Вы находитесь на странице: 1из 63

Стивен Тернбулл: «Армии самураев.

1550–1615»

Стивен Тернбулл Р. Хук


Армии самураев. 1550–1615
Серия: СОЛДАТЪ

АСТ, Астрель; Москва; 2005; ISBN 5-17-031067-6, 5-271-11238-1, 0-85045-302-Х (англ.)


Перевод: В. Г. Яковлев
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 2

Аннотация
Период Момояма второй половины XVI – начала XVII вв. был одним из наиболее значительных в
политической, социальной и культурной жизни Японии. В это время заканчивается оформление военно-
феодального сословия самураев. После победы Иэясу Токугава над своими врагами и прекращения меж-
доусобных войн складывается сѐгунат Токугава, что не могло не отразиться на положении самураев.
Книга С.Тѐрнбулла на прекрасном иллюстративном и фактическом материале дает возможность по-
знакомиться с вооружением и тактикой армий самураев этого периода.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 3

С. Тёрнбулл, Р. Хук
Армии самураев. 1550–1615
ЗОЛОТОЙ ВЕК
Японского самурая обычно представляют как независимого, гордого и высокомерного во-
ина, ставящего личную честь и отвагу превыше всего остального и не желающего делить свою
воинскую славу с другими. В определенной степени этот образ соответствует действительности,
по крайней мере, по отношению к ранним самураям; однако недавние исследования показали,
что в период наибольшего подъема самурайского духа те, кто возглавляли самураев на полях
сражений, не во всем соответствовали такой характеристике. Этот период (вторая половина XVI
– начало XVII вв.), известный как «период Момояма», включает также начальные годы «периода
Эдо». В дальнейшем мы будем называть эту эпоху «период Момояма».
Великие полководцы периода Момояма руководили на полях сражений не отдельными са-
мураями, а крупными армиями. Индивидуальное мужество ценилось в зависимости от вклада
каждого воина в достижение тщательно спланированной стратегической цели. Искусство веде-
ния войны включало умение использовать рельеф для реализации боевых задач, правильно орга-
низовать плотный ружейный огонь, обеспечить солдат провизией и амуницией. В средневековых
армиях Японии все это делалось с поразительным успехом и мастерством.
Со времен великой войны Гэмпэй (1180–1185 гг.) Япония находилась во власти двух пра-
вителей – богоподобного императора со двором в Киото и военного диктатора, или сегуна, в
чьих руках император был простой марионеткой. Однако к 1550 г. кровавая гражданская война
привела к окончательному ослаблению власти сегуна. Япония распалась на множество неболь-
ших относительно независимых государств, управляемых даймѐ – феодалами, каждый из кото-
рых был сначала воином, а уж потом администратором. Двое наиболее знаменитых даймѐ,
Такэда Сингэн (1521–1573 гг.) и Уэсуги Кэнсин (1530–1578 гг.), более десяти лет воевали друг с
другом, каждый год встречаясь для битвы на одном и том же месте. В борьбу таких аристократов
вовлекались десятки небольших семей, занимавшиеся весьма респектабельным делом – кражей
земель и собственности друг у друга.

Карта Японии периода Момояма


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 4

Вертикальный свиток с изображением самурая начала XVI в.

В это непростое время, в 1543 г., в Японию прибывают португальские купцы, а с ними ог-
нестрельное оружие, которого японцы никогда прежде не видели – это были простые фитильные
мушкеты, называемые аркебузами. В течение удивительно короткого промежутка времени япон-
цы сумели по достоинству оценить возможности нового оружия и начали изготавливать его ко-
пии, ничуть не уступающие оригиналам. Огнестрельное оружие стало решающим дополнением к
японскому вооружению, которое в течение столетий ограничивалось луком, мечом и копьем.
К 1549 г. аркебузы в Японии уже были в широком употреблении – как Такэда, так и Уэсуги
охотно использовали их в сражениях друг против друга. Когда Такэда Сингэн умер в 1573 г.,
судьба клана оказалась в руках его сына Такэда Кацуѐри, который унаследовал армию, никому
не уступающую по уровню боевой подготовки. Самураи Такэда были отважными и преданными
воинами и славились удачными кавалерийскими атаками, а пехотинцы имели репутацию дисци-
плинированных и стойких солдат, в отличие от пехотинцев других даймѐ.
В 1575 г. Такэда Кацуѐри выступил против одного из величайших и талантливейших стра-
тегов в истории самураев – Ода Нобунага. Такэда долгое время угрожали политическим интере-
сам Ода, пока эта угроза не приобрела вполне реальные формы, когда Такэда Сингэн осадил
Нагасино – один из ключевых замков Нобунага. Почувствовав благоприятный момент для нане-
сения решающего удара по врагам, Ода Нобунага лично возглавил вспомогательное войско и
вывел его к осажденному замку. Дабы нейтрализовать знаменитых конников Такэда, Ода по-
строил своих лучших аркебузиров в три ряда далеко за деревянным частоколом. Результат ока-
зался потрясающим. Одна за другой следовали кавалерийские атаки Такэда, но все они наталки-
вались на губительный ружейный огонь. Такэда понесли очень серьезное поражение, а в
японской военной истории открылась новая глава.
Победа при Нагасино показала не только эффективность огнестрельного оружия, но и су-
ществование потенциальных предпосылок для создания «армии» в современном смысле этого
слова – если для эффективного владения луком требовались годы тренировок и определенные
физические данные, то меткой стрельбе из аркебузы можно было в кратчайшие сроки обучить
любого крестьянина. Однако Нобунага, как до него и Сингэн, отлично понимал, что армия не
может состоять из одних только крестьян. Их необходимо обучить, организовать, привить дис-
циплину, накормить и хорошо экипировать. Полководец, имеющий такую армию, мог добиться
выдающихся результатов – армии численностью в 100 тыс. и даже, как показали дальнейшие со-
бытия, численностью в 250 тыс. солдат, полностью вооруженных и экипированных, могли пере-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 5

брасываться с одного конца страны на другой и даже на территорию Кореи.

Гравюра, изображающая самурая с но-дати (большим полевым мечом).


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 6

Оборонительный комплект в стиле до-мару с огромными содэ (наплечниками).

Примеру Нобунага следовали другие даймѐ, но в 1582 г. оставшийся единственный раз в


жизни без охраны Нобунага был убит одним из своих военачальников. Месть последовала неза-
медлительно. Тоѐтоми Хидэѐси, протеже Нобунага, начавший военную карьеру в качестве но-
сильщика сандалий, в течение нескольких дней расправился с предателем и объявил себя
наследником Нобунага. Нескольких других претендентов Хидэѐси разгромил в ходе военных
кампаний, добиваясь успеха за счет стремительной переброски огромных воинских континген-
тов из одного региона страны в другой и опираясь при этом на союзников, поддерживающих по-
рядок на подвластных им землях.
Только один из его соперников оказался действительно опасным. Токугава Иэясу сражался
рядом с Хидэѐси при Нагасино, где оба многому научились. В итоге, оба блестящих полководца
оказались в 1584 г. втянутыми в «окопную войну», заняв оборонительные позиции на склонах
горы Комаки. По прошествии времени обе армии отошли к югу от Комаки, где и встретились в
решительном сражении при Нагакутэ; Иэясу победил, после чего вступил в союзнические отно-
шения с Хидэѐси.
С этого момента Хидэѐси стал набирать силу, и земли Японии одна за другой покорялись
ему. Первым пал остров Сикоку, затем Кюсю, находившийся под властью древнего клана Си-
мадзу, и, наконец, провинции тихоокеанского побережья, которыми правил клан Ходэѐ, и север-
ные земли клана Датэ. В 1590 г., когда Хидэѐси поднялся на башню замка Одовара и осмотрелся
вокруг, он мог с уверенностью сказать, что вся Япония лежит у его ног. Своему союзнику, бле-
стящему полководцу и администратору Токугава Иэясу он даровал замок и город Эдо, которые
отныне стали его фамильным гнездом. О том, что это было достойное приобретение, можно су-
дить хотя бы по тому факту, что город Эдо называется сегодня Токио.
Тем временем Хидэѐси планировал военную операцию, которая, в случае ее успешного
проведения, могла бы повлиять на весь ход мировой истории – он собирался покорить Китай. До
этого японцы никогда не продвигались дальше корейской границы. В течение шести лет самураи
оккупировали Корею, осаждали крепости и сражались с регулярными армиями Кореи и Китая.
Вторжение, которое успешно началось под командованием фанатичного самурая Като Киѐмаса,
потеряло свою остроту после нападения корейского флота на коммуникационные линии япон-
цев. Самураи сражались отчаянно, и все же, несмотря на их огромную численность (в экспеди-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 7

ционный корпус входило около 200 тыс. человек), операция завершилась неудачей. В 1596 г. из-
мотанные и деморализованные самураи вернулись в Японию, где правил пятилетний сын вели-
кого Хидэѐси, со смертью которого военная кампания в Корее потеряла актуальность.
Вскоре назначенный Хидэѐси совет регентов раскололся, и этот раскол завершился 21 ок-
тября 1600 г. кровавой и тяжелой битвой при Сэкигахара. Победил Токугава Иэясу, бывший со-
юзник Хидэѐси. Эта победа имела куда большее значение, чем любая из побед Хидэѐси, по-
скольку после битвы при Сэкигахара Япония обрела первого сегуна из клана Токугава, которым
суждено было править страной на протяжении 250 лет.
Армия Токугава, одна из самых боеспособных в Японии, теперь стала правительственной
армией. Однако ей пришлось принять участие еще в одной военной кампании, когда достигший
совершеннолетия сын Хидэѐси по имени Хидэѐри в 1614 г. заперся в замке Осака с 60 тыс. ли-
шенных имущественных прав и отчаявшихся самураев. Последовала самая широкомасштабная в
японской истории осада, во время которой Токугава пытались одолеть защитников крепости пу-
тем использования всевозможных хитростей – от бомбардировки до подкупа. В 1615 г. замок,
наконец, пал в результате генерального сражения, развернувшегося у его стен – это была по-
следняя битва такого масштаба между двумя самурайскими армиями.
В этот период самурайская военная организация достигла своего совершенства – отныне
она будет постепенно деградировать, поскольку самураи почти перестанут воевать. Восстание
1638 г. на полуострове Симабара показало, до какой степени может опуститься армия, если бу-
дет лишена возможности воевать, а старым воинам останется лишь тешиться воспоминаниями о
славных победах периода Момояма, золотого века самурайской истории.

АРМИИ САМУРАЕВ
Вместе с расширением масштаба военных операций в XVI в. увеличивалась численность
участвовавших в них войск. Документальные данные, касающиеся клана Симадзу, господство-
вавшего на острове Кюсю, свидетельствуют о резком увеличении в середине XVI в. численного
состава воинских подразделений, и несмотря даже на стесненные обстоятельства, в которых ока-
зался этот клан после поражения от Хидэѐси в 1587 г., они, начиная с 1590 г., регулярно постав-
ляли в его армию довольно внушительные воинские контингенты.

Полевые армии клана Симадзу, 1411–1614 гг.

1411 г. – Армия под командованием Симадзу Мотохиса 3 тыс. человек


1484 г. – Армия под командованием Симадзу Такэхиса 5 тыс. человек
1576 г. – Покорение северного Кюсю
100 тыс. человек 1576 г. – Осада Симадзу Ёсихиса замка Минамата 115 тыс. человек
1592 г. – Воинский контингент клана Симадзу отправляется в Корею 15 тыс. человек
1600 г. – Симадзу при Сэкигахара 12 тыс. человек
1614 г. – Осака – зимняя кампания 10,5 тыс. человек

Учитывая, что сражения велись между союзниками различных даймѐ, можно увидеть, что
масштаб военных действий, начиная примерно с 1550 г., непрерывно возрастал.
Существенное увеличение численного состава войск происходило за счет представителей
низких сословий, или асигару. Сам термин, означающий «легкая нога», указывает на их соци-
альный статус – это были разорившиеся крестьяне или преступники и авантюристы, которые
стремились в феодальную армию, чтобы безнаказанно грабить и убивать. Самураи всегда отно-
сились к присутствию в армии таких элементов как к неизбежному злу, при условии, что они не
вмешиваются в их благородные дела; но, по мере распространения огнестрельного оружия, мно-
гие даймѐ начали проявлять некоторую заботу по отношению к своим асигару, которые теперь
являлись костяком их армий. Только они руководствовались не филантропическими соображе-
ниями, а стратегической необходимостью – если территории противоборствующих сторон во
времена войны Гэмпэй (1180–1185 гг.) располагались на расстоянии до 500 км друг от друга, то
все воюющие даймѐ XVI в. были соседями. Поэтому недовольные чем-либо асигару могли легко
перейти границу и вступить во вражескую армию.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 8

Только обладавшие хорошими аналитическими способностями даймѐ (как, например,


Такэда Сингэн) умело балансировали между сельскохозяйственными и оборонительными нуж-
дами своих провинций. Они должны были обеспечивать определенный уровень боевой подго-
товки своих асигару без нанесения ущерба сельскохозяйственному сектору Принцип, на который
опирались удачливые даймѐ при распределении человеческих ресурсов, заключался в круглого-
дичном обеспечении обороны своих территорий без прерывания селькохозяйственного цикла –
при этом наступательные боевые операции могли осуществляться только в определенные перио-
ды времени. Военные действия планировались таким образом, чтобы они могли завершиться до
наступления зимы или сбора урожая.
Характерным примером противоположного подхода являются действия Ходзѐ Удзиясу
(1515–1570 гг.), который в 1565 г. призвал к оружию всех своих подданных мужского пола в
возрасте от пятнадцати до семидесяти лет, угрожая смертной казнью тем, кто не подчинится,
усилив свою угрозу словами, что «даже дрессировщик обезьяны не избежит наказания».
Мы можем определить примерную численность войск, участвовавших в том или ином сра-
жении, поскольку те даймѐ, которые находились в подчинении своего сюзерена, – а во времена
правления Хидэѐси это были почти все даймѐ – обязаны были обеспечивать своего господина
живой силой. Рекрутские записи, из которых нами и почерпнуты следующие сведения, дают от-
личную возможность для ознакомления с численностью и структурой типичных для того време-
ни воинских подразделений, а также для подсчета личного состава в армиях других даймѐ.
Каждый даймѐ, а точнее, каждый землевладелец, вплоть до беднейшего самурая, был обя-
зан поставлять в армию своего господина определенное количество воинов, которое зависело от
количества риса, собираемого на его полях, измеряемого в коку. Одно коку равнялось количе-
ству риса, необходимого для питания одного человека в течение года.
Одна из ранних рекрутских записей относится к мобилизации войск клана Симадзу при
подготовке нападения на крепость Такабару в октябре 1576 г. Те из подданных, кто владел од-
ним тѐ рисовых полей, дающих урожай около 30 коку, обязаны были сами явиться на сборный
пункт и привести с собой одного человека. Те, кто владел двумя тѐ земли, обязаны были явиться
сами и привести с собой двух человек, и так далее – до владельцев 10 тѐ земли (300 коку), кото-
рые были обязаны привести с собой десять человек. Они обязаны были явиться со своими доспе-
хами из расчета по одному доспеху на одно тѐ земли и с месячным запасом риса, а те, кто слу-
жили дольше этого срока, обеспечивались рисом за счет своего господина.
Когда Хидэѐси в 1592 г. готовился к вторжению в Корею, даймѐ ближайшего к Корее ост-
рова Кюсю получил приказ мобилизовать в экспедиционный корпус подданных из расчета по
шесть человек на сто коку – другим даймѐ предписывалась мобилизация людей в количестве об-
ратно пропорциональном расстоянию от их земель до места высадки десанта на побережье Ко-
реи. Во времена Сэкигахара и Осака даймѐ поставляли в армию господина примерно такое же
количество живой силы – в пропорции два конника и двадцать пехотинцев на 1 тыс. коку (эти
цифры подтверждаются записями европейских наблюдателей того времени). Исходя из этой
пропорции, можно подсчитать, какое количество подданных разных даймѐ принимали участие в
той или иной битве. Например, Ии Наотака, принимавший активное участие в осаде замка Осака,
имел в 1610 г. доход в 10 тыс. коку. Можно с уверенностью констатировать, что численность его
отряда составляла примерно двадцать конных и двести пеших воинов.
Что касается вопросов распределения вооружения среди мобилизованных солдат, то ре-
крутские записи снова приходят на помощь. Таковы записи клана Симадзу, которые велись во
время подготовки к штурму замка Минамата в 1581 г. Это было время, когда могущественный
клан бросил все свои силы на завоевание Кюсю, которое завершилось его поражением в 1587 г.

Первый лагерь: Симадзу Иэхиса с 31 тыс. человек, включая 53 моногасира (капитанов)


Второй лагерь: Симадзу Тадахира с 31 тыс. человек, включая 51 капитана
Главный лагерь: Командующий Симадзу Ёсихиса с 53 тыс. человек, включая 70 капита-
нов

Приводятся подробные сведения о составе личного отряда Ёсихиса:

Офицеры и гонцы (перечисляются поименно)


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 9

Асигару:
100 копейщиков (10 из которых – в резерве), с самураем (пешим) среди копейщиков; под
командой 2 бугѐ (комиссаров – офицеров, стоящих над копейщиками); 100 лучников (10 из кото-
рых – в резерве) с самураем (пешим) среди лучников, под командой 2 бугѐ (комиссаров); 100 ар-
кебузиров (10 из которых – в резерве) с самураем (пешим) под командой 2 бугѐ

Общий штат:
3 военных комиссара с 30 воинами каждый
2 штандартных комиссара
3 знаменосца с 60 воинами
4 комиссара по работам, с ними 12 человек
4 комиссара по лошадям

Персональный штат:
Слуги господина: 20 человек, включая 4 носильщиков
Ответственные за казну господина: 6 конников, 60 пехотинцев
60 комоно (пажей)
2 носильщика головных уборов
2 носильщика жезлов
12 обычных носильщиков
3 ящика с доспехами, 9 носильщиков
3 лошади, 2 оседланные, одна без седла, 15 коноводов
3 носильщика сандалий

Вооружение господина:
3 лука, 3 носильщика
3 колчана, 6 носильщиков
2 нагината (особого древкового оружия наподобие алебарды), 3 носильщика
2 копья, 3 носильщика
2 но-дати (больших полевых меча), 3 носильщика
3 катана (длинных меча), 3 носильщика
1 вакидзаси (короткий меч), 3 носильщика

Хозяйственный штат:
2 начальника с 35 подчиненными, включая 9 человек, ответственных за разведение огня, 2
специалиста по приготовлению риса, 6 конюшенных и 9 рабочих.

Сорок лет спустя Симадзу Иэхиса, племянник Ёсихиса, послал армию в помощь Токугава,
осаждавшим замок Осака. Численность ее была много меньше, но мы не располагаем достаточно
подробными сведениями о составе личной гвардии командира. На 20 января 1614 г. армия состо-
яла из трех контингентов общей численностью 10,3 тыс. человек со 187 нобори (длинными вер-
тикальными флагами, несущими мон (геральдическую эмблему Симадзу в виде черного креста в
кольце) плюс 289 конных самураев.
Среди 10,3 тыс. человек были 750 рабочих и обоз из 300 человек с вьючными лошадьми.

Личная гвардия Симадзу Иэхиса


Телохранители: 456 пеших, 130 конных самураев
300 аркебузиров
200 лучников
200 копейщиков 56 знамен
50 щитоносцев с щитами
30 ящиков с доспехами
30 связок по 100 стрел, каждую связку несет один носильщик
30 упаковок пуль и пороха (для подразделения аркебузиров), одна упаковка на человека
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 10

50 упаковок пороха (50 тыс. выстрелов), одна упаковка на человека


Оруженосцы приближенных господина (число не установлено)
15 лошадей

Интересно отметить, что по сравнению с 1581 г., в армиях самураев появляется больше ар-
кебузиров. Об этой тенденции свидетельствуют данные о численном составе воинского контин-
гента Симадзу, отправленного в Корею в 1592 г., включавшего 1,5 тыс. аркебузиров, 1,5 тыс.
лучников и 300 копейщиков; а в составе подкрепления, отправленного Датэ Масамунэ в октябре
1600 г. в распоряжение Токугава Иэясу, было 1,2 тыс. аркебузиров, 850 копейщиков и 200 луч-
ников плюс 330 рабочих – носильщиков багажа и т. п.
Наиболее детальное распределение вооружения произошло после установления сѐгуната
Токугава в 1603 г. Начиная с этого времени, армия клана Токугава становится армией сѐгуната, а
значит, регулярной армией японского государства. Это подразумевало, что все самураи теорети-
чески становились воинами огромной армии и должны были обеспечивать эту армию людьми и
припасами в соответствии со схемой, мало отличающейся от описанной выше. В то же время,
официальный статус даймѐ присваивался самураям с доходом от 10 тыс. коку и выше, а самураи
с меньшим доходом делились на хатамото (знаменосцев, или «вождей»), имевших доход от 100
до 9,5 тыс. коку, и го-кэнин (слуг, или «ведомых») с доходом меньше 100 коку.
Даймѐ и знаменосцы поставляли живую силу в соответствии со схемой, которая с течением
времени редко подвергалась ревизии – после финальной ревизии 1649 г. схема действовала без
изменения до середины XIX в. Несколько примеров покажут, как она работала. Они взяты из ре-
визии 1649 г., однако маловероятно, что предыдущие списки сильно отличались:

Самураи-знаменосцы, доход 300 коку:


Личная прислуга плюс:
1 самурай (слуга)
1 копейщик
1 носильщик доспеха
1 коновод
1 носильщик сандалий 1 носильщик хасамибако (дорожный сундук, который носился на
шесте)
1 носильщик багажа

Самураи-знаменосцы, доход 2000 коку:


Личная прислуга плюс 8 самураев (слуг)
2 носильщика доспеха плюс один запасной
5 копейщиков плюс 1 запасной
4 коновода
4 носильщика багажа
1 носильщик сандалий
2 носильщика хасамибако плюс один запасной
1 лучник
2 аркебузира
2 носильщика фуража
1 носильщик но-дати
2 командира асигару
1 носильщик шляпы от дождя

Все военнослужащие нестроевых подразделений могли в случае необходимости воору-


житься и занять место в боевом строю. Схемы, действовавшие в отношении групп с большим
доходом (3000 коку и выше), включали безоружных слуг (вакато) и пажей (комоно).
Наряду с набираемыми по мобилизационным схемам подразделениями, в армию Токугава
входили также несколько «регулярных» корпусов и среди них элитные дружины О-бан, или Ве-
ликой гвардии. Они появились в начале полководческой карьеры Иэясу и состояли из трех дру-
жин, число которых в 1592 г. увеличилось до пяти, а в 1623 г. – до двадцати. Каждая дружина
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 11

состояла из пятидесяти гвардейцев под командованием одного капитана и четырех куми-гасира


(«лейтенантов»). Численность дружины могла увеличиваться за счет военнослужащих, которых
каждый из гвардейцев обязан был поставлять в соответствии с действующими мобилизацион-
ными схемами.
С 1575 г., а возможно и раньше, в армии Токугава появляется специальный корпус, кото-
рый назывался уцукаи-бан, или «корпусом почетных гонцов». Изначально в нем находилось все-
го двадцать восемь человек – эти люди носили сасимоно (флажок, прикрепляемый сзади доспе-
хов) с изображением иероглифа го, означающего «пять».
Начиная с 1603 г. армия Токугава пополняется за счет новых подразделений, основной за-
дачей которых являлась охрана различных замков Токугава, таких как Эдо и Нагоя.

БИТВЫ САМУРАЕВ
Традиционно самурайское сражение, как оно описывается в старинных хрониках, начина-
лось с перестрелки лучников, после которой следовали вызовы на поединки. Однако к XVI в.
этих «церемоний» уже не придерживались, и воинский опыт многих поколений самураев начал
обретать разнообразные стратегические формы. Значительный вклад в их развитие внесли
Такэда Сингэн и Уэсуги Кэнсин, чьи регулярные сражения при Каванакадзима (в 1553, 1554,
1555, 1556, 1557 и 1563 гг.) зачастую мало чем отличались от полевых учений с участием боль-
шого количества войск. Пока Сингэн и Кэнсин еще не были вовлечены в настоящие кровавые
войны с полководцами, подобными Нобунага или Иэясу, обе стороны могли позволить себе ис-
пользовать определенные тактические приемы, знакомые и проверенные, применительно к кон-
кретным ситуациям.
Значительное влияние на развитие военного искусства периода Момояма оказало широкое
распространение огнестрельного оружия и его использование, особенно в форме залпового огня,
который доказал свою эффективность в битве при Нагасино. С этого момента аркебузиры боль-
шинства армий выдвигаются в первые ряды под защиту копейщиков, а лучники и снайперы за-
нимают позиции среди аркебузиров и, пока те перезаряжают оружие, не дают поднять голову
противнику.
Было разработан ряд стандартных боевых построений, большинство из которых имеют по-
этические названия. Некоторые из них представлены на схемах.

(1) Ганко («птицы в полете»). Этот гибкий порядок легко может изменяться с развитием
ситуации. Переднюю и тыловую части защищают аркебузиры, значительное количество которых
сосредоточено также на флангах, чтобы в случае изменения диспозиции успеть совершить об-
ходной маневр. Генерал находится в тылу, но ближе к центру, чтобы не терять связи с армией.

(2) Хоси («наконечник стрелы»). Атакующий порядок для стремительного наступления в


классическом японском стиле. За несколькими рядами аркебузиров следуют самураи авангарда,
которые заполняют бреши во вражеских рядах, образующиеся в результате ружейного огня. По-
скольку этот порядок очень мобильный, барабаны и другие сигнальные инструменты несут под-
данные самого господина. «Наконечник стрелы» предназначен для быстрого проникновения в
корпус вражеской армии, поэтому фланги атакующего войска обороняют только лучники и ко-
пейщики.

(3) Саку («замочная скважина»). Считался самым эффективным оборонительным порядком


против «наконечника стрелы». Шесть рядов аркебузиров, поддерживаемых двумя рядами лучни-
ков, выстраиваются углом навстречу «наконечнику стрелы» и останавливают его перекрестным
огнем. Самураи, чтобы выдержать натиск атакующих, формируют подобие «замочной скважи-
ны» вокруг своего генерала.

(4) Какуѐку («журавлиное крыло»). Лучший боевой порядок для окружения противника.
Опять аркебузиры и лучники подавляют противника огнем, за ними самураи авангарда вступают
в рукопашную схватку, а вторая дружина начинает обходить вражеское войско с флангов. Обра-
тите внимание на слегка изогнутые и выдвинутые вперед фланги второй дружины – такое по-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 12

строение не может навести врага на мысль об угрозе немедленного окружения. Он будет, скорее,
ожидать атаки передней дружины, а именно этого и хочет добиться от противника командую-
щий армией.

(5) Кояку («ярмо»). Построение называется так, поскольку напоминает очертаниями ярмо
на шее быка. Это очень гибкое построение, обеспечивающее надежную оборону как против «жу-
равлиного крыла», так и против «наконечника стрелы». Выдвинутый вперед отряд останавливает
движение противника на достаточно долгое время, чтобы определить его тактический замысел.
Второй и третий отряды действуют соответственным образом – либо формируют «замочную
скважину» против «наконечника стрелы», либо рассредоточиваются, чтобы избежать окружения.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 13

(6) Гѐрин («рыбья чешуя»). В таком порядке обычно выстраивается армия, уступающая по
численности противнику, если ставится цель его разгрома в типично самурайском стиле. Напо-
минает «тупой наконечник стрелы», предназначенный не столько для стремительной атаки про-
тивника, сколько для осуществления постоянного давления на его боевые порядки. Своим назва-
нием обязан форме построения авангарда и второго отряда.

(7) Энгэцу («полумесяц»). Применяется для обороны в ситуации «спиной к стене». Армия
еще не окружена противником, но понесла тяжелые потери, и есть большая вероятность того,
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 14

что может оказаться в окружении. Разгромленные корпуса оттягиваются назад, а передовой от-
ряд и другие выстраиваются в форме полумесяца, которая может меняться по ходу ситуации.
Аркебузиры выстраиваются в глубине оборонительных порядков впереди длинных шеренг ко-
пейщиков и лучников.

Существует множество других порядков, представляющих главным образом вариации опи-


санных выше. «Голова тигра» – это модификация построения «птицы в полете», рассчитанного
на вдвое меньшую армию. «Длинная змея» давала возможность для атаки с обеих сторон, а «ле-
жащий дракон» являлся разновидностью «головы тигра» и применялся для построения на вер-
шине горы.
От умения полководца зависело, как долго его войска смогут сохранять описанные боевые
порядки, прежде чем самураи не загорятся отвагой и не начнут самостоятельно сражаться с про-
тивником. Во время летней кампании при Осака в 1615 г. гарнизон осажденной крепости, состо-
ящий в основном из ронинов (самураев, лишенных имущества), занял позиции напротив великой
армии Токугава. Несколько ронинов из передних рядов начали стрелять из аркебуз, несмотря на
команду не открывать огонь, – в результате их преждевременных действий была испорчена тща-
тельно спланированная наступательная операция.
Стремление любой ценою добиваться славы всегда господствовало в среде самураев. Осо-
бенным почетом пользовались те, кто первыми вступали в сражение, и можно привести множе-
ство примеров, когда необдуманная поспешность приводила к неудаче всей операции. Наиболее
красноречивым примером может служить недисциплинированное поведение Фукусима Масано-
ри и Икэда Теру-маса, которое они проявили в 1600 г. Иэясу отправил их с войсками для захвата
замка Гифу, гарнизоном которого контролировались две главные дороги, ведущие из столицы
Иэясу Эдо (Токио) на запад. Для успешного осуществления стратегического плана Иэясу, куль-
минацией которого стала битва при Сэкигаха-ра, необходимо было как можно быстрее овладеть
замком Гифу. Вместо этого Икэда и Фукусима принялись оспаривать друг у друга право первого
удара по замку и были даже готовы ради этого выйти на поединок, однако здравый смысл вос-
торжествовал и они согласились на компромисс: Фукусима атаковал замок с фронта, а Икэда – с
тыла.
Кроме этих традиционно японских проблем, полководцам приходилось иметь дело с обыч-
ными в этих случаях трудностями – очень часто была затруднена связь между различными под-
разделениями. Токугава Иэясу однажды заметил:

«Ошибочно полагать, что сражения можно выигрывать, сидя на складном стуле


и отдавая приказы с жезлом в руке, как это делают многие… Командир никогда не
победит, если будет видеть перед собой только спины своих подчиненных. В сраже-
нии лучше всего стремительно двигаться вперед…»

Сам Иэясу в сражениях принимал гораздо более активное участие, нежели многие из его
современиков и обычно руководил ими, сидя на коне. Современник отмечал, что он начинал
сражение достаточно спокойно, направляя действия войск командирским жезлом, но в разгар
битвы воодушевлялся и принимался колотить по луке седла кулаками, выкрикивая: «Какарэ! Ка-
карэ!» («На них! На них!»). В последней своей битве при Осака, когда ему было уже семьдесят
три года, он настолько приблизился к противнику, что был ранен копьем.
Визуальные сигналы подавались генералами, и командиры самураев действовали согласно
указаниям генеральского жезла. Этот жезл назывался сайхай и представлял собой короткое
древко с кисточкой из кожи или бумаги. В качестве командирских жезлов могли также исполь-
зоваться веера. Утива, применяемые сегодня судьями в борьбе сумо, были жесткими и имели
форму восьмерки. Младшие офицеры носили тэцутэн, выглядевший как обыкновенный веер, за
исключением внешних пластин, которые (а иногда и все пластины) были металлическими. Они
обтягивались пергаментом и декорировались рисунком с изображением восходящего солнца.
Популярными были рисунки, выполненные в черных, красных и желтых тонах.
Звуковые команды подавались барабанами, трубами из раковин и гонгами.
Для командного пункта выбиралась удобная позиция, например, на вершине горы. Ко-
мандный пункт огораживался маку – ширмами высотой в человеческий рост, которые подвеши-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 15

вались на столбах, закопанных в землю. На маку обычно красовалось крупное изображение –


мон (герб) командующего. По окончании сражения победивший полководец занимал место
внутри маку и приступал к церемонии осмотра голов. В течение веков лучшим доказательством
победы считалась голова поверженного врага, но к периоду Момояма обычай осмотра вражеских
голов стал приобретать черты ритуала. Командующий облачался в полное боевое снаряжение и
усаживался на лакированный складной стул, зачастую покрытый медвежьей или тигровой шку-
рой, с сайхаем или утива в руке. После этого самураи подносили ему головы наиболее известных
противников, а командующий их осматривал, сопровождая это дело комментариями. Перед
осмотром каждая голова вымывалась, причесывалась и устанавливалсь на деревянную квадрат-
ную доску со штырем посередине, на котором она и держалась. Головы подносились пешим са-
мураем, а если деревянных подставок не хватало, вместо них использовались боевые вееры, при-
сыпанные листьями, впитывающими кровь. К узлу волос на отрубленной голове крепилась
записка с именем самурая, добывшего эту голову.
Даже полководцы уровня Иэясу были людьми суеверными и большими знатоками различ-
ных примет. Древние полководцы нередко отказывались от наступления только потому, что оно
должно было вестись в направлении, которое считали неблагоприятным именно в этот день, и
остатки этих верований еще продолжали сохраняться. Самураи придерживались древней тради-
ции съедать перед сражением три «благоприятных» блюда. Эти блюда – вяленые аваби (мол-
люски), комбу (морские водоросли) и каштаны – подавались на лакированном подносе вместе с
сакэ (рисовой водкой) и должны были принести удачу съевшему их самураю.
Если в условиях полевого сражения нарушения воинской дисциплины почти исключались,
поскольку влекли за собой неизбежную гибель нарушителей, то на марше или в лагере команди-
ру приходилось нередко прибегать к очень строгим мерам по укреплению дисциплины и поряд-
ка. Любопытный приказ издал Токугава Иэясу, когда в 1590 г. стал лагерем под стенами замка
Одавара:

«1. Если кто-то без приказа выступит на врага, будет наказан.


2. Каждый, кто выдвинется слишком далеко вперед, даже ради совершения во-
инского подвига, будет наказан.
3. Каждый, кто перейдет в другой отряд без уважительной на то причины, будет
лишен коня и оружия.
4. Если войско движется маршем, никто не вправе покидать его рядов. Порядок
движения должен строго соблюдаться. Если же кто-то его нарушит, командир под-
разделения будет наказан.
5. Каждый, кто не подчиняется приказам бугѐ („комиссаров“), будет наказан.
6. Когда войско находится на марше, все знаменосцы, аркебузиры, лучники и
копейщики должны двигаться в установленном порядке под командой бугѐ. Любой
нарушитель будет наказан.
7. Длинные копья разрешается носить только в походном строю.
8. Каждый воин, лошадь которого отобьется от лагеря, будет наказан.
9. Что касается обоза, необходимо строго следить за тем, чтобы его служащие
занимали отведенное им место, не смешиваясь с остальными воинами. А кто это сде-
лает, будет казнен на месте. (Обратите внимание, что это было первое нарушение,
которое наказывалось смертной казнью).
10. Без приказа никто не может схватить мужчину или женщину. Воинам пере-
дового отряда запрещается без приказа поджигать дома на землях противника.
11. Строго запрещается насилие в отношении торговых людей. Замеченные в
этом будут казнены на месте.
12. Любой, кто покинет лагерь без приказа, будет наказан».

Войско на марше, должно быть, представляло внушительное зрелище. Когда Хидэѐси вы-
ступал на войну с кланом Одавара, улицы Киото были запружены народом. Были даже соружены
деревянные трибуны, чтобы горожане могли лучше видеть проходящее войско. В 1578 г. Хидэѐ-
си (занимавший тогда более скромное положение) по приказу своего хозяина Ода Нобунага вы-
ступил из Киото на войну с кланом Мори. Тогда его армия двигалась в следующем порядке:
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 16

1. Знаменосцы
2. Аркебузиры
3. Лучники
4. Копейщики
5. Пешие самураи
6. Конные самураи
7. Военные барабаны, трубы и гонги
8. Самураи-«комиссары»
9. Сам Хидэѐси, следующий за оруженосцем, слугами и сопровождаемый носильщиком
шлема
10. Самураи
11. Знаменосцы

ОСАДЫ
Для оценки осадных приемов, применявшихся в Японии, необходимо хоть немного разби-
раться в особенностях японского замка. Тактика укрепления боевых позиций начала широко
применяться в XIV в., когда такие полководцы, как Кусуноки Масасигэ, не гнушались возведе-
нием заградительных сооружений типа деревянных частоколов. Искусство возведения замков
начало по-настоящему развиваться в XVI в., и стимулом этому послужило появление огне-
стрельного оружия. Совсем противоположная тенденция наблюдалась в современной Европе,
где появление огнестрельного оружия сопровождалось прекращением строительства замков.
Причина заключалась в том, что в Японии, как мы увидим, никогда не производились пушки
большого калибра, и поэтому замки были эффективной защитой против аркебузного огня и ка-
валерийской атаки.

Старинная гравюра с изображением замка Касугаяма, построенного Уэсуги


Кэнсином (1530–1578 гг.)

В определенном смысле замки можно рассматривать в качестве конечного продукта есте-


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 17

ственного развития ранних фортификационных сооружений. Обычно замки сооружались на воз-


вышенных местах, а если таковые отсутствовали, – на искусственных насыпях, которые обкла-
дывались огромными каменными блоками. Это придавало их стенам характерную изогнутую
форму, что способствовало смягчению толчков от землетрясений, которые так часты в Японии,
но также увеличивало их площадь, что было только на руку атакующим.
Замок служил отличной базой для размещения живой силы в условиях военных действий,
требовавших быстрой переброски войск в различные концы страны. Наконец, он являлся симво-
лом могущества господина, и никто не понимал этого лучше, чем Нобунага, чья величественная
крепость Адзути – первая башенная крепость в Японии – служила образцом для подражания.
Хидэѐси построил такую же крепость в Осака, а Иэясу в Эдо.
Японские замки состояли как бы из двух отдельных частей. Массивные каменные стены,
окруженные рвом, напоминали об английском замке, но на этом сходство заканчивалось. Внутри
стен располагались различные сооружения в типично японском стиле. Эти сооружения были де-
ревянными, и позднее ставились на обложенные каменными глыбами насыпи в форме башен.
Легкие, изящные башни резко контрастировали с их каменными массивными основаниями.
Во избежание поджогов японцы укрепляли деревянные постройки дополнительными сте-
нами. Поскольку в средневековой Японии не было специальных машин для метания зажигатель-
ных снарядов, то поджог внутренних построек замка был редкостью.
Наиболее распространенным, если не самым эффективным, приемом, применяемым при
осаде, была прямая атака на стены крепости или на ворота. Она могла стоить осаждающим
больших человеческих и материальных потерь, поскольку осажденные вели со стен прицельный
огонь по идущим на приступ врагам. Защитники замка могли также отступить от его стен (как
это было сделано в Осака в 1614 г.), занять боевые позиции и открыть залповый огонь по враже-
ским самураям, появляющимся на стенах. Если атака удавалась, то лишь за счет значительного
численного превосходства атакующих, как это было во время корейской войны, когда крепости
падали одна за другой под натиском фанатичных японцев. При Тон-гнаи командующий армией
Кониси Юкинага первый приставил к стене бамбуковую лестницу.
Опыт корейской войны, особенно ее финального периода, когда корейские замки защища-
лись китайскими гарнизонами, оказал значительное влияние на развитие осадной техники. Ми-
нирование замков стало широко применяться после того как Хидэѐси впервые добился с его по-
мощью успеха при взятии крепости Камэяма в 1583 г. Эффективным средством против
минирования считались рвы, но однажды
Хидэѐси сумел превратить даже это оборонительной сооружение в наступательное сред-
ство. Он заметил, что замок Такамацу стоит на низменном месте в долине, возле которой проте-
кала река. Приказав своему войску перегородить плотиной реку, он направил ее воды в долину.
По мере того, как вода медленно поднималась вверх, Хидэѐси продолжал обстреливать ее за-
щитников из мушкетов, пока осажденные наконец не сдались.
Наступление осаждающих можно было останавливать посредством различных препят-
ствий. Одним из эффективнейших средств против пеших воинов, обутых в соломенные санда-
лии, были металлические четырехгранники с шипами, один из которых всегда торчал острием
вверх. Деревья спиливались и укладывались таким образом, что их ветки торчали в сторону
наступающего врага, но особенно тяжелые увечья наносили вкопанные в землю острыми конца-
ми вверх бамбуковые стебли. В землю также вбивались короткие колышки, которые спутыва-
лись между собой веревками, образуя средневековое подобие современного проволочного за-
граждения. Все препятствия служили одной цели: нанести противнику увечье, если это
возможно, но главным образом, остановить его продвижение к стенам, поскольку остановлен-
ный противник представлял собою отличную мишень для аркебузиров и лучников.
Като Киѐмаса принадлежит честь изобретения нескольких осадных приемов, впервые при-
мененных во время корейской войны. При осаде одной китайской крепости, окруженной глубо-
ким сухим рвом, Киѐмаса приказал всем своим солдатам нарезать стебли риса. Ночью самураи
забросали этими охапками ров – образовавшаяся куча поднялась на высоту крепостных стен.
Пока аркебузиры плотным огнем подавляли защитников крепости, самые решительные самураи
поднялись на стены и уничтожили вражеский гарнизон.
Другим изобретением Киѐмаса была колесная повозка «панцирь черепахи», которая могла
подъезжать к крепостной стене. Сверху повозку прикрывали высушенные на огне шкуры живот-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 18

ных. Под защитой этих шкур пехотинцы выбивали камни из крепостных стен, проделывая в них
бреши.
Если командующий убеждался, что не может взять крепость штурмом, он планировал взять
ее измором. Для такого рода осады требовалась тщательная подготовка. В первую очередь замок
изолировался от внешнего мира изгородью из охапок бамбука, привязанных к деревянному кар-
касу. В проемах между изгородью могли воздвигаться осадные башни, чтобы наблюдать за про-
исходящим в замке. Осадные башни варьировались от простых четырехугольных вышек до мас-
сивных сооружений с деревянной наблюдательной платформой наверху, подобные тем, что
Иэясу использовал при осаде Осака. Интересную разновидность представляла собой башня,
изобретение которой приписывалось Ямамото Кунсукэ, славному генералу Такэда Сингэна.
Башня состояла из платформы на колесах, поддерживающей высокую деревянную «этажерку» с
блоком наверху. Наблюдатель помещался в деревянный ящик и поднимался наверх при помощи
каната и блока. Вне сомнения, если на участке становилось слишком «горячо», его немедленно
опускали вниз, так как любое появление людей возле осадной башни являлось сигналом для
осажденных, которые немедленно открывали огонь из всех имеющихся видов оружия.
Японцы также изобрели мобильный вариант заградительных щитов. Они были двух типов
– деревянные и бамбуковые, и в обоих имелись щели для стрельбы. Солдаты подкатывали щиты
к крепостным стенам, прикрывая огнем атакующий отряд.
При взятии замков очень часто использовался и подкуп. Обычным действием предателей
был поджог.
Как уже указывалось, японцы никогда не производили и не использовали орудия крупного
калибра. Разумеется, они высоко оценивали их потенциал, поскольку немало пострадали от них
во время корейской войны, но японские литейные технологии не были достаточно хорошими для
производства орудий, не уступающих по качеству их европейским аналогам. Едва к японским
берегам приставал иностранный корабль, как тут же начинались переговоры о покупке его во-
оружения. Таким образом по приказу Иэясу было изъято вооружение голландского корабля, на
котором в 1600 г. в Японию прибыл первый англичанин Уилл Адаме. Это случилось незадолго
до Сэкигахара, но ни одна из конфискованных пушек ни разу не выстрелила ни в этом сражении,
ни в других сражениях того времени. Возможно, потому, что это были корабельные пушки, ко-
торые не имели колесного лафета и не могли применяться в полевых условиях. Колесный транс-
порт любого типа тогда использовался редко, все военные материалы переносились людьми или
перевозились на лошадях или на судах вдоль морского побережья. Соответственно, в Японии
периода Момояма не существовало такого рода войск, как полевая артиллерия, а пушки исполь-
зовались главным образом при осадах.
Иногда бывает трудно определить, что подразумевают современники, рассказывая о более
мощном, нежели аркебузы, огнестрельном оружии – то ли обыкновенные пушки, то ли крупно-
калиберные мушкеты, именуемые настенными орудиями. Настенное орудие было вариацией
большой аркебузы, из которой стреляли, поставив ее в амбразуре стены (японцы, в отличие от
европейских мушкетеров, никогда не стреляли с ручной «подставки»). Одно из настенных ору-
дий, применявшееся Токугава при осада замка Осака, сохранилось до наших дней. Оно весит
135 кг, а его длина 3 м. Изготовлено было оно в 1610 г.
Настоящие пушки применялись обеими сторонами при осаде Осака. Одна из пушек, нахо-
дившаяся у осажденных, сохранилась в Японии. Это пушка, калибром 90 мм, длиной 2,9 м, стре-
ляла 8-фунтовыми зарядами. Поскольку от нее остался только один ствол, невозможно точно
сказать, из какого положения она стреляла. Возможно, использовалось некое подобие деревян-
ной опоры, но реконструкция ее представляется проблематичной. Сохранился любопытный ри-
сунок того времени, на котором пушка изображена стреляющей с крепостной стены. Создается
впечатление, что единственной опорой ей служили тюки рисовой соломы.
Иногда пушки поднимались на осадные башни, с высоты которых обстреливались замки.
Так, Иэясу прибегал к интенсивному обстрелу Осака как к средству психологического воздей-
ствия.
Что касается калибра орудий, то можно вспомнить, что на вооружении английского воен-
ного флота того времени находились кулеврины, стреляющие 18-фунтовыми зарядами, или
фальконеты, стреляющие 5-фунтовыми зарядами, из чего можно сделать вывод, что японцы мог-
ли пользоваться орудиями того же калибра. В 1615 г., после падения Осака, Токугава Иэясу по-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 19

лучил от голландцев в качестве презента два фальконета.


Помимо орудий, для бомбардировки замков применялась баллисты, стреляющие огненны-
ми снарядами. Это были простые катапульты, а снарядами служили емкости с горючей жидко-
стью. Известно, что одной из таких катапульт, первые упоминания о которых относятся к 1580–
1590 гг., пользовался Кобаякава Такакагэ. Похожие модели применялись при осаде Осака.

ПЛАТЬЕ И ЭКИПИРОВКА: САМУРАИ

Мирное время

Форма одежды, которую надевал самурай, если только не готовился к сражению, то есть,
если не облачался в доспехи, зависела от степени торжественности события. Основным мужским
платьем было кимоно, длинное одеяние с широкими рукавами, закрывающее колени, которое
иногда надевалось поверх белого нижнего белья того же покроя. Кимоно перехватывалось длин-
ным поясом, который дважды или трижды оборачивался вокруг талии и завязывался спереди. За
этим поясом самурай носил мечи.
Самурай надевал кимоно, если собирался пойти куда-нибудь развлечься летним вечером, и
единственное, что он мог надеть под кимоно, была фундоси, или набедренная повязка. В других
обстоятельствах он мог дополнить этот костюм широкими штанами хакама. Хакама больше
напоминали раздвоенную юбку. Они были жестко накрахмаленными, имели широкие разрезы по
бокам и подвязывались двумя комплектами шнуров спереди и сзади, которые затем обматыва-
лись вокруг талии. Хакама доставали до лодыжек, и когда самурай их надевал, то мечи засовы-
вал за пояс кимоно, но поверх хакама.
Дайсѐ (два меча) были визитной карточкой самурая. Длинный, именуемый катана, пред-
ставлял собой стандартный боевой меч; катана преуспевающего самурая отличался исключи-
тельной отделкой и зачастую являлся фамильной ценностью, передаваемой по наследству. Лез-
вие меча было слегка изогнутым, что усиливало его режущие свойства и делало идеальным
оружием для рукопашного боя. Вдоль лезвия шла волнистая линия соединения закаленной, ре-
жущей части клинка и более мягкой полосы меча – такая комбинация сообщала ему твердость и
упругость. Деревянная рукоять меча покрывалась самэ, кожей гигантского ската, а затем плотно
обкручивалась темно-синим шелковым шнуром, чтобы не соскальзывала рука. Небольшая круг-
лая цуба, или гарда, крепилась на месте соединения лезвия с рукоятью. Ножны могли покры-
ваться лаком и крепко привязывались к поясу при помощи сагэо, шелкового шнура, пропускае-
мого через небольшие выступы на ножнах.
Короткий меч (вакидзаси) выполнялся в идентичном стиле. Оба меча носились режущей
кромкой вверх, так что смертельный удар мог наноситься прямо из ножен.
Самурай был готов отразить нападение в любой момент, и когда такая угроза возникала, он
быстро оправлял свою широкую и неудобную одежду, чтобы она не мешала в бою. Хакама под-
тягивались вверх и подтыкались изнутри за пояс, а рукава подвязывались при помощи тасуки,
узкого кушака, который протягивался спереди через рукава и соединялся на спине. Опытный са-
мурай мог проделать обе операции в считанные секунды.
На ноги самурай мог надевать носки с отделенными большими пальцами, называемые та-
би, которые будут описаны в разделе, посвященном доспеху. Таби в «гражданской форме одеж-
ды» были, как правило, белого цвета; летом их могли вообще не надевать, но самурай никогда не
выходил босиком на улицу. Он обычно обувался в соломенные сандалии, или даже в гэта, дере-
вянные башмаки на высокой платформе. Гэта никогда не надевались, если существовала угроза
опасности, так как были очень неудобными и не давали быстро двигаться.
В более формальной обстановке, при несении караульной службы, например, самурай мог
облачаться в хакама с катагину – такая комбинация называлась ками-симо (высокое-низкое). Ка-
тагину представляла собой любопытную разновидность безрукавки, плечи и спина которой были
простеганы и накрахмалены, отчего торчали наподобие крыльев. Катагину была того же цвета и
с тем же рисунком, что и хакама. Декоративным элементом ками-симо являлся мон – геральди-
ческий значок господина, который располагался на передних отворотах катагину, посередине
спины, на рукавах кимоно, если оно надевалось под ками-симо, и на верху задней части хакама.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 20

Самурай в оборонительном комплекте, типичном для периода Момояма.

Стандартный боевой меч, или катана.

По особо торжественным случаям в период Эдо, таким, как представление сегуну, высоко-
поставленные самураи надевали нага-хакама, очень длинные штаны, которые волочились по по-
лу за самураем и полностью закрывали его ступни. Обладатель таких штанов должен был отли-
чаться незаурядной ловкостью и прекрасной координацией. Считалось, что в таких штанах
невозможно совершить убийство или, по крайней мере, сбежать после такового.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 21

Воин, облаченный в ками-симо, комбинацию хакама (штанов) и катагину (без-


рукавки).

Самурай менял свое платье, когда отправлялся в путешествие, например, в одну из регу-
лярных поездок в Эдо на аудиенцию к сегуну, которые стали традиционными в начале периода
Эдо. Хакама идеально подходили для верховой езды, чего нельзя было сказать о катагину, вме-
сто которой надевалась хаори, куртка для верховой езды. Те, кто путешествовал пешком, наде-
вали хаори поверх других штанов, которые были поуже хакама и заправлялись в гетры. Пола ха-
ори оборачивалась вокруг ножен, что придавало фигуре идущего самурая характерные
очертания.
Головной убор состоял из большой соломенной шляпы, называемой каса, похожей на ту,
что носят современные японские крестьяне, которая служила защитой от солнца и дождя. Другая
разновидность этой шляпы полностью закрывала всю голову, только впереди была щель, через
которую можно было смотреть. Это была полезная вещь для того, кто хотел остаться неузнан-
ным, например, во время тайного посещения одного из веселых кварталов Эдо. На голову также
могла надеваться повязка или капюшон, незаменимый в холодное время.
Самурай, который лишался имущественных прав в случае смерти или разорения своего хо-
зяина, назывался «ронин», что означает «человек волн», поскольку такие люди переходили с ме-
ста на место в поисках работы для своих мечей. Тысячи ронинов защищали стены замка Осака
во время великой осады 1614–1615 гг., надеясь отомстить Токугава за своих бывших хозяев. В
знаменитом фильме А. Куросавы «Семь самураев» все главные персонажи – ронины.
Ниндзя, специально тренированные шпионы и убийцы, использовавшиеся даймѐ, обычно с
ног до головы закутывались в черное. Куртка напоминала покроем куртку современного дзюдо-
иста, а черный капюшон полностью закрывал голову, оставляя только щель для глаз. Узкие шта-
ны заправлялись в гетры поверх черных носков, и даже соломенные сандалии были черного цве-
та со специальными мягкими подошвами, не издающими шума при ходьбе.
Важнейшим элементом внешнего вида любого самурая была его прическа, уходу за кото-
рой уделялось много внимания. Даже ронин мог испытывать определенную гордость по поводу
этой части своего туалета, а для обыкновенного самурая считалось позором, если хотя бы одна
прядь его волос не была месте. В начале XVI в. у самураев появился обычай выбривать перед-
нюю часть головы. Изначально это делалось для того, чтобы волосы не мешали носить шлем, но
к периоду Момояма такая прическа стала просто модной. Выбритая часть головы называлась са-
каяки, а оставшиеся волосы заплетались в косичку (мотодори). Было два способа плетения косы.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 22

Один назывался тасэн-гами, поскольку такая коса напоминала бамбуковый веничек для чая, ис-
пользуемый в японской чайной церемонии. Этот способ заключался в том, что нижняя часть мо-
тодори обматывалась бечевкой до тех пор, пока он не становился похожим на помазок для бри-
тья. Другой способ, более простой, состоял в том, что намасленные волосы собирали в длинную
узкую косу на затылке, сгибали ее вперед, затем назад и связывали. Этот способ, называемый
мицу-ори, или тройной, был весьма популярен в период Момояма.

Воин, одетый в ками-симо и вооруженный двумя мечами.

Разновидность этого стиля называлась футацу-ори, когда коса укладывалась только вперед
на сакаяки. Однако кончик косы всегда аккуратно обрабатывали бритвой.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 23

Самурайские прически с мотодори – с выбритой передней частью головы (са-


каяку) и не выбритой.

Молодые самураи, тем не менее, не выбривали голову. Волосы на этом месте образовывали
треугольную челку, что в среде молодых самураев считалось особым шиком. На рисунке на стр.
25 показан Хонда Тадакуцу (1548–1610 гг.) в юном возрасте, причесанный в этом стиле.
Некоторые самураи вообще не брили голову, а зачесывали волосы назад и заплетали их в
косу. Токугава Иэясу был яростным противником подобной практики, так как считал, что такая
прическа не придаст хорошего вида голове, если она будет отрублена. Иэясу был большим спе-
циалистом по отрубленным головам и заставлял своих людей перед сражением окуривать воло-
сы благовониями.
Когда доспех был надет, коса развязывалась и волосы зачесывались назад: на романтиче-
ских гравюрах XIX в. самураи изображаются с развевающимися по ветру волосами.
Самураи, которые были одновременно буддистскими монахами, полностью обривали свои
головы.

Война

Основным самурайским костюмом во время войны, которая охватывала большую часть пе-
риода Момояма, был оборонительный доспех. Поскольку это была эпоха, когда характер войны
стремительно менялся, менялись также устройство, дизайн и качественные параметры оборони-
тельных цоспехов.
Вплоть до XIII в. существовало два вида оборонительного доспеха: ѐрой, тяжелый, похо-
жий на коробку, богато орнаментированный доспех, предназначенный для конного самурая, и
до-мару, оборонительный доспех пешего воина, который оборачивался вокруг тела и застегивал-
ся сбоку. Оба состояли из небольших металлических пластинок, называемых кодзанэ, которые
соединялись посредством кожаного ремешка. Образующиеся таким образом пластинчатые поло-
сы покрывались лаком для защиты от ржавчины и сошнуровывались шелковыми лентами, обра-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 24

зуя легкую, но устойчивую оборонительную секцию. До-мару вполне мог состоять из одной та-
кой большой секции, раздвоенной юбки (кусадзури) и поддерживающих всю конструкцию шну-
ров, пропускавшихся над плечами.
В течение XIV в. самураи столкнулись с необходимостью защиты передовых постов, а во-
енные действия приобрели такой характер, когда лошади требовались только в качестве транс-
портного средства, поэтому все начали переходить на более легкие и более удобные оборони-
тельные доспехи, предпочитая их тяжелому и неуклюжему ѐрою. Таким образом, до-мару стал
одновременно самурайским доспехом, и появилась его разновидность, называемая хара-маки, с
разрезом сзади.
В течение XV – начала XVI вв. военные действия начинают приобретать все более затяж-
ной характер, поэтому самураи были вынуждены носить доспехи в течение очень длинных от-
резков времени без перерыва. Тогда мастера-оружейники при изготовлении доспехов начинают
обращать особое внимание на такое немаловажное качество, как удобство, которое напрямую
зависело от более равномерного распределения веса доспеха, поскольку до-мару, хотя и был лег-
че ѐроя, имел существенный недостаток – вся его тяжесть держалась на плечах. Конфигурация
доспеха модифицировалась путем сужения его по направлению к талии, и основной вес теперь
ложился на бедра, а не на плечи. Доспех в стиле тати-до снискал широкую популярность в пери-
од Момояма.

Юный воин с модной прической

Затем мастера-оружейники задумались об изменениях в самой конструкции доспеха. Стиль


кодзанэ, при котором горизонтальные полосы собирались из множества маленьких пластин, об-
ладал одним серьезным недостатком – каждая пластина имела не менее четырнадцати отверстий,
что приводило к ослаблению металла. Также и сама система шнуровки горизонтальных полос,
называемая кэбики-одо-си, имела несколько недостатков, проявлявшихся на полях сражений. В
дождливую погоду шелковая шнуровка впитывала воду, что значительно увеличивало вес до-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 25

спеха. В зимнее время влажный до-мару замерзал, превращаясь в ледяной каркас, а во время
длительных летних походов шнуровка становилась грязной, дурно пахла и привлекала мириады
муравьев и блох, что отрицательно сказывалось на здоровье его владельца. Наконец, в обильной
шнуровке до (до – общее обозначение корпуса доспеха) застревали наконечники вражеских ко-
пий, вместо того, чтобы соскальзывать с пластинок, не причиняя вреда.

Доспех в стиле харамаки (с разрезом сзади)

Ответом оружейников на вышеуказанные недостатки явилась разработка различных стилей


доспеха, которые широко использовались в период Момояма. Во-первых, многочисленные пла-
стинки были заменены цельными полосами, каждая из которых состояла либо из отдельного
куска металла, либо из пластинок, только склепанных, а не сошнурованных. Также значительно
уменьшилось количество поддерживающих шнуров, что привело к появлению стиля, известного
как сугакэ-одо-си, когда поддерживающие шнуры располагались попарно, или еще более про-
стого стиля хиси-нуи, когда горизонтальные пластины соединялись посредством перекрестной
шнуровки. Кусадзури (короткие пластины) также уменьшились в размере и в новых стилях рас-
полагались вокруг талии симметрично с корпусом до, нижняя окружность кусадзури была иден-
тичной верхней окружности до.
Два стиля этого тосэй-гусоку (современного доспеха) назывались нуинобэ-до и могами-до.
Нуинобэ-до состоял из двух частей (передней и задней), которые застегивались слева, и горизон-
тальных пластинок с закругленными верхними краями. Популярной разновидностью являлся
могами-до. Это была многопластинчатая конструкция со шнуровкой в стиле сугакэ-одоси, ха-
рактеризующаяся наличием выступов на краях горизонтальных пластинок. Секции крепились
друг с другом посредством шарниров.
Кэбики-одоси не была окончательно забыта и применялась в ограниченном количестве для
украшения. Необычными «смешанными» стилями шнуровки отличался дангаэ-до, состоящий
наполовину из до, а наполовину – из кэбики и нуинобэ.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 26

Как только в Японии распространяется огнестрельное оружие, перед оружейниками встает


очередная задача. В результате, появляется окэгава-до. Этот доспех, отчасти напоминающий ев-
ропейский, включал цельнометаллический до. Горизонтальные пластины склепывались, а не со-
шнуровывались, с верхними и нижними пластинами, образуя поверхность, которая, как полага-
ли, могла выдержать прямое попадание аркебузной пули и стрелы. Существовали две основные
разновидности доспеха, в зависимости от способа крепления отдельных пластин – горизонталь-
ного (ѐкохаги-до) или вертикального (татэ-хаги-до). Лучшими татэхаги-до были доспехи, изоб-
ретенные Мѐтин Хисаиэ (1573–1615 гг.), который жил в Юкиноси-та, откуда этот стиль заим-
ствовал свое название. Юкиносита-до имел гладкую поверхность без шнуровки, идеально
отражающую пули и стрелы. Изготовители доспеха настолько были уверены в его надежности,
что позволяли стрелять по ним из аркебуз, дабы покупатели сами могли убедиться в его защит-
ных свойствах. Лучшим подтверждением высокого качества юкиносита-до стало указание Датэ
Маса-мунэ (1566–1636 гг.) изготовить для всей его армии доспехи именно такого типа – един-
ственным отличием между доспехами для высокопоставленных самураев и рядовых асигару бы-
ла степень их отделки и комплектации.
Одной из разновидностей окэгава-до, также снискавшей широкую популярность, был хо-
токэ-до. Здесь места стыковок между пластинами были закрыты или полностью исключены за
счет использования одной большой пластины, образующей совершенно гладкую, округлую по-
верхность.
Гладкая поверхность хотокэ-до служила отличным местом приложения художественных
способностей оружейника, декорировавшего ее рисунками или чеканкой.

Два стиля тосэй-гусоку (современного доспеха): тати-до и могами-до.

Последняя (утидаси-до) выполнялась с необходимой осторожностью, так как чеканка при-


водила к ослаблению металлических компонентов доспеха, о чем свидетельствует горделивая
надпись на сохранившемся экземпляре доспеха, датируемом 1681 г.:
«не из тонкого металла… тщательно сработанный с применением божественного способа
ковки против стрел и пуль, которые его не пробьют. Вот почему он является сокровищем для
храбрых воинов из самурайского клана».
Период Момояма характеризовался укреплением торговых связей с Европой. Особенно
оживленная торговля велась с португальцами, и не удивительно, что ввозимый в Японию евро-
пейский доспех приобретал черты японских стилей. Медиальное ребро европейского доспеха
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 27

вдохновило японцев на создание хатомунэ-до, или до с «голубиной грудью». Некоторые образцы


японского доспеха включали в себя детали настоящего европейского обронительного костюма
или настолько хорошо копировали их, что совершенно от них не отличались. Так, острогрудая
испанская кираса могла комплектоваться с кусадзури, а сопровождающий ее шлем морион до-
полнялся элементами защиты шеи и навершием довольно оригинальной формы.

Доспех в стиле нуинобэ-до.

Весьма необычно выглядели доспехи, выполненные на основе хотокэ-до (состоящего из


задней и передней пластин) в виде обнаженного человеческого торса с выпирающими ребрами и
дряблой грудью горного отшельника.
Доспех периода Момояма выглядел не менее красочно, чем древние доспехи, главным об-
разом благодаря цветной шнуровке в стиле кэбики-одоси. Сам доспех обычно покрывался чер-
ным или коричневым лаком и отделывался железом красноватого цвета (образующегося в ре-
зультате контролируемого процесса коррозии). Реже использовался лак красного и желтого
цвета. Последний применялся главным образом для отделки доспехов самурайского клана Ни,
которые предпочитали яркие, кирпично-красные цвета с глубокой, насыщенной лакировкой.
Шнуровка зачастую была темно-синего или василькового цвета, иногда она дополнялась разно-
цветной шнуровкой по белому в крайних рядах шеврона и называлась такая шнуровка «нитью
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 28

дятла». Отделанный красным лаком доспех мог иметь шнуровку цвета охры и золота с белым.
Оборонительный доспех периода Момояма был, таким образом, очень практичным. Он
был надежным, легким и несложным по устройству; можно сказать, что в период Момояма ма-
стерство оружейников достигло своего апогея в деле обеспечения самураев оборонительными
доспехами, позволявшими им двигаться совершенно свободно и максимально защищавшими их
от пули, клинка и стрелы.
Оборонительный костюм самурая состоял из защиты туловища (до и кусадзури, описанных
выше) и ряда других элементов, обеспечивающих защиту других частей тела. Все вместе они со-
ставляли оборонительный комплект, который, где это было возможно, отличался единством сти-
ля и цвета всех его отдельных компонентов. На иллюстрациях на стр. 25–27 показан самурай пе-
риода Момояма, надевающий оборонительный костюм. Он начинает с фундоси, или
набедренной повязки. Лучшим материалом для нее служила белая льняная или хлопчатобумаж-
ная ткань, зимняя фундоси была на подкладке. Затем он надевает ситаги, или рубашку. Ситаги
была похожа на обычное кимоно в гражданском платье, только короче. Она застегивалась на
груди и перехватывалась на талии оби (поясом). Он оборачивался дважды вокруг талии и завя-
зывался спереди.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 29

Надевание доспеха – от набедренной повязки до сунэатэ (поножей).


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 30

Надевание доспеха – от хайдатэ (защиты бедер) до ува-оби (пояса).


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 31

Надевание доспеха – от содэ (наплечников) до кабуто (шлема).


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 32

Пара хайдатэ (защиты бедер) и одна сунэатэ (потока) – крепежные шнуры на


последней отсутствуют.

Кобакама, как явствует из названия, были укороченные штаны хакама, которые носились
под доспехом. Они были уже хакама и короче – опускались примерно на 12 см ниже колен.
Сперва самурай надевал левую штанину, затем стягивал последовательно задние и передние
шнуры, завязывая обе штанины спереди.
Теперь показанный на иллюстрации самурай присел, чтобы надеть таби, пару носков с от-
деленными большими пальцами, какие в Японии носят и по сей день. Затем вокруг лодыжек
оборачивались кя-хан (гетры), в которые заправлялись штанины кобакама. Становится ясно, по-
чему самурай надел носки с отделенными большими пальцами, когда мы видим, как он присту-
пает к следующему элементу экипировки – варадзи, или соломенным сандалиям. У сандалий
плетеные подошвы и два фиксированных шнура, которые проходят между большим и следую-
щим пальцами. По периметру подошвы располагаются петли, через которые шнуры пропуска-
ются и завязываются. Дополнительно сандалии рекомендовалось подвязывать с внутренней сто-
роны ступни во время перехода по гористой местности, заснеженным или грязным дорогам или
при форсировании болот и рек. Самурай всегда должен был иметь при себе пару запасных сан-
далий или человека, который бы их нес.
Надев сандалии, самурай, в том же положении сидя, надевает первый элемент собственно
оборонительного комплекта – сунэатэ, или поножи. На стр. 28 показаны наиболее распростра-
ненные в то время сунэатэ. Они состояли из вертикальных пластин, соединенных шарнирами
или кольчугой на тканевой основе. У поножей имелась специальная кожаная защита, крепивша-
яся в местах соприкосновения ноги со стременем.
Для защиты бедер использовался хайдатэ. Хайдатэ сильно смахивал на раздвоенный ма-
терчатый передник, нижняя часть которого была обшита перекрывающими друг друга металли-
ческими или кожаными пластинами. Они крепились на талии, а некоторые разновидности имели
дополнительные крепления с двумя задними секциями, не позволяющими им подниматься. По-
скольку хайдатэ предназначался в основном для защиты в конном строю, в пешем строю его
иногда снимали, особенно перед началом ожесточенного рукопашного боя. Он также доставлял
неудобства при переходе через болото, поэтому во время марша его надевали, но не затягивали
при этом крепежные шнуры, чтобы в случае необходимости легко и быстро снять.
Югакэ (перчатки) делались из дубленой кожи, иногда украшенной узорами. Сначала всегда
надевалась правая перчатка.
Существовало множество разновидностей котэ, или наручей, но все они изготавливались
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 33

из плотной ткани, на которую нашивались кольчуга или небольшие металлические пластинки.


Кольчуга неизменно покрывалась черным лаком, а металлические пластинки покрывались лаком
того же цвета, что и остальные элементы доспеха. Длинный крепежный шнур пропускался из-
нутри через рукава котэ. У некоторых котэ рукава соединялись, у других крепились к петлям на
до, а у третьих связывались на груди. Иногда они составляли единое целое с ваки-бики – матер-
чатой или кольчужной защитой подмышек.
Теперь самурай должен надеть основной элемент доспеха – до с дополняющей его ку-
садзури. Какого бы стиля ни был до, крепился он всегда одинаково – посредством внутренних
поддерживающих шнуров, пропускаемых поверх кохирэ, или маленьких наплечников в виде ше-
стиугольных подушечек, смягчавших давление шнуров на плечевые кости – и застегивался на
правом боку, или, если это был харамаки, – за спиной. Основная тяжесть кирасы ложилась на
бедра и смягчалась уже упоминавшимся поясом. Убедившись, что до сидит надлежащим обра-
зом, самурай плотно оборачивал вокруг талии ува-оби.
Теперь самурай был полностью экипирован от ступней до шеи. На этой стадии он должен
был надеть содэ, или наплечники, если таковые входили в его оборонительный комплект. Усо-
вершенствованные типы до и котэ вообще не нуждались в содэ. В комплект юкиносита-до,
например, входили две металлические полукруглые пластины, которые защищали верхние части
котэ. Если содэ входили в оборонительный комплект, то они обычно были небольшими и слегка
изогнутыми и имели с внутренней стороны матерчатую подкладку, доходящую до уровня ниж-
ней пластины.

Пара котэ (наручей) с крепежными шнурами.

Прежде чем надеть элементы защиты шеи и головы, самурай должен прицепить свое ору-
жие, которое обычно состояло из меча (катана) и кинжала (танто). Облаченные в доспех самураи
никогда не носили короткого меча. Существовали различные способы крепления меча – он или
затыкался за пояс, или подвязывался за ножны посредством шелкового шнура, или подвешивал-
ся к поясу (в стиле тати) режущей кромкой вниз.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 34

Доспех в стиле нуинобэ-до со шлемом в стиле дзуна-ри с богатым налобным


украшением.

Для защиты шеи служила нодова, или латное ожерелье, состоявшее из нескольких метал-
лических пластинок, соединенных шнурами. Прежде чем надеть маску для защиты лица, или
мэмпо, самурай оборачивал свою голову повязкой, или хатимаки, которая служила в качестве
внутренней подкладки для шлема. Она обычно достигала в длину пяти футов и была традицион-
но белого цвета. Чтобы надеть хатимаки, самурай должен был развязать свои волосы, зачесать
их назад и, приложив хатимаки к затылку, обмотать вокруг головы и подоткнуть ее концы спе-
реди.
Маска для защиты лица (мэмпо) является наиболее узнаваемым компонентом японского
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 35

оборонительного доспеха. Имелись различные разновидности мэмпо – от простой металличе-


ской пластины, закрывающей подбородок (хоатэ), до настоящей маски, закрывающей все лицо
(сомэн). Наиболее популярной разновидностью была полумаска, закрывающая подбородок и
щеки, иногда с элементом защиты носа, и с отверстием для рта. Маска традиционно покрывалась
изнутри красным лаком и имела небольшое вентиляционное отверстие. Поскольку маска служи-
ла также для поддержания шлема, она снабжалась крючками, через которые пропускались его
крепежные шнуры. Маске зачастую придавались черты человеческого лица с усами.
Если доспех периода Момояма отличался довольно скромной отделкой, то в шлеме, по
крайней мере, самурай вполне мог выразить свою индивидуальность.
Словно в насмешку над однообразными стилями до, шлемы того периода представляли со-
бой нередко странные и удивительные творения человеческой фантазии. Основной шлем (кабу-
то) состоял из тульи (хати) с прикрепленным к ней элементом защиты шеи (сикоро), который
выполнялся в том же стиле, что и остальные пластины доспеха. Сама тулья имела множество
разновидностей. Простой и распространенной версией была дзунари – круглая, крепкая с хоро-
шей отражающей поверхностью. Изнутри тулья покрывалась красным лаком, блики которого на
лице самурая придавали ему еще более устрашающий вид.
Экстравагантные очертания шлемы стали приобретать за счет дополнительных элементов
из дерева и бумаги. Отличным примером может служить нага-эбоси-но-кабуто Като Киѐмаса,
тулья которого, покрытая серебряной краской и изображениями красного солнца с каждой сто-
роны, была сделана из бумаги на деревянном каркасе. В том же стиле были выполнены шлемы
«хвост зубатки» – золотой для Маэда Тосииэ (1538–1599 гг.) и серебряный для Хори Хидэмаса
(1553–1590 гг.). Одна из разновидностей, которая выглядела особенно эффектно в сочетании с
доспехом, выполненным в виде человеческого торса, называлась «волосатый шлем» – конские
волосы были зачесаны так, что напоминали голову, а для пущего эффекта иногда добавлялись
поросячий хвостик и пара розовых ушей.
Ямамото Кансукэ, подданный Такэда Сингэна, носил шлем, украшенный большими дере-
вянными рогами. Подобный шлем также носил Курода Нагама-са (1568–1623 гг.), имевший и
другой шлем необычной формы, называемый ити-но-тани-кабуто. Своим названием шлем обязан
знаменитой битве 1184 г., когда самурай Минамото Ёсицунэ обрушился на врага с крутого скло-
на горы.
Форма шлема предположительно напоминала очертания того крутого склона. Хонда Тада-
кацу (1548–1610 гг.) носил на шлеме пару стилизованных деревянных рогов. Ии Наомаса и его
сын Наотака носили дзунари-кабуто с позолоченными металлическими рогами и плюмажами из
конских волос.
С другой стороны, шлемы могли украшаться различными значками. Датэ Масамунэ (1566–
1636 гг.) отдавал предпочтение асимметричному золотому полумесяцу, маленькие значки кото-
рого носили его самураи. Тоѐтоми Хидэѐси (1536–1598 гг.) носил на затылочной части одного из
своих шлемов огромный гребень в виде восходящего солнца с лучами. Токугава Иэясу украсил
налобные части нескольких простых шлемов прекрасными гребнями в виде золотого папоротни-
кового листа.
Шлем надежно привязывался посредством длинного шнура, обычно красного или синего
цвета вне зависимости от цвета остальной шнуровки доспеха. На рисунке на стр. 30 показано,
как это делалось.
Теперь самурай был готов к сражению, но, несмотря на все единообразие экипировки, рас-
пространявшееся и на шлемы рядовых самураев, ему необходимо было иметь при себе некото-
рые отличительные знаки, по которым его могли опознать как соратники, так и враги. Одним из
таких знаков являлся сасимоно, крепившийся сзади к доспеху. Часто для этой цели использовал-
ся небольшой вертикальный флаг с изображением герба или значка его носителя, если он зани-
мал достаточно высокое положение, а если не занимал, то его хозяина, но в качестве отличи-
тельных знаков служили и другие объекты, такие как перья и различные предметы. Для
крепления сасимоно, который фиксировался на древке, на спинной части до на уровне поясницы
имелось гнездо, а на уровне лопаток – кронштейн. Нижний конец древка вставлялся в гнездо, а в
середине оно закреплялось кронштейном. Должно быть, ношение сасимоно доставляло опреде-
ленные неудобства, по крайней мере, сохранился рисунок, изображающий, как подданные одно-
го высокопоставленного самурая снимают с него сасимоно и держат его, пока их хозяин занима-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 36

ется выяснением отношений с противником.

Различные способы крепления шлема.

Необходимо упомянуть о дополнительных аксессуарах экипировки. У некоторых до имел-


ся матерчатый кармашек. Он предназначался для хранения платка, но мог также использоваться
для ношения других мелочей. Иногда с левого бока до надевался кожаный мешочек, препят-
ствующий трению ножен меча о металлическую кирасу. Прочие аксессуары включают полотен-
це, сумку для провизии, сумку для голов, кошелек, веревку с «кошкой», моток веревки и мешо-
чек для предметов медицинской помощи. Мешочки и веревка приторачивались к седлу во время
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 37

конного перехода, но в большинстве случаев эти вещи переносились слугами самураев.


В перерывах между сражениями самурай предпочитал носить дзинбаори, длинную мехо-
вую накидку, надеваемую поверх доспеха. Она отличалась нередко богатой вышивкой, особенно
на спине. Супруга Маэда Тосииэ вышила на дзинбаори своего мужа изображение Сѐки, мифоло-
гического истребителя демонов.
Весьма странным элементом экипировки являлась хоро, которая выглядела похожей на ма-
терчатый пузырь и состояла из хлопчатобумажной ткани, натянутой на деревянную раму. Изна-
чально она служила для «улавливания стрел», но к периоду Момояма приобрела чисто церемо-
ниальное значение.
Какие из описанных выше предметов экипировки действительно использовались в тот или
иной период, зависело от обстоятельств. Маска и хайдатэ не надевались, если ожидался отчаян-
ный рукопашный бой, как и поножи, в случае если противник занимал более высокие позиции.
Иногда просто не хватало времени для постепенного надевания доспеха, как это было описано
выше. Если самурай оказывался захваченным врасплох, он мог быстро облачиться в до, находя-
щийся в ящике для доспеха или подвешенный к потолку. В таком случае, было бы неплохо, если
бы наручи уже были прицеплены к до.
Самураи, бывшие одновременно монахами, такие как знаменитые Такэда Сингэн и Уэсуги
Кэнсин, могли носить поверх доспеха под меховой накидкой монашеский кэса. Кэса напоминал
шарф с кольцом из слоновой кости на левой стороне. Он показан на рисунке на стр. 32. Уэсути
Кэнсин обычно изображался на рисунках без шлема на голове, но в белом монашеском капю-
шоне.
В период Момояма не изготавливались оборонительные доспехи для лошадей. Зато живот-
ные зачастую украшались длинными лентами и тесемчатой бахромой. Деревянное седло покры-
валось лаком, а металлические стремена отличались необычным дизайном. Во время военных
действий лошади использовались для транспортировки мешков с рисом и фуражом. Мешки при-
торачивались к седлу В период Эдо, когда появляются фитильные пистолеты, к седлу притора-
чивалась кожаная кобура с парой таких пистолетов. В лагере лошади держались на привязи, а
чтобы далеко не убежали, их передние ноги спутывались шелковой лентой. Почти обязательным
декоративным элементом являлась большая седельная попона с вышитым на ней гербом или
сделанная из шкуры животного. В те времена лошади не подковывались, и еще интересная по-
дробность: самурай всегда садился на лошадь с левой стороны.

ПЛАТЬЕ И ЭКИПИРОВКА: АСИГАРУ


Широкое признание важной роли, которую в период Момояма стали играть воины из низ-
ких слоев, привело к осознанию необходимости обеспечения их соответствующим платьем и
обмундированием. Ямагата Масакагэ, наиболее талантливый полководец Такэда Сингэна, одним
из первых убедился в том, какой психологический эффект оказывает единообразная экипировка
на противника и всегда ставил в первые ряды самураев, облаченных в красные доспехи. Эту так-
тическую хитрость впоследствии перенял Ии Наомаса, только он уже все свое войско одевал в
красные доспехи.
Даймѐ обеспечивали своих асигару оборонительными доспехами и шлемами, а мечи долж-
ны были добывать себе уже сами асигару. Необходимость в массовом производстве большого
количества оборонительных доспехов привела к появлению того, что вполне справедливо можно
было бы назвать военной униформой – первой в Японии.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 38

Ходзѐ Соун (1432–1519) в монашеском кэса (ритуальном шарфе).

Сначала асигару надевал простую набедренную повязку. Рубашка тоже была простая, до-
ставала до бедер и имела короткие рукава. Она заправлялась в пару обтягивающих штанов, ко-
торые доставали до голеней. Зимой он мог надевать на ноги таби, в иных случаях ходил босым.
Соломенные сандалии были идентичными тем, что носили самураи, иногда асигару надевал кя-
хан (гетры). Рубашка и штаны затягивались поясом, под который асигару засовывал вакидзаси,
или короткий меч. Позднее, когда идентификация самурая стала более очевидной, а между вои-
нами и земледельцами произошло окончательное разделение, асигару приобрели официальный
статус младших самураев и получили право носить два меча, что было признаком принадлежно-
сти к благородному сословию.
Волосы асигару носил распущенными, а голову покрывал, как и самурай, хатимаки. Котэ
его, однако, были много проще, если только асигару не выходил за рамки своего стандартного
доспеха и не покупал или не находил на поле боя пару самурайских котэ. Стандартные котэ аси-
гару представляли собой обыкновенные матерчатые рукава с нашитыми на них металлическими
пластинами. До, разумеется, тоже был много проще, чем тщательно отделанный самурайский
доспех. Обычно это была двухпластинчатая конструкция, такая как простейший окэгава-до.
Спереди и сзади было по одной пластине. Исключение составляли асигару Датэ Масамунэ, кото-
рые носили базовую модель юкиносита-до.
Несколько иллюстраций свидетельствуют об использовании мон господина в качестве раз-
личительного знака его асигару. Мон наносился золотой или красной краской на переднюю или
заднюю пластины доспеха.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 39

Типичный до (доспех), использовавшийся асигару, с мон (значком) даймѐ Са-


такэ.

Шлем асигару известен как дзингаса, или боевая шляпа. Обычно он делался из металла или
высушенной кожи и зачастую имел форму правильного конуса. Токугава Иэясу рекомендовал
носить легкий металлический шлем, в котором асигару могли варить рис! Изнутри шлем под-
кладывался тканью и привязывался двумя шнурами за петли. Во многих случаях мон, украшав-
ший доспех асигару, повторялся на дзингаса. Вариацией конического шлема был шлем в стиле
сингэн, названный так по имени Такэда Сингэна, изогнутой формы и с высоким навершием. Для
защиты от солнца и дождя к ободу дзингаса крепилась ткань, которая ниспадала на плечи.
В отличие от самурая, асигару сам переносил все свои вещи. Провизия хранилась в дюжине
небольших матерчатых мешочков, связанных вместе, – в каждом мешочке содержалось риса на
один прием пищи. Связка с мешочками вешалась на шею и так носилась. Асигару мог также
иметь мешок для полезных вещей, который привязывался к поясу. Перечень его содержимого
представляет несомненный интерес. Он включает бумагу, медицинские принадлежности, соле-
ный чернослив, противоядия, деньги, кисти для письма, маленький нож и моток шнура. Один из
начальников рекомендовал асигару носить с собой в холодную погоду несколько стручков крас-
ного перца в качестве средства для согревания.
Безоружные слуги (вакато) и пажи (комоно) носили то же платье, за исключением до и
котэ. Вместо них они надевали короткое кимоно, а их единственным защитным доспехом был
дзингаса.
Характер прочих элементов экипировки асигару всецело зависел от его военной специали-
зации.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 40

Лучники

Японский лук, изначально предназначавшийся для верховой стрельбы, был необычной


асимметричной конструкции – две трети длины лука находятся выше рукояти, а одна треть ни-
же. Лук собирался из деревянных планок, укреплялся бамбуком с внешней стороны, склеивался,
покрывался лаком и обматывался ротанговым волокном. Для стрельбы из лука требовались
определенная сила, опыт и частые тренировки – причины, объясняющие стремительно возрас-
тающую популярность огнестрельного оружия. Колчан носился на правой стороне. Его форма
также отличалась от западных аналогов. Наиболее распространенным в то время был колчан,
похожий на небольшую коробочку – лакированную или обитую мехом, который защищал опе-
рение стрел от влаги. Стрелы из колчана вытаскивались через специальную «дверцу» и выпуска-
лись с правой стороны лука, а не с левой, как это делали европейцы. Запасная тетива хранилась в
камышовой плетенке, привязанной с левой стороны к крепежному шнуру колчана. Поскольку в
каждом колчане помещалось не более двух дюжин стрел, боезапас всегда можно было попол-
нить у носильщика, который следовал за лучниками с огромным колчаном на спине, вмещаю-
щим до сотни стрел. Для более удобной стрельбы из лука дзингаса обычно снимался.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 41

Флаг в стиле нобори, принадлежавший Такэда Сингэну, с начертанным на нем


золотыми иероглифами по голубому девизом: «Крепкий, как скала, воинственный,
как огонь, спокойный, как дерево, быстрый, как ветер».

Копейщики

Два типа древкового оружия бытовали в Японии того времени. Нагината использовалась с
давних времен. Это была разновидность алебарды с лезвием примерно той же длины, что и ва-
кидзаси, или короткий меч, насаженным на длинное древко. Куда более популярными были яри
– копья различной длины с прямыми наконечниками. Наконечники некоторых копий были очень
короткими, как у кинжала танто, у других наконечники были длинными и прямыми. Некоторые
копья были снабжены металлическими крестовинами с одного или обоих концов, посредством
которых асигару мог зацепить всадника и стащить его с лошади, после чего прикончить ударом
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 42

клинка. Длинное копье являлось стандартным оружием самурая, которое с успехом применялось
им в конном бою. Добротное копье имело дубовое древко, покрытое лаком и украшенное метал-
лическими элементами декора, в том месте, где клинок соединялся с древком. Вне поля сраже-
ния на клинок надевались ножны.

Аркебузиры

К окончанию периода Момояма аркебузир стал наиболее уважаемым асигару в армии са-
мураев. Он был вооружен тэппо, как японцы называли легкое фитильное ружье, в котором горя-
щий фитиль опускался к запальному отверстию с затравочным порохом, воспламенявшим ос-
новной заряд в стволе. Ствол был металлическим и крепко соединялся с деревянным ложем и
рукоятью-прикладом, а шомпол носился снизу.
Ружье заряжалось порохом и пулей, а затравочный порох насыпался на пороховую полку,
которая впоследствии стала закрываться медной крышкой для предотвращения преждевремен-
ного выстрела. Запальный фитиль асигару наматывал на левую руку (на один день требовалось
около шести футов тлеющего фитиля) и зажимал в S-образном курке, называемом «серпенти-
ном», который взводился путем оттягивания назад внешней медной пружины. Асигару разжигал
фитиль, открывал предохранительную крышку и, нажав на спусковой крючок, опускал тлеющий
фитиль к запальному отверстию.
Порох хранился во фляжке, которая носилась на правом боку, а пули – в кожаном мешочке.
Запасные пули и порох можно было взять у носильщика боеприпасов, который переносил их в
укрепленном деревянном ящике на спине. На некоторых иллюстрациях изображены асигару с
запасными шомполами за спиной. Шомполы были и деревянными, и поломка такого шомпола
при отсутствии запасного могла вывести аркебузира из строя.
Шомпол использовался тэппо когасира, командиром стрелкового подразделения, в каче-
стве «командирского жезла».
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 43

Сихан (четырехугольный флаг) – разновидность ума-дзируси (штандарта): (I)


иероглиф «ю», черным по белому фону; принадлежал Хосокава Тадаоки (1564–
1645 гг.). (II) Секи, истребитель демонов, черным по белому фону, принадлежал Ма-
эда Тосииэ (1538–1599 гг.). (III) Обращение к богу войны Хатиману, сверху мон клана
Мори, принадлежавший им в 1555–1615 гг., черным по белому фону. (IV) Флаг, при-
надлежавший Canada Юкимура (1570–1615 гг.), белым по черному фону. (V) Белый
четырехугольник на золотом фоне. Принадлежал Ода Нобутада (1557–1582 гг.).
(VI) «Дай», означающее «великий», принадлежал Такэда Каиуѐри (1546–1582 гг.).
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 44

Раненый самурай, везущий отсеченные головы врагов.

Посредством шомпола командир отдавал команды свои подчиненным зарядить оружие или
открыть огонь. Иногда шомпол хранился внутри бамбукового стебля. Обычно стрелковый отряд
состоял из 30–50 аркебузиров с одним когасира на каждые десять человек. На марше аркебузы
закидывались за спину и крепились на шнуре, на котором асигару носил мешочек для полезных
вещей, или переносились на поясе в мешке или лакированном водонепроницаемом ящике.

Другие подразделения
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 45

Наиболее важное значение придавалось транспортировке провизии. Провизия перевози-


лась для всей армии целиком, за исключением авангарда, который во время наступления сам до-
бывал себе пропитание. Некоторое количество провизии переносили люди, но основная масса
транспортировалась вьючными лошадьми, каждая из которых находилась под надзором слуги
вакато. Корзины для провизии делались из рисовой соломы, и каждая лошадь навьючивалась
двумя корзинами, снабженными небольшим опознавательным флажком. Колесный транспорт
никогда не имел широкого распространения в Японии, главным образом из-за гористого релье-
фа, через который проходили основные пути сообщения, что исключало применение колесного
транспорта, как это практиковалось в армиях тогдашней Европы.
Носильщик сандалий являлся фактически ординарцем самурая и, помимо сандалий, носил
ящик с личными вещами своего господина.
На поле сражения вокруг командующего всегда находилось некоторое количество пеших
солдат. Все они имели то или иное отношение к связи. Звуковые сигналы передавались посред-
ством барабанов, гонгов, колокольчиков и хорогаи, трубы из большой морской раковины, снаб-
женной мундштуком и крепежными шнурами. Один асигару отвечал за хорогаи. Двое отвечали
за барабан – один нес его на спине, а другой барабанил. Барабаны были самой разнообразной
конструкции – от простейших с двумя плечевыми ремнями до огромных, которые водружались
на декоративный деревянный помост и имели украшение в виде мон. Гонги и колокольчики бы-
ли бронзовыми, и обычно не переносились с места на место, а оставались всегда возле команд-
ного пункта. Они использовались для сбора войска и сообщали о времени дня.

Самурай в кимоно и обтягивающих штанах. Его волосы причесаны в стиле тя-


сен-гами (венчик для чая).

Очень многие асигару были знаменосцами. Флаги и знамена в Японии имели хождение с
незапамятных времен, главным образом в виде хата-дзируси, или вымпела, вертикально вытяну-
того четырехугольного полотнища, подвешенного к узкой поперечине на конце длинного древка.
Обычно его украшал мон господина. В XVI в. появилась очередная разновидность этого флага,
именуемая побори, – поперечина хата-дзируси присоединялась одним концом к вершине древка,
а полотнище одной стороной крепилось по всей длине к древку. Такой способ крепления прида-
вал флагу жесткость – он мог волноваться под порывами ветра, но никогда не терял своей формы
и легко читался.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 46

Два флага Такэда Сингэна, оба красные, с золотыми китайскими иероглифами


и черными бондзи (надписями на санскрите).

Среди прочих функций, флаг служил командующему в качестве ориентира для определе-
ния местоположения воинов на поле сражения, а поскольку нобори к тому времени стал весьма
популярен, и одни и те же флаги можно было заметить повсюду, придумали новый опознава-
тельный знак, именуемый ума-дзируси, что буквально означает «конский значок». Возможно,
лучше всего для его обозначения подходит слово «штандарт». Многие полководцы имели два
штандарта – о-ума-дзируси (большой штандарт) и ко-ума-дзируси (малый штандарт). Очень
узнаваемым был большой штандарт Токугава Иэясу, принятый им в 1566 г. Он состоял из ги-
гантского золотого веера, сделанного из плотной бумаги, опирающегося на пять полутораметро-
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 47

вых деревянных лучей и поднимающегося вверх на пятиметровом древке. С каждой стороны ве-
ера было нарисовано красное восходящее солнце. В качестве малого штандарта ему служил
бронзовый диск с круглым отверстием наверху. Помимо штандартов у него было семь нобори с
полотнищами белого цвета с тремя мон клана Токугава на каждом. Перед тем, как отправиться
на битву при Сэкигахара в 1600 г., он оставил эти знамена своему наследнику Хидэтада, а с со-
бой взял простые флаги.

Японская аркебуза

Другой флаг являлся святыней дома Токугава. Это был хата-дзируси, на белом полотнище
которого был начертан призыв: «Оставь этот греховный мир ради Чистой Земли» – имеется в
виду Чистая Земля из учения буддистской секты Дзѐдо, монахами которой этот флаг был вручен
одному из предков Иэясу.
Другими отличительными знаками клана Токугава были мон, который изображался на до-
спехах асигару, и иероглиф «го» (означающий «пять») на сасимоно элитного уцукаи-бан, «отря-
да почетных гонцов».
Многие предметы использовались в качестве ума-дзируси. У Ода Нобунага это был колос-
сальный красный зонт. Штандарт Тоѐтоми Хидэѐси узнавали по большой деревянной тыкве, вы-
крашенной в золотистый цвет. Говорят, что после каждой победы он добавлял к нему очередную
тыкву, и ко времени его кончины штандарт уже назывался «тысяча тыкв» – в метафорическом,
если не буквальном значении.
Распространенной разновидностью ума-дзируси был большой четырехугольный флаг, или
сихан. Клану Ии, о приверженности к красному цвету которых уже упоминалось, принадлежал
большой красный флаг с начертанным на нем золотой краской первым иероглифом их фамилии.
Их малый штандарт представлял собой золотой конус с красными вымпелами. У Маэда
Тосииэ был сихан с изображением Сѐки, истребителя демонов. Три поколения самураев Мори
носили сихан с обращением к богу войны Хатиману.
Малый штандарт, нобори, и хата-дзируси были обычно достаточно легкими, чтобы их мог
нести один человек. Они могли свертываться и храниться в кожаном мешочке, привязанном к
поясу, или на спине, в специальном гнезде для сасимоно. Если нобори был длинным, или погода
ветреной, то к древку привязывался дополнительный шнур, за который его одной рукой придер-
живал знаменосец. Хата-дзируси легче всего было носить впереди. Большой штандарт обычно
устанавливали на деревянном каркасе возле командного пункта. Чтобы перенести, его устанав-
ливали на спину одного человека, а двое других удерживали за шнуры, привязанные к верхней
части древка. Штандарт не только указывал на местонахождение командующего армией, но и
служил ориентиром для сбора войска. Когда в битве при Миката-га-Хара в 1572 г. Иэясу понял,
что его солдатам приходится худо, он дал команду к сбору уцелевшего войска, водрузив на вы-
соком месте свой штандарт в виде веера.

ПЛАТЬЕ И ЭКИПИРОВКА: ПРИЛОЖЕНИЕ


Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 48

1. Такэда Сингэн, 1570 г.


2. Уэсуги Кэнсин, 1570 г.
3. Асигару с боевыми знаменами Кэнсина, 1570 г.
А1 Такэда Сингэн, 1570 г.
Такэда Сингэн (1521–1573 гг.) в полном боевом облачении перед одной из битв при Кава-
накадзима. Его до-мару украшает персональный мон. Простой многопластинчатый шлем допол-
няют плюмаж из конского волоса, деревянные рога и металлическая пластина с дьявольским ли-
ком. Поверх доспеха накинута буддистская кэса, разновидность дзинбаори с короткими
рукавами. На ногах Сингэна старомодные ботинки из медвежьей шкуры.
А2 Уэсуги Кэнсин, 1570 г.
Достославный противник Сингэна, Уэсуги Кэнсин (1530–1578 гг.), также был монахом, по-
тому и покрыл свою голову вместо шлема монашеским капюшоном.
A3 Асигару с боевыми знаменами Кэнсина, 1570 г.
Пешие воины облачены в очень простые доспехи, состоящие из металлических пластин,
соединенных кольчужкой на матерчатой основе; единственной защитой головы служит металли-
ческая пластина, пришитая к хатимаки. Одеты они по-летнему. На знамени слева начертан иеро-
глиф «рѐ» (дракон), а на знамени справа – «би», первый иероглиф имени Биса-мон-тэн, одного из
трех японских богов войны.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 49
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 50

1. Курода Нагамаса, 1592 г.


2. Самурай с нагината, 1590 г.
В1 Курода Нагамаса, 1592 г.
Курода Нагамаса (1568–1623 гг.) был командиром третьей дивизии японской армии,
вторгшейся в Корею в 1592 г. На нем доспех хисиниу-до с кусадзури, прошнурованными в стиле
кэбики-одоси. Его шлем – кабуто в стиле ути-но-тани.
В2 Самурай с нагината, 1590 г.
Этот самурай облачен в один из наиболее живописных японских доспехов – доспех в стиле
хотокэ-до, отчеканенный и отлакированный таким образом, что напоминает обнаженный чело-
веческий торс. Задняя часть до выполнена в виде позвоночника. «Волосы» на шлеме – конские,
зачесанные назад и связанные узлом в стиле самурайской прически.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 51
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 52

1. Асигару-лучник
2. Асигару-копейщик
3. Асигару-аркебузир
С1 Асигару-лучник
Пехотинцы, составлявшие основную ударную силу в армиях крупных и хорошо организо-
ванных даймѐ, начиная с 1576 г. обеспечивались доспехами в стиле окэгава-до, который показан
на иллюстрации; все элементы доспеха отличались простейшим дизайном. Лучник снял дзинга-
са, мешающий натягивать тетиву.
С2 Асигару-копейшик
Копье (яри) являлось стандартным древковым оружием асигару. Поверх доспеха копейщик
надел соломенный дождевик.
СЗ Асигару-аркебузир
Хорошо виден дзингаса. Обратите внимание на мон даймѐата Сатакэ на до и дзингаса. На
плечах, груди и спине аркебузира висит связка мешочков с провизией.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 53
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 54

1. Токугава Иэясу, битва при Сэкигахара, 1600 г.


2. Хонда Тадакацу, битва при Сэкигахара, 1600 г.
3. Асигару даймёата Токугава, 1600 г.
D1 Токугава Иэясу, битва при Сэкигахара, 1600 г.
Великий Токугава Иэясу (1542–1616 гг.), победитель в битве при Сэкигахара, изображен
здесь сидящим, словно перед началом церемонии осмотра вражеских голов. Он облачен в нам-
бан-до, который, вероятно, был на нем во время сражения. Доспех и шлем испанского производ-
ства, модифицированные в соответствии с японским вкусом. В правой руке он держит сайхай.
D2 Хонда Тадакацу, битва при Сэкигахара, 1600 г.
Хонда Тадакацу (1548–1610 гг.) был союзником Иэясу во всех его военных начинаниях.
Одет в нуинобэ-до, прошнурованный в стиле сугакэ-одоси, поверх которого висят буддистские
четки. Шлем украшают лакированные деревянные рога. Позади него находится ширма, или ма-
ку, с изображенным на ней мон Токугава, поверх которой виднеется о-ума-дзируси.
D3 Асигару даймѐата Токугава, 1600 г.
Одеты в те же доспехи, что и асигару на цветной иллюстрации С, если не принимать во
внимание мон Токугава на их груди. Знамя в руках левого асигару – это хата-дзируси, на полот-
нище которого начертан девиз секты Дзѐдо: «Оставь этот греховный мир ради Чистой Земли».
Другое знамя – нобори с изображенными на нем тремя мон Токугава.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 55
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 56

1 и 2. Асигару за приготовлением риса в шлеме, 1600 г.


Е1 Асигару и Е2 Вакато, 1576–1615 гг.
Асигару собирается высыпать в дзингаса с кипящей водой содержимое одного из мешоч-
ков с провизией, которые обыкновенно носили сзади на пояснице. Голова асигару повязана ха-
тимаки, а ситаги и штаны дополняют костюм. На вакато нет никакого доспеха, за исключением
дзингаса, а одет он в штаны и и короткое кимоно. В руках его связка мешочков с провизией. На
заднем фоне виднеются обозные лошади, ведомые асигару и вакато, с навьюченными на них со-
ломенными тюками с провизией, снабженными опознавательными флажками.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 57
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 58

1. Датэ Масамунэ, осада замка Осака, 1615 г.


2. Ии Наотака, осада замка Осака, 1615 г.
F1 Датэ Масамунэ, осада замка Осака, 1615 г.
Датэ Масамунэ (1566–1636 гг.), у которого был поврежден левый глаз, показан здесь в до-
спехе юкиносита-до – доспехи этого стиля носили все его подданные. На большом сасимоно
изображено восходящее солнце.
F1 Ии Наотака, осада замка Осака, 1615 г.
Ии Наотака (1590–1659 гг.), который также сражался при Осака, экипировал свою армию,
вплоть до самого последнего асигару, в доспехи красного цвета. Сам он облачен в доспех дангаэ-
до и дзунари-кабуто, украшенный большими золотыми кавагата. На заднем плане видна башня
осажденного замка Осака.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 59
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 60

1. Молодой самурай, 1600–1700 гг.


2. Пожилой самурай, 1600–1700 гг.
3. Ронин, 1600–1700 гг.
G1 и G2 Молодой и пожилой самураи, 1600–1700 гг.
Молодой самурай и его пожилой родственник, оба в повседневном платье, столкнулись с
агрессивно настроенным ронином. Молодой человек, на возраст которого указывает его причес-
ка, одет в камисимо, то есть в катагину и хакама; на последних видны заметные складки, остав-
шиеся после хранения. Пожилой человек с лысой, а не выбритой, головой, облачен в такое же
платье, но другого цвета, с теми же мон, что и на одежде молодого человека.
G3 Ронин, 1600–1700 гг.
Внешний вид ронина указывает на его социальный статус. Его прическа в полном беспо-
рядке, а весь оборонительный доспех ограничивается одной из наручей. Однако он готов к дей-
ствию – выхватил меч из ножен, высоко подтянул рукава при помощи тасуки и плотно запахнул
свои кохакама.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 61
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 62

1. Маэда Тосииэ, 1598 г.


2. Като Киёмаса, 1598 г.
H1 Маэда Тосииэ, 1598 г.
Маэда Тосииэ (1538–1599 гг.) носил броский, покрытый золотистым лаком доспех с белой
шнуровкой. Его шлем декорирован белым конским волосом, закрывающим сикоро. Доспех – мо-
гами-до.
Н2 Като Киѐмаса, 1598 г.
Като Киѐмаса изображен сидящим на шкуре тигра, возможно, убитого им в северной Корее
в 1593 году во время известного инцидента, на фоне построенного им замка Кумамото. Одет в
богато орнаментированную дзинбаори, а на голове его знаменитый нага-эбоси-но-кабуто, кото-
рый, как известно, он носил во время корейской войны.
Стивен Тернбулл: «Армии самураев. 1550–1615» 63