Вы находитесь на странице: 1из 14

Нестор-летописец

Несомненно, Нестор - один из первых людей, который начал письменно описывать исторические
события, но лично я бы не называл его отцом русской истории. Во-первых, он описывал то, что
видел, или хотел видеть, значит в его трудах уже есть субъективизм, а во-вторых, не стоит
забывать о том, что летописи заказывались князьями, поэтому летописцы могли закрывать глаза
на некоторые события, приукрашивать или приуменьшать что-то.

Историография

Татищев
Высказывание историка Соловьева

видимо, историк имел в виду климатические условия Европы и России:

Европа "подогревается" теплым течением Гольфстрим, берущим начало из тропического


Мексиканского залива ( гольф - залив, стрим - поток),

И Норвегия согрета Гольфстримом, а для России он дарит незамерзающий порт Мурманск на


Баренцевом море.

Вся европейская цивилизация была бы немыслима без такой ее климатической особенности.

И в Японии есть свой подогрев - теплое течение Куросио, несущее тепло из китайских морей.

К России природа не столь снисходительна в плане климата, который гораздо более суров по
сравнению с европейским.

Карамзин и Ключевский
Оценка (и описание) петровских реформ Василием Осиповичем

Ключевским дана, в основном, в "Курсе Русской истории", в

лекциях LIX-LXIX, причем лекция LXVIII специально посвящена

именно оценке реформ. В этой же лекции Ключевский говорит о

взглядах других историков на петровские реформы. Там же сказано

об эволюции отношения к реформам Николая Михайловича Карамзина:

"Некогда, в лета юности, исходя из космополитического тезиса,

что все народное ничто перед человеческим, он прославлял

просветительную реформу Петра и считал жалкими иеремиадами

упреки Петру за изменение русского характера, за утрату русской

нравственной физиономии. А 20 лет спустя в "Записке о древней и

новой России" он сам стал жалким Иеремией, плакался, что

начавшееся с царя Михаила изменение гражданских учереждений и

нравов, постепенное, тихое [...] вдруг прервано было порывистым

подавлением духа народного, составляющего нравственное

могущество государства, - насилие беззаконное и для монарха

самодержавного: "Мы стали гражданами мира, но перестали быть в

некоторых случаях гражданами России - виною Петр!". Таким

образом, заметим сначала, что Ключевский, при анализе

деятельности Петра, знал о взглядах Карамзина и не был, при

этом, согласен с последним.

"Великий муж самыми ошибками доказывает свое величие",

пишет Карамзин. Оба, и Карамзин и Ключевский, безусловно

признают величие Петра. Признают, также, что были и ошибки -

резкость и принудительность реформ, их жестокий и насильственный


характер. Карамзин смотрит на преобразования скептичнее и резче

в суждениях. Ошибкой он считает, в числе прочего, основание

Петербурга. Ключевский же сравнивает реформу с "бурной весенней

грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим

ливнем помогает всходам нового посева".

Оба историка рассматривают деятельность Петра не только

саму по себе, но говорят и о ее происхождении и

подготовленности. Карамзин: "Петр нашел средства делать великое,

князья московские приготовили оное". Ключевский: "реформа сама

собою вышла из насущных нужд государства и народа, инстинктивно

почувствованных властным человеком с чутким умом и сильным

характером". То есть Ключевский видит реформы Петра не как

преобразования, проведенные по заранее обдуманному плану, а как

ответ и реакцию на веление времени. Основным побудительным

моментом реформы Ключевский считает внешнеполитическую ситуацию,

фактически - военные потребности страны - "война привела его и

до конца жизни толкала к реформам". А, так как военная реформа

была невозможна без реформы финансовой, то Ключевский признает

финансовую реформу вторым важнейшим аспектом преобразований.

"Реформа", по Ключевскому, "не имела своей прямой целью

перестраивать ни политического, ни общественного, ни

нравственного порядка, не направлялась задачей поставить русскую

жизнь на непривычные ей западноевропейские основы, ввести в нее

новые заимствованные начала, а ограничивалась стремлением

вооружить Русское государство и народ готовыми


западноевропейскими средствами [...] и тем поставить государство

в уровень с завоеванным им положением в Европе, поднять труд

народа до уровня проявленных им сил".

Мнение Карамзина, в данном случае, другое. Он пишет, что

для Петра "целью было не только новое величие России, но и

совершенное присвоение обычаев европейских". Итак, Карамзин

считает, что причиной реформ была "страсть" Петра Великого:

страсть возвеличить Россию, которую Карамзин хвалит, и страсть

"к новым для нас обычаям", которая "преступила в нем границы

благоразумия". Вообще, текст "Записки" Карамзина более

эмоционален. Более эмоциональный, по сравнению с Ключевским,

подход к проблеме виден и в качестве приведенных оценок, ведь

"страсть" относится к эмоциям, а "нужды государства и народа" у

Ключевского, это попытка более объективного анализа...

Оба автора сходятся в том, что реформы начались (и

происходили) благодаря личности Петра, и расходятся в том, как

определял Петр цели реформ, насколько ясно он это делал. Это

значит, что ПРИЧИНА реформы - сам Петр, с одной стороны, а вот

что заставило Петра начать реформы, это "настоящая причина", о

которой говорит только Ключевский: "реформа [...] была его

личным делом, делом беспримерно насильственным, и однако,

непроизвольным и необходимым". Выше было сказано, также, о

мнениях Ключевского и Карамзина по поводу ПОДГОТОВЛЕННОСТИ

петровских реформ. В этом вопросе опять видно расхождение во

взглядах. Можно сказать, что Карамзин пишет о царях до Петра, а


Ключевский - о России, в каком состоянии она досталась Петру.

Такое различие вполне понятно, если учесть, что "Записка"

Карамзина (1811г.) почти на век старше труда Ключевского, то

есть данное различие - пример изменения подхода историков к

истории. Ключевский пытается дать наиболее объективные

объяснения и изначально ищет причины исторических процессов не в

личности царя, а в потребностях и настроениях народа, в фактах

(военная угроза, структура управления, налоговая система).

У Ключевского мы находим стройную схему анализа реформ.

Кроме рассмотренных вопросов, она содержит анализ ХОДА реформ,

ДЕЙСТВИЕ реформ, ПРИЕМЫ реформ и, конечно, СОДЕРЖАНИЕ реформ

(которое было описано выше, в первой части). Из-за того, что о

Петре и его реформах в "Записке о древней и новой России"

говориться относительно мало (по объему, но не по глубине

содержания), у Карамзина структура рассуждений не такая четкая.

Поэтому дальнейшее сравнение опять будет происходить

ориентируясь на пункты Ключевского. То есть вопросы, мнения по

которым у Ключевского и у Карамзина здесь сравниваются,

сформулированы, в основном, Ключевским. (И еще о "Записке":

после рассмотрения эпохи Петра, в дальнейшем в ней часто

упоминаются его, Петра, замыслы. Карамзин считает их великими,

тогда как Ключевский говорит о некоторой "ситуационности"

реформ: "реформа [...] постепенно превратилась в упорную

внутреннюю борьбу, взбаламутила всю застоявшуюся плесень русской

жизни, взволновала все классы общества...").


Под действием реформ Ключевский подразумевает силу влияния

их на государство. Для понимания действия реформ Ключевский

считает необходимым одновременно рассматривать реформы "под

тройным углом зрения 1) по отношению Петра к Западной Европе, 2)

По отношению его к древней России и 3) по влиянию его дела на

дальнейшее время". Ключевский подчеркивает, что Петр разделил

понятия государства и государя, и "не трогая в нем [в

общественном порядке] старых основ и не внося новых, он либо

довершал начавшийся в нем процесс, либо переиначивал сложившееся

в нем сочетание составных частей, то разделяя слитые элементы,

то соединяя раздельные; тем и другим приемом создавалось новое

положение с целью вызвать усиленную работу общественных сил и

правительственных учреждений в пользу государства". Другими

словами, Петр не был, по Ключевскому, принципиальным врагом

русских обычаев; а от Западной Европы он хотел перенять только

средства (технику, способы хозяйствования, образованность)...

Просто задачу эту Петр считал очень важной и, поэтому, уделял ей

столько сил. Карамзин же считает, что "пылкий монарх с

разгоряченным воображением увидев Европу, захотел делать Россию

Голландиею".

Что касается действия реформы "на дальнейшее время", то оба

историка близки в этом вопросе. "Петр [...] завещал преемникам

обильный запас средств, которыми они долго пробавлялись, ничего

к ним не прибавляя" (В.О.Ключевский). "Сильною рукою дано новое

движение России; мы уже не возвратимся к старине!", "он многое


оставил исполнить преемникам" (Н.М.Карамзин). То есть, действие

реформы оценивается похоже, но у Ключевского, опять, шире, из-за

другого понимания петровской реформы вообще. "К несчастью",

пишет Карамзин, "сей государь, худо воспитанный, окруженный

людьми молодыми, узнал и полюбил женевца Лефорта, который [...]

находя русские обычаи для него странными, говорил ему об них с

презрением, а все европейское возвышал до небес". C точки зрения

Карамзина самым важным снова является личность царя, кто повлиял

на него и каким образом... то есть то, что для Ключевского -

скорее детали, а не важные факты. Причем, Ключевский старается

рассматривать обнаруженные факты в комплексе ("под тройным углом

зрения"), объединить их в общую картину и анализирует уже нечто

цельное, а Карамзин как бы составляет мозаику из свершений

Петра, а также их причин, следствий и влияний. Важно, впрочем,

заметить, что и Карамзин и Ключевский - действительно глубоко

разрабатывают тему. Оба имеют четкие взгляды на реформы Петра,

его личность и состояние государства в то время.

Ключевский развивает мысль о том, что война послужила

предпосылкой петровской реформы. О ее ходе, ее развитии, он

говорит, что "обычно война - тормоз реформы", но "Петр I попал в

иное соотношение внешних столкновений с внутренней работой

государства над собой, над самоустроением. При нем война

является обстановкой реформы, даже более - имела органическую

связь с его преобразовательной деятельностью, вызывала и

направляла ее". Для Ключевского война и тормоз и стимул реформы


одновременно; тормоз потому, что она отнимает и тратит силы

народа, а стимулом война является потому, что заставляет эти

силы (ресурсы) находить и развивать.

"Жизнь человеческая кратка", читаем мы в "Записке о древней

и новой России", "а для утверждения новых обычаев требуется

долговременность. Петр ограничил свое преобразование

дворянством. Дотоле, от сохи до престола, россияне сходствовали

между собою некоторыми общими признаками наружности и в

обыкновениях, со времен Петровых высшие степени отделились от

нижних, и русский земледелец, мещанин, купец увидел немцев в

русских дворянах, ко вреду братского, народного единодушия

государственных состояний. [...] Некогда называли мы всех иных

европейцев невеными, теперь называем братьями; спрашиваю: кому

бы легче было покорить Россию неверным или бартьям?"... Для

Карамзина в ходе реформ главными являются их стремительность,

ориентация на Запад и те перемены в обществе, которые были ими

вызваны. В некотором смысле изменение нравов - самое важное

действие реформ для Карамзина. Ключевский отмечает, по этому

поводу, что "потрясение было непредвиденным следствием реформы,

но не было ее обдуманной целью", но относится к этому потрясению

общества спокойнее, как к неизбежному. Попробовав сравнить

мнения Карамзина и Ключевского о ходе реформ, можно выделить

общее во мнениях обоих авторов: ход реформы глубоко потряс

общество. Но без этого потрясения не было бы самой реформы. Сама

реформа - содержание, а ее ход - форма, они взаимосвязаны и


невозможны друг без друга; именно поэтому, кстати, приходится

рассматривать то, как именно проходит реформа.

О чем говорит Карамзин и о чем - Ключевский? Как они это

делают? Для Карамзина Россия - это ее народ, но, в первую

очередь, - монарх, предводитель народа. Позиция Ключевского -

"современней", а подход его "системней", то есть Россия

Ключевского единый "исторический организм". Карамзин выглядит

более эмоциональным (человечным), а Ключевский более объективным

(научным). От этого зависит и ход рассуждений данных авторов;

именно поэтому один акцентирует "прозападный" характер реформ, а

другой - их необходимость и своевременность. В оценках

последнего из намеченных вопросов (вопрос о приемах реформ)

видно, что оба подхода имеют право на существование.

Подходя к вопросу, который Ключевский назвал "приемы

реформы", он обобщает: "Петр взял из старой Руси государственные

силы, верховную власть, право, сословия, а у Запада заимствовал

технические средства для устройства армии, флота,

государственного и народного хозяйства, правительственных

учреждений. Где же тут, спросите вы, коренной преворот,обновивший или исказивший


русскую жизнь сверху донизу, давший ей

не только новые формы, но и новые начала?" А дальше Ключевский

говорит о "темпераменте" реформы, о том, что война сообщила ей

"нервозный, лихорадочный пусльс...", о том, что смысл этой,

направленной в будущее реформы "далеко не всем был понятен, но

ее приемы чувствовались современниками прежде всего". (Такая

эмоциональная насыщенность подсказывает, что речь идет о важных


вещах, но они таковы, что спокойный научный подход больше не

может быть сохранен до конца)... "Встав на сторону нововведений,

Петр горячо ополчился против [...] мелочей, которыми

прикрывались дорогие для русского человека предания старины"

(бороды, кафтаны). Петр боролся с этими мелочами и "сколько

вражды, значит, помехи делу реформы породили в обществе эти

законодательные ненужности! Подобными мелкими, но

многочисленными помехами объясняется [...] несоразмерность

достигнутых Петром во внутреннем устройстве успехов со

стоимостью их достижения, с потраченными на них жертвами".

Понятно - невозможно было провести реформу делая все только

правильное и необходимое. Понятно, также, что реформе не могла

не противостоять реакция. Суть здесь, по мнению Ключевского, в

том, что "Реформа Петра была борьбой деспотизма с народом, с его

косностью". Отсюда и методы (жестокие, принудительные,

непонятные). Об этом у Карамзина: "Петр уничтожил достоинство

бояр: ему надобны были министры, канцлеры, президенты", "Еще

народные привычки имели столь великую силу, что Петр [...]

долженствовал прибегнуть ко всем ужасам самовластия, для

обуздания своих, впрочем, столь верных подданых. [...] пытки и

казни служили средством нашего славного преобразования

государственного". Обычная разница в суждениях: "В

необыкновенных усилиях Петровых видим всю твердость его

характера и власти самодержавной. Ничто не казалось ему

страшным" (Карамзин); "Он [...] хотел, чтобы раб, оставаясь


рабом, действовал сознательно и свободно" (Ключевский). То есть

Карамзин выводит принудительный характер реформ из характера

Петра; Ключевский приходит к тому же, просто его выводы

"аргументированней" и дополняют целостность картины реформ.

4. Заключение

Для сравнения оценок Н.М.Карамзиным и В.О.Ключевским

реформаторской деятельности Петра Великого мы выделили в этой

деятельности следующие аспекты:

1) Содержание реформ (факты истории, не подлежащие оценке)

2) Причины реформ

3) Подготовленность реформ

4) Действие (влияние, результаты) реформ

5) Ход (развитие) реформ

6) Приемы (методы) реформ

Из них два последних пункта, а также второй и третий пункт

близки друг другу и взаимосвязаны.

Сравнение проводилось на основе текстов лекций Ключевского

в "Курсе Русской истории" (М.,1989, IV том) и "Записки о древней

и новой России" Карамзина (М.,1991).

Сравнение должно было выявить у данных авторов общее и

различное, относительно:

A) Подхода к предмету (реформам Петра I)

B) Оценок указанных аспектов и реформ вообще

C) Личности Петра I

Выводы:
I) Взгляды на личность Петра I и его роль в

преобразованиях у обоих авторов близки - Петр признается ими

инициатором и "движущей силой" реформ, одной из величайших по

силе и своеобразию личностей в истории. Оба признают за Петром

важные ошибки.

II) Карамзин обнаруживает себя, как ЛИТЕРАТОР, с подходом

своего времени (начала XIX века); он более эмоционален, резче

критикует Петра, рассуждает, исходя из того, что реформы -

результат личной страсти Петра, а исторические процессы, вообще,

результат действий конкретных личностей. Карамзин кажется скорее

идеалистом.

III) Взгляды Ключевского это взгляды УЧЕНОГО, историка,

вполне в духе конца XIX века; Ключевский ищет причины

исторических процессов в объективных обстоятельствах, таких как

внешнеполитическая ситуация в данном случае. Как историк,

Ключевский анализирует ситуацию целиком и видит государство,

как единую систему. Кажется, что Ключевский преподносит себя

реалистом.

IV) Из-за различия в подходах Карамзин и Ключевский по

разному интерпретируют реформы и из значение, однако, часто

совпадают в выводах из-за общности гуманистической и

патриотической направленности, а также значительной глубины

("качественности") их рассужденй. Нашему времени ближе по духу

суждения Ключевского, однако это не умаляет значения для нас

трудов Карамзина, и, не значит, что один из них прав, а другой


ошибается. Поскольку история - гуманитарная наука, она допускает

различные ответы на одни и те же вопросы одновременно.

Петр I повлиял на русскую историю столь значительно, что

интерес к его деятельности вряд ли когда-нибудь угаснет, как бы

не оценивались его реформы. На примере же мнений о Петре

В.О.Ключевского и Н.М.Карамзина мы можем видеть важность

вопросов поднимаемых исторической наукой и образец весьма

глубокой исторической мысли в ее развитии...

Советские историки: