Вы находитесь на странице: 1из 285

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/7661330

Стратегия Императора (Di Wang Gong Lue)


Направленность: Слэш
Автор: Pucari (анлейт)
Переводчик: Елена Шанина (https://ficbook.net/authors/2222556)
Оригинальный текст: https://pucari.dreamwidth.org/362.html
Фэндом: Di Wang Gong Lue
Рейтинг: NC-17
Жанры: Исторические эпохи

Размер: планируется Макси, написано 259 страниц


Кол-во частей: 21
Статус: в процессе

Описание:
Юный император Чу Юань взошел на трон, и в одной из провинций началась
междоусобица. Князь Синаня лично возглавил войска и подавил мятеж. В свете луны Чу
Юань отправил тайное послание – «За этот раз, что вы желаете получить?»
Дуань Байюэ медленно развернул лист бумаги и, подумав, ответил одним словом:
- Тебя.

Посвящение:
Ацуши, что всегда говорит мне верить в себя и не сдаваться.
Торик Богомоловой - многолетней переводчице новеллы "Феникс на девятом небе" за
восхищающее меня упорство и невероятный объем работы.
И всем фанпереводчикам за их тяжелый труд.

Публикация на других ресурсах:


Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Моя группа в VK: Елена Shanina:Переводы -
https://vk.com/club177662299.Подписывайтесь!
Маньхуа на китайском - https://www.kuaikanmanhua.com/web/topic/1527
Группа перевода маньхуа на русский - https://vk.com/nagasden
Ссылка на оригинальное аниме - https://v.qq.com/detail/t/t3r079jy8xze9cv.html
Перевод на русский аниме субтитры -https://vk.com/videos-101820654?section=album_51
Ссылка на аудиопостановку на китайском -https://m.missevan.com/drama/10751
Маньхуа, аниме и аудиопостановка для просмотра бесплатны.

Перевод с английского. Анлейт - Pucari. Сверка с китайским оригиналом.

Поблагодарить переводчицу можно здесь:


Яндекс-кошелек 410014570258224
Все имена и названия мест написаны согласно правилам перевода китайских имен и мест
на русский язык. Если вы китаист и заметили ошибку - буду рада консультации.
TOC

TOC 2
Введение. 3
Глава 1 4
Глава 2 11
Глава 3 20
Глава 4 29
Глава 5 36
Глава 6 47
Глава 7 55
Глава 8 65
Глава 9 75
Глава 10 89
Глава 11 100
Глава 12 110
Примечание к части 130
Глава 13 131
Примечание к части 145
Глава 14 147
Примечание к части 161
Глава 15 162
Примечание к части 189
Глава 16 190
Глава 17 202
Примечание к части 227
Глава 18 228
Примечание к части 246
Глава 19 247
Примечание к части 270
Глава 20 271
Примечание к части 284

3/284
Введение.
Рожденный в императорской семье, Чу Юань взвешивал каждый свой шаг; постоянно
опасаясь, что один момент небрежности заставит его потерять все. После его
восхождения на трон в восемнадцатилетнем возрасте, не прошло и года, как в провинции
Юньнань разгорелась междоусобица. Не все чиновники были довольны решением
прежнего императора, в Императорском совете начались брожения, создавались
фракции. Мнения разделились. Но все ждали – как новый император справится со
сложившимся кризисом. Неожиданно для всех, прежде чем ситуация окончательно
накалилась, пришло известие, что князь Синаня, Дуань Байюэ, уже лично ведет войска в
бой в нескольких тысяч километрах от дворца. Прошло всего полгода, и мир был
восстановлен.

В неясном лунном свете, что освещал императорские покои, Чу Юань запечатал воском
тайное послание и срочно отправил его за 1300 км в Юньнань – «За этот раз, что вы
желаете получить?»

Следы от кисти отпечатались на обратной стороне бумаги, как будто отражая всю злость
молодого императора, когда он писал эту строку. Дуань Байюэ медленно развернул лист
бумаги и, подумав, ответил одним словом:

- Тебя.

4/284
Глава 1
[Глава 1 - Убийство в имперской столице]. Да, именно так выглядят комнаты для гостей в
поместье Синань.

В провинции Синань есть гора Лосянь (1).

«Гора Лосянь» - звучит приятно, и пейзажи завораживают. В течение месяцев марта и


апреля склоны горы полностью покрываются зелеными насаждениями; и после дождя,
напоминающего туман, цветам нужна всего одна ночь, чтобы расцвести. Под лаской
ветра, растения склоняются, словно волны, вид навевает состояние беззаботности и
расслабленности; и это, безусловно, прекрасные места для путешествия.

И просто прискорбно, что, как только это место будет упомянуто среди местных жителей,
живущих у подножия горы, девять из десяти покачают головой и посоветуют
путешественникам не приближаться к горе. Однако, если попросить объяснить причину
подобного, никто не захочет поведать о ней. Но если найдется безрассудный человек,
настойчивый в желании покорить гору, откроется истина. Несколько лет назад гора
Лосянь была захвачена неким человеком, провозгласивший себя Владыкой Горы. Имя ему
- Ван Дабао, и с ним пришли те, кто служат ему. Все его люди жестоки и несдержанны;
вооруженные мечами, они повсеместно убивают и калечат людей. Местные жители
запуганы ими и не смеют ходить на гору. Они относятся к бандитам, словно к чуме,
стараясь, как только возможно, избегать их внимания, и молятся о возвращении мирной
жизни.
Хорошо, что в Синане так много гор, и недоступность одной не имеет большого значения.

Однако лишь местные жители жаждут мира; Ван Дабао такое не по душе.

Выходец из страны Чу, он был местным «царьком»; его семья владеет землей, домами и
залом боевых искусств; у него была безмятежная обеспеченная жизнь. Ему нравилось
хвастаться полученным в зале боевых искусств мастерством, и его беспечность привела
к убийству в уличной драке. Это привлекло внимание императора, что в то время
посещал их места. Чтобы защитить свою жизнь, Ван Дабао скрылся в ночи, бежал в
провинцию Синань (2) и стал бандитом. Попав в захолустье, лишившись привычной
разгульной роскошной жизни, он затаился на время. Но, спустя какое-то время, конечно,
воспоминания о прошлом настигли его, и он начал обдумывать, как бы вернуться к своей
прежней жизни.

И вот сейчас, он сидел в паланкине, и его люди несли его в поместье Синань - ведь всем
известно, что для великой империи Чу, князь Синаня, Дуань Байюэ (3) – величина мелкая
и незначительная (4), вот только…

Когда Чу Юань занял трон, ему едва исполнилось восемнадцать. Среди «старой
гвардии» чиновников начались брожения, и Императорский совет (5) разбился на
фракции; в Сибэй расплодились разбойники. Но Синань вовремя успел их подавить и
тем самым помог сохранить мир и порядок. Совет, естественно, наградил Синань
5/284
землями и золотом, чтобы задобрить и воздать должное. Прошло несколько лет, и все
вызывающие опасение вассалы были устранены. Только князь Синаня, Дуань Байюэ, не
понес никаких потерь. Напротив, был награжден шестнадцатью провинциями,
примыкающими к его княжеству, расширив свои земли до границ Чу.
Министры в Императорском совете обсуждали этот вопрос, пряча неодобрение и
неудовлетворенность; они полагали, что Дуань Байюэ получил больше, чем ему
причиталось. Но под его командованием были хорошо вооруженные войска, так что всем
приходилось остерегаться его. Обыватели шептались между собой, что князь Синаня
жесток и злобен, и никто не может быть уверен, что он не двинет свои войска на север и
не станет головной болью для императора.

Ван Дабао также прослышал об этом.

И, поскольку теперь он в Синане, его высоким покровителем, из тех, к кому он может


обратиться, должен стать князь Синаня. И с тем чтобы наладить хорошие отношения,
первое, что необходимо, - найти или сделать то, что понравится князю. Его приезд,
похоже, совпадал с завершением строительства нового поместья князя Синаня, поэтому
Ван Дабао провел полмесяца, чтобы подобрать подходящий подарок; затем он закопал
его в горах на месяц. Он откопал сокровище, весь в предвкушении, - и вот привез его в
Синань.

Выйдя из паланкина, Ван Дабао последовал за управляющим внутрь. Планировка


поместья Синань отличалась от резиденции обычного чиновника, и построено оно было
подобно дворцу (6). Сказал бы кто, что у князя Синаня нет и мысли об измене - да ни
один дурак в такое не поверит!

Подойдя к саду, он в нем увидел юную госпожу в розовом и белом, сидящую на каменном
столе; управляющий остерег его шепотом: «Это владелец поместья, не стоит так
глазеть».
Услышав это, Ван Дабао опустил голову, но госпожа уже увидела их двоих, встала и
коротко спросила: «Он гость?»

«Да», - ответил управляющий. - «Он здесь, чтобы увидеть господина».

Госпожа оценивающе смотрела на него. Ван Дабао, заметив, что она долгое время
молчит, заговорил первым, стремясь угодить:

«Юная госпожа –
словно цветок иль нефрит;
ликом похожа на богиню».

И лишь он закончил свою речь, лицо управляющего побледнело; а госпожа с яростью


сказала в ответ: «Попробуй повторить такое еще раз и увидишь, что произойдет!»

Ван Дабао был поражен и подумал про себя: возможно, она нашла эти стихи слишком
грубыми, и ей хотелось услышать нечто более изящное? Да смилостивятся над ним
Небеса, он всего лишь неотесанный главарь бандитов, не особо образованный.

6/284
«Молодой господин, пожалуйста, простите его, этот гость прибыл из горной местности, и
никогда не видел внешнего мира», - управляющий постарался сгладить ситуацию.

«…», - молодой господин? Ван Дабао был шокирован.

«Хмпф!» - Леди, или, вернее сказать, мальчик, сердито отвернулся и пошел в дом.

- «Абсурд!»

Управляющий посмотрел на него:

«Вам повезло, что молодой господин не захотел ссориться с вами. Когда встретитесь с
правителем, будьте осмотрительнее с теми, кто вас окружает, - иначе можете лишиться
головы!»

Ван Дабао был раздражен, но ему приходилось сдерживать себя. Среди местных ходили
слухи, что в поместье Синань живет младший брат правителя, чей характер и чутье
такие же, как и у князя Синаня. Кто же знал, что он столкнется с ним таким образом. И
не выйдет ли так, что и князь Синаня разделяет подобные интересы – склонность
переодеваться в женскую одежду и разгуливать так по двору.

Находящегося в смятении чувств, Ван Дабао отвели прямо в приемную и предложили чая
скрасить ожидание.

Минут тридцать спустя (7) он, наконец, услышал приближающиеся шаги.

«Господин!» - охранники приветствовали как один.

Ван Дабао быстро встал и поклонился: «Примите мое уважение».

«Вы тот, кто выкопал какое-то сокровище?» - спросил его Дуань Байюэ, сев на место
правителя.
«Это я, это я», - Ван Дабао, не в силах сдержать своей радости, передал подарок и
бросил украдкой взгляд на легендарного князя (8) Синаня. Изящные черты и высокий
рост. Одежды фиолетового цвета, что на нем, изготовлены из дорогой мягкой ткани; его
аура отличается от ауры обычного человека. С одного взгляда можно было понять, что
он станет полезным союзником.

Дуань Байюэ открыл коробку, затем нахмурился: «Камень?»

«Да, это камень, но это не обычный камень», - сказал Ван Дабао с загадочным видом и
указал на него.

В переплетении линий на камне можно было рассмотреть яростного тигра Синаня, а под
его лапой - золотого дракона; и не было нужды ничего пояснять.
Князь Синаня поднял бровь, но молчал.
Ван Дабао, тем временем, был преисполнен ожиданий.

7/284
«Очень хорошо», - после долгой паузы Дуань Байюэ наконец произнес эту пару слов.

Сердце Ван Дабао вернулось из желудка на свое законное место; он словно наяву
увидел свое прекрасное будущее и богатство.

«Что вы думаете об этом?» - спросил его Дуань Байюэ.

«Следует следовать судьбе», - Ван Дабао подошел к нему. - «Если этот камень увидят
люди, разве это не пойдет вам на пользу, господин».

Дуань Байюэ спокойно слушал его слова и подходил все ближе, пока их головы почти не
соприкоснулись друг с другом.

«Мне интересно, какие у господина намерения?» - к счастью, Ван Дабао вовремя


опомнился и избежал пощечины.

«Неплохо, это, безусловно, достойно гостя из великой Чу», - Дуань Байюэ кивнул. -
«После такого вы можете остаться в поместье Синань».

«Неужели?» - разбойник не ожидал, что сможет так легко получить поддержку князя
Синаня. Ван Дабао едва мог сдержать свое счастье внутри и почти упал в обморок от
волнения.

«Так и есть», - Дуань Байюэ снова кивнул и крикнул наружу: «Яо-эр!»

«Что случилось?» - молодой человек, встретившийся в саду ранее, заглянул внутрь.

«Отведи этого гостя в комнату для отдыха», - сказал Дуань Байюэ. - «Без моего
разрешения, ему нельзя покидать ее».

«Пойдем», - мальчик бросил лишь взгляд. - «Быстрее, меня и другие дела ждут».

«Да, да, благодарю вас, князь Синаня, благодарю, молодой господин».

Ван Дабао не озаботило, что означает «без разрешения не покидать комнаты», и


быстрым шагом он последовал за юношей.

Мальчик выглядел хрупким, и все же его шаги были быстры. Ван Дабао сначала
пришлось прибавить шагу, а под конец даже бежать. У него закружилась голова, он
запыхался и начал спотыкаться.

«Мы прибыли», - мальчик остановился и с нетерпением сказал. - «Иди сюда».

Ошеломленный Ван Дабао уставился на тюремную камеру перед собой.


Если он не ошибался, то, князь Синаня сказал, что это ... комната для гостей?

«Здесь нет никакого недоразумения?» - насмешливо спросил Ван Дабао.

8/284
«Нет никакого недоразумения, верите или нет, - это комнаты для гостей в поместье
Синань», - молодой человек хлопнул в ладоши и повернулся, чтобы выйти наружу.
-«Будьте спокойны, вы не будете голодать».

«Молодой господин …» - Ван Дабао хотел попросить его объяснить еще кое-что, но
охранники уже подошли к нему, затащили внутрь темницы и заперли его.

«Господин», - в приемную зашла экономка и доложила. - «Еще письмо из имперской


столицы».

«О?» - князь Синаня казался очень заинтересованным, и, небрежно бросив камень,


пошел в кабинет.

В то же время, в нескольких тысячах миль, настроение императора Чу Юаня было


испорчено.

«Ваше Величество», - сказал ему евнух Сыси, его личный слуга, - «пришло время поесть».

«Нет аппетита, передайте на императорскую кухню, что ничего не нужно», - немного


раздраженный, Чу Юань поставил чашку чая, что держал в руке, в сторону.

Евнух Сыси подавил вздох, и, поклонившись, уходя, тихо закрыл дверь.


Два года прошло, как он взошел на трон, а жизнь императора по-прежнему весьма
напряженная ...

Спустя полчаса, Чу Юань отбросил отчет совета, сердито позвал пару стражей и велел
им выкопать сливовое дерево из императорского дворика и избавиться от него, убрав
так далеко с глаз долой, насколько это возможно.
Получив повеление, каждый с тщанием принялся за работу; взяв лопаты, принялись
копать. Каждый понимал, что должен не только быстро работать, им нужно добиться,
чтобы часть почвы осталась на корнях, и, что еще более важно, - сами корни сливы не
должны быть повреждены. Потому что через три дня или меньше император прикажет
изъять дерево и посадить его обратно на свое изначальное место - и даже потребовать,
чтобы оно зацвело зимой. Эти семь-восемь лет рытья и пересадки, безжалостного
перетаскивания туда и сюда: будь это обычное дерево - давно бы засохло. И все же это
сливовое дерево цвело пышнее из года в год. Подобное редко увидишь.

Хотя зима миновала, ночи в императорском дворце все еще холодные. Каждый дом
плотно закрывал свои двери, и долгий сон владел всеми. Под шелест весеннего дождя
так сладко спалось, пока тишину столицы не нарушил крик: «Беда, произошло убийство!»
Через мгновение стража, что патрулировала улицы, бежала к месту происшествия.
Переулок был залит кровью, человек лежал лицом вниз на земле, в его спине торчал
острый нож. Похоже, что он давно умер.

9/284
Стражник перевернул труп и удивился, увидев лицо. Проверив еще раз, он сказал:
«Докладываю командиру - покойный, кажется, принц страны Ану.»

(1) Лосянь: - досл. бессмертный, даос, небожитель, святой, спустившийся к людям, в


мир.

(2) Синань - xī [си] запад; западный; nán [нань] юг; южный.

(3) Дуань Байюэ - báiyuè [байюэ] светлая луна, будд. первая половина лунного месяца
(от новолуния до полнолуния; Śuklapakṣa).

(4) величина малая и незначительная - (cānghǎiyīsù) - зёрнышко проса в безбрежном


море (обр. в знач.: ничтожная величина, капля в море)

(5) Императорский совет - В XVII в. Китай подвергся завоеванию маньчжурских племен.


Во главе страны утвердилась императорская династия Цин. Однако система управления
практически не изменилась.

Во главе государства стоял император, обладавший неограниченными правами. Он был


верховным законодателем и верховным жрецом, имел право карать и миловать своих
подданных, осуществлял руководство внешней и внутренней политикой государства.

Высшими государственными учреждениями были Императорский совет и Военный совет.


Императорский совет был создан в 1671 г. из числа маньчжурских и китайских
сановников и ведал важнейшими гражданскими и военными делами. После создания в
1732 г. Военного совета решение важнейших вопросов перешло к нему. Центральное
управление осуществлялось ведомствами налогов, чинов, церемоний, военного,
уголовных наказаний, общественных работ. Существовал специальный инспекционный
орган – Палата цензоров. В административном отношении страна была разделена на
провинции, которые делились на области, округа и уезды. Во главе каждой провинции
стояли военный и гражданский губернаторы, которые подчинялись наместнику. Области,
округа и уезды возглавлялись соответствующими начальниками.
(материал взят из Википедии).

(6), построенный как дворец: (Jīn diàn) означает здание, построенное по самым высоким
требованиям, в этом случае английский переводчик сравнил его с дворцом.

(7): тридцать минут спустя в оригинале звучит как «время, чтобы сжечь палочку
благовоний», подобное исчисление времени использовали в Китае в прошлом.

(8) Князь Синаня - основа административной системы, созданной во времена Хань,


поддерживалась всеми последующими династиями. Империя была разделена на 15
частей и 10 царств. В каждом регионе императором был назначен главный правитель.
Царства были разделены на 1587 префектур. Префектуры делились на
административные районы. Местные чиновники, назначаемые на уровне провинций, были
ответственны за выбор людей для работы над императорскими задачами: сбор налогов,

10/284
осуществление правосудия, поддержание связи с более крупным административным
центром. В центре выполнение указов императора осуществлялось премьером и
руководителем государственной службы. Под непосредственным началом императора и
двух высокопоставленных чиновников были девять министерств. На министерском уровне
занимались вопросами ритуалов и обрядов, к коим причислялись и астрономические
изыскания, а также судейством, безопасностью, транспортом, уголовным правосудием,
иностранными делами, казной, налоговыми сборами и императорскими расходами.
Военные генералы равнялись по старшинству руководителям министерств.

В итоге, Дуань Байюэ, скорее всего, был правителем одного из царств. То есть царем
или королем, но звучит это коряво. Русским аналогом подобного статуса является
«князь».

К началу XVIII в. в стране существовало 47 русских княжеских родов; некоторые из них


насчитывали до 30 представителей (князья Волконские и Гагарины), что владели
значительными территориями. Еще до того часть княжеских родов пресеклась в мужском
колене или утратила свои титулы, поскольку последние не давали никаких особых прав, а
многие роды обнищали. Также разрешалось пользоваться княжеским титулом главам
татарских и мордовских родов при принятии ими православия, т. е. бывшим правителям
присоединенных земель. Княжеский титул в России также мог быть и пожалован. в
августе 1799 г. титул российского князя с титулом Италийский присвоен генерал-
фельдмаршалу графу А. В. Суворову-Рымникскому (с правом передачи его потомкам
«мужского и женского родов»). Специальное законоположение об императорской
фамилии было разработано и принято лишь в 1797 г. Согласно ему, императорскую
фамилию составляли император, императрица (жена), вдовствующая императрица
(мать) и великие князья: сыновья, дочери, внуки, правнуки и праправнуки
здравствующего или умершего императора. Великий князь — наследник престола
(обычно, старший сын императора) имел, кроме того, титул цесаревич.

В другом источнике можно прочитать, что основатель Хань Гао-цзу вынужден был
частично децентрализовать страну, возродив институт крупных феодальных уделов
(КНЯЖЕСТВА-ВАНГО и герцогства-хоуго ). Однако циньское административное
устройство осталась в силе, что позволяет говорить о едином феномене циньско-
ханьской системы имперского управления.
Источник: https://magazeta.com/2013/11/emprie-rules/ © Магазета

В связи с этим, я решила оставить для правителей царств империи Чу наименование –


князь.

11/284
Глава 2
[Глава 2. Цзюсюаньцзи] Я хочу эту жемчужину.

Ану лежит к северо-западу от границы; ее правитель зовется Ша Да. Как и другие


кочевники, люди их племени живут рядом с водой и пастбищами; они не привязаны к
одному месту, а их конница – сила, которую не стоит недооценивать. Когда Чу Юань
только занял престол, северные пустынные территории (1) постоянно были источниками
бед и беспорядка. Людям, живущим на границе, тяжело приходилось. В то время
основные силы императорских войск были связаны с северо-восточными территориями; и
оставалось только отправить посла в Ану под покровом ночи, и добиваться от Ша Да
выступить совместно с Западным Генералом (2) против кочевников. Только после этого с
беспорядками, царившими на северных пустынных территориях, было покончено за два
года.

И по этой причине Чу всегда видела Ану союзником. Покойный, что лежал в проулке, был
кровным братом Ша Да, звали его Гу Ли. Изначально он прибыл в Чу отдать дань
уважения императору. Но, увидев роскошь имперской столицы, и что его приезд как раз
совпадает с началом Нового года, он решил остаться подольше. Он намеревался
дождаться, когда снег в долинах начнет таять, прежде чем отправиться обратно на
северо-запад. И вот он убит.

С таким важным делом нельзя было мешкать, и труп как можно скорее доставили в
императорский дворец.

Находящийся снаружи покоев, евнух Сыси подпирал собой дверь и дремал; он распахнул
глаза, когда услышал приближающихся людей, - это был Ли-дажэнь(3), из имперской
армии.

«Евнух, где сейчас император?» - Ли-дажэнь, будучи в возрасте, превышающем 70 лет и


вынужденный передвигаться быстрее обычного, совсем запыхался.

«Он недавно заснул. Вы прибыли в такое время - случилось что-то серьезное?» - такое
внезапное появление крайне поразило евнуха Сыси.

«Да, - сказал Ли-дажэнь в спешке. - У нас настолько отчаянная ситуация, что приходится
забыть о манерах. Пожалуйста, как можно быстрее, сообщите об этом от имени этого
старого чиновника».

«Наш дражайший чиновник (4), в чем дело?» - Чу Юань уже открыл дверь и вышел,
прежде чем евнух Сыси смог что-то сказать.

«Ваше Величество», - Ли-дажэнь быстро вышел вперед. - «Только что командир


имперской армии пришел, чтобы найти вашего покорного слугу, и сказал, что они нашли
труп в переулке рядом с «Фуюнь» [ fú yùn [фу юнь] счастливая судьба], и это принц Ану.
12/284
Он был заколот сзади в сердце ножом».

«Гу Ли?» - Чу Юань нахмурился.

«Об этом позаботились», - сказал Ли-дажэнь. - «Ваш скромный чиновник уже приказал
скрыть произошедшее. На данный момент тело помещено в пустующее здание рядом с
охотничьими угодьями».

«Пойдемте, сначала нужно все осмотреть», - Чу Юань начал спускаться по лестнице.


Сыси быстро достал мантию, набросил ему на плечи и поспешил вслед за императором.

Все же шло хорошо; как такое могло произойти?

В то же время в поместье Синань Дуань Байюэ сидел в одиночестве под луной и пил
вино. Перед ним на столе, отражая рассеянный белый свет, лежал тупой меч.

Темная фигура спрыгнула вниз с внешней стены и замерла в удивлении, увидев, что во
дворе кто-то есть.

«Куда тебя снова носило?» - Дуань Байюэ поставил чашу с вином.

«Не спится, хотя уже полночь, сидишь здесь один, ждешь встречи с призраками?» -
Дуань Яо вздохнул с облегчением. - «Я уж подумал, что это снова Учитель (5)».

«Учитель же скончался три года назад», - напомнил ему Дуань Байюэ.

«Я не был бы так уверен. Что, если он воскрес. Для него довольно обычное дело -
позаимствовать чье-нибудь тело как сосуд для своей души!» - Дуань Яо снял с пояса с
десяток бамбуковых коробочек; внутри гудело множество насекомых. Шума,
создаваемого ими, было достаточно, чтобы вызвать головную боль.

«Сань-яньсюэ?» (6) - Дуань Байюэ заглянул в одну, выбранную наугад. - «Тебе сегодня
везет».

«Эй, я потратил почти полмесяца, прежде чем смог их поймать», - сказал Дуань Яо с
предостережением в голосе. - «Если для себя таких хочешь, ищи сам».

«Не знаю, что ты там себе надумал, но у меня настроения нет отбирать у тебя насекомых,
да еще выучкой их заниматься», - Дуань Байюэ покачал головой. - «Иди в дом и собирай
вещи».

«Куда ты снова хочешь меня послать?» - спросил Дуань Яо, глаза расширились.

«Я хочу поехать в столицу Чу», - сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо отступил на два шага назад: «Если хочешь поехать – езжай. Какое это имеет ко

13/284
мне отношение?»

Дуань Байюэ ответил: «Потому что ты можешь быть полезным».

Дуань Яо: "......."

«Если останешься один в поместье, тут все сгинет, прежде чем я вернусь», - добавил
Дуань Байюэ. - « Если оно не будет уничтожено тобой, то его уничтожат наши враги».

Дуань Яо разочарованно сел на каменную скамью: «Ты только и знаешь, что


использовать меня».

«Что значит – «использовать тебя»?» - ответил ему Дуань Байюэ. - «Я давно тебе
твержу, что тебе нужно сдерживать свой нрав; и больше не заставляй учителей
покидать нас в гневе. Другие сдают имперский экзамен в четырнадцать лет. Пусть тебе
не дается поэзия, но все же нужно знать, как поддержать беседу. Одна мысль об этом
заставляет мое сердце сжиматься».

Дуань Яо закрыл уши. Сначала он хотел притвориться, что ничего из этого не услышал,
но его внимание привлек тупой меч на столе: «Что это?»

«Не знаю», - Дуань Байюэ покачал головой. - «Я просто выкопал его».

«Ты раскопал чью-то могилу?» - с подозрением спросил Дуань Яо.

«Учитель оставил его мне, прежде чем уйти», - сказал Дуань Байюэ. - «Он настаивал,
чтобы я вырыл его в эту ночь».

«Над тобой, скорее всего, снова подшутили», - Дуань Яо поставил коробочки на стол и
снова взглянул на меч.

Дуань Байюэ согласился: «Я тоже так думаю».

Он рос в горах. Лет в восемь, когда он случайно сорвал незнакомый ядовитый цветок,
ему было сказано, что тот увеличит его силу, если поставить цветок в спальне. В итоге,
на следующий день у него двоилось в глазах, голова отяжелела, а ноги ослабели; он едва
не упал в воду. После подобного, когда даже дурак сохранил бы неизгладимые
воспоминания, - он больше никогда не принимал подарки от учителя. Этот меч стал
вторым подарком, что он получил.

Дуань Яо зевнул и отправился спать.

Дуань Байюэ поднял голову, выпил последнюю чашу с вином и вернулся в свою спальню,
забрав туда с собой тупой меч.

Спустя три дня Дуань Яо посмотрел на двух лошадей перед собой и спросил: «Значит,
мы покидаем поместье, но лишь вдвоем?»

14/284
Дуань Байюэ кивнул: «Конечно, а что, тебе торжественный выезд устроить надо?»

«Я думал, что император Чу знает об этом», - тактично сказал Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой: «Кроме тебя, нет никого, кто знал бы об этом».

Дуань Яо: «....»

Князь Синаня направляется в Чу тайно - это серьезное преступление.

Даже если не относится к последствиям слишком серьезно, и ... ... даже если все
закончится благополучно, - чего ради брат направляется в Чу?

«Цзя!» (7) - Дуань Байюэ хлестнул лошадь и направил ее на север. Черный конь, словно
ветер, помчался по дороге.

Ночная роса увлажнила крыши, ознаменовав приход холодной весны.

В имперской столице владельцы палаток, торгующих завтраком, расставляли свои


табуреты, столы и скамейки. Они пользовались этой холодной порой для собственной
выгоды и продавали согревающий суп из баранины; а вдобавок к нему - булочки, кашу и
блины-цзяньбины; после такого завтрака, и погода казалась теплее.

«Десять чашек супа из баранины, двадцать блинов», - шумной толпой солдаты заняли
стол, похоже, что у них была напряженная ночь.

«Хорошо, пожалуйста, подождите», - владелец проворно подал им суп и блины; похоже,


ему были знакомы все эти люди. Он сказал, улыбаясь, но в голосе звучали
вопросительные ноты: «В последнее время все находятся в напряжении. Командир Чжан
вчера, после ночного патруля, тоже привел своих людей на завтрак ко мне в палатку.

«Ничего особенного не случилось, все как обычно», - отмахнулся от него командир


отряда и начал жадно поглощать блюда; чувствуя атмосферу, хозяин не стал настаивать.
Хотя поначалу у него и мысли не было, что что-то произошло, но, видя подобное,
замелькали сомнения: может быть, и правда что-то случилось?

В императорском дворце Чу Юань выпил лекарство, но раскалывающая голову боль так и


не отступила.

Хотя уже три дня его люди без отдыха рыли носом землю, расследуя это дело, - ни одной
полезной зацепки не было найдено. В тот день, поев жареной утки в «Тунфулоу», Гу Ли
отправился в чайный домик, дабы послушать пару выступлений, и ушел
удовлетворенным. Он даже дал игравшей на гуцине довольно много серебра в
благодарность. Глядя на эту картину, казалось, что все, как обычно. Все думали, что он
вернулся в поместье. Кто же мог знать, что через пару часов ночной сторож найдет его
труп в переулке.

15/284
«Ваше Величество», - чиновника, ответственного за расследование, звали Цай Цзинь. -
«В настоящее время столица полнится слухами, и, вашему скромному слуге кажется, что
предпочтительнее как можно скорее сообщить в Ану о случившемся. Если кому-то придет
в голову воспользоваться ситуацией, чтобы посеять рознь, нас ждут неисчислимые
беды».

Сидящий на троне Чу Юань непрерывно хмурился.

Хотя за эти два года ситуация на северо-западных границах стала спокойнее, корень
проблемы так и не был устранен. Побежденные отказались от войны с Чу по ряду причин:
и первая - они боялись силы имперской армии, а второй была поддержка со стороны Ану.
Теперь, когда Гу Ли был убит в столице Чу, а нрав Ша Да всегда отличался горячностью
и жестокостью, - если кому-то и вправду придет в голову воспользоваться ситуацией,
чтобы посеять рознь, их в самом деле ждут неисчислимые беды.

«Ваше Величество», - увидев, что император надолго замолчал, Цай Цзинь снова
напомнил о себе тихим голосом.

«Мы лично напишем письмо и отправим кого-нибудь передать его в Ану», - после
недолгого обдумывания произнес Чу Юань, а затем спросил. - « Цяньфань, должно быть,
вернулся уже?»

«Докладываю Вашему Величеству, что генерал Шэнь достигнет столицы примерно через
семь дней», - ответствовал Цай Цзинь. - «Если он поспешит, то прибудет через пять
дней».

Чу Юань кивнул и махнул рукой, позволяя чиновнику уйти.

Территории Чу огромны, и чем дальше к северу, тем холоднее. Изначально, как только
покинул Синань, Дуань Яо носил привычные одежды; через несколько дней ему
пришлось переодеться в толстое хлопчатобумажное одеяние. Ночью за ужином он не
отходил от жаровни и не мог дождаться момента, когда сможет завернуться в одеяла и
никуда не выходить. И все же Дуань Байюэ вытащил его из гостиницы.

«Куда мы теперь идем?» - спросил Дуань Яо.

«В гости», - ответил Дуань Байюэ.

«То есть воровать?» - Дуань Яо видел его насквозь.

Дуань Байюэ привел его на крышу чьего-то дома.

Дуань Яо широко зевнул.

16/284
«Помоги мне кое-что заполучить», - сказал Дуань Байюэ.

«Снова говоришь «заполучить», хотя воровство – это воровство», - надулся Дуань Яо. –
«Что на это раз?»

«Видишь башню перед нами?» - указал Дуань Байюэ. – «В ней тайная комната на самом
верху. Я хочу жемчужину».

«Давай сперва договоримся – мне нужно будет украсть лишь одну эту вещь; я все еще
надеюсь поспать этой ночью», - Дуань Яо похлопал по одежде, стряхивая пыль.

Дуань Байюэ кивнул.

Дуань Яо встал, размял запястья и исчез в ночи.

Дуань Байюэ потер подбородок, и молча последовал за ним.

Башня, где хранилось сокровище, в край обветшала и разваливалась на куски. Дуань Яо


пришел в состояние крайнего возмущения, стоило ему лишь войти. Он старательно
избегал ловушек, и, найдя жемчужину в куче пыли, едва смог сдержать свой гнев на
владельцев.

«Отлично», - по его возвращению, Дуань Байюэ по-прежнему ждал его на том же месте.

«Возьми, вот твоя глупая жемчужина», - Дуань Яо бросил ее, словно таракана. –
«Невообразимо грязная».

«Знаешь, что это?» - Дуань Байюэ потряс ящичком в руке.

«Откуда бы мне знать, да и знать не хочу», - Дуань Яо закатал рукава и попытался


отчистить руки. – «Давай, пошли уже назад».

«Эта башня называется Цзюсюаньцзи»(8), - продолжил Дуань Байюэ.

«Меня не волнует, что это цзю... или … Цзюсюаньцзи?» - Глаза Дуань Яо расширились. -
«Это «Башня Ловушек»?»

Дуань Байюэ кивнул.

«Это Цзюсюаньцзи, полная тайных ловушек, что могут убить сотни людей? Вот эта
разваливающаяся башня?» - решил еще раз уточнить Дуань Яо. – «Тогда эта жемчужина,
та, что молва зовет, Фэньcин?» (9)

Дуань Байюэ снова кивнул головой.

17/284
Дуань Яо глубоко вздохнул, и раздраженно бросил: «Тогда почему ты позволил мне туда
пойти?»

Многие герои цзянху(10) нашли свою гибель в этой башне. Даже металлические шлемы и
доспехи не спасли их от стрел. Неудивительно, что когда он был в ней сейчас, заметил,
что все здание полнится скелетами.

Есть ли что-нибудь еще более нелепое?

Примечания:

(1) Северные пустынные территории относятся к областям вокруг Внешней Монголии.

(2) более дословным переводом будет Генерал западного города ( ). Он является одним
из четырех генералов ( ) - это значимая военная должность в прошлом.

(3) Ли-дажэнь пишется как (Ли Да Жэнь). Английский переводчик взял синонимом
слово Lord, но мне показалось неуместным такое для русской адаптации. Поэтому я
решила оставить исходное китайское слово. Ведь dàren, dàrén [дaжэнь, дaжэнь] несет
себе ряд значений:
1) dàren взрослый, совершеннолетний [человек]; старшие (в противоположность детям);
2) dàrén высокопоставленный человек, сановник, вельможа;
3) dàrén офиц. Ваше (Его) превосходительство; вежл. господин, Вы (напр. в обращении к
родителям, старшим);
4) dàrén человек с большой буквы; великий (мудрый) человек; высоконравственная
личность.
И подходит для обращения как к чиновнику с точки зрения занимаемой должности, так и
как обращение к старшему уважаемому человеку.

(4) «Наш дражайший чиновник» - àiqīng [айцин] –


1) мой(я) дорогой(ая), любимый(ая) (обращение влюблённых друг к другу);
2) дорогой вельможа (сановник, обращение государя к придворному).

Китайский император использовал данное слово для обращения к чиновникам, к которым


он благоволит. (Во время династии Сун так же использовался для обращения к
проституткам.)

(5) «Учитель» - shīfu [шифу] –


1) учитель, наставник, мэтр
2) отец-наставник (почтительное обращение к настоятелю будд. монастыря); матушка-
наставница (почтительное обращение к настоятельнице)
3) мастер своего дела, умелец.

Тот, кто взял их в качестве учеников. Также имеет значение мастер.

18/284
(6) Сань-яньсюэ ( - буквально ‘три кровавых глаза. Какое-то насекомое, которое поймал
Дуань Яо.

(7) Цзя - команда всадника, посылающего лошадь в галоп.

(8) В оригинале ‘ ‘, что сбивает с толку. Анлейт считает, что вместо (Суи в значении
«сломан») должен быть (Суи в значении «вместе»). Дословный перевод
будет ‘шагать по дороге из звезд’. В обратном случае выходило ‘ломать дорогу из звезд’.

(9) Цзюсюаньцзи ( ) , также название главы, можно перевести как «девять мудреных
ловушек». Анлейт выбрал иероглиф «цзи» ( ), что означает ловушка/механизмы ( ),
поскольку о ловушках говорилось позже в этой главе. Засомневалась в написании,
решила разобрать по иероглифам.
jiǔ[цзю] - девять.
xuánjī [сюаньцзи] -
1) даос. сокровенная истина, сокровенное действие, сокровенный механизм;
2) загадка, секрет, тайна;
3) секретный план, тайный замысел.

То есть башню еще можно называть - Девять загадок или девять сокровенных
механизмов.

(10) Фэньcин ( ) - букв. ‘яркая/пылающая/горящая звезда’. В этой новелле такое имя дано
жемчужине.
fén; fèn [фэнь; фэнь] - гл.
1) fén сжигать, предавать огню; уничтожать огнём;
2) fèn, fén губить, уничтожать, приводить к гибели;
3) fén * охотиться, выжигая степь (район облавы).

xīng [син] - звезда; планета; небесное тело; [зодиакальное] созвездие; звёздный;


межзвёздный; космический.

Те, кто смотрел аниме, заметили сами, а остальных прошу запомнить все значения
иероглифа фэнь.

(11) Цзянху ( ) - попросту говоря, имеются в виду люди, которые живут незаурядной
жизнью, например, странники, скитальцы, бродяги и им подобные. Также может
означать весь «мир единоборств, боевой мир», в зависимости от контекста. Довольно
глубокая вещь.
Термин « » – «цзянху» не нашел достаточного отражения в отечественной литературе,
но он имеет важнейшее значение для понимания морали китайских воинских искусств.
Слово «цзянху» состоит из двух иероглифов – «реки» и «озера», однако цзянху на самом
деле не имеет никакого отношения к географическим рекам и озерам, и не обозначает
никакого конкретного места, но указывает на свободные странствия в неопределенном
направлении, жизнь наподобие бродячих артистов и торговцев. В течение веков в
китайской культуре происходило переосмысление этого термина, и в современной
литературе этот термин приобрел более глубокое и расширенное значение.
Изначально этот термин означал пристанище бежавших от суеты дворцовой жизни

19/284
изгнанников. В большом количестве произведений китайской литературы, особенно в
рыцарских романах, «цзянху» трактуется как арена действия рыцарей и представителей
тайных, зачастую преступных кланов.
В древнейших сочинениях термин «цзянху» интерпретировался, как странствия вдали от
двора, и придворной жизни, бродячий стиль жизни, и идеология ухода из суетного мира.
В литературе впервые этот термин появляется в книге «Чжуан цзы» , причем
дословный смысл этого термина – «скитаться по озерам и рекам» , в переносном
значении – уйти из-под контроля чиновников“ ”.
Чжуанцзы, глава первая, «Беззаботные странствия» • • содержит высказывания
Чжуанцзы по поводу огромных тыкв-горлянок, которым не нашлось применения: их
следовало связать, и на этом плоту пуститься в странствия по рекам и озерам.
В шестой и четырнадцатой главах Чжуанцзы говорит о том, что «рыбы, чей водоем засох,
могут смачивать друг друга, взаимно помогая, но это не сравнится с тем, чтобы их
отпустили в простор рек и озер». “ ”. То есть, крестьяне могут взаимно
помогать друг другу в общине, но это не сравнится с вольной жизнью вдали от
удушающего контроля государства (сборщиков налогов).
В похожем смысле цзянху упоминаются в труде историка Сыма Цяня «Исторические
записки, глава жизнеописание Хуо Чжи • «Имел множество лодок, чтобы
странствовать по рекам и озерам»“ ”
Фань Чжун-ян в своем сочинении «Записки о Юэянской башне» размышляет:
«Находясь в высокой дворцовой башне, следует беспокоиться о своем народе; находясь
вдали, среди рек и озер, следует беспокоиться о своем государе». “ ”.
Ли Шан-инь в своей книге «Без сюжета» размышляет: «Хочется состариться среди
рек и озер, на маленькой лодке вернуться к Небу и Земле». “ ”.
То есть, в древних текстах реки и озера упоминались как символ вольной, мирной и
независимой жизни вдали от государственного надзора. Если амбициозный человек
терпел неудачу на государственном поприще, он удалялся от столичных дел в «реки и
озера», и вел жизнь вольного странника.
В сочинениях династии Тан «цзянху» также обозначало субкультуру отшельников,
ушедших от придворной жизни.
Во времена династий Сун и Юань «цзянху» превратились в арену состязания в воинских
искусствах. В романе времен конца династии Юань и становления династии Мин
«Речные заводи» «Шуэйху чжуань» »цзянху» трактуется как место противостояния
«черного пути» “ ” «хэйдао» и странствующих рыцарей “ ”. В дальнейшем эта концепция
была развита в более современное представление, особенно популярное в современных
рыцарских романах, что цзянху – это улинь, сообщество воинов – странствующие
рыцари и их окружение. Например, так этот термин трактуется в романе «Смеющаяся
гордость рек и озер» ,«Черный путь» “ ”, также используется для обозначения тайных
обществ – триад.

20/284
Глава 3
[Глава 3 - Прибыл Лю-дажэнь] «Боюсь, он здесь, чтобы снова разговор о браке завести».

В мире боевых искусств людей, желающих заполучить Фэньсин, едва ли не восемьсот, а


то и с тысячу; но для большинства из них – это лишь пустые мечты. Согласно легенде,
Цзюсюаньцзи построена молодым Лу Банем (1), «дедушкой» плотницких работ. Ловушки
в башне таковы, что миг беспечности может стоить жизни – и по правде говоря, в
последние годы немало людей из цзянху сложили там свои головы. И потому легенды о
ней становились все более и более жуткими. Дуань Яо слышал их раньше, но он особо не
интересовался боевыми искусствами и не обращал на подобные слухи внимания. Он знал
только, что это очень опасное место, и собирался избегать его, если столкнется с ним
когда-либо. Вопреки ожиданиям, сам того не сознавая, он, очертя голову, бросился туда.

Дуань Байюэ положил деревянный ящичек в рукав (2) и повернулся, чтобы уйти.

Дуань Яо: "......."

Вдвоем в полном молчании они вернулись в гостиницу. Подойдя ко входу в комнату,


Дуань Байюэ похлопал младшего брата по плечу и сказал: «Сегодня ты хорошо
потрудился, так что скорее ложись спать».

Дуань Яо обошел его, толкнул дверь и вошел внутрь.

Дуань Байюэ напомнил ему сзади: «Это моя комната».

«Дай посмотреть», - Дуань Яо сел за стол и протянул руку.

«Посмотреть на что?» - Дуань Байюэ притворился, что не понял.

«На Фэньсин, конечно», - ответил Дуань Яо. - « И почему все эти люди из мира боевых
искусств так желают ее, и зачем она тебе понадобилась?»

Дуань Байюэ ответил: «Не знаю».

Дуань Яо: «........»

Не знает!?

«Мне она не нужна, но кое-кто хотел бы получить ее», - ровным голосом сказал Дуань
Байюэ. - «И раз уж мы все равно были рядом, почему бы не заполучить ее».

«Говоришь так просто - «заполучить ее»! – с обидой сказал Дуань Яо, кипя от
негодования, ковыряя дыру в столе пальцем. - «Знаешь, как опасно там было внутри?»

«Независимо от того, насколько там было опасно, ты уже вернулся целым и


21/284
невредимым», - добродушно ответил Дуань Байюэ. - «Да и, кроме того, что ты лишь
немного перепачкался, больше нет никаких потерь».

«..........»

Дуань Яо почувствовал, что, если разговор так и продолжится, то человек, сидящий


напротив него, его до смерти от возмущения доведет, прежде чем выйдет добраться до
имперской столицы.

Увидев, что младший брат вернулся к себе в комнату, Дуань Байюэ открыл деревянный
ящичек и вытащил жемчужину. Не особо гладкая, не идеально круглая; тусклого цвета;
завернутая в рваную ткань, словно кусок оторвали от одежды нищего, - совсем не
похожа на сокровище.

Дуань Байюэ слегка нахмурился. Но так и не смог раскрыть, в чем ее тайна, как бы долго
ее ни рассматривал.

В соседней комнате Дуань Яо, все еще пребывая в возмущении, помылся и погрузился в
глубокий сон, стоило ему лишь коснуться постели, и проснулся только ближе к обеду на
следующий день. Он не стал разыскивать старшего брата, а вместо этого вылез через
окно, чтобы бесцельно побродить по округе. И лишь наевшись сладостей и наслушавшись
сказаний, сколько душе угодно, а затем в лавке заказав полный стол еды, он вернулся в
гостиницу в середине ночи.

Дуань Байюэ сидел за столом и пил чай.

«Вот», - Дуань Яо сунул в руку брату бутылочку с лекарством. - «Я одолжил кухню и


только что закончил заваривать их».

Дуань Байюэ улыбнулся: «А я уж было подумал, что ты забыл, что сегодня пятнадцатый
день».

Дуань Яо вышел наружу, подпер щеки руками и стал охранять вход. Богатый торговец,
что, вероятно, слишком много выпил, прошел мимо комнаты, громогласно обсуждая дела
со своими спутниками. Смех застрял у него в глотке, стоило лишь заметить юношу лет
тринадцати или четырнадцати с мечом, что смотрел на него с раздражением и злобой.
Он тут же затих и поспешно вернулся в свою комнату.

Дуань Байюэ одним глотком прикончил лекарство и занялся медитацией, сидя на


постели. Лишь через пару часов он открыл глаза.

«Еще не помер?» - спросил Дуань Яо, подпирая дверь.

Дуань Байюэ ответил: «Не в ближайшие три-пять лет».

Дуань Яо надулся: «А вреда от тебя на всю тысячу».

Дуань Байюэ не смог не рассмеяться, и ответил: «Я сделаю вид, что тебе не нравится

22/284
моя долгая жизнь».

Дуань Яо широко зевнул и отправился в свою комнату отсыпаться.

В столице империи слухи об убийстве были мгновенно пресечены, а слуг Гу Ли на время


забрали во дворец. Но, даже если гнать день и ночь без отдыха самую быструю лошадь,
путешествие из столицы в Ану и обратно займет не меньше 3 месяцев; и быстрее не
выйдет, как бы ни хотелось.

«Ваше Величество», - во второй половине дня объявил евнух Сыси, войдя в кабинет
императора, - «прибыл генерал Шэнь».

«Как можно скорее пригласите его!» - Чу Юань отложил отчет, что держал руках,
заслышав новости.

«Генерал Шэнь, прошу, входите», - евнух Сыси открыл тому дверь и сказал, понизив
голос, - «император призвал вас, ибо в последние дни во дворце неспокойно».

Шэнь Цяньфань улыбнулся и прошел в кабинет.

В мире боевых искусств нет никого, кто не знал бы о клане Шэнь. Глава клана Шэнь Фэн
мудр и рассудителен; первый сын, Шэнь Цяньфэн, мастер в боевых искусствах, и уже
согласился стать одним из кандидатов на пост будущего главы мира боевых искусств.
Хотя второй сын, Шэнь Цяньцянь, не последовал путем цзянху, он и по ныне блестящий
придворный с высоким статусом; четвертый сын, Шэнь Цяньлинь, яркий и живой; говорят,
что его улыбка может заставить зимой распуститься цветы. Что касается третьего сына,
он знаменитый военный стратег страны Чу, Шэнь Цяньфань. Семья Шэнь всегда
действовала неумолимо, будь то захват бандитов или подавление восстания; поэтому Чу
Юань рассматривал Шэнь Цяньфаня как одного из своих самых важных людей.
Первоначально генерал хотел вернуться в Цзяннань (3), навестить родных; но кто знал,
что не пройдет и полмесяца, как его снова призовут в столицу.

«Хорошо потрудились, генерал», - Чу Юань покинул императорский трон.

«Ваше Величество льстит мне, это мой долг как генерала», - ответил Шэнь Цяньфань, а
затем спросил. - «Что-то случилось при императорском дворе?»

«Дом Лю (4), похоже, сделал ход, поэтому тебя попросили вернуться», - сказал Чу Юань
и добавил, - «Мы хотим уничтожить их за один раз».

«Ваше Величество желает ускорить свой замысел?» - Шэнь Цяньфань был слегка
потрясен услышанным.

«Это первое; но есть еще одно дело», - сказал Чу Юань. - «Интересно, слышал ли ты о
нем? »

Шэнь Цяньфань покачал головой: «Я поехал прямо от ворот города к дворцу, ни с кем не
разговаривал и не слышал никаких слухов по дороге сюда».

23/284
«Гу Ли убит», - Чу Юань вернулся на трон.

«Это сделано Лю-дажэнем?» - Шэнь Цяньфань нахмурился.

«Полагаешь, что так?», - Чу Юань холодно улыбнулся. - « Вот и Мы так думаем».

«Тогда убийца все еще не схвачен?» - осторожно спросил Шэнь Цяньфань.

«Даже если поймаем, лучше сделать вид, что пока не поймали», - сказал Чу Юань. - «В
противном случае, что нам еще остается?»

Шэнь Цяньфань попробовал спросить: «Тогда какой следующий шаг желает предпринять
Ваше Величество?»

«Нами уже написано и запечатано письмо, посланник направляется в Ану», - заявил Чу


Юань. - «Зная нрав Ша Да, есть шанс, что тот подлец этим снова воспользуется.
Впрочем, это Наша Великая Чу, разве нет. Момент небрежности (5) даст другим повод
относиться к Нам как к посмешищу».

«Я понял», - кивнул Шэнь Цяньфань.

«Уважаемый генерал мчался сюда без отдыха и, должно быть, устал. Возвращайся в
поместье и отдохни сначала», - сказал Чу Юань. - «Что касается других вопросов, их
можно отложить до завтра».

«Ваше Величество», - внезапно вошел евнух Сыси , - «министр внутренних дел Лю


желает обсудить с вами одну проблему».

Шэнь Цяньфань, который уже собрался выйти, замер.

«Иди и подожди пока вон там», - Чу Юань махнул генералу рукой, показывая, что он
должен быстро спрятаться.

Шэнь Цяньфань почувствовал, как его наполняет чувство облегчения.

Министр Лю был верным и честным человеком, приятной полнотой и аурой довольства, и,


вроде бы, должен был всем нравиться. Однако он был слишком многословен и любил
сводничать, и все пытался выдать свою собственную племянницу замуж за Шэнь
Цяньфаня. Если министр Лю поймает генерала, то заболтает вусмерть и вновь
попробует предложить брак, да еще императора привлечь постарается, создав для всех
ненужную головную боль.

Так что лучше и вовсе избежать встречи с ним.

«Выражаю свое почтение Вашему Величеству», - склонился министр Лю, в его руках была
картина.

24/284
Стоя за ширмой, Шэнь Цяньфань мог только прикрыть ладонью лицо.

«Уважаемый чиновник, пожалуйста, встаньте», - Чу Юань пригласил министра войти.

«Большое спасибо, Ваше Величество», - после того, как министр Лю сел, он первым
делом спросил о Шэнь Цяньфане. - «Ваш скромный слуга в минуты ожидания прослышал,
что генерал Шэнь вернулся?»

«Kхe», - Чу Юань кашлянул и коснулся подбородка. - «Он уже вернулся в свою


резиденцию».
Глаза министра Лю засияли от счастья; очевидно, что он уже предвкушал визит.
Шэнь Цяньфань решил поужинать во дворце и вернуться за полночь.

«Уважаемый чиновник пришел сюда, чтобы найти Цяньфаня?» - спросил Чу Юань.

«Разумеется, нет», - министр Лю подскочил и показал картину, что держал в руках. -


«Этот портрет прибыл вчера из страны Гаоли».

- «Вы предлагаете Нам снова озаботиться императрицей?»

«На этот раз это, речь о другом», - министр Лю энергично покачал головой. - «Если Ваше
Величество озаботится выбором императрицы, естественно, отбор коснется всех уголков
страны. И прекрасные, умные, верные и праведные женщины подходящего возраста
будут призваны во дворец. Женщины, подобные ей, бесцветны и родились в чужой
стране; разве она сможет выполнять обязанности императрицы?»

Затем он продолжил:« Кроме того, она выглядит совсем тощей и, возможно, с ребенком
будут проблемы».

Чу Юань: "........."

«Кхе кхе», - Дуань Байюэ, что все еще находился в гостинице, закашлялся.
.
«Эй!» - Дуань Яо схватил маленькую банку, что стояла перед ним, опасаясь, что брат
выпустит его гучун (6) на волю.

Дуань Байюэ заявил: «У меня голова закружилась».

«Женишься, и пройдет», - небрежно сказал Дуань Яо.

Дуань Байюэ подозрительно посмотрел на него: «Брак может вылечить головную боль?»

«Похоже, что брак может вылечить сто болезней (7)», - Дуань Яо переселил гучун в
другую банку. - «Раньше, когда у моей третьей сестры болел живот, госпожа Ван ей так и
сказала: «Пусть замуж выходит и рожает, и у нее все наладится». И, что касается тебя,
может, тоже ребенка заведешь».

25/284
Дуань Байюэ: "......"

Глядя на ликующее выражение лица министра Лю, Чу Юань всерьез захотел заставить
слуг выдворить его и спасти себя от головной боли.

Но министр Лю, конечно, не заметил, что должен уйти.

Чу Юань мог только спросить: «Нам ясна позиция уважаемого чиновника, тогда зачем
этот портрет был Нам принесен?»

«Эта госпожа - младшая сестра правителя Гаоли, имя ее Цзинь Мэй», - сказал министр
Лю таинственным голосом. - «Она достигла уже брачного возраста, но отказалась
вступать в брак. И только после многочисленных расспросов открылось, что она желает
лишь князя Дуань из Синаня».

Чу Юань: "....."

Кого?

Министр Лю повторил еще раз: «Князя Дуань из Синаня!»

Чу Юань: "......"

Стоя за ширмой, Шэнь Цяньфань слушал с недоумением: принцесса вассального


государства на северо-востоке желает правителя Синаня, - так почему же портрет
отправлен в императорский дворец Чу?

«И каким образом это дело имеет отношение к уважаемому чиновнику?» - только и мог
спросить Чу Юань.

«Князь Дуань всегда был непокорным, и ранее он и правитель Гаоли не раз вступали в
конфликт», - объяснил министр Лю. - «Правитель Гаоли мучительно размышлял об этом,
больше не в силах выносить блажь своей сестры. Так и не решив ничего, он смог
придумать лишь один вариант».

«Какой же?» - Чу Юань поднял чашку, чтобы прикрыть ей лицо.

«Правитель Гаоли хочет попросить Ваше Величество быть посредником и уговорить


князя Дуаня согласиться на этот брак», - министр Лю улыбнулся. - «Даже если она не
станет его женой, пусть станет его наложницей (8). Правителя Гаоли устроит и такой
вариант. Стерпится – слюбится!»

Шэнь Цяньфань, согнувшись за ширмой, искренне любовался министром Лю. Суметь


свести вместе, сосватав, северо-восток и юго-запад - есть только один такой человек.

26/284
(1)Лу Бань (кит. - )(507-444 гг до н.э.) - полумифический исторический герой, плотник,
строитель, архитектор, по преданиям - изобретатель многих примитивных орудий и
приспособлений, используемых по сей день. В народной традиции считается
обожествленным покровителем плотников, ремесленников и строителей.

При рождении, ему дали имя Гуншу Ичжи ( ). Он был также известен как Гуншу Бань (
), Гуншу Бань ( ) и Гуншу Пань ( ). Но более всего известен в народе и истории как
Лу Бань.

Родился в семье потомственных плотников. Жил в период Весны и Осени до начала


периода Воюющих царств. Имея богатый опыт практической трудовой деятельности и
обладая при этом острым и наблюдательным умом, придумал ряд полезных
приспособлений для работы, таких как "модоу" - плотницкий отбойный шнур с корытцем
для туши, значительно облегчающий разметку ровных поверхностей (используется в
модифицированном виде до сих пор). Легенды гласят, что Лу Бань изобрел много других
передовых инструментов, которыми до сих пор пользуются плотники и строители. Для
примера: плотницкий угольник «цюйчи» (quchi), который называют «угольник Лу Баня»,
рубанок «бао» (bao), линейка «чи» (chi ), пила «цзюй» (ju), коловорот «цзуань» (zuan),
болт «шуань» (shuan), деревянный колышек-гвоздь «се» (xie), лопата «чань» (chan ),
лебедка для перемещения грузов «лулу» (lulu) и строительные жернова «шимо» (shimo).

Древнее оружие

Будучи жителем княжества Лу, он поехал в княжество Чу, которое вело приготовления
для войны с княжеством Сун и предложил чускому князю ряд полезных военных
изобретений, передовых по тому времени. Считается, что Лу Бань впервые придумал
морской багор ( или ), которым можно было притягивать или отталкивать лодки
неприятеля, в зависимости от ситуации. А так же лодочный тарана (как приспособления).
Он так же предложил использовать при осаде крепостей штурмовые кошки и
специальные раскладывающиеся мобильные штурмовые лестницы-повозки ("небесные
лестницы" - ).

Сельскохозяйственная техника

Лу Баню также приписывается изобретение ряда полезных орудий сельхозназначения:


каменную мельницу, камни и валики для помола и шлифовки зерна. Однако
археологические данные не подтверждают эту легенду, так как каменные орудия для
помола зерна существовали еще во времена древней культуры Луншань (4 тысячелетие
до н.э.).

Лу Баню так же приписывают изобретение следующих вещей:

1. Резьба по камню. В одном из исторических документов упоминалось о том, что Лу Бань


выбил на камне карту района Цзючжоу. Считается, что это одно из первых в истории
Китая схематических изображений, запечатленных в камне.
2. Зонт. Согласно легенде, жена Лу Баня наблюдая за тем, как ее муж трудится под
дождем, придумала для него "мобильную беседку" - прообраз современного зонта. Так

27/284
как бумага, используемая традиционно для изготовления зонтов в Китае, была
изобретена позже, скорее всего материалом для лу баневского зонта служило что-то
другое.
3. Колодцы. Считается, что Лу Бань хотя и не первым додумался рыто колодцы, но
именно он первым применил технологию укрепления стенок колодца глиной, кирпичом,
камнем, керамикой или деревом, превратив колодцы из временных "ям для утоления
жажды", в постоянные источники чистой воды. Кроме того, ему приписывается
изобретение ворота, который значительно облегчил людям вытаскивание сосуда с водой
из глубоких колодцев.
Одним из источников информации о Лу Бане-изобретатели являются произведения его
современника - философа Мо Цзы (Мо Ди).
С 1987 года в Китае учреждена строительная премия имени Лу Баня которой
награждаются строительные, проектные и архитектурные учреждения страны за
выдающиеся достижения в строительной и архитектурной сфере.
В городе Тэнчжоу ( ), провинция Шаньдун сооружен мемориальный комплекс,
посвященный Лу Баню. На территории площадью более 15 му расположились различные
мемориальные и музейные постройки с общей площадью застройки более 10 тыс кв
метров. Там есть зал памяти Лу Баня, кумирня в его честь, астрономический зал, зал
дерева, зал камня. На этой же территории действуют различные образовательные и
специализированные центры, занимающиеся популяризацией и обучением инженерной и
архитектурной мысли.(материал взят из Энциклопедии Китая
https://www.abirus.ru/content/564/623/626/12557/20913.html)

(2) положил в рукав – в китайской одежде у большинства халатов широкие рукава ( ,


xiùzi). Это рукава-карманы (крой назывался pípaxiù, т.е рукав в форме пипы, китайской
лютни), вокруг руки внутри – узкая манжета, которая позволяла китайским студентам, а
потом и почтенным мужам, не то что шпаргалки носить, похожие на веер с записями, а
целые книжки.

(3) Цзяннань ( ) - название места.

(4) Дом Лю - Лю Фу ( ) - досл. «Префектура Лю», но в этом контексте речь идет о семье
Лю, которая отвечает за префектуру.

(5) «...момент небрежности...» - отсылка к классической китайской идиоме (cha zhi


hao li , shi zhi qian li) Крошечный промах может привести к серьезным последствиям.

(6) Гучун - Gu Chong ( ) - Чтобы получить гучун - множество ядовитых насекомых


запирает в одну емкость для «королевской битвы». Последнее оставшееся в живых
насекомое будет называться «гу», отсюда и слово «гучун».

(7) «...брак может вылечить сто болезней...» - как ни странно, но согласно знаменитому
древнекитайскому трактату «Тайные предписания для нефритовых покоев» это так.
Только дело не в брачной церемонии, а в регулярных сексуальных отношениях, которые,
помимо общего оздоровления и деторождения, способны, осуществленные определенным
способом, излечивать от множества заболеваний обоих партнеров, нормализовать
движение ци и даже позволить достигнуть просветления. А все подробности - в
источнике, например:

28/284
"Если [женщина] знает секрет (дао) укрепления своей силы инь и приведения в гармонию
двух энергий [инь и ян], то она может превратиться в мужчину. [Но пусть] даже она и не
превратится в мужчину, [все равно] выделения ее влагалища вновь растекутся по всем
сосудам [ее собственного тела], и таким образом она сможет укрепить свою инь при
помощи [мужского] ян, уйдут сто болезней, улучшится цвет лица и гладкой станет кожа.
[Тем самым] она продлит себе жизнь и не будет старится, выглядя молоденькой
девушкой. [Женщина], узнавшая этот секрет, может посредством постоянных
совокуплений обходиться девять дней без пищи, не чувствуя голода. Даже тот, кто,
будучи больным, совокупляется со злыми духами, может не есть, хотя и будет страдать
от боли; так что же говорить о тех, кто совокупляется с людьми."

(8) «...станет его наложницей...» - кроме законной жены богатый человек мог иметь
несколько наложниц, которых называли «вторая жена», «третья жена» и т. п. Всеми ими
управляла «первая жена» - хозяйка дома. Наложницы обитали под одной крышей с
законной женой, которой они всецело подчинялись. Часто в хозяйстве они выполняли
обязанности прислуги. Законная жена не имела права жаловаться мужу, если ей не по
нраву пришлось присутствие той или иной наложницы. Законная жена признавалась
матерью всех детей своего мужа и вместе с ним распоряжалась их судьбой. Настоящие
же матери (наложницы) теряли всякие права на своих детей. В случае смерти законной
супруги муж мог либо обзавестись новой, либо возвести в сан законной жены и хозяйки
дома одну из наложниц.

29/284
Глава 4
[Глава 4. Похоже, тебе втайне нравится Ша Да] Сложности с семьей Лю.

Через час министр Лю вышел из кабинета совершенно оглушенный, словно в тумане;


держа в руках свернутый свиток с валиком (1). Его жена, увидев состояние, в котором он
вернулся домой, бросилась спрашивать: «Император отказался помочь в сватовстве?»

Министр Лю покачал головой: «Нет, император согласился помочь и даже нашел портрет
слишком простым, так что королевские художники должны нарисовать новый».

«Тогда почему ты хмуришься? А то я уж подумала, что мой двоюродный брат впутал нас
во что-то, и вина снова ляжет на нас», - госпожа Лю вздохнула с облегчением.

«Женщины, все бы вам языком попусту молоть», - сказал министр Лю несчастным


голосом, положил свиток на стол и сказал. - «Иди вон лучше пошли слугу (2) найти
ремесленника хорошего - вставить этот свиток в оправу. Я хочу повесить его в главном
зале.

Госпожа Лю, сбитая с толку, посмотрела на мужа, словно у него лихорадка разыгралась:
«Это же портрет княжны Гаоли, почему ты хочешь повесить его в главном зале?»

«Портрет я оставил во дворце. Свиток лично написан императором - это титул, которым
он меня наделил», - министр Лю аккуратно развязал шнур.

«Император даже даровал тебе титул?» - госпожа Лю очень обрадовалась и поспешила


вперед, чтобы все получше рассмотреть. И только, чтобы увидеть на золотой крапчатой
бумаге написанных несколько больших и изящных слов. Величественное чувство
простирается от них:

«Лучшая В Мире Сваха» (3)

......

Лорда Лю обуревали запутанные чувства: радость, но и ощущение, что будет трудно


похвалиться этими несколькими словами. Ведь он все же министр Императорского
совета, а не разодетая сваха, с цветком за ухом, что гуляет по улицам столицы.

В императорском кабинете, посмотрев на портрет, что прислал Гаоли, придворный


художник спросил: «Как Вашему Величеству хотелось бы изменить этот портрет?»

«Чем красивее, тем лучше», - сказал Чу Юань. - «Нет никакой необходимости заботиться
о схожести с оригиналом».

Придворный художник, получив приказ, удалился. Только тогда Шэнь Цяньфань вышел
из-за ширмы, и с сомнением спросил: «Ваше Величество действительно хочет сосватать
князя Синаня?»
30/284
«Мне и пальцем не нужно шевелить», - Чу Юань поставил свою чашку с чаем и ответил
рассеянно, - «он не молод, и следовало бы уже подумать о женитьбе» (4).

Шэнь Цяньфань: "......."

Император должен заниматься еще и такими вопросами?

«Мы боимся, что в семье Лю, он единственный верный Нам человек», - продолжил Чу
Юань.

«Что насчет цзочэнсяна – «левой руки»?»(5) - спросил Шэнь Цяньфань.

«Лю Ишуя? Он увертлив - не похоже, что он продался, но и не скажешь, что он честен», -


сказал Чу Юань. - «Даже если он знает, какие надлежащие меры следует предпринять,
тем не менее, Мы не желаем задействовать его в этот раз».

Шэнь Цяньфань кивнул: «После того, как Лю будут устранены, я боюсь, что немало
людей падет; подданные неизбежно поддадутся панике. Неплохо, если Лю-цзочэнсян
послужит связующим звеном между старым и новым для них».

Чу Юань глубоко внутри себя вздохнул, откинулся на спинку трона и прикрыл глаза.

Клан Лю были родственниками по материнской линии со стороны императрицы Тай.


Каждый в семье создавал трудности, и ситуация с семьей Лю напоминала запутанный
клубок. Столичные жители все как один втайне полагали, что семья Лю с улицы Чжэнян
обретает все больше и больше власти, превосходящей даже императорский дворец.
Глава семьи Лю, Лю Гун, изначально служил и командовал войсками на северо-востоке.
Покойный император Чу потратил целых десять лет, чтобы уменьшить обретенную Лю
Гуном военную мощь, и вернуть контроль над войсками. Кроме того, находясь на
смертном одре, покойный император Чу призвал всех чиновников и генералов к себе и
передал трон Чу Юаню, а не Его Высочеству Чу Сяну, которого семья Лю всегда
поддерживала.
И первое, что Чу Юань сделал после восшествия на престол, - понизил своего сводного
брата(6) до простолюдина и сослал его на маленький островок в морях Синаня. Вместе с
ним изгнан был и пятый сын Лю Гуна, Лю Цзиньдэ, губернатор префектуры Ляо.

В связи с такими обстоятельствами суть отношений между семьей Лю и Чу Юань понятна


и без слов.

Однако никто себе не враг. Независимо от того, сколько разногласий и обид хранится в
душе, обе стороны сердечны на людях. После того, как Чу Юань пробыл императором в
течение года, Лю Гун по собственной инициативе подал в отставку, сказав, что хочет
вернуться в поместье Лю, доживать там свои годы и воспитывать внуков.

Все думали, что Лю Гун уступил. Но Чу Юань чуял сердцем, что, даже если Лю Гун
вернулся в Дунбэй [ dōngběi [дунбэй] - северо-восток; северо-восточный], игнорируя тот
факт, что он на самом деле все еще находится в столице, - Лю Гун все еще единолично

31/284
правит Домом Лю. В Императорском совете, лишь бы снискать расположение семьи Лю,
каждый чиновник и каждый генерал будут исполнять замыслы Лю Гуна - за исключением
лишь двоих. Одним из них был человек, что приезжал устроить сватовство, - Лю Дацзюн.
Его связи с Домом Лю слабы. Так вышло потому, что он очень честен, прямолинейнен и
не амбициозен. Все свои силы посвящает работе и держится подальше от подобных дел.
Другой человек - цзочэнсян Лю Ишуй. Собственно говоря, родом он из того же города,
что и Лю Гун. Но для сдачи Имперских экзаменов он получил чье-то другое
покровительство. Он очень хитрый, и поэтому никто не знает, что на самом деле у него
на уме.

«Ваше Величество, генерал Шэнь», - напомнил евнух Сыси, заглянув внутрь, - «пришло
время поужинать».

«Уже так поздно», - Чу Юань вернулся к себе, хотя аппетит у него отсутствовал, как и
раньше. Однако, подумав, что Шэнь Цяньфань прибыл сюда издалека, и, вероятно, давно
проголодался, - он приказал накрыть стол и даже составил компанию, попивая вино, пока
совсем не стемнело. Только тогда он приказал Сыси сопроводить генерала до выхода из
дворца.

«Если бы я был чиновником совета, тогда и нуждался бы в сопровождении. Но я генерал


и солдат, поэтому уважаемому евнуху нет нужды утруждаться более», - улыбнулся Шэнь
Цяньфань, подойдя к воротам Чундэ. - «Прошу, возвращайтесь».

«Что ж, тогда генерал Шэнь, пожалуйста, отправляйтесь домой и отдохните


хорошенько», - усмехнулся евнух Сыси. - «А мне нужно идти, императору время
принимать лекарства».

Шэнь Цяньфань кивнул и повернулся, чтобы уйти; но кто-то остановил его.

«........ Художник Чжан?» - увидев, кто это был, Шэнь Цяньфань вздохнул с облегчением.
К нему подошли так тихо, что он подумал, что министр Лю опять хочет поговорить о
женитьбе.

«Генерал Шэнь», - у художника с ним всегда были хорошие отношения, и поэтому он не


стал себя сдерживать, - «я услышал от Сяо Фу, что генерал ужинает с императором, и
потому я решил подождать генерала здесь».

«Все же хорошо, зачем вам меня ждать?» - Шэнь Цяньфань был озадачен.

«У меня назрел небольшой вопрос, который я хочу задать генералу», - ответил художник
Чжан. - «Сегодня утром меня вызвали в кабинет императора и показали портрет княжны
Гаоли; считалось, что на нем она недостаточно красива, и требуется нарисовать ее
заново».

«Вам же нужно просто нарисовать новый, вряд ли вы хотите, чтобы я помог?» - Шэнь
Цяньфань не мог не рассмеяться.

«Я закончил рисовать, но княжна Гаоли выглядит заурядно, и думаю, что прежний

32/284
художник польстил ей. А теперь, когда и я приукрасил портрет, боюсь, что сходства
совсем не осталось. Поэтому я хочу спросить, генерал, что думаете? Если вы сможете
сказать мне, как император желает использовать этот портрет, я, по крайней мере,
пойму, наконец, что нужно изменить. Потому что пока я не уверен, что делать», –
выпалил на одном дыхании художник Чжан.

Шэнь Цяньфань помог ему отдышаться и сказал: «Портрет принес министр Лю».

Художник Чжан внезапно осознал: «О, так это для сватовства».

Шэнь Цяньфань продолжал смеяться: «Вам нужно лишь озаботиться качеством рисунка,
нет необходимости волноваться о сходстве». В любом случае, не император женится. И,
независимо от того, красива она или уродлива, князь Синаня ни за что не согласится. Вся
эта суета - пустое.

«Да, да, да, так и сделаю; тогда я представлю свою картину императору, как только
будет возможно», - радостно сказал живописец Чжан и не смог не похвастаться. - «Мой
портрет весьма удачен, ведь я рисовал, опираясь на образ самого красивого человека в
мире. Он соответствует самым изысканным требованиям; любое сватовство с
использованием моей работы будет успешным».

Шэнь Цяньфань похлопал его по плечу и быстро шагом последовал к себе в поместье.

Город, в который они прибыли, назывался Фудо; и тем же вечером, когда Дуань Яо
играл со своими насекомыми в комнате для гостей, в окно внезапно влезли четверо-
пятеро человек; он сразу же кинул в них дротик.

«Это я, ваш слуга», - подчиненные, что едва избежали дротика, замерли, пытаясь
успокоить биение сердца.

«Это вы?» - озадаченно сказал Дуань Яо. Ассасины из поместья Синань - почему они
следовали за ними всю дорогу?

«Кое-что случилось в поместье Синань», - среди ассасинов находился человек по имени


Дуань Нянь, правая рука Дуань Байюэ.

«Учитель вернулся к жизни?» - нервно спросил Дуань Яо.

«Если этот старик вернется к жизни, первое, что сделает, - найдет нас и примется за
старое», - Дуань Байюэ толкнул дверь и вошел.

Дуань Яо: "..............."

«Как там?» - спросил Дуань Байюэ.

Дуань Нянь ответил: «Как и ожидалось, после того, как господин уехал на несколько

33/284
дней, в сокровищнице все перерыли».

«Все поддельные письма украдены?» - улыбнулся Дуань Байюэ.

Дуань Нянь ответил: «Да».

«Прекрасно», - Дуань Байюэ кивнул и продолжил. - «Раз вы здесь, отправляетесь вместе


с нами в имперскую столицу; не забывайте заметать следы и скрывать свое
присутствие».

Дуань Яо раздавил жучка и внутренне надулся.


Брат едет туда тайно; теперь еще и слуги тоже.
Когда же он сможет вернуться в Синань.

Весенняя пора становилась все холоднее и холоднее, без какого-либо намека на более
теплую погоду. Дуань Яо завернулся в одеяла так, что стал напоминать булочку, и весь
день оставался внутри повозки, отказываясь выходить.
Дуань Байюэ, со своей стороны, казалось никуда не торопился; бывало, он
останавливался послушать занимательные истории и даже ходил в театр, насладиться
пением.

Дуань Яо: «......»

В мгновение ока прошло двадцать два дня, и Дуань Яо снова вытащили посреди ночи
«одолжить» императорское послание у отдыхающего посыльного.

................

«Изначально письмо предназначалось для отправки в поместье Синань», - сказал Дуань


Байюэ, сидя за столом, и распечатал его. - «Поэтому не стоит считать это за кражу».

Дуань Яо закатил глаза и подошел, держа чашку красного чая: «Что на этот раз?»

Дуань Байюэ открыл императорское послание.

Дуань Яо был потрясен: «Император Чу решил принять участие в организации твоего


брака?» С чего это у него появились интересы, словно у госпожи из поместья.

Дуань Байюэ развернул свиток.

Дуань Яо еще более ошеломил: «Император Чу желает твоего брака с Главой Усюэ
Мэнь?»

«Усюэ? Это княжна Гаоли», - Дуань Байюэ постучал по голове брата.

«Княжна Гаоли и Глава Усюэ – кровные родственники?» - Дуань Яо взял картину и


повернул ее так, чтобы на портрет падал свет, стремясь получше все рассмотреть. - «Это
же точно Глава Усюэ Мэнь - самый красивый человек в мире; чьей внешности нет

34/284
равных».

Дуань Байюэ рассмеялся, бросил императорское послание и свиток в горящую жаровню,


и позвал Дуань Няня: «Есть какие-нибудь новости?»

«Есть одна вещь», - сначала Дуань Нянь кивнул, затем замялся. - «Но ваш подчиненный
еще не выяснил все до конца».

«Просто расскажи, что есть, а там посмотрим», - сказал Дуань Байюэ.

«Предположительно, правитель Ану - Ша Да - уже в столице», - ответил Дуан Нян.

Дуань Байюэ нахмурился: «Он?»

Не то, чтобы это было чем-то из ряда вон. Дуань Яо не мог осуждать его. Если они
прибыли в столицу украдкой, то почему другие не могут?

«Похоже, что он. Временно разместился в ломбарде; наши люди узнали об этом
совершенно случайно», - сказал Дуань Нянь. - « Кроме того, его брат - Гу Ли - недавно
был убит в переулке в столице. Император Чу расследовал это дело, но безрезультатно».

Дуань Байюэ покачал головой и встал: «Отправляемся».

«Куда?» - насторожился Дуань Яо. Была середина ночи.

«В столицу!» - сказал Дуань Байюэ и спешно вышел.

Глаза Дуань Яо остекленели: да что он за человек такой – немедленно ехать в столицу.

Дуань Нянь тоже был удивлен: похоже, князь не шутил.

«Полагаю, ему втайне нравится Ша Да», - Дуань Яо сердитыми движениями распихал


насекомых по карманам. - «Стоило ему услышать, что тот в столице, то так
разволновался, что уже и уснуть не может, и хочет встретиться, как можно скорее».

(1) Свиток с валиком: (juan zhou [цзюаньчжоу]) - способ переноса свитков в прошлом.

(2) Прим. англ. пер. - слуга: (xiao san zi) - интернет говорит, что это означает молодого
человека /ребенка в диалекте нанджинга и мальчика на побегушках на диалекте шанхай,
поэтому и было решено выбрать вариант «слуга».

(3) Самая лучшая свадьба в мире: (tian xia di yi mei) - наболее близким переводом стал
бы «первая в мире сваха».
Не знаю, как в китайском, но в английском языке нет указаний на половую
принадлежность, и потому сваха и сват звучат одинаково. Я решила остановиться на
варианте «сваха», потому что в русской традиции «сват» чаще употребляется как
обозначение родственных связей, а «сваха» еще сохраняет то же значение, которое и

35/284
используется автором в новелле и к тому же несет юмористический оттенок.

(4) «...он не молод, и следовало бы уже подумать о женитьбе...» - В книге «Ли цзы» были
закреплены своеобразные нижний и верхний пределы брачного возраста: для мужчин с
16 до 30, для женщин с 14 до 20 лет, фиксировавшие как бы пределы терпения и
сдерживания гнева предков на неблагодарного и непочтительного потомка. В
соблюдение этих возрастных пределов в древности было вовлечено и само государство,
следившие за тем, чтобы они не нарушались. С этой целью, по свидетельству Чжоу ли
(кн. 11), особый чиновник составлял списки мужчин и женщин, достигших предельного
возраста, и наблюдал, чтобы мужчины, достигшие 30 лет, брали себе в жены девиц,
которым исполнилось 20 лет.

(5) Цзо Чэн Сян: - чэн сян ( ) zuǒchéngxiàng [цзочэнсян] – досл. левый первый
советник. Занимает положение в иерархии среди чиновников прямо под императором -
одна из самых сильных позиций в Императорском совете. Zuo ( ) означает левый. Сродни
- «левая рука» императора.

(6) Половина брата: - досл. тот же отец, другая мать. Сводный брат.

36/284
Глава 5
[Глава 5 – Перемены во дворце.] Я ходил к человеку, который тебе нравится.

На путь от гостиницы, где они остановились, до столицы, даже если мчаться без отдыха
день и ночь, все равно потребуется полмесяца. Но лошади, впряженные в повозку, были
необычными; стоило щелкнуть хлыстом, и они неслись, словно ветер, что гонит облака.
Вначале Дуань Яо настаивал всю дорогу провести в повозке. Но, после того, как его
голова пересчитала все стенки, и так раз за разом, - он, наконец, отказался от теплой
жаровни и решил ехать на лошади, как и все прочие. Путь в горах крайне ветренен; его
уши в конец отмерзли, щеки и нос обветрились и покраснели. В глубине души он снова и
снова проклинал Дуань Байюэ.

Если их учитель снова нашел себе новое тело и возродил душу в нем, он должен был
заставить старшего брата взять его с собой!

Весенние холода в этом году, казалось, длились и длились; ивы уже зацвели, и все же
воздух по-прежнему кусался, как и днями раньше. Теплые, уютные лавки, продающие
завтрак, были переполнены. Лишь после того, как Дуань Яо удалось прикончить миску
вкусной каши, его конечности начали оттаивать. Дуань Яо вытер рот, заплатил за еду и
вернулся к «Цзиньсюфан» (1) – тайному местообитанию, устроенному князем Синаня в
столице. На первый взгляд, это была лавка с тканями; лавочника звали Цзоу Мань; его
невестка была кормилицей Дуань Байюэ. Их отправили в столицу чуть более десяти лет
назад.

«Дядюшка Цзоу», - приветствовал его Дуань Яо, держащий пирожные. - «Где


остальные?»

«Они в кабинете», - ответил Цзоу Мань, понизив голос, попросил. - «Наш господин
выглядит недовольным, молодому господину следует быть осмотрительнее».

«Недоволен, снова?» - Дуань Яо был озадачен; брат так стремительно мчался в столицу,
и теперь, когда это трудное путешествие, наконец, закончилось, разве они не должны
отпраздновать приезд? Он ведь думал, что сегодня вечером будет банкет.

«Молодой господин купил их для господина?» - спросил Цзоу Мань снова. - «Эта выпечка
действительно не плоха, но нужно съесть ее, пока еще горячая».

«Отдайте их тетушке Цзоу, я не хочу попасть под горячую руку», - Дуань Яо решительно
передал выпечку; не стоит совать нос не в свои дела, особенно если это позволит
избежать беды.

«Эй, эй, молодой господин, куда же вы снова уходите?» - позвал Цзоу сзади.

«Гулять!» - Дуань Яо одним прыжком взлетел на вершину дерева и перепрыгнул через


стену двора.

37/284
Увидев это, у Цзоу Маня заболела голова. Господин сказал, что они прибыли сюда
тайно; почему же молодой господин постоянно убегает. Будет плохо, если его кто-то
увидит. В конце концов, тут - дом императора.

Хотя столица поражала размерами, Дуань Яо был не из тех, кто любит наслаждаться
достопримечательностями и звуками города. Бродя, как попало, по улицам, он случайно
наткнулся на ломбард «Хунъюнь» [возм. пер. Красное облако или Удача].

Ломбард «Хунъюнь»... .. место, где находится Ша Да? Дуань Яо огляделся и, увидев, что
никто не смотрит в его сторону, тихонько проскользнул внутрь через черный ход.
И попал во двор, полный кур.

Дуань Яо: «.........»

Увидев, что кто-то вошел, куры подумали - настало время кормления - и накинулись с
кудахтаньем. Глубоко в душе Дуань Яо сетовал без остановки, как услышал, что кто-то
идет.

«Видишь, это просто куры голодные», - деревянная дверь открылась, вошли двое мужчин
– один худощавый и один крупный.

«Сейчас не то, что раньше. В доме гости, лучше все лишний раз проверить», - сказал
худощавый. - «Сможем избежать беды, если будем тщательно следить за всем в округе».

«Да, да, ты прав, но, а теперь, раз мы все тут осмотрели - это же просто курятник -
может, вернемся назад? »- сказал другой человек и зевнул.

Дуань Яо прятался за каменной мельницей, пока не увидел, что те двое уходят. Затем он
бесшумно последовал за ними.

Ломбард был небольшим, и потому у Дуань Яо не заняло много времени, чтобы


осмотреться. Всего две комнаты для гостей; судя по их акцентам и одежде, похоже, что
они и в самом деле родом из западного региона.

Шел обед; Дуань Яо некоторое время наблюдал за ними, испытывая любопытство. Хотя
он мало знал об Ану, но раз они смогли совместно с Чу стать препятствием для великой
пустыни, этот Ша Да должен быть крайне умным и бдительным. Но почему же тогда он
даже не озаботился скрыть свое присутствие и открыто сидит посередине зала безо
всякой охраны?

Покончив с едой, Ша Да поднялся, сделал пару кругов по двору и вернулся в свою


спальню, умыться и почитать. Перед сном он уточнил, что завтра будет на завтрак, - как
будто только и заботился о том, чтобы спать и есть.

Дуань Яо: "..........."

Да что за правитель этот Ша Да, почему он такой обычный. Совсем не похож на себя из
слухов.

38/284
Ломбард еще работал. Дуань Яо вырос в Синане, и у него неплохо получалось менять
облик, даже изображать девушку. Поэтому он не боялся, что люди заметят его, так что
он схватил заколку и ходил по ломбарду утонченной походкой. Он внимательно за всем
наблюдал, пока общался с обслугой; но ничего необычного не заметил.

«Госпожа», - стоило отойти от ломбарда, некий человек последовал за ним.

Дуань Яо остановился и оценивающе посмотрел на него: мужчина лет двадцати с хитрым


лицом.

«У молодой девушки какие-то проблемы?» - непрестанная улыбка, плотный слой румян и


облако духов – стоило ему приблизиться, и у любого бы засвербело в носу.

Дуань Яо отвел от него глаза и ускорил шаг. Про себя он сказал: «Никогда не прикасайся
ко мне, или я отрежу тебе руку».

«Будьте осторожней, госпожа, этот мужчина - мальчик-на-побегушках из борделя


«Хунсян»», - прошептала ему мимо проходящая женщина.

Дуань Яо поднял брови: так он из борделя (2) ......

«Молодая госпожа, молодая госпожа, прошу, подождите», - тот человек снова догнал
его.

Дуань Яо обернулся, прикусил нижнюю губу и сказал: «Мой учитель только что погиб, я
в спешке собираю деньги на его похороны. Прошу, не беспокойте меня снова.

«Айо ...» - мужчина зашелся в восторге и спросил поспешно: «Что делает молодая
госпожа, чтобы собрать деньги?»

Дуань Яо ответил: «Я хочу продать своего старшего брата».

Тот человек: «...............Ха?»

«Тебе он нужен?» - спросил Дуань Яо.

Мужчина, не сдаваясь, снова спросил: «Ваш брат такой же красивый, как и вы?»

Дуань Яо почувствовал холод в сердце. Он хотел всего лишь пошутить, кто же знал, чтот
парень воспримет все всерьез.

«Хочу продать его; вот только боюсь, что ты не решишься его купить».

«Пойдем», - женщина, с которой Дуань Яо только что столкнулся, увидела, что


подозрительный тип из борделя прилип к Дуань Яо и не смогла стоять в стороне лишь от
мысли, что прекрасная молодая госпожа может попасть в такое место. Она шла прочь и
тащила Дуань Яо за собой, и лишь дойдя до переулка, она отпустила его и посоветовала

39/284
Дуань Яо быстрее возвращаться домой. Однако, вернувшись снова на улицу, она увидела
огромную переговаривающуюся толпу; поспрашивав, она узнала, что лицо человека из
борделя внезапно покрыли жуткие нарывы и он, рыдая, удалился в поисках лекаря.

Позже женщине снова пришлось испытать удивление; она сама не поняла, как такое
случилось, но, когда ей довелось открыть кошелек, что висел на талии, она увидела в
нем лишний кусочек золота.

Дуань Яо хлопал руками и напевал мелодию на обратном пути в лавку тканей.

Во дворце царило затишье.

Три дня назад Чу Юань отправился в Цзяннань, и на данный момент тайфу возглавил
шесть министерств, что ведают всеми делами. (3)
Чиновники совета все обсуждали это событие между собой; им было невдомек, почему
император внезапно уехал; ведь не было никаких обстоятельств.

Если император отправляется в путешествие, это, конечно, масштабное мероприятие


высокого уровня. Несмотря на то, что Чу Юань всегда не любил пышные церемонии и
расточительство, войска, что сопровождают его в дороге, весьма значительны. Через
несколько дней они проследуют мимо города Цзиньхэ, затем отправятся дальше на юг на
лодке по направлению к городу Цяньюэ (4).

Евнух Сыси ехал во второй повозке; ему крайне хотелось найти возможность по-тихому
выспросить у Шэнь Цяньфаня, почему они вдруг отправились в Цзяннань, когда все
хорошо. Хотя восстановление берегов реки является важным делом, но, с учетом
напряженной атмосферы, даже когда император находился в столице, а также с
брожениями в совете, - как глава государства может сейчас отправиться в
путешествие!?

После стольких лет понимания намерений императора, это был первый раз, когда он
полностью в тупике.

С другой стороны, Чу Юань находится в приподнятом настроении; он слишком долго


находился только во дворце; его должно быть радует возможность уехать и сменить
обстановку.

В лавке тканей Дуань Байюэ заперся в кабинете; никто не знал, о чем он думает. После
продолжительных и значительных усилий, во дворце обитало довольно много шпионов,
ассасинов, охранников, евнухов и горничных, засланных Синанем. И потому всякий раз,
как случалось что-то важное, новости отправлялись в Синань незамедлительно. Просто
на этот раз шпионы тоже не знали, что их хозяин так быстро прибыл в столицу.
Посыльный отбыл дня два назад; они, вероятно, разминулись где-то друг с другом.

40/284
«Мы последуем за ними в Цзяннань?» - спросил Дуань Нянь.

«Есть мысли, почему он решил уехать сейчас?» - в ответ спросил Дуань Байюэ.

Дуань Нянь покачал головой: «Подчиненный не знает, но поскольку ваш господин


держит эту поездку в тайне, возможно ...»

«Что, хочешь сказать, что император Чу избегает меня?» - рассмеялся Дуань Байюэ. -
«Он смог завладеть троном, несмотря на множество братьев. И ты думаешь, что он
настолько пугливый, что принимает близко к сердцу наши прошлые столкновения, да еще
до такой степени, чтобы бежать из столицы и прятаться?»

Дуань Нянь предпочел промолчать.

«Поедем в Цзяннань, но спустя несколько дней», - сказал Дуань Байюэ, - как раз успеем
увидеть, какие неприятности появятся в столице».

«Да», - Дуань Нянь принял приказ и кивнул.

«Как Ша Да?» - спросил Дуань Байюэ.

«Наши люди были настороже, но он, похоже, не предпринимает никаких шагов, - сказал
Дуань Нянь, - не общается ни с кем посторонним; просто ест и спит, и, похоже, его
совершенно не заботит убийство младшего брата».
Однако по слухам Ша Да и Гу Ли очень близки; сложившаяся ситуация довольно
странная. Дуань Байюэ нахмурился.

«Ситуация на этот раз необычна, придется потратить еще время на расследование», -


сказал Дуань Нянь. - «Неужели господин действительно хочет вмешаться?»

«Раз мы уже здесь, то не можем вернуться с пустыми руками», - Дуань Байюэ


ухмыльнулся. - «Овчинка стоит выделки».

Из двора раздался шум. Хозяин Цзоу с радостью сказал: «Молодой господин, вы


вернулись; на кухне все еще блюда горячие; можете поесть прямо сейчас, если хотите».

Дуань Яо спешно сжал его руки.

На хозяина Цзоу снизошло просветление, и он быстро закрыл рот. Но было слишком


поздно.

«Яо-эр!» - позвал Дуань Байюэ из дома.

«Подчиненный покинет вас», - Дуань Нянь сложил руки.

Дуань Яо почувствовал себя очень удрученным и ткнул пальцем дверь. Если бы он знал,
что так произойдет, он шел бы окольными путями или лучше бы вернулся поздно вечером.

41/284
«Куда ты ходил?» - спросил Дуань Байюэ, сидящий в комнате для гостей.

«Гулять», - честно ответил Дуань Яо.

«И где ты гулял?» - Дуань Байюэ явно не собирается менять тему.

Дуань Яо надулся и сказал: «Я ходил к человеку, который тебе нравится».

Тот мужчина из ломбарда; высокий, широкий в плечах и сильный; с хорошим аппетитом;


он действительно красив!

Как только он закончил говорить, чашка с чаем в руке Дуань Байюэ упала на землю.
Дуань Яо был поражен: с чего брат так сильно отреагировал?

«Ты посмел пойти во дворец у меня за спиной?» - Дуань Байюэ с силой ударил по столу.

Дуань Яо удивился еще сильнее: «Тот, кто тебе нравится, во дворце ?!» ....<>....

(1) Jin Xiu Fang Цзиньсюфан: - досл. Красивая/изящная площадь/лавка/мастерская. В


данном случае это название лавки, по продаже тканей.

(2) «...из борделя...» - проституция в Китае на протяжении тысячелетней истории страны


была неотъемлемой составляющей социального облика китайского народа. Многие века
императорский Китай являл собой страну с уникальным положением проституции,
которая регулировалась и поддерживалась государством. В древнем и средневековом
Китае проституция и торговля женщинами были обычными и достаточно широко
распространёнными явлениями. Роберт ван Гулик указывал, что, согласно позднейшей
традиции, профессиональные публичные дома существовали уже в VII веке до н. э. Они
были учреждены знаменитым государственным деятелем и философом Гуань Чжуном —
советником князя Хуаня из царства Ци (685—642 годы до н. э.). Утверждалось, что с
целью увеличения доходов государства он учредил много публичных домов, которые
пользовались дурной славой. «Однако ни один из имеющихся в моем распоряжении
чжоуских источников не подтверждает подлинность этой легенды, — писал ван Гулик. —
В „Планах сражающихся царств“ ( ) (III век до н. э.), напротив, сообщается, что это сам
князь Хуань учредил у себя при дворце „семь рынков с семьюстами домами для женщин“.
Словом ши („рынок“) в данном случае обозначается придворный балаган для развлечения
самого правителя, и нет никаких сомнений, что женщины предназначались
исключительно ему одному».
Отцы, мужья, братья продавали или отдавали своих дочерей, жён и сестёр в публичные
дома и для сожительства с другими мужчинами, чаще всего по экономическим
соображениям. Муж мог отдать жену другому мужчине для рождения ребёнка в случае,
если в семье не было детей или рождались только девочки. Бывало, что девушки из
бедных семей продавали себя в бордели лишь для того, чтобы оплатить похороны
родителей ( ). В условиях бесправного положения женщины её жизненный путь

42/284
предопределялся раз и навсегда, оставить занятие проституцией по своей воле китаянка
не могла. Древнейшая профессия была по сути единственной доступной для женщин
того времени. В отношении мужчин запрету подвергались лишь действия, способные
навредить благополучию семьи, поэтому конфуцианская мораль с одной стороны строго
запрещала отношения на стороне, как с замужними, так и с незамужними женщинами; но
с другой — предоставляла право заводить наложниц ( ), вступать в половую связь со
служанками ( и ), посещать проституток, с тем неизменным условием, что мужчина не
будет пренебрегать своей женой и семьёй в целом.Первые сведения о проституции как
легализованном общественном институте доносят источники эпохи Тан (616—907 годы),
хотя самые ранние достоверные сведения о проститутках были обнаружены в источниках
эпохи династии Хань (206 год до н. э. — 220 год). В те времена существовали две
категории проституток — «государственные» ( гунцзи) и «частные» ( цзяцзи). Первые
находились на низшей ступени социальной иерархии, они работали под государственным
контролем, их деятельность дозволялась законом (до 1723 года), вторые же
представляли собой простых обывательниц, которые предоставляли сексуальные услуги
на дому по собственной инициативе, их деятельность была строго запрещена.
«Государственные проститутки» разделялись на две группы — «правительственные» (
гуаньцзи), обслуживающие чиновников, и «гарнизонные» ( инцзи). Государственное
регулирование проституции просуществовало в Китае со времён династии Тан до эпохи
Империи Мин. По выражению китайского исследователя Ван Шуну ( ), это был «золотой
век государственной проституции» ( ). Лишь в 1723 году цинский император Юнчжэн,
взойдя на трон, отменил бордели и запретил проституцию де-юре, при этом
амнистировав всех ранее осуждённых за проституцию, поэтому на протяжении большей
части правления династии Цин проституция находилась уже в сфере частно-
управляемых развлечений.

Элитные проститутки («девочки из весенних домов» кит. упр. , пиньинь: qīnglóunǚ)


представляли собой в большей степени куртизанок - нюй куй - , а не проституток в
современном понимании. Эти женщины пением, игрой на музыкальных инструментах,
танцами, игрой в шахматы, беседами об искусстве, стихами и цитатами из литературной
классики скрашивали досуг клиентов. Для высокообразованных мужчин той эпохи они
были фактически единственной отдушиной в рутинной повседневной жизни, поскольку
ни жёны, ни наложницы в Китае не имели образования, не разбирались в искусстве и не
были в состоянии вести светские беседы. Проститутки же, как правило, проходили
специальное обучение; существовали даже учебные пособия, написанные опытными
куртизанками. Проститутка могла провести ночь с готовым хорошо заплатить гостем,
однако «продажа весны» (так поэтически назывались сексуальные услуги) была далеко
не всегда обязательной, а в наиболее изысканных заведениях девушки даже хранили
целомудрие. В течение своей карьеры девушка могла дважды получить солидное
денежное вознаграждение. Первый раз это происходило после того, как она, поступив в
публичный дом и овладев различными искусствами, лишалась девственности. Гость,
который приобретал право стать её первым мужчиной, обязан был заплатить круглую
сумму и устроить торжественный банкет для всего заведения. Второй раз это
происходило лишь в том случае, если девушку выкупали. Девушка могла выкупить себя и
сама, если зарабатывала достаточную сумму денег. Обретя свободу, многие нюй куй
открывали собственные дома-салоны, где принимали гостей. Кстати, тогда элитных
куртизанок стали называть цинлоунюй ( qīnglóunǚ) — «девушки из весенних домов».
Постепенно куртизанка стала неотъемлемой частью модного образа жизни, как в

43/284
столице, так и в провинциях. Каждый город славился своими нюй куй.
Высокообразованные «куколки» были самыми желанными гостями на всех народных
празднествах и светских торжествах. Например, во времена династии Сун (960 – 1279
н.э.) присутствие куртизанки на брачной церемонии было обязательным — невесту в
брачные покои вводили именно они.
Посещение борделей разного сорта было обычным времяпрепровождением для семейных
и холостых мужчин. Публичные дома в Китае часто играли роль места для деловых
контактов, обсуждения и заключения различного рода сделок; сюда приходили отметить
удачу в торговле, успехи в служебных делах, приятно провести время в обществе друзей
и красивых женщин.

Хотя проститутки играли важную роль в общественной жизни того времени, их ремесло
считалось постыдным, и в социальной иерархии они занимали низшую ступень — ниже,
чем наложницы и служанки.
Женщинам, вовлечённым в занятие проституцией, запрещалось одевать одежды,
сходные с теми, что носили жёны служащих, шэньши и рядовых горожан. Более того,
закон требовал от правительственных проституток, их мужей и мужчин, состоящих с
ними в родстве, носить зелёные головные уборы. От этой исторической традиции в
китайском языке произошло выражение «носить зелёную шляпу» ( ), которым по
настоящее время характеризуют рогоносцев, то есть мужчин, чья жена ведёт
аморальный, распутный образ жизни.

Мальчиков, которые в дальнейшем должны были бы оказывать подобные услуги,


готовили заранее.
Мальчики, предназначенные для публичных домов, подбирались в возрасте 4-5 лет из
детей продаваемых родителями либо украденных у них. Впрочем, девочек для борделей
тоже крали. Кража детей, мальчиков и девочек, широко известное явление в старом
Китае. "В Тяньцзине ежегодно в конце лета, когда лодки идут по большому каналу на юг
за рисом, – писал русский врач В. Корсаков, – появляются извещения о продаже детей.
Скрытые в джонках и бараках дети во время пути продаются в публичные дома или
частным лицам. Бороться с промыслом воровства детей нет возможности, и власти
китайские оповещают только население о наступлении времени отправки лодок за рисом
и предлагают самому населению смотреть за детьми и охранять их от воров".
Мальчики, воспитываемые для публичных домов, проходили своеобразное "воспитание".
"Попав в руки содержателей публичного дома мальчиков, ребенок в 5 лет подвергается
особому воспитанию телесному, а затем и образованию, дабы он мог достойно выполнять
свое будущее назначение, – констатировал В. Корсаков. – Подготовка продолжается до
13-14 лет, когда они пускаются уже в общее обращение. Телесная подготовка мальчиков
для целей педерастии состоит в правильном и систематическом массировании
заднепроходной области, а затем в постепенном расширении заднего прохода введением
особых расширителей, все большей и большей толщины. Первое время эта операция для
мальчика довольно болезненна; за всякое сопротивление достается не мало побоев,
особенно у хозяев, жадных к наживе и пускающих мальчиков в оборот в более раннем
возрасте. Но другие мастера, не столь жадные, расширяют отверстие, применяя
предварительно местную анестезию. Дабы расслабить сфинктер и держать его в
расслабленном состоянии". Мальчиков приучали одеваться как девочек, обучали всем
ухищрениям кокетства. Часто бывали случаи, что к 14-15 годам их оскопляли. Если же
молодые люди попадали в публичные дома в более позднем возрасте, то кастрацию

44/284
производили позже. Мальчики в богатых публичных домах стоили довольно дорого и
были доступны очень богатым китайцам. Мальчики активно "работали" пять-шесть лет,
когда они еще очень молодые и пользовались популярностью, уже к 22 годам цена на
них начинала падать и они поступали на содержание или поступали в публичный дом,
шли в актеры, становились приказчиками или секретарями у богатых купцов или
мандаринов. Мальчики, так же как и проститутки-девушки, делились на несколько
категорий, в зависимости от их подготовки, внешности и манер. Для богатых публичных
домов мальчикам давали приличное образование, учили пению, музыке, стихосложению
и декламации стихов, рисованию, современному и древнему стилю каллиграфии
(мальчики, жившие в старых японских борделях, также были хорошо обучены музыке и
танцам и отличались мастерством во всех искусствах). Они знали наизусть множество
китайских пословиц, афоризмов и "чэнъюев", поговорок, прибауток, умели быстро и
хорошо каламбурить, во время препарировать изречения Конфуция, Лаоцзы, Мэнцзы и
других китайских философов. Одним словом, они вполне отвечали вкусам и интеллекту
образованного китайца. Среди золотой китайской молодежи считалось большим шиком
устроить обед в ресторане, пригласив своих друзей и этих "молодых господ". Владельцы
многих ресторанов уже хорошо знали всех своих клиентов и заранее готовили для них
необходимое число юношей "услаждающих ум". Хорошо образованные мальчики в
богатых публичных домах стоили довольно дорого и были доступны только очень
богатым китайцам. Были среди этой мужской когорты проституции и свои звезды, многие
из них подобно девушкам капризничали, ревновали, разоряли своих любовников на
дорогие подарки и безделушки. Бывали случаи, когда некоторые китайцы разорялись,
удовлетворяя капризы своего "маленького друга", заменявшего им и жену, и любовницу.

Второй сорт мальчиков был менее образован и воспитан, они использовались часто
богатыми горожанами и коммерсантами. "Маленькие друзья" также любили подарки,
лакомства, любили покутить.

Третий сорт мальчиков был низшей или уличной категорией, он пополнялся из всех
отбросов старого общества; здесь были и бродячие дети, и нищие, они являлись
рассадником сифилиса и разных заразных венерических заболеваний. Эта категория
молодых людей бродила и искала себе клиентов по домам терпимости, по театрам, у
цирюльников, на улицах, давая знать о своем ремесле, делая известные знаки рукою
днем, а вечером издавая особого рода свист.

Мальчиков можно было получить помимо публичных домов также, как это было в древнем
Риме, и в лавках цирюльников, где клиента во время бриться и стрижки окружают
маленькие мальчики. Много "молодых друзей" шлялось и в театрах. Некоторые
иностранцы называли театр в Китае "питательной средой для мужской проституции" (то
же самое можно сказать и о Японии), имея в виду не только сцену, но и зрительный зал.
Этому благоприятствовало то обстоятельство, что женские роли в китайских (и
японских) театрах исполняли почти исключительно юноши, большей частью накрашенные
и в женских костюмах. Актеры, с ранней юности обучаемые всем женским искусствам,
составляли предмет страстных вожделений гомосексуалистов и образовывали главное
ядро мужской проституции.

К молодым актерам, занимающимся подобным, применялся специальный термин "сян гуй


" – «молодой господин».

45/284
Кроме мужской проституции в старом Китае была развита подобная домовая сфера
услуг: богатые люди держат у себя мальчиков, как личную прислугу, которые подают им
чай, трубку с табаком, оказывают мелкие личные услуги. К примеру, главный герой
романа "Цзинь, Пин, Мэй" - Симэнь - баловался и со своим слугой, который со
служанками вел себя как мужчина а с господином – как женщина.

Те, кто считают, что в современной Китае проституция - пережиток прошлого, глубоко
ошибаются. Проституция во всех ее формах и, наверное, во всех странах мира, хотя и
является ныне противозаконной, - довольно обычное явление. Как и воровство людей
для пополнения этой сферы услуг. Берегите себя, отправляясь в туристическое
путешествие.

(3) Тайфу и шесть министерств: - досл. Тайфу возглавляет шесть министерств.


Тайфу — высший придворный сановник, советник и наставник императора по вопросам
долга и морали. Шесть министерств - это министерства персонала, обряды, война,
правосудие, работы и доходы.

tàifù [тайфу]
1) ист. наставник двора (обычно: несовершеннолетнего императора)
2)* тайфу (второй из трёх )

В качестве условной системы государственного управления при Чжоу можно


представить следующую схему:
ближайшие сподвижники вана являлись носителями трех должностей «саньгун»
(понятие «гун» в целом соответствует западноевропейскому понятию «герцог»): тайши
(«великий наставник» [1]), тайфу («великий воспитатель»), тайбао («великий
охранитель»), причем ряд историков считает, что речь идет об одной и той же
должности, которая называлась по-разному;
высшие чиновники также могли иметь должности тайцзай («великий управитель»,
«первый министр», «канцлер») и тайцзун («великий церемониймейстер»);
в числе важнейших советников вана могли быть представители четырех должностей
категории «сы» : сыту («управляющий нравами», «главный блюститель
нравственности»), сыкун («управитель общественных работ», «управитель
ремеслами»), сыма («управляющий лошадьми», «главный воевода»), сыкоу
(«управляющий разбойниками», эту должность также мог занимать управитель казенных
мастерских, в которых использовался труд осужденных на каторгу преступников).
Носители должностей сы составляли прослойку министров-цин (или же «цинши» )
возглавлявших соответствующие ведомства, общее число которых, как правило,
достигало шести:

Тяньгуань («государственный департамент») — ведомство высшего чиновника с


должностью «чжунцзай» или «тайцзай» ;
Дигуань – ведомство чиновника сыту (занималось вопросами воспитания и
нравственности);
Чуньгуань («весенний приказ», «приказ обрядов») – ведомство, возглавляемое

46/284
чиновником с должностью цзунбо или тайцзун , отвечающим за проведение обрядов и
ритуалов;
Сягуань (“летний приказ», «военный приказ»), возглавляемый чиновником сыма;
Цюгуань («осенний приказ», «судебный приказ»), возглавляемый чиновником сыкоу
(«управитель правосудием»);
Дунгуань («зимний приказ», «приказ общественных работ»), возглавляемый
чиновником сыкун.
Цины были приравнены к классу «дафу» («большой человек») и занимали в социальной
иерархии промежуточное место между чжухоу – собственно владетельной
аристократией, и ши – служилым сословием. Наличие указанных должностей, большая
часть которых была определена еще при Чжоу-гуне, не являлось догматичным и могло
варьироваться.

Источник: https://magazeta.com/2013/11/emprie-rules/ © Магазета

(4) город Цяньюэ: - досл. Город тысячи листьев.

47/284
Глава 6
[Глава 6 – Бодхисутра (1)] У каждого свои цели.

В комнате воцарилась тишина.

Прошло немало времени, и Дуань Байюэ резко бросил: «Убирайся!»

Уби…райся?! - Дуань Яо все еще был потрясен произошедшим недавно и не знал, что
ответить.

Он пристально смотрел в глаза брата, что стоял напротив; Дуань Байюэ нервничал все
сильнее и сильнее и резко взмахнул рукавом, собираясь просто уйти.
Дуань Яо с отчаянием удержал его.
На голове Дуань Байюэ начали вздуваться вены.

«Кто же это?» - Дуань Яо не позволил брату уйти вот так.

У Дуань Байюэ разболелась голова; даже он сам никак не мог понять того, как совершил
такую глупую ошибку.

«Я уже говорил, что,несомненно, происходит нечто важное для тебя, раз ты так
беспокоишься об изменениях в императорском дворце», - Дуань Яо почувствовал, что
попал в цель.
Он всегда думал, что дело в чаяниях старшего брата самому стать императором . Теперь,
вспоминая череду событий, ему стало казаться, что причина в другом.

Поразмыслив, он продолжил: «Но, зная твой характер, независимо от того, кто тебе
нравится, неважно - из дворца или нет, ты все равно бы выкрал кого угодно нужного
тебе, даже живи они на Небесной Горе Пэнлай (2)! Но в этот раз с чего ты проявляешь
такую сдержанность?»

Дуань Байюэ промолчал; по правде говоря, ему абсолютно не хотелось ничего


объяснять.

Дуань Яо пораженно сказал: «Только не говори мне, что тебе нравится императрица!»

Дуань Байюэ: «....»

Дуань Яо с запозданием осознал ошибку: «Нет, не то, я никогда не слышал об


императрице империи Чу».

Дуань Байюэ сжал кулаки. Дуань Яо заметил это, отступил на несколько шагов и сказал:
«Ладно, ладно, ладно, я больше не буду спрашивать».

Дуань Байюэ хмыкнул недовольно и вышел.


48/284
Дуань Яо продолжил обдумывать произошедшее: неудивительно, что брат пребывает в
плохом настроении с тех пор, как услышал, что император Чу покинул дворец; человек,
которого он любит, скорее всего, тоже уехал.
Проделать такой путь и даже не встретиться – даже одна мысль о таком вызывает
печаль.

Через несколько дней уже и Дуань Нянь переживал - что же произошло между
господином и молодым господином; они даже перестали есть за одним столом.
А ведь все было как обычно, и он не слышал, что они ссорились.

В Цзяннани в апреле дождливо; пейзажи чудесны; но взору постоянно предстает


размытая картина, и это утомляет. Глубоко в зарослях в горах сидел молодой человек с
большой сумкой, подперев руками щеки. Он планировал продолжить сбор трав после
того, как дождь прекратится. Бледная кожа и изящные черты сразу выдавали его
высокое происхождение.

«Айо ...» - услышал он стон откуда-то сзади; в тихом и безмятежном лесу это не могло его
не встревожить.

Мужчина обернулся, и увидел, что из ниоткуда внезапно появился старик; его одежда
походила на нищенские лохмотья.

«Айо .... айо .....», - увидев, что молодой человек заметил его, лицо старика еще сильнее
исказила болезненная гримаса. - «Помогите ...»

Это призрак или человек ..... Молодой человек встал и достал деревянную палочку,
сделанную из сливы и прокипяченную в крови собаки, и слегка ткнул его.

Старик: "....."

Никаких изменений. Молодой человек вернул свою деревянную палочку на место, и,


осмотрев старика на предмет травм, затащил его в свое убежище от дождя.

«Господин местный врач?» - спросил старик.

«Да», - Е Цзинь растер свежесобранные травы в кашицу.

Старик быстро протянул руку.


Е Цзинь нанес кашицу на свое собственное запястье.

Старик: «......» Значит, он не поможет старику исцелить раны?

«Эти травы ядовиты, я изучаю их воздействие», - Затем Е Цзинь достал бутылочку с


лекарственным порошком, чтобы обработать старику раны. - «Вы бежали сюда, спасаясь
от бедствия?»

49/284
«Да, да», - старик кивнул: «Ты и правда хороший человек».

Е Цзинь начал перевязывать его раны.

Старик задохнулся; его охватила такая боль, что черты лица исказились. - «Но, похоже,
ты подрастерял навыки врачевания». Казалось, нет больше сил, чтобы вынести
страдания от ощущений, охвативших его руку.

«Вы смеете говорить, что я подрастерял навыки?» - сердито воскликнул Е Цзинь.

Неожиданный возглас пронзил голову старика болью; лишь спустя какое-то время он
заявил: «Не растерял, не растерял, ты словно реинкарнация Хуа То». (3)

Е Цзинь кисло поморщился и достал сухари: «Сначала подкрепитесь немного, придется


подождать, пока я закончу собирать травы, а затем отведу вас в городскую
богадельню».

Старик благодарно кивнул и увидел, пока врач поднимался и отряхивал себя от


налипшей грязи, что на его поясе висит зеленый кленовый лист из нефрита, на котором
был высечен символ «Цзинь».

Он действительно легендарный врач цзянху ... старик потер подбородок и с интересом


стал наблюдать за ним.

На скалах растет сияющий словно алмаз красный цветок; попробовав три-четыре раза, Е
Цзинь все никак не мог его достать. Он знал боевые искусства, и его цингун (4) был не
так уж плох; но после дождя скала была скользкой, и ему не хотелось пострадать из-за
неосторожности. В конце концов, он неохотно отказался от своей затеи, отнес свою
сумку обратно в убежище и в сопровождении старика спустился с горы.

Город у подножия горы был довольно большим; с несколькими богадельнями. Старики,


что жили в них, были покинуты детьми, и сложно даже представить, что в подобном
возрасте их не мучили бы болезни. Е Цзинь прибыл в этот город, путешествуя для сбора
трав, и довольно часто осматривал стариков, за что все богадельни прониклись к нему
глубоким уважением. Поэтому, увидев, что он привел старика, они приняли нового
подопечного без колебаний и даже приготовили свежие одеяла и пищу для лучшего
выздоровления.

Передав старика в надежные руки, Е Цзинь попросту забыл об этой внезапной проблеме,
отряхнул рукава и пошел домой. На время своего путешествия он планировал оставаться
в этом городе не меньше трех-пяти месяцев; пока гора не заполнится цветами, и он не
сможет собрать достаточно трав, чтобы его это удовлетворило, затем он думал
вернуться в Долину лекарей Цюнхуа (5).

«Брат», - в столице Дуань Яо осторожно постучал в дверь кабинета.

Дуань Байюэ резко сказал: «Что случилось?»

50/284
«Я больше не буду расспрашивать тебя о делах во дворце», - чтобы не быть изгнанным
сразу, Дуань Яо решил сначала объясниться снаружи, прежде чем открыть дверь в
кабинет.

Дуань Байюэ: "....."

«Случились две вещи», - Дуань Яо выставил пальца. - «Как расскажу, то сразу уйду.
Первая - Учитель снова украл тело».

Дуань Байюэ потер виски.

«Но в этот раз он не вернулся в поместье, и никто не знает, куда он пошел», - продолжил
Дуань Яо. - «Тетушка уже отправила людей на поиски и просила нас быть настороже».

«Вторая?» - спросил Дуань Байюэ.

«Ты попросил меня понаблюдать за недавними торжествами в поместье Лю, сказав, что
Лю Гун празднует свой день рождения», - ответил Дуань Яо. - «Там было полно самых
разных людей из различных семей и слоев общества; часть из них постоянно обсуждало
что-то в кабинете; сложно понять, что он задумал».

«Он действительно всего лишь праздновал свой день рождения?» - спросил Дуань
Байюэ.

«Не могу точно сказать», - пожаловался Дуань Яо. - «Вот уж старый лис, когда он
обсуждал что-либо, всегда находился рядом со сценой, в окружении людей и шума;
ничего не было слышно».

«Не будь у него пары трюков в рукаве, осмелился бы он замахнуться на императорский


трон?» - улыбнулся Дуань Байюэ. - «Ты точно ничего не слышал?»

«..... Что ты думаешь делать теперь?» - осторожно спросил Дуань Яо.

«В городе есть чайный домик «Жаньюэлоу» [мб. Дом пламенеющей луны]; им управляет
Гу Юньчуань [имя мб. переведено как Река Облаков (в знач.: Млечный Путь)]», - Дуань
Байюэ оценивающе оглядел его.
Дуань Яо подумал про себя – только, пожалуйста, не говори, что у вас близкие
отношения (6).

«У Лю Гуна есть сын Лю Фудэ; он один из завсегдатаев «Жаньюэлоу»», - продолжил


Дуань Байюэ. - «Если тебя принарядить немного, будешь выглядеть недурно».

Услышав такое, Дуань Яо застыл, словно громом пораженный: «Как ты можешь просить
меня «доставлять радость» (7) гостям?» Наши родители из могил поднимутся, чтобы тебя
с собой живьем под землю утянуть!

«Это изысканное место, чем ты там можешь «радость доставить», - Дуань Байюэ покачал
головой. - «В лучшем случае пару песен споешь; еще и денег подзаработаешь».

51/284
Не похоже было, что Дуань Яо оказался в невыгодном положении; он даже, в конечном
счете, выиграет от всего этого. Но Дуань Яо всей душой желал засунуть голову своего
брата в бутылку с пятью ядами.

Дуань Байюэ: «Итак, решено».

Дуань Яо: «......»

«Еще что-нибудь?» - спросил Дуань Байюэ.

«Да», - Дуань Яо неторопливо сел перед ним. - «Даже если в поместье Лю задумали
недоброе; их цель - император Чу. И раз все это никак не связано с Синанем, зачем тебе
лезть в это?»

Дуань Байюэ ответил: «Потому что я тот, кто сует свой нос в чужие дела».

Получив такой ответ, Дуань Яо почувствовал, как в его груди что-то сжалось.

«Как только все закончится, получишь кое-что», - искушал его Дуань Байюэ.

«Что именно?» - попался Дуань Яо.

«Я научу тебя Бодхисутре Сердца [мб. Сутре Просветленного/Знающего Сердца, но так


слишком длинно]», - Дуань Байюэ потрепал его по голове.
Дуань Яо проворчал: «Я и так знаю, что учитель втайне учил тебя!»

Нет необходимости напоминать кто тут любимчик; хотя каждый раз, когда учитель
крадет тело и оживает, если кому и приходится закапывать могилу за ним, - так ему!

«Бодхисутра Сердца?» - сказал Е Цзинь, все еще находящийся в маленьком городке в


Цзяннани, занятый просушкой трав. - «У меня нет желания изучать ее».

«Ты в будущем еще пожалеешь об этом», - продолжал ворчать старик. Он назвался Бай
Лайцаем (8) и сказал, что он приехал сюда из Синаня. Как только он, получив заботу в
стенах богадельни, выздоровел, он стал часто приходить к Е Цзиню и даже рассказал,
что ему известна тайная техника боевых искусств: настолько мощная, что многие желали
бы овладеть ею.

«Мне не интересно танцевать с мечами или управляться с копьями», - Е Цзинь присел и


глотнул чаю.

«Человек, что не знает, как владеть мечом или копьем, как он сможет однажды защитить
то, что ему дорого?», - старик решил зайти с другой стороны.

Е Цзинь неожиданно обнаружил, что на этот раз его отзывчивость принесла ему одни
проблемы и беспокойства. Любого другого он давно бы прогнал метлой. Но перед ним

52/284
был седой волосатый, хрупкий старик, в возрасте, по меньшей мере, семидесяти-
восьмидесяти лет; он не мог быть с ним слишком суров, и просто пропускал все сказанное
ему мимо ушей, сдерживая свое недовольство внутри. Получив категоричный отказ,
старик, держа в руках изодранную книгу, начал плакать, непрестанно всхлипывая.

«Ладно, ладно, я изучу ее», - Е Цзинь больше не мог видеть его в таком состоянии, и
добавлил. - «Большое спасибо».

Расплывшись в улыбке, старик передал ему Бодхисутру Сердца, и, взяв сладостей с


тарелки, отправился назад в богадельню, продолжая улыбаться.

Книга была изорванной и жирной, от нее исходил кислый запах. Е Цзинь едва мог
заставить себя держать ее в руках. Он взял кусок вощеной бумаги, и использовал его,
чтобы открыть первую страницу. Эта сутра могла дать человеку, что познает ее,
возможность заполучить огромную внутреннюю энергию, но цена....если он верно понял,
то.....

«Па!» - резко захлопнув книгу, Е Цзин уверился, что ни за что не откроет ее еще раз.
Омерзительная вещь - повышение внутренней энергии могло привести к бесплодию. И,
неизвестно, не скажется ли на нем одно лишь чтение этого манускрипта. Если бы он знал,
что такое случится, он прикупил бы листьев помело (9), что с юга, - смыть неудачу.

С приближением сумерек на берегу реки загорелись костры. Чу Юань, сидя на палубе,


поплотнее запахнул мантию; мыслями он был где-то далеко.

«Император», - обратился к нему Шэнь Цяньфань, - «я только что получил послание из


дворца, князь Синаня сейчас в столице; он остановился в «Цзиньсюфане»».
Чу Юань кивнул; он, казалось, нисколько не удивился.

«Ваше Величество не воспрепятствует ему?» - спросил нерешительно Шэнь Цяньфань.

«Зачем же препятствовать ему?» - Чу Юань невольно рассмеялся. – «Если бы Мы и


впрямь пожелали бы воспрепятствовать ему, Мы бы не позволили его людям во дворце
приходить и уходить, когда заблагорассудится».

«Но в этот раз дело касается Дома Лю. Вопрос исключительной важности», - сказал
Шэнь Цяньфань. - «Малейшая небрежность встревожит другую сторону».

Годы подготовки, и все для того, чтобы, наконец, очистить императорский совет от Лю и
всех связанных с ними. Важнейшая цель ... и доверена ..... князю Синаня?

«Мы учитываем все имеющиеся возможности, генералу не стоит волноваться», - Чу Юань


похлопал его по плечу. - «Если князь не преуспеет, будет еще не поздно и нашим людям
вступить в игру».

53/284
(1) Бодхи (bodhi) - ♂, ♀ 1) рел., филос, совершенное познание или просветление 2)
просветлённый ум Будды 3) будд. дерево познания, священная смоковница (под к-рой
Шакьямуни обрёл совершенное знание или просветление).

(2) Пэнлай (кит. ), Пэнлайдао («остров Пэнлай») — один из трёх священных островов-гор
в китайской мифологии, служивших обителью жителей «неба» (в переводе на русский
может использоваться слово «небожители», из-за чего возникает неправильное
понимание смысла).

В «Исторических Записках» Сыма Цяня о них сказано так: «В море-океане стоят три
священных горы. Зовутся они Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу. Обитают на них бессмертные-
сяни».

Пэнлай является самым знаменитым местом обитания бессмертных (сянь).

Пэнлай именуется также Пэнлайшань (шань — «гора»), гора-остров, плавающая в


Восточном море или его заливе Бохай.

Наиболее подробное описание Пэнлай содержится в трактате «Ле-цзы», где


рассказывается, что в бездне Гуйсюй некогда плавали пять гор: Дайсюй, Юаньцзяо,
Фанчжан, Инчжоу и Пэнлай. Окружность каждой из них — 30 тысяч ли, плато на
вершине — 9 тысяч ли, горы отстоят друг от друга на 70 тысяч ли. Все строения там из
золота и нефрита, все звери и птицы белого (то есть священного) цвета, деревья, на
которых зреют жемчуг и белые драгоценные камни, растут кущами, плоды имеют
удивительный аромат. Тот, кому довелось их отведать, не старел и не умирал. На
островах жили бессмертные. Однако острова носило по волнам, и это причиняло
бессмертным беспокойство. Тогда бессмертные обратились с жалобой к Шан-ди. Тот
послал в море 15 гигантских черепах «Ао», чтобы они посменно держали горы на
головах. Великан Лунбо поймал на крючок шесть черепах, две горы — Юаньцзяо и
Дайсюй унесло в северный океан, остались Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу на спине Ао.

В Древнем Китае некоторые императоры снаряжали специальные экспедиции на поиски


Пэнлай. Существовало представление о том, что Пэнлай и две другие горы издали
напоминают тучи, когда люди приближаются к ним, горы-острова уходят под воду.

(3) Хуа То (кит. ) — самый знаменитый медик Древнего Китая. Согласно «Хоу Ханьшу»,
он жил в последние годы правления династии Хань и первым стал использовать
анестезию (вино, сдобренное коноплёй). Помощь Хуа То была неоценима для
страждущих: начиная от страдающих от паразитов и до беременных женщин.

Слава Хуа То достигла Цао Цао, который страдал от мучительных головных болей. Хуа
То знал такие приёмы иглоукалывания, которые были способны облегчить его мучения.
По этой причине Цао Цао безвыездно держал его при себе. Когда Хуа То поехал
навестить больную жену домой и замедлил с возвращением, обезумевший от болей Цао
Цао велел взять его под стражу и предать казни.

54/284
Когда в 208 г. умер сын Цао Цао по имени Цао Чун, тот признал, что сам обрёк его на
смерть казнью искуснейшего врача во всей Поднебесной. Перед смертью Хуа То
изложил своё искусство в трактате, однако тюремщик побоялся принять от него свиток,
и Хуа То в негодовании сжёг своё бесценное сочинение.

(4) qīnggōng [цингун] - различные способности легкого передвижения, как будто не


поддаваясь силе тяжести (цигун).

(5) Долина Лекарей Цюнхуа - qiónghuá [цюнхуa] прекрасный нефрит, лучшая яшма.
qiónghuā
1) прекрасные цветы
2) миф. цветы дерева бессмертия
3) бот. гортензия садовая (Hydrangea hortensia DC.)
4) калина

(6) «...близкие отношения...» - xiānghǎo


1) дружить, быть в хороших (близких) отношениях; любить друг друга; состоять в
любовной связи;
2) друг; возлюбленный, возлюбленная;
3) любовник, любовница.

(7) «...«доставлять радость»...» - jiēkè - зазывать и обхаживать посетителей (о


проститутках в публичном доме).

(8) Бай Лайцай – выбранное имя вполне возможно имеет отсылку к láiyī [лайи]
одежды Лайя (обр. в знач.: почтение к родителям, сыновняя любовь; по притче о Лао
Лай-цзы который, уже будучи 70-летним стариком, наряжался в пёстрое детское
платье и играл погремушкой, чтобы доставить удовольствие родителям). С учетом
наличия черт трикстера в характере Учителя – самое то. А фамилия Бай может
переводиться как «седой».

(9) Помело – растение из рода цитрусовых. В Китае на китайский Новый год эти плоды
дарят друг другу как символ процветания и благополучия. Китайцы, живущие в
Таиланде, используют помело для проведения религиозных празднеств, очень часто
помело подносят в качестве дара духам.

55/284
Глава 7
[Глава 7 – «Жаньюэлоу»] Разузнал что-нибудь?

В Цзяннани дожди частые гости, и если уж зарядит – то надолго. Сегодня, в один из


редких ясных дней, Е Цзинь только закончил с травами, разложил их для сушки и думал,
что у него появилась возможность отдохнуть и выпить, как вдруг увидел бегущего к нему
смотрителя богадельни; похоже, что-то случилось.

«Что случилось?» - спросил Е Цзинь, поднимаясь.

«Врач Е, лучше тебе пойти и самому все увидеть», - обеспокоенный смотритель не знал,
смеяться ему или плакать. - «В богадельне драка, и все не прекращается; мы никак не
можем их разнять».

Старики и драка? Сначала Е Цзин был сбит с толку, но, расспросив, выяснил, что Бай
Лайцай, поселившийся недавно, по какой-то причине впал в дурное расположение духа,
начал шататься по богадельне, создавая проблемы другим, и даже помочился в
столовой. Другие старики не выдержали и собрались, чтобы побить его.

............

Е Цзинь почувствовал приближение головной боли.

Спустя полчаса Бай Лайцай с синяками на лице сидел, плачась, на стуле.

Е Цзинь помог ему обработать раны и, увидев сложное выражение на лице смотрителя,
вздохнул: «Ладно, раз так, можешь остаться у меня».

Лицо Бай Лайцая тут же просветлело.


Смотритель выдохнул с облегчением и тут же отправил нескольких юношей помочь Е
Цзиню подготовить комнату для неожиданного гостя.
Пока суть да дело, поднялся ветер, и дождь снова пошел. Большая часть травы,
сушившаяся во дворе, намокла, и ветер разметал ее по всем углам. Е Цзинь сердито
подмел двор и пошел спать, так и не поев. Бай Лайцай, напротив, обладал завидным
аппетитом - не просто лапши себе сготовил, но и нажарил огромную миску вяленого мяса.

Проснувшись утром второго дня, Е Цзинь увидал полный стол свежесобранных трав,
среди которых пламенел красный цветок с утеса.
Бай Лайцай держал пару булочек, которыми начал размахивать, стоило Е Цзиню
подойти.

«Откуда это взялось?» - спросил Е Цзинь.

Бай Лайцай состроил удивленное лицо: «А?»

...... ..
56/284
Е Цзинь немного посмотрел на него и выбросил травы в мусор.

Бай Лайцай: «.......»

Е Цзинь развернулся и отправился к себе спальню.


Бай Лайцай потер подбородок - кажется таким спокойным, но на деле обладает
вспыльчивым нравом.

Даже узнав, что старик не так уж и прост, Е Цзинь не увидел в этом причин для
беспокойства - он никогда не наносил обид людям из цзянху, и никто не придет к нему
искать мести. Он занимается лишь сбором и сушкой трав каждый день.

Бай Лайцай присел на корточки и с заинтересованным видом сказал: «Сегодня на улицах


слышал, как люди говорили, что император едет сюда».

Руки Е Цзиня дрогнули: «Едет – так едет; разве что хочешь пойти и преклонить колени,
чтобы поприветствовать его?»

Бай Лайцай достал горсть дынных семечек и начал щелкать их.


Е Цзинь продолжил разбирать травы; казалось, новость его ничуть не взволновала.

Чу Юань занял трон в восемнадцать лет; даже с семьей Шэнь за спиной, с точки зрения
Дома Лю, Чу Юань - всего лишь неоперившийся зеленый юнец. Все, чего он добился -
смог получить поддержку крупных фигур в цзянху; да и те не слишком-то высокого о нем
мнения. Лю Гун отправил во дворец множество шпионов; любые сведения, вплоть до
того, какие блюда подавались с императорской кухни, незамедлительно отправляются в
поместье Лю. Однако не было ни намека относительно внезапной поездки на юг.

«Что вы думаете об этом, отец?» - осторожно спросил Лю Фудэ.

«Что я думаю?» - Лю Гун сидел с закрытыми глазами и катал в руке пару грецких орехов.
(1)

Лю Фудэ намекнул: «Дворец, теперь он пуст».

«Нельзя быть опрометчивым и импульсивным», - назидательно произнес Лю Гун. - «Лю


обладают великим могуществом и огромным влиянием, тебе стоит все тщательно
взвесить, прежде чем действовать».

«Разумеется, я знаю об этом, но наши могущество и влияние, боюсь, что мы можем их


потерять со временем», - ответил Лю Фудэ. - «Даже ты сам, отец, говорил, что у того, кто
сейчас занимает Цзиньлуаньдянь (2), сильный характер - совсем не такой, как у
прошлого императора. Отец, если ты не начнешь действовать сейчас, боюсь, что в итоге
то, что случилось со старшим братом, постигнет и Дом Лю.

57/284
«Тогда, что ты предлагаешь сделать?» - спросил Лю Гун.

Лю Фудэ замялся; он не осмеливался произнести такое.

Лю Гун покачал головой и снова закрыл глаза: «Уходи».

Лю Фудэ вздохнул про себя и тихонько поднялся, чтобы уйти. Не удовлетворенный и все
еще обеспокоенный, он покинул поместье, чтобы развеяться. Носильщики паланкина
знали, что с недавних пор ему полюбилось слушать песни; поэтому, даже не спросив, они
понесли его прямо к «Жаньюэлоу» (3).

Дуань Яо: «...... ..»

Он действительно пришел.

«И кто же решится выбрать тебя, когда ты выглядишь вот так», - Дуань Байюэ сидел на
искусно вырезанном стуле басянь (4) и пил чай.

Дуань Яо стиснул зубы: «Почему бы тогда тебе не сделать все самому». Такую красу
каждый желал бы прибрать к рукам.

Дуань Байюэ напомнил ему: «Бодхисутра Сердца».

«Хамф!» - упрямо фыркнул Дуань Яо, затем задрал подбородок и вышел из комнаты для
гостей.

Лю Фудэ поднимался по лестнице, как увидел Дуань Яо, ослепительно улыбаясь, махнул
ему носовым платком.

«Уйди прочь», - слуга Лю Фудэ бросил ему с презрением пару монет. - «Кожа да кости -
как только такая осмелилась выйти к гостям? Не отбивай интерес моему господину».

Дуань Байюэ, в комнате для гостей, смеялся, держась за стену.


Дуань Яо смотрел на них выпученными глазами.

«Сяо Хун .....» (5) Лю Фудэ не стал дальше медлить и открыл дверь комнаты, где
находилась его привычная спутница.

Дуань Яо пинком распахнул дверь комнаты для гостей, сел на стул и спросил жалобным
голосом: «Можно я его убью?»

Дуань Байюэ едва сдерживал смех: «После того, как все закончится, делай с ним что
хочешь, хоть убивай».

«Что мне делать теперь?» - спросил Дуань Яо. – «Сам же видел – я не отказываюсь
помочь тебе; но у меня попросту ничего не вышло».

Дуань Байюэ позвал Гу Юньчуань.

58/284
В другой комнате Лю Фудэ не успел дослушать и песни, как кто-то снова постучал в
дверь. Сначала он разозлился, но, открыв дверь и найдя за ней управляющего
«Жаньюэлоу», Гу Юньчуань, расплылся в улыбке: «Сам хозяин Гу лично навестил нас
сегодня».

Гу Юньчуань вытолкнул Дуань Яо вперед.

Лю Фудэ: ".............."

Дуань Яо: "............"

«С тех пор, как сяо Юэ (6) пришла в мой «Жаньюэлоу», она сказала, что господин Лю
поразил ее в самое сердце, и ей никак его не забыть; мы все были тронуты ее историей»,
- Гу Юньчуань продолжил свое представление. - «Раз господин Лю посетил нас сегодня,
пожалуйста, позвольте сяо Юэ некоторое время ухаживать за вами; ее заветное
желание исполнится, и девичье сердечко не будет разбито».

Взглянув на крупного, ушастого и веснушчатого человека перед ним, Дуань Яо


сдержался в своем стремлении ударить его ботинком по лицу и сказал: «Прошу вас».

Лю Фудэ посмотрел на него: хотя фигурка была худой и маленькой, но лицо довольно
красиво; особенно влек к себе маленький рот. Более того, ее привел лично Гу Юньчуань;
он должен сохранить лицо. Поэтому он не просто согласится, но даже заплатит в два
раза больше.

Гу Юньчуань помог ему закрыть дверь и вернулся в комнату к Дуань Байюэ : «Тебе
повезло, что у Яо-эра добрая душа; был бы это кто-то другой, тут же выгнал бы такого
брата прочь.

«У него-то душа добрая?» - рассмеялся Дуань Байюэ. - «Кажется, ты забыл про пять
ядовитых прудов в поместье Синань».

«Зачем нужно глаз не спускать с Лю Фудэ?» - спросил Гу Юньчуань.

Дуань Байюэ ответил: «Потому что мне его лицо не нравится».

Гу Юньчуань: «.............»

Дуань Яо не умел играть на гуцине и петь, но, к счастью, был хорош как собеседник.
Ради Бодхисутры Сердца с некоторыми вещами можно и смириться, стиснув зубы - но
всему есть предел. И когда Лю Фудэ придвинулся и попытался погладить Яо по бедру, а
после вознамерился сорвать поцелуй, Дуань Яо чуть не достал ядовитых жуков и не
бросил в него.
К счастью, играющая на гуцине сяо Хун внимательно за всем следила, и, почувствовав
неладное, она быстро с улыбкой заслонила Яо собой, вклинившись между ними, и
предложила Лю Фудэ чашу с вином, чтобы разрядить обстановку.

59/284
Дуань Байюэ в соседней комнате неспешно наслаждался чаем.
Прошло где-то два часа, прежде чем Дуань Яо вернулся; и выглядел он, как будто хотел
сожрать кого-нибудь.

«Как все прошло?» - спросил Дуань Байюэ.

«Он предложил мне стать его наложницей», - Дуань Яо нещадно ковырял дыру в столе.

Дуань Байюэ счастливо произнес: «Если бы наши покойные родители узнали об этом, они
бы прослезились от счастья».

Он еще не закончил фразу, а гигантский паук уже летел к его лицу.

«Не знаю, то ли он все время настороже, то ли действительно ничего не знает», - сказал


Дуань Яо. - «Как по мне, ничего важного он не рассказал. В поместье Лю празднуют
день рождения; приглашена куча артистов и циркачей; что до гостей - помимо
чиновников из совета, сплошь знаменитости; и ни намека на переворот».

«А что насчет Ша Да?» - спросил Дуань Байюэ.

Дуань Яо ответил: «Я упомянул о поездке на запад - мир посмотреть. Он только и


сказал, что там сплошные пески и пески, и посмотреть не на что. Я заговорил о том, что
слышал много легенд о Ша Да в моем родном городе, а он спросил, откуда я родом; и как
бы я ни старался - не смог повернуть разговор в нужное русло».

Дуань Байюэ покачал головой.

«Эй!» - сказал несчастным голосом Дуань Яо.

«Похоже, мной воспользовались», - сказал Дуань Байюэ. - «Отдать Бодхисутру Сердца


ни за что ни про что».

«Даже не вздумай взять свои слова обратно», - Дуань Яо положил руки на бедра.

«Само собой, я не отказываюсь от своих слов, но сейчас нет времени тебя учить», -
Дуань Байюэ встал. – «До вечера побудь здесь, мне нужно во дворец».

Проводя брата, Дуань Яо избавился от маскировки и теперь сидел за столом, поедая


сладости.

Гу Юньчуань толкнул дверь и вошел: «Куда направился братец Дуань?»

«Пошел во дворец», - ответил Дуань Яо и добавил. - «На встречу со своей любовью».

Гу Юньчуань не смог удержаться от смеха: «Так почему мне кажется, что Яо-эр
растроен?»

«Я вообще ничего не узнал», - Дуань Яо снова начал ковырять стол. - «Я же говорил, что

60/284
это плохая идея!». А брат все равно настоял на ней.

«Как же так?» - удивленно сказал Гу Юньчуань. - «А мне чуть раньше братец Дуань
сказал, что эта поездка в «Жаньюэлоу» была ему весьма полезна; и он хотел бы
однажды отблагодарить меня, угостив вином».

«Да?» - Дуань Яо был сбит с толку – «весьма полезна»? Но сам-то он не выяснил ничего
важного.

Гу Юньчуань выразительно потрепал его по голове: он еще так молод и невинен.

Чу Юань продолжал свое путешествие, следуя по транспортному каналу, и сейчас сидел


в каюте и ужинал. Евнух Сыси вернулся за полночь - сегодня корабль случайно
остановился возле храма Цзиньгуан; а он слышал, что их предсказание весьма точны, и
поэтому он пошел, чтобы узнать волю судьбы.

«И как?» - спросил Чу Юань.

Евнух Сыси непрестанно качал головой: «Этот храм лишь хвастается попусту, а на деле –
все ложь, сплошной обман».

«Они нагадали, что Дуань Байюэ - император?» - небрежно спросил Чу Юань. Он сперва
передал восемь символов (7) Дуань Байюэ для гадания, а потом захотел уточнить -
хорошее или плохое принесет ему его путешествие.

Евнух Сыси резко взмахнул рукой и сказал: «Не настолько нелепо, но, как только я
передал восемь символов князя Дуаня, монах пораженно посмотрел на них, побледнел и
принялся спрашивать, какой госпоже принадлежат эти символы. А после добавил, что
такое случается раз в тысячелетие – чтобы выпала судьба императрицы. Эта госпожа
рано или поздно отправится во дворец, чтобы стать супругой императора».

Слова монаха побудили всех поблизости подойти и тоже взглянуть; они обсуждали это
событие и восхищались почти весь день.

Чу Юань: "..........."

Чу Юань: "..........."

Чу Юань: "..........."

«Вот поэтому я и сказал, что им нельзя доверять, нисколько», - евнух Сыси все еще не
знал, смеяться ему или плакать.

Чу Юань бросил сквозь стиснутые зубы: «Охрана!»

«Ваше Величество», - поклонились императорские стражи, как только вошли.

61/284
«Отправить приказ - выкопать то сливовое дерево и убрать от Нас подальше», - Чу Юань
похоже был в ярости, и, взмахнув рукавом, вышел наружу.

Императорские стражи и евнух Сыси уставились друг на друга (8): его же пересадили
всего несколько дней назад, и вот опять .....

(1) грецкие орехи: (вэньвань хэтао) - досл. антикварные безделушки грецкие орехи.

Одним из элементов китайской традиционной культуры, прочно вошедших в


повседневный быт, является такой вид декоративно-прикладного искусства, как
художественная резьба хэдяо ишу (по камню, дереву, кости). Искусство резьбы по
фруктовым косточкам (в основном персика, грецкого ореха, оливок) сформировалось в
Китае в III-V вв. Филигранные пластические миниатюры включали изображения
персонажей религиозного пантеона, героев фольклора, жанровые сценки.
Плоды грецкого ореха могут сильно различаться между собой по множеству критериев –
по размеру, форме, толщине скорлупы, количеству извилистых линий и проч. Самые
замысловатые и красивые плоды считаются целебными – из их скорлупы как раз и
вырезают разнообразные фигурки, которые особенно ценят и коллекционируют. Их так и
называют – шоуляо хэтао «лечащий руки косточковый персик», цзянькан хэтао
«косточковый персик здоровья», чжанчжу «жемчужина в ладони». В Древнем Китае
его называли жоушоу хэтао «косточковый персик для катания в руках» [Хэтао
бавань…, 2012. С. 8].
При этом ошибочно было бы думать, что люди на протяжении тысячелетий использовали
эти изделия только в медицинских целях – их тщательно изготовляли,
коллекционировали, любовались и забавлялись ими, катая в руках, попутно обращая
внимание на их полезные оздоровительные свойства. Кстати, среди нынешних жителей
Тяньцзиня в отношении развлечения, связанного с катанием в ладонях круглых орехов,
распространено выражение вэньваньхэтао («старинная безделушка / антикварная
безделица [в виде] косточкого персика»), что явно указывает на достаточно древнее
происхождение этого занятия.
При этом правящая элита, богачи и интеллектуалы вэньжэнь забавлялись орехами не
про-
сто ради повседневного времяпрепровождения – они заботились о своем здоровье,
следуя длительной национальной традиции. В старинных трактатах «Иллюстрированный
атлас по массажу ладоней ореховыми косточками» ( Жоущоу хэтао тупу) и «Канон
[достижения] долголетия [с помощью] ореховых косточек» ( Чаншоу хэтао цзин) есть
указания на то, что, «съев грецкий орех, можно укрепить мозг; покатав орехи в ладонях,
можно оздоровить тело; полюбовавшись на вырезанные из косточек фигурки, можно
воспитать сердце» (цит. по: [Хэтао бавань…, 2012. С. 10]).

(2) Цзиньлуаньдянь: - досл. золотой императорский зал. Один из трех больших залов в
Запретном городе. Это место для коронации наследного принца и других событий
высокого профиля. Также jīnluándiàn [цзиньлуаньдянь] - приёмные покои императора

62/284
(по названию зала во дворце, дин. Тан).

(3) «...к «Жаньюэлоу»...» - как мне кажется, речь идет об одном из центров социальной
жизни для любого китайца в прошлом или настоящем - чайной, или чайном доме -
чагуань.
Китайцы говорят, что даже в самой маленькой чайной как бы сосредоточена сердцевина
национальной культуры. Сюда приходят не только выпить хорошего чая, это особое
место отдыха в дружеской компании или наедине.

В Китае первые чайные появились во времена правления династии Тан (618-907 гг.). В
эпоху Сун (960-1279 гг.) они уже были популярны в разных уголках страны. На известной
картине "Праздник Цинмин на реке Бяньхэ" художника Чжан Цзэдуаня (династия Сун) на
берегах реки можно увидеть винные лавки и чайные.

Современные китайские чайные по-прежнему пользуются большой популярностью. В них


нередко встречаются для деловых переговоров, собираются семьями и даже гуляют
свадьбы.

Сегодняшние чайные в Китае очень похожи на те, которые были в эпоху династии Сун.
Как и несколько веков назад, чайные предлагают посетителям свою культурную
программу: выступления эстрадных артистов, сказителей, певцов и музыкантов. В чайной
всегда есть и традиционные настольные игры. Во времена династии Сун в чайных
ежегодно после сбора нового урожая чая устраивали "соревнования". Качество и
сортность свежего чая определялись по тому, с какой скоростью чайный лист
погружался в воду. Считается, что подобные "соревнования" были прообразом чайных
церемоний.

Чайные старого Пекина делят на шесть основных видов: большие, чайные домики, чайные
рестораны, музыкальные, литературные ("шу-чагуань") и маленькие провинциальные. А
еще существует комплексная, или большая чайная. Именно такое заведение описано в
пьесе Лао Шэ "Чайная". В большой чайной подавали не только чай, там можно было
вкусно поесть и интересно провести время. В небольших чайных домиках предлагали
только чай. В старом Пекине были очень популярны чайные рестораны, где можно было
отведать блюда, приготовленные на основе или с добавлением чая и чайного листа.

Популярностью пользовались также музыкальные чайные. Само чаепитие здесь было не


главным. Сюда приходили послушать музыкальное представление и продемонстрировать
свои певческие способности.

Особый вид чайных старого Пекина - "шу-чагуань" (литературные чайные). В них


выступали артисты разговорного жанра. Такие заведения были особенно популярны
среди неграмотного населения. Артисты читали отрывки из классических произведений.
Большим успехом пользовались выступления сказителей. Чайные "шу-чагуань" были
очень демократичные, здесь царила особая атмосфера, объединяющая интеллигенцию и
бедняков. Исполняемые артистами скетчи и диалоги были в основном увеселительного
характера, но литературные чайные несли и большую просветительскую миссию. А вот

63/284
провинциальные чайные располагались, как правило, у дороги. Они не выделялись ничем
примечательным, интерьер и мебель были предельно просты. Нередко такие чайные
работали под открытым небом.

(4) Стул басянь: - досл. восемь небесных стульев. Англ. пер. говорит что, это стул,
который был с тщанием вырезан и раскрашен. Переводчица рыла носом Интернет, но ей
не повезло ничего толком найти, кроме нескольких возможных отсылок.

bāxiān [бaсянь]
1) восемь даосских святых; восемь корифеев даосизма ( , , , , , , , )
2) восемь бессмертных [пьяниц] (группа танских поэтов во главе с Ли Бо: , , , , , ,
, )
3) восемь великих старцев [овладевших секретом бессмертия] (по Хуайнань-цзы:
)

yǐ; yī [и; и] сущ. - yǐ стул; кресло. стол и стулья; мебель.

(5) Сяо Хун: - досл. Красная/красивая малышка/Красотка - прозвище куртизанки.

xiǎo [сяо] - маленький, малый; мелкий; небольшой, меньший, меньше


- молодой; младший; моложе
- ребёнок, малый; крошка, малышка; дети

В данном случае – «сяо» - не фамилия, а обращение, и внутри текста пишется с


маленькой буквы.

В Китае ко всем знакомым, и не просто родственникам, обращаются, используя понятия


родства либо при помощи слов с указанием профессии, рода деятельности. Только по
одному имени обращаться не заведено. В зависимости от пола и возраста, то можно
выделить несколько главных. jiejie "цзецзе" ( )/ или сокращенная форма jie после
фамилии или имени - дословно "старшая сестра", для собеседниц, которые старше, но не
старше примерного возраста наших родителей, подобно этому, обращение к мужчинам -
gege "гэгэ" или dage"дагэ" , дословно переводящиеся старший брат/самый старший
брат. Более старшие - ayi (тетя) и shushu (дядя). Кстати девушки нередко, когда
встречаются с молодым человеком, называют его "дагэ". C младшими дело обстоит
гораздо проще: это или просто имя, или добавление перед фамилией слово "сяо"( )/напр.
сяо Ли( ). К детям (не своим) обращаются часто "сяо пэнйоу" ( ) - "маленький друг". Сяо
хо-цзы – обращаются к молодому парню.
Сяо-цзе – так зовут молодых женщин (дословно переводится, как младшая сестрица);
данное обращение особо распространено в северных провинциях, но на юге оно означает
совершенно иное - «продажная женщина», и там стоит о нем забыть. Северяне очень
часто сейчас подражают южанам, и в последние годы население столицы также
воспринимает подобное обращение нетактичным.

64/284
А вот Сяо Хун – это еще оказывается реальный человек. Сяо Хун ( , пиньинь: Xiāo Hóng;
1 июня 1911 — 22 января 1942) — известная китайская писательница и поэтесса.
Настоящее имя — Чжан Найин, Zhāng Nǎiyíng, , так же использовала псевдонимы Цяо
Инь( , пиньинь: Qiǎo Yín), Лин Лин( , пиньинь: Líng Líng), и Тянь Ди( , пиньинь: Tián Dì).
Хотя литературное наследие Сяо Хун насчитывает около 1 000 000 иероглифов, а полное
собрание занимает всего три тома, она вместе с Люй Бичэн, Чжан Айлин и Ши Пинмэй
известны как «четыре талантливейшие женщины Республики».
Возможно, это был такой экивок от автора новеллы в сторону патриархов пера.

(6) Сяо Юэ: - лит. Маленькая/малышка луна. Гу Юньчуань использовала последний


иероглиф имени Дуань Байюэ для того, чтобы придумать прозвище для Дуань Яо,
который и в самом деле – младшенький «Луны-Байюэ». Как вы помните, Байюэ – светлая
луна.

(7) «восемь символов»: - досл. восемь слов. Это год, месяц, день и час рождения
человека в лунном календаре. Используется для гадания.
bāzì [бaцзы] - гороскоп (8 иероглифов в 4 парах, каждая из которых состоит из одного
из знаков "небесных стволов" и одного из "земных ветвей" ; пары указывают
соответственно на год, месяц, число и час рождения).

(8) «уставились друг на друга» - китайская идиома (miànmiànxiāngqù) - смущённо


переглядываться, обмениваться растерянными взглядами, обр. (молча) уставиться друг
на друга; растерянно смотреть друг на друга.

65/284
Глава 8
[Глава 8 – Неудача в усадьбе Лю.] «Богомол ловит цикаду» (1).

Весна - время крестьянам заняться посевом. Простолюдины, отдохнувшие за зиму, полны


сил. В поисках заработка они идут из города в город, словно бусины на бусы, нанизывая
их на нить своих забот. Гомон людей, снующих туда-сюда по берегам транспортного
канала (2) словно живописует картину процветания.

И, видя подобное, Чу Юаню становилось немного легче на душе.

«Император», - евнух Сыси подошел, чтобы помочь облачиться в следующий слой одежд,
и сказал, - «Юньшуй (3) станет следующей остановкой».

Чу Юань кивнул и, ничего не сказав, продолжил смотреть вдаль, задумавшись.

Уездный чиновник (4), ответственный за город Юньшуй, звался Лю Би и был дальним


родственником Лю Гуна. Хотя чиновник, следящий за таким провинциальным городом,
имеет всего лишь ципин (5), многие в Императорском совете зарятся на это место. Как
только транспортный канал будет открыт, отверзнется рог изобилия. Соль с юга и зерно
с севера; чайные листья и фарфор с запада - и все это будут везти мимо крошечного
городка Юньшуй. Даже совсем не алчный человек сможет получить не одну возможность
заработать пару монет. В итоге, положение дел здесь было лучше во сто крат, чем в
любом другом бедном провинциальном городе.

Узнав, что Чу Юань отправился в Цзяннань, Лю Би не беспокоился. Финансовая


отчетность была в порядке, и в городском Управлении все служащие - его люди. Все как
один связаны, и у всех рыльце в пушку. Потому и нет нужды бояться, что кто-то откроет
хоть что-то императору. Более того, в столице царит уважаемый Старейшина Лю -
великий покровитель всех из семьи Лю. Так что провал им не грозит. И потому сегодня
утром, он без малейшего волнения купался и переодевался, а затем привел своих
подчиненных в гавань, чтобы встретить императора. Там уже собралась толпа
простолюдинов, вся в предвкушении; все они жаждали узреть императора своими
глазами.

И вот, наконец, в середине дня большой корабль медленно приблизился к берегу;


императорский желтый флаг трепетал на ветру; два ряда императорских стражей
выстроились по оба борта, мечи их сияли на солнце, что глазам больно, и вызывали
благоговейный трепет.

«Чиновник приветствует ваше величество!» - Лю Би призвал своих людей преклонить


колени, чтобы приветствовать императора, и простолюдины шумно последовали их
примеру.

Во дворе неподалеку, Е Цзинь занимался сушкой трав, и как будто не слышал шум и
суматоху снаружи.
66/284
«Ты и правда не пойдешь?» - Бай Лайцай не находил себе места.

«Хочешь пойти - иди, я же тебя не останавливаю», - Е Цзинь встал, прихватив маленькую


корзину, - «Император тоже человек - два глаза, один нос. Чего ради я должен идти и
вставать на колени, чтобы взглянуть на него».

«И то верно», - Бай Лайцай присел на стул, подумал и снова вскочил.- «Но я все же хочу
пойти и посмотреть, что если деньги раздавать будут». Как-никак сам император.

Е Цзинь в который раз пожалел, что спас его тогда в горах.

Чу Юань сошел с корабля. Лю Би, улыбаясь, поднял голову: «Ваше Величество».

Воцарилась тишина; самые смелые простолюдины бросали украдкой взгляд и не могли не


вознести похвалу в глубине своего сердца: император и вправду хорош. Красивое лицо
обрамляли черные волосы, глаза сияли, словно звезды, нос благородный и прямой.
Замерев на миг от вида роскошной и величественной фигуры - простолюдины быстро
опускали головы.

«Чиновник, пожалуйста, встаньте», - Чу Юань подошел и протянул руку, чтобы помочь


тому подняться.

Лю Би, улыбаясь так сильно, что все его лицо сморщилось, поприветствовал: «Евнух
Сыси, генерал Шэнь».

«Город Юньшуй поистине оживлен и процветает», - сказал Шэнь Цяньфань. - «Лю-


дажэнь должным образом заботится о вверенном ему».

«Генерал Шэнь льстит мне, я всего лишь исполняю свой долг чиновника», - уступил
дорогу Лю Би. - «В усадьбе уже накрыли столы, прошу вас, пройдемте, Ваше
Величество».

В толпе, старик, поедая семечки дыни, открыто пялился на происходящее и даже


вытягивал шею и привставал на цыпочки; с одного взгляда было понятно, что он из тех,
кто любит совать свой нос в чужие дела. И лишь когда императорский экипаж уехал, и
толпа разошлась, он неохотно вернулся домой.

«Что, денег не дали?» - стал насмехаться Е Цзинь, увидев, как старик с удрученным
видом идет по двору.

«Да как император может быть настолько скуп?» - с горечью пожаловался Бай Лайцай,
сев спиной к каменному столу. – «Я думал, что он добросердечный человек, раз так
похож на тебя. А не то, что денег пожалел – ни булочки не кинули».

«Кто, ты сказал, на него похож?» - взгляд Е Цзиня налился гневом.

Бай Лайцай тотчас ответил: «Я!»

67/284
Е Цзинь холодно фыркнул, задрал подбородок и неспешно вернулся в свою комнату.
Бай Лайцай немного похлопал себя по груди и выдохнул с облегчением - врач
действительно страшен в гневе.

Чу Юань не любил пышные празднества; и Лю Би, естественно, не осмелился устроить


роскошное пиршество. Хотя блюд было много, но всё - обычные домашние блюда, вино
было тоже самое обычное - Шаосин Хуан (6). Чу Юань обсудил вопрос изменения русла
реки для транспортного канала и больше ни о чем не спрашивал. По окончанию застолья
он рано вернулся в свою комнату, чтобы отдохнуть; и даже не стал встречаться с другими
чиновниками.

Лю Би вздохнул с облегчением, он думал, что грядет проверка финансовых отчетов, но, к


его удивлению, о них не было сказано ни слова.

Согласно исходному плану, Чу Юань собирался оставаться здесь всего два дня; когда
корабль пополнит припасы, он продолжит свой путь в город Цяньюэ. Неожиданно,
возможно из-за того, что прошлые дни прошли на реке с ее холодными ветрами, на
второй день пребывания в городе Юньшуй у императора поднялась температура.
Сопровождающий императора врач лечил его в течение пяти дней, прежде чем ему стало
немногим лучше.

«Я слышал, что у императора была лихорадка», - в маленьком дворе Бай Лайцай ткнул
локтем Е Цзиня. - «Ты же врач, почему бы и тебе не предложить свои услуги? Если
повезет и вылечишь его - сможешь отправиться во дворец и стать врачом императора».

«Мне, пойти и стать врачом ему?» - Цзинь бросил в него горсть цаньша (7), и, упершись
кулаками в бедра, едко бросил: «Еще чего!»

Бай Лайцай накрыл руками голову и побежал.

Сейчас врач выглядел так, будто хочет кого-нибудь съесть ...

Что касается возникшей проблемы, Лю Би она не слишком тревожила. Он не боялся, что с


Чу Юанем что-то случится: ведь это всего лишь лихорадка. О чем он действительно
беспокоился – император в самом деле болен или же притворяется; и если второе - в чем
же причина.

«Господин слишком много думает», - главу городского Управления звали Лю Мань и


выглядел он спокойнее, чем Лю Би. Он без спешки поправил рукава и сказал:
«Император болен, и мы с тобой заботимся обо всем в меру своих возможностей: зачем
так много переживать об этом?»

Лю Би хотел что-то сказать, но остановился; он сам не понимал, что у него на уме. Он не


посмел и дальше настаивать на разговоре, хотя ему и хотелось продолжить. Чувство
беспокойства пронизывало его. И даже ночью, когда пришла пора спать, тревога не
отступала. Он непрестанно метался и ворочался, пока его жена не начала жаловаться.
Лишь с рассветом сон настиг его, но стоило ему смежить веки, как его вытащили из

68/284
постели императорские стражи.

«Генерал Шэнь, генерал Шэнь, что все это значит?» - Лю Би побледнел от потрясения.

«Стража, взять этого предателя и отправить в тюрьму», - холодно приказал Шэнь


Цяньфань.

Измена? Лю Би побледнел еще сильнее, хотел кричать о своей невиновности; но ему уже
заткнули рот и сразу же отправили в тюрьму.

Стража императора взяла под контроль окружное Управление. Люди, что встали рано и
увидели эту картину - заволновались; никто не знал, что произошло. Возвратившись и
обсудив всё с домашними, все они посчитали, что такое случилось потому, что открылось
взяточничество Лю Би, - вот он и был брошен в тюрьму императором. Однако с приходом
ночи распространились вести, что все случилось из-за яда в пище в усадьбе Лю, который
нашел императорский врач.

Отравление императора ... каждый бледнел от одной только мысли - такое преступление
вело к казни всех членов семьи (8), и все же кто-то осмелился совершить подобное
злодеяние.

Новости достигли и ушей Е Цзиня; Бай Лайцай осторожно посмотрел на него:


«Император отравлен, и ты все еще не хочешь пойти взглянуть?»

Е Цзинь резким движением отложил пестик: «Я же не близкий ему человек».

«В этом мире так много больных, разве может врач быть близким человеком каждому из
них», - сказал Бай Лайцай. - «И, все-таки, как только кого-то настигает болезнь, ты
излечиваешь его».

Е Цзинь, раздраженный его ворчанием, отправился на прогулку.

Управление было под надежной охраной, и не только императорской стражи, изначально


сопровождающих Чу Юаня, но и войск, приведенных сюда Шэнь Цяньфанем. Когда Е
Цзинь только услышал новости, он встревожился, но, в конце концов, поразмыслив
немного, понял - если Чу Юань был неожиданно отравлен, тогда кто разместил в округе
такое огромное количество войск, что ждали поимки предателя вплоть до сегодняшнего
дня?

.......

Хмпф!

Врач Е со злостью направился в харчевню, надеясь едой унять свой гнев.

Когда Чу Юань был ребенком, он притворился больным, чтобы напугать Е Цзиня, и


теперь, повзрослев, ничуть не изменился; такой человек не стоит жалости.

69/284
«Ваше Величество», - доложил Шэнь Цяньфань в кабинете Управления, -
«обвинительный приговор готов, и Лю Би во всем признался, я незамедлительно повезу
его в столицу».

Чу Юань кивнул: «Путешествие предстоит опасное и будет стоить немалых усилий».

«Таков мой долг», - ответил Шэнь Цяньфань. - «Только… если князь Синаня все еще в
столице ...»

«Он не доставит тебе проблем», - остановил его Чу Юань. - «А если он и правда не знает,
как нужно действовать, отправь его в Цзяннань на встречу с Нами».

«Да», - наклонил голову Шэнь Цяньфань, получив приказ. Покинув кабинет, он, в
сопровождении части войск, тайком направился в столицу.

Лю Би, опасаясь последствий, покончил жизнь самоубийством в тюрьме; его семья была
сослана на Хайнань (9); новый чиновник округа занял пост по истечению десяти дней.
Войска заменили стражу на городских стенах; неукоснительным проверкам каждый день
подвергалось все население; даже мухе не дано было свободно пролететь внутрь или
наружу. Настроение в городе стало мрачным; каждый прохожий на улице чувствовал
себя подавлено.

Е Цзинь начал раздумывать, хочет ли он уехать куда-нибудь, или все же дождаться, пока
все не уляжется, прежде чем возвращаться.

«Ты не можешь уйти», - Бай Лайцай твердо стоял на своем. - «Вчера я читал небеса---»
(10)

«Ты еще и как небеса читать знаешь?» - прервал его раздраженный Е Цзинь.

«Конечно», - кивнул Бай Лайцай.

Е Цзинь спросил: «И что они тебе поведали?»

Бай Лайцай ответил: «Ягненок вошел в логово волка».

Е Цзинь покачал головой: «Если ты выйдешь на улицу и решишь таким образом судьбу
предсказывать, то точно ни монетки не получишь». Одно дело – языком мести без меры,
но совсем другое – суметь построить фразу наиболее подходяще, чтобы тебя
благожелательно восприняли. Вот что за события прячутся под - «ягненок вошел в
логово волка»?

«Император обыскал дом Лю Би, но не нашел больших денег», - Бай Лайцай щелкнул
языком. - «А ведь Лю Би был еще тем взяточником, и все что мог забрать в свою пользу –
присвоил».

«Что ты хочешь сказать?» - нахмурился Е Цзинь.

70/284
«Если насчет того, куда уплыли денежки, лучше спросить командующего юго-западными
войсками Цэна, что был вызван сюда. Боюсь, это прояснит ситуацию», - Бай Лайцай
продолжал щелкать семечки дыни.

Е Цзинь резко встал.

«Я слышал, что генерал Шэнь уже вернулся в столицу», - спокойно сказал Бай Лайцай. -
«Лю Би мертв, но кто знает - он ли все это втайне организовал и стоит ли считать, что
вдохновителем всего этого является именно он?»

Е Цзинь повернулся и выбежал со двора.

В Управлении недавно назначенный чиновник округа Линь Юн был связан и брошен в


тюрьму. В течение ночи большая часть юго-западных войск взбунтовалась, и без лишнего
шума находящийся в усадьбе Чу Юань был захвачен.

Чу Юань, скрестив руки за спиной, стоял во дворе и холодно смотрел на Лю Маня и


командующего войсками Цэн Сюаня.

«Какая дерзость!» - евнух Сыси вышел вперед. - «Пойдите прочь».

Лю Мань сказал лишенным эмоций голосом: «Что ж, раз дело дошло до такого, Ваше
Величество останется здесь на какое-то время, мы всегда успеем исчезнуть до того, как
об этом узнают в столице».

«Что ж», - Чу Юань проигнорировал его и лишь бесстрастно взглянул на Цэн Сюаня,
-«Мы и впрямь ошиблись в тебе».

Цэн Сюань ничего не сказал; его лицо побледнело - изначально он был поваром
небольшой кухни в юго-восточных войсках; только благодаря поддержке Чу Юаня, он
смог постепенно дорасти до звания командира. Однако, как только он получил власть в
свои руки, жадность овладела им; и поэтому его поймал в свои сети Лю Би. Чу Юань
никогда не был снисходительным к взяточникам; смерть - единственный исход. И поэтому
у него не было выбора, кроме как вступить в сговор с Домом Лю; но он не ожидал, что
они отважатся на такое.

Теперь, когда он вступил на путь предателя, даже если все закончится смертью, ему
придется идти до конца.

(1) «Богомол ловит цикаду» ( táng láng bǔ chán): полная версия , - досл. богомол
ловит цикаду, а желтая синица сзади сидит. Значение: говорится о том, кто, видя
возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого
неприятностях в будущем.
Желтая синица в данном случае – это китайская черноголовая иволга Oriolus chinensis
(Linnaeus).

История происхождения.
Правитель царства Ву задумал напасть на царство Чу. Своим приближённым он сказал

71/284
при этом: «Любой, кто попытается меня остановить, умрёт». Присутствовавший при этом
молодой охранник хотел было посоветовать правителю не делать этого, но не осмелился.
Три дня подряд рано утром он приходил в сад с рогаткой и шариками для стрельбы и
бродил по росе до тех пор, пока его одежда не промокала насквозь.

Когда о странных прогулках молодого человека узнал правитель, он спросил его: «Зачем
ты это делаешь, ведь вся твоя одежда промокает?» Ответ юноши был таков: «Утром я
видел на дереве цикаду, она громко стрекотала и пила росу на листьях деревьев, не
зная, что сзади к ней подкрался богомол. Богомол готовился поживиться цикадой и
совсем не заметил, что его самого вот-вот съест чиж. Чиж же был увлечён богомолом и
не подозревал, что находится под прицелом моей рогатки. Все они желали лишь добычи,
которая была у них перед глазами, и не осознавали опасности, подстерегавшей их
сзади». Правитель Ву прекрасно понял, что имел в виду юноша, рассказывая эту
историю, и отказался от своего намерения напасть на царство Чу.

«Шо юэнь» («Сад рассказов») — книга состоит из древних исторических записей,


собранных Лю Сяном (77-6 гг. до н.э.) династии Западная Хань.

Примечание: издаваемые в Китае словари при переводе китайских пословиц на русский


язык часто, как нам кажется, позволяют себе некоторое отступление от формы
оригинала в погоне за «красивостью» перевода. Например, встретился такой вариант
перевода этой пословицы: «Когда богомол набросился на цикаду, его подстерёг чиж».
(источник http://www.studychinese.ru/proverbs/332/)

(2) «...транспортного канала» - В Китае география не такая удобная, как, скажем, в США.
Великие реки — Вэйхэ, Ханьшуй, Хуанхэ и Янцзы — текут с запада на восток, с высоких и
засушливых возвышенностей внутренней части Евразии к более влажным
сельскохозяйственным землям вблизи Тихого океана. Эти земли, в свою очередь,
поделены между относительно сухой частью Северного Китая, где выращивают пшеницу
и просо, а сам посевной сезон достаточно короткий (что очень схоже с условиями
северной части американского Среднего Запада), и плодородными южными регионами с
влажным климатом, где дважды в год собирают урожай риса. В 605–611 гг. н. э. в Китае
построили Великий канал, который соединил реки Янцзы и Хуанхэ. Таким образом
удалось соединить север страны с его бедными урожаями и благополучный юг, часто
имеющий избыток риса. По словам британского историка Джона Кея, для Китая это
событие «имело примерно такое же огромное значение, как строительство первых
трансконтинентальных железных дорог для США». Великий канал стал ключом к
единению страны. Он облегчил северу завоевание юга во времена средневековых
династий Тан и Сун, что в свою очередь помогло укрепить географическую основу
аграрного Китая. И вновь на этом примере мы видим, как отдельные действия людей — в
данном случае строительство канала — оказываются более важными для истории, чем
география. А ведь учитывая резкие различия между Северным и Южным Китаем,
разделение этих двух частей страны в эпоху раннего Средневековья, длившееся свыше
200 лет, могло приобрести постоянный характер, как это случилось с восточной и
западной частями Римской империи.

(3) Город Юньшуй: (юньшуйчэн) – возможен перевод как «город дождевых облаков»,
«город облаков и воды» или «город странствующего буддийского монаха (не имеющего

72/284
пристанища, подобно плывущим облакам и текущей воде)».

(4) «Уездный чиновник...» - основной ячейкой местного самоуправления был уезд. Все
распоряжения высших чиновников проводились в жизнь уездными начальниками,
которые были полновластными правителями на местах. Их обязанности были достаточно
многообразны: они отвечали за сбор налогов, исполнение императорских указов, ведали
общественными работами, отправлением религиозных обрядов, были судьей первой
инстанции по уголовным и гражданским делам, начальниками тюрьмы и полиции.

(5) ципинь: - досл. седьмой разряд - ранг чиновника, довольно низкая позиция.

(6) Шаосин Хуан: (Шаосин Хуан) - лит. Желтое из Шаосина. Шаосин - город в провинции
Чжэцзян, Китай. Одно из значений иероглифа хуан (желтый) - золотисто-жёлтый,
золотистый (императорский цвет); императорский, высочайший, августейший, так что
возможно чиновник специально выбрал именно это вино для праздника. Обычно пьют
подогретым, потому на самом деле - это рисовая водка, которая чем-то напоминает
японское саке. Существует множество категорий шаосинского вина – от вполне
демократичного по цене до очень дорого.

(7) цаньша: - ... это сушеные фекалии личинки тутового шелкопряда (лат. Bombyx mori)
— бабочки из семейства настоящие шелкопряды, играющей важную экономическую роль
в производстве шёлка, используемые в традиционной китайской медицине. Собирают их
с июня по август, между второй и третьей линькой личинки.

(8) казнь всех членов семьи: (чжуцзюцзу) казнь/истребление 9 поколений (от


прапрадеда до праправнука) - как написано в романе; полная (правильная) фраза ,-
досл. обвинение 9 поколениям рода. Самая серьезная смертная казнь в древнем Китае.
За совершение тяжкого преступления власти могли казнить не только самого
злоумышленника, но и членов его семьи - так называемое «истребление девяти
поколений». Казнили практически всех родственников осуждённого - родителей,
бабушек, дедушек, детей, внуков, братьев, сестёр (в том числе двоюродных), тёть и дядь.

Надо сказать, некоторые императоры смягчали наказание, наложив вето на убийство


детей, не достигших определённого возраста, или, например, для женщин заменяя казнь
рабством. В то же время, другие правители, напротив, «закручивали гайки»,
приговаривая особо «отличившихся» к «смерти от тысячи порезов» — преступника и его
домочадцев постепенно резали на маленькие кусочки, и они истекали кровью, погибая в
страшных мучениях.

«Истребление» во все времена считалось одной из высших мер наказания и применялось


не слишком часто. Одним из самых громких инцидентов подобного рода считается казнь
китайского учёного Фана Сяожу: когда он открыто заявил о своей лояльности
свергнутому императору Юньвэню и отказался писать коронационную речь новому
правителю Юн-лэ (урождённый Чжу Ди), тот приговорил его к «истреблению девяти
поколений», однако Фан сам настоял на истреблении десяти и вместе с семьёй власти
казнили его студентов — было убито в общей сложности 873 человека, а самого Фана
разрезали пополам.

73/284
(9) «...покончил жизнь самоубийством в тюрьме; его семья была сослана на Хайнань...» -
наиболее опасными, подрывающими основополагающие устои общества признавались так
называемые «десять зол» (ши э). Они не подлежали обычной амнистии (их называли
«непрощаемыми») и в кодексах рассматривались первыми.

Перечень из десяти тяжких преступлений, оформленный в виде десяти отдельных


статей, впервые встречается в кодексе династии Северная Ци (550–577), хотя некоторые
соответствующие понятия имелись уже в недошедших до наших дней ханьских законах
(206 г. до н.э. – 220 г. н.э.). Перечень был заимствован составителями суйского кодекса
(581), которые дали ему общее официальное наименование «ши э».Среди «десяти зол»
выделялись три группы деяний, суть которых заключалась в «неисполнении долга
подданного» (бу чэнь). К ним относились:

Заговор о мятеже против государя (моу фань – Умысел восстания против, переворота),
наказуемый обезглавливанием. Эта группа преступлений включала умысел мятежа
против императора или родителей. Закон устанавливал: «Следует казнить того, кто
затаил в душе своей стремление идти наперекор и причинить вред государю или отцу»
(Тан. 2.23б).

Заговор о бунте (моу да ни – Умысел Великой строптивости, Великого непокорства),


наказуемое обезглавливанием. Суть преступлений этого рода заключалась в бунте
против существующих порядков, против благой силы «дэ» императора, действия
наперекор «дао», как естественному Пути, которому следует все сущее.
Заговор об измене (моу пань – Умысел измены). К этой группе преступлений относились
измена императору правящей династии (бэй бэнь чао), измена государству (бэй го),
переход на сторону иностранного государства (моу фань го), желание покинуть
осажденный врагом город, перейти на сторону мятежников, бежать из своей страны.
В перечисленных случаях наказуемым признавался умысел (моу), проявившийся в
выражении желания, сговоре и разработке плана действий. «Задумавшими измену (моу
пань) называются выразившие желание отвернуться от государства и предаться
фальши. В том случае, когда какие-то люди некогда сговорились, но еще не приступили к
осуществлению задуманного, а дело раскрылось, то главарь подлежит удавлению, а
пособники – ссылке». Те, кто вступил на путь осуществления измены (шан дао) подлежал
более тяжкому наказанию – обезглавливанию. Лица, которых принудили к измене силой,
наказанию не подлежали.

Ответственность во всех трех случаях распространялась и на семью злоумышленника


«как на единое тело». По словам Поля Чэнь, эта форма коллективного наказания
(юаньцзо) должна была служить «единственным в своем роде эффективным
предостережением для индивидуума в Китае, учитывая его глубокое осознание
семейных обязанностей», а также средством предотвращения возможного в будущем зла
от оставшихся в живых.

Источник - https://www.portal-vostok.ru/index.php/kitaj/istoriya/56-otvetstvennost-za-
antigosudarstvennye-prestupleniya-po-zakonodatelstvu-srednevekovogo-kitaya.

(10) «...читать небеса...»: (тяньсян) - досл. небесные знамения (явления), предсказания

74/284
будущего, чаще всего основанные на наблюдениях за звездами. Нечто похожее на
западную астрологию.

75/284
Глава 9
[Глава 9 - Деревянный домик, что притаился на заднем склоне горы] Не называй меня так
тошнотворно.

Маленький двор был забит солдатами, охраняющими его внутри и снаружи. Когда двое
предателей ушли, Чу Юань вернулся в комнату, поддерживаемый евнухом Сыси.
Несмотря на то, что он почти ничего не говорил и не делал, Сыси был крайне разозлен и,
к тому же, страдал излишней полнотой. И вот сейчас был вынужден опереться о стол,
задыхаясь от нехватки воздуха.

Видя такое, Чу Юань не смог сдержать улыбки: «Береги себя - не то заболеешь. А здесь
нет лекарств, чтобы помочь тебе».

«Эти предатели и в самом деле затеяли переворот», - вздохнул евнух Сыси. - «К


сожалению, генерала Шэня здесь нет, иначе бы они не разгуливали так свободно».

«Даже несмотря на то, насколько хорошо был всесторонне продуман план изначально,
никто не мог предугадать, что Цэн Сюань примкнет к семье Лю», - Чу Юань покачал
головой. - «Одна мельчайшая оплошность может рассеять, словно туман, даже хорошо
продуманный замысел – что ж, извлечем из этого урок на будущее».

«Тогда, что дальше, Ваше Величество?» - спросил евнух Сыси. - «Чины низшего ранга, а
ведут себя настолько дерзко - они явно действовали не сами по себе, а по приказу
свыше. Так что - кто знает, какова сейчас ситуация в столице».

«Нет никакой нужды волноваться о ситуации в столице, Мы заранее приняли меры и


отдали все необходимые распоряжения», - сказал Чу Юань. - «Кроме того, там князь
Синаня Дуань Байюэ, он не позволит Дому Лю действовать слишком нагло и разгуляться.
Самое большее, спасения нам стоит ждать сегодня к полуночи».

«Да», - евнух Сыси кивнул поначалу, но затем зарыдал и упал на колени. - «Боюсь, что
ваш старый слуга не сможет больше продолжать служить Вашему Величеству».

«Почему?» - улыбнулся Чу Юань. - «Решил остаться здесь, чтобы примкнуть к семье Лю?»

Рыдания душили евнуха, и Сыси еще не оправился, когда услышал этот вопрос. Сразу же
побледнел и замахал руками: «Ваше Величество - »

«Мы догадываемся, кто мог сказать, что Мы оставим тебя», - прервал его Чу Юань и
наклонился, чтобы помочь подняться. - «Благодаря моему евнуху Нам удалось избежать
всех тех людей, преследующих сомнительные цели, когда Мы были еще ребенком.
Спасаясь Сами, тебя Мы не оставим».

«...только», - евнух Сыси почувствовал себя неловко; опустив голову и смотря на свое
раздобревшее тело и выпирающий живот - он понимал, что в любом случае представляет
76/284
собой обузу.
Если бы он знал, что так произойдет, то ел бы меньше миски риса ежедневно.

С корзиной, полной овощей, Е Цзинь шел к маленькому переулку, что вел к задней части
городского Управления.
Группа охранников выстроилась перед ним даже там – мрачные и суровые лица, мечи в
руках – издали, словно несокрушимая железная стена.
«Тут нет прохода! Топай отсюда», - прежде чем Е Цзинь смог приблизиться к переулку,
его тут же прогнали, словно муху. И потому он с негодованием повернулся и пошел назад
– в другой ситуации, он бы расчистил себе дорогу, даже если бы пришлось использовать
снадобья! Но сейчас «кое-кто» оказался в ловушке в городском Управлении; и, не важно,
удачно все сложится, или нет, - он должен найти способ встретиться с ним.

Обойдя кругом Управление и не найдя ни малейшей щели, чтобы проскользнуть, Е Цзинь,


встревоженный и на грани срыва, засел в чайном домике на углу улицы, чтобы выпить
чаю и успокоиться, а также понаблюдать за происходящим напротив, желая выяснить, не
выйдет ли проскользнуть в Управление ночью.
Время шло, и настала пора чайному домику закрываться. Е Цзинь, позевывая, запрыгнул
на крышу и спрятался в темном углу. Изнуренный ожиданием аж до полуночи, Е Цзинь
так и не дождался смены караула, как вдруг внезапно, - словно с неба упали (1), -
бесшумно появилась группа одетых в черное людей; их мечи двигались чисто и ловко,
разя стражу и расчищая себе дорогу.

Е Цзинь: «......»

«Стража! Там ассасины!» - кто-то в Управлении заметил, что что-то не так, и поднял
тревогу. Огромные огни мгновенно загорелись, осветив половину неба; лязг
столкнувшихся мечей без конца слышался то там, то тут. Живущие рядом были
разбужены всем этим шумом, но не посмели наружу и кончика носа высунуть - узнать, что
происходит. И могли только ждать, пока все не затихнет.

«Вперед!» - Чу Юань, волоча за собой евнуха Сыси, запрыгнул на лошадь и под защитой
людей, одетых в черное, прорвал окружение из стражи и вырвался прочь из поместья
Лю.

«Все! В погоню!» - крайне встревоженный Лю Мань взволнованным голосом отдавал


приказы. Каждый прекрасно понимал, что их ждет, если Чу Юань сумеет вернуться в
столицу. И поэтому Цэн Сюань, с кровожадным выражением лица и жаждой убийства в
глазах, лично возглавил своих людей и бросился прочь из города в погоню за беглецами.

Люди в черном, что пришли на помощь Чу Юаню, были из тайной дворцовой стражи;
каждый из них был отобран лично Шэнь Цяньфанем и тайно отправлен в клан Жиюэ (2),
чтобы постигнуть цингун; они весьма искусны и опытны и их крайне сложно превзойти. В
обычное время они не проявляют себя и появляются только в опасные жизненно важные
моменты. Несмотря на превосходящую численность войск предателей, они отбились от
них, неизменно сохраняя строй с Чу Юанем посередине.

77/284
«Стреляйте по ним!» - Цэн Сюань привел своих людей на высокий холм, что стоял
впереди, и поймал Чу Юаня и остальных в долине в ловушку внизу. Острые, как бритва,
стрелы пронзили воздух; Чу Юань вынул свой меч и задвинул евнуха Сыси себе за спину.

«Окружить и защищать!» - кое-кто из тайной стражи был ранен стрелами; увидев, что
противник выстроил новый ряд лучников, они только и могли, что использовать свою
плоть и кровь, становясь живым щитом и давая Чу Юаню чуть больше времени на побег.
Огненные бомбы, изрыгающие позади себя черный дым, скатывались по склонам. Боевой
конь Чу Юаня был ранен в правый глаз и сбросил обоих седоков со спины.

Сыси, упав на колени, с испугом проговорил: «Ваше Величество, прошу, уходите, хватит
заботиться о старом слуге!»

Чу Юань мечом смахнул огонь перед собой, и, рывком подняв евнуха Сыси с колен,
потащил его за собой, пробивая путь наружу.
Увидев это, Цэн Сюань в бешенстве плюнул на землю и взял свой лук и стрелу у
адъютанта, желая одарить Чу Юаня незамедлительной смертью.

«Берегитесь!» - закричали охранники, как только заметили, что происходит; Чу Юань


услышал сзади пронзительный звук и едва успел оттолкнуть Сыси в сторону, как боль
внезапно распространилась по его спине.

«Император!» - Сыси, в ужасе, бросился к нему, чтобы успеть подхватить.

«Убейте его!» - Цэн Сюань бросился вниз по склону холма, держа меч, желая нанести
удар, раз он обрел преимущество, но внезапно в его лицо влетел пакетик из ткани, и
порошок, что был внутри, размазался по всему лицу. Сразу же, словно он был ужален
тысячей комаров, его охватили боль, онемение и зуд одновременно.

«Он ведь не умер, верно?» - Е Цзинь, что как раз подоспел, увидел, что Чу Юань ранен
стрелой, и быстро бросился в его сторону.

«Воин, воин, умоляю, спаси императора!» - евнух Сыси выглядел так, как если бы он
увидел рассвет.

Е Цзинь чуть не заплакал; его уровень боевых искусств все еще позволяет Сыси назвать
его «воином». Столько лет прошло, а твое зрение все так же плохо.
Увидев, что Чу Юань потерял сознание, Е Цзинь понял, что у него нет времени
волноваться об окружающем, и разорвал на нем одежду, чтобы позаботится о ранах.
Воины тайной стражи все еще яростно сражались с изменниками. Но враг был подобен
приливу – победив одну волну, их захлестывала другая. Чудовищное положение дел,
несмотря на все их стремления. Е Цзинь поднял глаза к небу и закричал: «Бай Лайцай!»

Крик вышел чрезвычайно громким; даже потерявший сознание Чу Юань немного


вздрогнул.
Старик ответил на зов и, спустившись с верхушки дерева одним прыжком и
приземлившись, словно он Ту Синсунь (3), - вступил в бой с войском изменников. Похоже,

78/284
что он был безоружен, но куда бы он ни пошел, отовсюду раздавались крики. И в
мгновение ока большое число людей лишилось оружия.

«Воин, с императором все в порядке, верно?» - запинаясь, спросил евнух Сыси.

«Не знаю, если помрет – то увидим», - бросил Е Цзинь сквозь зубы.

Евнух Сыси снова упал на колени.

Поспешно замотав раны Чу Юаня, Е Цзинь встал и резко бросил: «Заканчивай тут уже!»

Бай Лайцай, с диким фруктом, торчащим изо рта, пнул последнего солдата из войска
изменников вниз с холма и притащил повозку, Небо знает откуда.

Численность занявших город войск мятежников была неизвестна. В такой ситуации всем
было ясно, что нужно найти тихое место. И потому Е Цзинь незамедлительно решил
общую участь и повел Чу Юаня и его людей вглубь гор - к небольшому домику, что
использовал как временное пристанище при сборе трав; так уж совпало, что он
пригодился.

«Воин, император в порядке?» - по пути Сыси задал этот вопрос раз семь или восемь.

Е Цзиню до крайности хотелось врезать ему, да так, чтобы сознание потерял, - вот
только евнух растил его ребенком.

Лицо Чу Юаня побледнело, одежда измазалась в крови и пальцы похолодели. К счастью,


в деревянном домике были лекарства и травы. Е Цзинь вскипятил воды, очистил рану и
сменил повязки, а Бай Лайцай вернулся в город Юньшуй и взял с запасом одежду,
постельные принадлежности и сухих продуктов. Прошел ни один час, прежде чем
удалось позаботиться обо всех раненых.

Е Цзинь сидел рядом с Чу Юанем, наблюдая за ним. Время от времени он проверял его
пульс; и лишь убедившись, что Чу Юань пока что точно не умрет, вздохнул с облегчением.

Евнух Сыси решил, что настала благоприятная возможность, и начал: «Воин ...»

«Он не умрет», - Е Цзинь устал до тошноты, и у него не осталось сил даже ворчать.

«Нет, нет, нет, воин неправильно понял. На этот раз мне бы хотелось узнать ваше
славное имя», - Сыси поклонился и продолжил: «Я благодарен, что двое воинов
протянули нам руку помощи и спасли нас».

«Пустяки, так - скуку развеять», - с недовольной гримасой ответил Е Цзинь.

Сыси: "......."

«Я собираюсь в горы на поиски чихунтэн (4), чтобы помочь восстановить кровопотерю и


использовать ее для лучшего заживления ран», - Е Цзинь встал: «Если вы устали,

79/284
ложитесь спать; за это время с ним ничего не случится».

«Хорошо, хорошо, хорошо, спасибо, воин», - Сыси поначалу кивнул, но, обеспокоенный,
добавил: «Судя по всему, надвигается сильный дождь». Гора станет скользкой, и, если
вспомнить, как Е Цзинь сражался, не похоже, что он слишком уж хорош в боевых
искусствах.

Однако Е Цзинь повесил на спину бамбуковую корзину и вышел прочь.


Бай Лайцая нигде не было видно. Евнух Сыси поспешно отправил двух не пострадавших
воинов тайной стражи следовать за врачом; по крайней мере, пусть он будет под их
присмотром.
Как и было предсказано, вскоре после того, как Е Цзинь покинул домик, в горах начался
проливной дождь, по небу прокатились гром и молния; ужасающее зрелище. Лекарь
отсутствовал около четырех часов, Сыси выглядывал за дверь три или четыре раза. К
тому времени, как небо полностью почернело, Е Цзиню помогли вернуться люди
императора; он почти упал с горы, собирая травы.

Перепуганный евнух Сыси быстро согрел воды, чтобы дать Е Цзиню возможность
помыться и прогнать холод. В душе Е Цзинь был вне себя от невезения. Сопроводив прах
своего учителя в храм, он должен был вернуться обратно в долину Цюнхуа (5); но,
отправившись в Юньшуй, - он встретился с неприятностями, от которых до сих пор никак
не может избавиться.

Чу Юань пробыл без сознания еще двое суток. И, как и в прошлые дни, сегодня Е Цзинь
снова сидел у постели императора, разворачивал повязки и проверял, как заживают
раны.

«Воин, воин, чуть осторожнее», - Сыси был потрясен развернувшимся перед ним
зрелище: «Это же тело императора». Лекарство следует накладывать неспешно, легкими
движениями, а не резко, словно шлепок.

Е Цзинь хмыкнул и прилепил к ране кусок ткани с лекарством.


Видя подобное, Сыси резко втянул воздух.
Чу Юань, что до этого пребывал в забытье, застонал и с большим трудом открыл глаза.
Все расплывалось; похоже, кто-то смотрел на него, но в следующий миг появилось
знакомое лицо.

- «Сыси».

«Ваше Величество, вы наконец-то проснулись», - евнух Сыси был так счастлив, что почти
расплакался. Но в глубине души он сильно удивился - все же в порядке, так почему воин,
что сидел у кровати, - выбежал, да быстро-то как?

Чу Юань закрыл глаза, подумал немного и спросил: «Что это за место?»

«Мы на заднем склоне горы за городом Юньшуй», - и Сыси рассказал ему о событиях, что
произошли ранее, и с благодарностью добавил. - «Эти два воина – воистину великие
люди». Хотя и немного с причудами: один надменно и презрительно ворчит зачастую, в

80/284
то время как другого даже тени не видно.

«Где они?» - губы Чу Юаня потрескались. - «Мы хотим лично поблагодарить их».

Е Цзинь, надувшись, присел у двери – да кому тут нужна твоя личная благодарность?

«Воин, воин», - евнух Сыси вышел наружу, чтобы позвать врача. - «Император просит
тебя».

«Я не пойду!» - Е Цзинь встал и с надменным видом залез в повозку.

Хотя Е Цзинь сказал, что не хочет его видеть, ему все равно нужно было проверить
пульс у больного. Ведь, в конце концов, Чу Юань сильно пострадал. И вот, спустя пару
мгновений, Е Цзинь снова вылез из повозки.
Императорские стражи, проходившие мимо, так и застыли от удивления.

«На что уставились!» - рассерженный Е Цзинь встал, уперев руки в бедра.

«Мы ничего не видели», - стражи быстро опустили головы.

Е Цзинь полностью закрыл лицо, оставив лишь узкую щель для глаз, и вошел в дом.

Чу Юань: «......»

Евнух Сыси спросил потрясенно: «Воин, что это значит?»

Е Цзинь сказал тихим голосом: «Я простудился».

Евнух Сыси замер в недоумении.


Чу Юань пристально смотрел врачу в глаза.
Е Цзинь сел у кровати и протянул руку, чтобы измерить пульс раненого.

«Позволь узнать твое славное имя?» - спросил Чу Юань.

«С чего это тебя волнует, как меня зовут!» - Е Цзинь оттолкнул его руку, встал с
надменным видом, намереваясь пойти приготовить лекарство.

«Тянь-эр?» - Чу Юань не выдержал и снова спросил.

«Не называй меня так тошнотворно!» - взвился Е Цзинь.

Чу Юань изумленно и растерянно произнес: «Это действительно ты?»

.....
.....
.....

Е Цзинь вдруг стал спокоен, как никогда: «Да, где уж там».

81/284
«Ваше Девятое высочество?» - внезапно воскликнул евнух Сыси; ему не показалось, что
их спаситель выглядит знакомым.

«Ке-ке!» - сказал Е Цзинь с самыми честными глазами. - «Кто - Девятое высочество?»

«Это действительно ты», - евнух Сыси разрыдался от радости.

Чу Юань оперся спиною на изголовье кровати и потянулся к нему с улыбкой.

«Гм!» - Е Цзинь повернулся и вышел прочь из деревянного домика, а затем


взгромоздился на скалу и сидел там до наступления темноты; пока не был водворен
обратно Бай Лайцаем, которого безуспешно искали ранее.

Чу Юань сидел на кровати и ужинал кашей.

Е Цзинь стоял у двери, его глаза были полны негодования.


Вообще-то я не хотел тебя спасать, и поэтому - ты не должен благодарить меня и думать,
как мне отплатить. Уж лучше больше меня ни во что не впутывай!
Все здесь не так уж близки, в конце концов.

Чу Юань откинул одеяло, желая покинуть кровать.

«Эй!» - Е Цзинь отступил на шаг и попытался его вразумить. - «Вернись на место!»

- «Тянь-…»

«Тянь нигэ тоу!» (6) - Е Цзинь шагнул уже на порог и выглядел при этом словно
разбойник.

«Тогда ты должен хотя бы сказать Нам, как Мы можем тебя называть», - Чу Юань
находил происходящее немного забавным, но у него было так тепло на сердце. До того,
как он стал императором, во дворце у него было много братьев, но каждый имел скрытые
мотивы и устремления. И не было никого, как Е Цзинь, готового рисковать своей жизнью,
чтобы спасти его.

«Зовите меня Божественным врачом Е», - ответил Е Цзинь, поразмыслив недолго.

«Словно чужие люди», - нахмурился Чу Юань.

«Мы всегда были чужими друг другу!» - Е Цзинь сел у кровати. - «Вчера люди из
городского Управления обыскивали гору. И, хотя они обошли вниманием задний склон,
продолжать оставаться здесь – не лучшая идея. Куда вы направитесь дальше?»

Чу Юань сказал: «Нам некуда идти».

Е Цзинь: «......»

82/284
Не говори, что теперь ты пытаешься к моей совести воззвать, император же должен
быть порядочным человеком высоких моральных принципов.

«Даже Цэн Сюань, которому Мы всегда доверяли, предал Нас. И нет ни единой мысли,
кому можно доверять в городе Юньшуй и его окрестностях», - Чу Юань покачал головой.

Е Цзинь жалобно сказал: «Даже ни одного знакомого человека?»

«Цель путешествия - город Цяньюэ», - сказал Чу Юань.

«Я не пойду в город Цяньюэ!» - разволновался Е Цзинь.

Чу Юань был ошеломлен его реакцией: такое поведение неспроста. Может, у него есть
враги в городе Цяньюэ?

«Только город Цяньюэ?» - Е Цзинь неохотно спросил снова.

Чу Юань кивнул: «Город Цяньюэ, клан Жиюэ - это родина Цяньфаня, в Цзяннани он
единственный человек, кому Мы готовы доверять».

«Даже не упоминай при мне о клане Жиюэ», - Е Цзинь встал, разгневанный, сделал пару
кругов по комнате и сел на то же место. - «Как бы то ни было, я забираю тебя в долину
Цюнхуа, это близко, там и лечение можно продолжить». Город Цяньюэ довольно далеко,
и никто не сможет предсказать, не случится ли чего по пути туда.

«Старый Учитель Е пребывает в здравии?» - спросил Чу Юань.

«Он отправился на запад на журавле три месяца назад», (7) – ответил Е Цзинь.

Чу Юань: «.....»

«Не о чем тут грустить, Учителю Е уже больше ста лет было, и он не мучился», - глядя на
молчащего Чу Юаня, Е Цзинь нахмурился, но глаза его покраснели.

Заметив это, Чу Юань протянул руку, желая утешить его, но получил шлепок по голове.
И правда – очень, очень жестокий.

В королевском дворце Дуань Байюэ стоял, прислонившись к сливовому дереву, и,


поглощенный своими мыслями, смотрел на облака.
Вокруг простиралась территория Холодного дворца (8), как и всегда – абсолютно
безлюдная. Но евнуху Сыси как-то случилось проходить мимо, и он счел почву здесь
довольно плодородной. И потому, всякий раз, как императора охватывало дурное
настроение, сливу выкапывали и пересаживали на время именно сюда. Похоже, место
дереву пришлось по вкусу, и росло оно довольно хорошо.

Небо совсем потемнело, и только тогда Дуань Байюэ словно очнулся и вернулся в лавку

83/284
тканей. Дуань Яо сидел на столе, возясь с разложенными вокруг себя ядовитыми
растениями. Увидев старшего брата, он принюхался и нахмурился: «Ты пил?»

«Всего три чашки», - сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо бросил ему недовольно: «Отправил меня шпионить за поместьем Лю, причем
ежедневно, а сам надираешь в ожидании?»

«Нашел что-нибудь?» - спросил Дуань Байюэ.

Дуань Яо ответил: «Ничего».

Дуань Байюэ покачал головой: «Похоже, неспроста меня выпить потянуло».

Дуань Яо чуть не засунул ядовитые растения своему брату в рот.

«Но, отправив тебя, я не ждал, что ты выяснишь суть многолетних замыслов Дома Лю
насчет столицы. Разве в твоих силах все разузнать лишь за несколько дней», - сказал
Дуань Байюэ и продолжил. - «Просто император Чу недавно покинул столицу, поэтому я
отправил тебя следить за поместьем Лю - посмотреть, не происходит ли что-нибудь
странное и не затеяли ли они подготовку к чему-нибудь».

«А что если - да?» - спросил Дуань Яо. - «Разве тебе вообще можно во все это лезть?»

Дуань Байюэ спросил его: «Разве нет?»

Дуань Яо нахмурился: «Нас это вообще не касается, почему мы должны подставляться и


цеплять эту вонь на себя».

Дуань Байюэ покачал головой: «Кто станет императором и возглавит совет, весьма
беспокоит Синань».

Дуань Яо распластался на столе и зевнул; очевидно, ему были неинтересны такие


материи.

«Господин», - сказал Дуань Нянь от двери. - «Слуга только что получил известие, -
кажется, генерал Шэнь вернулся».

«Как и ожидалось», - похоже Дуань Байюэ нисколько не удивился такому повороту


событий. - «Где он?»

«В представительстве клана Жиюэ, он не вернулся в свое поместье», - сказал Дуань


Нянь. - «Господин отлучится туда ненадолго?»

Дуань Байюэ забрал меч со стола и вышел.

В помещении представительства Жиюэ, Шэнь Цяньфань обливался потом, позволяя

84/284
своему слуге позаботиться о ранах. Меч рассек его от груди до живота, пол был залит
кровью; один лишь взгляд заставлял все сжиматься от страха.
Глухой звук эхом разнесся по двору, и звук того, как кто-то обнажил меч, раздался
следом.

- «Кто здесь?»

«Генерал Шэнь», - Дуань Байюэ стоял во дворе.

Как и предсказывалось ... Шэнь Цяньфань набросил плащ, открыл дверь и пригласил
князя внурь.

«Генерал ранен?» - удивился Дуань Байюэ.

«Стоило нам приблизиться к столице, как мы попали в засаду», - сказал Шэнь Цяньфань.
- «У врага было около тридцати человек, все они умерли».

«Люди Дома Лю?» - снова спросил Дуань Байюэ.

Шэнь Цяньфань сказал: «Князь Синаня до сих пор не поведал, почему появился в
столице без причины».

Дуань Байюэ ответил: «Император Чу не сообщил генералу?»

Шэнь Цяньфань покачал головой.

Дуань Байюэ промолвил: «Тогда и я не скажу».

Шэнь Цяньфань: «......»

«Хотя мне неизвестно, что за следующий шаг желает предпринять генерал, но сначала я
должен сообщить ему вот о чем», - сказал Дуань Байюэ. - «Боюсь, что на северо-
западных границах снова воцарится хаос».

Шэнь Цяньфань нахмурился.

«Когда бывший император Чу захотел ограничить влияние семьи Лю, потребовалось


целых двадцать лет, прежде чем мало-помалу власть над войсками Сибэй вернулась в
руки императора. Но он, вероятно, не мог и подумать, что двадцать лет - достаточное
время и для Лю Гуна, чтобы, действуя скрытно, в конечном итоге получить контроль над
Сибэй», - сказал Дуань Байюэ.

«Князь Дуань имеет в виду северо-западные войска моей Великой Чу?» - спросил Шэнь
Цяньфань.

«Не войска, кочевников», - покачал головой Дуань Байюэ. - «Ша Да из Ану - всего лишь
шахматная фигура, настоящий хозяин войск Сибэй, что уже готовы к битве, находится в
поместье Лю».

85/284
Выражение лица Шэнь Цяньфаня сразу же изменилось.

«Ша Да в столице, мои люди следят за ним», - продолжил Дуань Байюэ. - «Императора
Чу нет во дворце, Лю Гун должен использовать смерть Гу Ли как предлог, чтобы вызвать
смуту при дворе».

«Кто-то пытался убить меня по пути сюда. Лю Гун, вероятно, догадался, что произошло»,
- сказал Шэнь Цяньфань. - «У нас чрезвычайная ситуация, похоже, наступает
переломный момент. Я должен немедленно отправиться во дворец».

«Тебе нужна моя помощь?» - спросил Дуань Байюэ.

Шэнь Цяньфань сказал: «У императора для вас есть приказ: даже если князю Дуаню
скучно и нечего делать, ему стоит остаться дома и не бегать повсюду».

Дуань Байюэ поднял бровь: «Не сказал, что не можем помочь».

Шэнь Цяньфань сел на лошадь и помчался к дворцу.

В гостинице, Дуань Яо только что заснул, как его снова вытащили из постели; он чуть не
расплакался от злости.

«Помнится, ты переживал, что не можешь найти никого, чтобы скормить своим гу», -
Дуань Байюэ похлопал его по щеке. - «Вставай, я отведу тебя туда, где их добычей
может стать несколько живых людей!»

В поместье Лю, Лю Фудэ сказал торопливо: «Шэнь Цяньфань внезапно вернулся,


очевидно же, что их цель – наш Дом Лю. Могу ли я поинтересоваться, каковы намерения
отца?»

Лю Гун сидел на стуле тайши (9), молча и с мрачным выражением лица.

Лю Фудэ встревожился еще больше: «Отец, в этой ситуации не мы первые начинаем


мятеж - все потому, что это они затеяли чистку в императорском совете!»

«Хватит панику раздувать», - Лю Гун встал. - «Позови своего третьего дядю».

«Да!» - Лю Фудэ поспешно развернулся и выбежал, чуть не врезавшись в управляющего.

«Господин, господин, прошу прощения», - управляющий бежал, да так, что запыхался, и


не мог говорить толком, - лишь передать письмо, что держал в руках. - «Послание из
города Юньшуй. Похоже, случилось что-то серьезное».

Лю Гун сорвал печать и тотчас же просмотрел письмо, выражение его лица изменилось.
Спустя короткое время он резко ударил по столу, сказав: «Все! Следуйте за мной во

86/284
дворец!»

(1) «словно с неба упали» - китайская идиома (cóngtiān’érjiàng) - с неба свалиться, обр.
неожиданно появиться.

(2) клан Жиюэ - rìyuè [жиюэ] солнце и луна; солнечный и лунный (*еще используется в
значении - государь и государыня).

(3) Ту Синсунь - Tu XingSun: является персонажем из «Сотворение богов» ( , Fēng


shén yǎnyì) - «The Investiture of the Gods», в русском языке переведен как «Инаугурация
богов» - это китайский телевизионный сериал « Шенмо », режиссеры Ван Вайтин и Ян
Цзяньву. Телевизионный сериал основан на классическом романе Фэншень Яни (также
известном как « Инвестиация богов» или « Сотворение богов»), написанном Сюй
Чжунлинь и Лу Сисином. Герой Ту Синсунь сыгран актером Гэ Синьюем и особенностью
его было невероятное мастерство и небольшой рост.

(4) Чихунтэн (или Хунтэн) - Chi Hong Teng: - досл. красная лоза. Латынь - Sargentodoxa
cuneata. Сарджентодокса клиновидная снимает жар, выводит токсины из организма,
очищает кровь и устраняет боль. Проявляет антибактериальное действие.
Предупреждает появление тромбов, улучшает коронарное кровообращение. Показания к
применению: гнойные процессы в кишечнике (абсцессы) и на коже, различные типы ран
(в том числе ожоги) и травмы; боль в суставах при ревматизме, вызванная холодом и
сыростью, а также нарушения менструального цикла (дисменорея) – отсутствие месячных
или сильная боль во время них.

(5) Долина Цюнхуа - Qiong Hua Gu - Цюнхуа Гу - досл. Долина калины или гортензий. Е
Цзинь вырос и учился там после того, как покинул дворец. Упоминалась ранее, как
Долина Лекарей.

(6) Тянь нигэ тоу - -tián nǐ gè tóu. Эй, ты голова ( ) Переводчик с английского пишет,
что эта фраза значит нечто вроде опровержения/отповеди, что говорящий опровергает
то, что видит перед своими глазами. Немного напоминает Фому Неверующего для
русского контекста. Само это словосочетание мне не удалось найти как устойчивое
выражение. Но хочу добавить еще пару фактов. Последний иероглиф тоу (tóu)
добавляется после основы прилагательного суффикс имён существительных и
обозначающих людей, обычно с оттенком неодобрения, презрения. Например, упрямец,
что подходит для характера Е Цзиня. А так же без первого иероглифа тянь, что в целом
просто является добавочным, обозначает нецензурную фразу «my ass!» или с
порнографическим контекстом «yeah, right!». Китайский сайт wiktionary.org говорит, что
это выражение обозначает «пошел в задницу», синонимы - «твою мать» и «пердеть».
Вот поэтому Е Цзинь не хочет, чтобы его называли Тянь-эром.

(7) Отправился на запад на журавле: - досл. улететь на журавле в Рай, что на


Западе. Идиома, обозначающая уход в мир иной. Журавли считались мистическими

87/284
птицами, которые сопровождают бессмертных, живущих на небесах.

(8) Холодный дворец: , lěnggōng [лэнгун] - стар. холодный дворец (покои опальных жен
и наложниц императора).
«Холодный дворец» звучит как дворец, но на самом деле во всем огромном
императорском дворце нет здания или зданий, на которых висит табличка «холодный
дворец». На самом деле, холодный дворец не конкретное место, а просто общий термин,
обозначающий место заточения. Холодные дворцы - это в основном разрушенные или
заброшенные здания, находящиеся в отдаленных уголках Запретного города, а
некоторые - просто проходы между стенами двух дворцов. Размер помещений всегда был
весьма мал, а провинившихся, зачастую, держали все время запертыми, без возможности
покинуть их.
Согласно ряду документов, при династиях Мин и Цин было несколько мест, которые
использовались как «холодные дворцы».
Как только женщина попадала во дворец, она не могла его уже покинуть. Гарем - это
место, полное интриг: ссоры и драки, или оскорбление императрицы, или гнев
императора, небольшая небрежность могли привести к понижению ранга или немилости.
Даже если наложница был отвергнута императором, она не могла снова выйти замуж, и
ей оставалось только умереть во дворце. Таких впавших в немилость женщин отправляли
в отдаленным и скрытые от глаз места - так называемый "холодный дворец".
И это было самым страшным для женщины императорского дворца. Ее понижали до
самого низкого ранга, лишали всех слуг, собственности и привилегий, заставляли жить
отдельно, зачастую в полнейшем одиночестве, возможно, что и до конца своей жизни, и
заботится о себе она должна была сама, терпя холод, жару, голод и лишения. В
наказание также часто входили особо грязные работы, лишение пищи и даже
издевательства, вплоть до безнаказанного убийства, со стороны дворцовых евнухов. В
императорском дворце было обычным делом забить наложницу насмерть. Также
сумасшествие и смерть от голода и жажды были обычным делом. В подобном положении
могли оказаться евнухи, слуги, родственники императора или, в ряде случаев,
государственные служащие.

Довольно полным литературным примером изгнания в холодный дворец, как по мне,


является история Су И - героя новеллы "Пленник императора" перевода Solandr'ы, после
признания его виновным в измене императору.
А историческим ярким примером такой судьбы служит любимая наложница
предпоследнего императора Китая Гуансюя - Кэшунь (27 февраля 1876 года — 15
августа 1900 года), более известная как наложница Чжэнь, или как Жемчужная
наложница.
Первоначально вдовствующая императрица Цыси оценила таланты Чжэнь. Однако
Чжэнь выказывала черты характера, которые не нравились Цыси: она вдохновляла
императора Гуансюя быть «сильным и независимым» и поощряла его попытки ввести
политические реформы и преподавание иностранных языков. После очередного
конфликта, используя некие письма, возможно поддельные, Цыси добилась понижения
ранга Чжэнь и ссылки ее в павильон Цзинцзин. Это место находилось
предположительно у горных ворот к западу от Чжэньцзинцзина. Во время вторжения
Альянса восьми держав в 1900 году императорский двор бежал из Запретного города в
Сиань. Вдовствующая императрица Цыси приказала, чтобы наложница Чжэнь была
освобождена от домашнего ареста и предстала перед ней. Наложница Чжэнь попросила

88/284
вдовствующую императрицу разрешить императору Гуансюю остаться в Пекине и вести
переговоры с иностранными дипломатами. Взбешенная Цыси приказала, чтобы
наложницу бросили в колодец за Дворцом Нинся в северо-восточной части Запретного
города. Однако, по словам Стерлинга Сигрейва, эта драматическая история была
изобретена писателем Эдмундом Бакхаузом, чья буйная фантазия ответственна за
многие мифы о вдовсвующей императрице Цыси. Фактически, Цыси покинула Пекин до
14 августа. Сигрейв утверждает, что судьба Чжэнь неизвестна, но вполне возможно, что
она «была задушена евнухами по своей собственной инициативе или бросилась в
колодец сама». Сам павильон Цзинцзин загадочным образом исчез, по слухам, его
приказала демонтировать сама императрица Цыси. Но правда это или нет - никому не
известно.

(9) кресло тайши: tàishīyǐ [тайшии] - кресло (деревянное, с резной спинкой и


подлокотниками, в стиле династии Цин), которое символизирует власть
государственного чиновника. Возможность сидеть на нем означает, что человек
исполняет роль чиновника. Если разбирать значение по иероглифам, то «тайши» - стар.
наставник императора (старший из трёх : с дин. Тан почётный титул, жалуемый двором
буддийскому монаху) – одна из высших должностей при дворе, а «и» – просто кресло.
Традиционное глубокое кресло ( тайшии)
Тайшии (в дословном переводе «кресло наставника императора») больше известно среди
китайцев как «дедушкино кресло». В отличие от европейских кресел традиционные
китайские кресла – с прямой спинкой и подлокотниками - делают из древесины твердых
пород и не обивают материей. Кресла самых разных видов можно увидеть по сей день в
императорских дворцах, а также особняках придворных и чиновников. Реже они
хранятся непосредственно у населения. Название кресла впервые прозвучало в 12 в. в
период династии Северная Сун. Чтобы задобрить могущественного и жестокого
премьер-министра и наставника императора, некто преподнес ему с подарок удобный
стул с подставкой под голову, по форме напоминающий листок лотоса. Оригинальный
дизайн кресла пришелся по душе высшему чиновничеству, и имя закрепилось. К периоду
династии Мин (1368-1644) ручки и спинку кресла стали делать полукруглой формы.В
настоящее время наиболее часто встречаются кресла, сохранившиеся с периода
правления династии Цин (1616-1911). Эти кресла имеют прямые ручки и спинки,
изготовлены в основном из древесины розового дерева, красного сандалового лерева
или падаука и часто инкрустированы мрамором с изысканным природным узором. На юге
сидения кресел зачастую плели из коры ротанга для сохранения прохлады.Как правило,
тайшии большого размера и в комнате их ставят парами – с чайным столиком между ними
для создания соответствующей атмосферы. Кресла со скрещенными ножками периода
династии Сун, с закругленными формами периода династии Мин, с прямой спиной
династии Цин, разной формы и конструкции, принято называть тайшии. Прежде их
принято было изготавливать только для высокопоставленных чиновников, поэтому в
богатых домах на них усаживали почетных гостей. В постановках исторических пьес
кресло неизменно присутствует на сцене как часть декораций, характеризующая то
время.

89/284
Глава 10
[Глава 10 – Смута] Кто сказал, что мы возвращаемся в Синань.

Ночь тиха, как спокойные воды; страж у ворот дворца похрапывал во сне, как вдруг
услышал вдалеке ржание лошади, и в панике выпрямился, чтобы увидеть скачущего к
нему всадника. В котором, по мере приближения, он узнал великого генерала Шэнь
Цяньфаня.

И тут ему стало интересно, с чего бы это. Страж с мгновение перевел дыхание и быстро
пошел вперед, чтобы помочь генералу удержать лошадь: «Почему генерал прибыл в
такое время?»

«Кто-нибудь еще до меня недавно входил во дворец?» - спросил Шэнь Цяньфань.

«Нет», - страж покачал головой. - «Все время было тихо».

Шэнь Цяньфань кивнул, но объяснять времени не было; он хлестнул свою лошадь и


быстро бросился через врата Чунъян (1) прямо в имперские военные казармы внутри
дворца.

Мгновение спустя другая группа людей примчалась к вратам на лошадях с факелами в


руках. Если бы страж не увидел, что их возглавляет Лю Гун, он бы подумал, что
прибытие их грозит всем бедой.

«Лю -», - страж едва успел произнести слово, прежде чем его оттолкнули, да так, что он
споткнулся, в сторону; и увидел, как эта группа людей ворвалась во дворец (2).

Случись подобное, даже если думать и реагировать медленно, - все равно понимаешь,
что происходят странные вещи. Тем более, что Лю Гун давно уже подал в отставку; в
такое время у него абсолютно нет никаких причин врываться во дворец. Поэтому страж
поспешил во дворец следом за ними, желая обо всем доложить своему начальнику.

Заместителя командира имперской стражи звали Цао Чи. Обычно он казался всем
унылым и вялым, и лишенным особых амбиций. Но, завидев внезапно появившегося Шэнь
Цяньфаня, он словно преобразился в совершенно другого человека.

«Схватите его!» - издалека донесся приказ почти догнавшего генерала Шэня Лю Гуна.

Воины императорской стражи разделились на две части: одни встали позади Шэнь
Цяньфаня, другие же собрались рядом с Цао Чи.

«Император приказывает», - Шэнь Цяньфань выхватил меч из ножен и яростно сказал, -


«захватить изменников из Дома Лю, а если будут сопротивляться - убивать без всякой
жалости!»

«Да!» - звуки ударов стали о сталь, текущей крови и криков слились воедино, создавая
90/284
какофонию, которую услышали даже небеса.

В большом доме на улице Чжэнвэнь, тайфу (3), Тао Жэньдэ пребывал в объятиях
глубокого сна, как вдруг снаружи кто-то крикнул: «Господин, бегите скорее, к нам
прорвались разбойники!»

Его жена села рядом с ним и испуганно сказала: «Что случилось?»

За окном раздавался пронзительный лязг мечей. Хотя Тао Жэньдэ был старше
шестидесяти, но он занимал высокий пост и был в курсе, что кое-кто будоражит умы в
совете, и ситуация довольно тревожна. Он давно пренебрег своей жизнью и смертью, и
потому оставался спокойным. Он обулся, взял свой меч, что висел у кровати, и собирался,
сражаясь, увести подальше жену, когда легкий смех прозвучал у его уха: «Тао-дажэнь,
на улице все еще холодно, накиньте хотя бы плащ».

«Ах!» - госпожа Тао была тоже поражена: когда это в комнате появился еще человек?

«Князь Синаня?» - Тао Жэньдэ был чрезвычайно потрясен.

Дуань Байюэ сказал: «Все люди снаружи – искусные воины, поэтому Тао-дажэню лучше
остаться в своей спальне».

«Ты ... в самом деле, осмелился мятеж поднять!» - госпожа Тао заслонила собой мужа,
излучая собой пренебрежение и высокомерие.

Тао Жэньдэ: «.....»

«Госпожа ошибается, я здесь, чтобы защитить вас двоих», - сказал Дуань Байюэ. - «Что
же касается тех, кто снаружи, то Тао-дажэнь уже должен понять».

«С императором все в порядке, как обстоят дела во дворце?» - спросил Тао-дажэнь.

«Император все еще в Цзяннани, но генерал Шэнь вернулся», - ответил Дуань Байюэ. –
«Вот пообщаюсь с той группой снаружи, и если еще не поздно будет, - направлюсь во
дворец и протяну руку помощи генералу Шэню».

Дуань Яо достал из кармана кучку ядовитых насекомых и бросил их; они тут же забили
рты людям из войска мятежников. Уж если его потащили посреди ночи сражаться - он,
разумеется, должен и для себя извлечь выгоду. Грудь Лю Фудэ была пронзена мечом
Дуань Няня, из его рта полилась кровь; в конце концов, он опустился на колени на
землю.

В войсках мятежников насчитывалось около ста человек, и каждый был готов умереть. И
по замыслу, Тао-дажэнь сейчас должен был пасть от их рук. Однако они не ожидали, что

91/284
Дуань Байюэ внезапно присоединится к битве, разрушив все планы.

Тао Жэньдэ с настойчивостью сказал: «Князь Синаня, остальные верные императору


люди из совета - »

«Не сомневайтесь, Тао-дажэнь», - промолвил Дуань Байюэ, - «император уже давно


втайне ото всех послал людей, чтобы защитить их».

«Ну и слава Небу», - Тао Жэньдэ сразу же вздохнул с облегчением.

«Можно я уже спать вернусь?» - зевнул Дуань Яо.

«Нет», - Дуань Байюэ запрыгнул на лошадь. - «Все, следуйте за мной во дворец».

Дуань Яо со слезами на глазах почувствовал, что его обвели вокруг пальца; похоже,
битва будет не одна.

Во дворце раздавались звуки боя, бушевали огни; евнухи и дворцовые служанки кричали
и разбегались. Все боялись, что произойдет смена династии.

Все эти годы Лю Гун выстраивал тщательный замысел; внедряя бесчисленных шпионов
как в окружение Чу Юаня, так и в войска, и все для того, чтобы однажды достичь своей
цели. И теперь, когда нельзя повернуть назад, он хотел устроить резню: сначала
устранить доверенных лиц Чу Юаня, а затем поведать миру, что император был убит в
Цзяннани, чтобы изгнанный принц Чу Сян мог вернуться в столицу. Тогда он обретет
совсем новый расклад карт.

Шэнь Цяньфань был залит кровью и сражался изо всех сил; даже оба его глаза налились
красным.

«Генералу лучше сдаться сейчас», - медленно и спокойно проговорил Лю Гун, держась в


стороне. - «Во дворце сейчас все люди подчиняются мне».

Шэнь Цяньфань сжал крепче рукоять меча и нацелился ему в лицо.

Хаос охватил не только дворец, но и всю столицу; войска изменников, казалось, в


одночасье возникли повсюду, желая захватить тех чиновников, что выступили бы против
Дома Лю. Однако враги тут же были перехвачены тайной стражей Чу Юаня. Повсюду
вспыхивал огонь и раздавались звуки кровопролития; кое-кто осмелел настолько, что
приоткрыл немного дверь своего дома и какое-то время вслушивался в происходящее,
пока его невестка не затащила за ухо обратно – еще не хватало, чтобы и их затронули
беспорядки.

Увидев, что Шэнь Цяньфань обессилел, Лю Гун холодно рассмеялся, повернулся и


собрался уже уходить, чтобы добраться до кабинета императора.

92/284
«Куда направляется Глава Лю?» - слегка приподняв бровь, спросил Дуань Байюэ и, сидя
на лошади, преградил ему путь.

«Князь Синаня?» - в глубине души Лю Гун был неприятно поражен – знать бы, зачем
князь появился здесь в такое время, и тогда станет ясно, друг он или враг. Прибыл сюда,
чтобы протянуть руку помощи Чу Юаню или получить свой кусок пирога.

«Я слышал, что здесь будет оживленно, вот и пришел посмотреть», - улыбнулся Дуань
Байюэ. - «Похоже, не прогадал».

«Если у князя Синаня есть требования - пусть скажет прямо», - заявил на это Лю Гун.

Дуань Байюэ спросил: «Итак, чтобы я ни потребовал - Глава Лю все исполнит?»

Лю Гун стиснул зубы: «Если князь Синаня поможет мне преуспеть в моем деле, я
позволю ему захватить все провинции в Юньгуй».

Дуань Байюэ покачал головой: «Что если желаю не только этого».

Лю Гун не ожидал, что аппетит князя будет настолько велик, и с сожалением сказал:
«Князю Синаня следует все тщательно обдумать. Мое предложение поистине
невероятно, в отличие от Дома Чу, который, боюсь, даже подумывает о том, как бы
забрать обратно шестнадцать провинций у Синаня».

«Еще хвалить смеешь такую жалкую подачку?» - Дуань Байюэ не удержался от смеха. -
«То, что император Чу может дать князю Синаня – вот, что поистине невероятно».

- «То, что Чу Юань пообещал дать, я тоже могу обещать».

«Боюсь, ты никогда не сможешь дать то, что может мне дать император Чу», - Дуань
Байюэ вытащил свой меч. - «Предложи свою жизнь для начала; мне будет приятно
воспользоваться этим, чтобы порадовать кое-кого».

«Как самонадеянно!» - Лю Гун отступил на два шага. - «Стража!»

Воины резко хлынули со всех четырех сторон; Дуань Байюэ холодно рассмеялся, меч в
его руке пронзил ветер и столкнулся с другим оружием, рассыпав бесчисленные искры.

Со своей стороны, возможно потому, что Дуань Яо и не проснулся толком, действовать


он стал все более и более беспощадно: оттолкнул Шэнь Цяньфаня в сторону и начал
рассылать во все уголки ядовитых насекомых; в мгновение ока бесчисленный рой жуков
оказался на свободе, зачищая территорию от врагов.

Шэнь Цяньфань: «.....»

93/284
Долгая битва продолжалась до рассвета, и войска Чу победили; Лю Гун был связан и
отправлен в тюрьму за измену; бесчисленные мятежники ранены или мертвы; чиновники,
что были в сговоре с Домом Лю, также оказались под надзором. На второй день
остальные чиновники нервно пришли в совет. От чиновников, что раньше полностью
заполняли зал, осталась лишь половина.

«Уважаемый тайфу, генерал Шэнь в порядке?» - Лю Дацзюн был обеспокоен - после


всего, что случилось, в совете он остался одним из немногих людей из семьи Лю.

Тайфу ответил: «Будьте уверены, министр Лю, случившееся не помешает обсуждению


брака с вашей племянницей».

Министр Лю - известная сваха, и всем известно об этом: от придворных чиновников до


простых людей. Когда сотни чиновников услышали разговор, они тоже засмеялись, и
беспокойство из-за вчерашнего хаоса рассеялось, пусть и совсем немного.

Тем не менее, даже высокоуважаемый тайфу был удивлен, что Чу Юань уже давно
ожидал этого дня и повсюду разослал тайную стражу для защиты верных людей.
Поразмыслив об этом, он не мог нарадоваться своей удаче; к счастью, он не сделал
ничего дурного или неправильный выбор в момент замешательства.

Хотя Шэнь Цяньфань был ранен, но не опасно для жизни; он сможет полностью
вернуться к делам через пару дней, как только поправится. После обеда на второй день
Дуань Байюэ попрощался, сказав, что возвращается в Синань.

«Что касается Ша Да, что князь Синаня думает об этом?» - спросил Шэнь Цяньфань.

«Дом Лю пал, так что нет нужды беспокоиться о нем», - сказал Дуань Байюэ. - «Что
касается того, почему Лю Гун призвал его в столицу и почему Гу Ли умер жестокой
смертью в переулке, - все это не имеет отношения к Синаню. Мне неудобно вмешиваться;
и я оставляю вам, генерал, разбираться с этим.

«Если все так, как говорит князь Синаня, то, боюсь, Сибэй снова охватит хаос», -
обеспокоенно вздохнул Шэнь Цяньфань.

Дуань Байюэ улыбнулся и, простившись с Шэнь Цяньфанем, покинул столицу и помчался


на юг.

Спустя десять дней Дуань Яо медленно настигло осознание, и он изумился: «Разве эта
дорога ведет в Синань?»

«Конечно, нет», - сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо в шоке открыл рот: что брат имеет в виду под «конечно, нет».

«Кто сказал, что я возвращаюсь в Синань?» - спросил его в ответ Дуань Байюэ.

94/284
«Ты!» - Дуань Яо был возмущен, несколько дней назад брат сам сказал это.

Дуань Байюэ поднял бровь без какого-либо намека на вину: «Мы направляемся в город
Цяньюэ».

Дуань Яо потерял всякую надежду: «Чтобы увидеть ту, кто тебе нравится?»

Дуань Байюэ взмахнул хлыстом; и лошадь поскакала быстрее.

Дуань Яо захотелось завопить, что есть мочи: у тебя свидание назначено, ну и ладно; но
почему бы тогда сначала не разрешить мне вернуться домой.

В долине Цюнхуа Чу Юань лежал на кровати и читал книгу; Е Цзинь принес лекарство и
подумал о том, что хочет незамедлительно сбежать.

«Сяо Цзинь (3)», - позвал его Чу Юань.

«Сяо Цзинь? Сяо Цзинь может использовать только Учитель Е!» - Е Цзинь упер руки в
бедра. - «Я уже говорил тебе называть меня «Божественный врач»». Разве не знаешь,
как с уважением обращаться к кому-либо; где твои манеры!

«Точно, Божественный врач», - Чу Юань засмеялся и посмотрел на него. - «Можешь


поговорить с Нами?»

«Все еще можешь смеяться», - Е Цзинь, сел у кровати. - «Император, и оказался в такой
ситуации».

«Чтобы надежно сидеть на троне, без жертв не обойтись», - сказал Чу Юань. - «Мы не
чувствуем себя обиженными».

Еще бы ты себя обиженным чувствовал! Притащил толпу, что ест и живет тут бесплатно,
и лишь болтает попусту; ни единой монеты от вас не дождешься, а только мяса просите
раз за разом!

Е Цзинь сердито подумал, если и есть человек, который обиженным себя чувствует, -
это, очевидно, он сам.

«Я слышал от слуг, завтра гости прибудут в долину?» - спросил Чу Юань.

«Это Глава клана Чжуйинь, так вышло, что он мимо проезжал», - Е Цзинь впился в грушу
и небрежно ответил.

«Цинь Шаоюй?» - удивился Чу Юань.

«Даже знаешь людей из цзянху?» - Е Цзинь никогда бы о таком не подумал.

95/284
- «С ним я не знаком. Но помню, как Цяньфань упоминал о нем, как о весьма
преуспевшем в боевых искусствах и с репутацией воина. Он кажется тем, кто способен на
великие свершения».

«Только не говори, что раздумываешь, как бы уговорить его занять место при дворе», -
попытался воззвать к его разуму Е Цзинь. - «Он не согласится».

«В самом деле?» - Чу Юань был немного разочарован. - «Теперь, когда на юго-западных


границах снова воцарился хаос, императорский совет крайне нуждается в людях.
Человек, обладающий столь многими талантами, да еще из цзянху, если он согласится…»

«За других не скажу, но Цинь Шаоюй никогда не согласится», - Е Цзинь прервал его и
снова повторил сказанное ранее.

Чу Юань мог только вздыхать.

«Когда все сражались за трон, я думал, что власть - хорошая штука. Но, в конце концов,
это так скучно», - Е Цзинь не мог не коснуться этой темы.

Чу Юань засмеялся и протянул руку, чтобы поправить ему воротник.


Не трогай меня, когда захочешь! Е Цзинь отбросил его руку; он уже говорил, что они не
близкие люди друг другу, кто дал тебе право руки распускать.

«Стоит ли ждать людей, что прибудут забрать тебя?» - снова спросил через мгновение Е
Цзинь. - «Или мне нужно помочь тебе письмо отправить?»

«Мы уже направили людей обратно в столицу», - сказал Чу Юань. - «Они окажутся там
через несколько дней».

Столица ..... Е Цзиню очень хотелось выйти во двор и вздохнуть в небо.


Разве это не значит, что брат останется здесь надолго.

Дуань Байюэ мчался день и ночь, лишь бы скорее добраться. Не будь его лошадь
знаменитой породы, - скольких бы лошадей он загнал по пути?

«На свадьбу что ли торопишься?» - к середине этой ночи Дуань Яо стал весьма
раздражительным.

Дуань Байюэ напомнил: «Через шесть часов мы снова отправимся в путь». Так что
времени для сна совсем немного.

Дуань Яо лежал под деревом и думал - лучше бы он умер.


Если в будущем он переродится - нужно выбрать семью без старших братьев.

В маленьком лесу было очень тихо; и людьми, что множество дней мчались без отдыха,

96/284
овладел глубокий сон. Однако, несмотря на это, на чутье практикующих боевые искусства
можно было положиться. И стоило им услышать даже очень тихий звук, все глаза
распахнулись в одно и то же мгновение.
Сотни дротиков полетели им навстречу, поражая деревья, сверкая в лунном свете; за
ними последовала гигантская золотая сеть с шипами, смоченными в яде. Дуань Байюэ
смел все одним взмахом меча и схватил Дуань Яо, чтобы укрыться в безопасном месте.

«Князь Синаня», - смех, похожий на серебряные колокольчики, исходил из глубины леса,


и лепестки парили на ветру.

Дуань Яо закатил глаза и спросил: «Это твое свидание?» Приятный аромат витает в
воздухе; иди скорее и поприветствуй ее с улыбкой.

Дуань Байюэ сказал: «Вот тут ты ошибся, я только боюсь, что цель ее поездки - не я».

«Придумаешь тоже! Хочешь сказать, что это я?» - надулся Дуань Яо.

«Хорошенько подумай, князь Синаня, когда ты отдашь мне Яо-эра?» - роскошный


паланкин спустился с неба; из него вышла прекрасная женщина.

Дуань Яо: «.....» Тетушка, то, что ты сказала - можешь повторить это еще раз?

«Глава клана Лань» - сказал Дуань Байюэ. - «Я уже говорил, что сяо Яо никогда не
изучал Бодхисутру Сердца, боюсь, Глава Лань выбрала не того человека».

«Какими боевыми искусствами он занимался - мне яснее, чем кому-либо еще», - молодая
госпожа медленно приближалась к ним. - Если отдашь его мне, возможно, я сочту это
подходящей заменой для жизни князя Синаня».

Особа, что только что прибыла, похоже имела дурные намерения; Дуань Байюэ встал
перед Дуань Яо, его взгляд ожесточился.

(1) Врата Чунъян: - анлейт пишет, что досл. перевод – врата, что у возвышенности
северного берега реки, но сайт bkrs выдает, что дословно будет врата благородного
солнца. Также Чунъян – это уезд Сяньниня (городского округа в провинции Хубэй, КНР).
Были переименованы в Личжэнмэнь ( ) [ мэнь – это просто врата] –
Прекрасные/изящные главные/официальные/центральные врата в 1754 году после
перестройки. До сих пор существуют как часть Горного пристанища от летнего зноя —
официальное наименование летней резиденции китайских императоров династии Цин к
северу от Пекина, в городском округе Чэндэ провинции Хэбэй. Горное пристанище входит
в число памятников Всемирного насгоспожая ЮНЕСКО. Горное пристанище строилось в
течение 89 лет, с 1703 по 1792 годы. Это огромный комплекс дворцов, административных
и церемониальных зданий. Храмы различных архитектурных стилей и императорские
сады гармонично вписываются в ландшафт озер, пастбищ и лесов. Помимо своего
эстетического интереса, горный курорт является редким историческим пережитком

97/284
окончательного развития феодального общества в Китае.

(2) «...ворвалась во дворец...» - с точки зрения русского человека, дворец – это большое
здание или несколько зданий, зачастую хозяйственного назначения, между которыми
возможны крытые переходы, создающие иллюзию монолитности; с общим двором,
который обычно представляет собой подъездную дорожку и площадку, или внутренним и
внешним дворами, в части из которых может размещаться довольно обширный сад или
парк. Хотя на самом деле, это больше устоявшееся видение, чем правда. Дворцовые
комплексы бывают довольно обширны и разнообразны.

Поэтому, читая фразу «ворвался во дворец», кажется, что события начинают


разворачиваться внутри помещения. Но для Китая ситуация совсем иная. Рассмотрим на
примере дворцового комплекса Запретного города. Запретный город представляет
собой прямоугольник с длинами сторон 961 метр (с севера на юг) на 753 метра (с востока
на запад). Он состоит из 980 сохранившихся зданий с 8886 «бухтами» комнат (хотя в это
число могут не входить различные вестибюли). Ещё одной часто встречающейся оценкой
является 9999 комнат, включая вестибюли; хотя эта цифра часто цитируется, она не
поддерживается данными изысканий и, скорее всего, представляет собой устную
традицию. В целом, у Запретного города три вертикальные оси; важнейшие здания
расположены на центральной оси «север-юг».

Запретный город был спроектирован так, чтобы являться центром древнего Пекина. Он
заключён внутри большей, обнесённой стенами, области, именуемой Имперский город.
Имперский город, в свою очередь, заключён внутри Внутреннего города; к югу от
последнего находится Внешний город.
Запретный город традиционно разделяется на две части. Внешний дворец ( , Вайчэн),
или Передний дворец ( ), включает в себя южные участки, и использовался для
церемониальных целей. Внутренний дворец ( , Нэйтин), или Задний дворец ( ), включает
северные участки, являлся резиденцией императора и его семьи и был предназначен для
занятия повседневными государственными делами.
Пройдя через Меридианные (Полуденные) ворота, посетитель попадает на большую
площадь, пронизанную извивистой Внутренней Рекой Золотой Воды, через которую
перекинуты пять мостов. За площадью возвышаются Врата Верховной гармонии. За ними
находится площадь Зала Верховной гармонии. От этой площади поднимается
трёхъярусная терраса из белого мрамора. На вершине этой террасы расположены три
зала — средоточие дворцового комплекса. Это — в направлении с юга на север — Зал
Верховной гармонии (кит. , Тайхэдянь), Зал Центральной (Полной) гармонии (кит. ,
Чжунхэдянь) и Зал Сохранения гармонии (кит. , Баохэдянь). Это основные помещения
Внешнего дворца, где император выполнял свои государственные функции.
На юго-западе и юго-востоке Внешнего двора находятся залы Военного величия и
Литературной славы. Первый использовался императором в различных ситуациях для
приёма министров и проведения совещаний двора, а во втором размещалась собственная
дворцовая типография. Последний использовался для церемониальных лекций
высокочтимых кофуцианских учёных, а позже стал офисом Большого Секретариата.
Здесь хранился экземпляр Сыку цюаньшу. На северо-востоке расположены Три Южных
Участка (кит. упр. ), которые были резиденцией кронпринца.

Внутренний дворец отделён от Внешнего продолговатой площадкой, расположенной

98/284
ортогонально главной оси города. Он служил домом императору и его семье. В период
династии Цин император жил и работал почти исключительно во Внутреннем дворце, а
Внешний дворец использовался только для церемониальных целей.
Во Внутреннем дворце находились жилые помещения, где жили, играли, поклонялись
богам император, императрицы, наложницы, принцы и принцессы. Здесь же находятся
три императорских сада — Долголетия (зеленая область севернее дворца Ниншоугун на
схеме) (кит. , Ниншоугун), Доброты и Спокойствия («М») (кит. , Цынин), и
Императорский сад («С») (кит. , Юйхуаюань).

В центре Внутреннего дворца находятся основные помещения этой части Запретного


города — ещё одна группа из трёх залов. Это, считая с юга: Зал Небесной чистоты (кит.
, Цяньцингун), Зал Объединения и мира(кит. , Цзяотайдянь) и Зал Земного
спокойствия (кит. , Куньнингун). Меньшие по сравнению с залами Внешнего дворца, три
зала Внутреннего дворца были официальными резиденциями императора и
императрицы. Император, воплощающий ян и Небо, занимал Дворец Небесной чистоты;
императрица, воплощая инь и Землю, — Дворец Земного спокойствия. Между ними
находился Зал Объединения и Мира, в котором инь и ян смешивались, чтобы породить
гармонию.
Позади этих трёх залов находится Императорский сад. Относительно маленький и
компактный по дизайну, сад, тем не менее, включает в себя несколько искусных
ландшафтных компонентов. К северу от сада расположены Ворота Божественной мощи.
Непосредственно к западу расположен Зал Умственного развития. Незначительный
вначале дворец, начиная с периода императора Юнчжэн он стал de facto резиденцией и
офисом императора. В последние десятилетия династии Цин вдовствующие
императрицы — включая Цыси — проводили совещания двора в восточной части этого
зала. Вокруг Зала Умственного развития находятся офисы Большого Совета и других
ключевых государственных органов.

Северо-восточный сектор Внутреннего дворца занят Дворцом Безмятежного долголетия


(кит. упр. ) — комплекс, построенный императором Цяньлун в ожидании своего ухода
на покой. Он зеркально копирует планировку самого Запретного города и включает в
себя «внешний дворец», «внутренний дворец», сады и храмы. Вход во Дворец
Безмятежного долголетия отмечен Экраном Девяти драконов из глазурованной
черепицы. (материал взят из Википедии).

Как мы видим, по сути – дворец китайского императора – это целый город со множеством
жилых, хозяйственных и административных зданий, садами, улицами и площадями.
Поэтому в битве генералу Шэнь и Лю Гуну было где развернуться с одной стороны, так и
была возможность напугать и застичь дома живущих на территории дворца слуг и
чиновников – с другой.

(3) Тайфу: tàifù [тайфу] – досл. второй из трех. Человек, который руководит двором и
советом чиновников во время отсутствия императора или в его несовершеннолетнем
возрасте. Также учитель, наставник императора.

(4) сяо Цзинь: - досл. малыш Цзинь. Ласковое прозвище. В тексте пишется с маленькой
буквы, в отличие от фамилии Сяо, которая всегда употребляется с большой, например,

99/284
как у Сяо Синчэня – персонажа новеллы Основатель/Мастер темного пути.

100/284
Глава 11
[Глава 11 – Встреча.] Все равно, что и не встречались вовсе.

И, тем не менее, нам не нужно же сражаться из-за всего этого, так ведь?

Дуань Яо терпеливо объяснил: «Я действительно не изучал Бодхисутру Сердца».


Изначально ему хотелось ее освоить, ведь про нее все говорили как про один из самых
сильных навыков среди мастеров рукопашного боя на нынешний день, - но на деле это
лишь звучало внушительно. И, несмотря на все доводы, Учитель отказался обучать его, и
ему пришлось с сожалением смириться с этим.

Госпожа безжалостно рассмеялась: «Нань Мо-е (1) рассказал мне, что передал тебе
Бодхисутру Сердца; разве он посмел солгать мне?»

Как и ожидалось… Дуань Яо искренне сказал: «Если придет день, когда Учитель безо
лжи обойдется, то лишь когда призраком станет». Есть столько людей, более достойных
доверия, но ты решила ему поверить?

«Прекращай всякий вздор нести!» - госпожа внезапно повысила голос. - «Несмотря ни на


что, я все равно заберу тебя сегодня в клан Тяньша!»

«Что это за клан?» - Дуань Яо никогда не слышал о нем раньше, и тихонько спросил.

«Она Лань Цзи, у нее отношения щицзе-цземэй (2) с Лань Цзю-мей (3) из Цзывэй Мэнь», -
просветил его Дуань Байюэ.

Дуань Яо до сих пор ничего не понимал. Цзывэй Мэнь - клан в Синане, чья
специализация - яды. Хотя их отношения с поместьем Синань были ни хорошими и ни
плохими. И он сам лично ходил несколько раз покупать у них гу, так что был в добрых
отношениях с Лань Цзю-мей, но прежде ему не доводилось слышать, чтобы у нее были
щицзе или цземэй. Даже если и есть, какое это имеет к нему отношение?

Ни с того ни с сего в беду попал.

«Даже если Яо-эр действительно освоил Бодхисутру Сердца - все равно не сможет
передать Главе клана этот навык; зачем его так настойчиво принуждать?» - спросил
Дуань Байюэ.

Дуань Яо почувствовал, как в груди у него сжалось, он ведь и правда ее еще не изучал.

«Будет польза или нет – разберусь после того, как заполучу его», - что-то мелькнуло в
руке Лань Цзи, и ядовитая змея с красными глазами, плюясь, полетела к братьям.
Прежде чем Дуань Байюэ успел отреагировать, Дуань Яо уже поймал все восемнадцать
сантиметров змеи, пару раз ударил ее, сломав позвоночник, свернул кольцом и положил
в свою сумку из ткани.

101/284
Целое состояние само в руки прилетело - эта змея довольно дорогая.

Дуань Байюэ щелкнул языком: «Пусть год не виделись, но Глава Лань по-прежнему к
постыдным способам прибегает и недостойна уважения, впрочем, как и всегда».

Гнев Лань Цзи расцвел, и она с яростью бросилась в атаку; воины поместья Синань тут
же вступили в решительную схватку с учениками клана Тяньша. В лесу началось
столпотворение. Дуань Яо отступил на пару шагов назад, чтобы как можно лучше
рассмотреть картину происходящего - если бы они сражались честно, используя боевые
искусства, Дуань Байюэ получил бы преимущество, и не было бы нужды беспокоиться. Но
с учетом обретенных ранее братом внутренних травм – в сражении не было смысла. Так
что, стоило обеим сторонам обменяться всего лишь парой сотен ударов, Лань Цзи
почувствовала холодок на левой стороне своей шеи, и нечто, что ощущалось как мягкое и
скользкое, лизнуло ее лицо.

«Гу!» - фиолетовая жаба спрыгнула на землю и быстро спряталась за Дуань Яо.

Лань Цзи поменялась в лице.

«Тебе лучше вернуться побыстрее и удалить яд», - любезно посоветовал Дуань Яо. – «Не
то - лицо сгниет».

Нет женщины, что смогла бы оставить без внимания эти четыре слова; и даже та,
которую за глаза ведьмой кличут, не была исключением.

Лань Цзи исчезла в мгновении ока.

«С тобой все в порядке?» - Дуань Яо вздохнул с облегчением и помог Дуань Байюэ сесть
у костра.

Дуань Байюэ покачал головой: «Все будет хорошо, когда я отрегулирую свою ци».

«Все из-за этого проклятого старика!» - Дуань Яо подумал и разозлился. - «Не знаю уж,
каким глупым боевым искусствам он тебя учил!» Возможно, Учитель опытный и искусный,
но при этом невыносимо сумасбродный, а может без малого и безумен.

Дуань Байюэ улыбнулся и съел таблетку.

Дуань Яо продолжал жаловаться: «Если бы я знал, что так произойдет, я бы нашел


другого Учителя». И давай не будем рассуждать, будет ли он так хорош как мастер
боевых искусств или нет; и к характеру можно притерпеться; главное - он не должен
обманывать своего ученика!

«Похоже, Лань Цзи, не взирая ни на что, решила забрать тебя в клан Тяньша», - сказал
Дуань Байюэ. - «Тебе стоит быть осторожнее во время путешествия».

«Вот видишь, опять Учитель всему виной. Все же так хорошо было, зачем он побежал к
этой гнусной тетке и сказал ей, что я знаю Бодхисутру Сердца!» - говоря об этом, Дуань

102/284
Яо еще больше разозлился: «А тем, кто овладел ею и использовал все это время на самом
деле, - был ты!»

Дуань Байюэ спокойно улыбнулся: «Все верно, именно я».

«Тогда ты знаешь, почему ей так хочется забрать меня в свой клан?» - спросил Дуань Яо.

Дуань Байюэ ответил: «Потому что она хочет выйти за тебя замуж».

Дуань Яо: «......»

Стоило Дуань Няню и его подчиненным услышать такое - они тоже обомлели.
Хочет замуж ....

Дуань Байюэ помахал рукой перед лицом младшего брата: «Что, когда сам услышал, что
жену вот-вот заполучишь, - дар речи от счастья потерял (4)?»

Дуань Яо, не в силах поверить в такое, указал на собственный нос (5): «Но мне всего
тринадцать».

«Тринадцать - не так уж ты и юн», - Дуань Байюэ похлопал его по голове: «Два года
пройдет, и «им» даже пользоваться сможешь».

Дуань Яо: «.....»

Дуань Яо: «.....»

Дуань Яо: «.....»

Объясни-ка свои слова - что ты имеешь в виду под «два года пройдет, и «им» даже
пользоваться сможешь»…

Глаза Дуань Няня были полны жалости.

Иметь такого брата, как его господин, и правда сомнительное удовольствие.

Несмотря на то, что говорил он насмешливым тоном, Дуань Байюэ сразу же усилил их
охрану для дальнейшего путешествия. И в итоге все следующие десять дней их
стремительного продвижения прошли мирно, и город Цяньюэ уже показался в поле их
зрения; как вдруг Дуань Байюэ отдал приказ развернуть лошадей и возвращаться назад
по дороге, откуда пришли.

......

Дуань Нянь напомнил Дуань Яо: настроение господина сейчас не самое лучшее,
молодому господину не стоит лезть под горячую руку.

У Дуань Яо слезы выступили на глазах - какое отношение ко мне имеет его настроение, я

103/284
всего лишь хочу найти гостиницу, снять комнату и выспаться хорошенько!
- «Так куда мы направляемся?»

Дуань Нянь ответил: «В город Цюнхуа, неподалеку отсюда, просто потерпите еще два
дня, молодой господин».

Дуань Яо нехотя согласился, его сердце было полно негодования.

В долине Цюнхуа Е Цзинь сидел на корточках во дворе, разбирая травы. Чу Юань присел
рядом с ним и небрежно взял корень женьшеня.

«Ешь, это полезно для тела», - сказал Е Цзинь.

Чу Юань дважды разжевал: «Сладкий».

«Ты и правда съел?» - Е Цзинь взирал на брата самыми честными глазами. - «Я солгал,
оно ядовито».

Чу Юань посмотрел на него и засмеялся.

Е Цзинь надулся: «Когда ты уезжаешь?»

«В ближайшие несколько дней», - сказал Чу Юань. - «Если подумать, время самое


подходящее».

Е Цзинь тоже взял траву и начал жевать.

Помолчав немного, Чу Юань попытался спросить: «Почему бы сяо Цзиню не отправиться


с Нами во дворец?»

«Мечтай!» - Е Цзинь сразу же отверг предложение. - «У меня как раз дела намечаются
через пару дней».

Чу Юань поразмыслил немного: «Собираешься в клан Жиюэ?»

Глаза Е Цзиня расширились: «Куда я собираюсь – в клан Жиюэ?»

«Это всего лишь предположение», - сказал Чу Юань. - «Когда Глава клана Цинь на днях
долину посещал, он упомянул, что собирается в клан Жиюэ сделать брачное
предложение; и я подумал, что ты на свадьбу отправишься».

«Никогда не упоминай эти два слова!» - Е Цзинь положил руки себе на бедра. – «Или я
кастрирую тебя!»

Чу Юань не знал, смеяться или плакать: «Откуда слова-то такие нелепые знаешь?»

104/284
«Я вырос в цзянху, конечно, я не такой благовоспитанный, как ты», - Е Цзинь потер нос. -
«Пойду я травы собирать, а ты пока отдохни».

Чу Юань кивнул и взглядом проводил брата, выходящего из их маленького дворика;


редкая мирная улыбка расцвела на его лице.

«Ваше Величество», - некоторое время спустя евнух Сыси забежал в комнату, -


«прислали письмо».

«Цяньфань?» - сказал Чу Юань, садясь с кровати.

«Нет», - евнух Сыси пытался отдышаться. - «Князь Синаня».

Рука Чу Юаня застыла в воздухе.

Видя, что выражение лица императора немного нездоровое, евнух Сыси осторожно
спросил: «Ваше Величество хочет взглянуть?»

Чу Юань взял письмо из рук евнуха, открыл и мельком взглянул.

Евнух Сыси продолжил: «Ответа из дворца пока нет; но, учитывая, сколько времени
занимает путь в столицу и обратно - боюсь, нужно подождать еще дня три-четыре;
заверяю Вас».

Чу Юань в глубине души вздохнул и больше ничего не сказал.

И в гостинице в городе Цюнхуа Дуань Яо наконец-то получил желаемое; и, упав на


кровать, он надолго крепко и сладко заснул; так что проснулся только на третий день.

«Молодой господин», - Дуань Нянь, проверявший, как он там, стоя снаружи у двери,
услышал внутри какие-то движения и спросил, - «хотите поесть?»

«Где старший брат?» - Дуань Яо потянулся, разминая поясницу.

«Он ушел рано утром», - ответил Дуань Нянь, - «Сказал, что хочет повидать старого
друга».

Дуань Яо мгновенно насторожился и, обуреваемый любопытством, сел на кровати -


повидать старого друга?

Дуань Нянь открыл дверь и принес воды умыться.

«Перед уходом старший брат принарядился?» - Дуань Яо схватил его за запястье.

Дуань Нянь был потрясен словом «принарядился».

105/284
Дуань Яо усиленно и непрозрачно намекал; его лицо было весьма многозначительным.
Тайная встреча ....

Рядом с долиной Цюнхуа растёт дерево альбиция (6); поливаемое божественным врачом
остатками травяных настоев, оно стало сомнительно пышным, словно сошло с ума; и
цвело круглый год.

Дуань Байюэ прислонился к дереву, скользя взглядом по лазурному горизонту,


погруженный в свои мысли.

Издалека послышались шаги.

Дуань Байюэ ухмыльнулся, но не обернулся.

«Князь Синаня», - поприветствовал с уважением евнух Сыси.

Улыбка Дуань Байюэ так и застыла на его лице.

«Император все еще болен, боюсь, он не сможет прийти», - евнух Сыси выглядел крайне
серьезным.

Дуань Байюэ нахмурился: «Раны еще не зажили?» Шпионы из поместья Синаня тоже
получили известие, правда, лишь несколько дней назад, о попытке убийства Чу Юаня. Но
они не сказали, что ранение было серьезным.

Евнух Сыси ответил: «Да, именно так».

Дуань Байюэ улыбнулся: «В таком случае, мне не стоит более беспокоить его».

Евнух Сыси постоял на месте, и, лишь убедившись своими глазами, что князь покинул
горную долину, повернулся, чтобы уйти.

Чу Юань, завернутый в плотный плащ, стоял неподалеку в ожидании.

«Ваше Величество, князь Синаня ушел», - ответил евнух Сыси.

Чу Юань кивнул, его лицо было немного бледным.

Евнух Сыси продолжил: «В долине много ловушек, и повсюду миазмы ядовитых растений,
даже мастера боевых искусств не смогут ворваться в нее, да даже заявиться без
приглашения, будьте уверены, Ваше Величество».

Чу Юань ненадолго закрыл глаза, но услышал он лишь звуки ветра.

В темноте ночи лил дождь; Дуань Байюэ, держа зонтик, увидел силуэт неподалеку и

106/284
улыбнулся: «Император Чу ждет меня, как и ожидалось».

«Сяо Цзинь не любит, когда к нему врываются посторонние, и Мы, конечно, не хотим
чинить ему беспокойство», - выражение лица Чу Юаня было отстраненным, а его ладонь
холодна.

Дуань Байюэ широкими шагами подошел к нему, снял плащ и плотно завернул его в него:
«Вот почему ты не можешь побеспокоиться, что я так или иначе ворвусь сюда и раны
получу?»

Чу Юань отстранился от его руки: «Ты еще не сказал, почему ты здесь?»

«Дом Лю был изничтожен, так зачем мне оставаться в столице?» - Дуань Байюэ спросил
его в ответ.

«Даже если тебе награда была нужна, должно ждать, пока Мы вернемся во дворец», -
Чу Юань повернулся и пошел назад. - «Если у князя Синаня нет других вопросов, тогда,
пожалуйста, уходи».

Дуань Байюэ окликнул его из-за спины: «Хочешь, чтобы я защищал тебя на севере?»

Чу Юань покачал головой.

Дуань Байюэ замолчал и лишь спустя долгое время промолвил: «Так тоже пойдет».

Всю дорогу обратно, Чу Юань выглядел так, словно убегает назад в дом, где нашел
приют.

Вокруг тишина; в долине Цюнхуа нет посторонних, императорские стражи ранены, и


никто не несет дозор этой ночью; даже Сыси крепко и сладко спит.

Чу Юань схватился за стол, а потом опустился рядом, его грудь разрывалась - как будто
кто-то вырвал часть его тела.

Этой ночью Дуань Байюэ долгое время стоял под деревом, так долго, что дождь
прекратился, и туман рассеялся, а в небе ярко засияло солнце.
Позади него кто-то вздохнул.

Дуань Байюэ тотчас же обернулся.

Бай Лайцай посмотрел на него и покачал головой; все, что ему оставалось, - бить себя в
грудь, чтобы избыть печаль.

Голову Дуань Байюэ снова пронзила ноющая боль: «Учитель».

107/284
(1) Нань Мо-е - Nan Mo Ye: Анлейт вначале использовал Нань Мо-я, но в 16 главе
сделал сноску, что ошибочно использовал иероглиф « Ya», вместо « Ye», который можно
читать как «Се» или «Е». Чтобы исключить возможную ошибку, был прослушан 8 эпизод
аниме «Стратегия императора», и там четко слышно, как Е Цзинь называет Учителя –
Нань Мо-е. Именно этот вариант используется в переводе.

nán [нань] юг; южный.

mòyé [мoе]
1) Мо-е (название легендарного меча);
2) Мо-е (жена легендарного оружейника Гань Цзян );
3) большой трезубец .

Возможна отсылка к легенде о Гань Цзяне и его жене Мо-е (по другой версии Мо-се).
Гань Цзян (Gàn Jiàng, ) и Мо-е/Мо-се (Mò Xié, ) — легендарные мечи, выкованные из
метеоритного железа китайским кузнецом Гань Цзяном, и названные в честь него и его
жены, которая бросилась в пламя, чтобы огонь достиг той температуры, при которой
только и можно закалить такой меч (туда добавился жар её сердца — любви к мужу).

Китаисты, с которыми я консультировалась, считают, что по правилам перевода


китайских имен на русский язык в современной системе перевода, имя нужно писать как
Нань Мое. Но, побоявшись, что чисто визуально такое написание будет являться
омонимом слова «моё» – читаться и восприниматься схоже (из-за особенностей психики
дополнять образы до привычного) - решила остановиться на устаревшей форме записи с
дефисом - Нань Мо-е.

(2) отношения щицзе-цземэй - shījiě [шицзе] - 1) старшая подруга-ученица; 2) вежл.


сестрица-наставница (о старшей по возрасту дочери учителя, ученице отца или
соученице);
jiěmèi [цземэй] - младшая сестра.
Также так называются в зависимости от статуса женщины в кланах заклинателей.
Отношения щицзе-цземэй являются разновидностью отношений сяньбэй-хоубэй.
Сяньбэй-хоубэй – для нас на сегодняшний день больше известны по японскому фендому
как отношения «семпай-кохай» и полностью им идентичны. В корейской традиции
«сонбэ-хубэ». В русском языке и русской традиции аналогов нет.
xiānbèi (сяньбэй) - предшественники, прежние поколения.
hòubèi (хоубэй) - младшее (молодое) поколение; младший по возрасту.

Рассмотрим подробнее на примере «семпай-кохай», потому что найти материал на эту


тему по Китаю не вышло. Материал взят из Википедии.

В японских школах с ранних лет прививают отношения сэмпай-кохай как неотъемлемую


часть повседневной жизни.
Сэмпай[1] (яп. букв. «товарищ, стоящий впереди») и кохай (яп. ко:хай, букв. «товарищ,

108/284
стоящий позади») — японские термины, описывающие неформальные иерархические
межличностные отношения, общепринятые в организациях, кружках, клубах, школах и на
предприятиях Японии.

Обычно сэмпаем называют того человека, у которого больше опыта в той или иной
области. Если один человек занимается чем-то дольше другого, то он — сэмпай. Кохай —
противоположное понятие: человек, менее опытный в некоторой сфере занятий.

Человека можно назвать сэмпаем, когда кто-то является кохаем по отношению к нему и
наоборот. Отношения такого типа устанавливаются с того момента, когда человек
попадает в определённый коллектив. Кохай учтиво относится к старшинству и опыту
сэмпая и обращается к нему в уважительном тоне. Слово «сэмпай» также используется
как именной суффикс, который добавляется к имени соответствующего человека.

В будо сэмпаями называют тех, кто занимается данным видом будо больше времени.
Звание сэмпай относительное. Если один человек опытнее другого в определённом виде
будо, то он будет сэмпаем, менее опытный же будет кохаем. В додзё вы получаете
звание сэмпай или кохай, когда начинаете заниматься конкретным видом боевого
искусства, и эти отношения не меняются в зависимости от того, какой у вас ранг по этому
будо. Возможна такая ситуация, когда кохай получает более высокий ранг, чем сэмпай. В
этом случае положение кохая в додзё будет выше, чем у его сэмпая, но он по-прежнему
остаётся кохаем, только с более высоким рангом.

Сэмпаи всё ещё ученики, только они являются учениками в додзё дольше, чем их кохаи,
поэтому они и называются сэмпаями. Так как сэмпаи знают больше об их додзё и виде
боевого искусства, которым они занимаются, то они обучают кохаев правилам, этикету,
манерам в додзё.

Многие кохаи жалуются на своих сэмпаев за то, что те чересчур командуют. Сэмпай не
является командиром для кохая. Сэмпай должен быть хорошим наставником. Кохаи
должны слушать не только сэнсэя, но и то, чему их учат сэмпаи.

(3) Лань Цзю-мэй - mèi [мэй] - суфф. добавляется к имени.


1) младшая сестра;
2) сестричка, сестрёнка (обращение к младшей по возрасту);
3) малый, младший; несознательный (напр. из учеников),

(4) дар речи потерял - китайская идиома [zhāngkǒujiéshé] — Быть в шоке, потерять дар
речи. "рот открыт", "язык связан".

(5) «…указал на собственный нос…» - рассказ о себе или о своем участии в чем-либо
китаец начнет с касания своего носа или лица или укажет на собственный нос, в то время
как европеец скорее укажет ладонью или пальцем на область сердца. Однако
дотрагиваться до носа собеседника считается оскорбительным.

(6) «…дерево альбиция» – точная номенклатура не указана. Но можно предположить,

109/284
что речь идет именно о ней - Альбиция ленкоранская, или '(лат. Albizia julibrissin) — вид
деревьев рода Альбиция семейства Бобовые.

Встречаются следующие русские названия растения: ленкоранская акация, акация


шёлковая, шёлковый куст, шёлковое дерево, гюль-эбришим.

Первая часть научного названия — Albizia — происходит от имени флорентийца Филиппо


дель Альбицци (итал. Albizzi), который познакомил в XVIII веке Европу с этим растением.
Видовой эпитет — julibrissin — это искажённое gul-i abrisham (перс. ‫)​ﮔﻞ اﺑﺮﯾﺸﻢ‬, что на
фарси означает «шёлковый цветок» (от gul ‫« — ﮔﻞ‬цветок», abrisham ‫« — اﺑﺮﯾﺸﻢ‬шёлк»).

Высота дерева 6—9 (до 16) метров. Имеет раскидистую, либо большей частью
зонтичную, ажурную крону шириной 6—7 метров. Дерево растёт быстро, живёт 50—100
лет.
Альбиция ленкоранская широко распространена в культуре, в том числе на крайнем юге
России и на юге Украины. Альбиция в целом является теплолюбивым субтропическим
растением. В Китае культивируется от Юньнаня и Фуцзяня на юге до Ганьсу и Ляонина
на севере. Хороший медонос. Кора альбиции использовалась для окраски в бурые и
жёлтые тона шерсти и шёлка. Плотная древесина с красивым рисунком хорошо
полируется.
На фотографиях невероятно красива.
(https://ru.wikipedia.org/wiki/Альбиция_ленкоранская).

110/284
Глава 12
[Глава 12 – Да все и так расчудесно.]

Вот как оно «расчудесно» бывает - лишь после свадьбы узнаешь.

Еще лет десять назад, в провинции Синаня - Мяоцзяне (1), если вдруг чей-то ребенок
капризничать начинал и не хотел спать ложиться, родителям стоило лишь сказать, что
Нань Мо-е пришел, - и, даже если ребенок был настолько шумный, что сотрясал небеса и
землю, он тут же успокаивался. И в этом смысле Нань Мо-е был намного полезнее, чем
Бабушка Волк или Яньло-ван (2). Потому что боевое искусство его несравненным было,
следы его приходов и уходов - зловещи и жутки. К тому же он был мастером в
разведении гу и изготовлении ядов; и действовал он всегда жестоко и беспощадно; почти
каждая деревня пострадала от его рук. В конечном счете, терпение жителей лопнуло, и
они все вместе собрались и отправились к тогдашнему князю Синаня - Дуань Цзину,
умоляя его войска послать - Нань Мо-е усмирить, и вернуть в их жизни мир и покой.

Стоило Дуань Цзину узнать о подобных бесчинствах, он лично повел войска вглубь гор и
в гущу лесов, расставил множество ловушек. И, потратив целых три месяца, поймал Нань
Мо-е. Все жители деревень полагали, что князь сожжет этого злого духа в человеческом
обличии на костре. И для всех неожиданным стало, что в тюрьме Нань Мо-е лишь
несколько дней пробыл, а после в открытую переехал в гостевые комнаты поместья и
стал Учителем для Дуань Байюэ и Дуань Яо.

Пусть жители деревень и терялись в догадках – как же так вышло - но все были рады,
что «тот человек» оказался заперт в поместье Синань, не в силах покинуть его и снова
им беды нести. К тому же, раз его положение изменилось, и он должность обрел, и
теперь не к лицу ему было неблаговидное творить - вряд ли бы он вновь стал
бесчинствовать, как в прошлом, - так что люди в конце концов обо всем позабыли.

А под опекой Нань Мо-е, Дуань Байюэ и Дуань Яо достигли уровня боевых искусств,
которого немногие могут достичь, правда, была одна проблема – воинский путь этот был
жестоким, безжалостным и бесчеловечным. Но Дуань Цзин не возражал против
подобного, он всегда смотрел свысока на рыцарские и альтруистические принципы мира
цзянху Центральных равнин (3). Главное - победить и избежать потерь, и кого волнует,
каким путем это было достигнуто.
Всем слугам в поместье Синань доподлинно известно, что, хотя Учитель Нань выглядит
немного сумасшедшим, - молодой господин и его младший брат бесконечно дороги ему. И
после того, как Дуань Цзин скончался из-за болезни, благодаря негласной, но должным
образом осуществленной поддержке Нань Мо-е, молодой Дуань Байюэ смог занять место
князя Синаня, а после упрочить свое положение, что в конечном итоге и приводит нас к
имеющемуся положению дел.

И потому Учитель для нынешнего князя Синаня был словно родной отец: и есть вещи,
которые Дуань Байюэ и не подумал бы скрыть от него, как есть и вещи, которые он
попросту скрыть бы и не смог.

111/284
«И как долго ты собирался еще здесь стоять?» - сказал Бай Лайцай, или, вернее, Нань
Мо-е. - «В этой горной долине весьма искусный врач обитает, да только вспыльчив и с
норовом, и стоит только ему заслышать о незваных гостях у себя на пороге, боюсь, -
выйдет он и ядовитыми травами начнет разбрасываться».

«Все же в порядке, ничего не случилось, так почему Учитель пришел именно сюда», -
Дуань Байюэ схватился за него, чтобы не упасть.
Ведь раньше, каждый раз, как Учитель крал труп и прорывал себе путь из могилы, он
всегда беззастенчиво возвращался в поместье Синань. Поначалу слуги пугались до
полусмерти, но после привыкли к подобному, и в конце концов даже не раз поговаривать
начинали - почему это Учитель Нань так долго в могиле остается, и все еще не выкопал
себе путь наружу? Мы все очень скучаем по нему.

«Тебя и Яо-эра не было поблизости, зачем мне возвращаться?» - сказал Нань Мо-е. -
«Кроме того, нужно было с кое-чем очень важным разобраться, поэтому я здесь.

«Это связано с тем Божественным врачом?» - Дуань Байюэ шел, поддерживаемый им, в
гостиницу.

«Он ученик Е Гуаньтяня, одного из лучших врачей в мире цзянху на Центральных


равнинах», - сказал Нань Мо-е. - «И младший брат человека, которого ты любишь». И не
важно, лечит ли врач застарелые болезни или сердечные раны, - он должен быть
достойным доверия.

Дуань Байюэ попросту потерял дар речи после слов - «человек, которого ты любишь».

«Хотя он довольно несдержан, но сердце его мягче, чем у кого-либо», - со знанием дела
продолжил Нань Мо-е. - «Однажды твой учитель сможет с ним хорошие отношения
наладить, и возможно это поспособствует и твоему браку в будущем».

Дуань Байюэ не знал, смеяться ему или плакать.

«Но я пробовал найти к нему подход уже столько раз за эти дни. Кажется, он не знает,
где можно достать «небесную киноварь»»(4), - вздохнул Нань Мо-е.

«У Учителя за меня уж слишком сердце болит», - сказал Дуань Байюэ. - «Но внутреннее
увечье твоего ученика существует уже так давно, и в последнее время ничего серьезного
со мной не случалось, так что торопиться нет нужды».

Нань Мо-е спросил: «Где Яо-эр?»

«В гостинице, все эти дни мы несколько торопились, и он, должно быть, еще спит», -
сказал Дуань Байюэ. - «И еще одно, когда несколько дней назад мы разбили лагерь в
лесу неподалеку от Тутового города, Лань Цзи из клана Тяньша (5) всю дорогу
преследовала нас и хотела забрать Яо-эра и принудить его к браку».

Нань Мо-е был буквально потрясен: « Да сколько лет-то Яо-эру в этом году, эта
одержимая спятила что ли?»

112/284
«По ее словам, выходило так: Учитель сам лично признался, что Яо-эр изучал Бодхисутру
Сердца», - сказал Дуань Байюэ. - «Хотя неизвестно, откуда слух пошел, но с недавних
пор в цзянху люди стали поговаривать, что Бодхисутра Сердца может укрепить ум и
душу. А если кто-то сможет совокупиться с мужчиной, что знает ее, - внутренняя энергия
обеих сторон значительно возрастет (6)». Кроме того, молодой господин поместья
Синань хорош собой, выглядит, словно нежная роза, ущипни за щеку, - и ведро слез
прольется; вот не будь у него привычки отравлять людей и гу разводить, то любой, кто
лишь взгляд бросит – очарован был бы.

Нань Мо-е проворчал: «Чушь несусветная! Вот наплел я нечто-то такое, да как мог хоть
кто-то в это поверить?»

Дуань Байюэ: «......»

Наплел нечто такое?

Нань Мо-е снова спросил: «Для Яо-эра одно расстройство и пользы никакой?»

Дуань Байюэ покачал головой: «Да нет, ему посчастливилось красноглазую змею
заполучить, и пальцем не пошевелив».

Нань Мо-е окончательно успокоился: «Как и следовало ожидать, он не посрамил своего


учителя».

«Бодхисутра Сердца – в чем ее суть?», - спросил Дуань Байюэ. - «И, к тому же, зачем
Учителю людей искать, чтобы слухи распускать по всей Синани, будоража умы и
поднимая шум до небес?»

Нань Мо-е хлопнул его: «Хочешь изучить ее?»

Дуань Байюэ покачал головой: «Не хочу».

Нань Мо-е вздохнул: «Вот почему нет? Посмотри, Яо-эр ее хочет освоить, а только я пока
не хочу этому его обучать. Но это полезный навык, он может усилить твой ян (7)».

Дуань Байюэ спокойно сказал: «Учитель желает, чтобы я приказ отправил, его могилу
сделать поглубже?» Интересно, а если вдобавок сверху чугунную плиту положить,
удержит ли она его под землей еще года так на два?

«Раз новое тело обрел, в могилу точно не вернусь», - отрезал Нань Мо-е. - «По крайней
мере, я должен увидеть, как ты женишься».

Дуань Байюэ сказал: «Я никогда не думал о браке».

«Это не страшно, но каждый человек должен вступать в отношения, подобные тем, что
между мужем и женой», - сказал Нань Мо-е. - «Иначе же -» (8)

113/284
«Учитель!» - Дуань Байюэ, стиснув зубы, прервал его, остановился и сказал. - «Если
тебе есть еще что мне сказать - выскажи все это прямо здесь и сейчас, прежде чем мы
вернемся в гостиницу!»

«Он император», - напомнил ему Нань Мо-е.

Дуань Байюэ спросил: «И что с того, что он император?»

«Сердце императора должно вмещать всю страну, разве может он постоянно


беспокоиться лишь об одном маленьком уголке - Синане?» - сказал Нань Мо-е. - «Ты не
хотел становиться князем Синаня, но передумал, получив то послание, подчинил Восток
и сражался с Западом, чтобы уладить беспорядки на границах. Даже не заботился о
внутреннем увечье и почти довел себя до отклонения ци – я чуть с ума не сошел, - и все,
чтобы просто позволить ему надежно обосноваться, а после мирно и спокойно
посиживать на императорском троне. Прямо истории любви начало, если песню про это
сложить - точно тебе говорю, - люди в десяти ли и восьми городах (9) будут слезы
проливать».

Дуань Байюэ сказал: «Да все и так расчудесно».

Нань Мо-е настаивал: «Вот как оно «расчудесно» бывает - лишь после свадьбы узнаешь».

«Я один в Синани, и он не взял себе императрицу в столице», - улыбнулся Дуань Байюэ. -


«Кроме Учителя, никто не смеет завести с князем Синаня разговор о женитьбе, но у него
– другая ситуация». При императорском дворе столько старых чиновников; каждый день
хоть кто-то да просит императора выбрать и допустить во дворец изысканных женщин;
среди них находятся даже такие, что упав на колени, стенают от заката до рассвета.
Пережить подобное самому - да одна мысль об этом вызывает головную боль.

«Путь, который мы выбрали для себя; я не чувствую, что со мной обошлись


несправедливо, и он тоже», - продолжил Дуань Байюэ. - «Так что, сейчас - все и правда
хорошо».

Нань Мо-е застонал, вздохнул и неожиданно выбросил ладонь вперед, ударив под руку
Дуань Байюэ.

Дуань Байюэ не был готов к такому повороту, да и внутренние повреждения давали


знать о себе, - и не смог увернуться, просто почувствовал острую боль в груди, и его тут
же вырвало полным ртом свежей крови.

Нань Мо-е развернулся и побежал в долину Цюнхуа.

Сердце Дуань Байюэ полнилось огня, он хотел встать, - но в глазах его плясали звезды,
и он мог лишь сидеть под деревом, пытаясь восстановить дыхание.

Еще рано утром Е Цзинь ушел к заднему склону горы, так что во дворе были лишь Чу
Юань (10), с Сыси (11) неподалеку.

114/284
«Воин Бай, что стряслось?» - увидев, как Нань Мо-е мчится впопыхах, поспешно встал и
спросил евнух Сыси.

«Божественного врача нет поблизости?» - спросил Нань Мо-е.

«Сяо Цзинь отправился к заднему склону, вернется лишь к ночи», - сказал Чу Юань. – «В
чем дело?»

- «Задумал я сейчас в город пойти, чтобы немного вина прикупить, да кто бы знать мог,
что стоит мне вот почти выйти из горной долины, как увижу я одетого в белое человека,
лежащего под деревом. И выглядит он довольно высоким, красивым, величественным,
изящным, словно нефритовое дерево на ветру и достойным; и вокруг него витает аура
роскоши, так сразу и понимаешь - он молодой господин из богатой семьи, да вот рану
получил серьезную, знай почему».

Нань Мо-е частил без перерыва: «Может быть, он и в долину пришел, чтобы
Божественного врача отыскать и просить исцеления, но не смог продержаться до входа
в долину, растерял весь запас жизненных сил и упал в обморок».

Сердце Чу Юань сжалось.

«Наверное, недолго ему осталось», - полным жалости тоном сказал Нань Мо-е и
вздохнул.

Чу Юань поспешно вышел на улицу.

«Император!» - евнух Сыси был потрясен, но быстро взял себя в руки и догнал его. -
«Куда же император направился? Лекарство почти готово».

«Передай приказ: никому не позволено следовать за мной!» - Чу Юань даже головы не


повернул.

«Ваше Величество!» - обеспокоенный и встревоженный евнух Сыси так и заметался на


месте: да что же происходит...

Издалека он увидел неподвижного человека, что лежал под деревом; разум Чу Юаня
опустел, рассудок помутился, и он будто бы обезумел; и все бесконечные чувств, что
сдерживались годами, взметнулись в нем, желая выплеснуться, словно река, что
прорывает плотину, сметая все на своем пути.

«Я в порядке», - взмахнул рукой Дуань Байюэ, стоило помочь ему приподняться.

Чу Юань, удерживая его за запястье, проверил пульс (12) и нахмурился: «Когда это ты
получил внутренние повреждения?»

Дуань Байюэ сказал: «Я буду в порядке, как только сумею восстановить должное
течение ци».

115/284
Чу Юань снова спросил: «Где твои люди?»

«В городе, в гостинице «Ива»», - сказал Дуань Байюэ. - «Никто не знает, что князь
Синаня отправился сюда, император Чу может быть уверен в этом».

Пульс под пальцами ощущался как слабый, но ровный, Чу Юань обучался боевым
искусствам и знал, что подобное означает отсутствие серьезных проблем. Ужас,
охвативший его ранее, начал отступать, и он мало-помалу успокоился.

«Можешь приказать кому-нибудь отправить послание в гостиницу?» - попросил Дуань


Байюэ.

«Это же твой Хоюнь Ши (13)?» - Чу Юань поманил лошадь, что находилась поблизости.

Дуань Байюэ кивнул.

Чу Юань взгромоздил его на лошадь, сел сам и поскакал прочь из долины.

Нань Мо-е издалека смотрел на них, пребывая в хорошем настроении.

В гостинице «Ива» Дуань Яо (14) вместе с Дуань Нянем (15) сидели за столом и ели,
когда появился один из их подчиненных и сообщил, что господина кто-то привез, и,
похоже, тот ранен.

«Что?» - потрясенный Дуань Яо в мгновении ока сорвался с места, но, прежде чем он
успел спуститься, человек, о котором шла речь, уже поднялся по лестнице.

«Брат», - Дуань Яо поспешил им навстречу, чтобы подхватить Дуань Байюэ.

Но Чу Юань передал того Дуань Няню. Повернулся, чтобы уйти, но был схвачен за
запястье.

Дуань Яо: «....»

«Мне нужно кое-что сказать тебе», - лицо Дуань Байюэ было немного бледным.

Чу Юань посмотрел ему в глаза и слегка нахмурился.

Дуань Яо, которого просто распирало от любопытства, спросил: «Кто ты такой?»

Дуань Нянь: «.....»

Дуань Байюэ продолжил: «Это связано с миром на границах».

Чу Юань промолчал и помог Дуань Байюэ зайти в его комнату.

Дуань Яо хотел последовать за ним, но его оттащил Дуань Нянь.

116/284
Дверь комнаты с треском (16) захлопнулась; а следом и замок щелкнул; Дуань Яо
растерялся еще сильнее: «Ты знаешь этого человека?»

Дуань Нянь, немного поразмыслив, сказал: «Я уже видел его».

«Кто он такой?» - Дуань Яо решил докопаться до сути. - «Кажется, он хорошо знаком со


старшим братом, но я никогда его раньше не видел, а он еще и лицо закрыл». Похоже,
довольно загадочная личность.

Дуань Нянь тщательно подбирал слова: «Кто-то из дворца».

«Старший брат уходил, чтобы именно с ним повидаться?» - Дуань Яо неуверенно


откинулся спиной на край стола, но через мгновение резко вскочил на ноги.

Дуань Нянь тут же опустился на колени на землю, сжав кулаки: «Ваш слуга ничего не
знает!»

Дуань Яо: «.......»

Дуань Яо: «!!!»

Так совпало, что в комнате была жаровня, позволяющая согреть немного воды; Чу Юань
отжал смоченное в горячей воде полотенце и помог Дуань Байюэ стереть следы крови с
лица.

Дыхание Байюэ стало тихим и мерным; на деле ничего страшного с ним и не произошло,
он был лишь немного ошеломлен ударом ладони Учителя; в конце концов, это же Нань
Мо-е - даже его палочки для еды могли быть отравлены.

«Что ты сказать мне хотел?» - спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ сказал: «В Мяоцзяне есть клан Хуаньтяньчжай (17), и они, похоже, связаны
с повстанцами на юго-западе и втайне, скрытно их поддерживают».

«Один из кланов цзянху?» - Чу Юань был удивлен.

Дуань Байюэ кивнул: «Главу клана зовут Ли Те-шоу (18), он труслив, но жаден; так что
нет ничего необычного в том, что кто-то, с другой стороны границы, переманил его на
свою сторону и втянул во все это».

«Пока что – присматривай за ним», - сказал Чу Юань. - «Теперь, когда Дом Лю пал, -
Императорский совет скоро будет приведен в порядок, нужный Нам. Но, если юго-запад
сам не сделает первый шаг, отправив свои войска, то и у нас нет причин выдвигаться
первыми».

Дуань Байюэ сказал: «Тогда, как только волнение в совете уляжется, как император Чу

117/284
намерен разрешить всю эту ситуацию с беспорядками на юго-западе?» Уже столько лет
там беспрестанно ведутся бесконечные бои, и хотя армия Чу не раз посылала войска в
надежде, что захватчики будут ими сметены, но уничтожить чужаков никак не выходило,
а только лишь изгнать за пределы границ империи. Но такое положение дел, - когда
нападения на границе Чу то происходят, то нет, - вряд ли и дальше сохранится, ведь
падение Дома Лю привело к разрушению и разорению страны Ану, а это значит – что
страна Ану пришла в упадок и на деле слаба. И множество кланов из северных
пустынных территорий вполне могут объединиться и хлынуть на юг в любое время; и
теперь никак от них не защититься.

Чу Юань нахмурился: «Если князю Синаня есть, что сказать, - пусть прямо говорит,
зачем ходить вокруг да около».

Дуань Байюэ слегка улыбнулся: «Мне передали письмо от Ли Те-шоу; он хочет, чтобы я
присоединился к нему».

Чу Юаня подобное нисколько не удивило, ведь в глазах стороннего наблюдателя


императорский двор и Синань всегда были словно вода и огонь, а Дуань Байюэ был
известен как «волк с волчьим сердцем» (19).

«Разве, когда противник не готов или растерян, - не лучший ли это расклад для битвы
между двумя армиями?», - продолжил Дуань Байюэ. - «Если и когда император Чу
действительно захочет вырвать эту занозу, то, сначала, я могу втайне отправить
тридцать тысяч воинов Синаня на север - объединиться с юго-западными имперскими
войсками Великой Чу. Затем затею ложные беспорядки и создам видимость смуты в
Синане. Вот тут-то северные пустынные кланы решат, что главные силы армии Чу
находятся на поле битвы в Синане, и что вот она – подаренная самим Небом
возможность; так что не смогут удержаться от мятежа. И тогда у императора Чу будут
все основания отправить войска сокрушить их и раз и навсегда уничтожить их всех, без
остатка.

Чу Юань сказал: «Условия».

Дуань Байюэ не мог не рассмеяться: «Это зависит от того, что император Чу может мне
дать».

Голос Чу Юаня стал очень тихим: «Что ты хочешь?»

Дуань Байюэ улыбнулся и надолго замолчал.

Чу Юань удерживал обычное выражение лица, но его ладони покрылись холодным


потом.

Через некоторое время Дуань Байюэ ответил: «К югу от реки Мэнци».

Чу Юань резко поднял голову, посмотрел ему в глаза и процедил сквозь зубы: «К югу от
реки Мэнци - вот и весь юго-запад».

118/284
Уголки губ Дуань Байюэ приподнялись: «Разве Великий император Чу не может дать
этого».

Чу Юань взмахнул рукавом и вышел из гостиницы.

Дуань Яо, стоя у двери, увидел, что дверь комнаты, куда гость зашел, открывается, и,
быстренько использовал яркую улыбку, чтобы должным образом поприветствовать того
таинственного человека; но вот с самим приветствием ничего не вышло.

Чу Юань почти мгновенно исчез в коридоре.

«И чего это улыбаешься неизвестно чему?» - у Дуань Байюэ, что остался в комнате,
разболелась голова. - «Ступай, проводи его до долины, мало ли, вдруг что случится».

Дуань Яо побежал вниз по лестнице.


Дуань Нянь, почувствовав атмосферу, протянул руку и закрыл дверь комнаты своего
господина.

Дуань Байюэ услышал, как звуки снаружи окончательно стихли, и слегка вздохнул.

Нань Мо-е уселся на оконную раму и сказал: «В былые дни, похоже, я должен был
предложить старому князю в театр тебя отправить - актерскому мастерству поучиться,
песни о любви исполнять». И, может быть, его подопечному стоило бы стать актером.

Дуань Байюэ посмотрел на него и натянул одеяло на голову.

«Зачем тебе столько земли, разве можно ее есть или пить?» - Нань Мо-е запрыгнул
внутрь.

Дуань Байюэ сказал: «Он такой человек, что если я ничего не попрошу взамен, то для
него это будет словно камень, нависший над ним. Но если я попрошу у него нечто
особенное - не думаю, что он мне это даст». Вот и выходит, что я беру то, что мне
пригодится (20); и обе стороны ничего не должны друг другу.

«А ты никогда даже просить и не пробовал, - так откуда знать можешь, что другой
человек даст тебе или нет?» - Нань Мо-е сбросил одеяло на пол.

Дуань Байюэ оперся на спинку кровати: «Я его знаю».

Нань Мо-е почувствовал стеснение в груди.

Чу Юань был довольно неплох в боевых искусствах; и, конечно, он знал, что за ним кто-то
следует всю дорогу обратно, но не возражал и вернулся в долину Цюнхуа в одиночку.
Дуань Яо оставался до тех пор, пока его силуэт не исчез, и только тогда он повернулся и
побежал назад, намереваясь вытряхнуть из подчиненного всю правду. Но, в итоге, не

119/284
успел он вернуться в гостиницу, как врезался в кого-то и чуть с душой не расстался,
осознав, кто это: «Помогите!»

«Маленький паршивец!» - Нань Мо-е, что нес его на плече, дважды шлепнул по заднице. -
«Да как ты смеешь к Учителю еще и яд применять?»

Дуань Яо знал, что с ним поступают несправедливо, и потому кричал изо всех сил.

Дуань Байюэ у себя в комнате зажал уши.

Глаза Дуань Няня были полны жалости; но и только.

Хоть весь Синань обойди – не найдешь никого, кто осмелился бы вырвать добычу из рук
Нань Мо-е.

Несколько дней спустя в долину Цюнхуа вместе с юго-восточными имперскими войсками


прибыло письмо из императорского дворца; все прибывшие были доверенными лицами
Шэнь Цяньфаня.
Е Цзинь сидел во дворе и ел жареного цыпленка.

Чу Юань толкнул дверь и вошел, посмеиваясь: «И с чего это у тебя такой хороший
аппетит сегодня?»

Е Цзинь выплюнул кость: «Я слышал, что ты, наконец, уезжаешь, так что праздную
помаленьку». Может, стоит еще фейерверк запустить.

Чу Юань сел напротив него: «Ты, правда, не хочешь вернуться с нами во дворец?»

Е Цзинь помотал головой.

В глубине души Чу Юань был немного разочарован, но все же смог слегка улыбнуться:
«Ничего, снаружи ведь больше свободы».

«Ты - император, так что в следующий раз будь осторожнее», - Е Цзинь сгорбился. -
«Удача может взять и отвернуться; и не выйдет обрести спасение в последний момент».

Чу Юань пообещал: «Хорошо».

Тишина воцарилась во всех четырех углах.

Внутри Е Цзиня все бурлило от волнения.

Будь это обычный день, и случись вот такая неловкая ситуация, он погнал бы брата
спать, но ведь Чу Юань вот-вот уедет ... и следует хоть немного попридержать свой
дурной нрав.
Естественно, не потому, что он смирился с подобным, а потому, что перед ним - сам

120/284
император, а попробуй-ка его прогони.

Успокоив себя таким образом, Божественный врач немного задумался над тем, как
женщины в долине Цюнхуа ведут светскую беседу.

Через мгновение Е Цзинь спросил: «Женился уже?»

Чу Юань: «....»

Е Цзинь кашлянул.

Чу Юань сказал: «Нет».

Е Цзинь снова сказал: «Ты не так уж и молод, и раз должен жениться – так женись, все
равно ведь придется».

Чу Юань поколебался и ответил: «Ты прав».

Е Цзинь терпеливо продолжал: «А есть девушка, которая нравится тебе?»

Чу Юань готов был сдаться и сбежать: «Нет».

И снова все пространство затопила тишина.


Е Цзинь почувствовал, что не сумел правильно начать их разговор.
К счастью, в это время пришел евнух Сыси, желая, чтобы император сегодня лег
пораньше.
Е Цзинь почувствовал, как с его плеч упала ноша.

Идите, идите – да побыстрее.

Под лунным светом, по пути назад, Чу Юаня разобрал беспричинный смех.

«О чем говорили Ваше Величество и Девятый Принц?» - заметив улыбку в глазах


императора, радостно спросил евнух Сыси. - «Он решил вернуться во дворец?»

«Сяо Цзинь сказал, что привык жить вольно и бродить по свету, как это принято в
цзянху, и не хочет ехать в столицу, но это ничего», - сказал Чу Юань. - «У Нас, по сути, из
братьев только он один и остался, да еще и спас нас, не стоит его принуждать».

«Раз так – то и ладно, в этой долине довольно неплохо», - сказал евнух Сыси. - «И он
превосходный целитель». За время, проведенное здесь, его ранее выпирающий живот
немного уменьшился, и даже ходить стало намного легче.

«Император, толстый дяденька», - ребенок из долины Цюнхуа бежал следом за ними изо
всех сил; то был один из брошенных детей, которых взял на воспитание Е Цзинь; и в
столь невинном возрасте им не было еще известно, как следует себя вести при встрече с
императором, так что ребенок, смеясь, попросту протянул им коробку: «Вот, кое-кто
сейчас дал ее мне у входа в долину, сказав, что я должен лично вручить ее вам, но

121/284
учителю - чтоб ни словечка».

«Большое спасибо», - Чу Юань рассмеялся и взял коробку из его рук.

Ребенок вприпрыжку побежал обратно, удаляясь от них все дальше и дальше с каждым
прыжком. Евнух Сыси забеспокоился было - что за вещь неизвестно откуда, но бросив
взгляд, увидел восковую печать поместья Синань, и больше ничего не сказал.

Вернувшись в свою комнату, Чу Юань сел за стол и осторожно сломал печать. Открыл
шкатулку из красного дерева - внутри лежала кристально чистая бледно-голубая
нефритовая жемчужина.

Фэньсин?

Он нерешительно взял ее в руку – холодная и круглая, и, кажется, засияла, стоило свету


упасть на нее.

Ранним утром третьего дня Е Цзинь, засунув руки в рукава, провожал их из долины
Цюнхуа.

«Мы будем часто навещать тебя», - Чу Юань поправил ему воротник.

Пожалуйста, не надо! Е Цзинь поднял глаза к небу - мы не настолько близки.

Чу Юань не смог удержаться от смеха и, протянув обе руки, обнял его и похлопал по
спине, а затем сел на лошадь и направился, поднимая столб пыли, прямиком на север.
Е Цзинь, фыркнул, но продолжал смотреть брату вслед, вначале просто стоя, а затем -
приподнявшись на цыпочках, пока силуэт последнего человека в сопровождающем
отряде не исчез вдалеке, прежде чем повернуться и пойти назад.

Нань Мо-е, стоя рядом с ним, произнес: «Не удивительно, что именно он император. Не
одному тебе хотелось проводить его».

Да не собирался он его провожать, ему просто по пути было. Божественный врач


медленно вернулся к себе в лечебницу и не придал значения словам «не одному тебе
хотелось проводить его».

Дуань Байюэ направил коня на вершину горы и наблюдал оттуда, как Чу Юань вывел
своих людей из долины на дорогу, а затем объединился с воинами, посланными семьей
Шэнь; и только тогда развернул коня и направился обратно в гостиницу.

Посмотрев на то, в каком состоянии вернулся старший брат, Дуань Яо понял, что должен
молчать, и лучше бы ему заняться своими насекомыми – с одного взгляда понятно, что
старшему брату не удалось вернуть человека, что царил в его сердце. Возможно, тот
человек даже убежал с кем-то другим; и только дурак решит счастья пытать в такое-то
время.

122/284
Дуань Байюэ ничего не сказал и пошел в свою комнату.

Дуань Яо незамедлительно представил себе своего старшего брата, упавшего на кровать


и изливающего горе в слезах; и впрямь - трогательное зрелище.

«Молодой господин», - Дуань Нянь принес немного сладкой выпечки, - «ваш слуга только
что купил ее, хотите попробовать?»

«Ты и правда не можешь рассказать мне, кто это был за человек, что тогда обратно
старшего брата привел?» - Дуань Яо цепко схватил его за руку.

Дуань Нянь сказал с бесстрастным лицом: «Ваш слуга и правда не знает».

«Может ли он быть одним из тех, кто охраняет императора Чу?» - Дуань Яо обхватил
щеки руками, его мысли метались, словно безумные.

Дуань Нянь спокойно сказал: «Да, должно быть».

Дуань Яо ел выпечку, пребывая в глубоких сомнениях.

Даже если это мужчина - император Чу может одарить аж шестнадцатью провинциями,


окружающими границу, так что по сравнению с этим всего один воин и разве нельзя его
уступить?

Все это никак не укладывалось у него в голове.

(1) Мяоцзян – возм. отсылка к Южному участку Китайской стены. По-китайски стена
называется Miaojiang Changcheng (Стена Мяоцзян). Если перевести дословно, то
получится «Стена на границе с Хмонгами (Мяо)».
По аналогии с Великой китайской ее часто называют Nan Changcheng - Южная
великая стена.

(2) Бабушка Волк: – анлейт говорит, что это персонаж китайского варианта сказки
«Красная шапочка».

láng [лан] – волк.


pópo [пoпo]
1) матушка (почтительное обращение к пожилой женщине);
2) диал. Бабушка.

Яньло-ван - yánluówáng [яньлован] - (санскр. Yama-rāja) миф. Яма-раджа (владыка ада,


верховный судья потустороннего мира).

В китайской мифологии Бог Смерти называется Яньло-ван (кит. — Yanluowang), он

123/284
является правителем ада со столицей в подземном городе Юду. Имя Яньло — не что
иное, как сокращение транскрипции с санскрита «Yama Rājā» ( ) (Царь Яма). В ранней
японской мифологии бога Яньло называли «Эмма» или Эмма-о (яп. эмма дай-о:,
«Великий царь Яма»).

Яньло-ван не только правитель, но и судья, который определяет судьбу всех умерших. В


руках у него щётка и книга с деяниями всех душ и датой смерти. У него голова быка и
лицо лошади. В его подчинении находятся чиновники, стражники - бесы {гуй} и их князья
(гуй-ван), судья ада Паньгуань, а также главы различных управ загробного мира.
Стражники ада приводят к нему умерших одного за другим, чтобы Яньло-ван свершил
суд. Люди с добродетелями получают хорошие перерождения, а иногда снова
возвращаются к предыдущей жизни. Совершавшие дурные поступки приговариваются к
пребыванию в аду с разнообразными мучениями, или получают трудные перерождения в
других мирах.

Таким образом души мёртвых получают в зависимости от своих деяний перерождения от


небес до ада, а после пребывания в раю или аду возвращаются в новые свои тела на
Земле.

Яньло-ван рассматривается скорее как чиновник в большой управе, чем божество. В


художественной литературе рассказывается немало историй, как достаточно честные
смертные попадают на некоторое время на место Яньло-вана и вершат суд вместо него.

Яньло-ван изображается в традиционной шапочке судьи. Его изображение часто


печатают на банкнотах жертвенных денег для духов, используемых в даосских храмах.
(материал взят из Википедии)

(3) Центральные равнины - низовья желтой реки (Хуанхэ), которая была колыбелью
китайской цивилизации.
Как пишет профессор Гарвардского университета Джон Фэрбэнк, «различия между
Северным и Южным Китаем не так велики в сравнении с различиями между кочевым
образом жизни на пастбищах плоскогорий Внутренней Азии и оседлым образом жизни
деревень, основанном на интенсивном земледелии Китая». Под Внутренней Азией
Фэрбэнк понимает достаточно широкий регион: «Широкая дуга, протянувшаяся от
Маньчжурии через Монголию и Туркестан до Тибета». Взгляды китайцев на окружающий
их мир и местоположение своей страны, — продолжает он, — основаны на культурных
различиях, которые существуют между этим кольцом пустынь, окружающих страну, и
возделанными и засеянными землями самого Китая, то есть между пастушеским и
земледельческим. Этническая география Китая отражает эту «структуру, состоящую из
ядра и периферии». Ядром является земледельческая «центральная равнина»
(чжунюань), или «внутренний Китай» (neidi), а периферией — скотоводческие
«приграничные земли, рубежи» (бяньцзян), или «внешний Китай» (waidi).
Именно с этой целью в конечном счете и была построена Великая Китайская стена. Она,
как пишет политолог Григиел, «служила средством для укрепления “экологического”
разделения, которое перетекло в политические различия». В самом деле, для ранних
китайцев земледелие и означало саму цивилизацию. Ее называли Центральное, или
Срединное, царство, Чжунго, и оно ничем не было обязано соседним народам с пастбищ.

124/284
Процесс расширения начался с «колыбели» китайской цивилизации, области вокруг реки
Вэйхэ и низовьев реки Хуанхэ в северной части сельскохозяйственной зоны (южнее
Маньчжурии и Внутренней Монголии), которая процветала в период Западной Чжоу
3000 лет назад. Поскольку скотоводческая Внутренняя Азия с ее пастбищами не имела
зерноводства, ее немногочисленное население, составляющее примерно 1/16 часть от
населения изначальной территории «колыбели», не могло выжить без доступа к ней.
Таким образом, Китай рос и расширялся по направлению от реки Вэйхэ и низовьев реки
Хуанхэ, хотя недавние археологические раскопки явственно свидетельствуют о развитии
цивилизации в это же время и в Юго-Восточном Китае и Северном Вьетнаме. В период
Сражающихся царств (403–221 гг. до н. э.), когда большие царства покоряли малые и
количество государств резко уменьшилось со 170 до 7 образований, китайская
цивилизация продвинулась дальше на юг в регионы, пригодные для выращивания риса и
чая, включая район современного Шанхая.

(4) «Но я пробовал найти к нему подход уже столько раз за эти дни. Кажется, он не
знает, где достать можно «небесную киноварь»», - вздохнул Нань Мо-е. – в анлейте эта
строка пропущена.

«Небесная киноварь» - tiān – небо, небесный; chénshā – киноварь; возможен перевод


как «песок Тяньчэнь». Будет уточняться при работе с последующими главами анлейта.
Киноварь (др.-греч. κιννάβαρι, лат. cinnabari), — HgS — минерал, сульфид ртути(II).
Самый распространённый ртутный минерал. Имеет алую окраску, на свежем сколе
напоминает пятна крови. На воздухе постепенно окисляется с поверхности, покрываясь
тонкой плёнкой побежалости (HgО). Греческое название киновари, употреблявшееся ещё
Теофрастом, по одной из версий, происходит от др.-перс. zinjifrah, вероятно, означавшем
«драконья кровь». Киноварью также называют неорганический пигмент, в прошлом
получаемый из данного минерала, и соответствующий оттенок красного цвета — см.
киноварный цвет. Ртутная порода имеется на Урале. Кстати, есть еще одно название
данного минерала – циннабарит. На всем северном Урале, включая Свердловскую
область, есть эта красная киноварь. Во времена, когда Русь еще не приняла Крещение,
люди верили, что в Уральских горах живут настоящие огнедышащие драконы, которые
наделены волшебной силой. Победить дракона желал каждый, кто возомнил себя
драконоборцем. На поиски сказочных зверей отправлялось много людей.

В экспедициях и походах по поиску легендарных крылатых существ люди находили


непонятное красное вещество, которое напоминало кровь, но отличалось своей особой
консистенцией и блеском. Храбрецы-драконоборцы считали, что это кровь раненого
дракона. Раненого, потому что мертвого дракона никто не видел, а “кровь” была.
Мистический блеск минерала киновари вызывал неподдельный интерес и заставлял
считать киноварь волшебной.
Киноварь в обычных условиях безопасна. Ртуть в ней находится в связанном с другими
атомами состоянии и не причиняет вреда человеку и окружающей среде. Но стоит только
нагреть минерал до определенной температуры, как его химические свойства начинают
меняться. Высвобождается ртуть в чистом виде, способная причинить вред своему
владельцу.

Китайские целители считали, что минерал настолько поразителен, что может не только

125/284
убить или отравить, но и излечить. Они активно назначали ее для своих пациентов в
качестве лекарственного препарата для приема внутрь. Как известно, что яд – то и
лекарство, разница только в дозе. Бактерицидные свойства киновари использовались
еще в древности. Инфицированных лепрой (прокаженных), изъязвленных и зараженных
сифилисом лечили киноварными порошками – и болезнь проходила. Однако
бесконтрольный прием мелкодисперсного порошка сернистой ртути нередко
кардинально сокращал дни пациента...
Как и все соединения ртути, киноварь токсична. Опасность данного минерала
обостряется при нагревании, так как в воздух выделяются токсичные вещества —
сернистый газ (SO2), ртуть и её пары. Вдыхание токсичных паров приводит к тяжёлым
отравлениям и представляет угрозу для здоровья и жизни. Проводить опыты с
киноварью следует в вытяжном шкафу, в резиновых перчатках, очках и в противогазе.

Хотя «небесная киноварь» может и не иметь никакого отношения к реальной киновари, а


являться отсылкой к одному из аспектов внутренней алхимии Вэй Бояна Цаньтунци II
века - киноварному полю (даньтянь) или к мистическому значению внешней алхимии
даосизма. Но об этом – в другой раз.

(5) «…из клана Тяньша…» - в китайском первоисточнике - tiān [тянь] – небо, небесный.
chà, shā [ша] - буддийский монастырь, храм или святилище; будд. башня, пагода; будд.
поле, земля, страна (Ksetra) - санскритский термин для Земли Будды – Будда-ксетра.
Чистые Земли Будды широко описываются в махаянских писаниях. Они изображаются
как идеальная среда для практики Дхармы и часто описываются в мельчайших
подробностях. Каждая создается определенным Буддой, не для того, чтобы жить в
одиночестве во всем этом великолепии, а для того, чтобы другие могли там переродиться
и практиковать Дхарму под его руководством более легко, чем в обычном, нечистом
мире. Его Чистая Земля – результат сильного и устойчивого стремления Бодхисаттвы
создать подобный мир. Он чист в том смысле, что населен лишь человеческими
существами и богами. В нем нет животных, нет асуров, нет претов, нет существ ада.
Более того, нет половых различий. Там не нужно работать, пища и еда появляются
спонтанно, и человек может внимать Дхарме днем и ночью.
mén [мэнь] – семья, дом, школа; последователи; учение, религиозная секта.

Поэтому пока сложно сказать, это просто название клана такое, или же Лань Цзи
является главой некого Небесного храма, клана небожителей или последовательницей
определенного Пути совершенствования/заклинателей. Надеюсь, при дальнейшем
переводе получиться выяснить больше.

(6) «…внутренняя энергия обеих сторон значительно возрастет…» - как это ни странно,
но для древнекитайской философии сексуальность и сексуальные отношения играли
важную роль. Согласно ряду источников, в мужчине копилась энергия ян, в женщине
инь. В обоих содержались жидкости и семя. Семя было не только мужским (сперма), но и
женским (что вызревало в матке). Следует сразу отметить, что стандартный западный
перевод иероглифа «цзин» словом «сперма» не точен, поскольку этот китайский термин
обозначал семя вообще, а не специально мужское. Семя-цзин — это рафинированная
пневма-ци, которая может быть как мужской (ян ци, нань ци), так и женской (инь ци, нюй

126/284
ци). В книге книг китайской культуры «Чжоу и» («Чжоуские перемены», или «И цзин» —
«Канон перемен», «Книга перемен», VIII IV вв. до н. э.), например, говорится: «Мужское и
женское /начала/ связывают семя (гоу цзин), и десять тысяч вещей, видоизменяясь,
рождаются».Соединяясь, семя мужчины и женщины порождало жизнь. Как для обычной
жизни, так и для духовного совершенствования было необходимым поддерживать
гармонию ян/инь. Поэтому сексуальные контакты должны были проходить регулярно.
При оргазме мужчина отдавал женщине, то есть терял энергию ян, которую
впоследствии приходилось накапливать снова. Потому считалось, что количество
сексуальных контактов может быть разным, но главное, чтобы они проходили без
семяизвержения. А вот количество женщин - чем ни больше, тем ни лучше. Китайский
эрос парадоксальным образом сочетает в себе стремление к полной сохранности спермы
с полигамией и культом деторождения. Не менее удивительно и отделение оргазма от
эякуляции, представляющее собой фантастическую попытку провести грань между
материей наслаждения и наслаждением материей. Эта разработанная в даосизме
особая техника оргазма без семяизвержения, точнее, с «возвращением семени вспять»
для внутреннего самоусиления и продления жизни, есть один из видов «воровского
похода на небо», т. е. своеобразного обмана природы, что также более чем
парадоксально, ибо главный принцип даосизма — неукоснительное следование
естественному (цзы-жань) пути (дао) природы. Таким образом сохранялся баланс ян/инь,
и, используя определенные техники, можно было добиться исцеления, долголетия,
просветления и даже бессмертия. Сексуальные отношения между мужчинами по этой же
причине изначально одобрялись, ведь не происходило потери энергии ян, а, значит,
баланс и внутренняя энергия поддерживались на должном уровне. Но, с приходом
конфунцианства, славящегося пуританским подходом, гомосексуализм стал осуждаться,
как впрочем - и вообще сексуальные отношения. И сексуальная жизнь в итоге стала
табуированной темой. В борьбе за чистоту нравов даже стали вводиться новые
карательные санкции, в частности впервые в китайский уголовный кодекс были
включены законы против мужеложства.

Так в источнике сексуальной мудрости для древних китайцев «Тайные предписания для
нефритовых покоев» говорится:
«Пэн-цзу сказал: «Желтый император имел сношения с тысячью двумястами женщинами
и потому взошел в /обитель/ бессмертные. /Обыкновенные/ люди имеют /лишь/ одну
женщину и потому губят свою жизнь. Разве не существует огромной разницы между
теми, кто владеет /тайнами интимной близости/, и теми, кто невежествен /в этом
вопросе/?»
«Молвил Желтый император: «Хочу я знать: а что же будет, если, совершая акт, не
достигать конечного результата?» Отвечала Чистая дева: «Если ты в одном акте не
излил семя, то умножится дыхание и возрастет сила. Если, совершив два акта, ты не
излил семени, то уши и глаза твои станут чуткими и ясными. Если в трех актах ты не
излил семени, то излечишься от многих болезней. Если в четырех актах не излил семени,
то пять духов организма обретут покой. Если в пяти актах не излил семени, то
кровеносные сосуды наполнятся и укрепятся. Если в шести актах не излил семени, то
поясница и спина станут крепкими и сильными. Если в семи актах не излил семени, то
прибавится сила в ягодицах и бедрах. Если в восьми актах не излил семени, то во всем
организме родится свет. Если в девяти актах не излил семени, то жизнь твоя продлится
без конца. Если в десяти актах не излил семени, то проникнешь в духовный свет».»
В «Каноне бессмертных» («Сянь цзин») говорится, что существует следующий способ

127/284
возвращения семени и укрепления мозга. Когда /мужчина/ во время совокупления
чувствует, что семя пришло в движение и вот-вот произойдет извержение, он должен
быстро надавить указательным и средним пальцами левой руки на /точку/ между
мошонкой и задним проходом, одновременно, делая глубокий вдох и скрежеща зубами.
Не задерживая дыхания, повторить /эту процедуру/ не менее десяти раз. Тогда семя
активизируется, но еще не начинает извергаться. /Вместо этого/ оно возвращается из
нефритового стебля в мозг. Этому способу обучали друг друга бессмертные и
торжественно клялись на крови (инь сюэ вэй мэн), что не станут по своему усмотрению
раскрывать другим /эту тайну/, чтобы /неопытные/ люди не нанесли себе вреда. Если
стремиться извлечь пользу из сношения с женщиной, то /следует в тот момент, когда/
семя придет в движение, резко поднять голову, вращая глазами вправо-влево и вверх-
вниз, напрячь нижнюю часть живота и задержать дыхание. Тогда семя остановится само
по себе. Не следует по своему усмотрению распространять /эту тайну/. Люди могут
активизировать /семя/ раз в день. Если /начать/ практиковать активизацию семени в 24
года, то можно дожить до ста или даже до двухсот лет, сохраняя моложавость и не
страдая болезнями.

(7) «…усилить твой ян…» - с одной стороны, можно считать, что речь идет о внутренней
энергии, присущей мужчине. Которую тот накапливает и использует. А с другой стороны -
zhuàngyáng - имеет значение возбуждать любовный пыл (мужчины); возбуждающее (о
лекарстве), то есть действие сродни афродизиаку.

(8) «…каждый человек должен вступать в отношения, подобные тем, что между мужем и
женой…Иначе же-…» - и вновь обратимся к «Тайным предписаниям для нефритовых
покоев»:
«Фаворитка спросила Пэн-цзу: «Следует ли мужчине сохранять семя и оставаться
одиноким?» Пэн-цзу ответил: «Нет, мужчине не следует быть без женщины, потому что в
этом случае он становится возбужденным; затем его дух утомляется, а это в свою
очередь ведет к сокращению жизни. Если дух устойчив, то не о чем больше
беспокоиться. Но подобное совершенство встречается лишь в одном случае из десяти
тысяч. Трудно насильно удерживать семя. Это влечет кровотечения, неприятные
ощущения при мочеиспускании и приступы болезни, называемой „прелюбодеяние со
злыми духами“. В другом месте Пэн-цзу развивает эту тему. „Прелюбодеяние со злыми
духами“ возникает, когда не происходит сочетания инь и ян, а мужчина охвачен пылким
желанием. Тогда тебя заставляют совокупляться злые духи в образе людей.

И это возбуждает гораздо сильнее, чем сношения с простыми смертными: в результате


человека охватывает неприличная страсть, которую он пытается скрыть, потому что не
смеет в ней признаться, но в то же время наслаждается ею. В конце концов она губит
тебя, и ты умираешь в одиночестве, так что никто об этом и не знает. Способ лечения:
мужчина должен беспрерывно — и днем, и ночью — иметь сношения с женщиной, не
допуская семяизвержения.

Не останавливаться ни на минуту. Таким образом, даже в серьезных случаях можно


вылечиться за семь дней. Если мужчина устает, ему просто следует глубоко ввести член
и замереть. Это тоже хороший способ. Если ты не способен вылечиться, то умрешь через
несколько лет».

128/284
(9) «в десяти ли и восьми городах» - устойчивое китайское выражение – [ши ли басян]
повсюду, в округе, повсеместно.

(10) Чу Юань - .
chǔ [чу] - Чу (название княжества и царства): а) эпохи Чуньцю –Чжаньго, вошло в состав
Циньской империи в 220 г. до н. э.; б) отложилось от империи, титул вана Чу принял Сян
Юй в 206-203 гг. до н. э., вошло в империю Хань; в) в VII в. дважды отложилось от
империи Суй; г) в X в. (период 5 династий) отложилось от империи Тан.
yuān [юань]
1) пучина, омут, глубокий водоем; бездна; глубина;
2) место скопления; обиталище; хранилище;
3) глубокий; бездонный.

(11) Сыси sìxǐ [сыси] - четыре радости (обильный урожай, крепкая дружба, счастливое
замужество, карьерное продвижение; пожелание полного счастья; так называют цифру
4 в застольной игре по угадыванию числа пальцев)

(12) «… проверил пульс…» - в традиционной китайской медицине диагностика


проводится в основном по языку и пульсу. Теоретической базой диагностики по пульсу
является предположение о том, что у человека в районе лучезапястного сустава
сходятся энергетические пути всех меридианов, где и прослушиваются внутренние
пульсы всех органов. Следуя канонам, изложенным в «Трактате Желтого императора»,
осмотр пациента производится ранним утром на голодный желудок. В это время легче
определить любой патологический пульс. Пульс прощупывается пальцами на трех
позициях на запястье. Каждая позиция представляет два органа. В разных классических
текстах можно встретить разные пары органов, относящиеся к этим позициям. Но все же
преобладающими являются следующие связки: первая позиция на левой руке
представляет сердце и кишечник, вторая — печень и желчный пузырь, третья — почка
Инь и мочевой пузырь. На правой руке первая позиция представляет легкие и толстую
кишку, вторая — селезенку и желудок, третья — почка Янь и женские органы. Всего
традиционная китайская медицина описывает 28 видов пульса. Каждый вид имеет свое
название и указывает на определенный вид патологии. Например:

• «струнный» пульс (по ощущениям он напоминает натянутую струну) свидетельствует о


длительном нервном стрессе, заболеваниях печени, вегетативной нервной системы;

• «скользкий» пульс (проскальзывающий под пальцами) говорит о проблемах с


пищеварением и нарушении обмена жидкостей в организме;

• «тонкий» пульс бывает при малокровии, нарушениях гормонального фона;

• «волнообразный, большой» пульс появляется при высокой температуре, некоторых


воспалительных процессах.

129/284
(13) Хоюнь Ши: - huǒyún [[хоюнь] багровые облака (летние), shī [ши] – лев, львиный. -
лошадь знаменитой породы Дуань Байюэ. Вполне возможно она относилась к породе так
называемых «Небесных коней». В 104 году до н.э. 60-тысячная китайская конница была
отправлена в Давань по приказу императора из династии Тан Ву-Ди. Причиной для
начала войны послужили аргамаки – «небесные кони Ферганы» как их называют во всех
источниках. Эти кони обладали огромной мощностью и выносливостью, а так же «потели
кровью», что для китайцев стало признаком их божественного происхождения. Они
считали их «небесными конями», на которых можно доскакать до «страны бессмертия».
Особенно жаждал получить небесных коней китайский император Ву-ди, искавший
способ стать бессмертным. «Небесные кони» стали объектом поклонения в Китае, даже
поэты слагали о них оды. Однако секрет необычайности аргамаков и их свойство «потеть
кровью» заключалось в том, что их кожу поедали паразиты, что и вызывало столь
необычный эффект.

Однако все это было выяснено в веке XX, а во II веке до н.э. аргамаки были предметом
определённого культа. После поражения в 104 году до н.э. китайцы вновь напали на
Давань, но в этот раз ферганцам пришлось пойти на компромисс: они обязались каждый
год поставлять китайскому императору по 300 коней для его армии.
Нельзя отрицать важность «небесного» происхождения аргамаков, но следует отметить,
что главной причиной жажды обладания этими конями была необходимость вести войны
против гуннов, которые к тому времени причиняли немалый вред на границах с Китаем. У
гуннов, как и у всех кочевников, была отличная, вооруженная конница – катафрактария,
которой китайские всадники на маленьких и менее выносливых лошадях противостоять
не могли. Поэтому китайцам были так необходимы среднеазиатские аргамаки, которые в
то время считались одной из лучших пород.

По некоторым данным, на сегодняшний день, потомками тех «небесных коней» могут быть
туркменские ахалтекинцы, которые по праву считаются одной из лучших пород мира.

(14) Дуань Яо - yáo [яо] - сущ. драгоценный камень, самоцвет; лучший нефрит;
нефритовый; инкрустированный самоцветами; драгоценный, прекрасный; чудесный.

(15) Дуань Нянь - niàn [нянь] 1) мысль, дума; мечта. 2) числ. двадцать (прописью).

(16) «…дверь комнаты с треском захлопнулась…» - в анлейте указано без перевода


слово на пиньине «kuāng lāng», для которого Chinese English Pinyin Dictionary выдает
соответствующий иероглиф и перевод – «бах, треск, лязг».

(17) клан Хуаньтяньчжай –


huān 1) радоваться, веселиться; испытывать радость, быть довольным; наслаждаться,
получать удовольствие; 2) резвиться; играть, прыгать (напр. о рыбе)
tiān - небо; небесный;
zhài - 1) частокол; заслон; блокгауз; укрепление;
2) военный лагерь, казармы; острог;

130/284
3) разбойничий стан, притон разбойников;
4) деревня.

(18) Ли Те-шоу - shǒu [шоу] мастерство; умение; мастер; суффикс существительных,


обозначающих некоторые профессии и т.п.

(19) «волк с волчьим сердцем» - устойчивое китайское выражение lángzǐ yěxīn


«у волчонка - волчье сердце» (обр. в знач.: злобный, неукротимый; неисправимый,
трудновоспитуемый; лелеющий коварные замыслы, происки).

(20) «…то, что мне пригодится…» - в английском переводе фраза звучит «what ... needs»,
и здесь глагол «need» несет ироничный оттенок, в данном случае – самоиронии - и может
быть переведен как «пригодится» и как «заслужил» в разных оттенках значений.
Похоже, сам князь таким образом горько смеется над собой и своей судьбой.

Примечание к части

Так как нить мысли анлейта не всегда удавалось уловить, даже коллективным разумом, -
была проведена сверка с китайским оригиналом.

К главе 3 добавлены примечания о Лу Бане и о том, как брак может вылечить 100
болезней. К главе 8 добавлены примечания об удивившей саму переводчицу
политической и экономической роли транспортного канала и о сути работы уездного
чиновника.

К ряду глав были добавлены в примечания расшифровки классических китайских


устойчивых выражений.

С наступающим!

131/284
Глава 13
[Глава 13 - Ученый из Цзяннани.]

Император весьма увлеченно беседовал с ним*.

Отправляясь из столицы в Цзяннань, сердце Чу Юаня было полным забот.

Возвращаясь из Цзяннани в столицу, сердце Чу Юаня снова было полным забот.

А различие касалось лишь вещей, которыми его сердце было обременено - во время
отъезда его заботило, как бы беду предотвратить и защититься от опасностей во время
путешествия, и что Дом Лю предпринять может. Теперь же, когда он возвращался, его
тяготили размышления о том, как будет лучше распределить полномочия в
Императорском совете, о надвигающейся битве в Сибэе и ........ о Дуань Байюэ.

Фэньсин холодила его ладонь; сколько ни согревай ее, она все равно оставалась такой,
словно ее только что вынули изо льда. Чу Юань в глубокой задумчивости смотрел в окно;
кажется, ему что-то вспомнилось, и уголки его рта невольно приподнялись.

«Ваше…» - евнух Сыси, держа в руках какие-то фрукты, открыл дверь и вошел; увидев,
что император, кажется, поглощен своими мыслями, он поспешно проглотил остальные
слова и осторожно поставил тарелку на стол, намереваясь тихонько удалиться.

«Вернись», - сказал Чу Юань. - «Мы хотим кое-что спросить».

«Да», - евнух Сыси снова закрыл дверь.

«Курага?» - Чу Юань сел за стол и взял сухофрукт.

«Да, для ее приготовления использовали свежий элитный мёд из цветов софоры (1)», -
сказал евнух Сыси. – «Ваше Величество, вероятно, сочтет его слишком сладким, но
лакомство прислали с самыми добрыми намерениями; да и попробовать что-нибудь
свежее и новое, неприевшееся, неплохо же будет».

«Захвати немного и в столицу», - сказал Чу Юань. – «Дом Лю пал, и хотя Лю Дацзюн не


имел ничего общего с ним, - ему, вероятно, все еще неспокойно, и мучает тревога. Думаю,
стоит привезти ему небольшой подарок, это поможет ему придти в себя».

«Да», - кивнул евнух Сыси, - «немедленно отправлю кого-нибудь заняться всем этим».

«После всего, что произошло, в столице стало намного спокойнее», - Чу Юань вытер
пальцы, - «когда мы вернемся, уже настанет время императорских экзаменов (2); и Нам
интересно, достойно ли подготовились кандидаты в этом году, достаточно ли сдавших
будет, чтобы заполнить освободившиеся места в совете».

«Императору не о чем беспокоиться», - евнух Сыси разминал ему плечи. - «Империя Чу


132/284
необъятна, разве стоит бояться того, что не найдутся желающие должность чиновника
занять?»

Чу Юань кивнул, но вспомнил кое-что, и небрежно сказал: «То сливовое дерево.....»

Сыси мгновенно ответил: «Пока что его пересадили на земли Холодного дворца».
Конечно, не выбросили, ни в коем случае.

Чу Юань сказал: «О».

Некоторое время спустя, евнух Сыси вышел, подозвал слугу и отдал приказ, чтобы
конного нарочного как можно скорее отправили в столицу ко двору. Прежде чем
император вернется во дворец, сливовое дерево должно быть пересажено обратно.

Из-за окна послышался какой-то шум; Чу Юань посмотрел вниз и увидел группу людей,
похожих на горных бандитов, в цепях, под конвоем, идущих к местному Управлению; да
численности немалой; люди выстроились по обе стороны улицы, создавая сутолоку и
переполох, чтобы понаблюдать за подобным развлечением. Один из стражей пошел
разузнать, в чем же дело, и, вернувшись, доложил, что ученый спешил из Цзяннани в
столицу для сдачи императорских экзаменов и на своем пути встретил бандитов. И хотя
никому неизвестно было, как он это провернул, но вместо того, чтобы быть ограбленным
и избитым, сейчас он разбойников, решивших сдаться властям, отвел в местное
Управление; в итоге он еще и награду немалую получил, пальцем лишний раз не
пошевелив.

«О?» - Чу Юань не смог удержаться от смеха.

«У этого ученого поистине язык хорошо подвешен и дар убеждения невероятный», - с


чувством сказал охранник, - «когда разбойники добрались до Управления, они так и не
поняли своего положения, - всё продолжают плакать и кричать, что ученый был их
главарем; убеждай их не убеждай».

«Где ученый?» - спросил Чу Юань.

«По словам очевидцев, приведя бандитов в Управление, ученый на вырученные деньги


купил несколько больших банок засахаренных фруктов и благополучно продолжил свой
путь в столицу», - сказал телохранитель. - «Вернуть его?»

«Оставь», - Чу Юань покачал головой, - «раз он спешит на экзамены, рано или поздно мы
встретимся; Мы также хотим попробовать, и выяснить, сможем ли Мы узнать его работу
среди всех экзаменационных сочинений (3)».

На другой дороге, Дуань Яо пнул свою лошадь в живот, ускорился, догнал Дуань Байюэ
и поскакал с ним рядом: «Мы, правда, вот так просто возьмем и вернемся?»

«А как иначе?» - спросил Дуань Байюэ.

133/284
Да просто отбей у того, с кем он сейчас, обратно любимого своего! Дуань Яо вообще
никак не мог понять, почему брат так властен и не допускает возражений в других
вопросах, и все же - так осторожен и нерешителен в этом? Кроме того, они проехали
тысячи ли, чтобы до столицы добраться и помочь устранить язву Императорского совета,
что поедала его изнутри (4); и, если даже всего одного человека нельзя уступить им
взамен, - тогда как поместью Синань лицо сохранить, вот как лицо сохранить, как его
сохранить!

«Ке-ке!», - Дуань Яо откашлялся, готовясь к долгой отповеди.

Дуань Байюэ взмахнул хлыстом и рванул вперед, оставив его далеко позади.

Дуань Яо: «.....»

На этот раз, однако, Нань Мо-е не вернулся с ними в Синань, а вместо этого остался в
долине Цюнхуа. Сегодня Е Цзинь отправился за покупками, и хозяин лавки лекарств
узнал его и радостно приветствовал, сказав, что сумел обзавестись целой кучей новых
трав из Синаня, и среди них найдутся даже диковинные цветы и неизвестные травы. Как
и ожидалось, Е Цзинь заинтересовался, выбрал и купил огромную связку; хозяин с
улыбкой помог ему все упаковать и всучил вдобавок книгу с секретным боевым
искусством, сказав, что тот, кто принес травы, продал ее вместе с ними; что в Синани
прочесть эту книгу – желание многих; она очень редкая.

Раз уж он ее приобрел, стоило взглянуть хоть одним глазком; Е Цзинь открыл книгу - на
титульном листе были начертаны два больших черных слова.

Бодхисутра Сердца.

.....

Безусловно, хотя название было тем же, но движения совершенно другие; книга Бай
Лайцая ослабляла человека, но если практиковать технику, описанную в этой книге,
можно укрепить свой ян. Е Цзинь, покачав головой, положил книгу на дно мешка,
намереваясь, если не выйдет вернуть ее, использовать в качестве дров.

В столице произошедшее с Домом Лю распространилось повсеместно, и слухи бурлили


повсюду; люди ощутили, что нынешний император поистине грозен, не прошло и трех лет,
как он взошел на престол, и уже смог уничтожить Дом Лю, что плел интриги в совете в
течение более чем десяти лет. Все соучастники преступления были пойманы, но никого
несправедливо не казнили. Взять хоть того же министра внутренних дел Лю Дацзюн-
дажэня - пусть и дальний родственник Лю Гуна, но по-прежнему изящно восседает в
паланкине, как и положено высокопоставленному чиновнику (5), и даже получил
почетный свиток, написанный самим императором, что с гордостью в главном зале
повесил.

134/284
Он не знает, сколько свах (6) в столице ему завидуют.

После того, как Чу Юань вернулся во дворец, он два дня работал не покладая рук, а
после пригласил всех чиновников совета к себе в кабинет, чтобы обсудить
императорский экзамен.

Шэнь Цяньфань посвятил себя боевым искусствам, не разбирался в таких материях, как
императорский экзамен, и только что оправился от серьезных ран, так что у него
выдался редкий момент отдыха; в столь хорошую погоду он решил прогуляться по
императорскому саду и также обдумать, сможет ли он получить дозволение отбыть в
Цзяннань - ведь четвертый брат упал и повредил голову, и как его брату, ему должно
навестить его. Но прежде чем он смог закончить писать свое прошение к императору,
прибыло срочное донесение о боях в Сибэе, что мчалось без остановки все восемьсот ли
пути от Сибэя днем и ночью, чтобы незамедлительно достигнуть дворца - услышав, что
Ша Да пропал, в северных пустынных племенах стало зреть мятежное настроение, в
последнее время возобновились столкновения между ними и войсками Чу; и их
намерения яснее ясного.

Чу Юань вздохнул: «Генерал снова трудится в поте лица».

«Ваше Величество льстит мне», - Шэнь Цяньфань склонил голову и получил приказ; на
следующий день он лично возглавил отряд императорских стражей для поездки в Сибэй,
чтобы объединиться с войсками Чу и совместно охранять границы.

Императорские экзамены состоялись, как и ожидалось; пять дней спустя отобранные


экзаменационные работы прислали в кабинет императора. Чу Юань внимательно
прочитал каждое сочинение; и, естественно, нашлись люди, что выучили конфуцианский
канон (7) наизусть, и с сильным стилем письма, но выдающихся среди них не так уж и
много. Даже не думая найти свою цель с первого взгляда, он не смог не испытать пусть
несильное, но разочарование.

«Ваше Величество», - донесся снаружи голос Сыси, - «достопочтимый тайфу просит


аудиенции».

«Пусть войдет», - Чу Юань отложил свиток, что держал в руке.

Тао Жэньдэ вошел в императорский кабинет; слуга, как обычно, принес стул.

Чу Юань дал понять, что в официальном приветствии нет нужды, и чтобы тайфу
попросту садился, и с улыбкой сказал: «Почему тайфу пришел к Нам сейчас, возникло
дело, что не сможет дождаться завтрашней утренней аудиенции?»

«Простите меня, Ваше Величество, пусть это и нарушает правила, но после того, как ваш
старый чиновник потратил половину дня, изучая работу, - если это экзаменационное
сочинение не достигнет взгляда Вашего Величества – то это будет такое
расточительство», - Тао Жэньдэ достал стопку сложенных листов из рисовой бумаги (8)
и протянул ее обеими руками.

135/284
«Почему же это нарушает правила?» - спросил Чу Юань.

«По неизвестной причине, кандидат раскрыл вопрос лишь наполовину», - сказал Тао
Жэньдэ, - «но слова текут плавно и свободно; просто праздник для глаз, и высказанные
мысли единственные в своем роде (9), если бы он смог завершить сочинение, - уверен,
что «чжуанъюань» (10) достался бы лишь ему одному.

«О?» - Чу Юаню стало невероятно интересно, и, внимательно прочитав предложенное,


он громко рассмеялся. – «Как зовут этого кандидата?»

Тао Жэньдэ ответил: «Вэнь Люнянь, из провинции Цзяннань».

«Найдите и приведите его!» - сказал Чу Юань. - «Мы хотим лично встретиться с ним».

Тао Жэньдэ внутреннее несказанно обрадовался и, вернувшись к себе в поместье,


спешно позвал управляющего и попросил его как можно скорее разыскать человека в
столице. Управляющего звали Тао Дацзинь, и в делах он был весьма проворен, так что
не прошло много времени, как он узнал, в какой гостинице проживает кандидат, и лично
возглавил своих людей, чтобы найти нужную им персону.

«Не вы ли будете молодой господин Вэнь?» - Тао Дацзинь расточал улыбки.

«Кто вы?» - насторожился Вэнь Люнянь.

«Ваш покорный слуга принадлежит к семье Тао, и является управляющим поместья


уважаемого тайфу Тао Жэньдэ», - с уважением сказал Тао Дацзинь. – «Мой господин
попросил меня найти и пригласить молодого господина Вэня, сказав, что ему нужно кое-
что с ним обсудить».

«Ах да, поздравляю Вэнь-сяньди! (11)» - управляющий как раз закончил свою речь;
прежде чем Вэнь Люнянь смог рот в ответ открыть, откуда ни возьмись толпа ученых
выросла и окружила его; и все они, толкаясь и взбираясь друг на друга, пытались хоть
словечком перемолвиться или за руку его подержать.

Раньше меня никто не замечал... Потрясенный и ошеломленный Вэнь Люнянь по-


быстрому спрятался за спиной управляющего и вышел с ним из гостиницы; сначала его
сопроводили в поместье Тао, а затем вместе с Тао Жэньдэ понесли в паланкине во
дворец.

Было уже довольно поздно, но Чу Юань по-прежнему ждал их обоих в своем кабинете.

«Ваш ничтожный подданный приветствует Ваше Величество», - Вэнь Люнянь опустился


на колени и склонил голову.

Увидев его, Чу Юань слегка удивился, разглядев, кто предстал перед ним - потому что
ученый оказался изящным и бледным, и выглядел примерно лет на пятнадцать или
шестнадцать. Когда читаешь то наполовину незаконченное сочинение, сразу становится
ясно по глубине изложенных мыслей, что человек, написавший его, весьма незаурядный

136/284
и выдающийся; и он ожидал, что кандидату, по крайней мере, лет тридцать.

Вэнь Люнянь, стоя на коленях, размышлял, почему его так долго не просят подняться.

«Вэнь Люнянь» - промолвил Чу Юань.

«Ваш ничтожный подданный, что перед Вами, он и есть», - Вэнь Люнянь слегка поднял
голову.

«Встань», - Чу Юань попросил слугу принести два стула и по пути захватил


экзаменационное сочинение. – «Это действительно твоя работа?»

«Да», - Вэнь Люнянь смущенно кивнул.

«Почему ты не захотел закончить ее?» - снова спросил Чу Юань.

Да разве можно так говорить – «он не захотел» – очень хотел, чтобы получить
чжуанъюань и чтобы его предки гордились им. Расстроенный Вэнь Люнянь, полный
этими переживаниями, честно ответил: «Потому что в день экзамена у вашего покорного
слуги расстроился желудок».
Еще перед началом он сбегал в туалет раз семь или восемь, не только ноги устали, но и
голова разболелась; в конце концов, он просто не выдержал и только и смог, что спешно
вручить свое сочинение и позволить наблюдавшему снаружи слуге отвести его в
медицинский зал.

«Так вот оно что», - Чу Юаня настигло понимание. – «На эту ночь останься во дворце».

Вэнь Люнянь оторопел: «А?»

«Завтра утром, сопроводишь Нас на встречу «утреннего двора»», - Чу Юань приподнял


кончик брови. - «Если окажешься способным убедить этих старых чиновников, Мы
присвоим тебе таньхуа (12)».

Вэнь Люнянь с благодарностью опустился на колени, и подумал – какая жалость, что


всего лишь таньхуа.

Я так хочу быть чжуанъюань.

В этот же день, как и в иные прочие, шпион, посланный поместьем Синань, продолжил
писать донесения, стоило ему вернуться в свою резиденцию.

И написал, что император съел сяо лун бао (13) на завтрак и съел иньсы мянь (14) на
ужин.

И написал, что сливовое дерево сегодня не выкопали и что оно довольно хорошо растет.

И добавил в заключении, что во дворец был приглашен бледный и изящный талантливый


(15) ученый из Цзяннани.

137/284
Император весьма увлеченно беседовал с ним (16).

Без сна, всю ночь напролет.

(1) «…свежий элитный мёд из цветов софоры…» - существуют так называемые элитные
виды меда, которые делаются из цветочных растений, а точнее, – их нектара. В любом
случае они богаты на фруктозу и глюкозу, составляющие четыре пятых массы всей
субстанции. Может встречаться как темный, так и белый мед.
Софора – растение, которое относится к семейству бобовых. Родина его в Японии, но
подобные деревья растут и в Алтайском крае, в Сибири, на Кавказе. Его легко узнать по
необычному молочному оттенку, а также приятному вкусу. Мёд из софоры обладает
лечебными свойствами и активно применяется в косметологии, нетрадиционной
медицине, а софора является компонентом многих лекарственных препаратов.
Софоровый нектар отличается довольно необычным цветом – он скорее не желтый, а
ближе к молочному оттенку. Мягкий вкус с легкой терпкостью и приятным послевкусием.
Качественное пчелиное лакомство не должно быть кислым или горьким. Свежий мёд
обладает жидкой консистенцией. Постепенно он густеет и кристаллизуется – это
происходит уже через месяц после выкачки. Именно поэтому ни в коем случае нельзя
покупать жидкий мёд из софоры в зимний период – такой продукт был разбавлен, что
свидетельствует о его низком качестве. Существует два вида софоры: крымская и
японская. Продукт, созданный на основе этих растений, отличается высоким
содержанием рутина, чем и обусловлены его полезные свойства. А именно: снижает
ломкость капилляров; помогает снизить уровень холестерина и стабилизировать
количество сахара в крови; улучшает обменные процессы и усвоение организмом
полезных веществ; устраняет отечность; ускоряет заживление кожи; нормализует работу
желудочно-кишечного тракта.
Это продукт полезен для сетчатки глаз, помогает облегчить состояние больного при
атеросклерозе, а также назначается в качестве поддерживающего средства в период
реабилитации после лучевой терапии. Если нет аллергии на продукты пчеловодства, мёд
можно использовать при атопическом дерматите – он довольно быстро снимает
воспаление и убирает раздражение кожи. Мед из софоры останавливает кровотечения.
Так же этот вид меда избавляет мужчин от полового бессилия
В отличие от других продуктов пчеловодства, мёд из софоры менее аллергичен. Но из-за
его высокой калорийности (300 ккал на 100 гр) не рекомендуется употреблять больше 2-3
ложек в сутки.

(2) «…время императорских экзаменов…» - государственные экзамены в императорском


Китае - Кэцзюй (кит. трад. , упр. , пиньинь: kējǔ) — неотъемлемая часть системы
конфуцианского образования, обеспечивавшая соискателям доступ в государственный
бюрократический аппарат и обеспечивавшая социальную мобильность (во всяком случае,
фактически на ранних этапах существования, а формально — на всем протяжении
существования).

Система кэцзюй просуществовала (с перебоями) 1300 лет: от создания в 605 (династия

138/284
Суй) и до 1905 (закат династии Цин, за год до рождения Пу И). Её существование было
неотъемлемой частью существования сильной централизованной империи. По мнению
Бенджамина Элмана, после 1400 года и вплоть до отмены в 1905 она представляла
собой центральный элемент в культурной истории Китая.Начиная с XVI в., представители
китайского чиновнического класса, сформированного при помощи этой экзаменационной
системы, стали известны европейцам как «мандарины». Первые экзаменационные дворы
появились в эпоху Тан (618-907). В Пекине экзаменационный двор появился в 1415 году и
насчитывал более 9000 помещений. Раз в три года осенью здесь проводились экзамены
на должность в провинции, которые назывались цю-ши или цю-вэй (осенние
экзамены). Они продолжались 9 дней и состояли из 3 сессий, каждая по три дня,
начинались 9, 12 и 15 числа 8-го месяца по лунному календарю. Также раз в три года
проводились экзамены на соискание должности на государственном уровне. Они
назывались чунь-ши или чунь-вэй (весенние экзамены). Их продолжительность также
была 9 дней, три сессии по три дня, начинались 9, 12 и 15 числа 2-го месяца по лунному
календарю. Экзамены на замещение государственных должностей продолжались в
течение нескольких дней. В это время соискатели жили в специальных помещениях,
которые назывались каочан или каопэн . Они примыкали друг к другу, однако
переговариваться экзаменующимся было строго-настрого запрещено. В свою очередь,
экзаменационные помещения размещались внутри экзаменационного двора гунъюань ,
огороженного глухой стеной. В кабинке с трудом мог поместиться один человек. Внутри
неё находились две доски. На одной можно было сидеть, другую использовать в
качестве письменного стола. Или переместить одну из досок вниз, и тогда получалось
подобие постели, на которой получалось спать только согнувшись. Покидать кабинку
было запрещено. С собой соискатель брал запас еды, туалетную емкость, плошку с огнем
и свечу, письменные принадлежности и тему сочинения.

Предшественницей кэцзюй была система девяти рангов (кит. трад. , упр. , пиньинь:
jiǔ pǐn zhōngzhèng zhì, палл.: цзю пинь чжунчжэн чжи, она же кит. трад. , пиньинь: jiǔ
pǐn guānrén fǎ), зародившаяся в во времена династии Хань (206 до н. э. — 220 н. э.) и
сформировавшаяся в эпоху Троецарствия. Её создателем считается Чэнь Цюнь (кит.
трад. , упр. , пиньинь: chén qún), министр Цао Вэя. Местным правителям
предписывалось рекомендовать кандидатов на посты в правительстве, характеризуя их
таланты соответственно девяти степеням. Однако фактически кандидатами становились
только богатые и знатные члены общин.

Введение системы кэцзюй позволило частично устранить этот недостаток.


Централизованная экзаменационная система ослабила влияние аристократических
кланов и на раннем этапе развития системы стала важным фактором социальной
мобильности: теоретически, к экзаменам допускался каждый взрослый мужчина,
независимо от финансового состояния и социального статуса (дискриминации
подвергался класс торговцев, однако в поздний имперский период они также стали
частью учёной элиты, поскольку право на экзамены предоставлялось их сыновьям.
Участники движения Тайпинов впервые выступили за допущение к экзаменации женщин).
По мнению ряда исследователей, благодаря кэцзюй Китай был близок к реализации
меритократической модели управления государством.

При большинстве династий сдача экзаменов, естественно, требовала хорошего знания


традиционного китайского литературного языка — вэньяня; однако в 1173 г. император

139/284
Шицзун (англ.) русск. чжурчжэньской династии Цзинь (1115—1234), властвовавшей в те
годы на севере Китая, ввёл также и параллельные экзамены на чжурчжэньском языке.
Впрочем, большинство кандидатов, прошедших чжурчжэньский вариант
экзаменационной системы, нашли работу в чжурчжэньских школах, а не в системе
государственной администрации.

Успешная сдача всей серии экзаменов обеспечивала кандидату должность в корпусе


высших чиновников. Однако реальная выгода от участия в экзаменах варьировалась в
зависимости от имперской политики: альтернативной дорогой для продвижения,
особенно в смутные времена, оставалась военная служба. Обладателям учёных степеней
не всегда гарантировались государственные посты, но предоставлялись налоговые и
судебные льготы. Процесс обучения был долгим и дорогим (как правило, для подготовки
детей в состоятельных семьях нанимались частные учителя), и поэтому кандидатами на
учёную степень становились преимущественно дети богатых землевладельцев,
малочисленной, но влиятельной социальной прослойки. Кроме того, будучи дорогой к
власти, система кэцзюй давала немало возможностей для злоупотреблений, которые
иногда доходили до отмены экзаменов и прямой продажи должностей.

Тем не менее, государственная служба оставалась амбицией, поддерживаемой


конфуцианской системой ценностей, а символ процветания — дух богатства Цай Шэнь —
рисовался народному воображению носящим шапку и пояс чиновника высшего ранга. В
плане внутренней политики система государственных экзаменов была мостом между
императорским домом и местными элитами, обеспечивала лояльность последних и, в
определённой мере, гарантировала равноправное представительство всех регионов
империи в столице. В качестве защиты от коррупции и возможного усиления местных
кланов, важным условием для предержащих высокие звания была регулярная смена
места службы.

(3) «…всех экзаменационных сочинений…» - восьмичленное сочинение (кит. трад. ,


пиньинь: bāgǔwén) — специфический для Китая эпох Мин и Цин литературный жанр,
используемый только в системе государственных экзаменов, основная форма
аттестации.

Впервые сочинение-рассуждение как форма аттестации была предложена Ван Аньши в


XI веке, и стала канонической указом императора Хун-у в 1370 году, а сам термин вошёл в
употребление в XV веке. Жанр «восьмичленного» сочинения был чрезвычайно
формализованным, предполагая, в первую очередь, рассуждение на одну из тем
Пятиканония и Четверокнижия с каноническими комментариями Чжу Си. Оно должно
было быть написанным архаическим языком «гувэнь» с аллюзиями и изобильным
параллелизмом и иметь четкую структуру:

а) Вступление по-ти (досл. «удар по теме») ‒ два предложения прозой, вводящие в


тему.

б) Развитие и прояснение темы чэн-ти (досл. «собирать тему») ‒ пять предложений


прозой, поясняющие и уточняющие тему.

140/284
в) Общее рассуждение ци-цзян (досл. «начало рассуждения») ‒ прозаический текст:
раскрытие темы с общим рассуждением.

г) Зачин рассуждения ци-гу (досл. «первоначальный раздел») ‒ 4, 5, 8 или 9


параллельных рассуждений, определенных экзаменационным заданием, развивающие
первоначальный аргумент. Параллельные предложения должны были иметь общую
структуру и передавать разными словами близкие значения. Экзаменуемый должен был
продемонстрировать искусство подбирать синонимы.

д) Центральное рассуждение чжун-гу (досл. «центральный раздел») ‒ писалось


свободной ритмической прозой с неограниченным числом параллелей.

е) Завершающее рассуждение хоу-гу (досл. «задний раздел») — писалось ритмической


прозой с параллелями, обсуждались темы, не вошедшие в центральное рассуждение.

ж) Увязка рассуждений шу-гу (досл. «связывающий раздел») ‒ последний аргумент; без


ограничения количества предложений — от 2 до 5 пар параллельных рассуждений,
связывающие все тематические линии рассуждения.

з) Большая увязка подхода к теме и экспозиции темы да-цзе (досл. «большой узел») —
итог сочинения, заключительные замечания, написанные прозой с возможностью
самовыражения и творчества.

Данный текст, кроме того, был ограничен в общем числе знаков и использовании
некоторых слов и выражений, считавшихся «оскорбительными» для общественной
морали и Высочайшего присутствия. Рассуждения на темы современности строго
воспрещались: все исторические аллюзии должны были относиться ко времени,
предшествующему кончине Мэн-цзы (289 г. до н. э.).

(4) «…язву, что поедала его изнутри…» - - внутренняя язва; смертельная (скрытая)
опасность; серьезная угроза; беда, грозящая изнутри; внутренний враг.

(5) «…изящно восседает в паланкине, как и положено высокопоставленному


чиновнику…» - в прежние времена существовало два класса паланкинов – для
чиновников («гуаньцзяо») и для частных лиц («миньцзяо»). Следовало соблюдать
строгие правила в отношении отделки паланкина – ее выбор осуществлялся в
соответствии с занимаемым постом владельца. Паланкины чиновников и прочих
официальных лиц разнились в соответствии с принятой ранговой системой. Но, при этом,
какого бы ранга ни был владелец паланкина, его перемещение по городу всегда
сопровождалось барабанным боем и стражей, расчищающей путь господину. Встречая
на улице высокопоставленное лицо в паланкине, простолюдинам полагалось замолчать и
отойти в сторону. Чем выше занимаемый пост чиновника, тем большее число
сопровождающих лиц и носильщиков ему следовало иметь. При этом чиновникам низших
рангов позволялось иметь двух носильщиков, а более титулованным – до 8 носильщиков.
Число носильщиков императорского паланкина достигало 16 человек.

141/284
(6) «…сколько свах…» - важнейшую роль в подборе жениха и невесты играл
социальный, имущественный фактор. Родители руководствовались принципом
«соответствия пары», т. е. семьи жениха и невесты не должны были значительно
отличаться друг от друга по материальному достатку.

Переговоры о сватовстве по поручению семьи жениха по традиции обычно начинала


сваха (сват) [«сваха» по-китайски - «мэйпо»]. По традиции сваху называют «лёдовым
человеком». Дело в том, что с древних времен весна и осень считаются прекрасными
порами свадьбы, а морозная зима - пора сватовства, поэтому сваха получила такое
название. Обязанность свахи - предложение кого-л. в мужья или в жёны. В Китае
существуют известные всем слова «Приказ родителей, слова свахи» (слова свахи
равняются приказу родителей, которым надо подчиняться). Без свахи не было брака.
Эта традиция уходит в глубину веков и уже в «Ши-цзин» (Книге песен) – 1 тыс. до н.э.
говорится:

Когда топорище ты рубишь себе –


Ты рубишь его топором.
И если жену изберешь себе –
Без свах не возьмешь ее в дом.

Эту роль исполняли как родственники, так и профессионалы, которые за свой труд
получали вознаграждение от заинтересованных сторон. Сват (либо сваха) отправлялся в
семью невесты и подробнейшим образом описывал ее родителям все достоинства
жениха. Затем шел в дом жениха и повторял то же самое, но на этот раз хвалил невесту.
В погоне за наживой сват, нередко явно приукрашивал достоинства обеих сторон.
Занимавшийся сватовством обязан был знать все подробности, касающиеся семей
жениха и невесты; в особенности важно было изучить генеалогию этих двух родов. На
особой записке, обязательно на красном шелке, сват приносил родителям невесты
сведения о женихе - чей сын, какого сословия, какую имеет должность, каким
занимается ремеслом, где живет. Родственники жениха получали такие же сведения о
невесте. Эти записки, полученные от сватов, долго обсуждались в обеих семьях,
сведения проверялись и различными способами уточнялись.
Сваха не только заботилась о браке молодых пар, но и улаживала их отношения во
время появления скандалов и непонимания. В феодальном обществе сваха была
представителем воли родителей двух сторон. Только при ней брак считался законным.
Если одна сторона из молодой пары сваталась без свахи или просила сваху сватать без
разрешения родителей, тогда это было стыдное и наглое дело. Сваха имела полное
право на брак молодой пары, поэтому феодальный брак игнорировал личную волю
молодых. Ответственность свахи в браке была предусмотрена законом. Если брак
нарушит закон, то сваха будет наказана. Сваха играла двойную роль - моральную и
юридическую - в заключении брака.
Когда закон развился до определённой степени, сваха стала препятствием для
свободной любви и счастливого брака. В долгом феодальном обществе такой обычай
брака, который ценил так называемую моральную идею и традицию, не обращая
внимания на любовь, одновременно мешал развитию любовной концепции. При таком
случае любовь стала неосуществимой мечтой, идеальный брак только жил в

142/284
представлении. Хотя народная поэзия династии Нань, легенды династии Тан, романы
династий Мин и Цин сохранили традицию воспевания любви, но их творческий стиль
изменился - перешёл от реализма в романтизм. Такой поворот, по сути дела, отразил
нарушение любви феодальными порядками и жалобу на антигуманные феодальные
нравственные нормы.

Синьхайская революция (революция 1911 года в Китае) свергла феодальную монархию,


а сваха, служащая феодальным нормам, не отошла от истории. С развитием обществом
права на свободную любовь и вольный брак были записаны в «закон брака», и сваха
потеряла раннее социальное значение, но в обыденной жизни современного Китая часто
встречается тень «свахи», особенно в деревнях, но назначение ее отличается от ранее
присущего.

(7) «…выучили конфуцианский канон наизусть…» - на экзаменах нужно было


продемонстрировать знание «Пяти канонов», а позднее, с XII века – «Четверокнижия».
Тем самым, любой образованный человек, вне зависимости от своих личных религиозных
и философских пристрастий, становился носителем конфуцианской морали.
Конфуцианская традиция представлена обширным рядом первоисточников, которые
позволяют реконструировать собственно учение, а также выявить способы
функционирования традиции в различных формах жизни китайской цивилизации.

Конфуцианский канон складывался постепенно и распадается на два набора текстов:


«Пятикнижие» и «Четверокнижие». Второй набор окончательно стал каноническим уже
в рамках неоконфуцианства в XII веке. Иногда эти тексты рассматриваются в комплексе
( Sìshū Wŭjīng). С конца XII века стало публиковаться и «Тринадцатикнижие» (
shísānjīng).

Пятиканоние - У цзин - состоит в соновном из текстов, созданных еще до Конфуция(XII-


XIвв. до н.э.). Во включении древних текстов в конфуцианский канон проявилась
установка Конфуция на подражание древним образцам(Конфуций «Я передаю, а не
создаю. Знаю древность и люблю ее»). «Пятиканоние» или «Пятикнижие» (кит. У цзин; )
– наиболее важная часть конфуцианского канона. Состоит из следующих сочинений:

— «Книга Перемен» (кит. И цзин; ), одна из наиболее загадочных книг китайской


цивилизации. Первоначально предназначенный для гадания, «И цзин», состоящий из 64
так называемых гексаграмм (кит. гуа) и пояснений к ним, превратился, благодаря
обширным комментариям, в основополагающее для мудрецов Дальнего Востока описание
устройства Вселенной.

— «Весны и осени» (кит. Чуньцю; ), летопись Лу, родного царства Конфуция. «Весны и
осени» охватывают события, происходившие в Китае с VIII по V век до новой эры.

— «Книга песен» (кит. Ши цзин; ), древнейший памятник китайской поэзии. Считалось,


что песни различных царств древнего Китая были собраны Конфуцием для
нравственного воспитания людей. В конфуцианской традиции содержание песен «Ши
цзина» истолковывалось иносказательно. На русском языке существует полный
поэтический перевод «Книги песен», выполненный А. Штукиным.

143/284
— «Канон [исторических] писаний» (кит. Шу цзин; ) иначе называемый «Шан шу»
(«Почтенные писания»). Представляет собой сборник мифов и исторических преданий,
охватывающий историю Китая с древнейших времен до VIII в. до н. э.

«Записки о правилах благопристойности» или «Записки о ритуале» (кит. Ли цзи; ). Этот


текст был составлен в IV – I вв. до н. э. Часть этой книги приписывается ученикам
Конфуция. В «Ли цзи» была окончательно сформулирована концепция «сяо» – сыновней
почительности.

Четверокнижие –Сы шу - сформировалось в XI-XIIвв.

Чжун юн – Учение о середине и постоянстве. Этот текст – глава из Ли цзин. Авторство


принадлежит Конфуцию и его внуку Цзы Сы.

Да сюэ – Великое учение. Тоже глава из Ли цзи. Авторы – Конфуций и его ученик Цзэн
цзы.

Лунь –юй - Рассуждения и беседы. Запись бесед Конфуция с учениками.

Мэн – цзы – текст, названный по имени философа Мэн-цзы, крупнейшего представителя


конфуцианской школы. Этот текст – изложение его учения.

Хотя Конфуцию приписывается редактура множества классических произведений,


однако в настоящее время большинство ученых согласны с тем, что единственный текст,
действительно представляющий его идеи, - это «Лунь юй» («Беседы и высказывания»),
составленный из школьных записей Конфуция его ученика уже после его смерти.

(8) «…стопку сложенных листов из рисовой бумаги…» - одной из традиционных форм


восточной книги или записей является потхи ( фаньцзя-чжуан). В начале I тысячелетия
н. э. в Китай начал проникать буддизм. Благодаря буддизму китайцы познакомились с
индийской книгой на пальмовых листьях – потхи. Китайцы заимствовали эту форму.
Книга-потхи представляет собой стопку листов бумаги прямоугольной формы, которая
может быть вложена между двумя досками и соединена шнуром. Китайская бумага, как
правило, мягкая и просвечивающая, поэтому текст (рукописный или печатный)
размещается только на одной стороне листа.

(9) «…единственные в своем роде…» - еще одно устойчивое китайское выражение. (dú
yī wú èr) - единственный в своем роде, уникальный». — «один, только», — «нет».
Дословно получается «есть только один, нет два».

(10) «…чжуанъюань…» - в начале эпохи Сун (960-1279) система кэцзюй приобрела


трехступенчатый вид. В эпохи Мин и Цин, когда территория страны значительно
увеличилась, появились дополнительные градации внутри каждой ступени. В своем

144/284
окончательном варианте по итогам сдачи государственных экзаменов присваивались
следующие степени:

I) Шэнъюань , или сюцай — обладатель диплома первой степени. Экзамен проводился


в ежегодно на уровне уезда.

аньшоу — шэнъюань с лучшим результатом;


гуншэн — старший лиценциат.

II) Цзюйжэнь — обладатель второй степени. Экзамены проводились раз в три года в
провинциальном центре.

цзеюань — цзюйжэнь с лучшим результатом;


хуэйюань - цзюйжэнь с лучшим результатом по итогам предварительных экзаменов;
гунши — цзюйжэнь, прошедший этап предварительных экзаменов.

III) Цзиньши — обладатель высшей степени на экзамене. Экзамены проводились в


столице в присутствии императора раз в три года.

цзиньши цзиди — обладатель первой степени по результатам экзамена;


чжуанъюань — «образец для подражания во всём государстве», обладатель
лучшего результата среди получивших первую степень;
банъянь — «с глазами, расположенными по бокам, косоглазый», обладатель второго
результата среди получивших первую степень;
таньхуа — «избранный талант», обладатель третьего результата среди получивших
первую степень;
цзиньши чушэнь — обладатель второй степени по результатам экзамена;
тун цзиньши чушэнь — обладатель третьей степени по результатам экзамена.

(11) «…Вэнь-сяньди…» - xiándì [сяньди] - вежл. милый брат (обращение к младшему


брату, ученику или другу); Ваш [младший] брат.

(12) «…присвоим тебе таньхуа…» - как уже упоминалось ранее, одна из ступеней по
итогам сдачи государственного экзамена, относится к типу «цзиньши», «избранный
талант», обладатель третьего результата среди получивших первую степень.

(13) xiǎo lóng bāo [сяо лун бao], или точнее xiǎo lóng bāozi [сяо лун бaoцзы] -
маленькие баоцзы (пирожки, приготовленные на пару).

(14) yín sī miàn [инь сы мянь] – досл. лапша «серебряные кусочки». Анлейт пишет, что
это традиционное блюдо провинций Цзянсу и Шанхай. Имеет очень строгие стандарты
приготовления.

Возможно, речь об особом виде лапши, что выглядит в бульоне как серебряные нити, но
найти информацию пока не вышло, или же о рулете «Серебряные нити». А вот и рецепт.

145/284
Рулет "Серебряные нити" (Китайская кухня)

200 муки, 50 г сахара, масло, сода, дрожжи.

Замесить дрожжевое тесто, оставить для брожения на 1-1,5 ч, добавить соду и


разделить на 2 части. Часть теста смешать с сахаром и сделать из него тонкую лапшу,
перемешать лапшу с маслом. Раскатать оставшееся тесто, выложить на него сладкую
тонкую лапшу и завернуть в форме рулета. Разрезать получившийся рулет поперек на
кругляши и варить на пару на сильном огне.

(15) «…был приглашен бледный и изящный талантливый ученый…» - при маньчжурском


завоевании Китая изменился вид идеального любовника. Если раньше это был мужчина,
пышущий здоровьем, крепкого телосложения, широкий в плечах, то в это время типаж
резко поменялся.

Следует отметить, что военные искусства стали теперь привилегией завоевателей, и в


отместку им китайцы, особенно принадлежащие к образованному сословию, начали
считать физические упражнения примитивным атлетизмом, достоянием «цинских
варваров» да китайских профессиональных боксеров, циркачей и акробатов.

Идеальный любовник в ту эпоху — это утонченный молодой человек с бледным лицом,


узкими плечами, который большую часть своего времени проводит в мечтаниях среди
книг и цветов, а при малейших неурядицах заболевает. Ему соответствует хрупкая
девушка-ребенок, худощавая, с выражением постоянного удивления на продолговатом
лице; у нее покатые плечи, плоская грудь, узкие бедра и тонкие руки с крошечными
ладонями.

(16) «…весьма увлеченно беседовал с ним…» -


xiāng tán shèn huān – с китайского языка эта фраза может переводиться, как оказалось,
по разному, или же она имеет сразу несколько смыслов.

Так, ее можно перевести как – беседовать радостно, с наслаждением, оживленно,


получая удовольствие.
Еще – это устойчивое выражение - хорошо ладить друг с другом; сходиться во мнениях,
иметь похожие взгляды.
И, в-третьих, - беседовать с весьма превосходным/изумительным любовником.
Переводчица ни на что не намекает, но китайцы любят эвфемизмы.

Трактуй – как хочется.

Примечание к части

* - Многослойная суть названия и соответствующей ей фразе в главе расшифрована в


примечании 16.

146/284
К главе 3 добавлено примечание о месте наложницы в семейной иерархии.
К главе 4 добавлено примечание о рекомендуемом возрасте для брака.
К главе 9 добавлена наконец-то найденная дополнительная информация о кресле тайши,
в котором восседал Лю Гун.

147/284
Глава 14
[Глава 14 – Не стоит вам голову терять, князь Синаня.]

Вэнь-дажэнь уже отбыл в Шучжун (1).

Во время встречи «утреннего двора» (2) второго дня, после обсуждения дел
государственных, группа старых чиновников преклонила колени пред троном. Взглянув
на протянутое прошение, император и так мог сразу сказать, что в нем, даже открывать
не нужно. В голове у Чу Юаня снова поселилась ноющая боль.

«Ваше Величество, на этот раз дело и правда откладываться больше не может», -


проникновенно произнес Ван-дажэнь, что отражало его серьезное отношение.

«И что же за дело не может быть больше отложено?» - Чу Юань и так знал, но все же
спросил.

«Естественно, речь идет о смотринах (3) безупречных женщин для дворца», - ответил
Ван-дажэнь.

«Мы уже говорили, что этот вопрос откладывается до окончания войны в Сибэе и будет
обсуждаться позднее», - Чу Юань нахмурился.

«Ваше Величество», - Ван-дажэнь, стоя на коленях, склонился в поклоне, касаясь


головой пола. - «Война в Сибэе тянется уже довольно давно, покойный император
отправлял великих полководцев возглавлять войска, чтобы положить конец этому,
десятки раз. Прошло целых двадцать лет, прежде чем удалось устранить беспорядки, и
все же племена северной пустыни так полностью не подчинились нам и по-прежнему
смотрят на нашу великую Чу жадно и с завистью. И если и на этот раз война так же
затянется, то просто не подобает откладывать все так надолго».

«Вэнь Люнянь», - Чу Юань потер лоб.

Остальные чиновники в зале переглянулись – что же такое только что сказал


император? В глазах Ван-дажэня промелькнуло озадаченное выражение – что же это
значит - «Вэнь Люнянь»?

«Ваш ничтожный подданный приветствует Ваше Величество», - Вэнь Люнянь выступил


вперед и склонился. И все внезапно обнаружили, что вместе с чиновниками
присутствовал кто-то еще небо знает сколько времени, стоя позади всех них.

«Как ты на это смотришь?» - спросил Чу Юань. Вэнь Люнянь неосознанно потянулся


почесать лицо, но тут же подумал, что вряд ли подобает так поступать в текущей
ситуации, и быстро опустил руку. Чуть ранее император говорил, что хочет обсудить ряд
вопросов во время встречи «утреннего двора», но не уточнил, что это будут за проблемы.
И ученый думал, что речь пойдет, скорее всего, о расширении транспортного канала в
Цзяннани или о планах сражений в Сибэе. И уж точно не ожидал, что будет поднят
148/284
вопрос выбора не абы кого, а самой императрицы.

«Почему ты молчишь?» - вложив все охватившее его недовольство, бросил Чу Юань


ученому, что внезапно словно воды в рот набрал.

«Отвечаю Вашему Величеству, по скромному мнению вашего ничтожного подданного,


война в Сибэе на этот раз не затянется надолго», - Вэнь Люнянь прочистил горло и
ответил ясным и чистым голосом. - «В течение трех лет вероломные войска северных
пустынных земель смогут быть изгнаны к северу от реки Хута, и для людей на границе
воцарится мир».

«Как и почему?» - Чу Юань был очень заинтересован.

Вэнь Люнянь тут же ответил: «Естественно, из-за прирожденного таланта правителя


Вашего Величества и истинной мощи, перед которой трепещет весь мир». Как только
слова эти были произнесены, остальные чиновники искренне восхитились выступающим;
лесть императору – обычное дело, и каждый восхваляет и превозносит его, но чтобы вот
так прямолинейно и неприкрыто – не часто увидишь. Уголки рта Чу Юаня приподнялись.

«А еще потому, что, как только что сказал уважаемый чиновник, покойный император
уже двадцать лет потратил на уничтожение мятежных войск», - продолжал Вэнь
Люнянь. - «Хотя северные племена пустыни славятся храбрыми и хорошими бойцами, у
них нет достаточного запаса продовольствия, как у нашей великой Чу; и в последние
годы вторжения в наши земли все чаще и чаще происходят не столько по причине
мятежных амбиций, а сколько потому, что после стольких лет сражений все равнины уже
давно думают, что ветра шум и крики журавлей - это враг, догоняющий их, и что травы и
деревья - вражеские войска (4), - и то ли боятся, то ли им недосуг мирно растить урожай
и скот разводить, или еще как продовольствием запасаться, и грабят они от отчаянья
близлежащую территорию, иначе, боюсь, - не смогут продержаться даже следующую
зиму».

«И что с того?» - отмахнулся Ван-дажэнь. - «Племена северной пустыни всегда так жили,
шли туда, где есть, чем поживиться, а не только в последние два года».

«И все же они стали нести частые потери только в последние два года», - сказал Вэнь
Люнянь. - «Воины северной пустыни храбры, но исход войн зависит не только от грубой
силы, но и от стратегии. Во время правления последнего императора вождем северных
племен пустыни был Великий Шакал Пустыни Дэ Каньха, да, в конечном итоге, он был
убит нашими великими воинами Чу на реке Хуэр, но, несмотря на это, он был
прирожденным командующим армией с выдающимися стратегиями, и с ним было нелегко
иметь дело. Теперь, когда прежде единое войско северных пустынных племен
распалось, и по сути состоит из разрозненных отрядов, которые не так давно с большим
трудом были собраны вместе одним из племен, - они больше не представляют собой
прежней серьезной угрозы, и нынешняя ситуация не идет ни в какое сравнение с
предыдущей. И в то же время, у нашей великой Чу - сильная армия и выносливые лошади,
после стольких лет боев накоплен значительный опыт, и нам уже давно известны
особенности ведения боя и хитрости войск северных пустынных территорий, великий
генерал Шэнь Цяньфань - непобедимый командующий - возглавляет наши войска, и,

149/284
самое главное, наш император наделен божественной мудростью и проницательным
взором, непревзойденный стратег; ничтожная шайка северных пустынных разбойников -
разве можно ее за бедствие счесть?»

«А раз их и проблемой серьезной считать нельзя, тогда тем более следует уделить
больше внимания вопросу выбора императрицы - назначить смотрины и пригласить
безупречных женщин во дворец», - настаивал Ван-дажэнь. - «Зачем еще ждать?»

««Смотрины» - только звучит просто, но за этим стоит огромная трата денег. Еще
несколько лет назад провинция Цзяннань постоянно страдала от наводнений, и
Императорский совет потратил немалую сумму, чтобы любой ценой изменить русло
транспортного канала. Я не знаю, видел ли уважаемый чиновник все это своими глазами,
но до сих пор десятки тысяч рабочих трудятся и в лютый холод и в палящий зной, днем и
ночью, зачастую находясь вдалеке от своего родного дома. И без возможности
навестить жен и детей. Все ради того, чтобы завершить работы до начала нынешнего
паводкового сезона, защитить обширные и плодородные равнины Янцзы», - отчетливо
сказал Вэнь Люнянь. - «Если назначить смотрины сейчас, то мы взгромоздим на плечи
уже занятой провинции Цзяннань еще одну огромную задачу - даже если люди смолчат,
внутри все равно возрастет недовольство».

В совете воцарилась тишина.

«Его Величество не спал, не отдыхал, всего себя отдавая делам страны; он полностью и
самоотверженно посвящает свою жизнь служению империи. Если бы покойный
император узнал бы об этом - он был бы счастлив и растроган до слез», - голос Вэнь
Люняня дрожал и был мрачен, и этой сцене не хватало лишь его рыданий, на колени
перед этим упав и не вставая, как ни уговаривай его.

«Уважаемые чиновники, кто-нибудь хочет что-нибудь добавить?» - Чу Юань потер


подбородок.

Все хранили молчание.

«Это экзаменационное сочинение этого года», - Чу Юань указал Сыси, чтобы тот
передал его стоящим перед троном, и чтобы каждый чиновник ознакомился и передал
дальше. - «Наш дражайший испытуемый Вэнь (5) был нездоров в день экзамена и не смог
закончить свою работу, но она была весьма обширна и научна, и поэтому тайфу передал
Нам ее по собственной инициативе. И раз уже правила были нарушены, Мы хотим
спросить у чиновников – должны ли Мы присвоить ему придворного чиновника ранга
таньхуа (6) или нет».

Это же «Наш дражайший испытуемый Вэнь», не то, что таньхуа, даже если ему присвоят
чжуанъюань - никто не посмеет возразить. И все чиновники согласно кивнули и принесли
свои поздравления.

«Вам просто нездоровилось в день экзамена или же вы давно уже больны чем?» -
спросил, прищурившись, Ван-дажэнь.

150/284
Вэнь Люнянь все-таки почесал лицо и ответил смущенно: «За день до императорского
экзамена я не смог устоять и съел двух жареных уток, а после желудок у меня так
разболелся, как будто узлами весь завязали».

Чу Юань позволил смеху выскользнуть из уст.

Ван-дажэнь: «.....»

«Наш дражайший Чжан», - сказал Чу Юань, - «если вы уже закончили читать


экзаменационное сочинение, передайте его Ли-дажэню, что у вас за спиной, а то он уже
долгое время на цыпочках стоит, лишь бы взглянуть на него».

Все остальные рассмеялись; министр промышленности Чжан Ли вернулся в реальность,


сказав с поклоном: «Хотя работа не завершена, однако изложенные в нем методы
ирригации и водопользования выдающиеся и уникальные; лицу вашего министра есть от
чего потом покрыться (7)».

«Если у кого-то из Наших дражайших чиновников есть еще какие-нибудь мысли или
сомнения, говорите без колебаний», - сказал Чу Юань. - «Мы хотим увидеть - если бы
Наш тайфу-дажэнь не принял бы все это так близко к сердцу - какого таланта Наша
Великая Чу могла бы лишиться всего из-за двух жареных уток.

У Вэнь Люняня снова возникло сильное желание почесать лицо.

Вот почему снова про жареных уток разговор зашел, да они такими костлявыми были, что
он все равно съел не так уж и много.

С далеких времен основания Государственного совета еще не случалось такого, чтобы


все чиновники разом вступали в словесную битву с одним человеком.

Вэнь Люнянь говорил ни быстро, ни медленно, негромким голосом, но с поразительной


силой убеждения. Ежели чиновники, стоящие перед ним, попросту хотели испытать его –
то его изящная и тщательно продуманная речь текла бесконечной рекой. Но стоило ему
столкнуться со скрытой насмешкой – он, словно мастер кунг-фу, возвращал сказанное, да
так, что оппоненту только и оставалось, что задыхаться от гнева и возмущения, не в
силах и далее спор продолжать. После того, как все чиновники разошлись, Вэнь Люнянь
отряхнул свои рукава и с улыбкой произнес: ««Вы мне дали победить» (8)», и он был
словно окутан аурой учености и изысканности.

В душе Чу Юань был вне себя от радости; по правде говоря, это утро выдалось одним из
самых беззаботных за последнее время.

Вопрос о смотринах безупречных женщин был снова отложен; в ближайшее время никто
не станет поднимать его снова. Вэнь Люнянь, со счастливым лицом, в знак выигранного
состязания среди писавших сочинения для сдачи императорского экзамена, разъезжал
по улицам во главе процессии, разодетый в самые лучшие малиновые шелка и атлас, и
был охвачен чувством глубокой благодарности; и люди били в барабаны и
приветствовали его на всем пути (9). И даже устроили сутолоку по обеим сторонам

151/284
улицы, чтобы посмотреть на него, и все твердили - это победители государственных
экзаменов, неудивительно, что процессия выглядит настолько солидной и красивой (10).

Лю Дацзюн-дажэнь спросил с предвкушением: «А Вэнь-дажэнь еще не женат?»

«Пока еще нет», - Вэнь Люнянь блестяще улыбнулся, показывая рот, полный маленьких
белых зубов.

«Очень хорошо, очень хорошо», - Лю Дацзюн удовлетворенно похлопал себя по ноге,


мысленно просчитывая, какую племянницу можно выдать за него замуж, однако Чу Юань
личным указом отправил Вэнь Люняня в город Юньлань, даровав ему незначительную
должность губернатора провинции Ципин.

И относительно этого, все чиновники терялись в догадках; с учетом того, насколько он


сильно понравился Его Величеству, они ожидали, что его оставят заполнить одно из
освободившихся мест в Императорском совете, почему его отправили быть местным
чиновником одного из округов Сычуани?

У Чу Юань были свои соображения, вначале он хотел, чтобы ученый остался, но Вэнь
Люнянь убедил его, что лучше ему несколько лет побыть местным чиновником, и поэтому
Чу Юань решил действовать сообразно обстановке (11) и согласился, отправив его в
город Юньлань, Шучжун, уездным чиновником - в место под контролем клана Чжуйинь. И
поскольку Вэнь Люнянь там сможет отточить свое красноречие в словесных поединках
со многими чиновниками, то, возможно, в конечном итоге ему под силу станет убедить
Главу клана Чжуйинь - Цинь Шаоюя – стать чиновником Императорского совета; так,
может, все и к лучшему складывается.

Вэнь Люнянь покинул столицу через десять дней и с радостью отправился в Шучжун,
чтобы занять свой пост. И дней через десять или чуть более после этого в поместье
Синань пришло донесение примерно вот такого содержания: император и одаренный
ученый из Цзяннани долго беседовали, проведя вместе всю ночь без сна. Зовут этого
одаренного ученого - Вэнь Люнянь. Вэнь Люнянь довольно хорош собой. Император
весьма благоволит ему. И каждый день приглашает его во дворец и даже обедает с ним
вместе - специально приказал императорской кухне приготовить жареную утку. Лю
Дацзюн-дажэнь завел с ним разговор о браке, но молодой чиновник отказал ему,
сославшись на волю императора.

Вот только, когда мрачный Дуань Байюэ, озверевший настолько, что и на убийство был
готов, уже намеревался тем же вечером ринуться в столицу, - почти сразу же пришло
еще одно тайное донесение, что было в срочном порядке отправлено за восемьсот ли
вслед первому, - что Вэнь-дажэнь указом императора отправлен в город Юньлань,
округа Шучжун, и уже отбыл к месту назначения.

.........

Дуань Байюэ, с потемневшим лицом, развернул лошадь обратно.

Дуань Яо, прижавшись спиной к стене, осторожно двигался в сторону своей комнаты.

152/284
«Яо-эр!» - сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо вздохнул, вот как так вышло, что брат все же его обнаружил.

«Где ты опять пропадал?» - нахмурился Дуань Байюэ.

«В лесу, что позади горы, и только», - руки Дуань Яо крепко сжимали двух змей. -
«Поймал только что, и тебе вечер добрый (12)».

Дуань Байюэ: «......»

«Тогда я пошел», - Дуань Яо решил воспользоваться возможностью улизнуть.

«Вернись!» - Дуань Байюэ нахмурился.

Дуань Яо: «....»

«Ты с кем-то подрался?» - Дуань Байюэ ущипнул его за ухо.

«....просто ветками поцарапался», - промямлил Дуань Яо.

«Кто?» - выражение лица Дуань Байюэ стало мрачным; во всей провинции Синань не
должно быть никого, кто осмелился бы поднять на него руку.

Дуань Яо ответил: «Не знаю».

Дуань Байюэ молча смотрел на него.

Дуань Яо: «.....»

«Говори!» - голос Дуань Байюэ внезапно стал резким.

Дуань Яо прикрыл голову и присел на корточки, даже змей не в состоянии обуздывать,


вяло признался: «Я ходил в запретную зону».

Дуань Байюэ поднял руку.

Дуань Яо начал плакать и громко кричать.

«Что случилось, что случилось?» - почти во мгновении ока кто-то выбежал из двери.

«Тетушка Цзинь», - Дуань Яо заплакал еще сильнее.

«Господин!» - выбежавшим человеком оказалась женщина лет сорока, подоспев к месту


событий, она быстро схватила Дуань Яо в свои объятия: «Ну-ну, все в порядке. Почему
вы хотите ударить молодого господина?»

153/284
«Спроси, куда он ходил», - сердито сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо хныкал изо всех сил.

«Куда он еще пойти может, в «Брачные радости» (13) что ли?» - тетушка Цзинь помогла
вытереть Дуань Яо лицо. - «Ему уже тринадцать, и что с того, если он и сходил туда, в
следующий раз тетушка будет сопровождать тебя, да?»

Дуань Байюэ покачал головой и, не говоря больше ни слова, повернулся и направился к


заднему склону горы, чтобы посмотреть, что произошло.

Дуань Яо вытер сопли рукавом.

Это же просто место для заключения преступников, почему ему нельзя туда ходить.

Брат такой злой.

По дороге к заднему склону горы Дуань Байюэ заметил, что восточная сторона леса в
беспорядке; кто-то, очевидно, только что сражался здесь раньше.

Зайдя вглубь леса и повернув налево, он увидел бородатого мужчину, сидящего под
деревом и пытающего отдышаться.

«Мой брат молод и не знает хороших манер, он только что оскорбил уважаемого
мастера», - Дуань Байюэ подошел и остановился в десяти шагах от него.

Мужчина открыл глаза, моргнул и с нетерпением в голосе произнес: «Сходи и спроси


своего отца, когда уже можно мне будет противоядие дать и отпустить, наконец,
старика на волю?»

(1) Шучжун: - Шу (кит. , пиньинь: Shǔ) — древнее царство периодов Весны и Осени и
Сражающихся царств, существовавшее примерно с XI века до н. э. по 316 год до н. э,
когда оно было уничтожено царством Цинь. Располагалось на западе Сычуаньской
котловины. Его столицей был город Чэнду. Область Сычуань занимала в истории Китая
особую роль. Территория Сычуаньской котловины отличалась высоким плодородием и
была густо населена. При этом котловина находится на удалении от центральной части
Китая и древних столиц (таких как Сиань), и имеется не очень много удобных проходов.
Нередко Сычуань была житницей для остальных районов Китая, и снабжала их
продовольствием. В отдельные исторические периоды в Сычуани образовывались
самостоятельные государства. Во время крупных китайских смут и волнений Сычуань
отделялась или служила прибежищем для представителей свергнутой династии. Так в
древности на территории Сычуани находились уже упоминаемое ранее царство Шу и
царство Ба, и эту территорию получил первый ханьский император Лю Бан в управление
после свержения империи Цинь, используя её как плацдарм для завоевания всего Китая.
Позднее в эпоху Троецарствия Лю Бэй, претендовавший на продолжение линии ханьской
династии, смог укрепиться в царстве Шу, которое назвал Хань. Последующие царства,

154/284
эпизодически возникающие в Сычуани, также обычно носили официальное название
Хань. Современное название Сычуань появилось во время империи Сун в X веке после
объединения четырёх провинций Чуань в одну.

zhōng [чжун] - центр, середина; центральный, средний; посередине; на половине -


посередине. Так как Шу исторически является центральной частью провинции Сычуань,
то из этих двух слов и складывается суть названия.

(2) «…во время встречи «утреннего двора»…» - на жизнь правителей Поднебесной


оказывали влияние как принципы конфуцианства, так и буддийские верования. А это
значит, что день из жизни китайского императора был наполнен не только делами
государственными.

Утром – работа
День императора начинался, как правило, около пяти часов утра. Первым делом
император отдавал дань уважения своим предкам. Не менее важным для императора
утренним ритуалом было чтение документов из архива, оставленного его
предшественниками. Каждый новый император считал своим долгом изучать эти
документы самым тщательным образом.

После этого наступало время завтрака. Зачастую император и императрица не имели


четко установленного времени для церемонных трапез, а предпочитали перекусывать
несколько раз в день.

Основное утреннее время уходило на занятие государственными делами. Во времена


династии Мин и в эпоху династии Цин императоры имели обычай созывать так
называемые встречи «утреннего двора».

Во время таких встреч министры собирались у входа во Внутренний дворец Запретного


города. Они докладывали императору обо всех событиях, происходящих в государстве.
Затем император комментировал услышанное и отдавал распоряжения.

В ходе веков эта традиция, однако, претерпела некоторые изменения: устные доклады
были заменены письменными, после ознакомления с которыми император вызывал к себе
на утреннюю аудиенцию лишь некоторых из министров, исходя из ситуации.

Вечером – отдых
Важное место в ежедневном распорядке дня занимало время, которое император
посвящал самообразованию и отдыху. Во второй половине дня император, как правило,
удалялся в личный кабинет, находящийся на территории Внутреннего дворца, и
проводил время в чтении манускриптов о своих предках и истории Китая, а также
занимался изысканиями в разных науках – в физике, астрономии и медицине.

Послеобеденные и ранние вечерние часы были также временем развлечений. Конечно,


вкусы китайских императоров разнились, однако, как правило, императоры
предпочитали проводить время в компании императрицы или наложниц за просмотром
театральной постановок или оперы.

155/284
К тому же, многие китайские императоры пробовали свои силы в поэзии. Прогулки в
одиночестве среди роскошных садов тоже были частью распорядка дня.

Вечерние часы редко когда отводились под пышное времяпрепровождение, за


исключением периодически устраиваемых празднований и банкетов.

Как правило, император заканчивал свои дела к семи вечера, после чего он молился и
вновь отдавал дань уважения предкам, прежде чем удалиться в свои покои. После этого
правитель мог провести какое-то время с императрицей или наложницей, но ночь
император всегда проводил один – согласно конфуцианским правилам.

А затем вновь наступало утро…

(3) «…о смотринах…» - состав гарема Сына Неба регулярно обновлялся, чтобы во дворце
появлялись новые молоденькие наложницы. Для этого раз в несколько лет устраивались
специальные «смотрины».

В древности смена женщин во дворце происходила один раз в 10 лет. Позже, во времена
династии Цин, каждые три года сменялось больше половины жительниц гарема.
«Смотрины» происходили в несколько туров. Так, в 1599 г. император послал
специальных людей по всей стране отобрать лучших претенденток. Как пишет Ван Япин,
были отобраны и привезены в столицу 5 тысяч красивых девушек. После первых туров
осталось около тысячи, которых и доставили во дворец Сына Неба.

В заключительных «смотринах» обычно участвовал сам император, его мать и


ближайшее окружение. Более сотни конкурсанток выстраивались перед очами Сына
Неба. Он отбирал из претенденток несколько десятков лучших, которые оставались во
дворце.
«Смотрины» кандидаток в наложницы обычно устраивали императрицы-матери в
Императорском саду Юйхуаюань Запретного города.
Такие же «смотрины» устраивались, когда император искал себе невесту. В период
маньчжурского господства в Китае в упомянутой процедуре, по обычаю цинского двора,
участвовали исключительно маньчжурки — дочери военных чиновников высших рангов. В
маньчжурском Китае существовало девять чиновничьих рангов, среди которых девятый
считался самым низшим. На «смотрины» приглашали дочерей чиновников высших рангов
«восьмизнаменных войск». Дочери маньчжурских сановников и военных с детского
возраста переписывались чиновниками Департамента императорского двора. И по
определенному указанию сверху отцы должны были доставлять своих дочерей в
возрасте от 12 до 16 лет на императорские «смотрины». Некоторые маньчжурские
аристократы не желали, чтобы их дочери попадали во дворец императора, поскольку
жизнь во дворце Сына Неба была далеко не всегда сладка и безоблачна. Поэтому они
иногда даже слегка уродовали своих дочерей, чтобы тех не забрали во дворец, или
представляли вместо своих дочерей непривлекательных бедных молодых маньчжурок
или китаянок, купленных специально для этого.

Император в сопровождении императрицы-матери устраивал «смотрины» этим девицам и

156/284
выбирал из них для своего гарема тех, которые ему особенно приглянутся. После
строгого отбора девушек отпускали домой на два месяца: те, кто удачно прошел
смотрины, должны были обзавестись соответствующими одеяниями, достойными
императорских наложниц. Затем их вновь собирали во дворце Сына Неба. «Когда князья
и сановники, выполняя волю императорских наложниц, напомнили мне, что я уже достиг
возраста „великой свадьбы“, если я к этому и проявил какой-то интерес, то только
потому, что женитьба — символ того, что человек стал взрослым, — вспоминал
император Пу И. — После нее уже никто не мог обращаться со мной, как с ребенком».
Кого выбрать себе в жены, в конце концов, разумеется, решал император. При
императорах Тунчжи и Гуансюе девушек-кандидаток выстраивали в ряд, и жених тут же
выбирал себе невесту. Избранницу на месте отмечали, вручая ей яшмовый скипетр, либо
привязывая к пуговице кисет.
Также согласно традициям предков, император должен иметь и императрицу, и
наложницу, или целый гарем наложниц. Обычно, «второй» женой или наложницей
становилась кандидатка номер два на роль императрицы, поскольку она уже была
отмечена императором и не могла выйти замуж за простого смертного.

Поговорим немного о наложницах и об особенностях гарема китайского императора.

Если в Европе у монарха была только одна жена (королева, царица, императрица), то в
Китае их могло быть две или три — одна «главная» и две «второстепенные».
Апартаменты в «средней» части Запретного города считались наиболее престижными.
Поэтому главная» проживала в «центре» дворцового комплекса и именовалась
«императрицей Среднего дворца» (Чжунгун) и «Матерью Государства» (Гому). В
«восточном квартале» обитала вторая жена богдохана — «императрица Восточного
чертога» (Дунгун). И наконец, третья супруга, или «государыня Западного дворца»
(Сигун), занижала покои в западной, наименее значимой части Запретного города.
Вместе со вдовствующей императрицей в дворцовом квартале Пекина временами
находились сразу четыре государыни. Иногда мать богдохана жила за пределами
Запретного города — в одной из летних загородных резиденций. Для невесты Сына
Неба возводили особые чертоги, где она вместе со всей своей семьей ждала свадебной
церемонии.

Одалиски государя делились на пять рангов. Выше всех стояли «императорские


драгоценные наложницы» (хуан гуйфэй). Затем шли «драгоценные наложницы»
(гуйфэй), просто наложницы (фэй) и кон-кубины (бинь). Пятый — самый низший ранг
именовался «драгоценный человек» (гуйжэнь). Ниже наложниц находились фрейлины
(дайн, чанцзай), а основание гаремной пирамиды составляли многочисленные
прислужницы — шинюй. Китаянка выше уровня служанки подняться не могла.

Зная повадки обитательниц гарема, императоры издавна селили своих супруг и


наложниц отдельно друг от друга. У каждой императрицы, как уже говорилось, имелся
свой дворец в Запретном городе. Это был обособленный квартал с павильонами, жилыми
помещениями, садами, гротами, беседками, цветниками и прудами. По «дворцу в
миниатюре» старались предоставить и всем наложницам. Каждый из таких «мирков»
окружала стена с воротами, а сам он носил особое поэтическое название — «Здесь
всегда весна», «Тень платанов», «Парк радости и света» и т.д.

157/284
Удел наложницы, естественно, состоял в ожидании вызова к Сыну Неба. А до него или в
промежутках между «свиданиями» узницы гарема могли наслаждаться бездельем,
нарядами, развлечениями, яствами, чтением, упражнениями в каллиграфии и поэзией.
Словом, жили они в обстановке полного изобилия. Тем не менее Дворцовое управление
ежемесячно выдавало каждой из них определенную сумму, размер которой зависел от
ранга красавицы и благоволения к ней Августейшего господина. Так, наложнице второго
ранга (гуйфэй) ежегодно платили около 150 лянов (примерно 400 американских
долларов) — по тем временам сумму весьма значительную. Считалось, что это серебро
дается одалискам на удовлетворение их прихотей, чудачеств и капризов. На самом же
деле деньги шли в основном на оплату ценнейшего в условиях гарема товара, а именно
секретных сведений и тайных услуг.

По правилам цинского двора Сын Неба не мог оставить у себя наложницу надолго, а тем
более до утра. Когда истекал положенный срок, главный управляющий громко
произносил: «Время пришло!» Если богдохан не отзывался, напоминание повторялось во
второй, а чуть позже и в третий раз. Тогда монарх уже непременно должен был
откликнуться. Двое ожидавших входили в спальню. Главный управляющий с особой
регистрационной книгой в руках становился на колени и почтительнейше спрашивал у
Сына Неба: «Оставить или нет?» Речь шла о драгоценном «драконовом семени».
Услышав повеление «Оставить», чиновник делал в регистрационной книге запись: «В
такой-то месяц, такого-то числа, в такой-то час император осчастливил такую-то
наложницу». Эта запись служила оправданием в случае ее беременности,
доказательством высочайшего происхождения ребенка. Если Сын Неба был недоволен
или находился в дурном расположении духа, следовал приказ: «Не оставлять!» После
чего на живот одалиски нажимали особым образом, и все «драконово семя» выходило
наружу. Эти правила крайне строго соблюдались в зимних дворцах Запретного города.
Что же касается летних резиденций, то там богдохан мог себе позволить нарушить
предписания, установленные на заре династии Цин.

Если наложниц приносили в спальню императора, то к своей жене он приходил сам и на


время, которое ничем не ограничивалось. Тем не менее каждое такое посещение
фиксировалось в особой книге учета. По выходе богдохана из опочивальни
коленопреклоненный евнух-чиновник почтительно ждал ответа о том, состоялось соитие
или нет. Если нет, то Августейший господин бросал небрежно: «Уходи!», и
соответствующая графа в книге оставалась пустой. В случае утвердительного ответа или
кивка Сына Неба здесь появлялась запись: «Такого-то числа, такого-то месяца, такого-то
года в такой-то час государь осчастливил императрицу». Если же богдохан проходил
молча, главный управляющий, стоя на коленях, смиренно осведомлялся, что ему следует
записать.

Как мы видим, Владыка Поднебесной и правитель Цинской империи, перед которым все
трепетали, сам оказывался пленником жесткого этикета. Всяческие условия определяли
и сферу любовных развлечений Сына Неба. В самом начале возникновения
маньчжурской династии ханы Нурхаци и Абахай установили для будущих властителей
правила «ограничения разврата». Более того, «регулировать» услады Сына Неба была
призвана Палата важных дел, штат которой набирался исключительно из евнухов высшей
категории. Именно поэтому они имели свободный доступ и в гарем, и в комнаты, смежные
со спальней Сына Неба, и в покои рядом с опочивальней императрицы.

158/284
Для некоторых пребывание в императорском гареме становилось невыносимым, и они
накладывали на себя руки. Но если императрица или наложница решалась принять яд,
по цинским законам смертная казнь ожидала всю ее родню. Зная это, несчастной
оставалось лишь уморить себя голодом. Иногда богдохан или его жены расправлялись с
неугодными так: бунтаркам или тихим жертвам интриг «даровалось» право броситься в
колодец или проглотить присланную «сверху» тончайшую золотую пластинку,
перекрывавшую дыхание.

Теперь становится понятно, почему, помимо личной привязанности, Чу Юань избегал


смотрин, гарема и брака, как только мог.

(4) «…ветра шум и крики журавлей … что травы и деревья - вражеские войска…» - две
схожие по смыслу классические китайские идиомы чэнъюй.

- fēng shēng hè lì - ветра шум и крики журавлей (принимать за крики преследующего


врага; обр. в знач.: бояться всего и вся; пуганая ворона и куста боится; у страха глаза
велики; паника, впасть в панику; подозрительность, паранойя).

cǎo mù jiē bīng - и трава, и деревья кажутся [вражескими] солдатами (обр. в знач.:
пуганая ворона и куста боится).
Значение: идиома описывает сильную боязливость или панику, жизнь в постоянном
страхе.
История происхождения: Во времена династии Восточная Цзинь (317–420 гг.) весь
Северный Китай был в основном под контролем Фу Цзяня, правителя царства Цинь. В
383 году Фу Цзянь возглавил армию из 900 тысяч человек и напал на царство Цзинь в
Южном Китае.
Генералы Цзинь немедленно отправили 80-тысячное войско для отпора армии Цинь. Так
как армия Фу Цзяня в десять раз превосходила войско Цзинь по численности, то сначала
он отправил только 250 тысяч солдат для быстрой атаки. Он думал, что армия Цзинь
сдастся от одного вида большого войска.
Генералы Цзинь поняли, что им придётся иметь дело с армией, превосходящей по
численности их войско во много раз, и уже продумали тщательный план, как вступать в
бой с Цинь. Солдаты Цзинь были готовы сражаться насмерть. Первый бой армия Цинь
проиграла из-за продуманного стратегического шага Цзинь. После победы солдаты
Цзинь не стали отдыхать, а продолжили продвигаться вперёд в направлении города, где
стояли войска Цинь.
Фу Цзянь был потрясён, когда узнал, что войско Цзинь наступает. Солдаты Цинь пали
духом, их уверенность была поколеблена. Многие из них сильно запаниковали и искали
возможность дезертировать. Фу Цзянь с братом поднялся на городскую стену, чтобы
оттуда лично осмотреть армию Цзинь. Он увидел, что у них хороший боевой порядок и
высокий боевой дух.
Потом Фу Цзянь посмотрел на горы на севере и ему показалось, что все камни, трава и
деревья — это вражеские солдаты. Он очень удивился увиденному и сказал брату:
«Какой могучий противник армия Цзинь! Почему говорили, что у них мало людей?»
Наконец Фу Цзянь, утратив мужество, потерпел сокрушительное поражение. Войско

159/284
Цзинь одержало блестящую победу над врагом, во много раз превосходящим их по
численности.

История записана в «Цзинь шу» («Истории династии Цзинь») — это официальный


исторический текст, который охватывает китайскую историю с 265 по 420 гг. Книгу
составили несколько чиновников под руководством канцлера Фан Сюаньлина во времена
династии Тан.

(5) «…Наш дражайший … Вэнь…» - - как уже упоминалось в главе 2, àiqīng [айцин] -
вельможа (сановник, обращение государя к придворному), так обращается император к
чиновнику, к которому весьма благоволит.

(6) «…придворного чиновника ранга таньхуа…» - Тань Хуа Лан: - таньхуа —


«избранный талант», обладатель третьего результата среди получивших первую
степень. láng [лан] 1) мужчина, молодой человек (также в обращении); 2) вежл. сударь,
господин (напр. слуга к хозяину); муженёк (жена ласково о муже);
3) ист. чиновник (вообще); лан (придворный чин; при дин. Мин - Цин; чиновник от VI
класса и ниже).

(7) «…лицу вашего министра есть от чего потом покрыться…» - hànyán


лицо покрылось потом (от стыда); обр. застесняться, устыдиться.

(8) «…Вы мне дали победить…» - chéngràng [чэнжан] - вежливая фраза после победы.
Анлейт пишет, что это вежливый термин, когда победитель называет себя проигравшим,
подразумевая, что он выиграл лишь потому, что проигравший позволил ему. Немного
непонятно, кажется, что победитель намекает на нечестную игру в поддавки. Но в статье
«Церемонные фразы и комплименты на китайском языке» в Магазете говорится вот что:
«Сразу, как станет ясно, что ты победитель, скажи : « » (chéngràng). Фраза значит «Вы
мне дали победить!» или «Вы поддавались!» Победа после этого не перестанет быть
победой, зато горечь поражения у проигравшей стороны не будет так сильна! И это
позволит сохранить лицо проигравшему!»

(9) «….одетый в самые лучшие малиновые шелка... били в барабаны и приветствовали его
на всем пути…» - . Строжайший церемониал прежде всего касался поведения и внешнего
облика чиновников. Все они должны были одеваться в соответствии с занимаемой
должностью. Государственные служащие облачались в дорогие халаты с длинными
рукавами. Просторный шелковый или сатиновый халат с вышитыми на нем
изображениями птиц или животных, высокие атласные ботинки на толстых белых
подошвах, конусообразная фетровая шапочка с шариком и павлиньим пером — таков был
типичный наряд чиновника, придававший его фигуре осанистость и важность.
Расчетливые, медленные движения представителя власти и тщательное соблюдение
церемониальных жестов производили внушительное впечатление на простолюдина.

160/284
Цвет одежды, ее материал, покрой, количество пуговиц, фасон шляпы, цвет паланкина и
число носильщиков, даже цвет зонтиков — все это было расписано по разрядам
чиновников. Каждому разряду полагалась особая официальная одежда, которая
различалась по четырехугольным нашивкам на груди и на спине. Гражданские чиновники
носили на халатах изображения птиц, а военные — изображения животных. Халаты
гражданских и военных чинов первого (высшего) класса украшали соответственно белый
журавль и мифическое животное цилинь (единорог); второго класса — золотой фазан и
лев; третьего класса — павлин и пантера; четвертого класса — дикий гусь и тигр; пятого
класса — белый фазан и черный медведь; шестого класса — белая цапля и пятнистый
медведь; седьмого класса — утка и леопард; восьмого класса — перепел и тюлень;
девятого класса — сорока и носорог. Представители ученого сословия облачались в
халаты малинового цвета, но наиболее распространенным цветом платья был синий.
Состоятельные люди носили халаты спокойных оттенков — голубого, серого или
коричневого.

Одной из важнейших принадлежностей одежды чиновника считался головной убор. На


шапке чиновника первого класса был рубиновый шарик; второго — коралловый; пятого —
белый прозрачный шарик; шестого — матовый шарик; седьмого, восьмого и девятого
классов — бронзовый шарик.

Ранги чиновников различались и по поясам, инкрустированным различными


драгоценными камнями: нефритом, красным кораллом, сапфиром и т. д. Пояс чиновника
первого класса имел четыре кусочка агата, инкрустированные рубинами; пояс чиновника
второго класса — четыре золотые пластинки, также украшенные рубинами; пояс
чиновника третьего класса — четыре золотые пластинки; пояс чиновника четвертого и
пятого классов — четыре золотые пластинки, инкрустированные серебром; пояс
чиновника шестого класса — четыре пластинки-раковины, украшенные серебром; пояс
чиновника седьмого класса — четыре круглые серебряные пластинки; пояс чиновника
восьмого класса — четыре пластинки из бараньего рога, украшенные серебром; пояс
чиновника девятого класса — четыре пластинки из черного рога, украшенные серебром.

Показной элемент и парадность занимали важное место в жизни чиновника. На улице он


появлялся в окружении многочисленной свиты — выехать из дома без нее значило
уронить свое достоинство. Пышность кортежа, маршрут его следования,
соответствующие эмблемы власти — все это было строго регламентировано
церемониалом. Чиновник, следовавший в паланкине, при встрече на улице с другим
чиновником, высшего, чем сам он, ранга, обязан был выйти из носилок, чтобы совершить
предписанные традицией поклоны. Когда встречались два представителя власти одного
ранга, они оба обычно выходили из паланкинов, отвешивали друг другу низкие поклоны и
в знак почтения прижимали руки к груди. Впрочем, чиновник мог избежать сложной
церемонии приветствия: для этого он запасался огромным веером, который несли его
слуги. Веер нередко раскрывали при виде другого паланкина. Этим как бы давали
понять, что встречающиеся друг друга не знают.

Выезд мандарина из его резиденции в паланкине считался важным событием и


обставлялся сложным этикетом. Так, правителя города при выезде сопровождали
телохранители, в руках которых были хлысты и цепи — признак власти и средство
наказания тех, кто проявит непочтительность к высокой особе. Два человека впереди

161/284
такой процессии несли гонг или барабан и через определенные интервалы ударяли в
него: по числу ударов можно было определить ранг особы. Чтобы на пути не толпились
зеваки, перед процессией шли два прислужника, громко выкрикивая: «Разойдись!» Слуги
несли огромный зонт с написанными на нем титулами знатной личности. Чиновники
низшего ранга, писцы, посыльные сопровождали паланкин, как правило, пешком.
Впереди процессии несли красные дощечки с вырезанными на них иероглифами, также
обозначавшими титул чиновника. Ночью кортеж освещался фонарями.

(10) «...это победители государственных экзаменов, неудивительно, что процессия...» -


yóujiē - также обычай в старом Китае: после гос. экзаменов первые по успехам три дня
разъезжали по улицам, показывая себя народу.

(11) «...действовать сообразно обстановке...» - shùnshuǐ tuī zhōu - еще одна китайская
идиома: толкать лодку по течению (обр. в знач.: торопиться делать что-л., пока есть
возможность; действовать сообразно обстановке).

(12) «…и тебе вечер добрый…» - «…chī ma?» - «…ты поел?» - также важной и частой
формой приветствия уже знакомых людей в Китае является вопрос « ?» (Nǐ chīfànle
ma?) (Ты покушал?). Китай лишь недавно вышел на тот уровень, где почти у каждой
семьи на столе всегда есть еда. А поскольку еще издавна в Китае большое количество
людей голодали, то, как следствие, появилась привычка интересоваться, кушал человек
сегодня или нет. Если кушал, значит, дела хорошо, если нет, то нужно человека
покормить.

Поэтому в Китае понятие «покушать» - это не шик, а базовая нужда человека, в связи с
чем, маленькие кафе, чифаньки (от китайского « »( chīfàn) – кушать) можно увидеть на
каждом углу. Ответить на такое вопрос можно просто « » (chīle )(Покушал). После такого
приветствия можно разговаривать о других делах.

(13) «Брачные радости» - Yi Hong Yuan «Ихунъюань» – анлейт говорит, что это
реальное место в Пекине, но в этом случае это, вероятно, бордель. Потому что сайт
bkrs.info выдает значение yuàn [юань] как публичный дом (в названиях). И выходит, что
"Ихунъюань" – это бордель «Брачные радости». Довольно символично.

Примечание к части

С Новым годом!

162/284
Глава 15
[Глава 15 - Хуаньтяньчжай (1)]

Как быть, если вымысел правдой обернется (2).

Противоядие?

Дуань Байюэ слегка нахмурился; до этого дня он не слышал ни о чем подобном.

Увидев, что он надолго замолчал, мужчина нетерпеливо махнул рукой: «Я не буду


разговаривать с тобой, дитя, иди и приведи сюда твоего отца».

Дуань Байюэ прочистил горло и сказал: «Мой отец уже много лет как скончался».

Воцарилась тишина.

Мужчина выглядел потрясенным, он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

Дуань Байюэ спросил: «Уважаемый мастер был отравлен?»

Но стоило его голосу прозвучать, как он увидел, что тело неизвестного человека
обмякло, и он упал без сознания.

Не придумав ничего другого, Дуань Байюэ вынес его из запретной зоны, поместил в
комнату для гостей в поместье Синань и дождался врача, который осмотрел незнакомца
и назначил тому лечение.

Дуань Яо прижался к стене, рядом с дверью, и осторожно заглянул внутрь, показав


лишь половину своего лица.

«Заходи», - сказал Дуань Байюэ.

Дуань Яо мучило безмерное чувство вины: «Я так сильно навредил ему?» Но так же быть
не должно, всего лишь один удар ладонью, и разве этот мастер боевых искусств – не
плохой человек?

«В конце концов, ничего страшного не случилось. Зачем ты туда пошел?» - у Дуань


Байюэ разболелась голова.

«Я не намеренно вломился туда», - честно ответил Дуань Яо. - «На заднем склоне горы я
увидел цибуцину (3), погнался за ней и не заметил, что уже достиг запретной зоны.
Затем на меня внезапно набросился этот человек; испугавшись, я не стал разбираться,
что к чему, ударил его ладонью, а затем убежал». После того, как Дуань Яо закончил
свой рассказ, он добавил: «Нанося ему удар, я не вкладывал слишком много силы».

163/284
«Ничего, в следующий раз будь осторожнее», - сказал Дуань Байюэ. – «Иди к себе и
отдохни».

«Он в порядке?» - Дуань Яо заглянул в спальню.

Дуань Байюэ сказал: «Врач сказал, что с ним приключился удар от потрясения».

«Только потому, что я ударил его ладонью?» - засомневался Дуань Яо.

Дуань Байюэ покачал головой; по правде говоря, даже он никак не мог понять смысла
происходящего.

«Тогда почему?» - решил докопаться до сути Дуань Яо.

Дуань Байюэ пересказал ему разговор, что только что произошел в лесу.

«Не мог же он вот так просто упасть в обморок», - воображение Дуань Яо разыгралось. -
«Неужели он тайно любил отца?»

Дуань Байюэ сильно ударил его по голове.

«Господин!» - так совпало, что тетушка Цзинь как раз зашла в комнату с отваром
лекарственных трав и, увидев такое, начала пенять князю. - «Сколько раз я уже
говорила - не бейте молодого господина, а если вам и правда нужно ударить его - не
бейте его по голове».

Дуань Байюэ спокойно убрал свою руку.

«Тетушка, тебе знаком этот человек?» - Дуань Яо протянул руку и указал в комнату.

«Мы не знакомы, но я знаю его», - ответила тетушка Цзинь.- «Он был искусным мастером
боя с центральных равнин, его зовут Ту Буцзе, он не из поместья Синань, и с нами никак
не связан, но однажды он ворвался сюда, размахивая кулаками, заявил, что хочет
забрать третью супругу (4), и даже гневно кричал, что требует поединок с господином».

В то время третья супруга была беременна; Дуань Цзин радовался не нарадовался, глядя
на нее, и тут – этот сумасшедший; естественно, он повел себя не самым красивым
образом. Избив пришельца и вышвырнув его из поместья, Дуань Цзин посчитал, что этого
недостаточно, вот и засунул ему в рот …гм..., а там еще и живность какая-то была.

Ту Буцзе был опозорен и глубоко оскорблен, и ненависть между ними возросла. Затем,
еще три года, он продолжал приходить и шумиху устраивать; хотя его каждый раз
избивали, он не сдавался. Даже после того, как третья супруга, с молодым господином
Дуань Юем на руках, вышла усовестить его - это не урезонило его ни в малейшей
степени. Вскоре после этого, Дуань Цзин заразился неизлечимой болезнью и знал, что
ему осталось недолго пребывать на этом свете; так что, когда Ту Буцзе снова явился
бросить ему вызов, он лишил его сознания и поместил в запретную зону на заднем склоне
горы; и с тех самых пор, уже больше десяти лет, Ту Буцзе там и был заключен.

164/284
«Хотя вот что странно», - сказала тетушка Цзинь. - «На заднем склоне горы нет ни
тюремных клеток, ни металлических цепей, по правде говоря, даже ребенок смог бы с
легкостью уйти оттуда, и все же он пробыл там несколько тысяч дней, но кто знает, в чем
причина».

В чем может быть причина.

Дуань Байюэ и Дуань Яо думали об одном и том же.

Его, должно быть, попросту обманули.

«Эй, кто-нибудь!» - закричал в комнате Ту Буцзе.

Дуань Байюэ встал и вошел.

«Твой отец в самом деле скончался?» - Ту Буцзе уже слез с кровати.

Дуань Байюэ кивнул.

Разумеется, не найдется никого, кто стал бы шутить о подобном, и поэтому Ту Буцзе


обнял ладонью одной руки кулак другой и поклонился: «Премного благодарен сяньчжи
(5) за то, что он избавил меня от яда».

Дуань Байюэ спокойно улыбнулся: «........ В благодарности нет нужды».

«Нет – так нет, в таком случае, мне пора», - сказал Ту Буцзе. - «Где Сяосяо? Я хочу
перемолвиться с ней на прощанье».

Чжао Сяосяо была третьей супругой Дуань Цзина, хотя изначально подвизалась как
певица и актриса в Синане, поэтому Ту Буцзе, вследствие ее одаренности и таланта,
должно быть, думал о ней как о близкой подруге (6).

Дуань Байюэ сказал: «Несколько лет назад третья супруга тоже скончалась из-за
болезни».

Ту Буцзе был потрясен, и горе и скорбь заполнили его глаза: «Тогда что с сяо Юем?»

«Он сказал, что хочет стать частью цзянху, теперь он, должно быть, в Шучжуне», -
ответил Дуань Байюэ. - «Это тоже моя вина, будучи его старшим братом, я все же не
смог позаботиться о нем должным образом».

Ту Буцзе вздохнул, уже поднял ногу, желая уйти, но остановился: «Что это был за
ужасный яд, которым я был поражен, отчего и должен был оставаться под тем деревом
Кровавых Слез (7), чтобы остаться в живых?»

Дуань Байюэ спокойно сказал: ««Семь листьев бегонии» (8)».

165/284
Ту Буцзе кивнул, а затем ушел из поместья, ни разу не повернув головы.

Лишь после того, как его спина исчезла, Дуань Яо спросил: «Он действительно был
отравлен?»

Дуань Байюэ сказал: «Конечно, нет». Однако, если бы он, не раздумывая, ту же самую
выдумку не поддержал, - были немалые опасения, что тот человек побежал бы
осквернять могилы предков семьи Дуань. В конце концов, он человек из цзянху, и ему не
стыдно было быть заключенным в тюрьме более десятка лет после поражения в бою, -
постыдным было бы, если бы из-за своего невежества он был обманут весь этот срок.

«Покойный князь, ну и ну, подумать только ...» -тетушка Цзинь тоже пребывала в
растерянности; перед смертью Дуань Цзин только и сказал, чтобы исправно относили
еду к заднему склону горы, и, если в остальном все в порядке - не беспокоить его; и не
оставил больше никаких посмертных распоряжений. Если бы не молодой господин,
который случайно наткнулся на него, ловя змей, неизвестно, как долго этот
незадачливый мастер боевых искусств еще проторчал бы там.

«Подумать только, запретная зона мне всегда казалась таинственным и непостижимым


местом», - Дуань Яо потер нос. А, оказывается, вот в чем причина была.

Дуань Байюэ был всем этим нисколько не удивлен.

Зная своего отца, можно сказать, что тот проявил милосердие; вероятно, тот человек все
еще жив лишь из-за третьей супруги.

Но принимать все случившееся близко к сердцу никто не стал; в конце концов, никто не
знал этого Ту Буцзе прежде, ушел так ушел – сэкономят еду, что была бы им съедена три
раза в день.

«Господин! Господин!» - днем с криком ворвался слуга. - «Учитель Нань снова вылез из
могилы! Правда, на этот раз - он очень чистый!»

.........

В кабинете Дуань Байюэ потер виски – Учитель уже вернулся из долины Цюнхуа?

«Учитель!» - Дуань Яо спрыгнул с крыши.

Нань Мо-е поймал его в объятия: «Банка с жирными насекомыми, что я вижу, - тобой
пойманы?»

«Да», - Дуань Яо был горд собой.

«Неплохо», - Нань Мо-е потрепал его по голове.

166/284
«Учитель», - Дуань Байюэ стоял у двери кабинета. - «Почему ты не отправил письмо, что
возвращаешься?» Я бы уехал заблаговременно.

«У Учителя к тебе важный разговор», - Нань Мо-е зашел в кабинет.

Дуань Яо тоже хотел войти, но дорогу ему перегородили.

..........

Дуань Байюэ потрепал его по голове, развернулся и вошел внутрь.

Злой Дуань Яо сидел на корточках во дворе, ловя насекомых, к которым имел


пристрастие.

Вот как так!

«Какое дело привело ко мне Учителя?» - Дуань Байюэ налил ему чашку чая.

«Осталось совсем немного времени до того, как гучун (9) в твоем теле проснутся», -
сказал Нань Мо-е. - «Поскольку «небесная киноварь» (10) до сих пор не найдена, если ты
хочешь мирно и благополучно пережить это бедствие, лучше всего для тебя будет уйти в
уединение (11) вместе с Учителем».

«Слова Учителя так значительны и намерения серьезны», - Дуань Байюэ покачал


головой. - «Но это всего лишь несколько гучун».

«Эти гучун были взращены мной, и о последствиях, я, естественно, знаю больше тебя!» -
сказал Нань Мо-е. - «Это не подлежит обсуждению».

«Из-за того, что учитель тайно распространял слухи, каждый в цзянху центральных
равнин твердит, что Яо-эр знает Бодхисутру Сердца», - холодным тоном напомнил Дуань
Байюэ. - «Только в этом месяце человек десять, а то и более, пришли в поместье Синань,
чтобы предложить ему в брак вступить. Если мы с тобой сейчас уйдем в уединение,
боюсь, что, когда вернемся, Яо-эра не только похитят, силком увезут - у него, может, уже
сын появится».

Нань Мо-е: "....."

«Ученик знает свои пределы, Учителю нет нужды беспокоиться», - добавил Дуань
Байюэ.

Но Нань Мо-е не собирался с этим вот так мириться и ночью покинул поместье.

Хотя Дуань Байюэ не знал, что Учитель собирается делать, в его сердце поселилось
зловещее предчувствие.

Как и ожидалось, на следующее утро Нань Мо-е вернулся и привел с собой человека –
управляющего столичным чайным домиком (12) «Жаньюэлоу», Гу Юньчуань.

167/284
«Братец Гу (13)?» - с недоумением спросил Дуань Байюэ. - «Почему ты здесь?»

«Я собирался вернуться в Цзяннань, и между делом заехал в Синань – купить трав, и я


думал князю Дуаню послезавтра визит нанести», - сказал Гу Юньчуан. - «Кто же знал,
что этим утром на улице я встречу Учителя Нань, и он настоит на том, чтобы притащить
меня сюда незамедлительно».

«Яо-эр», - Нань Мо-е протянул руку и позвал.

«Учитель», - Дуань Яо подскочил вприпрыжку с толстым червяком в руке, - «хочешь,


чтобы я сбегал купил тебе завтрак?»

Нань Мо-е поднял руку, шлепнул ладонью Дуань Яо, и тот потерял сознание.

Гу Юньчуань: "..........."

Дуань Байюэ: "............."

Да он же святая простота, разве можно с ним так?

«Будь так добр, сделай одолжение», - Нань Мо-е передал Дуань Яо в руки Гу Юньчуань.
- «В последнее время появились люди, что беспокоят Яо-эра, пожалуйста, забери его с
собой в столицу и позаботься о нем какое-то время, месяцев через три-пять кто-нибудь
да прибудет, чтобы забрать его.

Гу Юньчуань мечтал избавиться от груза, оттянувшего ему руки: «Ваш покорный слуга
только что сказал, что возвращается в Цзяннань».

«В таком случае, забирай его с собой в «Фужунъюань» (14)», - Нань Мо-е не стал
упрямиться. - «Так тоже годится, тоже годится».

Гу Юньчуань посмотрел на Дуань Байюэ умоляющими глазами.

Дуань Байюэ потер виски, вздыхая: «Прости, что затрудняю тебя, братец Гу».

Гу Юньчуань почувствовал, что попал впросак.

Кто же не знает, что молодой господин поместья Синань жесток, хорош в боевых
искусствах и любит отравлять людей и разбрасывать гу.

А ведь он только и хотел, что благовония прикупить и не ожидал, что головную боль
себе обретет.

Но, как бы то ни было, жалеть было слишком поздно, он только и мог, что без конца
вздыхать, и, взяв с собой бессознательного Дуань Яо, отправился по дороге к городу
Цяньюэ. И только умолял о шансе отделаться от Дуань Яо, передав его в клан Жиюэ, и
сбыть таким образом его с рук.

168/284
Как только Дуань Яо покинул дом, в поместье Синань стало очень тихо. Каждое утро
Дуань Байюэ шел в каменную комнату для медитации; так будет, пока гучун в его теле не
проснутся, - тогда он уйдет в уединение в пещеру в горах.

Еще полмесяца прошло, и подобные огню пионы заполнили горы и долины (15) Синаня; их
лепестки обрывали, чтобы сделать вино, и оно приобретало тот же красный цвет. После
употребления, послевкусие остается надолго, выглядит празднично, потому и цена
баснословная.

Десять лошадей без устали мчались ночи напролет, таща в столицу большую повозку;
внутри - дань.

Чу Юань привык к трудолюбию и самодисциплине, и в будни не пил ни капли вина,


поэтому почти все эти десять с лишним сосудов «Фэйся» (16) были пожалованы
чиновникам, и лишь один сосуд оставлен для дворца.

Вино, присланное князем Синаня ... все чиновники были охвачены страхом и
беспокойством, места себе не находили; вопреки всем надеждам, каждый полагал, что
вино, без сомнения, отравлено или гу внутри сидят. Тем не менее, Чу Юаня подобное не
заботило, и он с удовольствием выпил чашу вина; его щеки потеплели, и наступило
приятное ощущение уюта.

«Вашему Величеству нравится это вино?» - евнух Сыси наполнил ему еще чашу вина.

«Немного слабое», - сказал Чу Юань. - «Однако послевкусие сладкое, отличается от


«Фэйся», что было прислано в прошлом году».

«Кстати, я слышал от людей, что привезли его, - в этом году все эти десять с лишним
сосуда вина были изготовлены собственноручно князем Синаня», - сказал евнух Сыси. –
«Естественно, оно отличается от вина, которое было куплено у посторонних лиц».

Чу Юань: "...."

А?

И вот и часа не прошло, а из дворца была отправлена огромная группа императорских


стражей, забрать обратно сосуды с вином, что ранее были разосланы в поместья
чиновников.

Какая удача, что они не выпили его ... все чиновники чувствовали себя счастливыми - как
и ожидалось, оно отравлено.

Вероятно, потому, что он выпил вина, Чу Юаню выпала редкая ночь мирного сна; во
время «утреннего двора» на следующий день его настроение тоже было приподнятым.

Министр Лю Дацзюн, стоящий впереди, думал, что обычно император выглядит

169/284
величественно и сурово, но, когда он улыбается, иногда, как сейчас, - становится
заметно, насколько он красив.

Очень хочется поговорить с ним о сватовстве.

День сменялся днем. Бывает, что время тянется, а бывает – летит незаметно; во
мгновение ока лето сменилось осенью, а в другое мгновение ока горы уже были
окрашены алыми красными кленами в цвет зари.

«Почти зима», - сказал Дуань Байюэ, все еще находящийся в поместье Синань. -
«Прошло уже много времени, думаю, в этом году гучун больше не проснутся, так что
Учителю незачем и дальше прилагать усилия и силы тратить, чтобы помочь мне очистить
внутреннюю энергию».

«Еще четыре месяца», - Нань Мо-е покачал головой. - «До конца года мы не можем
подходить к делу небрежно, и не стоит тебе из дома и на полшага выходить».

«Вот только, если Яо-эра назад не забрать, он дом братца Гу на части разнесет, и дело
кончится плохо», - напомнил ему Дуань Байюэ.

«Ты – князь, и боишься, что не сможешь возместить убытки борделю?» - Нань Мо-е
гневно посмотрел на него.

Дуань Байюэ потерял дар речи.

К счастью, в это время пришел страж и доложил, что пришло письмо из дворца.

Взгляд Нань Мо-е стал многозначительным.

Дуань Байюэ повернулся, чтобы уйти, молясь про себя, - лишь бы снова его за руку не
схватил, чтобы засыпать знаниями ..... о способах любви между мужчинами.

Этот Учитель! Он уже всерьез начинает подумывать – а не закопать ли его обратно в


могилу.

Секретное послание, по сути, состояло лишь из нескольких мазков кисти, но после того,
как Дуань Байюэ закончил его читать, он слегка нахмурился.

«Господин», - Дуань Нянь пришел с отваром лекарственных трав, - «тетушка Цзинь


только что приготовила его и настойчиво просила передать, что, прежде чем выпить
лекарство, нужно немного поесть, чтобы защитить желудок».

«Благодарю», - Дуань Байюэ взял кусочек выпечки. - «Найди Лу Фэна и пригласи ко


мне».

Дуань Нянь спросил: «Генерала Лу?»

170/284
«А кого еще?» - улыбнулся Дуань Байюэ. - «Почему спрашиваешь?»

«Ваш покорный слуга не должен…», - сказал Дуань Нянь, - «только и Учитель Нань, и
тетушка Цзинь, оба не раз говорили, что оставшиеся несколько месяцев господину
следовало бы ничем не заниматься». Сон после еды, еда после сна – вот что лучшее
всего.

«Ступай», - Дуань Байюэ покачал головой. - «Когда я выпью чашку чая, хочу его
увидеть».

«Да!!» - Дуань Нянь сложил кулаки и поспешно вышел из кабинета.

Дуань Байюэ откинулся на спинку стула и смотрел на улицу, казалось бы, глубоко
задумавшись, но в его глазах мелькала улыбка.

В то же время, по дороге, залитый звездным светом, ехал экипаж. Евнух Сыси налил
чашку чая и предложил обеими руками: «Ваше Величество».

«Сколько еще дней нам ехать осталось?» - Чу Юань вернулся к настоящему.

«Спешу ответить Вашему Величеству, должно быть, еще около тридцати дней, прежде
чем мы приедем в Хуаньтяньчжай», - сказал евнух Сыси. - «Поединок за право жениться
(17) на госпоже из семьи Ли решено провести 28-го числа следующего месяца, время как
раз подходящее».

Чу Юань кивнул и продолжил отдыхать, закрыв глаза.

Насчет этой тайной поездки из столицы, было объявлено, что тело Дракона (18)
испытывает недомогание, и ныне император отправляется в горную усадьбу (19)
Чэнъань, чтобы немного отдохнуть, временно передав тайфу право решать
государственные вопросы; но, на самом деле, - конечным пунктом назначения являлся
Синань, или, точнее сказать, - Мобэй (20).

Честно говоря, план, предложенный Дуань Байюэ ранее, безусловно, может сработать.
Сначала войска Чу и Синаня сделают вид, что сцепились, и дождутся, пока северные
пустынные племена не решат, что обе стороны увязли в битве, и не смогут удержаться от
возможности вторгнуться на юг – заполучить свой кусок пирога (21); и вот тут-то и стоит
застать их врасплох, поймать их всех одним махом (22), чтобы открыто и на законных
основаниях уничтожить их и изгнать, раз и навсегда положив конец этой болезни.

Шэнь Цяньфань еще три дня назад получил сообщение, и направился с северо-запада в
Хуаньтяньчжай, Синань.

Для того, чтобы ... сразиться за руку и сердце невесты.

171/284
«Брачный поединок?» - Нань Мо-е выхватил письмо из рук Дуань Байюэ, наспех
просмотрел его всего лишь раз, а затем сказал. - «Нет!»

«Почему бы и нет?» - сказал Дуань Байюэ.

«Почему ты должен идти?» - Нань Мо-е вытаращил глаза. - «Этот поединок, хоть какую-
нибудь ничтожную пользу он тебе принесет?»

Дуань Байюэ сказал: «Принесет».

У Нань Мо-е от негодования даже нос сморщился: «И какую же?»

Дуань Байюэ сказал: «Хорошее настроение».

Нань Мо-е: "........"

Дуань Байюэ продолжал говорить: «За эту кампанию император Чу обещал весь юго-
запад».

Нань Мо-е одолело желание снять ботинок и ударить его по голове.

«Короче говоря, меня ждет поездка в Хуаньтяньчжай, и я должен поехать», - сказал


Дуань Байюэ: «Учитель может сделать все возможное, чтобы мне помешать, но, боюсь,
это будет пустой тратой сил».

Нань Мо-е обошел комнату по кругу, заложив руки за спину, затем остановился и сказал:
«А ты не боишься, что яд гу начнет действовать?»

Дуань Байюэ ответил: «С Учителем рядом, конечно, я не боюсь».

Нань Мо-е так и сел, где стоял: «Я не поеду, умру, но не покину поместье Синань!»

Дуань Байюэ с сожалением сказал: «Тогда князю Синаня суждено умереть на чужбине».

У Нань Мо-е потемнело в глазах.

Дуань Байюэ добавил: «Учитель, пожалуйста, позаботься о Яо-эре должным образом».

Нань Мо-е почувствовал, что, если прямо сейчас он снова умрет, это будет не из-за
Бодхисутры Сердца, а потому, что он разгневан до глубины души.

Выдающийся князь провинции Синань сбегает ради брачного поединка?

Даже если это всего лишь предлог, да он лицо потеряет, если слухи об этом разойдутся!
Покойный князь, вероятно, восстанет в гневе из могилы.

Однако Дуань Байюэ было все равно, и, месяц спустя, он, в сопровождении пяти
доверенных помощников, отправился в Хуаньтяньчжай.

172/284
Огонь бушевал в сердце Нань Мо-е; он собрал небольшие пожитки и отправился
вдогонку.

В сравнении с кланами цзянху центральных равнин, Хуаньтяньчжай нельзя счесть


большим кланом. Но, для Синаня, – он был весьма значительным; кроме того, Ли Те-шоу
всегда был великодушен и щедр, и поэтому немало людей из цзянху прибыло принять
участие в общем веселье; и было весьма оживленно и людно.

Госпожу, за чью руку и сердце предстояло сражаться, звали Ду Чжэн; певица с берегов
реки Циньхуай, она была выкуплена много лет назад Хуаньтяньчжаем; говорят, что ее
облик утонченный и изящный. Обычно богатая семья платит выкуп, чтобы приобрести
наложницу, однако Ли Те-шоу принял ее в семью как приемную дочь; и повсюду это
излюбленная история, которую передают из уст в уста.

Поскольку она славилась своей красотой, то и людей, которым она нравится, было не
мало. Перед началом этого брачного поединка повсюду слухи расходятся, все только о
нем и твердят: от воинов из цзянху до богатых семей Цзянчжэ [сокр. провинции Цзянсу и
Чжэцзян]- почти все разговоры так или иначе связаны с Ду Чжэн. И, прежде всего,
разговоры ведутся, что великий генерал Шэнь Цяньфань и князь Синаня Дуань Байюэ
любят Ду Чжэн страстно и всей душой, и поэтому оба прибудут на брачный поединок.

И многие, услышав об этом, были потрясены. Хотя брачный поединок в цзянху не какая-то
редкость, но обычно лишь люди из цзянху присоединяются к «общему веселью»; что же
на этот раз в нем такого, что даже князь с границ и великий генерал императорского
двора тоже участие примут?

«Вот я и говорю - юная госпожа из семьи Ли особого рода!» - под старым деревом на
улице деревенский житель не уставал восхищаться, брызгая слюной. - «Первая
красавица Циньхуай, разве можно ее с кем-то другим из обычной семьи-то сравнить?
Тц!»

Жители заполнили обе стороны улицы, болтая между собой – если уж князь Синаня и
генерал Шэнь прибудут, точно уж, Ду Чжэн не окажется в других руках; и можно будет
лишь наблюдать, кому из этих двоих в конце концов улыбнется удача увезти столь
прекрасную женщину к себе домой.

Неподалеку от Хуайтяньчжая есть дом, принадлежащий семье Чжоу; судя по внешнему


виду, они продают рис и зерно, но на самом деле - они шпионы, посланные в эту область
императорским двором.

Достигнув цели поездки, Чу Юань остановился в поместье Чжоу.

Дуань Байюэ сидел на втором этаже винной лавки; он запрокинул голову, выпив чашу
вина, и вновь посмотрел на два больших красных фонаря, висящих у входа в поместье

173/284
Чжоу.

«Раз уж приехал сюда, почему сам не сходишь навестить его – неужто только и можешь,
что пялиться попусту, сокровище своё высматривая?» - печально сказал Нань Мо-е.

Дуань Байюэ улыбнулся и сказал: «Если он захочет увидеть меня, он пошлет кого-нибудь
меня пригласить».

Кто бы мог подумать - он хочет, чтобы его пригласили? - Нань Мо-е печально вздохнул –
полжизни уже прошло, как с императором разлучился, а все не в состоянии забыть его и
жениться; «быть голой палкой» (23) - для него так лучше всего.

«Пойдем отсюда», - сказал Дуань Байюэ. - «Вернемся в гостиницу».

Нань Мо-е подумал, что на этот раз, когда он вернется в поместье Синань, он вот просто
должен взять и найти в городе плотника Чжана и заказать сияющую золотом
мемориальную доску (24) со словами «Божественный любовник» (25), чтобы повесить в
центральном зале.

В поместье Чжоу, все эти несколько дней настроение у Чу Юаня было весьма неплохим -
потому что Е Цзинь тоже был тут, в Хуаньтяньчжане, да еще и трапезу с ним разделил.
Хотя он все еще хмыкает и брюзжит, строит из себя незнакомца, но Чу Юаню было
известно, что брат просто такой человек, - и его это не волновало, он просто
наслаждался счастьем, миром и согласием.

«Твое тело ослабло, а ты все еще не спишь по ночам?» - сегодня днем Е Цзинь схватил
его за запястье, чтобы проверить пульс. - «Подожди, я схожу за лекарством».

Чу Юань кивнул, проводил его глазами, пока брат не покинул дом, и повернулся, чтобы
вернуться в свою спальню.

Однако некто ждал его у стола.


.......

«Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии с нашей последней встречи (26)», - Дуань


Байюэ поставил чашку, что держал в руке.

«Если Мы не ошибаемся, то день, когда мы должны будем встретиться, - не сегодня», -


сказал Чу Юань бесцветным голосом».

«Я свободен, и мне нечего делать, почему я не могу увидеться с тобой?» - улыбнулся


Дуань Байюэ. - «Более того, если бы не император Чу, боюсь, что брачный поединок - это
не та вещь, к которой князь Синаня хотя бы раз в жизни интерес проявил».

«Это всего лишь спектакль, постановка, и только», - Чу Юань сел за стол.

«Пусть всего лишь спектакль, но если вымысел правдой обернется – что делать
станешь?» - тихий голос Дуань Байюэ прозвучал совсем близко.

174/284
Чу Юань ударил его рукой и холодно заявил: «Тогда Нам, само собой, надлежит
принести поздравления князю Синаня».

Дуань Байюэ рассмеялся и покачал головой: «Какая смешная ерунда, хватит уже меня
дразнить, как я могу стать супругом кого-то другого».

«В городе много глаз, нечего больше сказать, тогда, пожалуйста, уходи», - Чу Юань
избегал его взгляда. - «Брачный поединок через три дня, Цяньфань знает, что должен
проиграть тебе, но если ты и в самом деле серьезно ранишь его, Мы не простим тебя!»

В комнате стало тихо и мрачно; спустя долгое время Дуань Байюэ улыбнулся: «Хорошо».

Чу Юань больше ничего не сказал,

Дуань Байюэ поднялся; в тот момент, когда он открыл дверь, он почувствовал сильную
боль в груди.

Это не то, чтобы раньше не болело, но на этот раз ... кажется, дело плохо.

Дуань Байюэ горько рассмеялся и вернулся в одиночку в гостиницу.

«Как же так?» - глаза Нань Мо-е сверкали. - «Лекарство, что дал тебе Учитель, - ты
принял его?»

«Я выбросил его», - ответил Дуань Байюэ.

Нань Мо-е обиделся, задетый за живое: «Что ты сказал?» Оно было куплено по высокой
цене, дороже золотого на треть.

««Чуньгуйцзуй» (27) нельзя использовать, но другие лекарства, пожалуй, могут быть


полезны», - Дуань Байюэ наклонился и сел за стол, холодный пот струился по его лбу. -
«По крайней мере, до брачного поединка, пусть гучун послушно вернутся в спячку».

(1) Хуаньтяньчжай : – название клана цзянху, что состоял в сговоре с племенами


северных пустынных территорий. Упоминался в 12 главе.

(2) nòngjiǎchéngzhēn [нунцзячэнчжэнь] – кит. идиома - шутка обернулась правдой; игра


(притворство) оказалось жизнью.

(3) «…цибуцину…»: - qībù [цибу] - семь шагов. qīng [цин] - синий; голубой, зелёный;
зелень; зеленеть, чёрный, зелёный луг; зелень; молодой. Похоже, какая-то змея.

175/284
(4) «…третья супруга…» - как уже говорилось в главе 3, кроме законной жены богатый
человек мог иметь несколько наложниц, которых называли «вторая жена», «третья
жена» и т. п. В китайском первоисточнике употребляется уважительная форма
обращения, поэтому вместо "жена" для перевода выбрано более официальное слово
"супруга". Но по сути, дело это не меняет.

Правом иметь наложниц в древнем Китае, как правило, кроме Сына Неба обладали
также князья императорской крови. Однако постепенно мужчины с достатком, имевшие
возможность обеспечить содержание наложницы, стали брать их в свой дом. Уже при
династии Хань мужчины среднего достатка, судя по историческим материалам, могли
позволить себе держать наложниц. Они нередко выкупали понравившихся им девушек из
публичных домов, и этот обычай сохранялся на протяжении последующих династий.

В танское время, да и позже, как считает известный российский историк А.А.Бокщанин,


вплоть до ХVI века число наложниц не лимитировалось. Брак с наложницей в те годы
оформлялся официально. Наложниц или «брали в жены» (цюй), или «покупали» (май).
«Когда вступают в брак с наложницей, то также следует оформлять контракт»,–
говорилось в танских уложениях. – «Если покупают наложницу и не знают ее фамилии,
последнюю следует определять посредством гадания». Запрещалось брать в наложницы
бывших наложниц родственников старших поколений, а также женщин одной с будущим
мужем фамилии.

В танское время наложницы делились на две группы – ин и це . Наложницы чиновников


5-го ранга и выше именовались ин, в прочих чиновников и простолюдинов – це . Понятно,
что правовой статус ин был выше, чем цэ . Различие в статусе объяснялось не
социальным происхождением наложниц, а положением их мужей. Позднее в минское
время, а может быть и раньше, как утверждает российский китаевед Н.П.Свистунова,
произошла нивелировка двух данных групп и в результате все конкубины стали
именоваться це.

Наложница называла жену своего мужа госпожой (нюйцзюнь) и носила по ней траур в
случае ее смерти, а жена в аналогичном случае траура по наложницам мужа не носила.
Естественно, наложница должна была носить траур и по своему мужу, но муж по своей
наложнице, не имевшей от него сына, и по наложницам своих сыновей и внуков траура
не носил. За избиение наложницы без видимых ран, переломов или увечий муж никакой
ответственности не нес. Но если муж убивал наложницу, то его наказывали на две
ступени менее слабо, чем за убийство простого человека. По законам танской империи
раб за изнасилование наложницы хозяина получал наказание на одну ступень меньшее,
чем за изнасилование его жены. Вообще за изнасилование наложницы или
прелюбодеяние с наложницей наказание всегда было меньшим на одну ступень, чем за
изнасилование жены или прелюбодеяние с ней. Жена, обругавшая мужа, получала год
каторги, наложница – полтора. Наложница в случае нанесения мужу раны или увечья в
средневековье подлежала смертной казни.

Положение наложницы в семье резко менялось, если она рожала сына и особенно, если
ее сын, при отсутствии прямых наследников у главы семьи, сам становился во главе этой
семьи. Преимущественное право в данном отношении принадлежало старшему сыну
первой наложницы. За изнасилование наложницы отца или деда, у которой от отца или

176/284
деда был сын, виновному грозила смертная казнь путем удавливания. Если же у нее не
было сына, наказание было менее суровым. За изнасилование же жены налагался более
суровый вид смертного наказания – отсечение головы. В минское время наложница,
поднявшая руку на жену, подлежала порке 60 толстыми батогами и годичной высылке,
жена же, не причинившая наложнице переломов и более тяжелых увечий в результате
рукоприкладства, вообще не привлекалась к ответственности. Наложница, обругавшая
жену, получала 80 ударов толстыми батогами, тогда как за словесное оскорбление
наложницы официальной супругой закон не предусматривал никакого наказания. Таким
образом, мы видим, насколько разным было отношение в семье и обществе к главной
жене и наложницам.

«Всем мужчинам разрешается иметь наложниц», – писал знаменитый миссионер Маттео


Риччи (1552-1610), побывав в Китае, – «и здесь ни социальное положение, ни
состоятельность не принимаются во внимание, единственным условием являются
исключительно женские прелести. Наложницу можно купить за сто золотых. А иногда и
того меньше. Среди низших сословий женщин продают и покупают за серебро, и делают
это столь часто, как мужчина того пожелает».

«Идеальная женщина должна быть благорасположена к другим женщинам, которых


может взять в свой дом ее повелитель, но сама же она может выйти замуж однажды», –
говорится в конфуцианском трактате «Нюйцзе». – «Муж для нее – само Небо. Есть лишь
одно Небо. Искать еще одно Небо в этой проходящей жизни – значит предрекать себе
беду».
В семейной иерархии у каждой женщины было строго определенное место: служанки
подчинялись наложницам, наложницы – женам, жены – главным женам, и все без
исключения – первой госпоже, главной жене отца, а в случае его смерти – главной жене
старшего сына. А в гареме Сына Неба императрица заведовала всеми второстепенными
женами. Второстепенные жены, а также наложницы не имели права сидеть при первой
или главной жене. Это выразилось даже в написании иероглифа «це » – наложница,
который состоит из двух частей: сверху иероглиф «ли » стоять, а снизу «нюй» –
женщина, девица.

«Тому, кто низводит главную свою жену в положение второстепенной, – говорилось в


законах династии Цин, – назначается 100 ударов; кто при жизни главной супруги дает
такое же звание второстепенной, тому назначается 90 ударов, в обоих случаях жены
должны быть возвращены в свое первоначальное положение».

Все бездетные мужья имели официально право на брак с наложницами. Вот как
происходило такого рода бракосочетание, по воспоминаниям современников: «В самый
день брака с нею муж вместе с законной женою испрашивают благословения от умерших
предков, выставляя причиною этого брака продолжение своего рода. Затем муж и жена
занимают почетные места в одной из зал своего дома и приказывают наложнице сделать
им должные коленопреклонения. Потом муж вместе с наложницей пьет сочетальную
чашу, – и назначает ей имя, которым должны называть ее все остальные члены дома».

Если муж брал в свой дом наложницу, и его жена к ней хорошо относилась, то и муж
относился к такой конкубинке с большим уважением.

177/284
Мужчина брал себе наложниц, не только согласуясь со своим желанием, но и со своим
карманом. В небогатых семьях все наложницы жили в одном доме, сидели за одним
столом. Они исполняли всю домашнюю работу, готовили пищу, мыли посуду, словом –
вели домашнее хозяйство.

Наложницы старались угодить жене своего господина, расположение которой почти


наверняка обеспечивало к ним хорошее отношение их господина.

Наложницы по мере поступления их в дом хозяина получали свои порядковые номера:


наложница № 1, № 2, № 3 и т.д. Чем больше порядковый номер наложницы, тем меньшую
цену имела она в глазах общества. Если хотели обидеть мужчину или женщину, то про
нее или про него говорили: «Он сын (или она дочь) пятнадцатой наложницы». Такое
выражение стало почти народной поговоркой.

У всех женщин и наложниц было право на удовлетворение их сексуальных потребностей.


Хотя физический контакт ограничивался исключительно супружеской постелью, там муж
был обязан одарять каждую из своих женщин вниманием, от чего был избавлен сразу же
после того, как покидал это ложе. Если мужчина в сексуальном отношении игнорировал
какую-то из своих женщин, это считалось серьезным прегрешением: ни возраст, ни
внешность не принимались в расчет и не позволяли мужу избегать строго предписанного
древними протокола, предусматривающего очередность и частотность половых сношений
с женами и наложницами.

«Даже если наложница состарится, но при этом еще не достигла пятидесятилетнего


возраста, муж обязан совокупляться с ней раз в пять дней. Со своей стороны, она
обязана, когда ее приводят к ложу мужа, быть чисто умытой и опрятно одетой; она
должна быть как следует причесана и напомажена, одета в длинное платье и обута в
соответствующим образом подвязанные домашние туфли».

Существовал ряд второстепенных правил: в случае, если главная жена отсутствовала, то


наложница не могла оставаться с мужем всю ночь. А должна была покидать спальные
покои сразу же после завершения полового акта. Только траур по родителям (в течение
трех месяцев и более) мог быть для мужчины уважительной причиной воздержания от
сексуального союза с женами и наложницами.

(5) «»…сяньчжи…»: xiánzhí [сяньчжи] вежл. племянник, сын друга - вежливый способ
обращения к молодому человеку старшего поколения.

(6) «…близкой подругой…» - hóngyán zhījǐ близкая подруга (мужчины, без любовных
отношений), наперсница.

(7) «…деревом Кровавых Слез…» - hónglèi кровавые слёзы (обр. о слезах женщины,
вызванных тяжёлыми душевными переживаниями). Прошлый князь Дуань, похоже, имел
еще то чувство юмора.

(8) «Семь листьев бегонии…» - сайт бкрс выдает следующий перевод: hǎitáng яблоня
замечательная (лат. Malus spectabilis); яблоня китайка (китайская); бегония.

178/284
Яблони – не ядовитые растения, в отличие от бегонии. Род бегоний делят на 2 общие
группы: это декоративно-лиственные и вечноцветущие. Бегония вечноцветущая и ее
гибриды входят в группу ядовитых растений. Все части цветка являются одинаково
ядовитыми. При попадании на слизистые они вызывают ожог и раздражение. Если яд
попал в глаза, могут наблюдаться проблемы со зрением (кратковременная слепота).
Чистый сок бегонии, попадая на кожу, вызывает зуд, жжение и ожог. Поедание листвы
влечет тяжелое расстройство желудка или отравление (источник:
https://dacha.expert/domashnie-rasteniya/tsvetushhie/begoniya/polza-i-vred-tsvetka.html
dacha.expert © Загородный журнал).

Поэтому для перевода названия яда была выбрана именно бегония.

(9) «…гучун…» - –
gǔ [гу]
1) ядовитая тварь (последняя из оставшихся в сосуде и насыщенная ядом всех
остальных, пожранных ею); ядовитый паразит (в организме человека); хлебный червь;
черви в утвари (также );
2) яд, отрава; губительные вещества (миазмы);
3) мстительная душа (напр. казнённого); вредоносное влияние;
4) колдовство; колдовской заговор; чары, обольстительная сила (особенно женщины);
развращающее влияние.

chóng [чун]
1) насекомые;
2) червяк;
3) пресмыкающееся; змея;
4) общее название для представителей животного мира;
5) быть изъеденным насекомыми-вредителями.

(10) «небесная киноварь» - в 12 главе мы начали знакомиться с важностью киновари для


Древнего Китая. И коснулись физического и химического аспекта. Сейчас поговорим о
мистическом аспекте, который относится к даосизму, и чаще всего в том или ином виде
используется для написания новелл в жанре сянся и уся, или упоминается в них.
Отличительной чертой даосизма и китайской традиции является представление о
возможности достижения человеком бессмертия. Науке о бессмертии и практике
достижения бессмертия посвящено множество книг. Рецепты достижения бессмертия
собирались на протяжении тысяч лет и уходят в глубокую древность. В литературе
можно встретить также свидетельства о долгожителях и небожителях, тема бессмертия
затрагивается в мифах и легендах, исследования по поводу достижения бессмертия
проводились в очень древние времена, императоры пытались достичь бессмертия
многочисленными способами. Особенно известны поиски бессмертия императора Цинь
Шихуана. В основном концепцию долголетия и бессмертия разрабатывали школы
даосского толка. Они применяли именно «концептуальный» подход к мистерии, и, как
следствие, их учение становилось значительно стройнее, логичнее, но одновременно и
«механистичнее». В сущности, большинство методов сводится к четкой системе

179/284
медитаций, дыхательным упражнениям, приему различных отваров и пилюль. Древняя
мистерия символов и неупорядоченного сакрального неистовства предстала в виде
ясных, хотя нередко и засекреченных учений, методов и концепций. Впрочем, и сама
«секретность» оказывается весьма относительной — впервые в Ш-IV вв. начинают
публиковаться труды именно по методике достижения бессмертия, а не просто
описывающие различные состояния сознания, как это было у ранних мистиков. Древние
трактаты, такие как «Лао-цзы», «И цзин», «Чжуан-цзы», зафиксировали в истории некое
состояние сознания — просветленного мудреца, мистического учителя, наставника, что
«странствует меж Небом и Землей». И результатом этого поиска рациональных методов
достижения бессмертия на основе иррациональных состояний явился один из самых
знаменитых трудов, считающихся наиболее полным изложением мистической традиции
оккультизма и алхимии, «Баопу-цзы» — «Мудрец, объемлющий простоту». Труд
принадлежал кисти Гэ Хуна (280-340) — выходца из аристократической семьи с юга
Китая. В свой труд Гэ Хун включает массу рецептов изготовления пилюли бессмертия, и
уже по описаниям этих рецептур можно без труда понять, что некоторые из «пилюль»
были сильнейшими галлюциногенами и ядами. Вообще весь труд Гэ Хуна проникнут
пафосом идеи бессмертия, достигаемого именно с помощью «пилюли киновари» или
«золотой пилюли» (цзиньдань), в состав которой входили амальгама, золото, мышьяк,
ртуть, сера, толченые минералы, ряд органических веществ, сушеная кровь некоторых
животных. Киноварь алхимический андрогин, гармоническое сочетание, нераздельное
единство - целостность мужского и женского, инь и ян. Эта символика есть и в Китае и в
Европе. Именно в силу того, что киноварь является символом (и воплощением единства
космических сил, их гармонии), она и играет такую роль в алхимии (становясь даже
синонимом цели процесса - эликсира бессмертия, как реальное вещество). Все это
составляло основу так называемой внешней алхимии. Внешняя алхимия (кит. упр. ,
пиньинь: waidanshu, палл.: вай дань шу) — раздел даосской науки о бессмертии, в
которой предполагается, что долголетия или бессмертия можно достичь, принимая
медикаменты, приготовленные особым образом. Трудность получения эликсира
заключалась в получении предельно чистых веществ, соблюдении технологии
выплавления пилюли, выбора времени начала алхимических процессов, правильных
методов принятия пилюли. Трактат «Баопу-цзы» обсуждает эликсиры с использованием
многочисленных веществ и минералов и приводит истории из жизни бессмертных, а
также шарлатанов.

Приготовление эликсиров было популярным вплоть до III—V веков, эликсиры давались


также императорам, которые умирали неестественной смертью, современный анализ
останков показывает наличие в костях многих императоров мышьяка и других минералов.
По мере развития даосизма древние сочинения по внешней алхимии были
переосмыслены, минералы и вещества стали пониматься как символы внутренних
процессов в организме, и стали развиваться методы внутренней алхимии (нэй дань).

Внутренняя алхимия стала особенно популярна в эпохи Тан и Сун, о ней сохранилось
большое количество сочинений этого периода, поэтому по мнению скептиков внутренняя
алхимия является поздним явлением. Алхимические приемы не столько позволяли
достичь бессмертия — эта цель достигалась, как считал сам Гэ Хун, как раз довольно
редко, и даже его отец не сумел собрать необходимых ингредиентов для «пилюли
бессмертия». Однако подобные техники позволяли вступить в контакт с духами-
защитниками, а также активно «пестовать свою жизненную природу», что выразилось в

180/284
возникновении обширного комплекса дыхательных, медитативных упражнений,
связанных с техниками визуализации, диетологией, определенной гигиеной жизни,
получившего обобщенное название яншэншу — «Искусство вскармливания жизненных
свойств». Воздействие таких средств заключается в стимулировании мистических
трансформаций (бяньхуа). Человек живет в потоке бесконечных трансформаций, не
имея даже возможности замечать метаморфозы жизни из-за стремительности их
возникновения и исчезновения. В противоположность этому «наставник сокровенного»,
маг, может следовать трансформациям естественным образом и даже пользоваться ими.
После смерти физического тела он способен, поселившись на одном из этажей Неба,
превратиться в «Небесного бессмертного», а может, странствуя по земле и меняя тела,
стать «земным бессмертным» - напоминает Учителя Нань Мо-е.

Здесь сакральное растворяется в техническом, превращается в некий инструментарий


достижения бессмертия. Сам Гэ Хун выступает уже популяризатором некогда абсолютно
закрытой традиции. В традиции Гэ Хуна все предельно методично и максимально
логично. Он закладывает основы своеобразной даосской логики, которая в виде
стройной концепции никогда ранее не встречалась. В основе внутренних трансформаций
лежат различные типы превращений энергии-ци, которая составляет основу мироздания
как такового. Человек рождается от смешения ци отца и матери, тем самым получая
«изначальное ци» (юань ци). В дальнейшем ци входит в человека в виде дыхания и пищи,
таким образом постоянно «восполняя» его жизненные силы. В связи с этим особую
значимость приобретают различные методы дыхания и правильная диета, позволяющие
человеку не только «вбирать новое и изгонять старое ци», но и проводить алхимические
трансформации и сплавления разных ингредиентов прямо внутри самого организма.
Здесь, в нижнем «поле киновари» (еще одно название – даньтянь), в районе живота, ци
сплавляется со вторым компонентом - семенем-цзин (которое, как вы помните, может
быть и мужским, и женским), что в свою очередь воспроизводит союз ян и инь. Тело
человека, представленное в виде одного большого тигля, служит плавильной печью, где
выплавляется внутренняя пилюля бессмертия. Компонент ци-цзин при помощи
различных дыхательных упражнений, визуализации и концентрации внимания
прогоняется по многим каналам внутри человека, которые представлены в виде трубок
реторты, пока в конце концов он не поднимется в верхнее «киноварное поле» в голове и
не сольется с третьей субстанцией, духом-шэнь. Это, собственно, и знаменует собой
получение внутренней пилюли бессмертия.

Именно благодаря этой традиции приобрели популярность знаменитые китайские


дыхательные упражнения, позже известные под общим названием цигун («достижение
мастерства в управлении ци») или нэйгун («внутреннее мастерство»). Параллельно с
техникой дыхания и концентрации активно использовалась техника визуализации духов.
"Единое" на инструментальном уровне "троично" и выступает как «Три единых» (сань и)
или «Три Изначальных» (сань юань). Чаще всего эти «Три изначальных» на
изображениях рисовались в виде трех духов или трех старцев над головой
медитирующего даоса.

Внутренняя пилюля бессмертия выплавлялась последовательно в трех «киноварных


полях» (даньтянь): нижнем в районе живота, среднем в районе сердца и верхнем в
районе головы. Над каждым из этих даньтянь властвует один из «Трех Изначальных»
духов, которые живут в соответствующих органах. Поэтому, например, упражнения,

181/284
направленные на «пестование почек» (в частности, сексуальная практика или сидячая
медитация) «вскармливали» одного из «Трех Изначальных» и помогали пройти первую
фазу «плавления» киноварной пилюли внутри живота.

Гэ Хун выступает как один из последних представителей классической, «чистой»


традиции южной алхимии и мистики, важнейшей частью практики которых является
исключительно личное достижение бессмертия и приобщения к сонму посвященных на
основе специальных методик. Позже все эти методы смешиваются с теорией
влиятельного северного учения с центром в Сычуани — Тяньшидао («Пути Небесных
наставников»).

И мы видим, что в других источника речь ведется не о пилюле бессмертия, а о


выращивание нового себя – но уже в бессмертном виде. В целом, процесс аналогичный. В
процессе переплавок и трансформаций вызревает бессмертный зародыш, который
находится в киноварном поле (даньтянь) — полости живота на определённом расстоянии
ниже пупка, которая является центром «утробного дыхания».
Зародыш вскармливается и развивается в течение девяти месяцев (в некоторых
рецептах указываются другие сроки), после чего покидает тело через макушку, новое
тело уже обладает бессмертием.
Сам себя смог родить таким способом Лао-цзы (буквально — старый ребёнок) - матушка
Ли вынашивала его 81 год, а комментарии говорят, что Матушка Ли — это не кто иной,
как сам Лао-цзы.

Для того, чтобы выращивание зародыша стало возможным, нужно не тратить попусту
энергию и поддерживать себя особым образом — правильно питаться, не давать хода
эмоциям. В частности, не рекомендуется тратить «эссенции» (цзин) — такие как семя и
слюна. Были разработаны методы глотания слюны и удержания спермы от
семяизвержения. Со Внутренней алхимией была связана также особая сексуальная
практика, при которой удерживается семя, но энергии используются для омоложения
организма.

Те, кто все же решат последовать заветам древних мудрых, и начнут постигать азы –
будут разочарованы. Под бессмертием нередко понималось избавление от своего тела
(«избавление от трупа» - ши цзе) и освобождение души, которая более не распадается на
составные части, а продолжает свободно странствовать в пространстве. Не сложно
увидеть, что алхимики раннего средневековья видели в этом реальную и
недвусмысленную смерть тела, а отнюдь не достижение его вечного существования. Это
акт сакрального самоопьянения и самоубийства, не случайно Гэ Хун откровенно
замечает, что прием такого средства приводит к тому, что «человек средь белого дня
может вознестись на Небеса». С определённого времени бессмертными стали считаться
многие знаменитые даосы, которые смогли «освободиться от трупа». При этом после
физической смерти труп их заметно уменьшался, сжимался или вообще исчезал, что
служило признаком того, что они освободились и улетели на небеса. В соответствии с
даосской алхимией в момент достижения бессмертия бессмертный зародыш вылетал
наружу через макушку.

После прихода в Китай буддизма, представление о бессмертии в физическом теле


вступили в противоречие с буддийской теорией о блуждании сознания в сансаре. По

182/284
буддийским представлениям бесконечное поддержание жизни в одном и том же
физическом теле не имеет смысла, а сознание крутится в бесконечном цикле
перерождений. По мере развития даосизма и под влиянием буддизма даосские
представления о бессмертии сблизились с буддийскими. Понятие о бессмертии стало
интерпретироваться как переход в иные реальности с другими жизненными циклами и
другим течением времени, цели сохранения своего тела поменялись на цели духовного
саморазвития.

(11) «…в уединение…» - bìguān [бигуань] - будд. уходить в затвор (от рус. слова -
затворяться), уединяться для молитвы (созерцания), ритрит/ ретрит (практика в
уединении) - мистико-аскетическая практика, времяпрепровождение, посвящённое
духовной практике, зачастую сопровождается постом, молитвой и медитацией.
Считается, что способствует отделению внутреннего от внешнего, достижению
просветления или бессмертия, исцелению, обретению связи с духами, или же, наоборот, -
является защитой от злых духов, способствует достижению неуязвимости.
Ретриты бывают уединённые и коллективные; на коллективных чаще всего проводится
обучение практике медитации. Некоторые ретриты проводятся в тишине, тогда как
другие сопровождаются интенсивным общением в зависимости от особенностей
духовной традиции и участников. Ретриты часто проводятся в сельской местности, в
горах или в других удалённых от цивилизации местах. Существуют ретритные центры, к
которым также можно причислить монастыри. Некоторые ретриты могут проводиться в
темноте (тёмный ретрит), что широко распространено в практике дзогчен школы
тибетского буддизма ньингма.

Время ретритов используется для размышлений, молитв или медитаций. Ретриты играют
чрезвычайно важную роль в буддизме, в котором они стали общепринятой практикой со
времён вассы — введённого основателем буддизма Гаутамой Буддой обычая ежегодно
уделять ретриту три месяца на период сезона дождей. В дзэн-буддизме ретриты
известны под названием сэссин. Медитативные ретриты являются важной практикой в
суфизме — мистическом пути ислама. Ретриты также популярны в йога-культуре и во
многих христианских церквах, включая протестантизм, католицизм и англиканство, где
они рассматриваются как отражение сорокадневного поста Христа в пустыне.

(12) «…столичным чайным домиком…» - lóu [лоу] - родовая морфема в названиях мест
для развлечений и увеселений; чайный домик, публичный дом. Зачастую, чайные
домики и представляли собой места, где торговали телом. Все зависело от самого
заведения, его типа и направленности. Недаром Дуань Яо так возмутило предложение
«поработать» в подобном месте.

(13) «Братец Гу…» - Гу-сюн - xiōng [сюн] - уважаемый друг, глубокоуважаемый


(вежливое обращение к сверстнику); старший брат; старший.

(14) «…«Фужунъюань»…» - fúróng [фужун]


1) бот. гибискус изменчивый (Hibiscus mutabilis L.);

183/284
2) лотос; лотосовый (также обр. в знач.: красота; прекрасный);
прекрасное лицо [красавицы].

yuàn [юань]
1) зверинец, питомник, заповедник;рассадник; сад, парк; собрание;
2) цветущий, роскошный, обильный; изукрашенный, узорный.

Судя по возможным переводам названия, это или снова чайный домик, или бордель.

(15) «…заполнили горы и долины…» - – еще одна китайская идиома - заполнять горы и
заполнять долины (обр. в знач.: заполнять собой всё; иметься в огромных количествах;
[быть] повсюду во множестве).

(16) «… «Фэйся» …» – fēi [фэй] прил. тёмно-красный; малиновый; пурпурный; тёмно-


красная ряса (буддийского монаха); xiá [ся] – заря, закат, игра солнечных лучей в тумане,
прозрачная дымка; пурпурный ореол вокруг солнца, миф., даос. волшебная красота [быта
бессмертных]; волшебно-прекрасный, роскошный.
Речь идет о сорте древовидного пиона из провинции Шаньдун, вино производится из
лепестков этих пионов, поэтому названо в честь него.
Китай — родина древовидных пионов ( мудань). Для китайцев пион олицетворяет
стремление к красоте, совершенству, пробуждение к жизни и богатство. О том,
насколько тесно это растение связано с Поднебесной, можно догадываться не только по
посадочному материалу с китайскими названиями (или их дословными переводами) на
полках наших магазинов, но и по китайским вазам и картинам, на которых часто
изображён этот цветок. Изображение цветка есть на монете в 1 юань, на многих
шелковых изделиях. Красивейший и ароматнейший пион мудань является вестником и
символом весны. Его называют «цветком знатности и богатства» фугуйхуа. В Китае он
считается «царем цветов» за роскошную пышность и красоту своих соцветий. Пионы
называют цветами императоров и считают воплощением красоты.

Древовидный пион в Китае выращивают уже более полутора тысячи лет, начиная с эпохи
Тан (618-907). В давние времена распространить пион в Китае помогли странствующие
монахи, которые посещали буддийские монастыри в самых отдалённых уголках страны.
Они привозили с собой прекрасные цветы, которые высаживали в монастырских садах. В
наше время сохранилась традиция иметь возле буддистских, даосских и конфуцианских
храмов если не парк, то небольшой садик, в котором часто растут и цветут кусты
древесного пиона. Выращивание древовидных пионов занимает больше времени, чем
более привычных нам травяных. Но затраты сил и времени стоят того, ведь правильно
посаженный куст может расти на одном месте несколько десятков, а то и сотен лет. В
Поднебесной было выведено более тысячи сортов этого растения, часть из которых на
сегодняшний день активно выращивается и за пределами страны. В садах чаще всего
можно встретить Paeonia suffruticosa – пион полукустарниковый (или же просто пион
древовидный). Окраска и «махровость» его цветков зависят от сорта.

В Лояне (провинция Хэнань), городе, который неоднократно в истории был столицей


Китая, ежегодно с 15 по 25 апреля проходит крупнейший в мире Лоянский фестиваль

184/284
пионов. На это праздничное зрелище съезжаются люди со всего мира. Эти цветы
являются неизменными символами Лояна, а их разнообразие в этом городе поражает
воображение даже самого искушенного зрителя. Во время фестиваля проводятся гала-
концерты, выставки пионов, картин, каллиграфии, фонарей, семинары по выращиванию
пионов, деловые переговоры. Конечно, есть и легенды, объясняющие обилие кустов
пиона в этом городе.

Согласно одной из них, капризная правительница У Цзэтянь ( , 624-705, правила с 665)


приказала уничтожить абсолютно все пионы. Ведь они, вопреки её воли, не желали
цвести круглый год. Тогда садовники тайно, чтобы не навлечь на себя гнев строптивой
императрицы, выкопали и вывезли все прекрасные пионы в Лоян. С тех пор это место
получило известность как город пионов. Там есть замечательный парк Ванчэн с
плантациями древовидных пионов.

В китайских сказках часто упоминается о том, что человек, достигнув вершины


могущества и богатства, непременно высаживает в своих садах пионы, да не обычные, а
волшебные, которые четыре раза в день меняют окраску лепестков. В старину простым
людям запрещалось выращивать пионы. В древнем Китае верили, что пион спасает от
злых сил, его корни нанизывали на нитку как бусы и носили в качестве защиты от бед. С
той же целью китайцы украшали свою посуду изображением этого цветка. И в наши дни
китайцы дарят друг другу пионы в знак добрых пожеланий. Тонкий изысканный аромат
пиона притягателен для насекомых. Эту отличительную особенность еще в древние
времена подметили наблюдательные китайцы, поэтому на полотнах китайских
художников пион зачастую соседствует с бабочкой. Этот сюжет является одним из
самых излюбленных образов в китайском искусстве. Пион является символом инь
(женского, темного начала) а бабочка – ян (мужского, светлого). Пион и бабочка
худе воплощают благопожелание фудефугуй – «счастья, богатства и знатности».
Иероглиф ху созвучен иероглифу фу — «счастье», а де – иероглифу де —
«наслаивать, сложить». Изображения пионов также служат выражением
благопожелания богатства и почитания – жунхуа фугуй.

Для изготовления вина из пиона необходимо взять 5−6 цветков, сорванных в сухую
погоду, бордового и белого или розового цвета. Бордовые цветки дадут вину яркий цвет,
а светлые — уникальный аромат и вкус. Отделить лепестки, серединку выбросить,
перебрать их и сложить в трёхлитровую банку. Добавить 10 г лимонной кислоты, 700 г
сахара, залить холодной кипячёной водой, оставив место для брожения. Закрыть
неплотной полиэтиленовой крышкой и поставить в тёмное место на 30−40 дней. После
брожения начнётся процесс осветления, после чего вино процедить, добавить 0,5 л
водки или разбавленного спирта. Разлить в бутылки под самую пробку, хранить в
прохладном месте. Такое вино обладает успокаивающим действием.

(17) «…Поединок за право жениться…» - в китайском первоисточнике - bǐwǔ [биу] -


состязаться в военном искусстве; состязание в силе и ловкости; соревнование; zhāoqīn
[чжaoцинь] - искать дочери мужа; брать себе в зятья. Но так слишком длинно. Поэтому
анлейт сократил до «брачного поединка». И считаю возможным последовать его
примеру.

185/284
(18) «…Дракона…» - дракон издревле считался символом императорской власти.
Согласно легендам, оба китайских прародителя — Яньди и Хуанди , — были тесно
связаны с драконом. Так, Хуанди было сказано, что он будет увековечен в драконе. Брат
Хуанди — Яньди, как считается, появился от союза его матери, земной женщины, и
дракона. Китайцы рассматривают Хуанди и Яньди как своих первопредков и относятся к
себе как к «потомкам дракона». Эти легенды также связывают дракона с императорской
династией.

Символом императора уже издревле стал золотисто-желтый дракон с пятью когтями на


лапах. Более того, сам император часто именовался «драконом», его трон – «троном
дракона», или «местом дракона», императорская церемониальная одежда – «платьем
дракона». Драконы изображались на стенах императорских дворцов, а также ширмах,
экранах и т.п. Драконы были вырезаны и на ступенях императорских дворцов. Т.е.
император все время находился в окружении драконов. В поздний период правления
династии Цин (1644-1911) дракон красовался на национальном флаге Китая. Некоторые
предания и легенды гласят, что настоящий император рождается с родинкой в форме
дракона. Так, рассказывается об одном крестьянине, который родился с такой родинкой.
В конечном итоге, он сверг существующую династию и основал новую.

В теме императора и дракона большую роль играет вопрос о пальцах дракона, вернее,
количестве пальцев и, соответственно, когтей дракона. Уже с древности дракон с пятью
когтями считался прерогативой императорского дракона. В 1336 году, на второй год
правления монгольской династии Юань (1271—1368), был обнародован первый в
китайской истории «Закон пяти когтей». Он гласил:

«Простым людям запрещается носить любую одежду с изображениями цилиня, луаня и


феникса, белого кролика, линчжи, дракона с пятью когтями и двумя рогами, восемь
драконов, девять драконов, иероглифы и , а также золотисто-желтый цвет».

Императоры следующей династии Мин (1368-1644) продолжили эту традицию. Отныне


дракон с пятью когтями был эмблемой исключительно императора. Драконы с четырьмя
когтями дозволялось использовать знатью и высокопоставленным чиновникам. Более
низкие классы и народ в целом довольствовались драконами с тремя когтями.
Незаконное использование дракона с другим числом когтей и цвета рассматривалось как
измена, заслуживающая наказания не только самого преступника, но и его клана. Таким
образом, максимальное число когтей дракона, которое было позволено людям, в том
числе и правителям зависимых от Китая государств, было четыре.

Говоря о связи императорской власти и дракона, надо отметить еще один факт.
Император в Китае именовался «Сыном Неба» (тянь-цзы, ). Кроме того, император —
это тот, кто объединяет Три начала, Великую Триаду — Небо, Землю и Человека, о чем
напоминает иероглиф «правитель» — ван . Драконам подвластны все стихии —
небесная, земная, водная, подземная и т.д., они способны проникать везде. Таким
образом, император, будучи Драконом, также способен объять все сущее и объединить
его.

186/284
Материал взят https://anashina.com/kitajskij-imperator-i-drakon/.

(19) «…в горную усадьбу…» - горная летняя усадьба китайских императоров


существовала на самом деле, и упоминалась уже в примечаниях к 10 главе. Примерно в
250 километрах к северо-востоку от Пекина в провинции Хэбэй находится город Чэндэ (
Chéngdé; по-монгольски Халуун Гол), который около ста лет служил летней столицей
Китая при Императорах династии Цин. Зимой 1701 года в этот тихий уголок Срединной
Державы на охоту приехал Цинский Император Канси. Заснеженные величественные
горы и чистые реки покорили Сына Неба, прибывшего из столицы (где в летний сезон
царит жара; нередкой является температура 40 градусов), и он приказал построить
здесь свою новую резиденцию. Строительство началось в 1703 году и завершилось 89
лет спустя. Резиденция получила название «Бишушаньчжуан» ( Bìshǔshānzhuāng), что
в переводе с китайского языка означает «Горная усадьба — убежище от [летнего] зноя».
На первый взгляд на дворцы Бишушаньчжуан выглядят довольно невзрачно. Предание
гласит, что Император Канси хотел, чтобы летняя резиденция напоминала тихую
маньчжурскую деревню. Однако такое выказывание равнодушия к славе и богатству
было довольно лицемерным, учитывая, что 120 комнат дворцового комплекса
обслуживало несколько тысяч слуг. На сегодняшний день летняя императорская
резиденция является одним из крупнейших в мире сохранившихся до наших дней
дворцово-парковых ансамблей. Площадь резиденции составляет 560 га, а стена,
окружающая парк, протягивается на 10 км. Императорский курорт состоит из дворцовой
и парковой зоны. Парковую часть также можно разделить на озерную, равнинную и
горную. Дворцовая зона расположена на юго-востоке курорта и включает в себя
Главный дворец (Zhenggong ), Дворец Сосны и Журавля (Songhezhai, ) и Восточный
дворец (Donggong, ).

В Главном Дворце находятся:


— зал Бережливости и Спокойствия, где стены помещения отделаны деревом наньму,
тонкий аромат которого отпугивал москитов в летний сезон;
— палата Овладения Четырьмя Знаниями, где Императоры встречали важных
сановников, отдыхали перед церемониями и занимались будничными делами;
— зал Прохладных туманов и Небольшой войны, то есть жилые покои Императорской
семьи, среди которых спальня самого Сына Неба.

В целом, планировка дворцовой зоны в целом совпадает с пекинским Запретным


городом: на переднем плане расположены залы для официальных приемов, позади –
внутренние покои.

Среди просторных равнин возвышается храм Вечного Благословения, на территории


которого стоит 66-метровая пагода. Это семейный храм императорской династии Цин.
Пагода насчитывает 9 этажей, что, согласно китайской науке о нумерологии,
соответствует императорскому числу.

Чуть западнее находится Зал передачи знаний (Wenjin). Потайной этаж зала
предназначался для хранения особо ценных книг и документов.

С северо-запада на юго-восток простираются горы, покрытые густым лесом. Здесь за

187/284
котловиной Цветущих груш, залитых лунном светом, стоит павильон Облаков и гор с
раздвижной крышей, откуда можно полюбоваться восходом и закатом солнца над
горными вершинами. Но самые захватывающие виды открываются с Заснеженного
павильона, который стоит на самой вершине скалы в северной части парка.

И это еще не все. В целом, на осмотр всех 260 живописных мест курорта
«Бишушаньчжуан», названия которым давали сами императоры, понадобиться несколько
дней.

(20) «…Мобэй…» - mòběi [мoбэй] север [Великой] Пустыни (Гоби); уст. о Внешней
Монголии.

(21) «…заполучить свой кусок пирога…» - fēn yībēi gēng [фэнь ибэй гэн] – кит. идиома
чэнъюй, букв. выдать чашку отвара - получить долю (прибыли, добычи и т. п).
История возникновения: Сян Юй захватил в плен отца Лю Бана и пригрозил сварить
пленника, если Лю Бан не отведет свое войско.
Лю Бан ответил: "Пришли мне чашку отвара".

(22) «…поймать их всех одним махом…» - кит. идиома - yīwǎngdǎjìn [ивандaцзинь] –


досл. выловить дочиста за один заброс сети: обр выловить всех сразу, арестовать всех
сразу; жарг. устроить облаву.

(23) «… «быть голой палкой» …» - . Анлейт советует заменить слово «палка» на … . А


сайт бкрс говорит, что это еще одна идиома - dǎ guānggùn - быть (оставаться)
холостяком, не иметь жены; холостяцкая жизнь.

(24) «…мемориальную доску…» - páibiǎn [пайбянь] – вывеска; мемориальная доска.


Речь идет об уникальном культурном символе Китая. Это комплексное произведение
искусства, которое объединяет китайский язык, китайскую каллиграфию, китайскую
традиционную архитектуру, скульптуру и живопись в одном сочетании идеологического
и художественного. Мемориальная доска - это табличка (обычно деревянная доска), на
которой написан текст и которая висит прямо над залом, павильоном, дверью и садовыми
воротами, обычно указывая название здания. Обычно используются три иероглифа,
например «Храм Тайхэ», но бывает и от двух до шести символов.
Мемориальная доска является не только простым указателем, но и символом культуры и
даже символом культурной самобытности. Он широко используется во дворцах, арках,
храмах, древнекитайской архитектуре, и из нее можно узнать о властях, культуре,
характерах, верованиях, коммерческом предприятии и т.д. Удивительно, но
мемориальные таблички широко используется в коммерческой сфере. Это уникальная
форма рекламы. Она использует литературные произведения, цитаты, идиомы, мифы и
легенды, изречения знаменитых личностей, религиозные отсылки, отражая тем самым
традиционный культурный колорит и суть того, что заказчик желал при помощи нее
выразить.

188/284
Мемориальные доски используются повсеместно - в дворцах, садах, храмах, домах,
магазинах и т. д. Они практически везде. Как на открытом воздухе, так и как важная
часть внутренней и наружной отделки.
Для изготовления используется дерево, камень и металл, но чаще всего дерево. Могут
быть черного цвета, также используются фиолетовый, красный, синий, зеленый,
коричневый и другие цвета. Наиболее распространенным типом надписи – является
надпись из настоящего золота или так называемого «настоящего золота», когда на деле
используется золотая фольга. Вторым по распространенности, является бобово-зеленый
цвет надписи, а также надпись может выполняться инкрустацией из слоновой кости или
перламутра. Надпись может располагаться горизонтально и вертикально.

(25) «…«Божественный любовник»…» - анлейт предлагает именно такой перевод.

Сайт бкрс выдает - qíngshèng - донжуан; мужчина, знающий толк в любовных


отношениях.

Но здесь, как мне кажется, игра слов.

Иероглиф qíng [цин] имеет значения:


1) чувство, эмоция; настроение; аффект; движения души;
2) любовь, страсть;
3) симпатия; дружба, взаимные чувства, взаимоотношения; склонность; предпочтение;
4) стремление, желание, устремление; тяга, интерес.

А иероглиф shèng [шэн] – с одной стороны - святой; священный, божественный; с другой


- императорский, монарший, высочайший (эпитет, которым снабжалось из почтения всё,
что относилось к особе императора); Вашего (Его) величества; и также - император,
государь; Ваше (Его) величество.

Вот и выходит, что читать можно, как «Сердцеед ака донжуан», как «Просто святой в
любви», так и «Любовь императора», «Желание императора» - причем последнее
трактовать можно весьма неоднозначно! И остальные варианты – на ваш вкус.

(26) ««Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии с нашей последней встречи»…» -


biélái wúyàng - вежл. идиома при встрече с человеком, с которым вы долго не виделись.
1) Сколько лет, сколько зим! (досл. Как ты с нашей последней встречи?);
2) в добром здоровье, все в порядке.

Так же еще один чэнъюй - biélái-wúyàng [белай-уян] - стать лучше по сравнению с


прошлым временем.

(27) «««Чуньгуйцзуй»…» - chūn [чунь] - любовь, страсть; похоть; похотливый. guī [гуй] –
женщина, девушка, женская спальня; гарем. zuì [цзуй] - пьяный; опьянеть; перен.
пьянеть; упиваться.

189/284
Хорошее Учитель лекарство подсовывает!

Примечание к части

К сожалению, отсутствие хоть какого-либо указания на половую принадлежность Гу


Юньчуань как в анлейте, так и в китайском оригинале - сыграло дурную шутку. И только в
этой главе стало ясно, что речь идет именно о мужчине, а не о женщине. В 6 и 7 главы
внесены соответствующие поправки.

К главе 7 добавлено примечание о чайных домиках чагуань.

190/284
Глава 16
[Глава 16 - Достопочтимый евнух] Почему бы нам не отправиться вместе немного воды
вскипятить.

Нань Мо-е нахмурился и схватил его за руку, чтобы проверить пульс.

Лицо Дуань Байюэ было бледным и серым, изо рта исходил сладкий запах крови.

Нань Мо-е поднял ладонь и ударил его по спине, смягчая всплеск внутренней энергии.
Дуань Байюэ сосредоточился на дыхательной практике; до тех пор, пока чжэнь-ци (1) в
его теле мало-помалу не успокоилась, только тогда он открыл глаза.

«До каких пор собираешься безрассудством своим себя до края доводить?» - у Нань Мо-
е разболелась голова.

Дуань Байюэ вытер следы крови изо рта и спросил: «Как там сяо Юй?»

Понимая, что ученик попросту тему меняет, Нань Мо-е вздохнул и сказал: «Он все еще в
деревне Миншуй (2), ты действительно собираешься вернуть его в Синань?»

«Поместье Синань - его дом», - Дуань Байюэ налил чашку чая.

«Какая необходимость тебе вырывать его из рук Цинь Шаоюя?» - сказал Нань Мо-е. -
«Сяо Юй и Яо-эр разные люди, его сердце находится в цзянху, он никогда не был на
твоей стороне, даже если ты силой вернешь его - это все равно бесполезно».

Дуань Байюэ покачал головой: «Воды цзянху центральных равнин слишком глубоки (3), и
немало людей оттуда бросают алчные взоры на клан Чжуйинь, словно тигр на добычу, я
не хочу позволять ему рисковать жизнью».

«Ты не можешь привязать его к себе на всю жизнь», - напомнил ему Нань Мо-е.

«У меня есть свои соображения на этот счет», - сказал Дуань Байюэ. - «Учителю нет
нужды беспокоиться».

Дуань Юй - младший брат Дуань Байюэ; простодушный, прямолинейный и непреклонный,


и песчинки в глазу не стерпит (4); и, когда Дуань Байюэ решил объединить в одно целое
все прилегающие территории и возглавил войска в сражении – он в резкой форме
высказал протест и серьезное неудовольствие. С тех пор как его мать, наложница,
скончалась, он ушел из дома в цзянху, впоследствии осел в клане Чжуйинь в Шучжуне,
изменив свое имя на Чжао У, и стал подчиненным Цинь Шаоюя. Дуань Байюэ всегда
хотел вернуть его обратно, но его предложения неоднократно отвергались. На этот раз,
к счастью или нет, они случайно столкнулись в городке Лопин неподалеку от
Хуаньтяньчжая, и, на беду, в очередной раз схлестнулись друг с другом; в порыве гнева
Дуань Байюэ попросту лишил брата свободы, заточив в поселении. Да еще в придачу его
191/284
невеста, что была второй хуфу в храме клана Чжуйинь, по имени Хуа Тан (5), оказалась с
ним в заключении. После того, как история с брачным поединком завершится, Дуань
Байюэ был намерен вернуть их обоих в Синань.

«Есть вещи, которые ты считаешь хорошими, но, на деле, все может быть иначе», -
справедливо заметил (5) Нань Мо-е.

«Тогда что следует хорошим считать?» - спросил Дуань Байюэ.

Нань Мо-е ответил: «То, что я считаю хорошим – хорошее и есть».

Дуань Байюэ: "........."

«Старший брат должен быть добрым, а младший ― почтительным, но на такого рода


вещах силой настоять, навязать их - не получится», - Нань Мо-е покачал головой. -
«Впрочем, в делах «постели и подушки» (6), радостях любви – неплохо быть
настойчивым. Ведь в глубине души вы уже оба отдали свое сердце друг другу, и, кто бы
знал зачем, до сих пор совместно отворачиваетесь от судьбы и наслаждения».

Дуань Байюэ отмахнулся: «Сам советуешь – вот сам и женись».

Нань Мо-е сказал сердито: «Непослушный ученик!»

«Поговорим о серьезных вещах», - Дуань Байюэ отпил чая из чашки. - «Брачный поединок
через три дня, я хочу, по возможности, избежать непредвиденных осложнений».

«Это вряд ли», - Нань Мо-е скрестил руки на груди, прищурился и сказал: «Проснувшись,
гучун первое, что сделают, - начнут жрать до отвала, а раз они живут в твоем теле –
разве может без последствий обойтись?»

Дуань Байюэ сказал: «После брачного поединка они могут жрать меня так, как захотят,
и сколько угодно времени».

Нань Мо-е внезапно понял, что передумал, и доску мемориальную со словами


«Божественный любовник» следует не в центральном зале повесить – а прямо ученику
его на лицо приколотить.

Дуань Байюэ не желал уступать ни на йоту.

Нань Мо-е вздохнул, он только и мог, что иглоукалыванием помочь, и ему оставалось
только молиться, чтобы его ученик смог продержаться все эти три дня, и мало помалу
восстановиться после возвращения в поместье.

После того, как прошел день, Дуань Байюэ взял карту Сибэя – ему с большим трудом
удалось найти одаренного человека, чтобы начертить ее, - и тайно отправил ее в
поместье Чжоу.

Вернувшись, Нань Мо-е спросил: «Ты как?»

192/284
Дуань Байюэ: «Вполне себе хорошо».

Нань Мо-е видел его насквозь: «Ты на себя посмотри, я же знаю, что это брехня. Он тебя
прогнал?»

Дуань Байюэ спокойно открыл дверь: «Мне нужно отрегулировать нэй си (7)».

Нань Мо-е вздыхал снова и снова; у него было три жены и четыре наложницы (8), с
которыми он прожил в любви и радости; так почему его приемный сын не может даже
одно лакомство в рот положить. Мало того, что изводит себя каждый день, так еще и
внутреннее увечье заполучил; если бы бывший князь узнал о таком, он бы в могилу к нему
пришел - по душам поговорить, и до рассвета бы не отстал.

В комнате Дуань Байюэ через силу выполнил необходимые движения, подавляя


хаотичный чжэнь-ци в своем теле, затем выпил разом половину сосуда неочищенного
вина. Не сможет напоить гучун до смерти, так хоть сам напьется, все лучше, чем боль
терпеть и ворочаться с боку на бок всю ночь напролет.

В поместье Чжоу Чу Юань наклонился к окну, глядя на мерцающий свет звезд.

Если быть честным насчет этой поездки в Синань - он напрасно приехал; достаточно
было просто отправить письмо, чтобы объяснить ситуацию. Но, трижды подумав, он все-
таки проехал, не считаясь с расстоянием, несколько тысяч ли из столицы в этот
Хуаньтяньчжай.

А что касается истинных причин – он не думал о них и не желал думать о них.

Как император, он редко позволял своим истинным чувствам отражаться на лице, вот
только, перед Дуань Байюэ все его ложное притворство, казалось, давало слабину.
Дуань Байюэ стоило лишь взгляд на него бросить, и он мог с легкостью прочесть, что у
него в тайниках сердца и в глубинах души.
И такое положение дел и хорошим считать нельзя, и не замечать тоже – но как в таком
случае лучше поступить?

Чу Юань закрыл глаза, запрокинул голову и выпил чашу вина.

Евнух Сыси, стоя за дверью, вздохнул и остался присматривать за ним и дальше.

В день брачного поединка Нань Мо-е безмерно тревожился об увечье Дуань Байюэ и
постоянно исподтишка смотрел на сцену, намереваясь, если что непредвиденное
произойдет, силком Дуань Байюэ с собой прочь утащить. Но, похоже, принятое
позавчера лекарство подействовало; после того, как Дуань Байюэ и Шэнь Цяньфань
обменялись несколькими сотнями ударов, ничего не случилось, и в итоге, следуя плану,
без сучка и задоринки, Шэнь Цяньфань был поражен ударом ладони и упал со сцены.

Первую часть плана можно было считать успешно завершенной - Шэнь Цяньфань получил

193/284
тяжелое ранение. Услышав об этом, император Чу был в ярости, метал гром и молнии. А
также, на сей раз приняв близко к сердцу коварство Дуань Байюэ, решил, что это
хороший повод войска послать. Все шло, как и задумывалось; оставалось просто ждать,
пока северные пустынные племена не клюнут на удочку ко всеобщему удовольствию. Кто
бы мог предположить, что такое случится. После ожидаемо выигранного состязания
Дуань Байюэ и со сцены сойти не успел - как неожиданно появился человек, одетый в
черное, и начал настаивать на поединке за руку и сердце юной госпожи Ду.

Нань Мо-е нахмурился, и другие люди перед сценой тоже обменивались растерянными
взглядами, не понимая, что происходит.

Движения противника были резкими и коварными; Дуань Байюэ заставил себя


обменяться с ним несколькими ударами, боль пульсировала в его груди, его лицо
побледнело. Но, как только Нань Мо-е решил выйти и отвлечь на себя внимание, этот
одетый в черное человек внезапным движением бросился к стоящему в толпе Цинь
Шаоюю из клана Чжуйинь.

Теперь каждому стало ясно, кто был настоящей целью; огонь бушевал в сердце Нань Мо-
е; у каждого преступления есть преступник, у каждого долга есть должник, но, если
решил мстить, - мсти прямо обидчику, зачем окольными путями ходить и ученика моего
использовать; и, вот ведь, не нашел лучшего времени и места – не мог, что ли, другой
день выбрать!?

В толпе началась суматоха; Дуань Байюэ поднял руку, нажатием пальца запечатал три
точки на своем теле и помог Цинь Шаоюю скрутить этого мужчину, одетого в черное.

Если бы не страх, что Е Цзинь его разглядит да пищу для размышлений получит, Нань
Мо-е так и подмывало залезть на крышу и матом ругаться; мало того, что его ученик
болен и ранен, так еще полагает, что может лезть в чужое дело?

Шпион вернулся в поместье Чжоу и доложил обо всем этом.

«Кто-то создал проблемы?» - Чу Юань нахмурился.

«Вовсе не князь Дуань и генерал Шэнь были его целью», - ответил шпион, - «человек в
черном уже покончил с собой, якобы имела место обида между ним и Главой клана
Чжуйинь, и он воспользовался поединком, чтобы отомстить».

«Кто-нибудь пострадал?» - спросил Чу Юань.

«Да», - ответил шпион. - «Генерала Шэня вырвало кровью прямо на месте, и его унесли в
бессознательном состоянии».

Чу Юань неслышно вздохнул.

Сыси сбоку спросил: «А что насчет князя Дуаня?»

Чу Юань: "......"

194/284
«Князь Дуань в порядке, он вернулся в свою резиденцию», - ответил шпион.

«Как же хорошо, что с ним все в порядке, просто замечательно», - евнух Сыси радостно
выпятил живот. - «Простите меня, Ваше Величество, ваш старый слуга слишком много
болтает».

Чу Юань похлопал его по плечу: «В течение месяца тебе нельзя есть мясо».

Евнух Сыси: "......"

Шпион смотрел на него с жалостью в глазах.

В гостинице, Дуань Байюэ лежал, наполовину погруженый в горячую воду, в его лице до
сих пор не было ни кровинки. Комнату заполняли лечебные запахи; Дуань Нянь подходил
время от времени, чтобы добавить горячую воду в ванну. Целая ночь и день прошли, но
его пульс никак не успокаивался.

«Учитель Нань, что теперь делать?» - обеспокоенный Дуань Нянь не находил себе места.

Нань Мо-е приказал: «В гостинице слишком шумно, ступай в город и найди тихий дом».

Дуань Нянь кивнул и спустился, чтобы расспросить официанта, но тут же вернулся и


сказал, что из-за брачного поединка в Хуаньтяньчжае в городе полно людей; не говоря
уже о пустом доме, даже пустую комнату трудно найти даже за высокую плату.

Нань Мо-е: «Что насчет поместья Чжоу?»

«Поместье Чжоу?» - Дуань Нянь остолбенело посмотрел на него, пришел в себя и сказал.
- «Но это же резиденция императора Чу».

«Именно потому, что поместье - это резиденция императора Чу, оно лучше всего нам
подходит», - Нань Мо-е положил таблетку в рот Дуань Байюэ. - «Там тихо, и никто нас не
потревожит, императорская стража негласно их охраняет, там безопасно».

Дуань Нянь: "..........."

Похоже, зерно истины в этом есть.

Видя, что состояние его хозяина не на шутку серьезно, дошедший до крайности Дуань
Нянь, решив, что следует хвататься за любую возможность, оседлал лошадь и поехал
прямиком в поместье Чжоу.

Небо уже потемнело; приняв ванну, Чу Юань читал за столом, когда кто-то внезапно и
поспешно постучал в дверь: «Ваше Величество?»

«Входи», - сказал Чу Юань. - «Что случилось?»

195/284
«Ваше Величество, пришел человек из гостиницы», - лицо евнуха Сыси было несколько
обеспокоенным. - «Он сказал, что князь Синаня был ранен и теперь без сознания, они
ищут тихое место, чтобы заняться его лечением».

«Ранен?» - Чу Юань резко встал.

«Вот что было сказано, как Ваше Величество смотрит на это?» - попытался выяснить
евнух Сыси.

«Пошли пару человек им в помощь», - приказал Чу Юань. - «Пусть сначала доставят его
сюда, а там посмотрим».

«Да, да, да», - евнух Сыси не стал медлить, развернулся и побежал назад. Он служит
императору уже так долго, что, даже если помыслы императора глубоко запрятаны, он
все еще может понять некоторые из них.

Примерно через час в темноте ночи к задним воротам поместья Чжоу подъехал конный
экипаж; Дуань Нянь спрыгнул первым, а за ним последовал пожилой человек ... чья
голова была плотно замотана.

Евнух Сыси невольно подумал о Девятом Высочестве в тот день в долине Цюнхуа.

Голос Нань Мо-е был низким, когда он приказывал людям занести Дуань Байюэ в
комнату – все произошло слишком внезапно, так что он не успел внешность изменить, но
Чу Юань вряд ли сможет узнать его, так что и такого должно хватить.
К счастью, никого не заботил его странный вид.

«И, все-таки, что случилось?» - спросил Чу Юань.

«Позволю ответить Вашему Величеству, когда господин практиковал свои боевые


искусства, он был небрежен и вызвал отклонение ци (9)», - Дуань Нянь ответил ровно то,
чему его научил Нань Мо-е. - «И когда он в силу обстоятельств вновь вышел для боя на
сцену, то навредил сердечным каналам (10)».

Чу Юань схватил князя за запястье, чтобы проверить - пульс пребывал в беспорядке.

«Может ... желаете, чтобы Его Девятое Высочество пришел и осмотрел его?» - спросил
евнух Сыси.

Чу Юань кивнул, но, прежде чем успели послать кого-нибудь найти Е Цзиня, Нань Мо-е
махнул рукой, останавливая их: «Я сам».

Голос был резким; евнуха Сыси пробила холодная дрожь.

Стоящий в стороне Дуань Нянь схватился за голову; если прикидываешься –


прикидывайся как следует, а он что делает – то низким голосом говорит, то резким.

196/284
Чу Юань озадаченно посмотрел на Учителя: «А вы?»

«Позволю ответить Вашему Величеству, это Учитель моего господина», - ответил Дуань
Нянь.

Раз это учитель князя, он, должно быть, заслуживает доверия. Чу Юань кивнул и
посторонился, уступив место у кровати.

Нань Мо-е, потирая руки от нетерпения, как раз разрезал верхнюю одежду Дуань
Байюэ, и, прежде чем все остальные успели хоть как-то отреагировать, развязал на нем
пояс и снял штаны.

«Достопочтимый евнух!» - Дуань Нянь схватился за Сыси. - «Почему бы нам не


отправиться на кухню? Вскипятить немного воды, вполне возможно, она потребуется
господину позднее».

(1) «…чжэнь-ци…» - zhen qi: zhēnqì [чжэньци] истинная ци, истинная (абсолютная)
субстанция, кит. мед. важнейшая составная часть энергии «ци»; то же, что и ; «ци»
каналов и сосудов.

ЧЖЭНЬ (кит., буквально – истинность, а также подлинность, истина, правда) – понятие


китайской философии и культуры. В толковом словаре «Шо вэнь цзе цзы» («Изъяснение
письмен и толкование иероглифов», 2 в.) чжэнь толкуется как «превращение человека,
вознесшегося на небо». Т.о. в понятии «чжэнь» отразилось представление о
«запредельности», непостижимости «истины».

Основоположники неоконфуцианства Чэн И и ЧэнХао ввели терминологическое


словосочетание «пневма истинной изначальности» (чжэнь юань чжи ци), обозначающее
некую пракосмическую субстанцию. Из нее рождается «внешняя пневма», образующая
вещи. Впоследствии в китайской культуре закрепилась редуцированная форма понятия
«пневма истинной изначальности» – «истинная пневма» (чжэнь-ци). В
натурфилософских построениях термин «чжэнь-ци» синонимичен юань-ци –
«изначальной пневме». Пневма – по сути, то же самое, что и ци, эфир, жизненная сила,
прочее им подобным, - выражает идею фундаментальной, динамической,
пространственно-временной, духовно-материальной и витально-энергетической
субстанции, которая лежит в основе устроения Вселенной, где всё существует благодаря
её видоизменениям и движению.

Юань-ци ( или , иначе чжэнь-ци ( ), или изначальная ци) – одна из жизненных энергий в
теле человека, важнейшая для человеческого организма; это основа всей энергии
человека, изначальная причина и движущая сила для жизни и деятельности
человеческого тела. Еще юань-ци часто называют энергией ци каналов и сосудов
(коллатералей).

Важнейшим фактором формирования юань-ци является хранящаяся в почках субстанция

197/284
цзин-ци ( – субстанция цзин-ци изначального Неба); также юань-ци опирается на
восполняемые запасы субстанции так называемого ци последующего Неба ( ), которую
человек усваивает из пищи, воды и воздуха. В известном древнекитайском медицинском
трактате «Цзин юэ цюань шу» (« », авторство Чжан Цзя Бин (1563 1640), эпоха
династии Мин) сказано: «В древности люди доживали до старости, и даже если от
рождались слабыми, все же умело взращивали ци последующего Неба, тренируясь и
восполняя прежденебесную ци так, что даже половина их сил и здоровья селезенки и
желудка сейчас считались бы немалыми!»
Поэтому юань-ци является движущейся силой всей жизнедеятельности человеческого
организма, ее поддерживающей субстанцией и материалом. Когда юань-ци в изобилии,
тогда все органы функционируют исправно, каналы и меридианы цзин-ло гармоничны,
жизненная сила процветает, тело сильное и здоровое. Юань-ци помогает поддерживать
и сохранять баланс основных субстанций и питательных веществ, от которых зависит
жизнедеятельность человека. Таким образом, обильная и сильная юань-ци дает крепкое
здоровье и иммунитет, способность легко переносить болезни. И напротив, ослабление и
истощение юань-ци (или, скажем, плохая наследственность, родовые травмы и т.п.)
приводит к появлению условий для возникновения болезней.

(2) «…деревне Миншуй…» - - míngshuǐ


1) рит. чистая вода (якобы получаемая от Луны для жертвоприношений, дин. Чжоу)
2) чистая вода; чистый, прозрачный.
Существует также уезд Миншуй (городского округа Суйхуа провинции Хэйлунцзян).

(3) «Воды цзянху центральных равнин слишком глубоки»: – анлейт говорит, что
«когда уровень воды слишком глубок, трудно увидеть дно (то есть правду). Значит, что в
цзянху все не так, как кажется, в данном случае».
Китайский сайт baidu пишет, что это сочетание иероглифов подразумевает опасность,
скрытые замыслы. Словно «лужа грязной воды, полная подозрений, искушений,
ревности, ненависти и других подобных им вещей». Также является синонимом слов
непостижимый, непредсказуемый.

(4) «…и песчинки в глазу не стерпит…»: – кит. сайт baidu пишет, что речь идет о
человеке, который никогда не станет мириться ни с чем, что идет вразрез с его
представлениями.

(5) «…была второй хуфу в храме клана Чжуйинь для Хуа и Тан…»: - hùfǎ [хуфа] -
будд. покровительствовать буддизму; защитник буддийской веры, покровитель
буддизма, Дхармапала.
В буддизме существует культ дхармапал (защитников веры) - «защитников дхармы».
Изначально речь шла о гневных божествах в буддийской мифологии, защищающие
Учение и каждого отдельного буддиста. Но, впоследствии, хуфу могли стать и святые,
которые во имя защиты веры не следуют буддистским принципам «непричинения зла
живым существам». Изначально в буддизме роль святых играли исключительно мужчины,
но после продвижения буддизма на восток в Китай и Японию – появились женщины-
святые. Например, Гуаньинь, что давно у всех на устах, хотя она относится к

198/284
бодхисатвам, а не к дхармапалам.

Сразу скажу, что и я, и анлейт были в затруднении при переводе того, кто же такая
невеста Дуань Юя. Анлейт пытался увязать концы с концами, так что в итоге объявил
клан Чжуйинь даосской религиозной сектой, хотя хуфу – это термин чань-буддизма, а
клан, как уже упоминалось, относится к цзянху. А иероглиф цзо – как понижение в
статусе. Все это смутило меня и подвигло к раскопкам. Иероглиф цзо может
переводиться как второй, тот, кто после первого, как по мне, и просто обозначает ранг в
иерархии храма, - который вполне может быть на территории, подконтрольной клану, или
быть родовым храмом клана или семьи Чжуйинь, - сродни той самой уже ранее
упоминавшейся «левой руки» императора. Поэтому я выбрала именно такой вариант
перевода. Хотя тот же gong [гун] – храм – означает еще замок, дворец, двор (правителя).
И, может, речь идет о верхушке клана Чжуйинь. Или же, Чжуйинь все-таки может быть
храмом, скажем монахов-воинов. Которых, вероятно, можно причислить к цзянху.

К сожалению, даже потратив целый день на поиск и чтение разного материала, в том
числе на иностранных и китайских сайтах, могу сказать, что понять, к чему отсылается и
что точно имеет в виду автор, пока не вышло. Очень смущало к тому же, что в конце
фразы были иероглифы хуа и тан – цветок и груша. В 17 главе было выяснено, что
речь идет о фамилии и имени невесты Дуань Юя. Ее зовут - Хуа Тан - что в переводе на
русский - "цветок груши". Весьма красиво.

Хотя дословный разбор всех иероглифов долго заставил сомневаться, а не отсылка ли


здесь к стихотворению поэта и художника Ван Вэя «Цвет груш в левом флигеле дворца»,
или, в другом переводе, «Лепестки грушевых цветов у левых дворцовых ворот», который,
помимо прочего, был известным последователем чань-буддизма, прославился переводом
буддистских текстов и дружбой с шестым патриархом чань-буддизма. Вопрос стоял еще в
том, что груша на китайском – это и «тан», и «ли». И без оригинала сложно сказать, была
ли отсылка к стихам или нет. Несмотря на все усилия, даже на китайских сайтах
оригинала для сравнения найти не удалось. Понимаю, что меня, скорее всего, просто
занесло не туда, но все равно предлагаю насладиться переводом на русский язык,
выполненным А. Штейнбергом:

Нехотя слетают
На траву у крыльца,
Ветерок относит
Их легко от дверей.
Желтой иволге любо
Шалить без конца —
С лепестком впорхнула
В палаты дворца.

И существует еще два стихотворения, написанные на тему этого произведения.

Авторства Хуанфу Жань:

Прелестно цветут
И улыбкой радуют взгляд.

199/284
Сдается: вот–вот
С мотыльками вспорхнут наравне.
Влетает порой
Вешний ветр сквозь двери палат —
Два–три лепестка
Опустились на платье ко мне.

Авторства Цю Вэя :

Холодная их красота —
Точь–в–точь нетронутый снег.
Чуть слышимый аромат
В одежды мои проник.
А вешний ветер ни на миг
Не замедляет бег, —
Пригнал к нефриту крыльца,
Душистый сугроб воздвиг.

Белые цветы груши в Китае являлись, с одной стороны, символом печали и


непостоянства, с другой — красоты.

Надеюсь, в будущем ситуация с невестой Дуань Юя окончательно прояснится…или же


так и останется загадкой. И также появится контекст, который позволит определить,
чем же на самом деле занимается клан Чжуйинь, и не только он. А пока оставляю за
собой право в подобных спорных моментах называть группу людей, занятых одним
делом, под одним началом и имеющих подконтрольную территорию, - кланом, как некое
общее наименование.

(5) «…справедливо заметил…» - – kǔkǒupóxīn – кит. идиома «на словах резок, в душе
добр» (обр. в знач.: резко, но справедливо критиковать; говорить горькую правду с
добрыми намерениями).

(6) «…«постели и подушки»…» - – chuángzǐ - постель и подушка, постельные дела (обр.


о чем-л. интимном, не достойном распространения или непристойном).

(7) «…нэй си…» - Nei Xi [нэй си] – досл. «внутреннее дыхание». Анлейт пишет, что это
термин цигун [qi gong], обозначающий технику дыхания без использования рта или носа,
но с помощью других средств, таких как кожа. Для практиков высокого уровня.
В процессе поиска информации именно такая формулировка не была найдена. Есть
Телесное дыхание (ти си), или Кожное дыхание (фу си). Телесное, или кожное дыхание
является одной из основных целей в дыхательных техниках цигун. В процессе такого
дыхания все ваше тело вдыхает ци через поверхность кожи. На выдохе вы подводите ци
к вашей коже, и поры кожного покрова раскрываются. На вдохе вы втягиваете ци
окружающей среды, и поры тела закрываются. Согласно ряду источников, подведение ци
к коже — совершенно необходимый шаг, если вы хотите научиться выводить ци за

200/284
пределы собственного тела. Если освоите эту технику, то благодаря ей сможете
направлять ци буквально куда угодно. При этом ваше тело будет иметь достаточно ци, а
движение энергии будет бесперебойным и равномерным. В даосских источниках эта
методика телесного, или кожного дыхания считается одной из фу ци фа (методов
подчинения ци); она является частью лин бао би фа («метода Духовного Сокровища для
достижения конца»). После достаточно долгих тренировок вы сможете продлить
длительность дыхательных циклов (см. также Самавритти-пранаяма или квадрат
пранаямы), достигнув цели гуй си (дыхания Черепахи). Считается, что способность
черепахи жить в течение нескольких сотен лет заключается в ее умении совершать
воздухообмен через поверхность кожных покровов. Если касаться исключительно
физиологического аспекта, дыхание всей поверхностью тела свойственно тем же червям
или губкам, но разве они долго живут? Также в свое время были проведены
исследования на тему, можно ли поддерживать жизнедеятельность человека
исключительно газообменом, идущим через кожу, без использования обычного дыхания
легкими. В связи с тем, количество проникающего кислорода через кожу крайне мало,
существовать человеку, используя лишь кожное дыхание, невозможно. Но здесь речь
идет о неком мистическом контексте, и не стоит забывать слова Шекспира: «Есть многое
на свете… что и не снилось нашим мудрецам».

Возвращаясь к теме «внутреннего дыхания», возможно, речь идет все о той же ци. В
различных источниках о ней пишется как о «дыхании» или «дыхании-ци». В даосском
трактате «У чжэнь пянь» («Трактат о постижении истины») говорится: «Существует три
типа дыхания: от грубого к тонкому, вдох и выдох через нос — это дыхание носом.
Сохранение центра (нижний даньтянь), поднимание и опускание - это дыхание ци. (Когда
же) особо спокойное и возвращается к своему истоку - называется дыханием шэнь».
Так что, термин нэй си вполне возможно отсылает нас к банальной регулировке разного
рода ци посредством дыхательных практик цигун. Занимаясь цигун (тренируя работу с
энергией ци), считается, что можно вбирать природную силу энергии чжен-ци (не путать
с чжэнь-ци), которая наиболее важна для пополнения энергии человеческого организма;
поэтому практика цигун – лучшее средство и сильнейшее лекарство для поддержания
всех видов ци. А «внутренняя» отсылает нас к разновидностям ци, наполняющих тело
человека, типов которой довольно много.

(8) «…три жены и четыре наложницы…» - sān qī sì qiè – кит. идиома, досл. пер. - «три
жены и четыре наложницы», обр. множество жен и любовниц.

(9) «…отклонение ци…»: - zǒuhuǒ rùmó [цзоухо жумo] – досл. как устойчивое
выражение - помешаться на..., увлекаться до безумия, быть одержимым (чем-л.);
утратить связь с реальностью, вступить на путь порока.

Но, думаю, речь не об этом. А снова стоит обратиться к практике цигун. Если вы
научитесь накапливать ци в своем теле (особенно в даньтяне), то следует помнить, что
при недостаточной внимательности или по небрежности ваша ци может уклониться в
сторону от правильного пути; эта ситуация чревата опасностями. Причина такого
положения дел - в отсутствии знаний, в недопонимании или в ошибочной методике
занятий. В цигун такие отклонения называют «цзоу хо жу мо», что значит: «Пустить

201/284
Огонь по ложному следу и впустить дьявола/злого духа». Смысл первой части фразы в
том, что ци направляется не туда, куда надо, а вторая часть гласит, что при этом разум
попадает во владения «дьявола/злого духа». Если это случается во время практики
цигун, возможны серьезные неприятности и даже повреждения. «Отклонения» - это
явления, приводящие к потере самоконтроля, возникновению душевного и физического
дискомфорта и препятствующие нормальной жизнедеятельности.
«Отклонения» - это проблема, с которой прежде всего сталкиваются цигунисты в ходе
занятий и даже до их начала, и которая вызывает их наибольшее беспокойство. Во
многих случаях это объясняется тем, что им приходится слышать от других самые разные
истории о том, как в результате ошибок при выполнении тех или иных упражнений могут
возникать определенные проблемы, выражающиеся, например, в появлении ощущения
удушья, вздутия живота, головных болей, неконтролируемых движений тела и даже
нервных расстройств. Существует целый перечень как самих отклонений, причин, их
вызывающих, а так же способов их устранения, в том числе, иглоукалывание и массаж.
Так, например, в журнале «Цигун и спорт» дается такое указание: «После появления
«отклонения» определить, с каким местом на теле или какими внутренними органами,
меридианами, точками оно связано. Выполнить похлопывание пальцами и ладонями
соответствующих точек и меридианов и их массаж. Расслабиться и легко сосредоточить
внимание на нижней области даньтянь».

Описанные в разнообразных источниках методы устранения «отклонений» в основном


применяются при хаотическом движении «внутренней ци», сдавливании в груди,
головокружении и головных болях и некоторых других часто встречающихся
неблагоприятных симптомах. В более серьезных случаях, таких, как, например, -
кровотечение из носа, кровохарканье, мочеиспускание с кровью, поллюция, коллапс –
обязательно следует обратиться за помощью к врачу.

(10) «…сердечным каналам…» - mài; mò [май; мo] - санскр. нади (каналы движения
праны (ци) в йоге).

202/284
Глава 17
[Глава 17 – Небесная киноварь]

Кто знает, может быть, вам удастся ее разыскать.

Хотя евнух Сыси и был немного полноват, и выглядел довольно коренастым, но он не был
сведущ в боевых искусствах, и поэтому Дуань Нянь с легкостью вытащил его из комнаты.

В комнате стало очень тихо.

Чу Юань молча и бесстрастно наблюдал за быстрыми летящими движениями Нань Мо-е,


который снял с Дуань Байюэ все, кроме нижних штанов (1), дерзновенно открыв взору
крепкую и светлую верхнюю часть тела.

......

«Помогите мне – его нужно держать, крепко обхватив», - велел Нань Мо-е.

Чу Юань помедлил немного, затем помог приподнять Дуань Байюэ, прислонив к себе,
заключив его в объятия.

Нань Мо-е достал серебряную иглу и воткнул ее в одну из акупунктурных точек Дуань
Байюэ.

И в этом не было иного смысла, кроме того, как вызвать пронизывающую до самых костей
боль, и тем самым растрогать, разволновать и вызвать сожаления.

Несмотря на то, что Дуань Байюэ был без сознания, он стиснул зубы, костяшки рук
побелели.

Нань Мо-е продолжал настойчиво просить: «Чтобы ни случилось, вы должны, крепко


обхватывая, держать его и не отпускать».

Чу Юань: ".........."

Через час Нань Мо-е воткнул, по крайней мере, несколько сотен серебряных игл в тело
Дуань Байюэ.

Половину - для лечения, а другую половину – лишь для того ... чтобы все казалось еще
более тяжелым и ужасным.

Чувствуя, что человек на его руках постоянно стонет, Чу Юань, сам того не сознавая,
вплотную прижал его к себе обеими руками.
203/284
Нань Мо-е был очень этим доволен.

Посеять семена чувственной близости, как раз пользуясь случаем, - до чего же хорошо,
вот то, что нужно.

«Почему у него внезапно возникло отклонение ци?» - спросил Чу Юань во время


перерыва в лечении.

«Не внезапно», - сказал Нань Мо-е, что извлекал иглу вращающим движением, - «у Байюэ
уже было внутреннее увечье, и, когда во время брачного поединка он снова заставил
себя принять бой, было неизбежно, что он пострадает».

Чу Юань нахмурился: «Было внутреннее увечье, когда он его получил?»

«Долгая история», - Нань Мо-е прочистил горло, намереваясь поведать все с самого
начала, но Дуань Байюэ уже очнулся: «Учитель!»

«Хорошо, что ты очнулся, очнулся – и славно; не внял совету - вот и получил слабость в
конечностях, чуть кровью не истек из семи отверстий (2), переносица потемнела, да еще
и чувствовал, словно десять тысяч муравьев пожирают твое сердце, так, что лучше
умереть, чем жить (3)», - Нань Мо-е, казалось, вздохнул с облегчением, встал и сказал. -
«Я пойду на кухню, посмотрю, не готова ли горячая вода».

Когда он достиг выхода, то снова настойчиво сказал: «Я настоятельно прошу императора


Чу непременно и во что бы то ни стало держать моего ученика, как и раньше, во
избежание возможных осложнений, все-таки яд гу не похож на другие, с ним нужно быть
весьма осмотрительным».

Чу Юань: "......."

Дуань Байюэ: "........"

«Ты страдаешь от гу?» - Чу Юань подождал, пока Нань Мо-е выйдет, прежде чем стал
расспрашивать.

«Найдется ли среди выросших в Синане хоть один человек, у кого в теле не будет пары
гучун», - отмахнулся Дуань Байюэ. - «Подумаешь, большое дело».

«Почему внезапно возникло отклонение ци?» - снова спросил Чу Юань.

Дуань Байюэ ответил: «Потому что, демонстрируя умения на сцене, должным образом не
направил изначальную мысль.

«Поскольку ранения серьезные, князю должно вернуться в поместье Синань и как

204/284
следует отдохнуть», - Чу Юань покачал головой. - «На сей раз для войны в Сибэй -
присутствовать князю Дуаню нет необходимости».

«Если я не приду, кто тебе поможет?» - Дуань Байюэ немного приподнялся.

«Глава цзянху Шэнь Цяньфэн, он и сяо Цзинь - друзья», - сказал Чу Юань. - «Цинь
Шаоюй тоже достиг соглашения с Нами».

«Похоже, у тебя много помощников», - улыбнулся Дуань Байюэ, откинулся обратно и


сказал. - «Хорошо, тогда я вернусь в Синань».

Чу Юань не стал продолжать разговор, и тишина заполнила все вокруг; и было так тихо,
что они почти могли слышать дыхание друг друга.

Долгое время спустя Чу Юань встал: «Отдохни как следует, здесь тебя никто не
побеспокоит».

Дуань Байюэ сказал: «Хорошо». Его голос прозвучал немного неестественно.

«Что случилось?» - увидев странное выражение лица, Чу Юань крепко схватил его за
запястье, чтобы проверить пульс, и обнаружил, что тот намного быстрее обычного.

Глаза Дуань Байюэ покраснели.

Чу Юань хотел тут же броситься за Нань Мо-е, но был остановлен.

«Это не яд», - глухим голосом сказал Дуань Байюэ. - «Немного времени, и я буду в
порядке».

Чу Юань слегка нахмурился; вначале он все еще не понимал, но его глаза случайно
скользнули ниже пупка Дуань Байюэ – «одна вещь» (4) была огромной.

Когда на человеке лишь тонкое нижнее белье - некоторые изменения особенно


очевидны.

.......
.......
.......

Дыхание Дуань Байюэ стало бурным и тяжелым.

Чу Юань выскочил за дверь.

Нань Мо-е пребывал во дворе, снова и снова перебирая на столике, словно в поисках
нужного ему, корни, части животных и травы, притворяясь, что очень занят.