Вы находитесь на странице: 1из 2

16. Категория залога. Вопрос о количестве залогов русского глагола.

Учение о залогах до сих пор содержит очень много неясностей.


      Оно наметилось еще в грамматике Мелетия Смотрицкого, а в русской грамматике
Ломоносова уже вырисовываются ясные контуры традиционных школьных шести залогов
русского глагола (действительного, страдательного, возвратного, взаимного, среднего и
общего)3 . Ломоносов же обратил внимание на связь залоговых форм с различиями
реальных значений глаголов и с различиями их синтаксического употребления. Но уже с
самого начала XIX в. стали возникать сомнения, пригодно ли вообще учение о залогах для
русской грамматики, соответствует ли оно природе русского глагола. Вместе с тем разные
грамматисты по-разному понимали объем и грамматическое содержание категории залога:
одни видели в залоге лишь отражение отношений действия к объекту, другие включали в
круг залоговых значений, сверх объектных отношений, и разные отношения действия к
субъекту, третьи стремились ограничить понятие залога выражением отношения к
субъекту. Вопрос о категории залога связывался и с общим синтаксическим вопросом о
развитии субъектно-объектного строя предложения. По мнению многих лингвистов,
залоговое значение глагола устанавливается и определяется лишь в контексте
предложения. В грамматиках первой половины XIX в. учение о залоге сводилось к
лексико-синтаксической классификации глаголов по характеру отношения действия к
объекту. Выстраивались те же шесть ломоносовских залогов: 1) д е й с т в и т е л ь н ы й,
или переходящий, т. е. управляющий винительным падежом прямого объекта;
2) в о з в р а т н ы й и 3) в з а и м н ы й (оба образуются посредством присоединения -ся);
4) с р е д н и й (или непереходящий); 5) с т р а д а т е л ь н ы й (противоположный
действительному) и, наконец, 6) о б щ и й. К общему залогу причислялись глаголы на
-ся (например: бояться, надеяться, стараться, смеяться, резвиться), не имевшие
парных соотносительных глаголов без -ся. Они назывались общими потому, что они
"имеют свойства, общие действительному и возвратному залогам".
Востоков среди глаголов на -ся кроме страдательных, возвратных, взаимных выделял еще
"глаголы внутреннего чувства, обращенного только на самого действователя" (под именем
"общего залога", например: лениться, резвиться). Он же отметил (в составе среднего
залога) группу глаголов на -ся, "показывающих способность к действию, также
обнаруживание себя каким-либо действием или качеством"
(например: крапива жжется; нитки рвутся, снег белеется; стучится в дверь).
      По мнению Востокова, залоги различаются не по окончаниям, а "по значению", какое
глагол получает в употреблении с другими словами4 . Таким образом, для Востокова в
категории залога резче всего выступает синтаксическая и лексическая стороны глагола в
их взаимной связи, в их соотношении. Так, по Востокову, "глагол взаимный, по отнятии
вопроса с кем? обращается в глагол средний, например: "Воин сражается за отечество".
Уже из этого обзора видно, что Востоков к одному и тому же разряду среднего залога
относил и глаголы без -ся, например: плавать, стоять, сохнуть, белеть — и глаголы на
-ся, например: бояться, мчаться, стучаться. Для Востокова (впрочем, так же как и для
Ломоносова) два соотносительных залога — действительный и средний — являются
основными. Действительному залогу противопоставлен страдательный. Все остальные
залоговые формы так или иначе связаны с этими залогами, особенно с действительным.
Г. Павский выделял в категории залога три общих семантико-грамматических
типа — д е й с т в и т е л ь н ы й,  с т р а д а т е л ь н ы й и с р е д н и й залоги (т. е.
глаголы переходного, страдательного и непереходного значений). Он связывал это
деление глаголов с "различными состояниями живущих, действующих и страдающих
существ" (440). По Павскому, основная функция возвратной формы — делать глаголы
непереходными. В связи с этим возвратные глаголы включаются в систему среднего
залога (кроме тех, которые имеют страдательное значение). "Действительный глагол,
принявший частицу -ся, которая останавливает действие при самом лице и не позволяет
ему переходить на внешние предметы, принимает вид и значение среднего залога, и все
возвратные глаголы можно назвать средними".

 В этом делении всех глаголов на три типа — действительные, страдательные и средние —


сказалось влияние на Павского античных и складывавшихся под их воздействием
западноевропейских грамматик. Так же как и Востоков, Павский отмечал среди глаголов
"средних возвратных" обособленную группу слов, которые образуются посредством
приклейки -ся к формам среднего залога: стареться, белеться, чернеться, краснеться.
Павский сопоставлял эти глаголы со словосочетаниями идет себе, живет себе. По
мнению Павского, "снег белеется" равносильно: белеет себе. В пределах того же класса
средних-возвратных глаголов Павский еще различал взаимные глаголы, а также глаголы, в
которых "частицею -ся изображается безличность" (не спится, неможется, не сидится и
т. п.).
      Таким образом, в грамматических трудах Павского было установлено несколько новых
значений, свойственных формообразующему суффиксу -ся. Но вместе с тем у Павского
получался еще более явно, чем у Востокова, разрыв внешней формы и значения, потому
что к области одного и того же залога (среднего) относились глаголы без -ся и с -ся. Точно
так же в концепции Павского была затенена синтаксическая точка зрения на залог.