Вы находитесь на странице: 1из 2

Горбунова Анастасия

ИНО-16
Текст 4
Много раз было сказано, что враждебность к Британии в конце войны за независимость
была такой, что Америка всерьез подумывала изменить язык страны. Эта история
рассказывалась много раз, даже таким выдающимся авторитетом, как профессор
Рэндольф Куирк из Оксфорда. («В то время, когда Соединенные Штаты отделились от
Британии, например, были предложения о том, что независимость должна быть
лингвистически признана путем использования языка, отличного от британского».) Но это
кажется безосновательным. Кто-то мог сделать такое предложение. В этом мы не можем
быть уверены. Но что мы можем сказать с уверенностью, так это то, что, если такое
предложение было сделано, оно, похоже, не вызвало широкой общественной дискуссии,
что в такой момент могло бы показаться совершенно странным. Мы также знаем, что
отцов-основателей так мало волновал вопрос об официальном языке Соединенных
Штатов, что они ни разу не упомянули об этом в Конституции. Таким образом, кажется
очевидным, что к такому предложению не относились серьезно, если оно вообще
существовало.
Несомненно то, что многие люди, включая Томаса Джефферсона и Ноа Вебстера,
ожидали, что американский английский со временем превратится в отдельный язык.
Бенджамин Франклин, с тревогой глядя на немцев в своей родной Пенсильвании,
опасался, что Америка распадется на множество языковых сообществ. Но ничего из этого
не произошло.
Примерно до 1840 года Америка принимала не более 20 000 иммигрантов в год, в
основном из двух мест: Африки в виде рабов и с Британских островов. Общая иммиграция
между 1607 и 1840 годами составила не более одного миллиона человек. Затем внезапно,
благодаря голоду в Ирландии в 1845 году и огромным политическим потрясениям в
других местах, иммиграция в Америку превратилась в наводнение. Во второй половине
девятнадцатого века в страну хлынули тридцать миллионов человек, и в первые годы
двадцатого века темп иммиграции увеличился. Всего за четыре года на пике своего
развития, с 1901 по 1905 год, Америка приняла миллион итальянцев, миллион австро-
венгров и полмиллиона русских, а также десятки тысяч людей из множества других мест.
На рубеже веков в Нью-Йорке было больше говорящих на немецком, чем где-либо в мире,
кроме Вены и Берлина, больше ирландцев, чем где-либо, кроме Дублина, больше русских,
чем в Киеве, больше итальянцев, чем в Милане или Неаполе. В 1890 году в Соединенных
Штатах было 800 немецких газет, а к моменту начала первой мировой войны в одном
только Балтиморе было четыре начальных школы с преподаванием только на немецком
языке.
Часто, естественно, эти люди селились в анклавах. Джон Рассел Бартлетт отметил, что
можно было пересечь округ Онейда в Нью-Йорке и ничего не слышать, кроме
валлийского. Вероятно, самым известным из этих анклавов - определенно наиболее
устойчивым - были анклавы амишей, которые поселились в основном в округе Ланкастер
и его окрестностях на юге Пенсильвании и говорили на диалекте, который впоследствии
стал известен как Пенсильванский голландский. (Название представляет собой
искаженное слово Deutsch, или German.) Около 300 000 человек в Америке по-прежнему
используют пенсильванский голландский в качестве своего первого языка, и, возможно,
на нем говорят вдвое больше людей. Большое количество, без сомнения, объясняется
необычайной изоляцией большинства амишей, многие из которых даже сейчас избегают
автомобилей, тракторов, электричества и других изысков современной жизни.
Пенсильванский голландский язык - это разновидность институционализированного
ломанного английского языка, возникшего в результате адаптации английских слов к
немецкому синтаксису и идиоме. Вероятно, самое известное из их выражений - «Outen the
light» для тушения света. Среди прочего:
It wonders me where it could be. Мне интересно где это может быть.
Nice day, say not? Прекрасный день, не так ли?
What's the matter of him? Что с ним такое?
It's going to give rain. Дождь собирается.
Come in and eat yourself. Заходите и угощайтесь чем-нибудь.