысливаем в мире).
Постнеклассический тип научной рациональности расширяет
поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесен­
ность получаемых знаний об объекте не только с особенностью
средств и операций деятельности, но и с ее ценностно-целевыми
структурами. При этом эксплицируется связь внутринаучных
целей с вненаучными, социальными ценностями и целями»2.
Предложенная В. С. Стёпиным методология весьма пло­
дотворна, поскольку позволяет соотносить развитие науки
не только с внутринаучными, но и с социально-культурными
факторами. В результате выявлена тесная связь научных рево­
люций с социальным контекстом их осуществления, и если это
справедливо для естествознания, подобная методология еще
более продуктивна для социальных наук.
1
См.: История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. С. 87.
2
См.: Стёпин В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эво­
люция. М. : Прогресс-Традиция, 2000. С. 712.

130
В работах В. С. Стёпина под научной рациональностью (хотя
в явном виде это не формулируется) фактически понимается
то, что считается для научного сообщества само собой разуме­
ющимся, что не требует дополнительных доказательств, потому
что общепринято научным сообществом и составляет исходные
позиции для научного исследования. В качестве критериев разли­
чения типов научной рациональности В. С. Стёпин рассматривает
в первую очередь представления научного сообщества о природе
истины и взгляды на диалектику субъекта и объекта, объектив­
ного и субъективного в процессе научного исследования.
Однако могут быть выдвинуты и другие критерии различе­
ния типов научной рациональности. В их числе представления
о роли научных средств в познавательном процессе, о типах
детерминизма, о влиянии социокультурных ценностей на про­
цесс научного познания.
Отметим, что необходимо различать рациональность науки
как социального института и рациональность науки как про­
цесса научного исследования, с одной стороны, и рациональ­
ность научного знания — с другой. В первом случае имеем дело
с рациональной (или нерациональной) организацией науч­
ного познания, во втором — с его результатом. Однако в боль­
шинстве публикаций такого разделения не осуществляется,
хотя в работе В. С. Стёпина речь идет прежде всего о науке
как социальном институте и процессе научного познания,
а у Е. Н. Шульги — о рациональности научного знания.
Возможен и комплексный подход, синтезирующий характе­
ристики рациональности науки с различных точек ее рассмотре­
ния. Подобный подход, с учетом идей В. С. Стёпина, М. К. Мамар-
дашвили, В. С. Швырева и др., реализован в табл. 5.1.

Таблица 5.1. Основные типы научной рациональности


Классический Неклассический Постнеклассический

Субъект Автономный, Субъект + Социальный, цен­


познания независимый инструменталь­ ностно нагруженный
познающий ные средства субъект -1- инстру­
разум, фактиче­ ментальные сред­
ски «эпистемоло­ ства
гическая машина»
Истина Монополизм Плюрализм Плюрализм и аксио­
истины истины логическая загру­
женность истины

131
Окончание табл. 5.1
Тип рацио­ лассиче кии Постнеклассический
нальности
Тип детерми­ Лапласовский, Включение слу­ Существенная роль
низма механистический чайности и нео­ случайности в про­
детерминизм пределенности цессах самооргани­
в содержание зации (синергетиче-
детерминизма ский подход)
Влияние цен­ Аксиологическая Ценность Тесная взаимосвязь
ностей нейтральность инструменталь­ аксиологии и эпи­
науки ных средств стемологии
науки

5А. Рациональность как деятельность.


Критерии рациональности научного
знания
Наиболее общая характеристика рациональности чаще всего
сводится к определению критериев того, что считать рациональ­
ным.
Традиционный рационализм подразумевает использование
идей, которые ясно выражены, их аргументы и суждения оче­
видны, а сам исследователь обладает интеллектуальной интуи­
цией.
Традиционный эмпиризм для обоснования рациональности
обращается к особенностям восприятия и индуктивному обосно­
ванию. Современные последователи этих течений вносят значи­
тельные уточнения к списку критериев, оставаясь, однако, в гра­
ницах, определенных точками зрения их предшественников.
У приверженцев логического эмпиризма научное знание
представляет собой совершенно конкретную модель рациональ­
ности. В этой сфере деятельности познающий субъект конструи­
рует такие теории, которые могут претендовать на всеобщую
значимость для всех рационально мыслящих субъектов. Иными
словами, в сфере науки и научной деятельности, с точки зрения
логического эмпиризма, человек представляет собой полностью
рациональное существо.
Критерий рациональности в этой концепции предстает
как эмпирический сенсуализм, который в качестве своего основ­
ного методологического требования выдвигает эмпирическое
обоснование.
132
Сохраняют свою актуальность условия рациональности науч­
ного знания, сформулированные львовско-варшавской фило­
софской школой: 1) ясность мышления и точность его артикуля­
ции; 2) учет требований логики; 3) надлежащее обоснование1.
Совокупность этих критериев рациональности получила
название стандартной модели рациональности.
Целый ряд авторов отмечает, что при всей привлекательно­
сти практическая реализация этих постулатов связана с нема­
лыми трудностями. Так, в сфере естественных наук, таких как
геометрия, алгебра, формальная логика, критерии точности
более ясны, чем в области гуманитарных наук, язык которых,
по сути дела, представляет собой естественный язык. Здесь
часто отсутствует согласие по поводу основных методологиче­
ских вопросов.
Постулат учета требований логики часто называют логи­
ческой рациональностью. Фактически постулат содержит два
основных требования: 1) избегание противоречий; 2) следо­
вание правилам логики (индуктивной, дедуктивной, прави­
лам аналогии и др.). Однако на практике избежать противоре­
чий не удается, более того, противоречия в системе теоретиче­
ских знаний и необходимость их разрешения являются одним
из источников развития науки.
Постулат эмпирического обоснования также не является
универсальным. Подтверждением этому является история нео­
позитивизма и его принципа верификации (проверяемости),
который в конце концов был заменен принципом конвенцио­
нализма (соглашения).
Критика «стандартной модели рациональности» чаще всего
исходит от представителей релятивизма, которые считают, что
критерии рациональности должны быть продиктованы культурой.
Так, в рамках философии языка Л. Витгенштейна (1889—
1951) обоснован тезис о том, что критерии рациональности
будут различаться в рамках всевозможных языковых игр. К этой
позиции весьма близка программа методологического анар­
хизма. Представляющий эту позицию П. Фейерабенд отвергает
сам тезис о существовании универсальной рациональности.
Вместе с тем значительное число исследователей не только
признают существование научной рациональности, прежде
всего на уровне рациональности научного знания, но выдви­
гают критерии такой рациональности.
1
Подробнее см.: Шулъга Е. Н. Рациональность в научном исследовании.
С. 212—213.

133
Так, Ε. Η. Шульга предлагает систему параметров рациональ­
ного знания. Рациональное знание — это:
— знание, которое получено методически;
— сформулировано в интерсубъективно понятом языке
(коммуникативном, не туманном), т.е. в языке, выполняющем
исключительно информативную функцию;
— знание, логически систематизированное (непротиворе­
чивое и последовательное);
— обоснованное межсубъективно контролируемым спосо­
бом;
— свободное от эмоционально-волевых состояний.
Сходную точку зрения высказывает американский иссле­
дователь Д. Дэвидсон (1917—2003), используя понятие «фун­
даментальные принципы рациональности». Совокупность
этих фундаментальных принципов, по мнению Д. Дэвидсона,
не образует законченного списка, тем не менее каждый иссле­
дователь принимает определенные базисные стандарты или
нормы рациональности. Д. Дэвидсон считает наиболее важ­
ными для исследовательской деятельности следующие прин­
ципы:
1) языковая точность;
2) соблюдение законов логики;
3) критичность;
4) способность решения проблем1.
Фактически эти же принципы опираются на стандартную
модель рациональности львовско-варшавской школы.
В заключение отметим, что при обсуждении проблемы науч­
ной рациональности хорошо «работает» диалектика правды
и истины. На наш взгляд, в состав нравственного кредо насто­
ящего исследователя следует включить положение о том, что
«рациональность должна быть проявлением интеллектуальной
ответственности за сформулированные взгляды»2.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Каковы основные концепции истины, их соотношение?
2. Назовите главные положения марксистского учения об истине,
дайте их оценку с позиций современной науки.
1
Davidson D. Incoherence and Rationality / / Dialectica, Vol. 4. 1986. P. 35;
подробнее об этом см.: Шульга Ε. Η. Рациональность в научном исследовании.
С. 223—225.
2
Шульга Ε. Η. Рациональность в научном исследовании. С. 222.
134
3. Подтверждается ли положение «абсолютная истина есть сумма
относительных истин» данными современной науки?
4. Что такое критерии истины, каковы их виды?
5. Дайте гносеологический комментарий притчи о пещере Платона.
6. Что говорил М. Хайдеггер об истине как единстве двух форм соот­
ветствия? Выразите ваше отношение к этой позиции.
7. Как вы понимаете положение о том, что субъект есть основание
и «условие возможности» истины?
8. Какой философский смысл имеет выражение «борьба за истину»?
9. Э. Гуссерль о натурализме и объективизме как причинах «кризиса»
европейской науки.
10. Что писал M. M. Бахтин о правде и истине? Каково значение его
идей для методологии гуманитарных наук?
11. Какими критериями истины пользуется наука?
12. Чем истина отличается от правды?
13. В чем особенности практики как критерия истинности знания?
14. Можно ли считать истину смыслом человеческой деятельности?
15. В чем смысл научной рациональности? Каковы ее критерии?
16. Как изменяется представление о научной рациональности с разви­
тием науки?

Темы рефератов
1. Проблема отграничения истины от заблуждения.
2. Корреспондентная, когерентная и прагматическая концепции
истины: основные направления взаимосвязи.
3. Развитие представлений о критерии истины в истории философии.
4. Коммуникативность в науках об обществе и культуре.
5. Проблема истинности в гуманитарном познании.
6. Роль общественно-исторической практики в научном познании.
7. Рациональность в социально-гуманитарных науках.
8. Вера, сомнение, знание в социально-гуманитарных науках.
9. Основные исследовательские программы социально-гуманитарных
наук.
10. Соотношение рационального и иррационального в социально-гума­
нитарных науках.
11. Глобальные революции и типы научной рациональности.
12. Историческая смена типов научной рациональности: классическая,
неклассическая, постнеклассическая наука.
13. Догматизм и релятивизм в науке: истоки и сущность.
14. Э. Гуссерль и Л. Витгенштейн о роли веры и уверенности в позна­
вательном процессе.
15. Проблема рациональности в теории социальной работы.

135
Литература
1. Алексеев, П. В. Теория познания и диалектика / П. В. Алексеев,
А. В. Панин. — М. : Высшая школа, 1991.
2. Бахтин, M. M. К философии поступка / / Философия и социология
науки и техники. Ежегодник 1984—1985. — М., 1986.
3. Гегель, Г. В. Ф. Феноменология духа [Электронный ресурс]. —
СПб. : Наука, 1992. — Режим доступа: http://litrus.net/book/
read/5819?p=8.
4. История и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. — СПб. :
Питер, 2008.
5. Кант, К Логика / / Его же. Собр. соч. : в 8 т. — М. : ЧОРО, 1994. —
Т. 8.
6. Капица, П. Л. Приглашение к спору / / Юность. —1967. — № 1.
7. Мангейм, К. Идеология и утопия [Электронный ресурс]. — Режим
доступа: http://socialistica.lenin.ru/txt/rn/manheim_l.htm.
8. Маркс, К. Тезисы о Фейербахе / / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. —
2-е изд. — М. : Политиздат, 1955. — Т. 3.
9. Микешина, Л. А. Философия науки : учеб. пособие. — М. : Флинта,
2005.
10. Поппер, К. Логика и рост научного знания. — М. : Прогресс, 1983.
11. Стёпин, В. С. Теоретическое знание. Структура, историческая эво­
люция. — М. : Прогресс-Традиция, 2000.
12. Хайдеггер, М. О сущности истины / / Философские науки. — № 4. —
1989.
13. Хайдеггер, М. Разговор на проселочной дороге. — М. : Высшая
школа, 1991.
14. Чернякова, Н. С. Содержание и смысл категории «истина». — СПб.
Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2006.
15. Швырев, В. С. Обсуждаем статью «Рациональность» В. П. Фи­
латова / / Эпистемология и философия науки. — 2004. — Т. 2. —
№2.
16. Шульга, Е. Н. Рациональность в научном исследовании / /
Философия науки. — Вып. 9. — М. : ИФ РАН, 2003.
ГЛАВА 6 Науки о природе
и науки о культуре

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• типологию научного знания;
• основные идеи неокантианства относительно различия наук
о культуре и наук о природе;
• особенности социально-гуманитарных наук;
• различия законов природы и законов общества;
• специфику и особенности теории социальной работы как соци­
ально-гуманитарной науки;
• различия научной методологии, используемой в науках о при­
роде и в науках о культуре;
• содержание категорий «неокантианство», «науки о природе»,
«науки о духе», «законы природы», «социальные законы», «идиографи-
ческий подход», «номотетический подход»;
уметь
• выявлять отношение конкретной научной теории к наукам
о природе или к наукам о культуре;
• характеризовать специфику теории социальной работы как соци­
ально-гуманитарной науки;
владеть
• категориальным аппаратом различения наук о природе и наук
о духе;
• навыками различения методологии наук о культуре (наук о духе)
и наук о природе.

137
6.1. Г. Риккерт, В. Виндельбанд, В· Дильтей
о единстве и различиях естествознания
и наук о человеке и обществе
Науки о природе и науки о культуре — это названия самостоя­
тельных областей научного знания, разделенных по прин­
ципу логического дуализма в немецкой философии на рубеже
XIX и XX вв. лидерами баденской школы неокантианства
В. Виндельбандом и Г. Риккертом. Цель такого разделения науч­
ных областей они видели в необходимости обоснования само­
стоятельного эпистемологического (познавательного и науч­
ного) статуса социально-гуманитарных дисциплин, который
не совпадает с мировоззренческими и методологическими осно­
ваниями естественно-научного знания.
С точки зрения этих мыслителей, цель науки о природе —
получение объективного знания о внешней действительности.
Такое знание основано на законах причинности, независимых
от человека, от субъекта познания. Науки о природе ориенти­
рованы на познание общих, повторяющихся (закономерных)
черт изучаемого явления и группируются вокруг одной основ­
ной науки — механики.
Науки о культуре сосредоточены на познании частных, инди­
видуальных, неповторимых особенностей. Они проникают
в телеологические (целе-сообразные, т.е. сообразные с целями
человека) связи и пытаются реконструировать исторические
образования по телеологическому (от греч. telos — цель, logos —
учение) принципу, определяя конкретные смыслы, зафикси­
рованные в явлениях культуры. Для наук о культуре не может
существовать какой-либо определенной основной науки, но есть
возможность объединения, которую дает понятие «культуры».
Науки о культуре являются идиографическими1 (от греч.
idios — особенный, grapho — пишу), т.е. описывающими
индивидуальные, неповторимые события, ситуации и про­
цессы, науки о природе — номотетическими (от греч. nomos —
закон), т.е. законоустанавливающими: они фиксируют общие,
повторяющиеся, регулярные свойства изучаемых объектов,
абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств.
Номотетические науки (физика, биология и др.) в состоянии
формулировать законы и соответствующие им общие понятия.
1
В ряде словарей и научных публикаций встречается написание «идео­
графический».

138
Существенный вклад в исследование этой проблемы внес
немецкий философ и историк культуры В. Дильтей — предста­
витель «философии жизни», основоположник школы «истории
духа». Понимание жизни в его философской концепции легло
в основу деления наук на два основных класса. Одни из них изу­
чают жизнь природы, другие («науки о духе») — жизнь людей.
В. Дильтей доказывал самостоятельность предмета и метода
гуманитарных наук по отношению к естественным наукам.
Вместе с тем В. Виндельбанд и Г. Риккерт считали деление
наук на естествознание и «науки о духе» не вполне удачным,
а материальное различие природы и духа, которое акценти­
рует внимание на связи гуманитарных дисциплин преиму­
щественно с психическими явлениями (как это происходит
у В. Дильтея), они полагали отнюдь не главным критерием
деления. Оба мыслителя предложили исходить в классифика­
ции отраслей научного познания из различий не предметов
наук, а их основных методов. В связи с этим различие наук
о природе и наук о культуре (у В. Виндельбанда — номотетиче-
ских и радиографических наук) объясняется неокантианцами
противоположностью их методов (у Г. Риккерта — генерали­
зирующий и индивидуализирующий методы). Неокантианцы
сосредоточивают внимание не на содержательной специфике
наук о природе и наук о культуре, а на различиях в самом про­
цессе упорядочения и переработки содержательного мате­
риала, т.е. на различиях соответствующих форм мышления,
на методах исследования.
Такое разделение привело к тому, что в рамках исследова­
ния «наук о культуре» центральное место стало занимать поня­
тие «ценности». Наиболее рельефно выразил специфику соци­
ально-гуманитарного познания на основе принципа отнесения
к ценностям Г. Риккерт1. Он указывал на следующие основные
особенности социально-гуманитарного познания:
— его объект — культура (а не природа), т.е. совокуп­
ность фактически общепризнанных ценностей в их содержа­
нии и систематической связи, а непосредственный предмет его
исследования — индивидуализированные явления культуры
с их отнесением к ценностям;
— объекты социального знания неповторимы, не поддаются
воспроизведению, нередко уникальны, поэтому его конечный

1
Подробнее см.: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М. :
Республика, 1998.

139
результат — не открытие законов, а описание индивидуального
события на основе письменных источников, материальных
остатков прошлого и др.;
— для наук о культуре характерен идиографический метод,
сущность которого состоит в описании особенностей важней­
ших исторических фактов, а не их генерализация (т.е. постро­
ение общих понятий и выявление объективных законов), что
характерно для номотетического метода естествознания;
именно поэтому абстракции и общие понятия в гуманитарном
познании выступают как вспомогательные средства при опи­
сании индивидуальных явлений, а не являются самоцелью, как
в естествознании;
— социально-гуманитарное знание целиком зависит от цен­
ностей, наукой о которых и является философия;
— в социальном познании необходим постоянный учет всех
субъективных моментов; если единство естественных наук обу­
словлено классической механикой, то единство гуманитарного
знания — понятием «культура».
Специфику социально-гуманитарного знания Г. Риккерт рас­
сматривает на примере исторического познания и выделяет сле­
дующие аспекты взаимосвязи культуры и ценностей, принципи­
ально важные как для исторической науки, так и для социально-
гуманитарного познания вообще.
1. «Культура в силу своего духовного характера не может
быть подчинена исключительному господству естественных
наук»1. Более того, он считает, что естественно-научная точка
зрения подчинена культурно-исторической, хотя бы потому, что
естествознание — «исторический продукт культуры»2.
2. Исследовательский интерес при анализе явлений и про­
цессов культуры направлен на особенное и индивидуаль­
ное. Именно поэтому «в исторических науках о культуре мы
не можем стремиться к установлению его общей "природы",
а, наоборот, должны пользоваться индивидуализирующим
методом»3. Этот метод находится во внутренней связи с цен­
ностным отношением к реальности, поскольку ценность кон­
кретного явления культуры непосредственно связана с при­
знанием его неповторимости, уникальности, незаменимости.
«В явлениях культуры, представляющих собою блага, всегда

1
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. С. 102.
2
Там же. С. 127.
3
Там же. С. 90.

140
должна участвовать оценка, а потому вместе с ней и духовная
жизнь»1.
3. Исследование культурных процессов является научным
только тогда, когда оно, во-первых, не ограничивается про­
стым описанием единичного, а принимает во внимание инди­
видуальные причины и подводит особое под общее, используя
«культурные понятия», во-вторых, когда при этом руководству­
ется «ценностями, без которых не может быть вообще истори­
ческой науки <...> Только благодаря принципу ценности ста­
новится возможным отличить культурные процессы от явлений
природы с точки зрения их научного рассмотрения»2.
При этом «исторически-индивидуализирующий метод
отнесения к ценностям» Г. Риккерт отличает от оценки.
Оценивать — это значит высказывать похвалу или порицание.
Отнесение к ценностям не означает ни того ни другого. «Оценка
объективной ценности есть нечто совсем иное, чем историче­
ское отнесение к ценности, ибо в противном случае одни и те
же объекты не могли бы быть для одного изложения важными,
для другого нет»3.
Именно метод отнесения к ценностям и выражает сущность
исторических наук о культуре, позволяя отличить здесь важное
от незначительного. Г. Риккерт полагает, что и естественные,
и социально-исторические науки, поскольку это науки, могут
и должны избегать оценок: «Индивидуализирующая история,
так же, как и естествознание, может и должна избегать оценок,
нарушающих ее научный характер. Лишь теоретическое отне­
сение к ценности отличает ее от естествознания, но оно никоим
образом не затрагивает ее научности»4.
4. Важная задача наук о культуре состоит в том, чтобы
с помощью индивидуализирующего метода и исторических
понятий «представить исторические явления как стадии ряда
развития»5, иначе говоря, необходимо подходить к таким явле­
ниям конкретно-исторически, как к «процессам» культуры.
Различая понятия «историческое развитие» и «прогресс»,
Г. Риккерт характеризует прогресс как «повышение в ценности
(Wertsteigerung) культурных благ, и поэтому всякое утвержде-

1
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. С. 58.
2
Там же. С. 92—93.
3
Там же. С. 96.
4
Там же.
5
Там же. С. 97.

141
ние относительно прогресса или регресса включает в себя поло­
жительную или отрицательную оценку»1.
5. Поскольку историческая жизнь не поддается строгой
системе, то у наук о культуре не может быть основной науки,
аналогичной механике. Однако это не означает, что у них отсут­
ствует «возможность сомкнуться в одно единое целое»2. Такую
возможность обеспечивает им понятие культуры, «определя­
ющее их объекты и являющееся для них руководящим прин­
ципом при образовании ими исторических понятий». «Итак,
единство и объективность наук о культуре, — подводит итог
Г. Риккерт, — обусловлены единством и объективностью
нашего понятия культуры, а последняя, в свою очередь — един­
ством и объективностью ценностей, устанавливаемых нами»3.
6. По сравнению с естествознанием исторические науки,
по мнению Г. Риккерта, отличаются большей субъективностью,
и важную роль в этих науках играют такие факторы, как интерес,
ценность, оценка, культура. «Вместе с различием связи, т.е. с раз­
личием руководящих ценностных точек зрения, со стороны кото­
рых историк рассматривает свой объект, может варьироваться
также и "акцент", т.е. значение объекта для различных отдельных
историй»4. Напротив, законы «генерализирующего естествозна­
ния» объективны, и, хотя они являются продуктами определен­
ной культуры, по существу от этой культуры не зависят.
7. В методологическом плане, т.е. «со всеобщеисторической
точки зрения, объединяющей все частичные исторические
исследования в единое целое всеобщей истории всего культур­
ного развития, не бывает исторической науки без философии
истории»5, которая и выступает в качестве общего мировоззрен­
чески-методологического основания всех наук о культуре.
Таким образом, неокантианцы, противопоставляя соци­
ально-гуманитарное знание естествознанию, акцентируют вни­
мание на методологических аспектах научного познания.
Что касается В. Дильтея, то он проблематику специфики
историко-гуманитарного знания не сводит к методологиче­
ским вопросам. Так, для Г. Риккерта отличие сферы «природы»
от сферы «истории» носит исключительно формальный харак­
тер: эти сферы познаются по-разному не в силу их онтологиче-
1
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. С. 99.
2
Там же. С. 124—125.
3
Там же. С. 125.
4
Там же. С. 95.
5
Там же. С. 126.
142
ских свойств (т.е. бытийственных характеристик объекта позна­
ния), а в силу того, что при их познании применяются разные
логические средства. У В. Виндельбанда такое различение пред­
стает в виде дихотомии номотетических и идиографических
методов.
У В. Дильтея различие двух типов познания носит пред­
метный характер: ученый-гуманитарий имеет дело в извест­
ной мере с другой действительностью, нежели та, с которой
имеет дело естествоиспытатель. Если для неокантианства
«наука о культуре», по сути, тождественна истории как науке,
то В. Дильтей рассматривает гуманитарное познание в каче­
стве высоко дифференцированной целостности. К области «наук
о духе» он относит, наряду с историей, филологию, искусство­
знание, религиоведение и т.д.
В сфере методологии В. Дильтей не сводит метод гумани­
тарного познания только к «индивидуализирующим» процеду­
рам историографии. Наряду с «историческими», он выделяет
«системно-теоретические» и «культурно-практические» методы
гуманитарных наук.
Сфера познания культурно-исторического мира в неоканти­
анстве определена рамками «философии ценностей»: культура
предстает как мир ценностей в их статическом и динамическом
аспектах. Предлагаемая В. Дильтеем категория «жизнь» методо­
логически представляется более адекватным средством теоре­
тического «схватывания» культурной реальности.
Тем не менее идеи В. Дильтея во многом дополняют пози­
ции неокантианства.
В середине XX в. исследовательский интерес к проблеме раз­
личий между социально-гуманитарным и естественно-научным
знанием, составляющими ядро соответствующих типов совре­
менных культур: естественно-научной культуры и социально-
гуманитарной культуры — активизировался в связи с выходом
книги американского исследователя Ч. Сноу «Две культуры»,
в которой остро поставлена проблема угроз, проистекающих
от нарастающего разрыва между социально-гуманитарной
и естественно-научной культурами современного общества1.
Аргументы неокантианства и философии жизни в пользу
обособления двух типов научного знания схематически пред­
ставлены в табл. 6.1.

1
См.: Сноу Ч. П. Две культуры. Сборник публицистических работ. М. :
Прогресс, 1973.

143
Таблица 6.1. Критерии различения гуманитарного
и естественно-научного знания в неокантианстве
и философии жизни1
Критерий Естественные науки Гуманитарные науки
различения (науки о природе, (науки о духе, науки о куль­
номотетические науки) туре, идиографические науки)
Объект исследо­ Природа Человек, общество, культура
вания
Характер объекта Материальный, отно­ Больше идеальный, чем
исследования сительно устойчивый материальный, относи­
тельно изменчивый
Объективные Присутствуют в объ­ Отсутствуют
законы екте
Цель познания Обнаружение зако­ Описание индивидуальных
нов в объекте исследо­ и уникальных характери­
вания стик объекта исследования
Характер методо­ Генерализирующий Индивидуализирующий
логии (обобщающий)
Ведущий метод Номотетический Идиографический
Ведущая функция Объяснение (истины Понимание (истины истол­
доказываются) ковываются)
Влияние ценностей Стремление к «свободе Реализация принципа «отне­
от ценностей» сения к ценностям»
Антропоцентризм Изгоняется Неизбежен
Взаимоотношения Строго разделены Частично совпадают
субъекта и объекта
познания
Количественно- Преобладание количе­ Преобладание качественных
качественные ственных оценок оценок
характеристики
Применение экс­ Составляет основу Затруднено
периментальных методологии
методов

6.2. Особенности социально-гуманитарных


наук
Особенности социально-гуманитарных наук наиболее наглядно
выявляются в их сопоставлении с естественными науками,
и в предыдущем параграфе такая задача частично решена.
1
Таблица дана с изменениями и дополнениями по: Концепции совре­
менного естествознания / под ред. В. Н. Лавриненко, В. П. Ратникова. М. :
ЮНИТИ, 2008. С. 18.

144
В табл. 6.1 схематически обобщены идеи неокантианства
и философии жизни относительно разделения естествозна­
ния и обществознания. Однако современная философия науки
по ряду позиций понимает такие различия по-иному, поэтому
к некоторым позициям таблицы требуются комментарии, выте­
кающие из современных представлений философии науки.
Природа — человек, общество, культура. Отметим рацио­
нальное зерно в воззрениях неокантианцев: объекты иссле­
дования сами по себе еще не вызывают различия в науках.
Действительно, человек является объектом исследования
не только социально-гуманитарных, но и естественных наук.
Для выявления различий надо выявить специфику предмета
исследования. Так, человек рассматривается в качестве пред­
мета естествознания, когда исследованию подлежат такие его
характеристики, которые сближают его с природными объек­
тами. Человек, рассматриваемый с точки зрения биологиче­
ского организма, становится полноценным предметом изуче­
ния биологических наук, и способ такого изучения принципи­
ально не отличается от исследования других высших животных,
а объективные законы биологии при таком подходе распростра­
няются и на человека.
Принципиальное различие естествознания и обществозна­
ния обнаруживается тогда, когда рассматривается, во-первых,
специфика законов природы и общества, во-вторых, диалек­
тика объективного и субъективного в генезисе и функциони­
ровании объекта естествознания и обществознания. Г. Риккерт,
В. Дильтей и В. Виндельбанд были сходны во мнении относи­
тельно существования законов общества: поскольку социальные
явления и исторические события индивидуальны, уникальны,
то не может существовать законов истории. Здесь не учитыва­
ются два аспекта.
Первый аспект связан с пониманием сущности законов.
Современная наука исходит из понимания закона как объектив­
ной, устойчивой, необходимой, существенной повторяющейся
связи между явлениями. Такая связь может носить как динами­
ческий, однозначный характер связи между небольшим (2—3)
числом явлений (таковы закон Ома, закон всемирного тяготе­
ния, законы Кеплера; но такие законы даже в природе скорее
исключение, чем правило); так и стохастический (статисти­
ческий) характер связи между большим числом однородных
явлений (законы экологии вряд ли могут точно описать репро­
дуктивное поведение конкретного зайца или конкретной зай-
145
чихи, но прекрасно описывают поведение всей популяции зай­
цев). В этой ситуации закон выступает как тенденция протека­
ния огромного числа индивидуальных событий.
Так, невозможно выявить особенности поведения одной
конкретной молекулы газа, например, в учебной аудитории.
Зато знакомые каждому старшекласснику законы Бойля —
Мариотта, другие газовые законы успешно описывают поведе­
ние миллионов и миллиардов молекул газа.
Социальные законы, или законы общества, как раз и носят
статистический характер, выступая как законы-тенденции,
описывающие поведение масс людей. Так, законы экономики
не описывают поведение одного конкретного покупателя,
но прекрасно характеризуют поведение большой массы поку­
пателей на потребительском или ином рынке.
Второй аспект связан с диалектикой объективного и субъ­
ективного в механизме действия законов.
Законы природы объективны не только с точки зрения неза­
висимого от человека существования, но и механизм их реа­
лизации включает в себя исключительно объективные компо­
ненты. Законы общества — это законы деятельности людей,
поэтому они не могут существовать вне и помимо общества.
В то же время деятельность людей всегда мотивирована,
поэтому субъективные факторы играют существенную роль
в поведении как отдельного человека, так и социальных групп,
равно как и общества в целом. У неокантианцев и в философии
жизни абсолютизируется как раз эта субъективная сторона
человеческого поведения. Однако, хотя человек и наделен сво­
бодой воли, он все же не может действовать по абсолютному
произволу. Как бы ни был закален индивид, он не в состоя­
нии в сильный мороз долго и плодотворно работать без теплой
одежды. Свобода воли человека ограничена (детерминирована)
большим числом объективных по отношению к конкретной
личности или социальной группе факторов: природно-клима­
тических, технических, хозяйственно-экономических. Система
этих факторов и формирует поле необходимости, ограничиваю­
щее число вариантов человеческого поведения. Поскольку поле
необходимости образовано системой объективных факторов,
этот компонент механизма социальных законов весьма схож
с механизмом законов природы.
Однако в механизме социальных законов внутренние гра­
ницы поля необходимости (образующего систему возможностей
для субъекта) совпадают с внешними границами поля свободы,
146
характеризующего систему выборов поведения для конкретного
субъекта. Такого рода свободный выбор определяется субъек­
тивными факторами: желаниями, эмоциями, потребностями,
наконец, знаниями и умениями. Если поле необходимости обра­
зует внешние рамки свободы, то поле свободы совпадает с вну­
тренними для человека факторами, со способностью человека
воспользоваться предоставленными возможностями. Так, совре­
менный Интернет предлагает на выбор тексты практически
на любом языке, однако свободой такого выбора не может вос­
пользоваться человек, не знающий иностранных языков.
Таким образом, механизм действия социальных законов пред­
ставляет собой неразрывное единство объективных и субъек­
тивных факторов, но из этого отнюдь не вытекает, что соци­
альных законов не существует вообще. Другое дело, что одни
социально-гуманитарные науки могут быть в большей мере
нацелены на исследование объективных факторов и их цель —
выявление социальных законов, а другие науки направлены
на исследование субъективных (нередко уникальных) факто­
ров социального развития, и они нацелены на описание такого
рода факторов.
Материальность — идеальность; устойчивость — измен­
чивость объекта. Особенности объекта естествознания и обще-
ствознания можно выявлять с точки зрения различных крите­
риев. Выше мы рассмотрели их различение по критерию «объ­
ективное — субъективное». С таким критерием коррелирует,
но не совпадает полностью различение по линии «материаль­
ное — идеальное». Объекты наук о природе имеют материаль­
ный характер. Более того, развитие естествознания — это углу­
бление представлений о сущности материи, ее разновидностях
и формах существования. Так, механика Ньютона описывала
один вид движения — механическое, неклассическая физика
выявляет специфику физического движения на разных уровнях:
макро-, микро- и мегамира. Если классическая картина мира
знала один вид материи — вещество, то открытия М. Фарадея
и Дж. Максвелла привели к убеждению в существовании поля
как особого вида материи.
Социально-гуманитарные науки также изучают специфиче­
ский вид материального бытия — социальное бытие и специ­
фический вид движения — социальное движение. Однако
специфика человека состоит в том, что он является биопсихосо-
циальным существом, его сущность — это тесная взаимосвязь
материального (человек — существо биологическое) и идеаль-
147
ного (проявляющегося в психике человека, его разуме, эмоциях
и чувствах). Человеческое общество — это также неразрывное
взаимодействие материального (выступающего в форме обще­
ственного бытия) и идеального (общественное сознание). Такой
дуализм объекта наук о природе и культуре приводит к тому, что
эти науки могут быть дифференцированы на те, которые изу­
чают преимущественно материальные факторы существования
общества (экономика, демография, социальная экология и др.),
и такую систему наук, в которой изучаются идеальные стороны
общественной жизни (психология, в том числе социальная пси­
хология, религиоведение, литературоведение и др.).
Природные и социальные объекты различаются и по степени
их устойчивости. Так, физики или химики уверены в том, что
элементарные частицы или химические элементы сотни мил­
лионов лет остаются неизменными. В сравнении с масштабами
человеческой жизни природные объекты весьма стабильны.
В противоположность этому динамика социальных объектов
вполне сопоставима с протяженностью жизни отдельного чело­
века. Так, современному старшему поколению россиян при­
шлось жить, как минимум, в двух принципиально различных
типах общества.
Таким образом, обособление гуманитарных и естественных
наук имеет объективные основания. Однако не следует преу­
величивать их различия. Между естественными и гуманитар­
ными науками происходит постоянное взаимодействие и взаи­
мообмен, в том числе и по линии методологии. Необходимо учи­
тывать, что современная постнеклассическая наука исследует
сложные социоприродные системы, а для такого рассмотрения
необходимы совместные усилия естествознания и обществове­
дения. К тому же, если ранее процесс интеграции наук осущест­
влялся в рамках только одного типа знания (физическая химия,
биофизика и др.), то в современной науке нередко интегриру­
ются разные типы (пример — социальная экология).
Генерализация — индивидуализация; метод номотетиче-
ский — метод идеографический. Рассмотренные особенности
объекта двух видов научного знания оказываются тесно связан­
ными с характером их методологии. Неокантианцы проводили
жесткое разделение: для естественных наук характерен метод
генерализирующий (выделяющий общее в вещах), для соци­
ально-гуманитарных — индивидуализирующий (подчеркива­
ющий неповторимость, уникальность явления).
148
Действительно, цель наук о природе — отыскать общее в раз­
нообразных явлениях, подвести их под единую тенденцию,
общую взаимосвязь. Чем больше различных объектов подпадает
под найденное обобщение (генерализацию), тем фундаменталь­
нее данный закон. Так, закон всемирного тяготения характери­
зует взаимосвязи между любыми предметами, обладающими
массой, независимо от их природы и сущности.
Гуманитарная наука, если она хочет оставаться именно нау­
кой, также обязана выявлять общие тенденции и законы в объ­
ектах своего исследования, и эта задача гуманитарных наук
относится прежде всего к объективной составляющей меха­
низма социальных законов, к установлению «поля необходи­
мости». Такого рода закономерности выявляют, например, эко­
номика, общая социология, статистика.
Однако в механизме социальных законов существенное
место занимают не просто субъективные, но часто индивиду­
альные факторы, поэтому науки, ориентированные на выяв­
ление этой стороны социальных законов, оказываются в боль­
шей мере радиографическими, выявляющими индивидуальные
отличия в поведении разных людей. Если же рассмотреть весь
корпус социально-гуманитарного знания, выяснится, что обще-
ствознание выявляет общие закономерности общественного
развития в тесной взаимосвязи с индивидуальными особенно­
стями.
Однако методология индивидуализации не чужда и есте­
ствознанию. Так, специфика географии в том и состоит, что
она обстоятельно описывает индивидуальные отличия кон­
кретных регионов планеты Земля. Астрономия интересуется
не только общими законами движения небесных тел (выражен­
ными, например, через законы Кеплера, полученными путем
генерализации), но и индивидуальными характеристиками
конкретных планет Солнечной системы, конкретных галактик
и иных звездных скоплений и др. Парадокс состоит в том, что
чем лучше в естествознании реализуется метод индивидуали­
зации применительно к конкретному объекту, конкретному
эксперименту, тем более надежной эмпирической базой рас­
полагает естествоиспытатель для генерализации — выявления
общих закономерностей.
Таким образом, противопоставлять «индивидуализиру­
ющий» метод наук гуманитарных и «генерализирующий» метод
наук естественных можно лишь относительно, только как тен­
денцию. Связь этих методологий гораздо более сложна: в той
149
или иной мере эти подходы используются в каждой из двух
групп наук.
Объяснение — понимание. Различия в механизмах дей­
ствия законов природы и законов общества приводят и к раз­
личию алгоритмов ведущих методов исследования. В явлениях
природы отсутствует субъективный фактор. Эту черту при­
роды выявляет лозунг, который, по легенде, висел над камином
у А. Эйнштейна: «Природа хитра, но не злонамеренна». Иными
словами, хитрость природы в том, что сущность ее спрятана
далеко от явлений, познание этой сущности — тяжелый труд,
но сознательных препятствий исследователю природа не ставит.
Явления немы, холодно равнодушны по отношению к исследу­
ющему их человеку; они причинно обусловлены и закономерны.
Задача исследователя — расчленение объекта исследования
на систему причин и следствий, на выявление общего и особен­
ного, необходимого и случайного. В связи с этим объяснение —
главная и определяющая познавательная процедура в науках
о природе. Другое дело, что существуют разные виды объясне­
ний: в одном случае это сведение явлений природы к их причи­
нам; в другом — подведение конкретного природного явления
под общий закон и др. В случае убедительного доказательства
объяснение для всех (или большинства) исследователей оказы­
вается однозначным. Так, геометрия Евклида различными мате­
матиками объясняется единым образом.
В обществознании метод объяснения эффективно рабо­
тает при исследовании объективных факторов социального
развития. Однако когда мы характеризуем социально-гума­
нитарное знание как систему наук о духе, то подчеркиваем их
направленность на изучение предмета не внешнего, а внутрен­
него для человека, в том числе и для человека-исследователя.
Явления духа (разум, мышление, эмоции, чувства и др.) даны
человеку непосредственно, исследователь переживает их как
свои собственные, глубоко личные, поэтому человеческое пове­
дение (с точки зрения его субъективной мотивации) подлежит
не столько объяснению, сколько пониманию — такой позна­
вательной процедуре, в которой исследователь как бы ста­
вит себя на место другого (Александра Македонского, Жанны
д'Арк, Наполеона либо типичного средневекового ремеслен­
ника), стремится «изнутри» почувствовать и пережить кон­
кретную историческую ситуацию и реконструировать систему
субъективной мотивации конкретного исторического деятеля.
В человеческой жизни всегда есть место и иррациональному —
150
в принципе необъяснимым с точки зрения причин и следствий
порывам и движениям души.
Именно поэтому чаще всего истины в науках о природе
доказываются, объясняются. Частично такой метод исполь­
зуется и в обществознании. Однако там, где исследуется субъ­
ективный фактор человеческой жизни и социального поведе­
ния (науки о духе), истины истолковываются, интерпретиру­
ются. При этом мера понимания, чувствования, сопереживания
для разных исследователей оказывается различной. Так, тысячи
томов о Наполеоне написаны в том числе и потому, что каждый
из исследователей надеется понять что-то новое в этой неодно­
значной исторической личности.
Отношение к ценностям. Важным параметром, противопо­
ставляющим гуманитарные и естественные науки, является их
отношение к ценностям, а точнее, степень влияния человече­
ских ценностей на характер и направленность научного знания.
Под ценностями обычно понимают общественную или лич­
ностную значимость для человека тех или иных явлений при­
родной и социальной реальности. Естественные науки провоз­
гласили лозунг «свободы от ценностей» и добровольно при­
няли на себя «диктатуру фактов», которые должны найти свое
объяснение независимо от каких бы то ни было предпочтений
и ценностей познающего субъекта. Естествознание стремилось
анализировать мир таким, «каков он есть сам по себе» и тем
самым достигать объективности познаваемых им истин, кото­
рые в любой момент могут быть подтверждены опытом.
Социально-гуманитарное знание не может быть «свободным
от ценностей» хотя бы потому, что исследует общество, которое
включает в себя систему ценностей, поэтому ценности высту­
пают в качестве структурного компонента того объекта, кото­
рый исследуется обществознанием.
К тому же, в противоположность естествознанию, соци­
ально-гуманитарное знание оперирует ценностно-окрашен-
ными суждениями. При сравнительном анализе социаль­
ных явлений (политических систем, социальных институтов,
продуктов культуры) обществознание вынуждено использо­
вать понятия «лучше», «достойнее», «справедливее», которые
не подлежат проверке на истинность, поскольку апеллируют
к человеческим ценностям. Так, политическая теория демокра­
тии стремится опираться на «чистые» факты, на рациональные
аргументы. Однако само происхождение демократии как соци­
ального явления порождено стремлением к идеалу свободы
151
и равенства как высшей социальной ценности, иными словами,
к теоретической модели политической сферы общества, какой
она должна быть.
В природе такого рода идеалы отсутствуют, поэтому естество­
знание изучает свой объект таким, каков он есть. Социально-
гуманитарному знанию приходится не только исследовать суще­
ствующее состояние общества, но и предполагать, каким оно
должно быть, т.е. заниматься социальным прогнозированием,
а то и социальным конструированием. Однако такое конструи­
рование не может осуществляться без опоры на представления
о социальных ценностях, без ориентации на социальный идеал.
Таким образом, ценностная составляющая знания оказыва­
ется существенной для социально-гуманитарных наук. Однако
и естественные науки не могут считать себя полностью свобод­
ными от влияния ценностей. В качестве одного из важнейших
направлений такого влияния выступает научная этика, опреде­
ляющая нравственные нормы исследовательской деятельности.
Более того, система социальных ценностей (нравственных,
правовых, религиозных и др.) накладывает определенные огра­
ничения на масштабы и содержательные характеристики есте­
ственно-научных исследований. Так, ученые нередко накла­
дывают мораторий на проведение таких естественно-науч­
ных экспериментов, которые наука в состоянии провести,
но результаты которых могут нанести существенный вред при­
роде и обществу.
В качестве примера можно привести «Манифест Эйн­
штейна — Рассела», оглашенный 9 июля 1955 г. в Лондоне и зало­
живший основы нового политического мышления в эпоху холод­
ной войны, явившейся отправной точкой деятельности меж­
дународного Пагуошского движения ученых. В начале 1955 г.
английский философ, логик и математик, лауреат Нобелевской
премии лорд Б. Рассел и французский физик, нобелевский лау­
реат Ф. Жолио-Кюри обратились к руководителям государств
и человечеству в связи с опасностью военного применения
ядерного оружия. Текст документа они направили великому
А. Эйнштейну, который поставил подпись под ним за несколько
дней до своей смерти. Документ подписали еще восемь
выдающихся ученых: М. Борн, П. У. Бриджмен, Л. Инфельд,
Г. Дж. Меллер, Л. Полинг, С. Ф. Пауэлл, Дж. Ротблат, X. Юкава.
Кроме того, естествознание, как и любая наука, стремится
к постижению истины, которая для науки является высшей цен­
ностью.
152
Антропоцентризм. Антропоцентризм был важнейшей
характеристикой человеческого познания на первых этапах
его развития, когда человек не располагал возможностью ника­
ких других аналогий, кроме аналогии с человеческим поведе­
нием. Так, гроза могла рассматриваться в качестве кары богов
за неблаговидные поступки человека.
Классическое естествознание XVII—XVIII вв. было вынуж­
дено тратить много сил на борьбу с антропоцентризмом, кото­
рый в этот период выступал в форме представлений о централь­
ном месте человека (и его местообитания — Земли) в мирозда­
нии в целом. Недаром вплоть до Н. Коперника в европейской
культуре господствовала геоцентрическая картина мира. В связи
с этим науки о природе долгое время сознательно стремились
абстрагироваться от человека и системы его ценностей.
Напротив, в социально-гуманитарных науках именно чело­
век, общество, культура выступают в качестве объекта иссле­
дования, поэтому здесь антропоцентризм — это сознательная
исследовательская позиция. К тому же человек — не только объ­
ект гуманитарного познания, но и главный (и единственный)
потребитель его результатов. В системе социально-гуманитар­
ных наук человек находится в центре внимания, представляет
собой главную ценность и важнейший объект исследователь­
ского интереса.
Субъект-объектное отношение. В области естествозна­
ния субъект познания (человек) и объект познания (природа)
строго разделены. Исследователь анализирует природный мир
как бы «со стороны», с внешних по отношению к природе пози­
ций. Для обществознания такая позиция исследователя оказы­
вается невозможной, потому что он находится внутри иссле­
дуемого им объекта — общества и культуры. Потому и гово­
рят о социально-гуманитарном познании как о самопознании,
утверждают, что человек как субъект и общество как объект
частично совпадают.
В. В. Юдин специально отмечает специфические следствия
такой ситуации: «Если, например, физику не удался какой-либо
эксперимент, то причину неудачи ищут только в сфере субъек­
тивной: неверна теория, не отлажена методика и т.д. В любом
случае природа (объект познания) "виноватой" быть не может!
Обществоведу в этом плане гораздо сложнее. Если какой-либо
"социальный эксперимент" (допустим, социализм) не удался,
то это отнюдь не означает, что неверна теория. "Виновником"
неудачи может оказаться и сам "объект" этой теории — народ,
153
который еще "не созрел", не понял, не оценил социалистиче­
ских перспектив, а то и просто пожалел усилий для их практиче­
ского осуществления. Во многом именно поэтому разного рода
иллюзии и заблуждения в гуманитарных науках гораздо более
прочны и живучи, нежели в науках естественных»1.
Количество — качество. Становление классической науки
в методологическом плане связано, во-первых, с активным вне­
дрением в естествознание экспериментальных методов иссле­
дования, во-вторых, с освоением в естествознании математи­
ческого языка описания результатов исследования. Со времен
Г. Галилея естественные науки исследуют только те характери­
стики природных объектов, которые можно измерить и выра­
зить количественно (величина, масса, сила и др.). Именно
стремление к строго объективной количественной оценке
изучаемых объектов дает повод целому ряду исследователей
относить естествознание к разряду «точных наук». (Отметим
в скобках, что сам термин «точные науки» является «неточ­
ным»: метеорология также принадлежит к сфере естествозна­
ния, однако, несмотря на то что она использует математику
в не меньшей мере, чем физика, никому не приходит в голову
относить метеорологию к «точным наукам».)
Социально-гуманитарные науки с момента своего возник­
новения также стремились к «точности» своих результатов.
Недаром социологию ее основоположник О. Конт первона­
чально назвал «социальной физикой». До сих пор прикладная
социология использует математический аппарат в наиболь­
шей мере по сравнению с другими отраслями естествозна­
ния. Активно используют математику экономика, статистика.
Однако если взять социально-гуманитарное знание в целом,
то объект его исследования плохо поддается количественной
обработке, а следовательно — выражению на языке матема­
тики. К тому же применение экспериментального исследова­
ния в этой отрасли познания весьма затруднено. Это опреде­
ляется как системой социальных ограничений (юридических
норм, моральных запретов, религиозных догматов и др.) на про­
ведение экспериментов, так и спецификой самого социального
эксперимента (прежде всего в его натурной форме), в процессе
которого человек не может выступать только в качестве пассив­
ного объекта экспериментирования. Именно поэтому в соци-
1
Юдин В. В. Естественно-научная и гуманитарная культуры / / Концепции
современного естествознания / под ред. В. Н. Лавриненко, В. П. Ратникова. С. 17.

154
ально-гуманитарном познании натурные эксперименты в опре­
деленной мере заменяются математическим моделированием.
Систематическая опора на обширную экспериментальную
базу характерна лишь для некоторых отраслей социально-
гуманитарного знания (психология, прикладная социология),
но и здесь надо учитывать специфику объекта эксперименти­
рования. Наглядный пример этого — Хоторнские социально-
психологические эксперименты, проводившиеся под руковод­
ством Э. Мэйо с 1924 по 1932 г. на фабрике «Вестерн Электрике»
в США. Их задачей было выявление зависимости между физиче­
скими условиями работы и производительностью труда. Было
доказано, что социально-психологический климат оказывает
большее влияние на производительность, чем многие техни­
ческие аспекты производственного процесса. Кроме того, был
выявлен «Хоторнский эффект»: новизна ситуации и интерес
к эксперименту приводят к искаженному, часто слишком благо­
приятному результату. Участники действуют более усердно, чем
обычно, только благодаря осознанию того, что они причастны
к эксперименту.

6·3· Теория социальной работы как


социально-гуманитарная наука
Будучи социально-гуманитарной наукой, теория социальной
работы характеризуется всеми родовыми признаками соци­
ально-гуманитарного знания, которые рассмотрены в настоя­
щей главе. Вместе с тем она обладает видовыми отличиями,
которые определяются спецификой ее объекта и социальными
функциями. Может быть отмечено несколько положений.
1. Теория социальной работы носит ярко выраженный
прикладной характер, и ее развитие определяется не столько
чисто познавательным «академическим интересом», сколько
непосредственными нуждами практики социального служе­
ния, интересами социальной работы как профессии и необхо­
димостью социального конструирования социальной работы
как социального института.
2. В социальной работе в особой мере представлена цен­
ностная проблематика, связанная как с этическими характери­
стиками деятельности практического социального работника,
так и с познавательными и социальными ценностями, непосред­
ственно влияющими на процесс становления и развития теории
социальной работы.
155
3. Особенности теории социальной работы определяются
и особой «подвижностью», динамизмом ее объекта, нараста­
ющей эмпирической базой, связанной с накоплением обшир­
ного межнационального опыта социальных практик, видов
и форм социальной работы как социального института и как
профессиональной деятельности. В связи с этим на сегодняш­
ний день, с точки зрения структуры, в теории социальной
работы наиболее развит ее эмпирический уровень и сформу­
лировано достаточно большое число эмпирических обобщений.
В. А. Никитин подчеркивает: «Необходимо скорее переходить
от нынешних первичных теоретических схем, опирающихся
преимущественно на теоретический опыт, к уровню развитой
научной теории»1.
4. Специфика отечественной теории социальной работы
определяется также относительной молодостью самой социаль­
ной работы (как профессии) в нашей стране, насчитывающей
чуть более двух десятков лет, поэтому на первоначальном этапе
становления теории социальной работы приходилось адаптиро­
вать к условиям России западные теоретические парадигмы.
В связи с незавершенностью процесса конституирования
теории социальной работы остаются открытыми и вопросы о ее
характере, структуре и специфике ее составляющих:
— Что это: прикладная теория, теория среднего уровня или
совокупность специальных социальных микротеорий?
— Имеет ли эта социальная теория «свою» методологиче­
скую часть или она опирается на методологические положения
социальной философии как теории общества и теоретической
социологии, социальной психологии, педагогики, социальной
антропологии, биологии и медицины?2
5. Из уже рассмотренных особенностей теории социальной
работы вытекает актуальность двух задач: «Одна из них — обре­
тение самостоятельного положения в системе социальных наук.
Другая — определение по возможности предмета, или, по край­
ней мере, более или менее четкого круга познавательных проб­
лем и природы базового метода исследования»3.
6. Находясь в процессе становления, социальная работа
на первых порах неизбежно «импортировала» методологию
1
Никитин В. А. Некоторые проблемы разработки концептуальных основ
теории социальной работы. С. 15.
2
См.: Топчий Л. В. Методологические проблемы теории социальной ра­
боты. С. 8.
3
Там же. С. 11.

156
исследования из других социально-гуманитарных дисциплин.
Так, рассмотренные в предыдущем параграфе направления
социально-гуманитарного познания — психология и приклад­
ная социология — выступают как важные компоненты методо­
логической базы теории социальной работы. Более того, можно
говорить о методологической прививке прикладной социо­
логии на теорию социальной работы. Так, зарубежные пара­
дигмы в области социальной работы выделяются в три основ­
ные группы:
1) социологически ориентированные;
2) психологически ориентированные;
3) комплексно-ориентированные1.
Нетрудно увидеть, что такое выделение базируется на преи­
мущественной методологии исследования — социологической,
психологической или комплексной.
7. Следует отметить специфику субъекта социальной ра­
боты. Теоретик социальной работы в силу особой практиче­
ской значимости данной теории не может быть беспристраст­
ным исследователем. Специфика этой науки такова, что объек­
тивная истина может быть добыта социально ангажированным,
ценностно «нагруженным» исследователем, ясно понимающим
как ценность социальной работы, рассматриваемой в каче­
стве социального феномена, так и ценность теории социаль­
ной работы и значимость ее результатов для развития социаль­
ной сферы российского общества. В. А. Никитин ставит вопрос
о том, что для развития теории социальной работы необходим
«даже другой тип ученых»2.
8. Л. В. Топчий выделяет три основные особенности совре­
менного развития теории социальной работы3.
Во-первых, это развитие теории социальной работы по пути
эволюции от классических парадигм к неклассическим и пост-
неклассическим, от модернистских концепций к постмодер­
нистским.
Во-вторых, отечественные исследователи стремятся перейти
от «полипарадигмальности» социальной работы к монизму
в теории и интегрированной национальной парадигме, единой
1
Подробнее см.: Топчий Л. В. Методологические проблемы теории соци­
альной работы. С. 21.
2
Никитин В. А. Некоторые проблемы разработки концептуальных основ
теории социальной работы. С. 15.
3
См.: Топчий Л В. Методологические проблемы теории социальной
работы. С. 74.

157
«междисциплинарной» и «наддисциплинарной» теории соци­
альной работы.
В-третьих, единая национальная парадигма социальной
работы формируется на базе «дряхлеющих» (по выражению
Л. В. Топчия) западных парадигм, теорий и моделей социаль­
ной работы.
Безусловно, круг характерных особенностей теории социаль­
ной работы как социально-гуманитарной дисциплины гораздо
шире отмеченных в настоящем параграфе. Характеристику этих
особенностей продолжим в процессе дальнейшего изложения.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Дайте характеристику типологии научного знания.
2. Покажите критерии различения наук о природе и наук о культуре
в баденской школе неокантианства и в философии жизни.
3. Почему В. Виндельбанд и Г. Риккерт деление наук на науки о при­
роде и науки о духе считали не вполне удачным?
4. Покажите основные идеи Г. Риккерта о месте ценностей в системе
социально-гуманитарного знания.
5. Охарактеризуйте принцип «отнесения к ценностям». Чем этот прин­
цип отличается от оценки?
6. Покажите различия в механизме естественных законов и социаль­
ных законов.
7. Какова диалектика необходимости и свободы в механизме социаль­
ных законов?
8. Какова диалектика материального и идеального в объекте социаль­
ного познания?
9. Каким образом специфика генерализации и индивидуализации
проявляется в естествознании и обществознании?
10. Покажите различия методов объяснения и понимания.
11. В чем заключается специфика субъект-объектных отношений
в естествознании и социально-гуманитарном познании?
12. Каково место количественных и качественных методов в науках
о природе и в науках о культуре?
13. Охарактеризуйте специфику теории социальной работы как соци­
ально-гуманитарной науки.

Темы рефератов
1. Критерии различения гуманитарного и естественно-научного зна­
ния.

158
2. Ч. Сноу о различии гуманитарной и естественно-научной культур.
3. Специфика предмета и объекта социального познания.
4. Особенности субъекта социально-гуманитарного познания.
5. Специфика законов социально-гуманитарных наук.
6. В. Дильтей о критериях различения естественно-научного и соци­
ально-гуманитарного знания.
7. Г. Риккерт и В. Виндельбанд о различии наук о природе и наук
о духе.
8. Время и пространство в социальном и гуманитарном познании.
9. Генерализация и индивидуализация в естественных и социально-
гуманитарных науках.
10. Специфика теории социальной работы как социально-гуманитар­
ной науки.

Литература
1. Никитин, В. А. Некоторые проблемы разработки концептуальных
основ теории социальной работы. — М. : AHO СПО «СОТИС», 2008.
2. Павленок, П. Д. Методология и теория социальной работы. — М. :
ИНФРА-М, 2012.
3. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре. — М. : Республика,
1998.
4. Сноу, Ч. П. Две культуры : сб. публицистических работ. — М. :
Прогресс, 1973.
5. Стёпин, В. С. История и философия науки. — М. : Академический
проект, 2011.
6. Топчий, Л. В. Методологические проблемы теории социальной
работы. — М. : Изд-во РГСУ, 2011.
7. Юдин, В. В. Естественно-научная и гуманитарная культуры / /
Концепции современного естествознания / под ред. В. Н. Лав-
риненко, В. П. Ратникова. — М. : ЮНИТИ, 2008.
ГЛАВА 7 Ценности и их роль
в социально-
гуманитарном познании

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• основные этапы развития аксиологической проблематики в исто­
рии европейской философии;
• специфику философского понимания ценностей;
• структуру ценностей в системе науки;
• специфику проявления ценностной проблематики в естество­
знании и в науках о человеке и обществе;
• ценности социально-гуманитарного познания;
• содержание категорий «аксиология науки», «аксиология соци­
альной работы», «ценность», «антиценность», «полезность», «необхо­
димость», «потребность», «ценность социальной работы», «ценности
в социальной работе»;
уметь
• использовать философские подходы для анализа системы ценно­
стей в социальной работе;
• выявлять соотношение ценности и истины;
• аргументированно и доказательно характеризовать ценность
научной истины;
владеть
• категориальным аппаратом анализа ценностей науки и ценно­
стей в науке;

160
• навыками аксиологического анализа основных научных пара­
дигм теории социальной работы.

7,1. Категория ценности в философии науки


Актуальность ценностной проблематики науки и научной дея­
тельности обусловлена рядом обстоятельств.
Во-первых, внутренняя логика развития науки связана с рас­
ширением спектра направлений познавательного процесса,
а это актуализирует проблему выбора приоритетных областей
научного познания, в том числе и на основе аксиологических
критериев.
Во-вторых, социальные последствия реализации современ­
ных научных открытий требуют прогнозирования отдаленных
результатов такой реализации, применение гуманистического
критерия для оценки характера и содержания научной деятель­
ности.
В-третьих, современное научное знание все более ориенти­
руется на изучение феномена человека, в связи с чем важней­
шим объектом социально-гуманитарного познания становится
система социальных ценностей.
В-четвертых, применительно к теории социальной работы
необходимо специальное исследование ценностей, на которых
базируется феномен социальной работы и которые воспроизво­
дятся в социальной работе.
Выше проблема ценностей уже затрагивалась в связи с выяв­
лением специфики социально-гуманитарного знания. В настоя­
щей главе рассмотрим проблемы аксиологии науки более под­
робно. Для более глубокого понимания роли ценностей в науч­
ном процессе необходимо уточнить гносеологический статус
самого понятия «ценность».
Становление аксиологической проблематики в филосо­
фии. Большинство исследователей историю ценностной (аксио­
логической) проблематики начинают с философского учения
Германа Лотце (1817—1881). П. П. Гайденко и ряд других иссле­
дователей усматривают начало ценностной проблематики
в философском учении И. Канта1.

1
См.: Гайденко П. П. Научная рациональность и философский разум. М. :
Прогресс-Традиция, 2003.

161
«Сфера нравственности, — писал И. Кант, — устанавлива­
ется свободным законодательством, т.е. принципами, которые
человек устанавливает сам, но которым, поскольку они носят
всеобщий характер, он подчиняет свою волю, а потому авто­
номия (самозаконность) воли есть основа ценностей»1. Иными
словами, ценности не относятся к сфере сущего, т.е. не суще­
ствуют сами по себе, а принадлежат к сфере должного в каче­
стве требований, повелений, целей, являются всеобщими уста­
новлениями разума.
Опираясь на такое понимание И. Канта, Ю. В. Шапошникова
обосновывает положение о том, что античное и средневеко­
вое мировосприятие не знало понятия «ценность»: «Греческие
добродетели не являются ценностями, как не являются они иде­
алами или нормативами потому, что они не существуют в каче­
стве законов, никем не предписываются и не назначаются»2.
Они существуют сами по себе, «от природы» (в смысле грече­
ской «фюзис»). Однако другие исследователи подчеркивают, что
аксиологическая проблематика зародилась именно в древнегре­
ческой философии. Так, В. К. Шохин отмечает, что у «Аристотеля
сравнительная ценность благ соотносится с категорией цели:
ценнее то благо, которое ближе к цели»3. Сама философия,
по Аристотелю, это — «заглавная наука о том, что всего цен­
нее», и потому она являет единство научного познания и «пости­
жения умом вещей, по природе наиболее ценных»4.
Однако европейская философия Нового времени заново
открывала ценностную проблематику. Так, М. Монтень (1533—
1592) указывал на субъективную природу ценности, а Т. Гоббс
(1588—1679) выделял «достоинство» — общественную цен­
ность человека, т.е. ту «цену», которую ему дает государство.
Р. Декарт видел назначение разума в установлении «подлин­
ной ценности всех благ». Г. Лейбниц отмечал, что «ценное есть
значительное с точки зрения блага» (противоположность ему
составляет «пустое»)5.
1
Цит по: Гайденко П. П. Научная рациональность и философский разум.
С. 496.
2
Шапошникова Ю. В. Природа ценностей и их роль в социально-гумани­
тарном познании (ценность, норма, идеал) / / История и философия науки /
под ред. А. С. Мамзина. С. 272.
3
Шохин В. К. Ценность / / Новая философская энциклопедия : в 4 т. М. :
Мысль, 2010. Т. 4. С. 320-323.
4
Цит. по: Шохин В. К. Ценность. С. 320—323.
5
Подробнее см.: Шохин В. К. Ценность. С. 321.
162
Таким образом, в эпоху Просвещения в центр сущего ста­
новится человек с его свободой и стремлением к познанию,
поэтому он сам вынужден решать вопросы истинности знаний
и значимости поступков, поэтому и становится актуальной
проблема ценностей.
В работе Г. Лотце «Микрокосм», развивающей идеи И. Канта,
разум характеризуется как «ценностно-воспринимающий»
в отличие от рассудка, реализующего процесс научного позна­
ния, результатом которого является расчлененное и непол­
ное знание о мире. Разум же дает познающему субъекту еди­
нообразную картину мирового целого, поскольку, согласно
Г. Лотце, познание сущего есть познание должного: «Только ура­
зумение того, что должно быть, откроет нам уразумение и того,
что есть»1. Некоторые исследователи считают, что именно
Г. Лотце ввел в этику понятие «ценность». Выделяя три рода
бытия (логическое, реальное и трансцендентное (телеологиче­
ское), он выделяет три мира, соответственно этим родам бытия:
1) истины; 2) действительности; 3) ценности.
Все более активное и специальное внимание понятию «цен­
ность» философия стала уделять с середины XIX в. Именно в этот
период формируется аксиология как относительно самостоятель­
ное философское учение о природе ценностей. Показательно, что
в этот же период формируется философская антропология, и даль­
нейшее развитие этих разделов философского знания происходит
н тесной взаимосвязи. В рамках философской аксиологии сфор­
мировалось несколько теоретических парадигм. В каждой из них
в центр рассмотрения выносится такая характеристика ценно­
стей, которая в другой парадигме может характеризоваться как
второстепенная, а то и быть вовсе «вынесенной за скобки».
В частности, обе школы неокантианства: баденская (фрей-
бургская) школа (В. Виндельбанд, Г. Риккерт) и марбург-
ская школа (П. Наторп, 1854—1924, Э. Кассирер, 1874—1945
и др.) — характеризовали ценности как идеальное бытие.
Трансцендентальный субъект2 являлся носителем этого идеала.
В свете такого подхода и философия, по В. Виндельбанду, высту­
пала как «критическая наука об общезначимых ценностях»3.

1
Цит. по: Шапошникова Ю. В. Природа ценностей и их роль в социально-
гуманитарном познании (ценность, норма, идеал). С. 272.
2
Это понятие исходит из того, что в каждом человеке существует инвари­
антное и устойчивое «познавательное ядро», которое обеспечивает единство
познания в контексте различных эпох и культур.
3
Виндельбанд В. Избранное. Дух и история. М. : Юристъ, 1995. С. 40.

163
Персоналистический онтологизм (M. Шелер, 1874—1928)
доказывал объективный характер ценностей.
Натуралистический психологизм (А. Мейнонг, 1853—1920,
Дж. Дьюи, 1859—1952 и др.) трактовал ценности как объектив­
ные факторы реальности, которые могут быть зафиксированы
эмпирически, на практике (отсюда — прагматизм Д. Дьюи).
Культурно-исторический релятивизм (В. Дильтей, А. Тойнби,
1889—1975,0. Шпенглер, 1880—1936) обосновывал факт суще­
ствования многих равноправных ценностных систем.
Социологические концепции ценностей: «понимающая социо­
логия» М. Вебера, школа структурно-функционального анализа
(Т. Парсонс, 1902—1979, Р. Мертон, 1910—2003, Е. Шилз, 1911—
1995 и др.) — решали проблему ценностей через призму основ­
ных социологических категорий (социальное действие, соци­
альный институт, социальные группы, социальные отношения,
личность и др.). Чаще всего выявлялась роль ценностей в обе­
спечении стабильности социальных институтов, в мотивации
социального действия и т.д.
Русская классическая философия конца XIX — начала
XX в. (Н. А. Бердяев, 1874—1948, С. Н. Булгаков, 1871—1944,
П. Б. Струве, 1870—1944, С. Л. Франк, 1877—1950 и др.) под­
ходила к сущности ценностей прежде всего в духе неокантиан­
ства. Она обогатила отечественную научную мысль ценност­
ным подходом к общественному прогрессу. В советский период
проблемы аксиологии решались на основе методологии марк­
сизма-ленинизма, которая устанавливала в качестве основных
ценностей коммунистический идеал и советский образ жизни.
Сущность ценностей. Важную роль в разработке аксиоло­
гической проблематики сыграл Г. Риккерт. С точки зрения рас­
сматриваемых в настоящей главе проблем особую важность
имеет тот факт, что Г. Риккерт разрабатывал проблемы цен­
ности в применении к научному знанию. Некоторые тезисы
Г. Риккерта относительно роли ценностей в научном познании
уже рассмотрены в предыдущей главе, поэтому магистранту
целесообразно еще раз обратиться к этим тезисам при изуче­
нии аксиологических аспектов научного познания.
По Г. Риккерту, ценности являются «самостоятельным цар­
ством». Именно поэтому окружающий мир включает в себя дей­
ствительность как изначальную целостность человеческой
жизни и мир ценностей. Посредством указания на такой мир
немецкий философ науки стремится утвердить объективную
природу ценностей. Мир ценностей при таком понимании ока-
164
зывается независимым от повседневной оценивающей деятель­
ности субъекта.
Ценности выступают в качестве таких феноменов, сущность
которых состоит в значимости, а не в фактичности. Ценности
для человека проявляются в культуре, в ее благах, поэтому
и философская теория ценностей — аксиология — в качестве
предмета исследования имеет не оценивающего индивидуаль­
ного субъекта, а действительные (с точки зрения Г. Риккерта)
объекты, а именно многообразие ценностей в культуре.
При таком понимании особая роль принадлежит истори­
ческой науке, задача которой — изучать процесс «кристалли­
зации» ценностей в феноменах культуры. Для исторических
наук интерес представляет индивидуальное и его уникаль­
ность (в отличие от всеобщего и его универсальности в есте­
ственных науках). Однако наука к многообразным явлениям
(в их случайности) подходит с меркой объективности и необ­
ходимости. У Г. Риккерта возникает вопрос: что в сфере инди­
видуального и особенного сохраняет характер объективности
и общезначимости? Лишь те объекты, «которые в своей инди­
видуальной особенности или сами воплощают в себе куль­
турные ценности, или стоят к ним в некотором отношении»1.
Ученый подчеркивает: «Ни один историк не интересовался бы
теми однократными и индивидуальными процессами, кото­
рые называются Возрождением или романтическою школою,
если бы эти процессы благодаря их индивидуальности не нахо­
дились в отношении к политическим, эстетическим или дру­
гим общим ценностям»2. Таким образом, по Г. Риккерту, объек­
тивность исторических наук находится в прямой зависимости
от системы «общезначимых ценностей».
Г. Риккерт уделяет особое внимание методологии иссле­
дования ценностей. Одна из главных процедур такого иссле­
дования — это «извлечение» ценностей из культуры, которое,
однако, осуществимо только при одновременной интерпрета­
ции этих ценностей.
Г. Риккерт выделяет три сферы:
1) действительность;
2) ценности;
3) смыслы.
1
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. 1998. С. 91.
2
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. Логич.
введ. в ист. науки : [перевод] / Генрих Риккерт. СПб. : Наука : С.-Петерб. изд.
фирма, 1997. С. 315—316.

165
Для каждой из этих сфер существует соответственный метод
постижения, научного исследования:
— для действительности — объяснение;
— для ценностей — понимание;
— для смыслов — истолкование (интерпретация).
Именно принцип отнесения к ценностям, с точки зрения
Г. Риккерта, позволяет отличить культурные процессы от явл
ний природы с точки зрения их научного рассмотрения.
Современная философия науки исходит из понимания ценно
стей, как объектов, предметов действительности, нравственных
и эстетических идеалов, любых феноменов бытия и сознания,
имеющих ту или иную мировоззренческую и нормативную зна­
чимость для субъекта познания и общества в целом.
Философское понимание ценности связывается с процессом
оценки, поскольку факты, события, вещи, с которыми имеет
дело человек или социальная группа, не только воспринима­
ются и познаются людьми, но и оцениваются. Французский
писатель, правовед и философ Ш. Монтескье (1689—1755)
отмечал по этому поводу, что мы испытываем удовольствие
при «виде полезного для нас предмета, мы называем его хоро­
шим; когда же нам доставляет удовольствие созерцание пред­
мета, лишенного непосредственной полезности, мы называем
его прекрасным»1.
Та или иная вещь обладает для конкретной личности опре­
деленной ценностью благодаря не только своим объективным
свойствам, но и отношению этой личности к ней в соответ­
ствии с той системой интересов, которая характерна именно
для этой личности. В связи с этим ценность не принадлежит
только к миру объективного или только к миру субъективного.
Понятие ценности оказывается тесно связанным с понятиями
«потребность», «нужда», «интерес», «польза» «вред». Ценность —
это субъективно-объективная реальность, включающая пред­
меты и явления как материального, так и духовного порядка,
которые имеют социокультурный смысл и предназначение,
выражающиеся в способности этих предметов и явлений удов­
летворить потребности людей, составляющие основу, цель
и средство социального развития.
Ценностью становится тот предмет или явление, который
позволяет в большей или меньшей мере удовлетворить потреб­
ность, соответствовать интересу («полезный», «интересный»),
1
См.: МонтескьеШ. Избранные произведения. М. : Политиздат, 1955. С. 737.

166
Если такое удовлетворение невозможно, предмет характеризу­
ется как ценностно нейтральный («бесполезный», «не представ­
ляющий интереса»), если же предмет, явление препятствуют
такому удовлетворению, они получают статус «антиценности»
(«вредные», «мешающие удовлетворению интереса»).
Соотнесение ценностей с потребностями позволяет исполь­
зовать единые критерии для классификации как первых, так
и вторых. И потребности, и ценности могут быть подразде­
лены на природные и социальные, материальные и духовные,
жизненно-необходимые и побочные, второстепенные. По сфе­
рам общественной жизни можно выделять социальные, эко­
номические, политические и духовно-культурные ценности.
Применительно к человеческим общностям используются цен­
ности общественные, социально-групповые, коллективные
и индивидуальные. В духовной жизни человека и общества
различают нравственные, эстетические, сакральные (религи­
озные), научные и другие ценности.
Таким образом, предмет или явление становятся ценно­
стью лишь тогда, когда они включены в процесс удовлетворе­
ния потребностей и интересов личности и социальных групп,
а содержание ценностного отношения представляет собой
человеческое измерение явлений природной и социальной
действительности. Другими словами, понятие ценности выра­
жает общественную сущность бытия материальной и духовной
культуры. Отношение личности к миру всегда носит оценоч­
ный характер. Оценка может быть объективной, правильной,
прогрессивной или ложной, субъективной и даже реакцион­
ной. В мировоззрении личности научное познание мира и цен­
ностное отношение к нему находятся в неразрывном единстве.
Ценности — одна из особенных характеристик жизнедеятель­
ности людей и социума.

7·2. Ценность науки и ценности в науке


Стремление выявить различные аспекты влияния ценностей
на процесс научного познания реализовалось в нескольких тео­
ретических подходах, которые ряд исследователей называют
аксиологическими концепциями1.
1
См., например: Лось В. А. История и философия науки. Основы
курса : учеб. пособие. М. : Дашков и К°, 2004. С. 291—293; Огурцов А. П.
Аксиологические модели в философии науки / / Философские исследования.
1995.№1идр.

167
Этическая концепция ориентирована на разработку кодек­
сов научной этики применительно к различным научным сооб­
ществам. В такие кодексы включается принцип нравственной
ответственности исследователя. В данном случае система цен­
ностей рассматривается как важнейший фактор мотивации дея­
тельности исследователя.
Прагматическая концепция исходит из того, что развитие
науки получает четкую аксиологическую ориентацию в ситу­
ации, когда исследователи сосредоточат усилия преимуще­
ственно на разрешении общечеловеческих проблем. В этом
случае система ценностей фактически выступает как фактор
выбора направлений исследования.
Стагнационная концепция обосновывает методологиче­
скую позицию, в соответствии с которой следует приостановить
(насколько это возможно) процесс продвижения «вглубь» мате­
рии до тех пор, пока развитие научного знания: естественного,
технического и гуманитарного — чревато возникновением раз­
личного рода негативных последствий. В рассматриваемой ситу­
ации система ценностей также является важнейшим фактором
выбора направлений исследования, с тем отличием, что возмож­
ные результаты современных научных исследований рассматри­
ваются в качестве своеобразных «антиценностей».
Синтетическая концепция направлена на поиск путей раз­
решения противоречий между естественными и гуманитар­
ными областями современной науки, противоречий, острую
социальную значимость которых еще в середине XX в. обосно­
вал Ч. Сноу в работе «Две культуры»1. В данном случае речь идет
о взаимосближении систем ценностей, лежащих в основе есте­
ственно-научного и социально-гуманитарного знания.
Прогностическая концепция трактует аксиологизацию науки
как процесс, который в перспективе может обеспечить снятие про­
тиворечий системы «человек — социум — биосфера». Очевидно,
в этом случае речь идет о ценностях, включенных в процесс про­
гнозирования социальных последствий развития науки.
В рассмотренных концепциях речь идет о разных системах
ценностей, в той или иной мере влияющих на развитие науки.
В существенной мере они дополняют друг друга, поскольку
в комплексе рассматривают как внешние аксиологические фак­
торы научного развития, так и систему внутренних ценностей
науки.

См.: Сноу Ч. П. Две культуры. Сборник публицистических работ.

168
Следует подчеркнуть также, что многообразие концепций
аксиологизации науки вытекает в том числе и из не вполне диф­
ференцированного понимания проблемы «наука — ценности»
в работах рада авторов. Действительно, наука может быть рас­
смотрена и как социальный институт, и как система знаний,
и как процесс познавательной деятельности субъекта науки,
и как феномен культуры. В каждой из этих ипостасей наука ока­
зывается по-разному связанной с системой ценностей.
Если рассматривать науку как социальный институт, то
здесь роль ценностей — в обеспечении эффективности функ­
ционирования этого института.
При подходе к науке как к системе научно-исследователь­
ской деятельности ценности являются важнейшими факторами
целедостижения в системе этой деятельности.
В случае рассмотрения науки как системы знаний может
быть применим принцип «свободы от ценностей» в том его
аспекте, который связан с объективной истиной. Речь идет
о необходимой элиминации (исключении) идущих от субъекта
деформаций, искажений под влиянием личной и групповой тен­
денциозности, предрассудков, пристрастий и т.п.
Однако, как ни парадоксально, такие «свободные от ценно­
стей» научные знания не могут быть получены вне ценностно
нагруженного процесса познавательной деятельности субъекта.
Если субъект научного познания оказывается «ценностно ней­
тральным», то это означает, что в системе его мотивов отсут­
ствуют такие ценности, как ответственность, добросовестность,
стремление к научной истине и др., что, в свою очередь, пре­
пятствует постижению истины. Именно на этот аспект диалек­
тики когнитивного и ценностного обращает внимание извест­
ный отечественный философ науки Л. А. Микешина (р. 1930),
утверждая, что «эпистемологическая проблема состоит в том,
чтобы понять, как ценностно нагруженная активность субъекта
может выполнять конструктивные функции в познании»1.
Наконец, не могут быть обеспечены социальные условия
эффективной научной деятельности, если на конкретном этапе
развития общества наука как социальный институт перестает
быть социально значимой ценностью для государства и лиша­
ется финансовой и социальной поддержки.

1
Микешина Л. А. Философия науки: Современная эпистемология.
Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования :
учеб. пособие. М. : Флинта, 2005. С. 186.

169
Таким образом, результат рассмотрения диалектики когни­
тивного и ценностного существенным образом зависит от того,
с какой точки зрения рассматривается сама наука.
К началу XXI в. расширение и углубление аксиологической
проблематики произошло благодаря признанию того, что раз­
личные когнитивные (познавательные) и методологические
формы — теория, метод, истина, факт, принципы познания
и др. — сами получили не только когнитивный, но и ценност­
ный статус.
На этом основании могут быть выделены две группы ценно­
стей, детерминирующих процесс научного познания:
а) социокультурные (мировоззренческие) ценности, обуслов­
ленные социальной и культурно-исторической природой науки
и научных сообществ, самих исследователей;
б) внутринаучные (когнитивно-методологические) ценно­
сти, выполняющие регулятивные функции и определяющие
выбор теорий и методов, способы выдвижения, обоснования
и проверки гипотез, оценивающие основания интерпретаций,
эмпирическую и информативную значимость данных и т.п.1
С одной стороны, подобная классификация является отно­
сительной, поскольку, например, научная истина — безуслов­
ная внутринаучная ценность. С другой стороны, та же истина
включается (или не включается) в систему социокультурных
ценностей. Так, широкое распространение в отечественном
обыденном сознании интереса к различного рода экстрасен­
сам, астрологам, предсказателям, «ясновидящим» демонстри­
рует снижение ценностного статуса научной истины в этой
сфере культуры.
В то же время обе рассмотренные группы ценностей нахо­
дятся в сложной взаимосвязи.
Так, содержание истинного знания должно быть объективно
нейтральным (объективность истины обеспечивается ее неза­
висимостью от чьих бы то ни было интересов и предпочтений).
Вместе с тем сами научные истины являются ценностью как
для науки, так и для общества в целом.
Существенные для науки социокультурные ценности прояв­
ляются как аксиологическая основа формирования конкретных
социальных институтов. Эти ценности закрепляются в прави-
1
См.: Современные философские проблемы естественных, технических
и социально-гуманитарных наук / под ред. В. В. Миронова. М. : Гардарики,
2006. С. 498.

170
тельственных документах, в программах политических партий
и общественных движений, в законах и иных правовых доку­
ментах, наконец, они выражаются в практике реальных обще­
ственных отношений.
Социальные институты регулируют и поддерживают те виды
социальной деятельности, которые базируются на приемлемых
для данной структуры ценностях. В связи с этим в рамках соци­
ального института науки социокультурные ценности (свобода,
равноправие, стабильность общества и др.) могут быть основа­
нием для критики научных исследований, выступать критери­
ями при выборе стандартов поведения ученого.
Если рассматривать совокупность внутринаучных ценностей
как исторически изменяющуюся систему норм и идеалов позна­
ния (познавательных установок), то при анализе истории науки
можно:
— выявить конкретную взаимосвязь таких установок
с общесоциальными идеалами и нормативами (так, ньютонов­
ская парадигма классической науки не могла сформироваться
ранее, чем в эпоху Просвещения);
— установить зависимость познавательных идеалов и норм
как от особенностей объектов, изучаемых в тот или иной
момент наукой, так и от специфики культуры каждой истори­
ческой эпохи (идеалы и нормы ньютоновской научной пара­
дигмы в существенной мере зависят от ее объекта — механи­
стической картины мира);
— проследить последовательную смену конкретных типов
познавательных установок в зависимости от ценностных ори­
ентации познания в процессе научной революции и т.д.
Такой историко-методологический подход позволяет выя­
вить и объяснить различные уровни ценностной обусловленно­
сти когнитивных процессов.
Внутринаучные ценности выполняют прежде всего ориента-
ционную и регулирующую функции применительно к процессу
научного исследования. К числу этих ценностей относят: мето­
дологические нормы и процедуры научного поиска; методику
проведения экспериментов; оценки результатов научной дея­
тельности и идеалы научного исследования; этические импе­
ративы научного сообщества; новое решение актуальной науч­
ной задачи и возникновение нового направления исследования;
адекватное описание, непротиворечивое объяснение, аргумен­
тированное доказательство и обоснование, четкую, логически
171
упорядоченную систему построения или организации научного
знания1.
Таким образом, могут быть выделены ценности-принципы,
ценности-подходы, ценности-инструменты, ценности-нормы,
ценности-регулятивы и др.
К числу важнейших ценностей-принципов может быть отне­
сен принцип объективности, который реализуется:
— в процедуре, фиксирующей совпадение знания со своим
объектом;
— процедуре устранения из знания (в идеале) всего, что свя­
зано с субъектом и средствами его познавательной деятельности.
Можно сказать, что совокупность принятых научным сооб­
ществом на каждом конкретном этапе развития науки внутри-
научных ценностей характеризуется как научная парадигма.
С этой точки зрения обоснованная Т. Куном концепция истории
науки как развития и последовательной смены научных пара­
дигм позволяет характеризовать конкретную научную револю­
цию как процесс радикальной смены принятых научным сооб­
ществом внутринаучных ценностей.
Действительно, в рамках конкретной научной парадигмы
происходит усвоение каждым конкретным исследователем
общепризнанных и стандартизированных норм и правил позна­
вательной деятельности, в которых обобщается и стандарти­
зируется исторический опыт общества в научно-познаватель­
ной деятельности. «Ученому предписываются определенные
способы достижения целей, задаются должная форма и харак­
тер отношений в профессиональной группе, а его деятельность
и поведение оцениваются в соответствии с принятыми в науч­
ном коллективе образцами и стандартами. Тем самым в значи­
тельной мере снимаются субъективно-иррационалистические,
неопределенно-произвольные моменты в его профессиональ­
ном поведении, в первую очередь непосредственно в исследо­
вательском процессе»2.
Безусловно, речь не может идти о тотальной смене ценно­
стей, в сменяющихся парадигмах остаются в качестве методо­
логического и мировоззренческого ядра универсальные ценно­
сти науки: истинность, объективность и др. Сменяются прежде
1
См.: Лешкевич Т. Г. Философия науки : учеб. пособие. М. : ИНФРА-М,
2008. С. 196—197.
2
Микешина Л. А. Философия науки. Современная эпистемология.
Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования :
учеб. пособие. М. : Флинта, 2005. С. 187.

172
всего ценности-подходы, ценности-инструменты, в меньшей
мере — ценности-принципы. Так, принцип единственности
истины в классической научной парадигме заменяется прин­
ципом плюрализма истин в неклассической и постнеклассиче-
ской научных парадигмах.
В то же время принцип научной критики является универ­
сальной ценностью науки как социального института, предо­
храняя научные теории и концепции от косности и догматизма.
Так, центральная в философии науки К. Поппера идея фальси­
фикации (опровержения), выступая в роли критерия научно­
сти (то, что может быть опровержимо в принципе, — научно,
а то, что не может быть опровержимо, — догма), задает значи­
мые ориентиры самокоррекции научного познания. При этом,
с точки зрения К. Поппера, критика, присутствующая в научном
познании, должна иметь место и в социальной жизни, по отно­
шению к реальным событиям и процессам.
В понимании ценности критики как эффективного инстру­
мента научного развития также проявляется взаимосвязь социо­
культурных и внутринаучных ценностей.
Внутринаучные ценности, таким образом, формируют осно­
вания для консолидации научного сообщества. Вместе с тем
такая система ценностей испытывает на себе существенное
влияние внешних по отношению к науке общекультурных цен­
ностей конкретного общества. Внутринаучные ценности необ­
ходимо отличать от субъективных, которые отражают личност­
ные и сугубо индивидуальные предпочтения.
В течение продолжительного времени эпистемология как
теория научного познания и аксиология как теория ценно­
стей существовали независимо друг от друга. Возможно, одной
из причин этого был провозглашенный авторитетным социо­
логом М. Вебером принцип свободы от ценностей в научном
познании: если научное познание свободно от ценностей, то
и аксиология не может рассматривать его в качестве собствен­
ного предмета исследования.
Однако наука представляет собой универсальную ценность
современной цивилизации, заключающуюся в рациональном
освоении природного и социального мира. В конечном итоге
ценностью являются и результаты научного познания — зна­
ние и сама истина. Развиваясь в одном пространстве культуры
и общества с иными социальными институтами — экономи­
кой, политикой, религией и др., — наука испытывает на себе их
влияние, ощущает существенное давление политических, право-
173
вых, идеологических, религиозных и других социально-культур­
ных ценностей. В связи с этим для науки как социального инсти­
тута невозможна нейтральность и социальная отстраненность.
Однако интересы самой науки (а в конечном итоге и интересы
общества) требуют сохранения одного вида нейтральности —
нейтральность науки как знания, которое требует объективно­
сти и определенной автономии.

7*3· РОЛЬ ценностей в социально-


гуманитарном познании
Применительно к познавательному процессу в социально-гума­
нитарном знании понятие «ценность» имеет различное аксио­
логическое содержание.
Во-первых, это — сформировавшееся у исследователя под
воздействием различных социокультурных факторов (соци­
ально-экономических, нравственных, эстетических, религиоз­
ных и пр.) эмоционально окрашенное отношение к познанию,
включающее в себя интересы, предпочтения, установки и т.п.
Во-вторых, это ценностные ориентации внутри самого позна­
ния, на основе которых оцениваются и выбираются формы
и способы получения научного знания, например, критерии
научности, идеалы и нормы исследования.
В-третьих, ценности в познании — это объективно истин­
ное предметное знание (факт, закон, гипотеза, теория) и эффек­
тивное операциональное знание (научные методы, регулятив­
ные принципы), которые именно благодаря истинности, пра­
вильности, информативности обретают значимость и ценность
для науки и общества1.
В-четвертых, поскольку социально-гуманитарное познание
своим объектом имеет социальные отношения и функциони­
рование социума в целом, а система социальных отношений,
в свою очередь, детерминируется существующей в социуме
системой ценностей, то для данного познания ценности явля­
ются существенной частью, стороной, характеристикой объ­
екта исследования.
В осмыслении специфики социально-гуманитарного знания
важную роль сыграли аксиологические идеи Г. Риккерта. В пре­
дыдущих главах рассмотрены основания различия естественных
1
См.: Микешина Л. А. Философия науки: Современная эпистемология.
Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования. С. 184.

174
и социально-гуманитарных наук, предложенные В. Дильтеем,
Г. Риккертом и В. Виндельбандом, которые противопоставляли
исторически-индивидуализирующий метод социально-гумани­
тарного знания (наук о культуре) генерализирующему (обоб­
щающему) методу естествознания (наук о природе). С учетом
идей Г. Риккерта о ценностях можно уточнить такое противо­
поставление. Индивидуализирующий метод может быть назван
методом отнесения к ценности в противоположность генерали­
зирующему методу, который помогает выявлять закономерные
связи, но игнорирует культурные ценности и отнесение к ним
своих объектов.
Выявляя специфику наук о культуре, Г. Риккерт показывает,
что историческая наука — и в особенности философия исто­
рии — имеет дело прежде всего с ценностями, и дает представ­
ление о системе ценностей в этой области знания: во-первых,
это ценности, на которых зиждутся формы и нормы эмпириче­
ского исторического познания; во-вторых, это ценности, кото­
рые в качестве принципов исторически существенного мате­
риала конституируют саму историю; в-третьих, это ценности,
которые постепенно реализуются в процессе истории1.
Метод отнесения к ценности выражает сущность истории.
Однако при таком понимании возникает проблема «научной
строгости» исторического знания.
Г. Риккерт утверждает, что история может быть так же
научна, как и естествознание. Однако для достижения такого
идеала необходимо соблюдение ряда условий, в описании кото­
рых Г. Риккерт фактически использует методологию Ф. Бэкона,
показавшего негативную роль идолов, или призраков познания.
Своего рода «идолами», характеризующимися Г. Риккертом, ста­
новятся «пожирающий индивидуальность генерализирующий
метод» и «ненаучные оценки».
Другое направление влияния аксиологических факторов
на развитие научного познания связано с тем, что система
идеалов, методологических и коммуникативных норм и пра­
вил научно-познавательной деятельности определяет харак­
тер и результаты научной деятельности исследователя. Особую
роль играет нравственный фактор как средство эффективного
воздействия на добросовестность и порядочность ученого.
Правомерность такого понимания роли нравственных ценно-
1
Подробнее см.: Риккерт Г. Философия истории / / Его же. Науки о при­
роде и науки о культуре. С. 202—203.
175
стей обоснована И. Кантом в его постановке проблемы взаимо­
связи теоретического и практического (нравственного) разума.
И. Кант подчеркивает, что теоретический (научный) разум
направлен на познание «мира сущего», а практический разум
(нравственное сознание) обращен к «миру должного» — к соци­
альным нормам, правилам, ценностям. Принципиальная но­
визна подхода И. Канта состояла в том, что практическому раз­
уму была отведена ведущая роль в человеческой деятельности.
По-новому философом определены место и роль теоретического
разума, выяснены и обоснованы его пределы и сфера действия.
И. Кант специально указывает на «нежелательные, или опас­
ные, возможности» теоретического разума, которые проявля­
ются, в частности, в том, что теоретический разум необосно­
ванно претендует на решение всех человеческих проблем во
всех сферах бытия.
Однако на самом деле вне претензий теоретического разума
остается сфера должного — чувства долга и самопожертвова­
ния, любви, прекрасного. Теоретический разум может создавать
иллюзорные миры и выдавать их за реально существующие,
поэтому роль практического сознания заключается в установ­
лении моральных запретов на определенные формы и направ­
ления интеллектуальной активности. В частности, устанав­
ливаются моральные запреты на использование ученым тео­
ретического разума как «инструмента» в некоторых сферах
деятельности.
Таким образом, И. Кант обосновал методологическую роль
нравственного сознания в познании, сделав «моральный закон
в нас» условием сохранения интеллектуальной честности. Введя
понятия предпосылочного знания, регулятивных функций, мак­
симы чистого разума, априорных основоположений, выража­
ющих идею активности субъекта, философ вплотную подхо­
дит к проблеме ценностных, мировоззренческих предпосылок,
оснований, идеалов и норм, к выявлению их фундаментального
методологического значения наряду с эмпирическим знанием
в становлении теории1.
Методологически плодотворным является подход немецкого
историка, социолога и экономиста М. Вебера к обоснованию
роли ценностей в процессе научного познания. По М. Веберу,
1
См. подробнее: Современные философские проблемы естественных, тех­
нических и социально-гуманитарных наук. М. : Гардарики, 2006. С. 495—496.

176
отношение к соотнесенному с ценностью объекту не обяза­
тельно должно быть положительным. В этом случае смысл
интерпретации любых объектов действительности будет состо­
ять в том, чтобы открыть исследователям возможные точки зре­
ния и направленность оценок1.
М. Вебер говорит о различии ценностной и причинной
интерпретаций, требующем помнить, что объект идеаль­
ной ценности исторически обусловлен, что множество нюан­
сов и выражений мысли окажутся непонятными, если нам
не известны общие условия: общественная среда, историче­
ский период, состояние проблемы — все то, что имеет причин­
ное значение для текстов или научного труда.
Если в качестве объектов интерпретации выступят, напри­
мер, «Капитал» К. Маркса, «Фауст» И. Гете, Сикстинская капелла
Рафаэля, «Исповедь» Ж.-Ж. Руссо, то общий формальный эле­
мент такой интерпретации — смысл — будет состоять в том,
чтобы открыть нам возможные точки зрения и направленность
оценок2. Если интерпретация следует нормам мышления, при­
нятым в какой-либо доктрине, то это вынуждает принимать
определенную оценку в качестве единственной «научно» допу­
стимой в подобной интерпретации, как, например, в «Капитале»
К. Маркса.
В отличие от Г. Риккерта с его самостоятельным «царством
ценностей» М. Вебер считал, что «отнесение к ценностям»
является «не чем иным, как философским истолкованием того
специфического научного интереса, который господствует
при отборе и формировании объекта эмпирического исследо­
вания... Даже чисто эмпирическому научному исследованию
направление указывают культурные, следовательно, ценност­
ные, интересы»3.
Таким образом, по М. Веберу, отнесение к ценностям — это
методологический прием, который выполняет регулятивные
и предпосылочные функции. М. Вебер не предполагал полное
исключение ценностных высказываний из познания, однако
настаивал, что социальные науки и науки о культуре, так же, как
и естественные, имеют свои устойчивые объективные характе­
ристики.
1
См.: Вебер М. Критические исследования в области наук о культуре / /
Культурология. XX век. Онтология. М. : Юристь, 1995. С. 32.
2
Там же.
3
Вебер М. Смысл «свободы от оценки» в социологической и экономиче­
ской науке / / Его же. Избранные произведения. М. : Прогресс, 1990. С. 570.

177
При этом в науках о культуре разнообразные, неповторя­
ющиеся явления «подводятся» не под закон, а под «идеаль­
ный тип», позволяющий иным способом зафиксировать общее
и необходимое в этих науках1.
Поставленная М. Вебером проблема соотнесения научного
знания и ценности, свободы научного знания от ценностей, осо­
бенно в области естественного и технического цикла, активно
обсуждалась на всем протяжении XX столетия. Спектр существу­
ющих точек зрения находится между двумя основными подхо­
дами:
1) наука должна быть ценностно нейтральной; это необхо­
димое условие получения объективной истины;
2) ценности являются необходимым условием для становле­
ния и роста научного знания, но необходимо найти такие рацио­
нальные формы, в которых фиксируется их присутствие и влия­
ние на знание и деятельность, а также в целом понимается их
роль и особенности в каждой из наук.
Второй подход основан на признании социокультурной обу­
словленности науки, которая выражается посредством ценно­
стей. Именно этот подход становится определяющим в филосо­
фии и методологии науки, особенно при исследовании природы
социально-гуманитарного знания2.
В конце XX — начале XXI в. выявлен целый спектр ценност­
ных детерминант развития социально-гуманитарного позна­
ния:
— методологические функции «предпосылочного» знания;
— ценностные предпосылки и ценностные суждения в науке;
— научная картина мира и стиль научного познания;
— философские категории и принципы;
— парадигма и научно-исследовательская программа;
— представления о здравом смысле и вненаучных критериях
(принципах красоты и простоты) в социально-гуманитарном
познании;
— нормы и идеалы исследования, посредством которых реа­
лизуется ценностный потенциал науки.
Рассмотрим некоторые из этих аспектов.
Важное место в развитии социально-гуманитарного знания
занимают ценности-регулятивы. К ним можно отнести следу-
1
См.: Современные философские проблемы естественных, технических
и социально-гуманитарных наук. С. 498.
2
См., например: Лэйси X. Свободна ли наука от ценностей? Ценности
и научное понимание. М. : Логос, 2001.

178
ющие принципы: соответствия, ограничений, запретов, инва­
риантности, наблюдаемости, эмпирической проверяемости,
дополнительности, фальсифицируемости, простоты, красоты
и т.п.
Регулятивные принципы в системе ценностей науки выпол­
няют роль эвристических указателей, благодаря которым фор­
мируются и реализуются исследовательские программы. Эти
принципы выступают как предписания, касающиеся конструи­
рования и оценки теоретических систем. С помощью этих прин­
ципов:
— формируются определенные образцы научного знания
и требования к исследовательскому процессу, совокупность
которых образует конкретно-историческую научную парадигму;
— систематизируется опыт научных исследований;
— происходит очищение такого опыта от случайностей;
— выявляются устойчивые связи между теорией и реально­
стью, которая отображается с помощью этой теории.
В качестве ведущего ценностного регулятива социально-
гуманитарного познания выступает научная картина мира,
посредством которой фундаментальные идеи, принципы,
а также системы ценностей передаются из одной науки в дру­
гую.
Так, В. Дильтей применял понятие научной картины мира
при анализе наук о духе, или наук о культуре. С научной карти­
ной мира оказываются тесно связанными такие базовые ценно­
сти, как жизнь, цель, человек-субъект.
В. Дильтей анализирует различные подходы к исследова­
нию человека: метафизика греков, воспитание воли у римлян,
религиозные жизненные идеалы, «теория жизненного поведе­
ния», выявление основных типов антропологии в культуре XVI—
XVII вв. По сути дела, он проводит исследование различных форм
отношений человека к миру, места человека в мире и способы
представленности человека в культурно-исторической картине
мира1.
Таким образом, научная картина мира в ее содержательном
аспекте применительно к социально-гуманитарному позна­
нию сориентирована на понимание места человека в мире,
на уяснение способов понимания и освоения этого мира челове-
1
См.: Дильтей В. Воззрение на мир и исследование человека со вре­
мен Возрождения и Реформации. М. : Университетская книга ; Иерусалим :
Gesharim, 2000.

179
ком. Социально-гуманитарная картина мира в отличие от есте­
ственно-научной картины мира не противопоставляет чело­
века и окружающий мир, но включает самого человека в спо­
соб функционирования мира социального. Выступая в качестве
ведущей формы предпосылочного знания, научная картина
мира концентрирует в себе ценностное содержание социально-
гуманитарного познания.
Нередко противопоставляют научное познание и здра­
вый смысл, как принципиально различные способы освоения
мира. Тем не менее Д. Юм (1711—1776) ставил здравый смысл
в один ряд с такими качествами человеческого духа, как муже­
ство, честность. К. Гельвеций (1715—1771) отмечал, что чело­
век, обладающий здравым смыслом, обыкновенно не впадет ни
в одно из тех заблуждений, в которые нас вовлекают страсти,
но зато он лишен и тех просветлений ума, которым мы обязаны
лишь сильным страстям. По И. Канту, ум, лишенный здравого
рассудка, хотя и может быть даже высокообразованным, способ­
ным абстрактно усматривать общее, не в состоянии, однако, раз­
личать, подходит ли под это общее данный случай конкретно.
Современная философия науки выявляет мировоззренческие
и регулятивные функции здравого смысла, ценность которого —
выражение социальной потребности в рациональной ориента­
ции индивида и общества в духовно-практической деятельности.
Так, американский философ М. Вартофский (р. 1928) отме­
чает социально-культурное и нормативное значение здравого
смысла, представляющего собой то разнообразие принципов
действия, правил, убеждений, которые выдержали множество
длительных испытаний в практике людей, в развитии их куль­
туры, благодаря чему о них можно говорить, как о «человече­
ских универсалиях»1.
Л. А. Микешина подчеркивает различную «степень присут­
ствия» ценностной компоненты в конкретных структурных
и методологических составляющих социально-гуманитарного
познания.
— Если идеология непосредственно отражает социальные
интересы различных групп, то общефилософские, гносеологиче­
ские принципы осуществляют это в весьма опосредованном виде.
1
См.: Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание : пер.
с англ. / / М. Вартофский / общ. ред. и послесл. И. Б. Новика, В. Н. Садовского.
М. : Прогресс, 1988; комментарии см.: Микешина Л. А. Философия науки:
Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры.
Методология научного исследования. С. 331.

180
— В еще более трансформированной и обобщенной форме
эти интересы выражены в научной картине мира, стиле позна­
ния и принципах здравого смысла.
— Они почти отсутствуют в общенаучных методологи­
ческих принципах, близких по своей природе к специальному
научному знанию.
На основе такого рода дифференциации степеней «идеоло­
гической окраски» форм мировоззренческого знания оказыва­
ется возможным более корректное отражение и фиксация раз­
личий в характерах и способах «вхождения» этих форм знания
в социально-гуманитарные науки1.
Социально-гуманитарное познание — это всегда ценностно-
смысловое освоение и воспроизведение человеческого бытия,
это связь с ценностями, с мировоззренческими, смысложизнен-
ными компонентами деятельности человека и общества.
В полной мере указанное утверждение относится и к позна­
нию сущности социальной работы как части социально-гумани­
тарного познания. Теория социальной работы как важнейшей
сферы социальной деятельности была и остается не просто сум­
мой позитивных знаний о специфической деятельности субъ­
ектов социальной работы, владеющих средствами социализа-
ции/ресоциализации людей, оказавшихся в трудной жизненной
ситуации. Это, в первую очередь, деятельность исследователей,
требующая определенной аксиологической оценки познания
явлений социальной сферы, социальной политики и социальной
работы. Такая оценка предполагает использование всей сово­
купности ценностей различного порядка для осмысления явле­
ний социальной действительности, ориентацию и опору на них
со стороны исследователя социальной сферы при проведении
социально-гуманитарного исследования в целях получения объ­
ективно истинного знания.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Как развивались представления о ценностях в европейской фило­
софии?
2. В чем суть диалектики теоретического и практического разума,
по И. Канту, применительно к природе ценностей?
1
Микешина Л. А. Философия науки: Современная эпистемология.
Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования.
С. 325.
181
3. Каков вклад Г. Лотце в понимание ценностей?
4. Каким образом Г. Риккерт характеризовал роль ценностей в науч­
ном познании?
5. В чем заключается сущность ценностей?
6. Какова диалектика объективного и субъективного в сущности цен­
ностей?
7. Охарактеризуйте основные аксиологические концепции.
8. Каково соотношение внутринаучных и социокультурных ценностей
в научном познании?
9. Должна ли наука быть ценностно-нейтральной?
10. Назовите основные ценностные формы в структуре научного позна­
ния.
11. Охарактеризуйте место ценностей в структуре теории социальной
работы

Темы рефератов
1. Природа ценностей и их роль в социальном познании.
2. Г. Лотце о сущности ценностей.
3. Учение о ценностях в теории И. Канта.
4. Г. Риккерт о месте ценностей в системе социально-гуманитарного
знания.
5. Типы ценностей научного знания.
6. Принцип «отнесения к ценностям» и принцип «свободы от ценно­
стей»: единство и взаимосвязь.
7. Оценочные суждения в науке и необходимость «ценностной ней­
тральности» в социальном исследовании.
8. Явные и неявные ценностные предпосылки как следствия комму­
никативности социально-гуманитарных наук.
9. Место ценностей в теории социальной работы.

Литература
1. Вебер, М. Критические исследования в области наук о культуре / /
Культурология. XX век. Онтология. — М. : Юристъ, 1995.
2. Вебер, М. Смысл «свободы от оценки» в социологической и эко­
номической науке / / Его же. Избранные произведения. — М. :
Прогресс, 1990.
3. Винделъбанд, В. Избранное. Дух и история. — М. : Юристъ, 1995.
4. Гайденко, П. П. Научная рациональность и философский разум. —
М. : Прогресс-Традиция, 2003.

182
5. Дилътей, В. Воззрение на мир и исследование человека со времен
Возрождения и Реформации. — М. ; СПб. : Центр гуманитарных
инициатив, 2013.
6. Кант, И. Критика чистого разума. — М. : ЧОРО, 1994.
7. Лешкевич, Т. Г. Философия науки : учеб. пособие. — М. : ИНФРА-М
2008.
8. Лось у В. А. История и философия науки. Основы курса : учеб. посо­
бие. — М. : Дашков и К0, 2004.
9. Лэйси, X. Свободна ли наука от ценностей? Ценности и научное
понимание. — М. : Логос, 2001.
10. Монтескье у Ш. Избранные произведения. — М. : Госполитиздат,
1955.
11. Огурцов у А. П. Аксиологические модели в философии науки / /
Философские исследования. — 1995. — № 1.
12. Риккерт, Г. Границы естественнонаучного образования поня­
тий. — СПб. : Наука, 1993.
13. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре. — М. : Республика,
1998.
14. Современные философские проблемы естественных, техниче­
ских и социально-гуманитарных наук / под ред. проф. В. В. Ми­
ронова. — М. : Гардарики, 2006.
15. Шапошникова у Ю. В. Природа ценностей и их роль в социально-
гуманитарном познании (ценность, норма, идеал) / / История
и философия науки / под ред. А. С. Мамзина. — М. ; СПб. : Питер,
2008.
16. Шохину В. К. Ценность / / Новая философская энциклопедия :
в 4 т. — М. : Мысль, 2010. — Т. 4.
Основные
исследовательские
программы социально-
гуманитарных наук

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• роль и место исследовательской программы в научном познании;
• соотношение понятий «система методов познания» и «исследо­
вательская программа» в процессе решения конкретных научных проб­
лем;
• специфику натуралистической исследовательской программы
и особенности ее применения в социально-гуманитарном знании;
• особенности антинатуралистических исследовательских про­
грамм и специфику их использования в социально-гуманитарном
познании;
• возможности и ограничения постмодернистской, герменевти­
ческой, феноменологической исследовательских программ в процессе
теоретического осмысления социальной работы;
• содержание категорий «исследовательская программа», «натура­
листическая исследовательская программа», «антинатуралистическая
исследовательская программа», «исследовательские программы в тео­
рии социальной работы»;
уметь
• различать особенности натуралистической и антинатуралисти­
ческой исследовательских программ;
• выявлять методологическое значение конкретных исследователь­
ских программ для развития теории социальной работы;
184
владеть
• категориальным аппаратом анализа исследовательских про­
грамм;
• навыками использования натуралистической и антинатурали­
стической исследовательских программ для теоретического анализа
актуальных проблем социальной работы.

8.1. Место исследовательской программы


в социально-гуманитарном познании
Понятие «научно-исследовательская программа» является пло­
дотворным термином для исследования истории науки, с точки
зрения ее ведущих методологических подходов. Более того,
можно утверждать, что генезис науки как специфического фено­
мена культуры сопряжен с генезисом ее методологического
самосознания, формой которого и является научно-исследова­
тельская программа.
Так, известный отечественный историк и философ науки
П. П. Гайденко (р. 1934) убедительно показала, что в Антич­
ности сложились три научные программы: математическая
(пифагорейско-платоновская) и две физические — атомисти­
ческая (Демокрита) и континуалистская (Аристотеля).
В Средние века наибольшим влиянием пользовалась аристо­
телевская научная программа, на основе которой построена,
например, «физика импето»1, а атомизм оказался на перифе­
рии научной жизни. Становление науки Нового времени в зна­
чительной мере связано с возрождением атомистической про­
граммы в работах Хр. Гюйгенса (1629—1695), Р. Бойля (1627—
1691), братьев Якоба (1654—1708) и Иоганна (1667—1748)
Бернулли и др., наряду с картезианской, ньютоновской, лейб-
ницевой программами2. В. П. Визгин показал, что после откры­
тия специальной теории относительности отчетливо выявля-
1
Представление об импето восходит к трудам Иоанна Филопона
(VI в.), критиковавшего аристотелевскую теорию метательного движения.
Итальянский исследователь Дж. Бенедетти (1530—1590) считал, что движу­
щая сила сообщает телу способность к движению — «импето» (impeto — впе­
чатление), сохраняющуюся в теле, которое продолжает движение с сообщен­
ной ему скоростью. Поэтому камень, выпущенный пращой, продолжает
движение по прямой линии. Эта способность постепенно расходуется в про­
цессе движения, так что, когда кончается импето, кончается движение.
2
См.: Гайденко П. П. Эволюция понятия науки (XVII—XVIII вв.).
Формирование научных программ Нового времени. М. : Наука, 1987. С. 8.

185
ются три большие программы-стратегии: классико-механиче-
ская, электромагнитно-полевая и релятивистская1.
Как отмечает П. П. Гайденко, исследовательская программа
содержит в себе характеристику предмета, метода исследова­
ния, общих предпосылок научной теории, способов перехода
от философской системы к научным построениям2. Она отли­
чается как от философской системы, так и от научной теории.
«В отличие от научной теории научная программа, как правило,
претендует на всеобщий охват всех явлений и исчерпывающее
объяснение всех фактов, т.е. на универсальное толкование всего
существующего. Принципы или система принципов, формиру­
емая программой, носит... всеобщий характер»3.
Социально-гуманитарное познание представляет собой
познание бытия человека, т.е. главным объектом здесь факти­
чески является сам познающий субъект, а также разные виды
его деятельности. От степени учета этой специфики зависит
выбор научно-исследовательской программы, которая исполь­
зуется ученым при исследовании. История науки показывает,
что в силу тесной связи социально-гуманитарного познания
с жизненным миром людей, с ценностями, историей, станов­
ление метатеоретического уровня, на котором формируются
научно-исследовательские программы, проходило медленно.
Совокупность отдельных идей или теоретических конструктов
по поводу сущности социально-гуманитарных объектов долго
не выстраивались в непрерывную теоретическую серию (когда,
например, результаты предыдущей теории переходят в следу­
ющую в качестве гипотезы).
Примером может служить история политической науки.
Первые политические теории возникают в глубокой древности
(Платон, Аристотель, Цицерон и др.); существуют несомнен­
ные достижения в этой области в Средние века (Ф. Аквинский,
1225/1226—1274), в эпоху Возрождения (Н. Макиавелли,
1469—1527) и в начале Нового времени (Т. Гоббс, 1588—1679,
Ж.-Ж. Руссо, 1712—1778, И. Кант, 1724—1804); однако о пол­
ноценной политологии можно говорить начиная только с XIX в.
1
Визгин В. П. Методологические принципы и научно-исследовательские
программы / / Методологические проблемы историко-научных исследований.
M. : Наука, 1982. С. 173.
2
Гайденко П. П. Эволюция понятия науки (становление и развитие пер­
вых научных программ). М. : Наука, 1980. С. 11.
3
Там же. С. 10.

186
Поворот западноевропейской науки к социально-гумани­
тарной сфере ускоряется со второй половины XVIII в. Большую
роль в подготовке такого поворота сыграла немецкая класси­
ческая философия, начиная с трудов И. Канта, который ради­
кально противопоставил мир необходимости (природы) и мир
свободы (личности), раскрыв специфику человеческого бытия.
Один из лучших переводчиков трудов Платона Ф. Шлейермахер
(1768—1834) подверг анализу явление перевода текста с одного
язык на другой, увидев здесь научную проблему. Он ввел поня­
тие мировоззрения для описания системы взглядов на мир; рас­
суждения ученого о так называемом «герменевтическом круге»
(в его основе — необходимость включения читателя в истори­
ческий контекст творчества автора) заложили традицию науч­
ной герменевтики.
Развитие промышленного производства в Англии в XVIII в.
стимулировало А. Смита (1723—1790) к созданию концеп­
ции «экономического человека», которая легла в основу рожда­
ющейся экономической науки. В рамках этой концепции
английский ученый мог сформулировать и подтвердить эко­
номические законы. Во Франции неоценимую роль сыграли
A. Вольтер, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо и др. Так, А. Сен-Симон
(1760—1825) писал о необходимости «положительной» науки
о человеке, которая бы изучала мир последнего так же, как точ­
ные науки изучают мир неорганический.
Динамичное развитие социально-гуманитарного позна­
ния в XIX в. привело к формированию и конкуренции научно-
исследовательских программ теоретического уровня. Ряд мето­
дологических программ выдвинули такие видные ученые того
времени, как О. Конт, К. Маркс, Г. Спенсер, Н. Данилевский,
B. Дильтей, В. Виндельбанд, Г. Риккерт. Методологическая дис­
куссия, расширившись до целых школ и направлений, продол­
жилась в XX в. благодаря работам Э. Дюркгейма, М. Вебера,
К. Поппера, X. Ортеги-и-Гассета, О. Шпенглера и др.
Из отечественных ученых и философов упомянем «натура­
листов» А. И. Стронина (1827—1889) и П. Ф. Лилиенфельда-
Тоаля (1829—1903), утверждавших, что в человеческой жизни
и развитии действуют те же законы, как и во всей органиче­
ской природе, оппонирующих им с позиций экзистенциализма
Л. А. Шестова (1866—1938) и Н. А. Бердяева (1874—1948),
а также представителей марксизма Г. В. Плеханова (1856—
1918), П. Б. Струве (1870—1944), В. И. Ленина (1870—1924),
Н. И. Бухарина (1888—1938) и др. Можно констатировать, что
187
к этому времени весь спектр основных научно-исследователь­
ских программ социально-гуманитарного познания был сфор­
мирован и с изменениями, иногда достаточно серьезными,
дошел до нашего времени.

8*2* Натуралистическая исследовательская


программа и ее особенности
Влияние естественно-научного подхода на социально-гумани­
тарное познание (особенно на этапе становления и конституи-
рования социальных наук) проявилось в натуралистической
исследовательской программе. Отличительными чертами такой
программы являются:
— либо отождествление предмета наук об обществе с пред­
метом естественных наук;
— либо признание различия предметов двух отраслей науки,
но отождествление их методов;
— либо редукционизм как отождествление высших форм
познания с низшими; эта крайность далеко не всегда сопут­
ствует натуралистической исследовательской программе.
В практике научных исследований эти характеристики
часто переплетаются. Так, классик исследовательского нату­
рализма Э. Дюркгейм (1858—1917) прямо определяет сущ­
ность натуралистического метода как превращения исследуе­
мого объекта в вещь: «Положение, согласно которому социаль­
ные факты должны рассматриваться как вещи, — положение,
лежащее в самой основе нашего метода. <...> На самом деле
мы не утверждаем, что социальные факты — это материальные
вещи; это вещи того же ранга, что и материальные вещи, хотя
и на свой лад (курсив мой. —Г. К)» 1 .
Традиции такого рода натурализма достаточно глубоки.
Главным результатом применения натуралистической иссле­
довательской программы к обществу является объяснение,
поэтому генетически первой исследовательской програм­
мой обществознания Нового времени была натуралистиче­
ская программа, которая формировала идеал и нормы научно­
сти по образцу естественных наук. Так, в XVIII в. во взглядах
на человека, как и во взглядах на природу, господствовал меха­
ницизм. Французский философ и врач Ж.-0. де Ламетри (1709—
1
Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М. :
Канон, 1995. С. 8.
188
1751) в 1747 г. публикует работу «Человек-машина». Несмотря
на декларацию своей веры в Бога, он утверждает примат мате­
рии над так называемым духом, видит в душе результат органи­
зации тела, вообще предлагает отказаться от термина «душа»
за его бессмысленностью. Опыт показывает первичность тела,
устроенного механическим образом. «Человек — настолько
сложная машина, что совершенно невозможно составить себе
о ней яркое представление, а затем дать точное определение, —
пишет Ж.-О. де Ламетри. — Вот почему оказались тщетными
все исследования a priori самых крупных философов, желав­
ших, так сказать, воспарить на крыльях разума»1. Механицизм,
по мнению ученого, «не умаляет ни политику, ни искусство,
ни мораль, поскольку материалист, убежденный вопреки соб­
ственному тщеславию в том, что он просто машина или живот­
ное, не будет плохо относиться к себе подобным: он слишком
хорошо знает природу их поступков»2.
Центральное положение механики в натуралистической
исследовательской программе было обусловлено уровнем раз­
вития естествознания. С развитием других сфер последнего фор­
мируются новые разновидности натуралистических программ.
Пример такой программы — органицизм, ИЛИ редукция чело­
веческого бытия к биологии. Основоположником органиче­
ской школы в социологии считается Г. Спенсер (1820—1903),
который ввел три принципа социальной эволюции: естествен­
ный отбор, борьба за существование, выживание сильнейшего.
По мнению ученого, в обществе как в неотъемлемой части при­
роды протекают естественные процессы: полноценные особи
выживают, а неполноценные вымирают. Собственно, за счет
этого процесса и достигаются все более высокие уровни истори­
ческого развития. Отсюда его острая критика социализма и ком­
мунизма как опасных социально-политических утопий, реали­
зация которых приведет к «процветанию слабейших», физиче­
ски, интеллектуально и морально ущербных людей. Г. Спенсер
акцентирует внимание на неизменяемой, по сути животной,
природе человека. «Коммунистический механизм — пишет
ученый, — как и механизм нынешнего социализма, неизбежно
зависит от элементов существующей человеческой природы,

1
Ламетри Ж.-О. де. Человек-машина / / Антология мировой философии :
в 4 т. М. : Мысль, 1970. Т. 2. С. 610—611.
2
Цит. по: Пустарнаков В. Ф. Философия Просвещения в России и во
Франции: опыт сравнительного анализа. М. : ИФ РАН, 2002. С. 74.

189
недостатки которой будут порождать одинаковое зло как в том,
так и в другом случае»1. Своеобразный социальный дарвинизм,
выражаемый в трудах Г. Спенсера, возник под влиянием опре­
деленной традиции, идущей еще от Т. Мальтуса (1766—1834),
и является системным элементом в рамках натуралистической
исследовательской программы.
К органицизму близок демографический детерминизм,
также идущий от Т. Мальтуса: здесь абсолютное значение в раз­
витии общества придается народонаселению. Так, А. Барнав
(1761—1793) фактор роста народонаселения считал ключевым
в понимании общественных и культурных явлений и процессов:
«Когда, в силу прироста населения, человек начинает чувство­
вать необходимость более обильных и менее случайных средств
к существованию... он приспособляется к необходимости более
регулярного труда: приручает животных, разводит стада и при­
нимается вести пастушеский образ жизни. <... > Человек, свя­
занный заботами о своих стадах, уже не обладает всей независи­
мостью охотника; бедный и богатый перестают быть равными,
и естественная демократия прекращается»2.
Другие разновидности натурализма — теории, абсолюти­
зирующие роль таких природных факторов социального раз­
вития, как географический и климатический (Ж.-Ж. Руссо,
Ф. Ратцель, 1844—1904, К. Хаусхофер, 1869—1946, и др.),
космический (русский космизм П. Флоренского, 1882—1937,
К. Циолковского, 1857—1935 и др.), этнический (пассионарная
теория этногенеза Л. Н. Гумилева, 1912—1992) и др.
Отдельно следует упомянуть экономический детерминизм,
признающий производительные силы подлинными субъектами
истории, а людей — их пассивными выразителями. В конце
XIX — начале XX в. такую позицию обосновывали ученые,
близкие к марксизму (Э. Бернштейн, 1850—1932, А. Лабриола,
1843—1904, П. Лафарг, 1842—1911, Ф. Меринг, 1846—1919,
и др.). Особенно упрощенный (вульгарный) вариант такого
детерминизма развивал В. Н. Шулятиков (1872—1912), по мне­
нию которого каждый философский классик оказывается, в пер­
вую очередь, экономическим персонажем. «Спинозовское миро­
понимание — пишет он, например, о творчестве Б. Спинозы, —
1
Спенсер Г. Будущее рабство / / Журнал социологии и социальной антро­
пологии. 2007. Т. 10. № 4. С. 75.
2
Барнав А. Введение во французскую революцию. URL: http://pylippel.
newmail.ru/documents/barnav.html (дата обращения — 20.09.2013).
190
песнь торжествующего капитала, капитала, все поглощающего,
все централизующего. Вне единой субстанции нет бытия, нет
вещей: вне крупного, мануфактурного предприятия произво­
дители существовать не могут»1.
Нередко к экономическому детерминизму причисляют
марксизм, но К. Маркс со времен «Экономически-философских
рукописей 1844 года»2 призывал видеть за материальными
вещами человеческие отношения. Одна из его важнейших
идей — духовная эмансипация человека, освобождение
его от уз экономической зависимости, восстановление лич­
ной целостности, которая должна помочь ему отыскать пути
к единению с природой и другими людьми. В связи с этим
В. И. Ленин считал взгляды В. Н. Шулятикова «карикатурой
на материализм».
В определенном смысле к натуралистической исследователь­
ской программе можно отнести такое авторитетное направле­
ние в философии XIX—XX вв., как позитивизм. В позитивист­
ских направлениях методологии безусловно принимается
и понимается отличие предметов физики, биологии, социаль­
ных наук, но провозглашается необходимость единства мето­
дов в построении теории любых процессов. В частности, позити­
визм абсолютизировал применимость гипотетико-дедуктивной
модели (в концепции «охватывающего закона» Поппера —
Гемпеля) для исторического знания. В исторической науке
универсальность этого закона не подтверждена даже в каче­
стве тенденции, ибо в равной мере здесь применяется и имеет
право на применение эмпирико-индуктивный подход, сохраня­
ется просто описательность.
Вместе с тем именно благодаря представителям позити­
визма многие методы, ранее считавшиеся исключительно есте­
ственно-научными, сейчас используются в социально-гумани­
тарных науках, причем достаточно эффективно. Один из таких
методов — моделирование.
Несмотря на продуктивную эволюцию натуралистиче­
ской программы, осознание качественных различий природы
и общества в конце XIX — начале XX в. приводит к ее ограни­
чению.
1
Шулятиков В. И. Оправдание капитализма в западноевропейской фило­
софии (от Декарта до Э. Маха). М. : ЛИБРОКОМ, 2012. С. 42.
2
См.: Маркс К. Экономически-философские рукописи 1844 года / / Маркс К.у
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М. : Политиздат, 1974. Т. 42. С. 41—174.

191
8.3» Антинатуралистические
исследовательские программы
Становление теоретической оппозиции натуралистической
исследовательской программе происходит в процессе осозна­
ния особой онтологической реальности человеческого бытия,
которая не сводится к природной сущности человека. Первые
шаги по развитию новой программы делают неокантианцы,
поскольку именно И. Кант в своем философском учении посту­
лировал онтологическую автономию личности, ее трансцен­
дентность1 по отношению к миру природы и, более того, пер­
вичность бытия личности по отношению к природе, назвав это
«коперниканским переворотом» в философии.
Для того чтобы антинатуралистическая исследовательская
программа сформировалась и получила развитие, требова­
лись условия, при которых была бы найдена иная онтологиче­
ская реальность, отличная от природы. Такая новая реальность
была найдена в культуре, которая была теперь понята как само­
осуществление человека, как продукт истории и сама история.
В связи с этим антинатуралистическая программа может быть
названа кулътурцентристской. Главная идея новой программы:
культура как отличная от природы самостоятельная реальность
не позволяет уподобить явления социального мира вещам.
Один из основателей баденской школы неокантианства
В. Виндельбанд считал, что науки о природе, иначе — номоте-
тические, имеют своей целью открытие общих, универсальных
научных законов, поэтому их методы — генерализующие или
обобщающие. Науки о духе, культуре, или идиографические,
имеют целью исследование единичных явлений в их уникаль­
ности, а их методы — индивидуализирующие.
Неокантианец Г. Риккерт показал, что в отличие от есте­
ственно-научного познания, нейтрального по отношению к цен­
ностям, социально-гуманитарное познание, знание о культуре
несет ценностную нагрузку. Представление о ценностном ради-

1
Трансцендентный (от лат. transcendens — переступающий, превосхо­
дящий, выходящий за пределы) — принципиально недоступный опытному
познанию, не основанный на опыте. В широком смысле — потустороннее
в отличие от имманентного как посюстороннего. В философии И. Канта —
характеристики ноуменов как «вещей-в-себе», которые проявляются в форме
феноменов (чувственно воспринимаемых явлений). И. Кант утверждает прин­
ципиальную непознаваемость мира: познанию доступны лишь явления, но нет
никакой возможности узнать, чем являются «вещи-в-себе» на самом деле.

192
кально меняет подход к получению знания, поскольку исследо­
ватель становится активным участником исследуемых процес­
сов. По мнению Г. Риккерта, предмет социально-гуманитарного
исследования есть культура, а его результат — описание отдель­
ных событий с учетом их ценностного смысла. Важнейший
принцип социально-гуманитарного познания — принцип отне­
сения к ценностям.
Антинатуралистическая стратегия вводит принцип пони­
мания в качестве ведущего методологического средства. Так,
по мнению немецкого мыслителя В. Дильтея, методологический
принцип естественно-научного познания — описание явлений
и обнаружение в них неких повторяющихся моментов, позво­
ляющих провести их классификацию. Для социально-гумани­
тарного познания важен принцип понимания, позволяющий
осуществить индивидуализацию, а также исторический подход,
исходящий из уникальности каждого события. В методологиче­
ском поиске В. Дильтея большую роль играет герменевтика, осо­
бенно когда речь идет о его литературоведческих работах, где
значительное место занимает анализ биографий великих писа­
телей и поэтов (Ф. Новалис, Ф. Гельдерлин, Ч. Диккенс и др.),
позволяющий интерпретировать их творчество. В связи с этим
антинатуралистическую программу В. Дильтея и его последова­
телей можно назвать герменевтической.
Оригинальным проявлением антинатурализма стал пере­
нос акцента на единичного человека при анализе явлений соци­
альной, экономической и иных общественных сфер. Так, пред­
ставители австрийской (или венской) экономической школы:
К. Менгер (1840—1921), О. Бём-Баверк (1851—1914) и Л. фон
Мизес (1881—1973) — исходили из так называемого методоло­
гического индивидуализма — анализа экономической деятель­
ности с точки зрения отдельного человека. Осмысленная эко­
номическая теория, по их мнению, невозможна без обращения
к специфике человеческого бытия. Так, К. Менгер считал, что
ценность — не объективное свойство вещи, а суждение инди­
вида о благе, поэтому одно и то же благо может обладать раз­
ной ценностью для разных индивидов.
С критики натурализма начиналась и феноменологиче­
ская исследовательская программа (Ф. Брентано, 1838—1917,
К. Штумпф, 1848—1936, Э. Гуссерль, 1859—1938 и др.), в рам­
ках которой сознание субъекта представляется сложным кон­
гломератом переживаний, воспоминаний и воображений всех
возможных времен. Так, призыв Э. Гуссерля «Назад, к вещам!»
193
парадоксальным образом означал возвращение не к матери­
альным вещам (как могло бы показаться при естественно-науч­
ной установке), но к онтологически первым феноменам созна­
ния. Даже мир природы воспринимается человеком в силу того,
что его элементы имеют для человека смысл. По Э. Гуссерлю,
любой объект — это то, что мы полагаем в акте своего созна­
ния. Первичность сознания, человеческого бытия по отноше­
нию к другим уровням бытия обусловливает высокий статус
социально-гуманитарного знания.
Феноменологические методы активно использовали экзистен­
циально ориентированные мыслители: М. Хайдеггер (1889—
1976), М. Мерло-Понти (1908—1961), Ж.-П. Сартр (1905—1980)
и др. Важнейший вклад экзистенциальной разновидности иссле­
довательской программы — сомнение в возможности адекват­
ного научного прогноза в социально-гуманитарном познании.
Прогностическая функция наличествует в естествознании, так
как подтверждает правильность понимания природы исследу­
емого объекта. Однако, по мнению экзистенциалистов, при­
рода человека вторична по отношению к его свободе. Так,
у Ж.-П. Сартра «человек осужден быть свободным»1 (т.е. свобода
становится мучительной необходимостью!), свобода абсолютна,
соответственно, существование предшествует сущности, поэтому
человеческие поступки принципиально непредсказуемы.
В XX в. по мере роста числа наук, перешедших из классиче­
ской фазы развития в неклассическую, а затем и постнеклас-
сическую, антинатуралистическая исследовательская про­
грамма постепенно приобрела общенаучное значение. Так, лау­
реат Нобелевской премии по экономике 1974 г. Ф. А. фон Хайек
(1899—1992) — последователь упомянутой выше австрийской
экономической школы. В социологии с середины XX в. активно
развивается феноменологический подход: М. Натансон (1924—
1996) — концепция анонимности; Т. Лукман (р. 1927), П. Бергер
(р. 1929) — концепция социального конструирования реально­
сти; Г. Гарфинкель (1917 — 2011) — этнометодология и др.
Немецкие философы К. О. Апель (р. 1922) и Ю. Хабермас
(р. 1929) сформулировали коммуникативную исследователь­
скую программу, в которой неограниченное и критическое ком­
муникативное сообщество предстает как трансцендентальная
предпосылка социально-гуманитарных наук.

1
Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм / / Сумерки богов. М. :
Политиздат, 1989. С. 334.
194
Ю. Хабермас вместе с рядом других философов выделяют
проект модерна, который они считают незавершенным и под­
черкивают его нормативную значимость. Такому проекту
противостоит проект постмодерна (Ф. Лиотар, 1924—1998,
Ж. Деррида, 1930—2004, Ж. Делез, 1925—1995, Ф. Гваттари
1930—1992 и др.) с присущими ему плюрализмом, рассмотре­
нием мира как текста, концепцией «смерти Автора» и др.
Антинатуралистическая исследовательская программа, как
и любая другая, допускает понятийное и методологическое
упрощение, а значит — ограничение глубины теоретического
анализа действительности: реальность упрощается и редуциру­
ется до ее культурных элементов, до ценностей индивида, кол­
лектива или социальных групп.
Длительное сосуществование и развитие натуралистиче­
ской и антинатуралистической исследовательских программ
обусловлено востребованностью научным сообществом как
одной, так и другой. Очевидно, что объективная сторона пред­
мета исследования раскрывается в натуралистической про­
грамме, а субъективная сторона — в антинатуралистической
с использованием соответствующих понятийно-методологиче­
ских инструментариев. Методологические подходы двух типов
программ могут быть рассмотрены как взаимодополняющие.

Вопросы и задания для самоконтроля


1. Охарактеризуйте место исследовательской программы в социально-
гуманитарном познании.
2. Каким образом в социально-гуманитарном познании может быть
реализована натуралистическая программа?
3. Охарактеризуйте основные разновидности натуралистических про­
грамм.
4. В чем состоит сущность «коперниканского переворота» в филосо­
фии?
5. Охарактеризуйте сущность основных антинатуралистических
исследовательских программ.
6. Покажите характерные черты феноменализма.

Темы рефератов
1. Сущность и функции исследовательских программ в социально-
гуманитарном познании.

195
2. П. П. Гайденко о формировании исследовательских программ
в европейской науке.
3. Становление и основные типы натуралистических исследователь­
ских программ.
4. Основные типы антинатуралистических программ социально-гума­
нитарного познания.
5. Особенности исследовательской программы постмодерна.
6. Специфика феноменологической исследовательской программы.
7. Герменевтическая исследовательская программа: особенности реа­
лизации в социально-гуманитарном познании.
8. Современные исследовательские программы в теории социальной
работы.

Литература
1. Барнав, А. Введение во французскую революцию [Электронный
ресурс]. — Режим доступа: http://pylippel.newmail.ru/documents/
barnav.html.
2. Вебер, М. Исследования по методологии наук. — М. : ИНИОН, 1980.
3. Визгин, В. П. Методологические принципы и научно-исследователь­
ские программы / / Методологические проблемы историко-науч-
ных исследований. — М. : Наука, 1982.
4. Гадамер, Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменев­
тики. — М. : Прогресс, 1988.
5. Гайденко у П. П. Научная рациональность и философский разум. —
М. : Прогресс-Традиция, 2003.
6. Гайденко, П. П. Эволюция понятия науки (становление и развитие
первых научных программ). — М. : Наука, 1980.
7. Дюркгейм, Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. —
М. : Канон, 1995.
8. Конт, О. Дух позитивной философии. — 3-е изд. M. : URSS, 2012.
9. Кузьменко, Г. Н. Аксиологические модели в социально-философ­
ском знании. — М. : Медина-принт, 2010.
10. Лакатос, К Методология научных исследовательских программ / /
Вопросы философии. — 1995. — № 4.
11. Ламетри, Ж.-О. de. Человек-машина / / Антология мировой фило­
софии : в 4 т. — М. : Мысль, 1970. — Т. 2.
12. Платон. Избранные диалоги. — М. : Рипол Классик, 2002.
13. Пустарнаков, В. Ф. Философия Просвещения в России и во
Франции: опыт сравнительного анализа. — М. : ИФ РАН, 2002.
14. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм / / Сумерки
богов. — М. : Политиздат, 1989.

196
15. Спенсер, Г. Будущее рабство / / Журнал социологии и социальной
антропологии. — 2007. — Т. 10. — № 4.
16. Спенсер, Г. Личность и государство. — СПб. : Вестник знания, 1908.
17. Теория и жизненный мир / под ред. В. Федотовой. — М. : ИФ РАН,
1995.
18. Шулятиков, В. Н. Оправдание капитализма в западноевропейской
философии (от Декарта до Э. Маха). — М. : ЛИБРОКОМ, 2012.
ГЛАВА 9 Методы науки
и их роль в поиске
истины

В результате изучения данной главы магистрант должен:


знать
• специфику методологических проблем научного познания;
• особенности методологии науки;
• общую характеристику методов науки и их классификацию;
• систему общенаучных методов познания;
• особенности философского уровня научной методологии;
• методы познания в теории социальной работы;
уметь
• анализировать процесс научного исследования с методологиче­
ской точки зрения;
• давать сравнительную характеристику общенаучным методам
исследования;
владеть
• категориальным аппаратом методологии науки;
9
навыками использования общенаучных методов познания
в исследованиях по теории социальной работы.

Мы переходим к рассмотрению нового раздела философии


науки, а именно методологии науки. Методология науки рассма­
тривает сущность и структуру научных методов, их роль в про­
цессе получения и обоснования научного знания.
198
9.1. Научный метод и его функции
Конечный результат деятельности людей в любой ее форме:
научной, практической и др. — определяется не только тем,
кто действует (каков ее субъект) или на что эта деятельность
направлена (какова специфика ее объекта), но в существенной
мере зависит от того, каким образом совершается данный про­
цесс, какие способы, приемы, средства при этом применяются.
Это и есть проблемы метода.
В широком смысле слова «метод можно рассматривать
как некоторую систематическую процедуру, которая состоит
из последовательности определенных операций, применение
которых приводит либо к достижению поставленной цели, либо
приближает к ней»1. В первом случае применение операций
или приемов, продиктованных содержанием метода, приводит
к достижению цели, а во втором — метод избавляет исследо­
вателя от многочисленных случайных проб и ошибок, от дей­
ствия «вслепую».
Выделяется группа методов, которые можно уподобить алго­
ритмам математики. В этих методах задан строгий порядок
исследовательских операций, и они приводят к истине «авто­
матически», если их алгоритм правильно реализован. Такие
методы, как правило, имеют достаточно простую структуру
и могут быть строго реализованы при решении конкретных
задач: при сложении или умножении чисел, извлечении квадрат­
ного корня из числа и др. Однако даже в элементарной мате­
матике, как показано К. Геделем, далеко не все содержательно
установленные ее теоремы могут быть доказаны исключительно
формальным путем, т.е. логически выведены из аксиом.
Тем более это относится к сложным проблемам естествозна­
ния и социально-гуманитарных наук, где используются методы,
которые не гарантируют «автоматического» получения истины,
но зато существенно сужают поле научного поиска, «подсказы­
вают» верное направление исследования, дисциплинируют мыш­
ление и облегчают поиск истины, делая мышление более систе­
матичным и целенаправленным. Методы такого рода называют
эвристическими (от греч. heurüto — ищу, нахожу), поисковыми.
Понятие «методология» имеет два основных значения:
1) система определенных способов и приемов, применяемых
в той или иной сфере деятельности (в науке, политике, искус­
стве и т.п.);

Рузавин Г. И. Философия науки. С. 271.

199
2) учение об этой системе, общая теория метода, теория
в действии.
По сути дела, сфера методологии — устойчивая (хотя эта
устойчивость не является абсолютной) система, в которой
исследовательский инструментальный арсенал средств, мето­
дов, принципов, научных ориентации всегда в наличии и всегда
готов к применению. Компоненты этого арсенала не изготовля­
ются для каждого случая отдельно, а являются универсальными.
Основная функция метода — упорядочивание и внутренняя
организация (регулирование) процесса познания или практи­
ческого преобразования конкретного объекта деятельности.
Таким образом, метод — это инструмент деятельности людей
в любой сфере. В дальнейшем изложении основное внимание
уделим методам научного познания.
Необходимо иметь в виду две стороны метода (такое разде­
ление практически не проводится в учебной литературе):
— метод как реализуемый способ конкретной деятельности
(в том числе познавательной); в этой своей ипостаси он высту­
пает как специфика применения определенных правил, приемов,
способов, норм познания и действия;
— метод как теоретическое отражение такого способа дея­
тельности в науке о методах, иначе говоря, как теоретическая
модель реальной деятельности с точки зрения ее организации
и регулирования; в этом случае метод выступает как система
предписаний, принципов, требований, которые ориентируют
субъекта деятельности на наиболее эффективный способ реше­
ния конкретной задачи, на достижение определенного резуль­
тата в той или иной сфере деятельности.
Другими словами, во втором случае метод рассматривается
как инструмент деятельности, в первом случае — как приме­
нение (использование) этого инструмента. Это важно иметь
в виду, например, при рассуждении о неадекватности метода
объекту деятельности в случае, когда не удалось достичь постав­
ленной цели. Нередко цели не удается достичь не потому, что
метод неадекватен поставленной цели, но потому, что метод
реализуется неверно, вопреки его действительному содержа­
нию: самые хорошие предписания (метод как теоретическая
модель деятельности) могут быть реализованы негодным обра­
зом (метод как реализованный алгоритм деятельности). Так,
наличие хорошего молотка еще не является гарантией того, что
неумелый пользователь действительно сумеет забить гвоздь
в доску.
200
Применение методов может быть стихийным и сознатель­
ным. Ясно, что не только осознанное, но и умелое, адекватное
применение научных методов, основанное на понимании их
возможностей и границ, делает научное познание более рацио­
нальным и эффективным.
Метод дисциплинирует исследователя, упорядочивает дея­
тельность по поиску истины, позволяет (в случае если он адек­
ватен поставленной цели) экономить силы и время, сокращать
путь к истине. Нередко говорят об «истинном методе»1. Однако
истина — это соответствие знаний об объекте самому объекту,
поэтому истинными или ложными могут быть знания о методе.
Сам же метод, рассматриваемый как алгоритм деятельности,
истинным или ложным быть не может; он может быть либо
адекватным (т.е. соответствующим познавательным целям),
либо неадекватным тем целям, которые ставятся в процессе
познания. Адекватный метод служит своеобразным компасом
(по Ф. Бэкону, «светильником»), с помощью которого субъект
научного познания прокладывает путь к истине. В то же время
подмена методов (выбор неадекватного метода) может обречь
исследование на неудачу, чему способствуют, в первую оче­
редь, приемы аналогии, редуцирования, которые связаны либо
с переносом особенностей и характеристик одной предметной
сферы на другую, либо с принципиальным упрощением таких
характеристик.
Таким образом, роль метода в научном познании чрезвычайно
велика, поэтому ни в коем случае нельзя впадать в «методологи­
ческий негативизм», т.е. недооценивать метод и методологиче­
ские проблемы конкретной науки, считая это второстепенным
делом по отношению к «настоящей» исследовательской работе.
Однако не следует впадать в «методологическую эйфо­
рию», считая метод более важным, чем предмет исследования.
Представление о методе как об «универсальной отмычке», безо­
шибочном и простом алгоритме научного открытия — это воз­
врат к опровергнутой ходом развития науки позиции Ф. Бэкона,
который считал разрабатываемый им метод индукции един­
ственным правильным и «автоматическим» путем к истине:
«Наш же путь открытия наук таков, что он немногое оставляет
остроте и силе дарования, но почти уравнивает их»2.
1
См.: Кохановский В. Я., Лешкевич Т. Г., Матящ Т. Я , Фатхи Т. Б. О
философии науки. С. 308.
2
Бэкон Ф. Новый Органон / / Его же. Соч. : в 2 т. М. : Мысль, 1972. Т. 2.
С. 27—28.

201
Общая теория научного метода формировалась в связи
с необходимостью обобщения и разработки познаватель­
ных методов, средств и приемов, используемых в философии
и науке. Первоначально проблемы методологии разрабаты­
вались в рамках философии: диалектический метод Сократа
и Платона, индуктивный метод Ф. Бэкона, рационалистический
метод Р. Декарта, антитетический метод И. Фихте, диалектиче­
ский метод Г. Гегеля и К. Маркса, феноменологический метод
Э. Гуссерля и т.д.
И по сей день методология оказывается тесно связанной
с такими философскими дисциплинами, как гносеология (тео­
рия познания), эпистемология (теория научного познания),
диалектика (теория развития) и др., взаимодействует с фор­
мальной логикой, исследующей логическую структуру знания
(в том числе научного), анализирующей его формальные связи
на языке символов и формул при отвлечении от конкретного
содержания высказываний.
Первоначально логические средства применялись к анализу
структуры «ставшего», готового научного знания, впоследствии
в сферу методологических интересов были включены проблемы
роста, изменения и развития знания.
Начиная с Нового времени (XVI—XVII вв.), методологиче­
ские идеи разрабатываются не только в философии, но и в рам­
ках формирующихся частных наук — механики, физики, химии,
истории и др. «Методологическая компонента» стала необходи­
мой для каждой науки, хотя она не всегда осознавалась некото­
рыми ее представителями.
Ныне в каждой конкретной науке происходит осмысле­
ние и изучение методов и форм научного познания, адекват­
ных объекту и предмету ее исследования. Не является исклю­
чением и теория социальной работы. Будучи молодой, становя­
щейся и развивающейся наукой, она особенно остро ощущает
необходимость формирования системы научных методов, кото­
рые были бы в наибольшей мере адекватны объекту ее исследо­
вания. Растет число публикаций по методологическим пробле­
мам теории социальной работы и социальной работы как обще­
ственного феномена1.
1
Для магистранта особенный интерес представляют следующие работы:
Никитин В. А. Некоторые проблемы разработки концептуальных основ тео­
рии социальной работы; Топчий Л. В. Методологические проблемы теории
социальной работы; Павленок П. Д. Методология и теория социальной работы
и др.

202
Любой научный метод разрабатывается на основе кон­
кретной теории, являющейся его необходимой предпосылкой.
Познавательная сила того или иного метода обусловлена содер­
жательностью, глубиной, фундаментальностью теории, которая
«сжимается в метод». Однако и метод «расширяется в систему»,
т.е. используется для дальнейшего развития науки, углубления
и развертывания теоретического знания как системы, его мате­
риализации, объективизации в практике.
Сходство теории и метода состоит в том, что они взаимо­
связаны и в своем единстве выступают как отражение реальной
действительности. Они взаимопревращаются: теория, отражая
действительность, трансформируется в метод посредством раз­
работки, формулирования вытекающих из нее принципов, пра­
вил, приемов, которые возвращаются в теорию, поскольку субъ­
ект применяет их в качестве алгоритма познавательной и прак­
тической деятельности в окружающем мире по его собственным
законам.
Так, теорема Пифагора выступает в качестве теории, если
рассматривается с точки зрения теоретического обоснования
свойств сто