Вы находитесь на странице: 1из 9

Религиозная организация –

духовная образовательная организация высшего образования


«Донская духовная семинария Ростовской-на-Дону Епархии
Русской Православной Церкви».

ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР

БОГОСЛОВСКИЕ КУРСЫ

Контрольная работа № 1

по дисциплине «Каноническое право»

Выполнил студент 2 курса

заочной формы обучения

Ковтунова Мария Сергеевна

Преподаватель – иерей Андрей Новиков

г. Ростов-на-Дону
2019 г.
Вариант 1
1. Требования к кандидату священства. Препятствия физического
характера.
Некоторые канонисты разделяют препятствия к священству на те, которые
обусловлены недостатками рукополагаемого, и препятствия, связанные с
совершением преступлений. «Другой разряд канонических препятствий, –
отмечал А.С. Павлов, – имеет своим источником преступления или такие
деяния члена Церкви, которые если не с точки зрения уголовного, то с точки
зрения канонического права должны быть признаны преступлениями. Сюда
относятся:

отпадение от веры, не вынужденное муками (Апост. 62, I Всел. 10, Анкир. 3);

ересь… (I Всел. 19, Каноническое послание Афанасия к Руфиану);

оскопление себя и других;


все так называемые плотские грехи, состоящие в нарушении седьмой
заповеди Закона Божия (Апост. 61, Неокес. 9, 10).

Виновные и уличенные во всех этих преступлениях, по древним церковным


правилам, подвергались публичному покаянию. Отсюда общее каноническое
положение; кто раз подвергся публичному церковному покаянию, тот
навсегда устраняется от рукоположения в церковноиерархические
степени»194.

На практике различие между недостатками, например, нравственного


порядка, и так называемыми недостатками веры, с одной стороны, и
преступлениями – с другой, провести трудно, так как вторые невозможны без
первых. Поэтому при классификации препятствий к священству их удобнее
разделить иначе:

препятствия физического характера;

препятствия духовного характера;

препятствия социального характера.

Препятствия физического характера

Среди них одни связаны с возрастом, а другие – с состоянием здоровья или


телесными недостатками ставленника.
Для исполнения иерархического и даже причетнического служения
необходимы зрелость ума, твердость убеждений, известный жизненный
опыт, которые предполагают достижение определенного возраста.
Для поставления в диакона каноны устанавливают возраст 25 лет, а в
пресвитера – 30 лет. Правило 14 Трулльского Собора гласит: «…дабы во
пресвитера прежде тридесяти лет не рукополагати, аще бы человек и весьма
достоин был, но отлагати до уреченных лет. Ибо Господь Иисус Христос в
тридесятое лето крестился и начал учити. Подобно и диакон прежде
двадесяти пяти лет, и диаконисса прежде четыредесяти лет да не
поставляется».
В 15 правиле того же Собора говорится: «Иподиакон да поставляется не
прежде двадесяти лет возраста. Аще же кто, в какую бы то ни было
священную степень, поставлен будет прежде определенных лет: да будет
извержен».
На практике, однако, и в древности, и в новое время от этого правила
допускались и допускаются отступления. Во всяком случае, почти
неизвестны факты применения санкций, предусмотренных 15 правилом
Трулльского Собора.
Что касается возраста лиц, поставляемых во епископа, то каноны об этом
умалчивают. Древние «Апостольские постановления» (11, 1)
предусматривают для кандидата в епископы пятидесятилетний возраст. В
Фотиев «Номоканон» (Тит. 1:23) внесено положение из 123 новеллы
Юстиниана, которая устанавливает для кандидата на высшую иерархическую
степень тридцатипятилетний возрастной ценз, а в исключительных случаях –
двадцатипятилетний. Но церковной истории известны отступления от этой
нормы, и даже весьма значительные. Имели место случаи поставления во
епископа лиц, не достигших 20 лет195.
О возрасте поставляемых в чин чтецов в канонах также ничего не говорится.
123 новелла Юстиниана, включенная в сокращении в «Номоканон»,
дозволяет ставить в чтецы восьмилетних детей. А Вальсамон в толковании на
соответствующую главу «Номоканона» пишет о том, что иногда в чтецы
ставили и трехлетних младенцев. По ныне действующему Уставу Русской
Православной Церкви в диаконы и пресвитеры можно посвящать по
достижении гражданского совершеннолетия (т.е. в 18 лет), а кандидаты
епископства должны быть не моложе 30 лет.
Физические недостатки и недуги сами по себе не могут служить
препятствием к посвящению. Препятствием являются лишь те телесные
недостатки, которые затрудняют священнослужение. 77 Апостольское
правило гласит: «Аще кто лишен ока, или в ногах поврежден, но достоин
быти епископ: да будет. Ибо телесный недостаток его не оскверняет, но
душевная скверна». А в 78 Апостольском правиле говорится: «Глухий же, и
слепый да не будет епископ, не аки бы осквернен был, но да не будет
препятствия в делах церковных». Как отмечал А.С. Павлов, «по смыслу этого
общего правила должны быть разрешаемы вопросы о безруких, безногих,
одержимых падучею или неизлечимою душевною болезнию»196.

Что касается скопцов, то согласно 1 правилу I Вселенского Собора, «Аще у


кого в болезни врачами отъяты члены, или кто варварами оскоплен, таковый
да пребывает в клире. Аще же, будучи здрав, сам себе оскопил, такового,
хотя бы и к клиру причислен был, надлежит исключити».
По толкованию Зонары, «оскопившим самого себя называется не только тот,
кто собственными руками отсек этот член, но и тот, кто добровольно и без
принуждения отдает себя другому на оскопление».
На основании 79 Апостольского правила в клир не допускаются лица,
страдающие душевной болезнью: «Аще кто демона имеет, да не будет принят
в клир, но ниже с верными да молится. Освободясь же, да принят будет с
верными, и аще достоин, то и в клир».
Католическое право расширительно толкует условия к рукоположению,
связанные с телесными недостатками, запрещая посвящать горбатых,
хромых, карликов, лишенных левого глаза (так называемого канонического
глаза – oculus canonicus), а также указательного пальца правой руки.

2. Препятствия к браку, связанные с кровным родством.


Отсутствие близкого кровного родства между женихом и невестой –
необходимое условие при вступлении в брак. Это относится не только к
лицам, рожденным в законном браке, но и к внебрачным детям. Близость
кровного родства измеряется степенями, а степени устанавливаются по
числу рождений: между отцом и сыном, между матерью и сыном – одна
степень кровного родства, между дедом и внуком – две степени, между
дядей и племянником – три. Ряд степеней, следующих одна за другой,
составляют родственную линию. Родственные линии бывают прямыми и
боковыми. Прямая линия считается восходящей, когда идет от данного
лица к его предкам, и нисходящей, когда идет от предков к потомкам. Две
прямые линии, происходящие от одного родоначальника, связаны
боковыми линиями (например, племянник и дядя; двоюродные и
троюродные братья).
Для определения степени кровного родства следует установить число
рождений, связывающих двух лиц: троюродных братьев и сестер связывает
родство в 6 степени, троюродного дядю с племянницей – родство в 7
степени.Наличие близкого кровного родства рассматривается как
препятствие к браку у всех цивилизованных народов. Так, закон Моисея
запрещает браки до 3 степени кровного бокового родства (Лев. 18:7–17, 20, 17). У
римлян браки между лицами, связанными кровным родством по восходящей
и нисходящей линиям, запрещались безусловно. Запрещались и браки между
родственниками по боковым линиям, которые удалены от общего
родоначальника на разное число степеней родства (например, дядя и
племянница, двоюродная тетя и двоюродный племянник). В отдельные
времена этот запрет распространялся на двоюродных брата и сестру.
В Христианской Церкви браки между лицами, связанными кровным
родством по прямой линии, строго запрещались. 19 Апостольское правило
гласит: «Имевший в супружестве двух сестер или племянницу не может быть
в клире». Значит, брак между лицами, находящимися в 3 степени бокового
родства, рассматривался в Древней Церкви как недозволительный. Отцы
Трулльского Собора постановили расторгать браки между двоюродным
братом и сестрой (прав. 54). В «Эклоге» императоров Льва Исаврянина и
Константина Копронима содержится также запрещение браков между
троюродным братом и сестрой, т.е. находящимися в 6 степени бокового
родства. Константинопольский Собор 1168 г., состоявшийся при Патриархе
Луке Хрисоверге, повелел безусловно расторгать браки между лицами,
состоявшими в 7 степени бокового кровного родства.В России эти
позднейшие греческие нормы хотя и признавались законными, но не
соблюдались буквально. 19 января 1810 г. Святейший Синод издает указ,
согласно которому безусловно запрещались и подлежали расторжению
браки, заключенные между лицами, состоящими в 4 степени бокового
кровного родства. Браки между родственниками в 5 и 7 степенях не только
не расторгались, но даже могли быть заключены по разрешению
епархиального архиерея.
3. Церковные наказания для мирян (анафема, отлучение от
причастия ).
Наказания для мирян и духовных лиц в Церкви носят разный характер. Как
пишет профессор А.С. Павлов, сущность церковных наказаний состоит в том,
что преступник церковных канонов лишается всех или только некоторых
прав и благ, находящихся в исключительном распоряжении Церкви. Отсюда
и общее название этих церковных наказаний; отлучение (αφορισμοσ,
excommunicatio). Оно может быть или полное состоящее в совершенном
исключении преступника из числа членов Церкви (αναϋεμα, excommunicatio
major), или неполное, когда виновный лишается только некоторых прав и
благ, находящихся в церковном распоряжении»413. Великим отлучением,
анафемой, поражают только за самые тяжкие преступления: ересь,
вероотступничество, святотатство. Великое отлучение заключается в
совершенном исключении преступника из Церкви. Но и анафема все-таки не
утрачивает характера врачевания, ибо она не является неотменяемой карой.
Если анафематствованный грешник раскается в содеянных им
преступлениях, то он не может быть жестокосердно отвергнут Церковью.
Согласно 52-му Апостольскому правилу, «аще кто, епископ, или пресвитер,
обращающагося от греха не приемлет, но отвергает: да будет извержен из
священного чина. Опечаливает бо Христа рекшаго: «радость бывает на
небеси о едином грешнице кающемся».
Комментируя это правило, Вальсамон пишет: «Нет греха, побеждающего
человеколюбие Божие. Почему Господь и приемлет всех кающихся и
обращающихся от зла к добру. Ибо для спасения грешников Он низшел с
неба и сказал: «Не приидох призвати праведники, но грешники на
покаяние» (Мф. 9:13). И так епископ, или пресвитер, не приемлющий
обращающихся таким образом, но подобно Новату, гнушающийся ими,
должен быть извержен, ибо противится воле Бога».
Но древние каноны требуют от раскаявшегося, чтобы покаяние его было
очевидным, не лицемерным, и всецелым. Малое отлучение связано было в
Древней Церкви с публичным покаянием. В III веке в Церкви, особенно рано
в Понтийском диоцезе, выработался постоянный порядок обратного
принятия в церковное общение грешника, подобный тому, как постепенно,
проходя через степень оглашенных, принимались в Церковь вновь
уверовавшие.
Разные степени покаяния отражены в 12 правиле св. Григория
Неокесарийского: «Плач бывает вне врат молитвенного храма, где стоя
согрешивший должен просити входящих верующих, дабы они помолилися за
него. Слушание бывает внутри врат в притворе, где грешник должен стояти
до моления об оглашенных, и тогда исходити. Ибо правило глаголет: слушав
Писания и учение, да изженется, и да не сподобится молитвы. Чин
припадающих есть, когда кающийся, стояв внутри врат храма, исходит
вместе с оглашенными. А чин купно стоящих есть, когда кающийся стоит
купно с верными, и не исходит с оглашенными. Конечное же есть причастие
Святых Тайн». Из текста этого правила мы видим, что существовало четыре
ступени покаяния, которые последовательно проходил кающийся грешник.
Находящиеся на 1 ступени именовались плачущими. Они не допускались
внутрь храма, но, стоя вне Церкви, с плачем сокрушались о своих грехах и
умоляли входивших в храм помолиться о них. 2 ступень – слушающие. Это
те, кто, стоя в притворе, слушали Священное Писание и проповедь, а затем
перед началом Таинства Евхаристии, покидал храм вместе с оглашенными.
Принадлежащие к 3 ступени именовались припадающими или
коленопреклоненными. Они могли стоять в храме и допускались до самого
амвона. После удаления из церкви оглашенных и слушающих припадающие
повергались ниц на землю, и епископ читал над ними молитвы, возлагая на
них руки, после чего и они покидали храм. И, наконец, находившиеся на 4
ступени, купно стоящие или вместе стоящие, могли оставаться в храме до
конца Божественной Литургии, но не допускались до Чаши и к принесению
жертвенных даров в храм. Пройдя все ступени покаяния, раскаявшиеся
грешники принимались в церковное общение. В дисциплинарных правилах
Св. Василия Великого сохраняется разделение срока покаяния на четыре
ступени. В своих канонах в зависимости от тяжести греха Св. Василий
Великий определяет им разные сроки пребывания на каждой из этих
ступеней. В его 75 каноне, где речь идет о кровосмешении, говорится:
«Пришедши в сознание страшнаго греха, три лета да плачет он, стоя у дверей
молитвенных домов, и прося входящих на молитву, дабы каждый с
состраданием приносил о нем усердные молитвы ко Господу. После сего на
другое трехлетие да будет допущен токмо до слушания Писаний, по
слушании же Писаний и поучений, да изгоняется же из Церкви, и да не
удостоивается общения в молитве. Потом, аще со слезами будет просити
оныя и припадати ко Господу, с сокрушением сердца и глубоким смирением,
то дадутся ему иные три лета на припадание. И таким образом, когда
покажет плоды, достойные покаяния, в десятое лето да будет принят к
молению с верными, без причащения; два лета стоя во время молитвы с
верными, наконец да удостоится приобщения святынь».
Но в древней дисциплинарной практике сроки пребывания на разных
степенях покаяния не имели безусловного и неизменного характера. Они
могли сокращаться или, напротив, продлеваться в зависимости от состояния
души кающегося. В 8 правиле Св. Григорий Нисский с замечательной
глубиной и точностью формулирует это положение: «Во всяком же роде
преступления, а прежде всего смотрети должно, каково расположение
врачуемаго, и ко уврачеванию достаточным почитати не время, (ибо какое
исцеление может быти от времени), но произволение того, который врачует
себя покаянием».
На смертном одре все кающиеся допускаются до Причастия, но в древности,
если они выздоравливали после Причащения Святых Тайн, возобновляли
покаянное делание, начиная с той ступени, на которой застала их
угрожавшая смертью болезнь.
Большая часть дисциплинарных правил, связанных с отлучением от
Причастия на разные сроки, принадлежит Св. Василию Великому. Согласно
его 73 правилу, произвольное отречение от христианской веры наказывается
пожизненным лишением Святых Тайн, а отречение по страху мучений –
отлучением на 8–9 лет (прав. 81). Вольное убийство влечет за собой, по 56
правилу Св. Отца, отлучение от Святых Тайн на 20 лет, невольное
(нечаянное) – на 10 лет (прав. 57), убийство плода во чреве – на 10 лет (прав.
8), прелюбодеяние, равно как и блуд монаха, наказывается пятнадцатилетним
(прав. 60), блуд мирянина – семилетним (прав. 59), мужеложство и
скотоложство – пятнадцатилетним (прав. 7) и кровосмешение –
двадцатилетним отлучением (прав. 67).
В конце IV века древняя практика покаяний подверглась существенным
изменениям. Как писал профессор Н.С. Суворов, «публичное покаяние на
Востоке вышло из употребления, и правила о долгосрочном публичном
покаянии заменились в практике епитимийными правилами покаянных
сборников, получивших позднее в Восточной Церкви широкое употребление
с именем Иоанна Постника»414. Продолжительность покаяния сокращалась, но
взамен того, от кающегося требовалось совершать предписываемые ему
подвиги: усиленный пост (сухоядение), земные поклоны,
благотворительство. Иногда кающихся отправляли в монастыри, где они
должны были, помимо молитв, поста и поклонов, совершать и монастырские
работы. Все это стало называться епитимией, хотя по первоначальному
значению слова епитимия (επιτιμιον) (запрещение) – это отлучение от
причастия.
Дисциплина церковных покаяний перешла к нам, на Русь, из Византии. До
эпохи Петра Великого полная власть в назначении церковных наказаний
принадлежала архиереям, которые могли по своему разумению и сообразуясь
с канонами налагать епетимии и даже подвергать церковных преступников
анафеме. Но в «Духовном регламенте» точно регламентировалась практика
наложения наказаний, во многом противоречащая Св. Правилам. Согласно
«Духовному регламенту», малое отлучение должно состоять во временном
удалении от участия в храмовой молитве, в запрещении входить в церковь и
причащаться Святых Тайн. Малое отлучение мог налагать епархиальный
архиерей за «великий и явный грех». Епископ, по «Регламенту», должен
через духовника или лично увещевать бесчинника принести публичное
покаяние; в случае же ослушания, он, без особой торжественности (это особо
оговаривалось в «Духовном регламенте»), подвергает его отлучению,
написав вину его «на малой хартийке» 415. В синодальную эпоху малое
отлучение обыкновенно назначалось заодно с уголовной карой или как
единственное наказание преступника в тех случаях, которые были
предусмотрены Уложением о наказании. Церковное покаяние осужденные
проходили либо в приходских церквах, либо в монастырях. Анафема,
великое отлучение, по «Духовному регламенту», состоит в совершенном
отсечении преступника от Церкви. В «Регламенте» сказано: «Чрез анафему
человек делается подобно убиенному, а отлучением или запрещением
подобен есть взятому под арест»416. Терминология весьма характерная для
петровской эпохи и для вкусов царя и архиепископа Феофана Прокоповича.
Анафеме подлежали упорные еретики и тяжкие преступники, совершившие
злодеяния или политические преступления, за которые назначалась смертная
казнь. Анафеме должно было по «Регламенту», предшествовать троекратное
увещание. Но, согласно фундаментальному церковному закону – 52 канону, –
даже лица, подвергшиеся анафеме, имеют право надеяться, что врата Церкви
не затворены для них бесповоротно, ибо Иисус Христос пришел спасти не
праведников, а грешников кающихся. В эпоху средневековую и в Византии,
и у нас на Руси, и на Западе анафематствованные, в том числе и еретики,
подвергались смертной казни. По законодательству Петра Великого,
отлученные малым отлучением считались ошельмованными, а
анафематствованные – потерпевшими политическую смерть. Впоследствии
гражданско-правовые последствия малого отлучения были значительно
умалены и сведены к лишению права быть поверенным по делам и
свидетельствовать присягой по суду. В «Духовном регламенте» и
позднейшем церковном законодательстве почти не затрагивались епитимии,
налагаемые духовником при тайной исповеди; но духовникам всячески
предписывалась мягкость и кротость в отношении к грешникам. Длительные
отлучения, предусмотренные канонами, практически не применялись.
Ныне, разумеется, все те законоположения синодальной эпохи, которые
вытекали из сращения церковной и государственной власти, утратили силу.
Что же касается применения суровых санкций, предписываемых в древних
правилах, практически они служат чаще всего скорее обличению кающихся,
чем как буквально исполняемые правовые нормы. Едва ли было бы
проявлением пастырской мудрости подвергать человека мало церковного, но
пришедшего, может быть, впервые, на покаяние отлучению на длительный
срок по правилам Св. Отцов и Соборов. С другой стороны, однако, в
некоторых случаях точное применение дисциплинарных канонов может
послужить врачеванию души согрешившего.
Особый вид церковного наказания – это лишение церковного погребения за
самоубийство, совершенное намеренно, в здравом уме, а не в безумном
состоянии или в беспамятстве. В синодальную эпоху церковного погребения
лишались, кроме того, все подвергнутые по суду смертной казни. А в
допетровскую старину не отпевались и те, кто «купаючись и хвалясь и играя
утонут или с качели убьются или на разбое или и на воровстве каком убиты
будут»