Вы находитесь на странице: 1из 55

î â åò

û é ñ ÿì
í âàíè è
È Å
ÑÊ
î í
öè ëåäî îññè
ð ä í à
è èññ
È
×
Ä Å
Ð

ó ÷
- ê îî íûì
íî ðîä Î (
Íà äóíà ÌÃÈÌ
Ó )
È
Ì
Ò È
åæ À Ë Û
ï î ì
À Í À Ä
Ê Ë
Ä Î
âûïóñê 5(10)
èþíü 2006

Âëàäèìèð Àõìåäîâ

Àðìèÿ è âëàñòü
íà Áëèæíåì è Ñðåäíåì
Âîñòîêå â ýïîõó ãëîáàëèçàöèè
è ìîäåðíèçàöèè

Öåíòð
áëèæíåâîñòî÷íûõ
èññëåäîâàíèé
ББК 66.3(5)
А 95

АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ
Научно-координационного совета по международным исследованиям
МГИМО (У) МИД России

Выпуск 5(10)
июнь 2006

Тема
«Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации
и модернизации»

Главный редактор Андрей Мельвиль

Редактор выпуска Андрей Федорченко

Редактор Валентина Шанкина

Дизайнер Николай Винник

Адрес редакции: 119454 Москва,


проспект Вернадского, 76, НКСМИ
МГИМО (У) МИД России

E-mail: ktsmi@mgimo.ru

Издается при поддержке Точка зрения участников конференции


Центра интернет-политики может не совпадать с позицией и оценками
МГИМО (У) МИД России других специалистов НКСМИ МГИМО (У)

Отпечатано в отделе © Ахмедов Владимир Муртузович, 2006


оперативной полиграфии © МГИМО (У) МИД России, 2006
и множительной техники
МГИМО (У) МИД России
119218, Москва,
ул. Новочеремушкинская, 26
Заказ №305. Тираж 600 экз.
Подписано в печать 21.06.2006
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
Научно-координационный совет
по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Центр ближневосточных исследований

АНАЛИТИЧЕСКИЕ
ДОКЛАДЫ
выпуск 5(10)
(июнь 2006)

Владимир Ахмедов

Армия и власть
на Ближнем и Среднем Востоке
в эпоху глобализации
и модернизации

Москва
МГИМО – Университет
2006

http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
Содержание

Введение............................................................................................... 3

Исторические предпосылки и социально-политические


последствия прихода военных к власти в ближневосточных
странах после Второй мировой войны ............................................... 7

Проблемы и результаты взаимодействия армии и власти


в условиях относительной стабильности правящих режимов ........ 11
От соперничества к сотрудничеству ........................................ 11
Особенности механизма политического контроля
над армией................................................................................. 17
Влияние политического контроля на боевую
эффективность армии и формирование
социально-политических ориентиров власти ......................... 25

Военно-гражданские отношения в эпоху глобализации


на Ближнем и Среднем Востоке ....................................................... 29
Проблема стабильности военно-гражданских отношений
в условиях смены власти и демократизации ........................... 29
Армия и политический ислам .................................................. 36

Заключение ........................................................................................ 45

Список сокращений .......................................................................... 51

http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
Армия и власть
на Ближнем и Среднем Востоке
в эпоху глобализации и модернизации

Введение

В истории становления и развития современных национальных


вооруженных сил арабских стран прослеживаются несколько важ-
ных этапов. Период 1950–70-х гг. на Арабском Востоке стал време-
нем бесконечных военных переворотов. На фоне подъема националь-
но-освободительной борьбы за независимость роль военных в араб-
ском обществе была чрезвычайно велика. Практически все арабские
государства завоевали свою политическую независимость в сложной
многолетней борьбе. Успех был во многом обеспечен переходом на
сторону националистов армии (Египет, Сирия) или формированием
устойчивых и достаточно мощных вооруженных отрядов националь-
но-освободительного движения (Алжир). Армия была сильно поли-
тизирована. Гражданские власти не могли ее эффективно контроли-
ровать. В этот период армия превратилась в один из наиболее эф-
фективных государственных институтов, а в ряде стран являлась
единственным дееспособным органом государственного управления.
Поражение арабских армий в войне с Израилем в 1948 г., обозначив-
шийся кризис идей арабского единства, сохраняющаяся зависимость
арабских стран от Запада и медленные темпы социально-экономи-
ческого развития – все это побуждало арабских офицеров добивать-
ся политической власти1.
Начавшийся в 1970-е гг. этап развития арабских государств отли-
чался большей стабильностью и прочностью государственной власти
при сохранении определяющей роли армии в общественно-полити-
ческой жизни стран региона. Гражданские политики научились не
только выживать в условиях военных режимов, но и удерживать впос-
ледствии военных от совершения новых военных переворотов. Араб-
ские лидеры смогли создать такие вооруженные силы, которые были
способны более эффективно обеспечивать внутреннюю безопасность
государства и поддерживать стабильность власти. В результате армия
на Арабском Востоке обрела новую социально-политическую роль за-
щитника власти, а не основного ее соперника, как это было прежде.
Активизировавшаяся со второй половины 1990-х гг. вовлечен-
ность арабских стран в общемировые процессы глобализации и мо-
дернизации происходила на фоне изменения геополитической ситу-
ации на Арабском Востоке. События 11 сентября 2001 г. привели к
усилению военно-политического вмешательства США в регионе под
флагом борьбы с терроризмом, развития демократии и осуществ-

1
Armed Forces in the Middle East. L., 2002. Р. 1. 3
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

ления реформ. Одновременно в арабских странах ускорились про-


цессы смены власти, и активизировались попытки исламистов про-
никнуть во властные институты государства, в том числе и в армию.
В этих условиях существенно возросла реальная опасность наруше-
ния сложившегося баланса военно-гражданских отношений в араб-
ских странах и, как следствие, подрыва существующего статус-кво в
регионе, особенно с учетом отсутствия региональной системы безо-
пасности в арабском мире.
Поэтому, рассматривая развитие вооруженных сил на Ближнем
Востоке, вряд ли было бы правомерным говорить о наметившейся в
последние десятилетия тенденции к снижению риска захвата госу-
дарственной власти военными как об устоявшемся явлении. Действи-
тельно, в последней четверти ХХ – начале XXI вв. армия неоднок-
ратно вмешивалась в политическую жизнь ближневосточных госу-
дарств. В конце 1980-х гг. йеменская армия установила контроль над
югом страны и фактически способствовала ее объединению с севе-
ром. В Турции военные неоднократно брали на некоторое время браз-
ды правления в свои руки, пытаясь таким образом сохранить терри-
ториальную целостность страны и светский характер власти. Похо-
жая ситуация сложилась и в Алжире, где военные в начале 1990-х гг.
отменили выборы в представительные органы власти, чтобы снять
возможную угрозу прихода к власти исламских радикалов. Военный
переворот 1999 г. в Пакистане был во многом предрешен неспособ-
ностью прежних властей решить сложные социально-экономичес-
кие проблемы страны. В 2005 г. в Мавритании военные, недоволь-
ные политическим курсом руководства страны и его экономической
политикой, также совершили военный переворот.
Вместе с тем, процесс политической модернизации на Арабском
Востоке объективно способствует снижению риска осуществления
новых военных переворотов. По мере укрепления арабских полити-
ческих систем, их демократизации и либерализации эта тенденция,
вероятно, будет усиливаться в качестве определяющего фактора раз-
вития арабских государств. Сегодня от позиции военных, их поведе-
ния во многом зависят и дальнейший ход процессов модернизации,
и судьбы самих арабских режимов. Это особенно заметно в непрос-
той для арабских стран момент смены правящих элит и перехода об-
щества от «авторитарного режима» правления, для которого было
характерно практически абсолютное доминирование армии, к раз-
витию процессов либерализации и демократизации.
Можно предположить, что в предстоящие годы страны региона
будут придерживаться линии на укрепление своих армий, совершен-
ствование вооружений. В этой связи будет расти роль армии как важ-
ного инструмента в обеспечении национальной обороны и проведе-
нии внешней политики государства. Война в Ираке и изменение во-
енно-политической обстановки в регионе лишь укрепили
распространенное прежде в правящих элитах большинства арабских
стран мнение, что, несмотря на все изменения в мире, в основе безо-
пасного существования их государств по-прежнему лежит сила сдер-
4 живания. Традиционно велико значение вооруженных сил в арабс-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

ких странах в поддержании внутренней стабильности. Эта функция


еще более усиливается в условиях расширяющегося использования
вооруженных сил для противостояния террористическим и экстре-
мистским элементам (Алжир, Ирак, Йемен, Сирия).
Таким образом, стремление арабских государств к модернизации
своих армий, улучшению их качественных показателей сохранится и
в будущем. В первую очередь это относится к странам, имеющим
более основательную финансовую базу для широкомасштабных за-
купок вооружений (Египет и монархии Персидского залива) или на-
ходящихся в политической и региональной изоляции (Сирия, Иран).
В целом удельный вес затрат на оборонные нужды в общем объеме
бюджетных ассигнований в ближневосточных странах превышает
среднемировой уровень, что отражает ориентацию государств реги-
она на дальнейшее наращивание своего военного потенциала. В боль-
шинстве стран говорят о необходимости осуществить в обозримом
будущем модернизацию вооруженных сил. Существенный импульс
движению в этом направлении дал кризис в Персидском заливе 1990–
1991 гг. К 1998 г. общая численность вооруженных сил ближневос-
точных государств достигала 3 млн человек, а мобилизационные ре-
сурсы 68 млн человек. В результате массированного импорта оружия
и военной техники на Ближнем и Среднем Востоке к 1998 г. сосредо-
точилось до 150 пусковых установок оперативно-тактических ракет
«поверхность-поверхность», около 3 тыс. боевых самолетов и верто-
летов, свыше 20 тыс. артиллерийских орудий и минометов, более 450
боевых кораблей. Помимо указанного вооружения, регион распола-
гал ядерным и химическим оружием2 . После начала войны в Ираке
ближневосточные государства увеличили расходы на приобретение
вооружений и военной техники (ВВТ) на 10%. В период 1996–2003
гг. сумма сделок по ВВТ равнялась 58,7 млрд долл. США3 . За после-
дние четыре года Египет вышел на третье место в мире (после Индии
и Китая) среди крупнейших потребителей вооружений, экспортиру-
емых индустриально развитыми странами. С 2001 по 2004 гг. Египет
приобрел вооружений и военной техники на сумму 6,5 млрд долл.
США. Некоторые военные эксперты связывают столь высокие по-
казатели с масштабной программой модернизации ВС АРЕ. За тот
же период аналогичный показатель для Израиля составил 4,4 млрд
долл. США, а для Саудовской Аравии – 3,8 млрд долл. США. При
этом значительная часть закупаемого Саудовской Аравией оружия
шла в этот период в основном на укрепление сил внутренней безо-
пасности, призванных бороться с терроризмом. Несмотря на то что
по объемам закупленных вооружений на первое место в мире в 2004
г. вышел Азиатско-Тихоокеанский регион, общее количество воору-
жений и военной техники, проданное на Ближний Восток, состави-
ло в 2004 г. в денежном эквиваленте 37 млрд долл. США и имело тен-
денцию к росту за последние десять лет4 .

2
Армия и власть на Ближнем Востоке. М., 2002. С. 5.
3
MENL. 2004. 6 November$ Daily Star. 2004. 8 September.
4
The Jerusalem Post 2005. 4; MENL. 2004. 6 November. 5
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Несмотря на значительные усилия арабских стран по повы-


шению боеспособности своих вооруженных сил, регулярные араб-
ские армии, как правило, оказывались неэффективными в выпол-
нении своей основной функции – защиты государства от внешних
угроз. Вся история арабо-израильских войн, ирако-иранская вой-
на, кризис в Персидском заливе начала 1990-х гг., война в Ираке
служат подтверждением этого положения. В условиях отсутствия на
Ближнем Востоке действенной системы региональной безопаснос-
ти руководители многих ближневосточных государств были вынуж-
дены прибегать к иным средствам защиты своей власти от внешней
опасности, прежде всего за счет поддержки региональных ислами-
стских организаций экстремистского толка и приобретения и раз-
работки оружия массового уничтожения (ОМУ). С конца 1980-х –
начала 90-х гг., после распада СССР, ослабления роли России в ре-
гионе и активизации военно-дипломатического вмешательства
США в ближневосточную политику эта тенденция только усили-
лась. Поэтому проблема встраивания программ модернизации араб-
ских армий в общий процесс реформ и демократизации на Арабс-
ком Востоке должна рассматриваться не только с региональной точ-
ки зрения, а в более широком плане – как обеспечение безопасности
и стабильности во всем мире. Это тем более верно, поскольку дан-
ный регион является зоной опасных международных конфликтов.
Перспектива их скорейшего и всеобъемлющего урегулирования
остается достаточно проблематичной. А происходящие там собы-
тия непосредственным образом затрагивают государственные ин-
тересы России с точки зрения определения практического участия
Москвы в формировании новой системы отношений в регионе в
XXI в. и должного учета российских государственных интересов.
Сохраняется и значение ближневосточного региона в качестве од-
ного из основных источников энергоресурсов, важнейшего узла
пересечения мировых коммуникаций, емкого рынка сбыта валют-
но-доходных товаров, в том числе военно-технического характера.
Особенности военно-гражданских отношений на Ближнем Во-
стоке во многом определяют специфику развития основных полити-
ческих процессов в регионе. Поэтому их исследование имеет перво-
степенное значение для оценки перспектив стабильности основных
стран региона, выявления источников этой стабильности, анализа
стратегии и тактики арабских лидеров в удержании политического
контроля над армией и органами безопасности. Так, исследование
механизмов политического контроля над армией дает возможность
глубже понять природу власти во многих странах региона и полити-
ческую логику ее развития. Изучение нынешнего этапа развития во-
енно-гражданских отношений в регионе и оценка степени потенци-
альной угрозы их стабильности невозможны в отрыве от рассмотре-
ния проблем смены власти, региональных конфликтов, борьбы с
терроризмом, взаимоотношений военных и исламистов. В этой свя-
зи особый интерес представляет исследование этих процессов на при-
мере таких государствах Арабского Востока как Египет, Сирия, Иор-
дания, Саудовская Аравии, где их развитие проявляется особенно
6
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

рельефно и динамично. К тому же эти государства оказывают реаль-


ное воздействие на ход основных процессов в регионе и представля-
ют особый интерес для ближневосточной политики России. Не ме-
нее важным является рассмотрение перспектив взаимоотношений,
складывающихся между гражданскими властями, военными и исла-
мистами в Турции, Иране и Пакистане, особенно в условиях начала
формирования новых геополитических процессов в регионе. Одна-
ко формат данной работы позволил использовать лишь наиболее зна-
чимые аспекты этой широкой проблемы для подтверждения выне-
сенных на обсуждение положений общего характера.
Таким образом, изучение деятельности и роли армии и органов
безопасности в ближневосточных обществах выходит за рамки чи-
сто теоретического интереса и имеет большое практическое значе-
ние. Глубокое исследование проблем взаимоотношения армии и об-
щества в странах Ближнего и Среднего Востока, процессов модер-
низации национальных вооруженных сил, их влияния на экономику
и политику арабских государств может способствовать более пол-
ному и адекватному пониманию меняющейся роли вооруженных
сил в современном мире, дальнейшему исследованию социально-
политических процессов на Ближнем Востоке, более точному ана-
лизу и прогнозированию развития политических ситуаций в стра-
нах этого региона. Проблематика, связанная с ролью вооруженных
сил в политической жизни ближневосточных государств, остается
актуальной и сегодня, особенно в условиях активизировавшегося
поиска основных направлений эволюции системы международных
отношений на Ближнем Востоке, прежде всего с целью выработки
долговременного внешнеполитического курса России в ближнево-
сточном регионе.

Исторические предпосылки
и социально-политические последствия
прихода военных к власти
в ближневосточных странах
после Второй мировой войны

Исторический ход событий на Ближнем Востоке после Второй


мировой войны в значительной степени определил роль военных в
развитии политических процессов в регионе. Действительно, в этот
период здесь сложилась новая обстановка. Большинство арабских
стран добились политической независимости. Позиции колониаль-
ных держав оказались подорванными. Но бывшие колонизаторы не
хотели просто так уходить. Они обеспечили себе ряд преимуществ в
своих бывших колониях и на подмандатных территориях, сохранили
контроль за происходящими в них процессами. В одних странах быв-
шие колонизаторы сумели закрепить у власти своих ставленников, в
других – нейтрализовать своих противников. Одновременно строи-
лись различные планы создания под покровительством Запада но-
вых квазигосударственных образований типа «Великой Сирии» или 7
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

«Благодатного полумесяца». Поэтому процесс деколонизации араб-


ских стран принял чрезвычайно противоречивый характер. К тому
же война перекроила политическую карту региона. Возникшее в са-
мом центре арабского мира Государство Израиль не было признано
ни одной арабской страной. Противоборство Израиля и арабских
стран с самого начала приняло не только военный, но, прежде всего,
межэтнический, межрелигиозный и межнациональный характер.
Поэтому деятельность первых гражданских национальных пра-
вительств арабских стран сталкивалась с большими трудностями и
отличалась непоследовательностью. Проводимая ими политика лишь
формально носила независимый характер. На деле же многие арабс-
кие лидеры того времени были вынуждены ориентироваться на быв-
шие метрополии и связанные с ними традиционные социально-по-
литические группы населения своих стран. Политические институ-
ты независимых национальных государств еще только
формировались. В большинстве случаев арабские гражданские влас-
ти оказывались неспособными решать острые социально-экономи-
ческие проблемы общества и обеспечивать защиту своей страны от
внешних угроз.
В этих условиях выход армии на политическую арену становил-
ся неизбежным фактором политического процесса в Арабском мире.
Военные полагали, что политика является слишком важным де-
лом, чтобы им занимались гражданские власти, которых офицеры
считали некомпетентными и коррумпированными. Приход к власти
военных являлся следствием фактического отсутствия в обществе
иной реальной социальной и политической силы на этапе обостре-
ния внутриполитических и социальных противоречий. Так, в Египте
выход армии на политическую арену в начале 1950-х гг. был во мно-
гом обусловлен тем обстоятельством, что национально-освободитель-
ное движение не имело авторитетного политического руководства.
Существовавшие в тот период политические партии и организации
отличались аморфностью и слабой организованностью. Не имея до-
статочного авторитета в обществе, они не могли стать во главе на-
родных движений. С другой стороны, власти Египта пытались ис-
пользовать армию в качестве орудия прямого подавления выступле-
ний населения. Это привело к непосредственному соприкосновению
военных с политикой и, в конечном итоге, обусловило их активное
участию в революционных событиях. С другой стороны, выход ар-
мии на политическую арену в странах Арабского Востока детерми-
нировался необходимостью усиления централизованного государ-
ственного правления для решения сложных социальных проблем и
обеспечения ускоренного преодоления экономической отсталости.
Превращаясь в один из «центров силы», армия становилась орга-
низатором ряда переворотов и мятежей. С 1961 по 1969 гг., напри-
мер, в девяти арабских странах были предприняты 27 переворотов и
попыток взять власть вооруженным путем5 . За 22 года (1949–1977) в

5
Zimmerman E. Toward a Causal Model of Military Coups d”Etat / E. Zimmerman // Armed
8 Forces and Society. V. 5. 1979. № 3. Spring.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Сирии произошло восемь военных переворотов, в Ираке – три за 10


лет (1958–1968).
Внутри самих вооруженных сил формировалось несколько про-
тивоборствующих лагерей как на идеологической, так и этно-конфес-
сиональной основе. Военные перевороты зачастую отражали сопер-
ничество различных этнических, религиозных, классовых и землячес-
ких группировок, которые были широко представлены в офицерском
корпусе и в значительно меньшей степени были характерны для граж-
данских политических и экономических элит6. В Сирии в первые годы
после обретения независимости в 1946 г. из-за принятой ранее фран-
цузами системы рекрутирования офицерский корпус характеризовал-
ся высокой степенью конфессионального дисбаланса, поэтому офи-
церы – выходцы из национально-религиозных меньшинств, как пра-
вило, были активными участниками многих военных переворотов в
Сирийской Арабской Республике (САР). Так, офицеры – предста-
вители различных этно-конфессиональных меньшинств играли вид-
ную роль в каждом из трех переворотов 1949 г. Хусни Аз-Заим, Сами
Хинауи и Адиб Шишекли были курдами или полукурдами7. На прак-
тике соперничество военных группировок традиционно происходи-
ло в рамках армейской системы8. Военные, не согласные с полити-
кой высшего армейского командования или существующей государ-
ственной властью, выступали, как правило, от лица всей армии.
История первых десятилетий республиканского правления в Ираке
и Сирии свидетельствует, что ни одна политическая сила в стране не
имела шансов прийти к власти и сохранить ее без твердой опоры на
армию. В то же время, роль армии была далеко неоднозначной. Так,
в ряде случаев приход к власти военных мог инициировать проведе-
ние глубоких социально-экономических преобразований в обществе,
в других – становился тормозом на пути прогресса страны.
Внутриполитическая роль армии в различных арабских государ-
ствах была неодинакова и определялась в первую очередь уровнем
развития конкретной страны и характером политического режима в
ней. Приход к власти военных в Египте, Сирии, Ираке и ряде других
арабских стран оказал на определенном этапе позитивное воздействие
на их развитие. Утверждение военных на властном поприще содей-
ствовало укреплению внутриполитической стабильности, ликвида-
ции внутренней междоусобицы. Как правило, катализатором воен-
ных переворотов и других акций силового вмешательства армии в
политику являлось обострение социально-экономических и полити-
ческих противоречий в обществе в целом. Приход армии к власти в
ряде арабских стран положил начало осуществлению прогрессивных
социально-экономических преобразований в обществе.
С первых дней независимости во многих арабских странах воен-
ные располагали значительным влиянием в руководстве страны.
Именно из офицерской среды вышли все президенты Египта –

6
Armed Forces in the Middle East. L., 2002. P. 1.
7
Восток. 2003. № 4. С. 87.
8
Политические системы и политические культуры Востока. М., 2006. С. 324. 9
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

М. Нагиб, Г.А. Насер, А. Садат и нынешний глава государства Х. Му-


барак. Это объяснялось тем, что на местах реальная власть зачастую
концентрировалась в руках армейских командиров, решавших не
только военные, но и общественно-государственные вопросы. К тому
же, армия в этот период служила фактически единственным постав-
щиком кадров в государственно-административный аппарат. В Егип-
те в 1950–60-х гг. практически все посты руководителей губернато-
ров провинций, глав египетских дипломатических миссий занимали
представители армии или полиции. Поэтому армия быстро превра-
щалась в важнейший элемент новой элиты, контролирующей важ-
нейшие сферы государственной деятельности.
Приход военных во власть инициировал глубокие изменения в
общественной жизни и сдвиги в политической структуре общества,
укрепил позиции нарождавшихся новых социальных сил. Для выход-
цев из сельских местностей и маленьких городов, представителей
этно-конфессиональных меньшинств, служба в армии была не толь-
ко престижна, но и давала гарантированный материальный доста-
ток. Армия предоставляла им также возможность сделать карьеру и
приобрести определенный статус в обществе.
В целом, армия привела к власти представителей мелкобуржуаз-
ных и средних слоев арабского общества. Значительная часть офи-
церского корпуса в 1950-60-е гг. была представлена выходцами имен-
но из этих слоев, являвшихся носителями националистических на-
строений различного толка. Данное обстоятельство обусловило роль
армии в политической системе арабских стран. Для многих выход-
цев из мелкобуржуазных слоев города и деревни, мелкого чиновни-
чества, разночинной интеллигенции идеи об особой роли военных
становились весьма привлекательными. Подобные теории находили
благоприятный отклик в широких военных кругах, особенно среди
молодых офицеров. Последние искренне верили в то, что гражданс-
кие правительства вряд ли способны обеспечить проведение необхо-
димых социальных преобразований в рамках стабильности и консти-
туционного порядка, обезопасить эти страны от угроз внутренней
междоусобицы и внешней агрессии. Армия сплачивала выходцев из
различных социальных и этно-конфессиональных групп населения
в особый, сцементированный единой дисциплиной организм. А во-
енная служба объективно придавала им новое политическое и идео-
логическое качество. В результате вооруженные силы выступали как
особая и, в определенной мере, самостоятельная социально-поли-
тическая сила. Однако в процессе собственной эволюции армия ста-
ла приобретать черты довольно замкнутой корпорации с присущими
ей общественными интересами, как правило, не всегда демократи-
ческими. Это вело к созданию авторитарной системы руководства.
Несмотря на свою кастовость, военные, придя к власти в той или
иной стране, действовали в конечном итоге в интересах определен-
ных групп населения. Таким образом, они оказывали влияние на вы-
бор той или иной модели развития. В постреволюционных Египте,
Сирии, Ираке армия отражала интересы тех социальных слоев и по-
10 литических групп, которые пришли к власти на волне военных пере-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

воротов и революций. При этом, наряду с функциями сохранения на-


циональной независимости и государственного суверенитета, за ар-
мией законодательно закреплялись чисто политические задачи: защита
целей баасистской революции (единство, свобода и социализм) в Си-
рии и охрана социалистических завоеваний народа в Египте.
Приход военных к власти в ряде ключевых государств Арабского
Востока оказал долговременное воздействие на процесс эволюции не
только этих государств, но и региона в целом. Утверждение армии и
сил госбезопасности в государстве и обществе в качестве определяю-
щей политической силы имело неоднозначные последствия для раз-
вития арабских стран и их вооруженных сил. С одной стороны, уда-
лось избежать внутренних междоусобиц, противостоять внешним уг-
розам, укрепить центральную власть, консолидировать общество,
мобилизовать массы на решение острых социально-экономических
проблем и, таким образом, продолжить движение по пути самостоя-
тельного развития после достижения политической независимости; с
другой – в государстве утвердилась авторитарная система власти, а
развитие подлинно демократических институтов управления, граждан-
ского общества было прервано. К тому же военные не всегда были до-
статочно профессиональны и последовательны в проведении реформ
и осуществлении преобразований в обществе, особенно когда они про-
тиворечили корпоративным интересам армии. Поэтому внутриполи-
тическая стабильность арабских стран на последующих этапах разви-
тия во многом определялась прекращением соперничества между граж-
данскими политиками и военными и перспективами их сотрудничества
и взаимодействия в процессе управления государством.

Проблемы и результаты взаимодействия


армии и власти в условиях относительной
стабильности правящих режимов

От соперничества к сотрудничеству

Глубокая вовлеченность армии в гражданскую деятельность,


обусловленная многоукладностью ближневосточных обществ и пе-
реходным характером их развития, имела свои временные рамки.
После череды военных переворотов наступил период относитель-
ной стабилизации политической власти в странах Арабского Востока.
В большинстве стран региона (за исключением Йемена, Судана и
Мавритании) за последние тридцать с лишним лет военные не пред-
принимали попыток взять власть путем военного переворота. В ре-
зультате, иорданский монарх Хусейн правил страной более четырех
десятилетий вплоть до своей кончины (1953–1999). Сирийский пре-
зидент Х. Асад руководил Сирией с 1970 г. и скончался на своем по-
сту в 2000 г. Возможно, лишь вооруженное вмешательство США по-
мешало С. Хусейну отпраздновать 25-летний юбилей своей прези-
дентской власти. Сменивший в 1981 г. А. Садата на посту президента
Египта Х. Мубарак правит до сих пор. В сентябре 2005 г. он успешно 11
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

переизбрался на новый шестилетний срок. Во многом это было обус-


ловлено логикой внутриполитического развития этих государств. Оп-
ределенное воздействие оказал и внешний фактор, выразившийся,
прежде всего, в усилении в конце 1960–70-х гг. соперничества СССР
и США за политическое преобладание на Ближнем Востоке и конт-
роль над энергетическими ресурсами региона.
В 1970–80-е гг. во многих арабских государствах начались конт-
ролируемые «сверху» процессы социально-экономической либера-
лизации, сопровождавшиеся, как правило, изменениями в полити-
ческих системах этих стран. В результате волевые методы правления
и меры силового администрирования стали все чаще входить в про-
тиворечие с комплексными проблемами общественно-экономичес-
кого развития, расширяющимися международными экономически-
ми связями. Данное обстоятельство оказало определенное влияние
на эволюцию политических процессов в арабских странах. Если в
начальный период независимого развития государственная система
не была в достаточной степени развита и стабильна, и вооруженные
силы были в государстве единственным институтом, способным взять
власть и управлять страной, то по мере укрепления государственных
институтов стремление военных к захвату власти и ее удержанию во-
оруженным путем снижалось. Одновременно военные научились не
только брать власть, но и охранять ее от заговорщиков и мятежни-
ков. В результате вооруженные силы обрели новую роль защитника
власти, а не ее основного соперника. Развитие многих арабских го-
сударств в этот период характеризовалось сосуществованием воен-
ных режимов и гражданской власти.
Гражданские власти вывели свой алгоритм взаимодействия с во-
енными. Они научились не только выживать в условиях угрозы воен-
ных переворотов, но и предотвращать их попытки, удерживать армию
от совершения новых военных путчей. Отойдя от демонстрации своей
силы в форме военных переворотов, военные, тем не менее, продол-
жали играть ведущую роль в политической жизни арабских стран. Клю-
чевая роль армии и органов безопасности определялась их ролью как
единственного института государства, обладавшего реальной силой,
способной гарантировать безопасность режима и обеспечить стабиль-
ность страны. Когда в 1986 г. в Египте около 20 тыс. солдат и офицеров
из рот охраны порядка (Central Protection Force) взбунтовались из-за
низких зарплат, египетская армия силой трех дивизий (около 25% чис-
ленности регулярной армии) разгромила бунтовщиков. Брат президен-
та Х. Асада Рифа’ат, предпринявший попытку захвата власти в 1984 г.,
столкнулся с противодействием армейского спецназа, других лояль-
ных власти подразделений армии. То же можно сказать о восстаниях в
Иордании в городах Керак в 1996 г. и Маан в 1998 г., где потребовалась
помощь регулярных сил. Без активного участия или же поддержки ар-
мейского генералитета ни одно правительство в арабских странах не
могло долго удержаться у власти9 .

9
Be’eri E. The Waning of the Military in Coup Politics / E. Be’eri // Middle Eastern Studies. Vol.
12 18. 1982. № 3. January. P. 80.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Следует отметить, что использование армии для подавления оп-


позиционных выступлений было чревато определенными политичес-
кими издержками. Существующий военно-политический баланс мог
быть нарушен в пользу армии. Зависимость власти от позиции воен-
ных усиливалась. Одним из последствий подавления упомянутого
выше мятежа спецподразделений в Египте стало значительное укреп-
ление властных позиций министра обороны маршала Абдель Халима
Абу Газали10. Эффективность подобных военных операций обеспе-
чивалась тем, что в большинстве арабских стран была хорошо разви-
та сеть специальных служб, в задачу которых входило наблюдение за
потенциальными политическим оппонентами режима, в том числе и
в армии. Добиться этого удалось во многом за счет централизации
роли армии и органов безопасности в процессе эволюции полити-
ческих институтов государства. Армия превратилась в особый инсти-
тут государства, а военные были выведены из-под контроля обще-
ства. Поэтому в политическом плане лояльность армий больше со-
относилась с режимом, нежели с народом, демократической системой
или военной наукой. На протяжении десятилетий задачей властей в
ряде ближневосточных стран являлось пресечение любых связей ар-
мии с народом. Исключением были страны, где армия позициони-
ровала себя как хранителя республиканского строя или же создава-
лась для обеспечения идеологических задач. Так, в Турции военные с
самого начала кемалистской революции отождествляли себя с защит-
никами светского республиканского строя правления. В Сирии и
Ираке военные были призваны защищать идеи баасизма, в Иране –
идеи исламской революции. В Ираке в начале 1980-х гг. так называе-
мая «партийная милиция» Баас насчитывала около 50 тыс. человек11.
Одновременно правители все больше стремились ограничивать
влияние военных на внутреннюю и внешнюю политику своих госу-
дарств. Применительно к реалиям ближневосточных стран это озна-
чало поиск эффективных средств, способных удержать армию от во-
оруженного захвата власти. С одной стороны, военных можно было
отвести от участия в политической жизни только теми мерами, кото-
рые способствовали их зависимости от политических решений влас-
тей. С другой стороны, политика задабривания армии не только ста-
вила военных в зависимость от политических решений власти, но и
делала саму власть зависимой от прихотей и настроений офицерско-
го корпуса. В конечном итоге, предпринимавшиеся арабскими по-
литиками на протяжении последних десятилетий шаги по отводу во-
енных от активного участия в политической жизни дали определен-
ный положительный результат. Несмотря на то, что практически
половина нынешних арабских руководителей являются профессио-
нальными военными12, только о президенте Египта Х. Мубараке и

10
Springbord R. Mubarak’s Egypt: Fragmentation of the Political Order / R. Springbord. Boulder,
Colo: Westview Press, 1989. Р. 101-103.
11
MERIA. V. 4. 2000. № 4. December.
12
Frisch H. Arab Armies: Religious, Economic and Structural Dimensions / H. Frisch // Mideast
Security and Policy Studies. № 54. Р. 207. 13
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

лидере Ливийской Джамахирии М. Каддафи можно сказать, что они


своим высоким положением обязаны службе в армии. При этом сами
Х. Мубарак и М. Каддафи уже давно оставили военную карьеру. И
только наименее развитыми арабскими странами, где система орга-
низации власти более типична для периода арабской истории конца
1950-х – начала 70-х гг., правят военные лидеры.
Одним из важных элементов политики властей по налаживанию
сотрудничества с армией служили личные отношения арабских ли-
деров с национальными вооруженными силами. Президенты Египта
Х. Мубарак и Сирии Х. Асад командовали в свое время военно-воз-
душными силами своих армий. Иорданский монарх Хусейн окончил
британскую военную академию и также уделял много внимания ар-
мии и нуждам военных. Даже таких гражданских лидеров как Сад-
дам Хусейн часто можно было увидеть в военной форме и не только
во время военных парадов. То же можно сказать и о молодом поколе-
нии арабских руководителей. Король Иордании Абдалла II коман-
довал войсками спецназа и, возможно, продолжил бы свою успеш-
ную военную карьеру, если бы не стал монархом. С другой стороны,
сирийский президент Б. Асад (врач по образованию), когда потребо-
вали обстоятельства, стал осваивать профессию военного, чтобы за-
воевать авторитет и поддержку в армии13. Конечно, среди арабских
лидеров немало и гражданских политиков. В арабских монархиях
Персидского Залива, главным образом в Саудовской Аравии, нали-
чие членов правящих королевских династий на высших постах в ар-
мии и спецслужбах являлось своеобразным контрольным механиз-
мом, обеспечивающим лояльность армии и подчеркивающим ее роль
как хранителя государства. Одновременно правители этих государств
стремились деполитизировать военных, наняв иностранных специ-
алистов, и передать основные рычаги управления в государстве граж-
данским политикам.
Подобная политика, хотя и не устраняла в теоретическом плане
проблему лояльности национальных вооруженных сил, приносила
на практике свои плоды. Офицерский корпус стран Совета Сотруд-
ничества Арабских Государств Персидского залива (ССАГПЗ), как
правило, был далек от политики и не принимал участия в полити-
ческой жизни страны14. В Египте президент Х. Мубарак последова-
тельно осуществлял курс на деполитизацию вооруженных сил и ос-
лабление самостоятельной роли армии. Законодательство Египта зап-
рещало военнослужащим заниматься политической деятельностью
и принимать участие в работе каких-либо политических партий и
организаций. С другой стороны, сирийский президент Х. Асад от-
клонил поступавшие к нему в начале 1990-х гг. предложения о депар-
тизации вооруженных сил и органов безопасности, поскольку в ус-
ловиях Сирии (в отличие от Египта), армия и особенно спецслужбы
были единственной силой, на которую президент мог опереться в
кризисной для режима ситуации. В большинстве конституций араб-

13
MERIA. Journal. V.2. 1998. 2 May.
14 14
MERIA. V. 3. 1999. 3 September; V. 3. 1999. 1 February.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

ских стран имелись статьи, которые устанавливали правовой статус


вооруженных сил, при этом важно отметить конституционное зак-
репление принадлежности армии только государству. «Только госу-
дарство имеет право создавать вооруженные силы», – декларирова-
но в конституции Ирака 1970 г. Здесь же вооруженные силы характе-
ризовались как достояние народа и его оружие для обеспечения своей
безопасности, защиты независимости, единства территориальной
неприкосновенности и осуществления своих национальных и обще-
арабских целей. Конституция Египта 1971 г. (Ст. 180) также устанав-
ливает норму, в соответствии с которой только государство осуще-
ствляет строительство вооруженных сил, которые принадлежат на-
роду. Аналогичные статьи имелись в конституциях Туниса (Ст. 22),
Ливии (Ст. 26), Ирака (Ст. 31) и др., а также в конституциях арабских
монархий. Так, Ст. 14 Конституции Омана 1996 г. гласила, что «толь-
ко государство может учреждать вооруженные силы, организации
общественной безопасности и другие формирования, являющиеся
собственностью нации, в задачу которых входит защита государства,
охрана безопасности его территории и спокойствия граждан. Ника-
кая организация или отдельная группа не могут создавать военные
или полувоенные формирования»; Ст. 159 Конституции Кувейта гла-
сила, что «только государство может устанавливать вооруженные
силы и органы общественной безопасности в соответствии с зако-
ном». Таким образом, государство стремилось законодательно зак-
репить свой контроль над армией, одновременно придав ей характер
«народности»15.
Роль армии как важного института политической системы в
арабских странах определялась также через наделение главы государ-
ства (президента или монарха) широкими военными и внешнеполи-
тическими полномочиями, прежде всего в таких основополагающих
вопросах как объявление войны и мира, всеобщей мобилизации, во-
енного или чрезвычайного положения и т.д. Как правило, глава го-
сударства в арабских странах являлся верховным главнокомандую-
щим и в этом качестве осуществлял кадровую политику на всех выс-
ших военных постах в государстве, что имело первостепенное
значение для установления им прямого контроля над армией. Быв-
ший президент Сирии, главнокомандующий Х. Асад – выходец из
военной среды – осуществлял личный контроль над всеми более или
менее значимыми перемещениями в армии и спецслужбах. Он часто
выезжал в войска и не жалел времени на встречи с офицерским и
рядовым составом армии. Король Марокко являлся одновременно
верховным главнокомандующим и начальником Генерального шта-
ба. После прихода к власти в Иордании Абдаллы II, который провел
на действительной военной службе около 20 лет, в армии начали про-
фессионально служить члены королевской семьи. Несмотря на кад-
ровые перемещения в саудовском руководстве после кончины коро-
ля Фахда летом 2005 г., новый монарх Абдалла и наследный принц

15
Подробнее о конституциях арабских стран см.: Сапронова М. А. Государственный строй
и конституции арабских республик / М. А. Сапронова. М.: РОССПЭН, 2003 . 15
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Султан сохранили свои прежние посты в качестве главы Националь-


ной гвардии и министра обороны, соответственно.
Важным условием предотвращения открытого вмешательства
военных в политику являлось повышение их статуса в обществе. В
1980–90-е гг. карьера военного в большинстве стран Арабского Вос-
тока по-прежнему считалась престижной и выгодной с материаль-
ной точки зрения. Однако, по сравнению с периодом 1950–70-х гг., в
результате развития образования, совершенствования технологичес-
кой базы и появления новых профессий положение стало меняться.
Молодежь из столичных городских центров, особенно с универси-
тетским дипломом, уже сдержаннее относилась к службе в армии. По
мере экономического роста и появления значительной прослойки
среднего класса высококвалифицированные рабочие и служащие
начинали получать больше военных. Поэтому социальный состав
арабских армий все больше формировался за счет рекрутирования в
вооруженные силы молодежи из малообразованных, бедных слоев и
наиболее преданных власти групп населения. В то же время, разви-
тие новых высокотехнологичных производств предполагало наличие
в армии значительного числа высокообразованных, квалифициро-
ванных и технически грамотных специалистов. Этот вопрос уже дос-
таточно остро стоит в арабских монархиях Персидского залива, в чьих
вооруженных силах имеется значительный резерв высокооплачива-
емых должностей, на замещение которых власти этих стран вынуж-
дены приглашать иностранных специалистов16.
Как указывалось выше, одним из основных побудительных моти-
вов вмешательства военных в управление государством служил соци-
ально-экономический кризис. Другой немаловажной причиной явля-
лась утрата режимом поддержки широких слоев населения. Поэтому
власть уделяла постоянное внимание расширению базы социальной
поддержки режима за пределами армии. Наряду с военными опорны-
ми элементами социальной инфраструктуры власти в арабских стра-
нах становились чиновничество, партийная бюрократия, религиозные
меньшинства, буржуазия, общественные организации. Таким образом,
власть стремилась сбалансировать влияние военных в обществе. Не
случайно в ряде ключевых государств Арабского Востока (Египет, Си-
рия, Ирак) был создан мощный государственный сектор экономики,
аккумулирующий сотни тысяч чиновников, чье материальное благо-
получие напрямую связано с бюджетной политикой властей.
Рост бюрократического аппарата сопровождался, как правило,
раздуванием численного состава армии. Во многих странах Арабс-
кого Востока, прежде всего в Сирии и Египте, численность воору-
женных сил явно не соответствовала возможностям их эффективно-
го обслуживания и тренировки личного состава17. Наличие много-
численных силовых структур позволяло власти рассчитывать, что
различные вооруженные формирования, часто соперничавшие друг

16
MERIA. V. 1. 1997. № 4. December.; V. 1. 1997. № 2. Мay.
17
Cordesman А. Perilous Prospects: The Peace Process and the Arab-Israeli Military Balance / A.
16 Cordesman. Boulder, Colo: Westview Press, 1996. Р. 17.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

с другом, могли служить определенным барьером на пути создания


антирежимной коалиции. Они также затрудняли негласную деятель-
ность потенциальных заговорщиков по формированию оппозицион-
ных групп в ключевых подразделениях, имевших влияние на поли-
тическое руководство и контролировавших основные линии связи и
коммуникаций, стратегические объекты в столичных центрах. На-
пример, численность сирийской армии (около 500 тыс. человек) и ее
структура делали практически невозможным или весьма затрудни-
тельным вариант силового свержения режима18.
Одновременно власти стремились использовать этнические и
религиозные меньшинства своих стран и сформировать у них устой-
чивые интересы в сохранении и поддержке режима. Данная задача
существенно упрощалась, если эти меньшинства удавалось вовлечь
в репрессивные действия режима или возбудить у их представителей
ненависть к большинству из-за их привилегированного положения в
обществе. В этом случае у таких меньшинств появлялась устойчивая
мотивация защиты режима. Так, в период баасистской власти в Ира-
ке суннитское меньшинство, в основном выходцы из городов и де-
ревень центральных районов Ирака, занимали ключевые посты в
структурах власти. Курдов в регулярную армию не брали. Вместе с
тем в Ираке были созданы лояльные режиму курдские вооруженные
формирования. В то же время, в составе регулярных сил был доволь-
но значительный процент шиитов, отдельные представители кото-
рых служили на генеральских должностях. В Сирии наиболее значи-
мые руководящие посты занимали представители алавитов, выход-
цев из клана Асадов-Махлюфов19. Одновременно ставка делалась на
суннитов из сельских местностей, которые враждебно относились к
городской, прежде всего дамасской суннитской буржуазии. В Иор-
дании выходцы из бедуинских племен Восточного берега стали ос-
новной опорой режима. Сыновья из знатных семейств занимали выс-
шие должности в армии и гражданском аппарате. Власти королев-
ства стремились сделать так, чтобы хотя бы один представитель
каждой бедуинской семьи служил в армии.
В целом, арабские правительства много сделали для предотвра-
щения открытого вмешательства военных в политическую жизнь сво-
их стран. Во многом этого удалось добиться за счет использования
многочисленных и подчас весьма изощренных средств политичес-
кого контроля над армией и службами безопасности.

Особенности механизма политического контроля


над армией

Удержание политического контроля над армией требовало устра-


нить как средства, так и мотивы, побуждающие военных бросать вы-
зов власти. В целях обеспечения поддержки власти со стороны армии

18
Modern Syria. Brighton. UK. 1999. Р. 49.
19
Minorities and the State in the Arab World. Boulder, Colo: Lynne Reinner, 1999. Р.136. 17
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

и спецслужб арабские руководители использовали ряд приемов и ме-


тодов. Большинство прибегало к тактике руководства армией, осталь-
ные использовали внешние факторы и внерегиональные силы. Впро-
чем, и те и другие активно манипулировали армией. Наиболее рас-
пространенными методами являлись: индивидуальное материальное
стимулирование военных и финансовая поддержка армии в целом.
Удовлетворение корпоративных потребностей армии и личных ин-
тересов высшего командного состава имело целью сформировать ус-
тойчивую материальную заинтересованность внутри военной элиты
в сохранении правящего режима. Личные интересы командного со-
става армии и спецслужб обеспечивались различными путями. Офи-
церов старались поддерживать высокими окладами и специальны-
ми привилегиями. Эти привилегии были многочисленными и раз-
нообразными. Так, в ряде арабских стран власть могла на каком-то
этапе терпимо относиться к фактам скрытой коррупции в армии. По-
литическое руководство Сирии и Египта до поры закрывало глаза на
контрабанду и другой незаконный бизнес (соответственно, сирийс-
ких военных в Ливане в 1980-х – начале 90-х гг. и египетских офице-
ров в Йемене в 1962–1967 гг.20). Вовлечение египетских и сирийских
военных в торгово-экономическую деятельность, особенно с конца
1970-х гг., также создавало возможности для извлечения прибыли.
Правительство предоставляло военным разнообразные экономичес-
кие и правовые льготы в предпринимательской деятельности. В ре-
зультате, к началу 1990-х гг. военные преобладали в совместных с ино-
странным капиталом предприятиях оборонного профиля, сотрудни-
чали с частным капиталом в других отраслях экономики. Помимо
этого офицеры имели привилегированные социальные льготы по
сравнению с остальным населением: более высокую зарплату, бес-
платное здравоохранение для членов семьи, транспортные субсидии,
освобождение от таможенных пошлин и т.п. В то же время, зарплаты
обычных призывников были относительно невысоки.
Специальное (подчас фактически бесплатное) жилье – еще одна
привилегия военных. Строительство жилищных кондоминиумов для
военных облегчало контроль над ними. В Сирии при президенте Х.
Асаде для части высокопоставленного генералитета армии и спец-
служб был выстроен особый квартал на юго-западе Дамаска рядом с
кольцевой автодорогой, в районе которого дислоцировались наибо-
лее дееспособные и лояльные президенту армейские части. Тем, кто
решил переселиться туда, было негласно разрешено выгодно сдать
свои прежние квартиры в старых центральных районах города. Все
арабские руководители хорошо знали, что слабая и голодная армия
не будет поддерживать режим. Поэтому они не жалели средств на
армию, отдавая военным значительную часть национального бюд-
жета. Как правило, расходы на оборону в ключевых государствах
Арабского Востока составляли до 1/3 бюджета страны. Армия владе-
ла крупной недвижимостью, в том числе большими земельными уча-
стками, нередко в наиболее плодородных районах страны. Истин-

18 20
Quillian N. Syria and the New World Order / N. Quillian. Reading, UK: 1999. Р. 83–84.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

ные бюджетные потребности армии и спецслужб были тщательно


засекречены и скрыты от внешнего контроля. Расходы на армию и
спецслужбы ложились тяжким бременем на бюджет. Таким образом,
укрепление лояльности военных шло за счет сокращения расходов
на развитие и социальные нужды. Очевидно, такая тенденция сохра-
нится и в будущем. Мир между арабскими странами и Израилем и
перспектива роста доходов от расширения экономической деятель-
ности вряд ли обеспечат скорейшее прекращение региональных кон-
фликтов. Необходимость поддержания внутренней стабильности в
условиях противодействия терроризму и экстремизму и нейтрализа-
ция угроз со стороны соседних арабских государств в борьбе за реги-
ональное лидерство дают основания предположить, что военные
бюджеты арабских стран вряд ли будут сокращаться.
К косвенным формам удовлетворения корпоративных интере-
сов военных можно было отнести крупные затраты государства на
приобретение современных систем вооружения в целях укрепления
национальной обороны и безопасности. Как правило, военные в
ближневосточных странах имели значительно большее влияние, чем
их коллеги на Западе, в вопросах использования расходных статей
национального бюджета и получения финансовой помощи от госу-
дарства. Закупки современного дорогостоящего вооружения зачас-
тую осуществлялись с учетом интересов отдельных представителей
военной элиты и были призваны удовлетворить самолюбие лидеров,
поддержать национальный престиж, продемонстрировать военную
силу перед лицом региональных угроз. В значительно меньшей сте-
пени принимались во внимание реальные потребности страны в этих
вооружениях и возможности национальных вооруженных сил осво-
ить их надлежащим образом. Характерным примером этого могли
служить арабские монархии Персидского залива, шахский Иран, Тур-
ция. Со времени окончания первой войны в Персидском заливе и
вплоть до второй половины 1990-х гг. государства Ближнего Востока
затратили на закупку вооружений 20% своего ВНП и 55% всех бюд-
жетных расходов.
Во многих арабских странах устанавливались особые формы кон-
троля над армией с тем, чтобы сбалансировать ее роль как единствен-
ного внутриполитического «центра силы» и не допустить усиления
армейского влияния на общество. Наиболее общей для всех стран
региона формой такого контроля служило увеличение служб безо-
пасности и создание так называемых «параллельных» военных ве-
домств. И те, и другие были призваны ограничить возможности ре-
гулярных частей и одновременно, каждой из таких служб, влиять на
важнейшие процессы в государстве.
Наличие большого числа спецслужб было характерным явлени-
ем практически для всех арабских стран. В свое время лидер палес-
тинской автономии Я. Арафат заметил, что «сирийцы имеют 14, а
египтяне 12 спецслужб, в палестинской автономии их только 6 …»21.
Во многих странах многочисленные службы разведки и безопаснос-

21
Guardian Weekly. 1995. 24 September. 19
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

ти имели зачастую совершенно разные задачи. Между ними велось


острое соперничество, и это поощрялось властями как мера балан-
сирования их влияния на политическое руководство. Органы безо-
пасности выполняли важные задачи по охране власти. Организация
сил внутренней безопасности могла осуществляться в различных
формах: самостоятельные службы и специальные подразделения или
особые управления в регулярных войсках. Кандидаты на руководя-
щие посты в таких службах проходили суровую проверку и тщатель-
но отбирались. Например, в Сирии и Ираке во главе этих подразде-
лений зачастую стояли лица, связанные с правящим режимом род-
ственными, племенными или земляческими связями.
В большинстве арабских стран местные спецслужбы решали
сходные задачи. Они вели наблюдение за гражданским обществом и
докладывали о потенциальных источниках оппозиции, контролиро-
вали любую другую общественную деятельность. В значительной мере
власть зависела от служб безопасности, которые служили главным
инструментом контроля над обществом и наиболее могущественны-
ми органами государства.
Значительное число спецслужб и поощряемая властями конку-
ренция между ними представляли собой эффективное средство за-
щиты от возможности возникновения оппозиционных групп внутри
самих органов безопасности. Спецслужбы были заинтересованы в
том, чтобы информировать политическое руководство друг о друге,
продвигая информацию на самый верх. Многие подразделения слу-
жили также своеобразным барьером на пути тайного сговора и зат-
рудняли организацию эффективных общественных акций протеста
против режима. Органы безопасности служили своеобразным про-
тивовесом регулярным армейским частям. Наряду с выполнением
задач по обеспечению безопасности эти органы зачастую имели боль-
шее влияние на главу государства в определении политики режима.
Они как бы представляли собой альтернативный политический
«центр силы», который лидер мог использовать, чтобы сбалансиро-
вать влияние и авторитет регулярной военной бюрократии и армей-
ских частей.
Не менее важной задачей, выполняемой этими органами, явля-
лась профилактика общественного неповиновения и беспорядков.
Они также обеспечивали защиту власти на случай попытки перево-
рота. Средства и методы, используемые этими органами, превраща-
ли их в высокоэффективный инструмент режима по подрыву сил
оппозиции и предотвращению попыток государственного переворо-
та. Их современное техническое оснащение позволяло им действо-
вать конспиративно.
Таким образом, роль специальных служб и органов безопасности
в общественно-политической жизни ближневосточных стран стала
постепенно приобретать особую значимость, в том числе и с точки зре-
ния усилий власти по деполитизации национальных вооруженных сил.
В то же время, возможности спецслужб были ограничены, если речь
шла о подавлении крупного антиправительственного мятежа в регу-
20 лярных армейских частях или массовых народных выступлений про-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

тив власти. Вместе с тем как власти, так и сами армейские офицеры
предпочитали как можно реже использовать регулярные части про-
тив собственного народа. Они опасались втягивать регулярные час-
ти во внутренние конфликты. Участие в них не только отвлекало ар-
мию от выполнения ее прямых функциональных обязанностей по
обороне государства, но и вызывало враждебное отношение в обще-
стве к вооруженным силам. В результате это могло привести к раско-
лу в армейской среде и подорвать опору власти. В Египте военные
крайне неохотно принимали участие в подавлении антиправитель-
ственных выступлений, оберегая свою репутацию в обществе после
Октябрьской войны 1973 г. С другой стороны, опыт последних деся-
тилетий показал, что наибольших успехов регулярные армейские ча-
сти смогли добиться в ликвидации тех внутренних конфликтов, в
основе которых лежали этнические и религиозные факторы (Ирак,
Сирия, Алжир, Турция). Однако окончательное урегулирование та-
ких конфликтов могло быть достигнуто только на основе политичес-
кого решения. В тех случаях, когда ситуация в большей степени оп-
ределялась политическими и идеологическими факторами, нежели
военными, армия оказывалась неспособной сохранить внутреннюю
стабильность в государстве. В Ливане национальные вооруженные
силы практически не принимали участия в событиях гражданской
войны 1970–90-х гг. После вывода Израилем своих войск из южных
районов Ливана в мае 2000 г. ливанские власти до сих пор не размес-
тили национальные вооруженные силы в приграничных районах.
Конечно, реальные возможности ливанской армии являлись весьма
ограниченными, особенно на фоне военного присутствия в Ливане
сирийских войск и наличия там многочисленных местных военизи-
рованных формирований, прежде всего боевых отрядов «Хезболлы».
Поэтому на рубеже 1970–80-х гг. в большинстве стран региона
стали создаваться «параллельные» воинские формирования, которым
регулярная армия постепенно уступала свою прежнюю функцию кон-
троля над внутриполитической обстановкой в стране. Для обеспече-
ния внутренней безопасности требовались специальная техника и
оборудование, особые профессиональные навыки, которыми регу-
лярные армейские части не владели. Эти силы были строго ранжи-
рованы с учетом степени лояльности и близости к власти. Как пра-
вило, они были тесно связаны с режимом общинными и этнокон-
фессиональными узами и интересами. Личный состав этих элитных
войск подвергался усиленной идеологической обработке и имел зна-
чительно больше привилегий, чем в обычных службах безопасности
и регулярных армейских частях. Характерной особенностью «парал-
лельных» войск являлось то, что они могли быть использованы ско-
рее для подавления внутренних беспорядков, чем для защиты госу-
дарства от внешнего противника. Государственные лидеры также ис-
пользовали их для балансирования военной мощи и политического
влияния армии22. Власть могла с большей уверенностью положиться

22
Quinlivan J. T. Coup-proofing: Its Practice and Consequences in the Middle East / J. T. Quinlivan
// International Security. V. 24. 1999. № 2. P.141–148. 21
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

на них в борьбе с повстанцами внутри армии, имеющими, как пра-


вило, иную религиозную и этническую принадлежность. Так, напри-
мер, в течение 1980–90-х гг. иракская Республиканская гвардия из
небольшого подразделения по охране режима выросла во внушитель-
ную военную силу. В ее состав входило шесть дивизий (три броне-
танковые, одна механизированная, две пехотные). Это равнялось
приблизительно одной трети всей численности регулярной иракской
армии. Гвардия имела на вооружении самое современное оружие и
технику. Личный состав отличался хорошей профессиональной под-
готовкой и высокой квалификацией23. В Саудовской Аравии также
имелись «параллельные» войска в лице Национальной гвардии. Она
по своей численности (три механизированные бригады, пять пехот-
ных бригад) была практически равна регулярной саудовской армии
(три бронетанковые бригады, пять механизированных бригад, одна
воздушно-десантная)24. Войска Корпуса стражей исламской револю-
ции (КСИР) в Иранской Республике Иран (ИРИ) были созданы, что-
бы защищать исламскую революцию от «сил реакции», в том числе
от регулярной армии. Со времени своего создания как полувоенной
организации КСИР превратилась в вооруженную силу, соперничаю-
щую по размеру и мощи с регулярной иранской армией.
«Параллельные» войска имели ряд отличительных особенностей.
Как правило, они имели самостоятельную командную структуру. В
Ираке Республиканская гвардия была подотчетна непосредственно
президенту и ею командовал сын Саддама Кусай25. В Иране коман-
дование КСИР и отряды «Басиджей» только номинально входили в
структуру вооруженных сил, а на деле выполняли указания духовно-
го лидера Ирана26. В Саудовской Аравии армия и Национальная гвар-
дия находились под контролем различных принцев.
В странах, где были очень сильны племенные и земляческие от-
ношения, принцип племенной солидарности имел реальное звуча-
ние, а клановые и племенные связи до сих пор сохраняют свое зна-
чение и во многом определяют судьбу военнослужащего. Бывший
иракский лидер С. Хусейн также стремился «трайбализировать» Рес-
публиканскую гвардию27. В Иордании после того, как в 1967 г. наци-
ональные вооруженные силы, подстрекаемые радикально настроен-
ной частью палестинских военнослужащих, выступили против мо-
нархии, армия оказалась под плотной опекой спецслужб. А своей
главной опорой в вооруженных силах режим сделал так называемый
Бедуинский корпус, подчинявшийся непосредственно управлению
общественной безопасности при МВД, а не генеральному штабу.

23
IISS. The Military Balance 2000-2001, Oxford; UK,2000, Р. 140–141; Cockburn А. Out of the
Ashes: The Resurrection of Saddam Hussein / А. Cockburn, P. Cocburn. N.Y., 1999. Р.146.
24
IISS, 2000. Р.152–153.
25
Cordesman А.Н. Iraq and the War of Sanctions / А.Н. Cordesman. Westport, Conn: Prager
Publishers, 1999. Р. 152–153.
26
Byman D. Iran’s Security Policy in the Post-Revolutionary Era / D. Byman, S. Chubin, A.
Ehteshami, J. Green. Santa Monica, Calif: RAND, MR-1320-OSD, 2001.
27
Cordesman A.H. Iraq and the War of Sanctions / А.Н. Cordesman. Westport, Conn: Prager
22 Publishers, 1999. Р. 79.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

В Сирии Специальные силы – элитное подразделение командос


общей численностью 10–15 тыс. человек. В его состав входили 8–10
отдельных полков и воздушно-десантная дивизия. Во время внутри-
политического кризиса в 1984 г. Специальные силы предотвратили
попытку захвата сирийской столицы мятежными войсками. Указан-
ные подразделения были укомплектованы преимущественно выход-
цами из алавитской общины, абсолютно лояльными и лично предан-
ными президенту и его семье, с которыми их связывали общие этно-
конфессиональные корни.
В Иране наряду с регулярными войсками существовал Корпус
стражей исламской революции и милицейские подразделения Ба-
сидж. Обе эти структуры были идеологически лояльны и преданы
правящему режиму, особенно его консервативной части. В случае
внутриполитических кризисов они могли быть использованы как
партийная милиция28.
«Параллельные» войска дислоцировались в местах, наиболее
«чувствительных» с точки зрения обеспечения безопасности режима.
Важным инструментом политического контроля над всеми си-
ловыми структурами государства являлась кадровая политика арабс-
ких лидеров. Основной ее целью было использование разнообраз-
ных методов управления кадрами с тем, чтобы исключить малейшую
возможность возникновения в вооруженных силах оппозиции, спо-
собной подорвать власть. В результате у руководства вооруженными
силами встали преимущественно политически лояльные кадры, осо-
бенно во главе тех подразделений, которые могли сыграть ключевую
роль в подготовке и совершении переворота. Элитные части в Ираке
формировались в основном из суннитских племен, проживавших в
родных местах С. Хусейна. Такая же практика была и в Сирии, где
эти части были укомплектованы алавитами из семейного калана Аса-
дов. С другой стороны, в Египте религия не являлась главным крите-
рием в назначении и повышении. В Ливане общественно-полити-
ческая система предопределила многоконфессиональный характер
вооруженных сил. В силу этого армия с большим трудом могла выс-
тупать против какой-либо общины или этнической группы. В резуль-
тате центральное руководство оказалось весьма слабым. Этнические
военизированные группировки контролировали большую часть тер-
ритории и вели бесконечную гражданскую войну.
Одним из негативных результатов кадровой политики арабских
властей был рост недоверия друг к другу и к командирам в воору-
женных силах, особенно в спецслужбах. Офицеры весьма неохотно
делились своими идеями и информацией друг с другом и вышесто-
ящим начальством. Инициативность офицеров среднего звена, как
правило, не приветствовалась. В условиях реального боя это зат-
рудняло координацию подразделений в проведении совместных
операций. В мирное же время подобная тактика облегчала контроль
над военными.

28
MERIA. V. 1. № 3. September. 23
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Одним из общих приемов кадровой политики практически всех


арабских лидеров была система повышений и продвижений по служ-
бе. В основе таких кадровых перемещений лежали не профессиональ-
ные качества офицера, а родственные связи и принцип личной пре-
данности. Политическое руководство стремилось выдвигать тех, чья
лояльность режиму была несомненна. В основу ротации кадров был
положен принцип политической целесообразности. В армии и спец-
службах происходила частая ротация старших командиров с тем, что-
бы не допустить формирования вокруг них групп единомышленни-
ков. Главной проблемой для власти было не пропустить момент, ког-
да подобные отношения перерастали из сферы личностной в
политическую. В «параллельных» войсках офицеры долго не задер-
живались на ключевых постах. Их часто увольняли или переводили с
повышением (если их лояльность не подвергалась сомнению), что-
бы не дать им возможность установить прочные связи и клиентские
отношения со своими частями и подчиненными офицерами. В Египте
президент Х. Мубарак жестко пресекал любые попытки отдельных
представителей высшего военного командования чрезмерно усилить
собственное влияние. Для упрочения своего контроля над армией он
продолжил начатую А. Садатом практику регулярного тасования во-
енных кадров высшего звена. Нередко политические лидеры произ-
водили в армии массовые чистки, особенно когда значительная часть
офицерского корпуса подозревалась ими в недостаточной лояльнос-
ти, и они опасались возможности организации заговора внутри воо-
руженных сил. В 1990-е гг. сирийский президент Х. Асад начал в ар-
мии и спецслужбах кадровую реформу. При этом он стремился, преж-
де всего, укрепить властные позиций клана Асадов и создать
благоприятные условия для бесконфликтного продвижения во влас-
тные структуры своего сына и вероятного преемника на президентс-
ком посту Башара Асада. В планы президента входило также посте-
пенное очищение руководящих кадров в армии и спецслужбах от сто-
ронников бескомпромиссного варианта решения арабо-израильского
конфликта и лиц, замешанных в неблаговидных делах, способных
скомпрометировать имидж Сирии в глазах мирового сообщества.
Практика кадровых назначений по принципу лояльности во мно-
гом предопределила то обстоятельство, что в большинстве арабских
стран высокопоставленные руководители армии и спецслужб могли
занимать свои посты в течение нескольких десятилетий. В результа-
те снижались их профессиональные навыки и знания в управлении
войсками в боевых условиях.
Несмотря на все разнообразие средств управления, императивом
кадровой политики в силовых структурах арабских государств явля-
лось, прежде всего, предотвращение возможности появления устой-
чивых властных группировок внутри армии и спецслужб, способных
выступить против режима. Тот факт, что в ключевых странах Арабс-
кого Востока – Египте, Сирии и Ираке – после 1970-х гг. не проис-
ходили военные перевороты, может свидетельствовать об эффектив-
ности такой кадровой политики и наличии достаточно широкого
24 диапазона техники выстраивания отношений власти с военными.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

В то же время, необходимо отметить, что в арабских армиях и спец-


службах было немалое число весьма способных, образованных, вы-
сокопрофессиональных и талантливых офицеров. Некоторым из них
удавалось пробиться наверх, но большинство сталкивалось с выше-
указанными препятствиями. С другой стороны, как сами военные,
так и власти, сталкиваясь с перспективой войны, понимали необхо-
димость повышения профессионализма. Подобные настроения были
характерны для военного руководства Египта в ходе подготовки к
Октябрьской войне 1973 г., когда многие из них ясно осознали недо-
статки политизации. В условиях войны, когда на карту поставлена
судьба режима, власти могли ослабить контроль над назначениями и
командованием в армии. Так, в конце военных действий после пора-
жения от Ирана С. Хусейн обеспечил военным профессионалам боль-
ше влияния в вопросах планирования и командования29.

Влияние политического контроля на боевую


эффективность армии и формирование
социально-политических ориентиров власти

Политика контроля властей над вооруженными силами во мно-


гом отражала природу правящих режимов и внутреннюю логику их
развития. Она также давала представление об основных факторах,
которые руководству некоторых ближневосточных государств при-
ходилось учитывать в управлении государством. Поскольку основ-
ная опасность для власти заключалась в ослаблении ее социальной
базы, способной сбалансировать влияние военных на режим, прави-
телям приходилось остерегаться непопулярной внешней и внутрен-
ней политики, возникновения региональных конфликтов, способ-
ных вызвать широкое общественное недовольство и возбудить оп-
позиционные настроения внутри страны. Массовые народные
выступления могли подорвать политический авторитет власти и не-
гативно сказаться на лояльности военных, посеяв в армии и спец-
службах разочарование политикой режима.
Чтобы удовлетворять личные и корпоративные интересы офи-
церского корпуса и армии в целом, государственные лидеры должны
были обеспечить доступ военных к национальным богатствам и за-
щищать их прерогативы. Часто это шло вразрез с задачами нацио-
нального развития или отрицательно влияло на политику властей в
сфере внутренних преобразований и на внешней арене.
Стремление удовлетворить запросы военных часто лежало в ос-
нове решения о закупках высокотехнологичных, современных воо-
ружений, на приобретение которых власти тратили огромные сред-
ства. Подобная ориентация арабских руководителей сказывалась на
приоритетах их внешней политики. Так, Сирия в 1970–80-х гг. по-
зиционировала себя как прифронтовое государство, сражающееся
против Израиля, и на этом основании получала финансовую по-

29
The Economist. 1991. 12 January. Р. 36. 25
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

мощь от стран Персидского залива. Массированные закупки араб-


скими монархиями Персидского залива дорогостоящего оружия в
США и Великобритании во многом определялись стремлением их
руководителей заручиться поддержкой Запада в обеспечении безо-
пасности государств ССАГПЗ и защиты правящих там режимов. При
этом практически игнорировались вопросы создания собственной
эффективной военной инфраструктуры, способной обеспечить ра-
циональное использование военной техники и вооружений. Так,
Объединенные Арабские Эмираты, приобретая за рубежом истре-
бители нового поколения, зачастую не располагали соответствую-
щими аэродромами и собственными пилотами, способными управ-
лять этими современными машинами. Бюрократические решения
о численности армии и расходах на ее содержание определялись
соображениями политической целесообразности и зачастую шли за
счет снижения эффективности управления государством и соци-
альных программ развития.
Непомерное расширение силовых структур, в том числе спец-
служб, также вело к увеличению военных расходов, которые тяже-
лым бременем ложились на бюджет государства. Однако возможно-
сти властей контролировать и координировать деятельность этих ве-
домств объективно снижались. Данное обстоятельство негативно
отражалось на процессе сбора, анализа и подачи информации, в том
числе разведывательного характера. Основной упор в работе разве-
дывательных и информационно-аналитических подразделений этих
ведомств делался на получение информации, которая могла понра-
виться властям и скомпрометировать коллег по «цеху». Значитель-
ная часть времени тратилась не столько на добычу объективной ин-
формации, сколько на сбор «компромата» о собственных вооружен-
ных силах, поведении и настроении офицерского корпуса. Для того
чтобы сохранить стабильность своей власти, лидеры должны были
внимательно наблюдать за оппозицией. В целях профилактики оп-
позиционных выступлений требовалась своевременная информация
о деятельности отдельных групп населения, их лидерах, потенциаль-
но несогласных с властью и ее политикой. Поэтому авторитарные
режимы вкладывали значительные средства в дело управления и кон-
троля за социальной и политической деятельностью.
Одновременно сужались материальные возможности разведки на
оперативном, тактическом и стратегическом уровнях. Огромные сред-
ства, которые могли бы быть использованы для укрепления и разви-
тия разведки армии, уходили на поддержание внутренних органов бе-
зопасности. Например, Управление контрразведки ВВС/ПВО (одна
из самых влиятельных спецслужб в Сирийской Арабской Республи-
ке) при Х. Асаде играла главную роль в контроле над гражданским
населением, прежде всего исламистами. В 1960-х гг. деятельность
военной разведки Египта была настолько слабой, что высшее коман-
дование испытывало острый недостаток в жизненно важной инфор-
мации об израильских «миражах» накануне 1967 г. и оказалось него-
товым противодействовать налетам израильской авиации, в резуль-
26 тате которых железнодорожные коммуникации оказались разрушены.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Когда советский военный советник начальника разведки флота Егип-


та спросил своего «подсоветного», в чем тот видит задачу начальника
разведки, египетский офицер ответил, что его задача состоит в сборе
разведывательной информации. Советнику из Москвы пришлось
объяснить, что задача начальника разведки состоит в планировании
разведывательных мероприятий 30.
Жестко централизованный по вертикали механизм управления
разведслужбами затруднял и осложнял эффективный обмен инфор-
мацией по горизонтали. В результате распространение жизненно
важной информации запаздывало. Оперативное и тактическое ко-
мандование испытывало нехватку информации или же получало не-
достоверные данные. Кроме того, спецслужбы ревностно охраняли
«свою территорию» и крайне неохотно делились информацией с
коллегами из других ведомств, рассматривая их в качестве конку-
рентов за близость к власти и ресурсам. Избыточный контроль не-
гативно сказывался на работе стратегической разведки, прежде всего
в том, что касалось получения данных о возможностях противника,
его планах и намерениях, планировании разведывательных мероп-
риятий. Военные опасались доводить до сведения политического
руководства информацию, которая бы шла вразрез с политическим
курсом власти и противоречила ее политическим преференциям,
не подтверждала ранее принятые решения и сделанные выводы.
Даже если руководство терпимо относилось к подобным сведени-
ям, сама логика кадровых перемещений работала против того, что-
бы командиры докладывали противоречивые данные. Стоявшие во
главе ключевых подразделений спецслужб офицеры были более
склонны к тому, чтобы следовать одобренной властью политике.
Поэтому критический анализ и альтернативные планы часто не учи-
тывались в процессе принятия решений. Во время ирако-иранской
войны иракские командиры старались не докладывать о неудачах
вышестоящему командованию. В итоге решения политического ру-
ководства о стратегии и тактике военных действий не подвергались
критическому анализу военного руководства, которое не осмелива-
лось бросать вызов власти31. Так, принятое С. Хусейном в 1980 г. ре-
шение начать войну с ИРИ не в полной мере учитывало возможную
реакцию Ирана и его военный потенциал. Позднее С. Хусейн при-
знавал, что недооценил Иран32.
Механизмы политического контроля часто противоречили
принципам эффективного руководства вооруженными силами, по-
вышению профессионализма офицерского корпуса. Избыточная цен-
трализация механизма принятия решений, возможно, и гарантиро-
вала политическому руководству максимум контроля над деятельно-
стью подчиненных, но с военной точки зрения мешала созданию
ответственной системы управления войсками.

30
Тогда в Египте… . М., 2001. C. 268–269.
31
Karsh Е.The Iran-Iraq War: A Military Analysis / E. Karsh. // IISS. Qxford, 1987. Р. 43.
32
Simons G. Iraq: From Summer to Saddam / G. Simons. L., 1994. Р. 277. 27
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

В итоге, избыточная централизация управления, теневое коман-


дование и система двойного контроля снижали военную эффектив-
ность армии в боевых условиях, где особое значение имеет временной
фактор. В начале боевых действия в Ливане в 1982 г. сирийское руко-
водство не сумело быстро отреагировать на развитие событий. Вместо
того, чтобы использовать донесения командования сирийского кон-
тингента в Ливане, Х. Асад направил туда заместителя начальника Ген-
штаба вооруженных сил Сирийской Арабской Республики А. Аслана,
для того чтобы изучить обстановку33. Подобная практика руковод-
ства приводила также к систематическим провалам в маневрирова-
нии войсками, затрудняло их взаимодействие в боевых условиях. Так,
например, в Иордании и Саудовской Аравии военнослужащие раз-
личных родов войск практически не общаются друг с другом. В от-
дельных видах войск было сложно наладить координацию между раз-
личными подразделениями. В канун войны 1967 г. в вооруженных
силах Египта разразился длительный спор между командованием ВВС
и артиллерией о том, кто будет руководить обороной от вражеской
авиации и ракет. Спор так и не был разрешен. Результат известен34.
Однако централизованная структура управления имела свои пре-
имущества, особенно на этапе планирования отдельных операций,
когда их разработчики имеют возможность сами контролировать ход
событий. Во многом благодаря этому Египет смог организовать зна-
менитое форсирование Суэца в начале Октябрьской войны 1973 г.
Использование новых технологий могло лишь частично компен-
сировать недостатки централизованного командования. Новые техно-
логии в средствах связи и коммуникаций позволяли расширить воз-
можности управления войсками. В конечном счете, эффективность
использования новых технологий зависела от конкретного человека.
Например, использование систем слежения и контроля высокоточного
оружия, основанных на технологии лазера, или глобальной позици-
онной системы (Global Positioning System – GPS) требовало очень вы-
сокого уровня подготовки личного состава. В противном случае при-
менение подобных систем было чрезвычайно затруднено и могло от-
рицательно сказаться на уровне оперативного командования35.
Стремление обеспечить любой ценой лояльность армии и спец-
служб отражалось на уровне профессиональной подготовки высше-
го офицерского состава, его моральном духе. Политически благона-
дежные командиры, как правило, отличались невысоким професси-
онализмом. Они не обладали необходимым набором личных и
деловых качеств, чтобы вдохновить подчиненных на выполнение
поставленной задачи и повести их за собой. С другой стороны, такие
командиры были более покладисты и предсказуемы в выполнении
политических установок власти.

33
Eisenstadt М. Arming for Peace? Syria’s Elusive Quest for Strategic Parity / M. Eisenstadt.
Wash., 1992. Р. 58.
34
Ghani al-Gamasi М.А. The October War: Memories of Field Marshal el-Gamasy of Egypt /
M.A. Ghani al-Gamasi Cairo,1999. Р. 60.
28 35
Journal of Strategic Studies. V.19. 1996. No. 2. June. P. 171–212.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Военно-гражданские отношения в эпоху


глобализации на Ближнем и Среднем
Востоке

Проблема стабильности военно-гражданских


отношений в условиях смены власти и
демократизации

На протяжении последних десятилетий Ближний Восток являл-


ся одним из самых неспокойных регионов мира. При этом степень
конфликтогенности региона имела ярко выраженную тенденцию к
росту. Такая ситуация определялась как особенностями геостратеги-
ческого положения региона, наличием здесь ряда крупных государств
с не совпадающими интересами, так и стремительным развитием де-
мографических процессов, обострением проблемы водных ресурсов
и не всегда позитивным влиянием внешних сил. Арабо-израильский
конфликт также оказал и продолжает оказывать серьезное воз-
действие практически на все стороны жизни израильского и арабс-
ких обществ.
Еще одной не менее, а, возможно, наиболее важной тенденцией
современного развития стран региона является проблема смены вла-
сти. Начиная с середины 1990-х гг., в регионе ускорились процессы
смены правящих элит и прихода к власти молодого поколения лиде-
ров. Однако механизм смены власти остается во многом традицион-
ным и плохо соответствует задачам нового времени. Данное обстоя-
тельство не только чревато возможностью подрыва сложившегося
баланса военно-гражданских отношений в странах Ближнего Восто-
ка, но и тормозит процессы демократических преобразований в них.
Одной из главных проблем, с которой сталкиваются сегодня араб-
ские политические системы, является не столько их возможная не-
стабильность, сколько незыблемость существующих веками государ-
ственных устоев. Арабские лидеры, как правило, значительно стар-
ше руководителей других стран мира. Многие из них находятся на
своих постах десятилетиями. Это и президент Египта Х. Мубарак,
президент Йемена А. Салех, саудовский монарх Абдалла, лидер Ли-
вии Джамахирии М. Каддафи. Это же касается и многих руководите-
лей ключевых министерств и ведомств арабских стран.
Исторически власть в Арабском мире зиждилась на праве одной
семьи или группы влиятельных лиц, объединившихся вокруг силь-
ной личности.
Переход от соперничества к сотрудничеству между армией и вла-
стью в 1970–80-х гг. ознаменовал длительный период стабильности
военно-гражданских отношений на Арабском Востоке. Однако от-
сутствие подлинно демократических преобразований привело к тому,
что авторитарная практика в руководстве сохранилась в неизменном
виде на долгие гг. Более того, роль парламентских институтов све-
лась к чисто представительской функции и конституционному офор-
млению процесса перехода власти, а политические партии, в отсут- 29
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

ствии конкурентной борьбы, фактически превратились в партию од-


ного человека и не могли оказывать реального влияния на процессы
смены власти. В результате такого положения, сохранявшегося в те-
чение длительного времени, в арабском мире сложилась парадоксаль-
ная ситуация, когда процесс развития как бы пошел вспять, и стра-
ны с республиканским строем правления стали все больше приобре-
тать черты монархического устройства власти. Консервации данного
процесса способствовало и сохраняющееся длительное время арабо-
израильское противостояние, которое нередко выливалось в острые
военные конфликты, что служило дополнительной мотивировкой
позиции консервативных арабских элит, противившихся сколько-
нибудь значимым переменам в обществе. В течение последних трех
десятилетий сложившаяся система действовала вполне адекватно, по
крайней мере, с точки зрения власть предержащих. При этом, не-
смотря на определенное недовольство населения своим положением
и действиями властей, в указанный период на Арабском Востоке не
отмечалось сколько-нибудь массовых народных движений, ставящих
целью свержение существующего строя в отличие от времен начала
и середины прошлого столетия. Зарубежная оппозиция была плохо
организована и предпочитала заниматься в основном литературным
творчеством, внутренними «разборками» и налаживанием собствен-
ного бизнеса, а антиправительственные выступления радикальных
исламистов довольно успешно и жестко подавлялись властью и, по-
видимому, не имели серьезной базы поддержки в широких слоях араб-
ского населения. Характерно, что такое положение устраивало и мно-
гие мировые державы, в том числе и США, которые стремились со-
хранить «status quo», исходя из своих стратегических, прежде всего
экономических интересов.
На рубеже столетий положение стало меняться. Развитие про-
цессов глобализации, рост информационных и телекоммуникаци-
онных технологий, обострение демографических проблем, истоще-
ние водных ресурсов и нарастание трудностей социально-экономи-
ческого характера на фоне массового распространения идей
исламского радикализма все больше входили в противоречие с су-
ществующей практикой государственного управления. Активизи-
ровалась и деятельность зарубежной оппозиции не без помощи со-
ответствующих политических структур Запада. События 11 сентяб-
ря 2001 г. в Нью-Йорке и начавшаяся вслед за ними глобальная
борьба с терроризмом, которую США проводили сначала в Афга-
нистане, а затем и в Ираке, коренным образом изменили полити-
ческую ситуацию и баланс сил в регионе и заставили многие миро-
вые державы по-новому взглянуть на свои отношения с арабскими
странами и их руководителями.
Арабские лидеры оказались сегодня в весьма непростом поло-
жении. С одной стороны, они понимают объективную необходимость
осуществления демократических преобразований; с другой – ини-
циированная США и одобренная восемью индустриально развиты-
ми странами мира программа реформ «расширенного Ближнего Во-
30 стока и Северной Африки» вызывала у них немалые опасения и скеп-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

тицизм. Это достаточно явно проявилось во время работы созданно-


го на саммите «восьмерки» в Си Айланде летом 2004 г. в рамках ини-
циативы «расширенного Ближнего Востока» так называемого «Фо-
рума будущего», второе заседание которого проходило в начале но-
ября 2005 г. на Бахрейне. Крупнейшая страна Арабского мира, один
из главных союзников США в регионе – Египет фактически сорвал
принятие итоговых документов саммита. Египетская делегация, а
вслед за ней и представители Саудовской Аравии выступили против
предложенной США программы и механизма финансовой подпит-
ки неправительственных организаций арабских стран, поддержку
деятельности которых на Западе рассматривают как важный инстру-
мент продвижения реформ в регионе.
Несмотря на то, что к власти в арабских странах сегодня посте-
пенно приходит новое поколение лидеров (Марокко, Иордания, Ка-
тар, Бахрейн, Сирия, ОАЭ), контроль над крупными финансовыми
потоками и принятием основных политических решений по-прежне-
му в значительной мере осуществляется старыми правящими элита-
ми. В такой ситуации форсированные шаги, к тому же продиктован-
ные извне, по отстранению старых правящих элит от власти могут
только усилить их сопротивление реформам, дестабилизировать об-
становку и создать в стране политический вакуум, в условиях кото-
рого высока вероятность прихода к власти исламистов.
В большинстве случаев передача власти в арабских странах про-
исходила мирным путем, по крайней мере, на ранней стадии. В Иор-
дании Абдалла II наследовал власть от своего отца и принял руковод-
ство монархией. После восшествия на престол он стремился прово-
дить политику, сходную по основным внутренним и внешним
параметрам с прежним курсом короля Хусейна. В то же время, гео-
стратегическое положение Иордании, предопределившее ее роль в
качестве «буферного» государства; скудость полезных ископаемых и
высокая степень безработицы, обострившиеся в связи с иракской
войной и палестинской проблемой; вопросы внутренней безопасно-
сти могут оказать негативное влияние на военно-политический ба-
ланс сил в королевстве.
В Сирии перспектива обострения военно-гражданских отноше-
ний выглядит сегодня также вполне реальной. До недавнего времени
позиции Б. Асада казались достаточно прочными. Любые изменения
в рамках действующей конституции определялись, прежде всего,
желанием самого президента. Власть контролировала все властные
инструменты прежнего режима и могла использовать их по своему
усмотрению. Одновременно Б. Асад поставил репрессивный аппа-
рат под более жесткий контроль политической власти, а самим реп-
рессиям власти старался придать форму законности.
В тоже время в традиционных правящих элитах САР были склон-
ны рассматривать Б. Асада больше как преемника Х. Асада, управля-
ющего сильным авторитарным государством, доставшимся ему в на-
следство. Во многом прочность позиций Б. Асада была обеспечена
политикой его отца по упрочению политического контроля на всех
уровнях власти. 31
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Сегодня ситуация на Ближнем Востоке и в мире в целом изме-


нилась кардинальным образом. Новое политическое руководство
САР во главе с Б. Асадом столкнулось с комплексом неблагоприят-
ных проблем.
Внутрирежимные противоречия могут вылиться в борьбу за
власть, в случае если согласованное мнение относительно президен-
тства Б. Асада начнет размываться. В этих условиях руководство ар-
мии и спецслужб может решить, что Б. Асад не способен вывести
Сирию из-под удара36.
Критическими странами являются также Египет, Саудовская
Аравия и Ливия, которым уже в ближайшее время предстоит смена
руководства. Во всех трех странах престарелые руководители зани-
мают руководящие посты, а их сыновья и родственники выступают в
качестве возможных преемников. Их способности консолидировать
власть представляются пока весьма неопределенными. В случае на-
чала внутриэлитной борьбы за власть в нее может оказаться вовле-
ченной армия и спецслужбы, что создаст угрозу раскола в вооружен-
ных силах этих государств.
В Египте политическая система также отличалась значительной
статичностью и была трудно реформируема. Реальная власть нахо-
дилась в руках пропрезидентской, правящей Национально-демокра-
тической партии. Остальные партии служили лишь антуражем, при-
званным закамуфлировать фактическую однопартийность. В то же
время, в последние годы в стране появились ряд новых оппозицион-
ных партий и движений, в том числе светского характера. Среди них
наиболее заметны были партия «Аль-Хад» («Завтра») и близкое к
«Братьям-мусульманам» общественное движение «Кифая» («Хва-
тит»), резко критикующие политику властей. Однако они пока еще
не смогли набрать достаточного политического веса в обществе, что-
бы влиять на политику государства. Поэтому прошедшие осенью 2005
г. в Египте первые в истории страны альтернативные выборы прези-
дента показали, что межпартийная конкуренция по-прежнему но-
сит во многом лишь формальный характер. В парламенте доминиро-
вала господствующая партия.
Результаты ноябрьских 2005 г. парламентских выборов в Египте
показали, что страна стоит на пороге больших перемен. Несмотря на
усилия власти, «Братья-мусульмане» одержали большую победу и
превратились во второй по численности политический блок.
В этих условиях в Египте остро встал вопрос о выработке совре-
менного механизма смены власти и ее преемственности. В Египте,
например, часто говорят о том, что Х. Мубарак намерен выдвинуть
своего сына Гамаля –успешного бизнесмена в качестве возможного
наследника. Хотя в апреле 2001 г. президент открыто опроверг эти
слухи37, в 2004 г. Гамаль был избран руководителем политического

36
Perthes V. The Political Economy of the Syrian Succession / V. Perthes. P.149; Survival. V. 43.
2001. № 1. Spring.
32 37
The Jerusalem Post. 2001. 3 April.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

отдела правящей партии, а во время президентских выборов 2005 г.


возглавлял избирательный штаб своего отца.
Наряду с сыном Мубарака в качестве возможных претендентов
на президентский пост рассматривали также некоторых высших во-
еначальников и руководителей спецслужб. В послереволюционный
период египетские вооруженные силы превратились в становой хре-
бет режима. Поэтому выбор вероятного преемника из военной сре-
ды выглядит оправданным с точки зрения политической логики и
существующей практики. Тем более, что в Египте имелся опыт пере-
дачи власти от Насера Садату в 1970 г. и от Садата – Мубараку в 1981
г. Однако эти события носили скорее драматический характер и были
связаны, прежде всего, со смертью президента. В этой связи обраща-
ет на себя внимание тот факт, что на протяжении последних 20 лет
пост вице-президента Арабской Республики Египет (АРЕ) оставался
вакантным. С учетом того, что должность вице-президента рассмат-
ривается как последняя ступенька к президентству, назначение на этот
пост стало бы знаковым явлением в политической жизни Египта.
Судя по всему, Х. Мубарак хорошо осознает всю сложность данной
проблемы и уже начал готовить решение вопроса о преемственности
власти в стране. Недавно президент произвел ряд кадровых переста-
новок в высшем командном составе армии. Вместо дивизионного
генерала Хамида Вахбе новым начальником Генерального штаба во-
оруженных сил АРЕ назначен дивизионный генерал Сами Анан. В
окружении президента считают, что произведенные замены носят
«плановый» характер. В египетских военно-политических кругах
склонны увязывать периодические кадровые замены в высшем ко-
мандном составе вооруженных сил с «очередным новым этапом прав-
ления Мубарака». Однако в данной ситуации обращает на себя вни-
мание тот факт, что Х. Вахбе, который, как и Мубарак, командовал
прежде ВВС Египта, считался одним из наиболее близких президен-
ту людей и даже рассматривался в качестве возможного кандидата на
пост вице-президента АРЕ38. Как и в других арабских странах, в Егип-
те безопасность зиждется на способности военных контролировать
процесс передачи власти и удерживать внутриэлитные конфликты
от превращения их в открытую борьбу за власть. На сегодняшний день
реальным гарантом поддержания внутриполитической стабильнос-
ти и безопасности в АРЕ являются не весьма хрупкая и слабая де-
мократия и во многом формально существующая многопартийная
система, а вооруженные силы. В случае возникновения опасности
народных волнений, массовых беспорядков, возобновления воору-
женных и террористических действий радикальной исламской оп-
позиции, армия останется опорой режима, его последним и надеж-
ным резервом. Тем более, что армия в Египте представляет собой
подлинно общенациональный институт, причем один из наиболее
современных и динамично развивающихся. С этой точки зрения
предпринятые Х. Мубараком шаги по кадровой реформе в армии и
модернизации национальных вооруженных сил выглядят вполне оп-

38
MENL. 2005. 28 October. 33
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

равданными и логичными, особенно в свете планов президента в воп-


росах реформ, смены власти и ее преемственности.
Неопределенность перспектив сохраняется в тех странах где, ка-
залось бы, проблема смены власти решена и является «семейным де-
лом», как, например, в Саудовской Аравии. Действующий в коро-
левстве механизм преемственности власти оформился еще в 1930-х
гг. в период правления основателя современного саудовского госу-
дарства короля Абдель Азиза Ибн Сауда. Согласно ему власть в коро-
левстве носит наследственный характер и передается по старшей ли-
нии в роду представителям семьи Саудидов и связанных с ней род-
ственными узами четырех крупнейших племенных кланов
Саудовской Аравии. Ст. 5 так называемого «Основного закона», при-
нятого королем Фахдом в начале 1990-х гг., и созданный в 2000 г. со-
вет из 18 старших принцев королевской семьи по определению пре-
емственности власти несколько расширили возможности власти в
вопросе выбора преемника. Однако данные меры носили космети-
ческий характер и не могли изменить сложившуюся практику в воп-
росе смены власти. Пока традиционный механизм работает доста-
точно устойчиво. Передача власти наследному принцу Абдалле пос-
ле кончины короля Фахда в августе 2005 г. прошла без видимых
конфликтов в правящей элите. Впервые в истории королевства к
власти пришел выходец не из клана Судейри, представители кото-
рого традиционно правили страной после смерти Ибн Сауда. В то
же время, воцарение Абдаллы на саудовском престоле вряд ли мог-
ло свидетельствовать о серьезных переменах в вопросе о власти на
верхних этажах правящей элиты. Скорее это произошло в результа-
те компромисса между соперничающими фракциями королевско-
го семейства в целях сохранения преемственности саудовского кур-
са. Одним из первых указов новый король назначил в качестве на-
следника престола выходца из клана Судейри – Султана Бен Абдель
Азиза, занимающего пост министра обороны с 1962 г. Таким обра-
зом, сохранился традиционный механизм смены власти и баланс
сил в правящей элите.
Однако, насколько долго сможет сохраниться в неизменном виде
достигнутый баланс сил, особенно с учетом тех изменений, которые
произошли в королевстве и регионе за последние 10–15 лет, сказать
достаточно сложно. Вопрос о преемственности обострился во вто-
рой половине 1990-х гг. после резкого ухудшения здоровья Фахда и
изменений в социально-экономическом положении королевства.
Негласные правила общественного договора, по которому клан
Саудидов удерживал власть, а население получало субсидии, пере-
стали устраивать сегодня многих в королевстве. Сокращение бюд-
жетных ассигнований на социальные проекты привело к росту диф-
ференциации доходов подданных королевства. На этом фоне показ-
ная роскошь королевского двора и околодворцовой элиты не
способствовала поддержанию атмосферы «социального мира». Тем
более, что в саудовском обществе обострялся конфликт, обусловлен-
ный демографическими, культурными факторами и проблемой сме-
34 ны поколений.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Борьба между «модернистами» и «консерваторами» по глобаль-


ным вопросам будущего развития страны лежала в основе тех подчас
жестких разногласий и противоречий, которые тщательно старались
гасить на вершине властной пирамиды. Однако сохранять прежнее
равновесие становилось все труднее. Третье поколение в правящей
королевской семье постепенно выходило на политическую авансце-
ну и требовало своей доли власти.
В целях сохранения баланса сил саудовскому руководству при-
дется уже в ближайшее время приступить к разработке новой форму-
лы власти, способной обеспечить доступ к управлению государством
представителей нового поколения саудовцев, и не только из ныне
правящей семьи. Это особенно актуально, с учетом наличия в стране
внесистемной оппозиции, ряды которой регулярно пополняются за
счет выходцев из небогатых слоев городского населения и сельских
мигрантов. В этой связи борьба с бедностью и безработицей стано-
вится актуальной задачей саудовских властей. Тем более, что благо-
приятная коньюктура на мировых рынках нефти существенно облег-
чает ее решение. Расчетные данные на 2005 г. показывают, что дохо-
ды от нефти при нынешней конъюнктуре и уровне добычи нефти,
могут составить 160–180 млрд долл. США. Куда большую озабочен-
ность саудовского руководства вызывает значительная религиозная
оппозиция, которая не только потенциально угрожает стабильности
страны, но и способна подорвать легитимность нынешней власти,
основанной на принципах ислама и шариата. Углубляющееся в стра-
не социальное неравенство, несомненно, служит питательной сре-
дой для роста оппозиционных настроений, которые в условиях от-
сутствия светских политических и общественных институтов кана-
лизируются в религиозной форме.
Однако если треснувший социальный мир можно попытаться
склеить путем массированных финансовых вливаний, то куда слож-
нее справиться с решением политических проблем общеарабского
характера. Эскалация напряженности в Ираке и Палестине приво-
дят к тому, что призывы к джихаду становятся привычным элемен-
том пятничных проповедей в мечетях королевства. Антитеррористи-
ческая операция саудовских сил безопасности в сентябре 2005 г. в
Даммаме, одном из основных центров переработки нефти в коро-
левстве, против группы Аль-Ауфи показала, что численность воо-
руженной исламской оппозиции значительно больше, чем считалось
ранее и не ограничивается лишь саудовской ячейкой «Аль-Каиды».
К тому же вооруженная оппозиция пользуется симпатией и поддер-
жкой различных групп населения страны, в том числе представлен-
ных в саудовских силовых структурах.
Конфликтный потенциал региона служит серьезным фактором,
способным дестабилизировать военно-гражданские отношения не
только в Саудовской Аравии, но в других арабских странах. Прежде
всего, это касается арабских государств, имеющих дипломатические
отношения с Израилем и считающихся союзниками США на Ближ-
нем Востоке. Война США против терроризма, зачастую ассоцииру-
ющаяся с войной против ислама, присутствие американских войск в 35
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Ираке, палестино-израильский конфликт способствуют росту обще-


ственной напряженности в странах Арабского Востока. Перспекти-
ва использования армии в подавлении массовых демонстраций и вов-
лечение местных спецслужб в репрессии против собственных граж-
дан, недовольных сближением с Израилем и Америкой, являются
предметом реальной озабоченности властей этих государств.
Активная вовлеченность США в дела региона ведет к росту не-
довольства широких слоев населения и провоцирует антиамерикан-
ские демонстрации. Во время военных действий в Ираке в 2003 г. во
многих государствах региона прошли антиамериканские демонстра-
ции. Силы безопасности пытались контролировать эти процессы.
Однако арабские лидеры опасались, что подобные демонстрации
могут выйти за политические рамки и дестабилизировать режим39.
Спецслужбы и регулярные части этих стран оказались в сложном
положении. Фактически им пришлось выступить против мнения
большинства собственного народа. Пока арабским режимам удается
справляться с акциями социального протеста и удерживать их от пе-
рерастания в неконтролируемые действия. Однако практически не-
возможно предсказать, когда количество перерастет в качество и гра-
дус внутренней напряженности повысится настолько, что приведет
к нарушению военно-гражданских отношений и балансу власти.
Сложно также спрогнозировать, до каких пределов спецслужбы и
армия смогут действовать против своего народа. Нельзя исключать,
что регулярные войска могут решить отойти на задний план, пред-
почитая не столько подавлять, сколько умиротворять обществен-
ность. Если режим утратит поддержку со стороны армии, он станет
более уязвимым для оппозиции, прежде всего действующей под зна-
менем политического ислама.

Армия и политический ислам

Процессы глобализации и связанные с ними демократизация и


реформы, основной вектор которых по-прежнему определяется За-
падом, зачастую интерпретируются арабским общественным созна-
нием как попытка западных держав, прежде всего США, перекроить
политическую карту Ближнего Востока и утвердить там свое господ-
ство. Возможно, психологически арабское общество еще не готово к
столь глобальным переменам, объективная необходимость в которых
возникла много раньше. Подобное восприятие действительности
объективно подкрепляется нынешней политикой США в регионе.
Это не только внушает сомнение в искренности демократичес-
ких намерений арабских лидеров, но и ставит в весьма затруднитель-
ное положение подлинных светских сторонников либеральных ре-
форм в регионе как перед лицом консервативных правящих элит, так
и набирающих силу исламских реформаторских движений, которые
в ряде случаев носят сильно политизированный характер. Так, в пос-

36 39
The Independent. 2003. 26 Мarch; New York Times. 2002. 6 April; Mideast Mirror. 2002. 26 July.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

леднее время все настойчивее становятся требования представите-


лей так называемого «радикального», «политического ислама» лега-
лизовать и расширить свое участие в политической жизни арабских
стран. Лидеры исламистских движений гораздо раньше, чем многие
арабские руководители, осознали масштаб и глубину грядущих пе-
ремен. Провал планов по созданию исламского халифата, узость иде-
ологической базы экстремизма, отсутствие универсальной социаль-
но-политической программы побудили представителей политичес-
кого ислама быстро приспособиться к новым региональным реалиям.
Ряд идеологов умеренного исламистского движения (египетский
шейх Юсеф Кардави, глава тунисской исламистской партии «Ан-
Нахда» Рашид Гануши) стремится приспособить ислам к демокра-
тии, «демократизировать ислам». Это заставляет их модифицировать
оригинальные воззрения исламских идеологов, в основе которых
лежит идея создания исламского халифата. Они выступают за отказ
от насилия как средства политической борьбы; осуждают терроризм;
призывают к созданию «исламского демократического государства»;
поддерживают принцип проведения свободных парламентских вы-
боров; пересматривают идею божественности власти, поддерживая
демократические процедуры смены власти; пересматривают роль
женщины в обществе, а в ряде случаев выступают в роли активных
борцов за права человека.
Можно ли серьезно считать идеологов умеренного исламистс-
кого течения поборниками демократии в арабском мире? И как быть
с лозунгом исламистов «Ислам – это религия и государство»? Смо-
гут ли исламисты, придя к власти, отказаться от этого лозунга и стать
светскими правителями? Сможет ли демократическое исламское го-
сударство обеспечить политический плюрализм – один из осново-
полагающих принципов демократии? И как увязать шариат с пра-
вами человека? Если умеренные исламисты считают, что мусульма-
нину нельзя брать в жены атеистку, а мусульманке запрещается
выходить замуж за христианина или бехаита, можно ли говорить в
этом случае о свободе выбора? И, если в Турции отменено уголов-
ное наказание за прелюбодеяние, означает ли это, что Турция не
является исламским государством? Все эти и многие другие вопро-
сы вызывают острые дискуссии в ближневосточном обществе и по-
казывают, что у «исламской демократии» имеются известные пре-
делы. Поэтому на разных полюсах арабского общества реформатор-
ское движение в исламе и его лозунги вызывают серьезные сомнения
в их искренности и подозрения в истинности дальнейших намере-
ний исламистов и их последующих шагах в случае прихода к влас-
ти. Так, многие арабские руководители справедливо полагают, что
в случае свободных демократических выборов, к власти придут ис-
ламисты. Арабские традиционные правящие элиты опасаются воз-
можного, даже временного, союза умеренных исламистов и лево-
либеральных сил. Светские демократические силы настороженно
относятся к исламским реформаторам, рассматривая их как своих
конкурентов в демократической борьбе за власть. К тому же и те, и
другие признают реформистский путь единственно правильным.
37
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

Новейшая история арабских стран изобиловала примерами борьбы


и взаимовлияния религиозных (панисламизм, мусульманский мо-
дернизм) и светских (панарабизм, партикулярный национализм)
идеологических течений. Эта тенденция во многом определяла эво-
люцию арабской общественной мысли и помогала мусульманам
приспосабливаться к заимствованным на Западе идеям и концеп-
циям. Поэтому основной проблемой в деле продвижения реформ, с
решением которой уже в ближайшее время придется столкнуться
самим арабским странам и их международным спонсорам, являет-
ся, по-видимому, то, насколько успешными окажутся попытки со-
вместить на национально-патриотической основе светский аутен-
тичный проект реформ с элементами западной системы ценностей
и мусульманский модернизм с традиционными исламскими пред-
ставлениями и идеями.
В этих условиях серьезной угрозой стабильности военно-граж-
данских отношений является проникновение исламистов в армию и
фракционность в вооруженных силах. Возникновение различных
группировок, особенно в ключевых подразделениях вооруженных
сил, как правило, непосредственно предшествует перевороту. Заро-
дившись в недрах тайных группировок внутри армии, идея перево-
рота получает затем поддержку среди сторонников данной группы,
связанных с ней горизонтальными и вертикальными связями. Имен-
но по такому сценарию происходило большинство военных перево-
ротов в арабских странах. Особую опасность фракционность приоб-
ретает тогда, когда в офицерской среде начинают усиливаться настро-
ения воинствующего ислама. В этих условиях создается
идеологическая база для действий заговорщиков, и возникает мотив
вооруженного выступления против власти, несмотря на высокий риск
для участников заговора.
На самом деле военные, как правило, не разделяли воззрений
радикального ислама. В какой-то степени это объяснялось тем, что
еще в 1950–60-х гг. революционное офицерство в ближневосточных
странах было более восприимчиво к светским теориям. По сравне-
нию с другими слоями населения, офицеры были лучше образова-
ны, чаще выезжали за границу, и поэтому имели больше возможнос-
тей познакомиться с идеями социализма и социал-демократии и их
носителями. Присущие профессиональным военным прагматизм и
патриотизм также способствовали постепенной трансформации иде-
алов традиционного общества. К тому же проводившиеся в большин-
стве армий периодические кадровые чистки существенно снижали в
офицерском корпусе число приверженцев радикального ислама и
заставляли их искать работу в другом месте. Все армии региона, за
исключением Ирана, пытались не допустить исламистов в офицерс-
кий корпус. Ошибки в данном случае могли стоить дорого, как, на-
пример, в случае с египетским президентом А. Садатом, который был
убит в 1981 г. малочисленной группой исламистов в армии в ходе во-
енного парада. В Алжире, где долгое время сдерживающим армию
фактором была правящая партия Фронт национального освобожде-
38 ния, появление в армейском руководстве нового поколения офице-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

ров, получивших, в отличие от выходцев из старых армейских струк-


тур, хорошее современное образование, сделало возможным приня-
тие в середине 1990-х гг. решения о постепенной профессионализа-
ции армии. Во многом такой шаг был продиктован опасностью ис-
ламизации алжирской армии, с учетом активной пропагандистской
деятельности исламистов в вооруженных силах и ненадежности со-
става призывников. В Турции военные защищали светскую идеоло-
гию кемализма. В Сирии армия достаточно жестко подавила восста-
ние вооруженной исламской оппозиции в начале 1980-х гг.
В то же время, не всегда армия выступала на стороне светского
начала в политике. Так, в Пакистане вооруженные силы преврати-
лись в один из основных проводников «исламизации» общества во
времена правления Зия уль- Хака и во многом формировались исхо-
дя из религиозной убежденности новобранцев. Характерно, что един-
ственной партией, которой власти разрешили создать свои ячейки в
армии, была «Джамаат-и ислами». Вставшая во главе Пакистана в
результате военного переворота 12 октября 1999 г., армейская элита
во главе с П. Мушаррафом заняла в отношении исламистов более
жесткую позицию. Во многом это было связано с тем, что ухудшение
социально-экономической ситуации в Пакистане в период правле-
ния Б. Бхутто привело к активизации не столько умеренных, под-
контрольных властям исламистов, сколько исламских радикалов,
представлявших угрозу безопасности государства.
Военные в Пакистане были готовы терпеть умеренных исламис-
тов до тех пор, пока они признавали их власть, не нарушали мирных
форм политической деятельности, что могло представлять угрозу
изоляции Пакистана на международной арене. В то же время, доста-
точно сложно предсказать, как долго будет сохраняться подобный
баланс отношений и кто в конечном итоге возьмет верх. Однако та-
кие страны как Пакистан и Иран представляют собой скорее исклю-
чение. В целом вооруженные силы стремились отстаивать собствен-
ные позицию и интересы и жестко реагировали на действия ислами-
стов. В то же время, с целью сохранения политического порядка армия
нередко допускала ограниченную активность умеренных исламис-
тов, использовала их в своих интересах, сохраняя при этом полный
контроль над их деятельностью.
Светский характер турецких вооруженных сил рассматривался как
одно из важных завоеваний республиканского строя. В Турции армия
выполняла своеобразную интеграционную роль, объединяя людей из
различных районов, разного происхождения и социального уровня
и превращая их в единую нацию. Турецкие военные оказались на-
столько решительны и непримиримы в «исламистском вопросе», что
смогли заставить премьер-министра Н. Эрбакана, лидера исламист-
ской партии, изгнать своих сторонников из армии. Турецкие воен-
ные внимательно следили за попытками Партии национального по-
рядка (нынешней «Рефах» – А.В.) Н. Эрбакана установить в стране
шариатское правление. «Рефах» трижды запрещалась военными или
под их давлением (1971, 1980, 1998), но снова возрождалась под дру-
гими именами. Одновременно армия боролась против исламистов в 39
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

собственных рядах. Так, только в 1994–1996 гг. из нее были уволены


как сторонники «шариатского правления» 556 офицеров40.
Несколько иначе складывались отношения армии и исламистов
в Йемене. Ставший президентом Йеменской Арабской Республики
(ЙАР) в 1979 г. подполковник Али Абдалла Салех значительно укре-
пил национальные вооруженные силы, которые постепенно превра-
тились в основную опору власти. В своей борьбе против левых эле-
ментов он опирался также на исламистов, в основном из числа «Бра-
тьев-мусульман». После победы над левыми не без поддержки
исламистской организации фундаменталистского толка «Исламский
фронт», многие представители которой вошли во вновь сформиро-
ванные органы законодательной и исполнительной власти, военные
оказались в ситуации, когда они и в дальнейшем были вынуждены
предоставлять исламистам широкое поле для их политической дея-
тельности. Кризис идей научного социализма в Народно-Демокра-
тической Республике Йемен (НДРЙ) в условиях прекращения воен-
но-политической поддержки Москвы привел в конечном итоге к
объединению Южного и Северного Йемена, причем полностью на
условиях последнего. К этому времени позиции исламистов в ЙАР,
территория которого в 1980-е гг. использовалась для подготовки мод-
жахедов, сражавшихся против советских войск в Афганистане, еще
больше упрочились. Достаточно сказать, что формирования ислами-
стов наряду с отрядами племен сыграли куда более значимую роль,
чем регулярные войска в победе «северян» в ходе гражданской вой-
ны 1994 г. Предпринятые президентом А. А. Салехом во второй поло-
вине 1990-х гг. меры по модернизации вооруженных сил объединен-
ного Йемена, предполагавшие более тесное военное сотрудничество
с США, вызвали недовольство как левых на юге, так и исламистов на
севере Йемена. Йеменские исламисты, связанные с организацией
«Братьев-мусульман», создали «Йеменское единение в защиту ре-
форм» во главе с Абдалллахом ибн Хусейном аль-Ахмаром – шейхом
одной из наиболее крупных и политически влиятельных конфедера-
ций йеменских племен. Поддерживая в целом курс президента, ЙЕР
в то же время, нередко критикует действия правительства и медлен-
ные темпы реформ.
В условиях сохраняющихся в йеменском обществе достаточно
сильных элементов племенной раздробленности и клановой анархии,
препятствующих централизации государства, объединительные идеи
ислама и их проводники-исламисты объективно играют роль помощ-
ников власти в их борьбе с различного рода сепаратистами и оппози-
цией. В этой связи наиболее активные политические силы общества –
племена и армия – заинтересованы в привлечении умеренных исла-
мистов на свою сторону как фактора, стабилизирующего политичес-
кую ситуацию и способного на определенном этапе сыграть позитив-
ную роль в мобилизации масс на преодоление отсталости.
Проникновение в армию являлось главной задачей для ислами-
стских группировок в Египте с 1990-х гг. Частично этому способство-

40 40
Ланда Р.Г. Политический ислам: предварительные итоги / Р.Г. Ланда М., 2005. С. 234.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

вал тот факт, что правительство в этот период стало проводить поли-
тику «исламизации сверху», пытаясь вывести за рамки политическо-
го процесса радикальных исламистов и одновременно взять под кон-
троль деятельных умеренных представителей исламского движения.
Существенно расширилась сфера влияния государства на деятель-
ность министерства вакуфов, мечетей, медресе. В рамках этой поли-
тики власти выстраивали свои отношения с самым влиятельным ис-
ламским движением Египта «Братьями-мусульманами». Несмотря на
то, что в Египте деятельность «братьев» была запрещена, власти
фактически закрывали глаза на благотворительную, просветительс-
кую и социальную работу членов организации. Они печатали книги
и брошюры, налаживали широкую сеть социальной помощи по всей
стране41. В глазах правительства тактика сближения с «братьями» была
оправдана стремлением властей удержать настроения египетской
«улицы» в определенных рамках. Это было особенно важно в усло-
виях растущего социального напряжения в связи с войной в Ираке и
нерешенностью палестинской проблемы. В то же время, все попыт-
ки лидеров организации добиться легализации наталкивались на не-
изменный отказ властей.
За последние тридцать лет социальный облик египетских исла-
мистов сильно изменился. В рядах исламистов значительно увели-
чилось количество молодых людей в возрасте до 29 лет. Из них почти
половина имели высшее образование. Они выступали против при-
менения насилия; за проведение радикальных реформ внутри орга-
низации; за отказ от ставки на «старшее поколение» и за привлече-
ние в организацию молодежи; за усиление активности «братьев» в
профсоюзном и молодежном движениях, в первую очередь в универ-
ситетах и мечетях, и за расширение социальной сферы деятельности
организации. Деятельность организации приобрела более активный
и наступательный характер. «Братья-мусульмане» стремились обес-
печить себе легальные условия для ведения политической борьбы.
Укрепляли свои позиции в профсоюзах, государственных учрежде-
ниях, университетах, местных органах власти в качестве политичес-
кого плацдарма для проникновения в парламент и правительство,
силовые структуры. К концу 1990-х гг. исламисты составляли боль-
шинство в руководстве ведущих профсоюзов и общественных ассо-
циаций Египта. Власти посредством организации так называемого
«национального диалога» стремились расширить социальную базу
режима и одновременно добиться большей подконтрольности ислам-
ской оппозиции. Х. Мубарак и его ближайшее окружение, возмож-
но, рассчитывали, что «братья», получив места в парламенте, окажут
поддержку президентскому курсу, в том числе и в вопросах преем-
ственности власти. Тем более, что один из вероятных претендентов
на пост президента АРЕ сын Х. Мубарака Гамаль уже дал недвусмыс-
ленно понять, что придерживается в этом вопросе сходных позиций.
В то же время, египетское руководство по-прежнему рассматривало

41
Видясова М.Ф. Египет в последней трети XX века / М.Ф. Видясова, М.Ш. Умеров. М.,
2002. С.172. 41
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

«Братьев-мусульман» как своего основного политического соперни-


ка и сдержанно относилось к перспективе трансформации организа-
ции в политическую партию. Одновременно власть опасалась, что в
борьбе за власть «братья» не остановятся перед использованием на-
сильственных методов. Поэтому в отношениях с «братьями» власть
стремилась проводить политику «кнута» и «пряника».
В целом египетская армия сыграла весьма незначительную роль
в борьбе с исламскими экстремистами. В 1980–90-х гг. по Египту про-
катилась волна террористических акций на религиозной почве. Толь-
ко с 1991 по 1996 гг. в результате этих актов насилия погибло около 1
тыс. человек. Наиболее крупным и публично известным терактом
явилась попытка захвата экстремистами иностранных туристов в г.
Луксоре в ноябре 1997 г. В ходе этих событий погибло 58 человек42.
Характерно, что во время луксорских событий роль военных свелась к
эвакуации 14 раненых в Каир на армейском транспорте43. Таким обра-
зом, борьба с террором не ставилась в качестве непосредственной за-
дачи перед армией. Вооруженные силы Египта выполняли главным
образом функцию обороны и сдерживающей силы. Осторожность, ко-
торую проявляли власти в этом вопросе, была достаточно очевидна.
Вовлечение армии в борьбу с исламистами могло повлечь проникно-
вение исламских радикалов в армейские ряды. В результате мятежа в
ротах охраны порядка в феврале 1986 г. из этих подразделений было
уволено 20 тыс. человек, заподозренных в связях с исламскими ради-
калами. Убийство во время этих событий высокопоставленного офи-
цера, работавшего под прикрытием, стало возможно в результате за-
говора внутри самих этих служб44. Поэтому в основе создания в Египте
военных поселений лежало стремление властей изолировать воен-
ных от гражданского общества и таким образом пресечь возможность
инфильтрации в армейскую среду исламистов. Одновременно в ар-
мейской печати предпринимались шаги по делегитимизации исла-
мистской идеологии и ее сторонников. Между действиями исламис-
тов в Алжире и Египте проводилась прямая параллель45. Хотя армия
непосредственно не участвовала в конфликте властей с исламиста-
ми, ряд высокопоставленных военных руководителей считали, что в
случае активизации экстремистов вооруженные силы могли бы быть
задействованы в контртеррористических операциях46. Одновремен-
но режим с помощью военных судов над исламистами давал понять,
что готов использовать вооруженные силы в случае необходимости в
борьбе с исламскими радикалами47.
Развитие политических процессов в Египте и регионе в целом
повлияет на изменение взаимоотношений в треугольнике: власть,

42
Middle East Contemporary Survey. V. 22. 1997. P. 306.
43
Ан-Наср. 1997. № 702. Декабрь. С. 61.
44
Middle East Policy. V. 5. 1997. № 3. September. P. 131.
45
Ан-Наср. 1995. № 673. Июль. С. 62; 1998. № 702. Февраль. С. 22.
46
Droze-Vincent Р. Le militair et le politique en Egypt / P. Droze-Vincent // Monde Arabe
Maghreb-Machreq. 162. 1999. July-September. P. 24.
42 47
Middle East Policy. V. 5. 1997. № 3. September. P. 131.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

исламисты, армия. Значительный успех представителей «Братьев-


мусульман» на парламентских выборах в ноябре-декабре 2005 г. от-
крыл перед исламистами новые возможности для участия в управле-
нии государством. В случае легализации «братьев» они смогут реаль-
но влиять на изменение законодательства и выдвигать своего
кандидата на будущих президентских выборах. Это существенным об-
разом может изменить военно-политический баланс, особенно в ус-
ловиях обострения вопроса о смене и преемственности власти.
В Сирии активно действовавшее в 1950–60-е гг. движение «Бра-
тьев-мусульман» и связанные с ним экстремистские исламские груп-
пировки были полностью разгромлены в период 1976–1982 гг. В то
же время наряду с участившимися в середине 1990-х гг. случаями за-
вуалированной критики властей во время проповедей в многочис-
ленных сирийских мечетях (около 2 500) говорилось о создании но-
вых экстремистских исламских организациях, ставящих задачу свер-
жения вооруженным путем нынешнего режима. Центрами активной
религиозной обработки в Сирии все больше становились исламские
учебные заведения.
В сирийском руководстве осознавали, что рост религиозных на-
строений в стране невозможно было повернуть вспять, и главной за-
дачей в этой связи становилось придание процессу исламизации кон-
тролируемого характера, не несущего в себе угрозы режиму. Одно-
временно сирийским спецслужбам была поставлена задача усилить
работу в национальных и зарубежных исламских центрах с целью
нейтрализации их усилий, контроля над их деятельностью и предот-
вращения провокаций. Освобождение из тюрем около 2 400 полит-
заключенных в середине 1990-х гг., большинство из которых принад-
лежало к группировке «Братья-мусульмане» и обвинялось в причас-
тности к незаконной деятельности, стало значимым явлением в
отношениях между властями и оппозицией. Одновременно сирийс-
кое руководство стремилось окончательно закрыть досье «Братьев-
мусульман» за рубежом, урегулировав отношения с ними в рамках
единого процесса по приобретению все большего числа союзников
для решения внешнеполитических задач, укрепления стабильности
и достижения общественного согласия в стране.
Сирийскому руководству, несмотря на многочисленность кон-
фессий и течений в них, в целом удавалось обеспечивать, в том числе
и силовыми методами, межконфессиональное и межобщинное со-
гласие. Поэтому положение на религиозном фронте и в стране в це-
лом можно было оценивать как стабильное и контролируемое. В от-
ношениях между правящим режимом и сирийскими «братьями» едва
ли сразу могли произойти принципиальные сдвиги, в том числе в
вопросе о массовом и организованном возвращении исламистов и
легализации их политической деятельности.
Приход к власти в САР нового президента Башара Асада внес оп-
ределенные коррективы в отношения нового политического руковод-
ства с политическим исламом. Несмотря на то, что после прихода к
власти в стране Б. Асада большинство сирийских «братьев» отреклись
от насилия как средства политической борьбы, власти опасались, что 43
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

в случае легализации их политической деятельности в Сирии они смо-


гут очень быстро объединиться с леволиберальным движением48.
Поэтому, несмотря на то, что в последние год-полтора много
членов «братства» было выпущено на свободу, вряд ли можно уве-
ренно утверждать, что власти готовы легализовать их политическую
деятельность. Появление исламистской партии вне рамок и конт-
роля власти, особенно если она опирается на широкую социальную
базу, было неприемлемо с точки зрения политического руководства
САР. С другой стороны, процесс роста политического ислама в САР
ставил перед сирийским руководством вопрос о неизбежности до-
пуска представителей исламского движения к участию в государ-
ственных делах.
В последнее время ряд высокопоставленных партийных функ-
ционеров стали считать, что «баасистам» необходимо сблизиться с
исламским движением для того, чтобы таким образом повысить
свою популярность среди широких слоев сирийского населения,
прежде всего молодежи. Росту популярности политического исла-
ма в арабских странах способствовало то, что религиозные настро-
ения быстрее всего распространялись в среде молодежи, которая
составляла 50–60% населения арабских стран. Сирийский парла-
ментарий Мухаммад Хабаш считал, что власти должны вести диа-
лог с «умеренными» исламистами. По его оценке, около 80% «со-
временной исламской улицы» на Арабском Востоке – это традици-
оналисты-консерваторы, которые не признают другой веры, кроме
ислама. 20% – «реформаторы», считающие, что к вере в Бога «ведет
не одна дорога». И те, и другие уважают право на жизнь привер-
женцев иной веры и расходятся только по философско-богословс-
ким вопросам. И только 1% – это «радикалы» и экстремисты.49
По оценке ведущих сирийских экспертов, международная орга-
низация «Братьев-мусульман» и ее сирийский филиал с середины
1980-х гг. приняли решение начать работу с правящими на Арабском
Востоке режимами, несмотря на существующие разногласия по воп-
росам о роли и функции государственной власти. Такая работа про-
водилась «братьями» не только в Сирии, но и в других арабских стра-
нах: Йемене, Иордании, Кувейте, Ираке.
Взаимоотношения с армией как важнейшим институтом госу-
дарства оказывало на судьбы исламизма в странах Арабского Вос-
тока большое влияние. Наряду с партийной и государственной бю-
рократией, военные активно противостояли исламистам в большин-
стве арабских стран. Провозгласив себя защитником
революционных ценностей, арабские армии одновременно проде-
монстрировали свою приверженность принципам национализма и
секуляризма. Как правило, власти старались не задействовать регу-
лярные армейские части в борьбе с исламскими экстремистами,
опасаясь инфильтрации их сторонников в вооруженные силы. Ос-

48
Аль-Хаят. 2001. 4 марта.
44 49
Аш-Шарк Аль-Аусат. 2005. 25 февраля.
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

новную работу по профилактике религиозного экстремизма и борь-


бу с вооруженными акциями исламистов вели органы госбезопас-
ности и специальные воинские части. Однако в условиях роста по-
пулярности идей политического ислама, постепенной легализации
исламистских движений и организаций, превращения их «умерен-
ной» части в составной элемент властной структуры проникнове-
ние представителей политического ислама в вооруженные силы
будет усиливаться. Власти придется также столкнуться с нараста-
нием угрозы терроризма. Понадобится создание соответствующих
сил, формирование которых, очевидно, будет происходить на базе
«параллельных» войск, способных эффективно обеспечить не толь-
ко внешнюю оборону, но внутреннюю безопасность.

Заключение

Начиная с 1970-х гг. военно-гражданские отношения и полити-


ческая власть в регионе отличались определенной стабильностью.
Сегодня в условиях «вакуума авторитаризма» создается реаль-
ная опасность подрыва существующего военно-политического ба-
ланса в регионе. В первую очередь, это связано с обострением борь-
бы за смену власти, эскалацией напряженности в регионе в связи с
неурегулированностью палестино-израильского конфликта, нере-
шенностью иракской проблемы, попытками исламистов проник-
нуть в армию, вмешательством США в указанные деликатные про-
цессы под предлогом ускоренной демократизации региона. В пос-
ледней четверти ХХ – начале XXI вв. армия неоднократно
вмешивалась в политическую жизнь ближневосточных государств.
И сегодня в общественном сознании большинства стран Ближнего
Востока армия воспринимается в качестве главного гаранта суве-
ренитета и безопасности страны.
Как правило, вооруженные силы ближневосточных стран вы-
полняют двойную функцию. Армия обеспечивает защиту террито-
риальной целостности государства, его суверенитета от внешних
угроз. Не менее важна ее роль в качестве гаранта стабильности ре-
жима и его охраны от внутренних врагов и оппозиции. В результа-
те, власть оказывается в двойственном положении. С одной сторо-
ны, государственным лидерам приходится заручаться поддержкой
и лояльностью военных, которые, как гаранты безопасности режи-
мов, приобретают значительное политическое влияние и самосто-
ятельность; с другой – укрепление политического контроля над ар-
мией зачастую осуществляется за счет потери эффективности воо-
руженных сил в условиях обычных войн. За редким исключением
лидерам ближневосточных стран удавалось одновременно обеспе-
чивать стабильность власти и внешнюю безопасность государства.
Отношения между государствами региона детерминируются, в пер-
вую очередь, параметрами национальной мощи государств. В усло-
виях отсутствия эффективной системы коллективной безопаснос-
ти на Ближнем Востоке данная тенденция будет сохраняться. В то
45
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

же время, вооруженные силы стран сталкивались с серьезными про-


блемами в обеспечении национальной безопасности своих госу-
дарств. В условиях изменения баланса сил в регионе появляется
опасность того, что все большее число ближневосточных лидеров,
видя неэффективность национальных армий в обеспечении защи-
ты государства, а также принимая во внимание большие затраты на
поддержание обороноспособности традиционными средствами,
могут активизировать закупки компонентов для создания и произ-
водства неконвенционнных видов оружия, поддержку деятельнос-
ти региональных экстремистских организаций, использование про-
тиворечий в политике индустриально развитых государств на Ближ-
нем Востоке в своих интересах. Нестабильная региональная
ситуация и эскалация напряженности в регионе могут также выну-
дить государственных лидеров использовать армию для нейтрали-
зации движений массового протеста. Отказ армии применить ору-
жие против своих граждан окончательно подорвет баланс власти
между гражданскими и военными лидерами.
В то же время, сегодня Ближний Восток стоит перед выбором
пути своей дальнейшей эволюции. Неизбежный вывод войск анг-
ло-американской коалиции из Ирака в условиях прихода во власт-
ные ближневосточные институты представителей радикального
ислама (Турция, Египет, Иордания, ПНА, Ирак, в перспективе Си-
рия), несомненно, послужат формированию новой конфигурации
военно-политических сил в регионе. Этот процесс совпадает с ре-
организацией подходов мирового сообщества в сторону большей со-
гласованности действий по формированию новой системы между-
народных отношений, основанной на принципах многополярнос-
ти, в том числе и на Ближнем Востоке. На фоне усиливающейся
динамики глобализации и формирования новых региональных цен-
тров, одним из которых становится Ближний Восток, уже сегодня
необходим поиск устойчивых «стабилизаторов» безопасности ближ-
невосточных государств в ее национальном, региональном и меж-
дународном измерениях.
Два-три последних десятилетия относительной стабильности
государственной власти в арабских странах и запрограммирован-
ное в ходе американской агрессии в Ираке и жесткого политичес-
кого давления США на Сирию ослабление светской идеологии араб-
ского национализма в ее институциональных формах привели к
тому, что сегодня на политической арене большинства арабских го-
сударств в качестве основных игроков выступают действующая си-
стема власти и оппонирующее ей движение радикального ислама.
При этом сама власть зачастую черпает свою легитимность во мно-
гом из идеологии ислама. Леволиберальные движения, обществен-
ные организации и политические партии светского толка во мно-
гом носят «фасадный» характер и не набрали пока реального поли-
тического веса в обществе. Единственной реально влияющей на ход
политических процессов в стране светской силе – армии, в каче-
стве специфического института государства и общества, приходит-
46 ся осуществлять во многом непривычную и «неуютную» для нее
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

функцию своеобразного «свингера» в отношениях власти с исла-


мистами. В этой ситуации важным условием поддержания стабиль-
ности в регионе и сохранения достигнутого уровня военно-граж-
данских отношений является модернизация национальных воору-
женных сил, подключение военных к программам реформ и
демократизации в интересах постепенной трансформация существу-
ющих арабских режимов, их неконфронтационнной адаптации к
новым условиям глобализации и модернизации.
Действительно, без политической модернизации нельзя добить-
ся уменьшения влияния военных на политику и поставить армию
под полный контроль гражданского общества в соответствии с об-
щепринятыми стандартами европейской демократии. В то же вре-
мя, в представлении военных на Ближнем Востоке модернизация
связана, прежде всего, с укреплением единства общества, сохране-
нием территориальной целостности государства, проведением эко-
номических реформ и строительством мощных вооруженных сил.
Вопросы политической либерализации, особенно в условиях реги-
ональной нестабильности, возросшей угрозы раскола общества по
религиозному и этническому признакам, роста идей и политичес-
кой активности исламистов рассматриваются ими в лучшем случае
как отдаленная перспектива проводимых преобразований. Непро-
порциональное влияние на власть военных во многом обусловлено
слабостью самих ближневосточных политиков. Во главе многих
политических партий на Ближнем Востоке стоят лидеры, которые
мало прислушиваются к идущим снизу общества призывам демок-
ратических обновлений. Подобная политическая атрофия не дает
им возможности адекватно реагировать на возникающие в мире и
регионе изменения и таким образом попытаться легитимизировать-
ся на основе новой идеологии и политической практики. Прежняя
конфигурация власти блокирует новые инициативы и консервиру-
ет традиционную систему выдвижения руководящих кадров. В ре-
зультате, для многих в обществе влияние военных в политике оста-
ется неизменным, потому что гражданские политики не способны
обеспечить долговременную политическую стабильность и эффек-
тивное управление страной в условиях переживаемого регионом
кризисного этапа развития.
Постоянное стремление военных находиться рядом с властью
и внутри нее сыграло основную роль в ослаблении способности
гражданских властей эффективно контролировать свое политичес-
кое пространство, попытаться изменить симметрию практическо-
го воплощения понятия «военно-гражданских отношений» и начать
самим эффективно руководить политическим процессом. Как под-
черкивалось выше, слабость и неуверенность гражданских властей
во многом детерминировалась особым статусом военных, утвердив-
шемся в национальном сознании и исторической памяти народа.
Политический класс смотрел на многие процессы в стране глазами
военных, опасаясь бросить вызов армии. Вопросы, которые в обыч-
ных демократических странах решались бы в сфере политики, со-
циологии, культуры и экономики, в ближневосточных государствах 47
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

становились предметом национальной безопасности и автоматичес-


ки включались в компетенцию военных. При таких условиях поли-
тическое пространство, где бы гражданские власти могли действо-
вать политическими средствами, оставалось весьма ограниченным,
а действия политиков становились неэффективными, вызывали
недоверие значительных групп населения, низкий уровень народ-
ной поддержки и доверия политике гражданских властей. На этом
фоне доверие военным в обществе было чрезвычайно высоким.
Поэтому армия до сих пор служит единственной наиболее влиятель-
ной политической силой в государствах Ближнего и Среднего Вос-
тока, а уровень гражданского контроля над вооруженными силами
остается весьма незначительным. В то же время, это не означает,
что, несмотря на слабость своей социальной базы и нестабильность
многопартийной системы, гражданские власти в ряде государств
Ближнего и Среднего Востока (Турция, Египет, Сирия) не способ-
ствовали вводу в политическую практику элементов плюрализма и
большего динамизма. Способность гражданской системы управле-
ния справляться с кризисными ситуациями в последнее время дос-
таточно окрепла. Во многих государствах Ближнего Востока воен-
ные, продолжая пользоваться большим влиянием и доминируя в
разрешении ряда специфических проблем, не могут полностью и
безраздельно контролировать власть и страну.
Россия выступает за поддержание стабильности и достижение
мира на Ближнем Востоке. В условиях глобализации интересы Рос-
сии выходят за рамки прилегающих регионов. Выстраивая отноше-
ния с Ближним Востоком на принципах многовекторности и праг-
матизма, Россия стремится решать свои общенациональные зада-
чи, укреплять собственную безопасность, повышать
конкурентоспособность российской экономики. В этой связи даль-
нейшее укрепление и развитие военно-технического сотрудниче-
ства (ВТС) России с ближневосточными странами будет не только
способствовать поддержанию баланса военно-гражданских отноше-
ний в регионе, но значительно повысит роль России на местном
рынке вооружений и ее политическое влияние в регионе. Долгое
время основными покупателями наших вооружений (70%) были
Китай и Индия. К настоящему времени отмеченный «перекос» уда-
лось устранить. Наметились новые направления российского ВТС
с зарубежными партнерами, прежде всего в государствах Юго-Вос-
точной Азии. В то же время, Ближний Восток продолжает оставаться
на периферии «географии» российского ВТС. Из общего объема
поступлений от продажи российского оружия за рубеж только 8–
9% приходится на страны Арабского Востока. Причины этого во
многом носили политический характер и были связаны с нежела-
нием «портить отношения» с Израилем и партнерами по антитер-
рористической коалиции, прежде всего США. В то же время, США
только по одной из программ ВТС с зарубежными странами полу-
чают 12–16 млрд долл. США в год.
Сегодня положение стало меняться в лучшую сторону. Россий-
48 ская политическая власть на самом высоком уровне активно под-
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

держивает российского экспортера оружия, хорошо понимая, что


речь идет не только о чисто коммерческой выгоде, но и об укрепле-
нии российских экономических и политических позиций в стране.
Для многих арабских стран мотивацией ВТС с Россией служит не
только военная, но и политическая, и индустриальная составляю-
щие: возможность получить новые технологии, закрыть существу-
ющий технологический разрыв, обрести право сборки современных
видов вооружений и таким образом создать школу производства
техники через поколение. Действительно, технико-экономическая
поддержка традиционных и новых партнеров России на Ближнем
Востоке, активизация двусторонних связей, проведение совместных
учений способны не только помочь арабским руководителям удов-
летворить корпоративные интересы армии, но и стать неплохим
дополнением дипломатических усилий в деле расширения сферы
взаимных интересов и выстраивания неформальных отношений с
партнерами из арабских стран. Продажа современных систем воо-
ружений, обучение и подготовка обслуживающего персонала, со-
вместные маневры помогают сформировать у арабских лидеров во-
енно-политические приоритеты в интересах российской политики
на Ближнем Востоке. К тому же приобретение одной страной каче-
ственного российского оружия неминуемо пробуждает у ее соседей
стремление закупить аналогичные вооружения.
Возможно, данные соображения должны учитываться при раз-
работке целостной концепция военно-технического сотрудничества
России с арабскими странами в ее увязке с энергетическими про-
ектами России в регионе и политическими интересами Москвы на
Ближнем Востоке. Когда армия, военные выступают своеобразным
гарантом целого пакета двусторонних соглашений, – это приобре-
тает особую важность в условиях процесса смены власти в этих стра-
нах. При этом Россия должна преследовать свои национальные ин-
тересы и, исходя из этого, следить за поддержанием баланса сил в
регионе, учитывая, прежде всего, коммерческую эффективность
проектов и получение ресурсов, направляемых в высокотехнологич-
ный сектор. Одновременно необходимо четко определить сектора,
в которых сотрудничество России с той или иной ближневосточ-
ной страной выглядит более предпочтительно для экономических
интересов Москвы. Проблема же сохранения военно-политического
баланса сил в регионе должна являться предметом заботы, прежде
всего национальных правительств ближневосточных государств.
С другой стороны, борьба с терроризмом должна служить важ-
ной составляющей российско-арабского взаимодействия, в том чис-
ле в сфере ВТС. Как у России, так и у арабских стран есть общее
понимание опасности исламского экстремизма, угрожающего ста-
бильности власти. В этой связи налаживание полноценного сотруд-
ничества по линии соответствующих ведомств России и арабских
стран способно значительно укрепить общий фронт борьбы с тер-
рористическими организациями, действующими под флагом исла-
мизма. Укрепление арабских спецслужб и их ориентация на борьбу
с исламским экстремизмом способна обеспечить более эффектив- 49
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ДОКЛАДЫ № 5(10) / 2006
Научно-координационного совета по международным исследованиям МГИМО (У) МИД России

ную поддержку действий России по борьбе с терроризмом. С дру-


гой стороны, активная вовлеченность армии и сил безопасности в
эту деятельность может представлять определенный политический
риск в условиях роста исламистских настроений в регионе. Любые
попытки заигрывания с исламистами могут привести, в конечном
итоге, к усилению их позиций в ключевых подразделениях армии и
спецслужб и вынудят власти пойти на сделку с военными, чтобы не
допустить мятежа. В результате, совместная антитеррористическая
работа окажется неэффективной.
Важным политическим аспектом военно-технического сотруд-
ничества России с арабскими странами является программа демок-
ратизации и поддержки реформ в арабском мире. Процессы либе-
рализации и демократизации в арабских странах носили затяжной
характер и не всегда отличались последовательностью. Длительное
правление в ряде арабских государств так называемых «авторитар-
ных режимов» обусловило фактическое отсутствие в них институ-
тов гражданского общества и на долгое время затормозило появле-
ние подлинно демократических институтов. В то же время, от по-
зиции военных, их поведения во многом зависит судьба реформ в
арабских странах в непростой для многих из них момент смены пра-
вящих элит и перехода общества от «авторитарного режима» к на-
чалу процесса демократизации. Создание профессиональной армии,
приверженной идеям демократии, является ключевым элементом
успеха демократических реформ в регионе. Среди части армейской
элиты, прежде всего ее обновленной части, растет убеждение, что
старые авторитарно-бюрократические инструменты вряд ли способ-
ны обеспечить внешнюю и внутреннюю безопасность государства.
А корпоративные интересы вооруженных сил не должны противо-
речить задачам всего общества по утверждению новой демократи-
ческой политической системы и активному вовлечению широких
масс в управленческий процесс. Однако принятая в арабских стра-
нах практика политического контроля над армией существенно зат-
рудняет реформирование военно-гражданских отношений. Рефор-
мы, которые угрожают прерогативам военных, могут вызвать отри-
цательную реакцию в армии. В этой связи даже в случае структурной
модернизации армий прежние нормы военной организации, в ос-
нове которых лежит принцип лояльности и жестко централизован-
ная иерархическая система управления, будут сохраняться еще дол-
гое время. Учет этих особенностей может помочь определению вер-
ных ориентиров в выстраивании структуры военно-технического
сотрудничества России и ближневосточных стран и обеспечить их
успешное реформирование. В противном случае, военное сотруд-
ничество с этими государствами будет иметь больше политическое,
чем военное значение, а в долговременном плане не будет отвечать
укреплению стабильности на Ближнем Востоке и обеспечению там
российских интересов.

50
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
ВЛАДИМИР АХМЕДОВ
Армия и власть на Ближнем и Среднем Востоке в эпоху глобализации и модернизации

Список сокращений

ВВТ – вооружение и военная техника


ОМУ – оружие массового уничтожения
ССАГПЗ – Совет Сотрудничества Арабских Государств
Персидского залива
САР – Сирийская Арабская Республика
ИРИ – Иранская Республика Иран
КСИР – Корпус стражей исламской революции
АРЕ – Арабская Республика Египет
ЙАР – Йеменская Арабская Республика
НДРЙ – Народно-Демократическая Республика Йемен
ВТС – военно-техническое сотрудничество

51
http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
Научно-координационный совет по международным исследованиям (НКСМИ)
МГИМО (У) МИД России создан в мае 2004 года в целях развития и углубления
аналитической работы Университета в области международных отношений,
придания ей системного и прогностического характера, проведения эксперти-
зы и обоснования внешнеполитических инициатив и мероприятий. В сферу
научных интересов НКСМИ входит изучение концептуальных аспектов внеш-
ней политики России, выявление и исследование тенденций эволюции и раз-
вития международных процессов, анализ крупных и актуальных международ-
ных проблем.
НКСМИ является правопреемником и продолжателем исследовательских
и аналитических структур МГИМО (У) – Проблемной научно-исследовательской
лаборатории системного анализа международных отношений (1976–1990 гг.) и Цен-
тра международных исследований (1990– 2004 гг.).
В настоящее время в состав НКСМИ входит восемь научных центров:
• Центр глобальных проблем,
• Центр постсоветских исследований,
• Центр исследований проблем войны и мира,
• Центр евро-атлантической безопасности,
• Центр Кавказских исследований,
• Центр исследований Восточной Азии и ШОС,
• Центр ближневосточных исследований,
• Центр региональных политических исследований.
Председатель НКСМИ – А.Ю.Мельвиль, проректор по научной работе
МГИМО (У), доктор философских наук, профессор, Заслуженный деятель
науки РФ.
Директор НКСМИ – А.А.Орлов, профессор кафедры ЮНЕСКО по пра-
вам человека и демократии МГИМО (У), Чрезвычайный и Полномочный По-
сланник.
Сайт НКСМИ в интернете: www.mgimo.ru/ktsmi

«Аналитические доклады Научно-координационного совета по международ-


ным исследованиям МГИМО (У) МИД России» посвящены ключевым пробле-
мам современной мировой политики и международных отношений. Готовятся
входящими в состав НКСМИ МГИМО (У) научными центрами, а также извес-
тными российскими дипломатами, учеными, общественными деятелями. Рас-
сылаются в Администрацию Президента Российской Федерации, органы ис-
полнительной и законодательной власти, российские представительства за ру-
бежом, профильные научно-исследовательские центры системы РАН, ведущие
политологические центры, а также крупные библиотеки.
Сопоставление различных взглядов на актуальные проблемы современной
мировой политики поможет более полно, многогранно и объективно предствить
читателям суть обсуждаемых вопросов, а также стимулирует научную дискус-
сию, содействующую формированию внешнеполитических стратегии и такти-
ки Российской Федерации, в наибольшей мере отвечающих ее национальным
интересам.
Сайт «Аналитических докладов» в интернете: www.mgimo.ru/ad
Связь с редакцией по адресу: ktsmi@mgimo.ru

http://creativecommons.org/licenses/by-nc/2.0/
Электронная версия данной публикации распространяется на условиях лицензии
Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0
Ахмедов Владимир Муртузович – историк-
арабист, политолог-ближневосточник, полков-
ник запаса. Окончил Институт стран Азии и
Африки при Московском государственном
университете им. М.В. Ломоносова. Продол-
жительное время учился и работал в странах
Арабского Востока. Автор и ответственный
редактор нескольких книг, коллективных мо-
нографий и многочисленных статей – «Совре-
менная Саудовская Аравия» (1998), «Мир глазами Хафеза Асада»
(2000), «Сирия на рубеже столетий» (2003), «Армия и власть на Ближ-
нем Востоке» (2003), «Офицерский корпус ближневосточных госу-
дарств» (2004), «Сирия при Башаре Асаде. Региональный опыт мо-
дернизации в условиях внешней нестабильности» (2005) и др. Стар-
ший научный сотрудник Института Востоковедения РАН, доцент
кафедры Востоковедения МГИМО (У) МИД России.

Центр ближневосточных исследований (ЦБИ) создан в мае 2004


года. Руководитель Центра – доктор экономических наук, профессор
А.В. Федорченко.
Основные направления работы Центра:
• Научная деятельность. Подготовка аналитических материалов и
монографических исследований по проблемам Ближнего Востока;
создание электронных баз данных по ближневосточным конфлик-
там, внутриполитическому и экономическому положению в отдель-
ных странах региона.
• Разработка методики преподавания специальных курсов по про-
блематике внутренней и внешней политики, экономики стран Ближ-
него Востока, а также арабского языка; подготовка методических ма-
териалов и учебников нового поколения; координация обмена опы-
том и информацией между преподавателями и практическими
работниками; содействие научно-исследовательской деятельности
студентов.
• Развитие международного сотрудничества. Установление и разви-
тие контактов с зарубежными научными и учебными центрами; со-
ставление и поддержание базы данных о российских и иностранных
организациях, занимающихся ближневосточными исследованиями.
Формы работы:
• Написание аналитических записок и докладов.
• Подготовка монографий и учебников.
• Проведение научных конференций, круглых столов, телемостов.
• Организация постоянно действующего Форума ЦБВИ, на кото-
ром выступают ведущие российские и зарубежные государственные
деятели, дипломаты, ученые, бизнесмены, общественные деятели.
E-mail ЦБИ: cmes@mgimo.ru