Вы находитесь на странице: 1из 555

РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ

Е.Е. І^зьмина

Арии
путь
на юг

Летний сад
Москва—Санкт-Петербург
2008
ББК 63.3—7
К 89
Печатается по решению Ученого Совета
Российского института культурологии

Ответственный редактор:
доктор исторических наук, главный научный сотрудник
Института востоковедения РАН
М.Н. Погребова

Рецензенты:
Академик РАЕН, Академик АН Таджикистана,
Академик Academia dei Lincei, главный научный сотрудник
Института Востоковедения РАН, доктор исторических наук
Б.А. Литвинский
Главный научный сотрудник Государственного музея искусств
народов Востока, доктор исторических наук, заслуженный
работник культуры
С.Я. Берзина
Работа выполнена при поддержке РГНФ (Грант N» 03-01 -00064а)
и РФФИ (Грант No 02-06-80034)

Кузьмина Е.Е.
К 89 Арии — путь на юг / Рос. ин-т культурологии. — М.: Лет­
ний сад, 2008. — 558 с.: ил.
ISBN 978-5-94381-122-7
Книга представляет первое в отечественной и мировой науке комплекс­
ное исследование проблемы происхождения ариев — индоиранской ветви
индоевропейцев. На основе анализа текстов Риге еды, Атхарваведы, Шата-
латха-Брахманы иидоариев, Авесты иранцев осуществлена реконструкция
древнейшей культуры ариев. Ее сопоставление с конкретными археологи­
ческими культурами Древнего м ира 11 тыс. до н.э. позволяет считать наибо­
лее вероятными предками ариев создателей памятников Синтаигта-Аркаим
на Урале XXI—XVIII вв. до и з . Н а синташтннской основе сформировались
племена срубной (от Дуная до Урала) и андроиовской (от Урал» до Енисея)
культур, позже они постепенно продвинулись в Среднюю Азию и дальше на
юг в Северный Индостан, где стали родоначальниками дардов и индоариев.
Часть степного населения в XIII—IX вв. до н з . прошла через Кавказ и Сред­
нюю Азию в Иран, Афганистан и Белуджистан, став ядром формирования
иракских племен. В их среде действовал религиозный реформатор Заратуш-
тра. Оставшиеся в степях племена стали родоначальникам»! скифов и саков,
сыгравших большую роль в культуре нашей страны.

© Е.Е. Кузьмина, 2008


ISBN 978-5-94381-122-7 © Летний сад. 2008
Коротко об авторе

Е Е Кузьмина в 1954 г. с отличием окончила кафедру археологии историчес­


кого факультета МГУ, в 1957 г.— аспирантуру Института археологии АН
СССР. Ее учителями были М.М. Дьяконов и М.П. Грязнов; санскрит, древ­
неперсидский и авестийский языки ей преподавал С.Н. Соколов. До 1986 г.
работала в Институте археологии АН СССР, руководила раскопками в Еле-
новском микрорайоне на Южном Урале. Ею было обследовано более ста па­
мятников андроновской культурной общности эпохи бронзы на Урале и в
Казахстане, на 25 из них произведены раскопки. Е.Е Кузьмина участвовала
также в исследовании памятников археологии эпохи бронзы в Средней Азии
(на 30 проведены раскопки при ее участии), а также работала в экспедициях
в Индии и на Шри-Ланке, знакомилась с памятниками Ирана и Афганистана.
С 1986 г. работает в Российском институте культурологии (в настоя­
щее время — главный научный сотрудник), уделяя большое внимание
проблемам музеефикации археологических объектов и популяризации
исторических знаний. В 1987 г. стала вице-президентом, а затем президен­
том Музейной комиссии Российской Ассоциации востоковедов и прово­
дит большую работу по спасению памятников культуры и модернизации
музеев России. В 1997—2000 гг. преподавала в РГГУ. Выступала с чтением
лекций в Индии, Англии, Франции, Италии, США.
Основные научные интересы Е.Е. Крьминой — культуры степных
племен Евразии эпохи бронзы и проблема происхождения индоиранских
народов, а также мифология и искусство скифов.
Е Е Крьмина — автор около 300 работ, опубликованных в России, Ин­
дии, США, Японии, Франции, Германии, Италии, Англии, Финляндии, и др.
Основные труды: «Металлические изделия энеолита и бронзового века
в Средней Азии» (М., 1966); «Андроновская культура» (М., 1966; раздел);
«В стране Кавата и Афрасиаба» (М., 1977); «Происхождение индоиранцев
в свете новейших археологических открытий» (М., 1977; с К.Ф. Смирно­
вым); «Древнейшие скотоводы от Урала до Тянь-Шаня» (Фрунзе, 1986);
«Национальная культурная политика Великобритании и мрей» (М.,
1992); «Концепция развития Таймырского окружного музея» (М.-Дудин­
ка, 1993; с коллективом авторов); «Откуда пришли индоарии?» (М., 1994);
«Tradition Andronovo. — World internet Encyclopedia cf Prehistory.» (Chica­
go, 2001); «Мифология и искусство скифов и бактрийцео» (М., 2002); «The
Origin of the Indo-Iranians (2007, «Brill», Leiden, Boston).
В 1982 г. E.E. Кузьмина избрана членом-корреспондентом Германс­
кого Археологического Инститра (Deutsches Archäologisches Institut); в
1996 г. — действительным членом Societas Iranologica Europea; в 1998 г. —
академиком Российской Академии естественных наук. В 2002 г. удостоена
звания «Заслуженный деятель науки РФ».
Настоящая книга подводит итоги полувекового изучения автором ан­
дроновской культуры и арийской проблемы.

5
Содержание

П редисловие.................................................................................................. 9
В ведение........................................................................................................24
История изучения проблемы происхожденияиндоиранских
народов.......................................................................................................30
Классификация арийских я зы к о в ......................................................33
I. Культуры племен и их м и грации в Средней А зии.......................39
1. Культуры Средней Азии IV—III тыс. до н.э...................................39
2. Культура юга Средней Азии II - начала I тыс. до н.э................ 46
3. Расселение пастушеских племен в Средней А зии......................50
4. Культуры Бактрии.............................................................................. 79
II. П роисхождение индоиранских народов.....................................115
5. Современное состояние проблемы происхождения
индоиранцев............................................................................... 115
6. Происхождение дардов и нуристанцев....................................... 141
7. Происхождение ведических индоариев...................................... 159
8. Происхождение иранцев................................................................ 188
9. Происхождение западных и ранцев.............................................215
10. Происхождение восточно.иранских кочевников саков и ски­
ф ов............................................................................................................ 233
11. Происхождение культуры восточных иранцев
земледельческих областей Средней Азии.......................................281
12. Происхождение культуры восточных иранцев
Афганистана и Белуджистана...........................................................299
13. Сложение земледельческой культуры ираноязычных
народов в северных регионах Средней Азии.................................305
14. Происхождение восточно-иранских народов: выводы ...... 322
15. Проблема даты Заратуш тры ........................................................329
Заклю чение................................................................................................ 334
Post sc rip tu m .............................................................................................. 344
Б и бли ограф и я........................................................................................... 345

7
С писок сокращ ени й ................................................................................448
П р и л о ж ен и я..............................................................................................453
Sum m ary......................................................................................................465
Предисловие

Почти на десять тысяч километров от Черного до Ж елтого морей


простерся степной пояс Евразии. На протяжении тысячелетий
здесь сменялись различные народы и культуры. В I тыс. до н.э. по
данным анналов Ассирии, персидских и греческих источников
здесь обитали саки-скифы. Современные лингвисты считают, что
их язык принадлежал к большой арийской (индоиранской) семье,
входящей в состав индоевропейской языковой общности.
Но кто были индоиранцы? Сами себя они называли ариями.
Это многочисленная группа народов, включающая три ветви.
I. Древние племена дардов и нуристанцев, населяющие горы
Гиндукуш в верховьях реки Инд, сохранившие архаичную куль­
туру и древнейшие мифологические представления, в том числе
культ Индры и наркотического напитка (Р и м тап п 1977).
II. Жители большей части Индостана, ведущие свою родослов­
ную от индоариев — создателей мифологических текстов Ригведы,
Атхарваведы, Шатапатха-брахманы, более поздних Пуран и заме­
чательных эпических поэм Махабхарата и Рамаяна.
К этой же группе индоариев относится отколовшаяся от них
часть, ушедшая в XVII—XVI вв. до н.э. далеко на запад в Переднюю
Азию на север Месопотамии, населенный неиндоевропейским на­
родом — хурритами. Арии в XV—XIII вв. до н.э. стали военной
элитой государства М итанни, и их цари носили арийские имена.
Они поклонялись древним общеиранским божествам Индре, Мит­
ре, Варуне, близнецам Насатья, а также Сурье, Марутам, Арте (Бар­
роу 1976: 30, 31). Точная дата истории митаннийских ариев — око­
ло 1350 г. до н.э., когда принц Митанни Шаттиваса (старое чтение
Куртиваза, Мативаза) сбежал с отрядом из Аррапхи к царю могу­
щественного Хеттского царства Суппилулиуме и подписал с ним
договор, скрепленный именами богов, в том числе арийских. При­
мерно к тому же времени относится трактат о коневодстве, напи­
санный митаннийцем Киккули и переведенный на хеттский язык.
Но числительные и, главное, термины, связанные с выездкой ко­

9
лесничных коней и их мастями, являются индоарийскими. Из это­
го следует, что индоарии М итанни выделялись на Ближнем Восто­
ке своим искусством коневодства, что позволило им ввести новую
колесничную тактику боя. Это было важнейшей инновацией в во­
енном деле Передней Азии и обеспечило установление арийского
господства в Митанни. Такой вывод подтверждают имена царей и
военной элиты: Твишраттха — «Имеющий мчащиеся колесницы»,
Вриттхашва — «Обладающий большими конями» (Mayrhofer 1966).
III. Ариями называли себя и западные иранцы — персы, рассе­
лившиеся в Иране и в VI—IV вв. до н.э. создавшие огромную Ахе-
менидскую империю, простиравшуюся от Египта до Индии.
К восточно-иранским народам причисляются древние земледе­
льцы юга Средней Азии, Афганистана и Белуджистана: хорезмий­
цы, согдийцы, арейцы, бактрийцы. Согласно распространенной
гипотезе, пророк и великий реформатор Заратуштра действовал
среди восточных иранцев, возможно в Бактрии. Проповеди проро­
ка Гаты вошли в состав религиозной книги иранцев Авесты, дру­
гую важнейшую ее часть составляют Яшты — гимны, обращенные
к древнейшим общеиндоиранским богам, к которым взывали и ин­
доарии в Индии и Митанни. Это Митра, близнецы Насатья, Арта,
известен и Индра, но как второстепенный персонаж. Древние
иранские сказания нашли отражение в великом сочинении Фирдо­
уси Шахнаме, а некоторые эпические предания до сих пор бытуют
на Памире.
Еще одну ветвь восточно-иранских народов составляли кочев­
ники евразийских степей. В персидских источниках их называют
саками, в греческих — скифами. Их отдаленными потомками се­
годня являются осетины Кавказа, сохранившие древний эпос Нар­
ты, в котором многие до сих пор бытующие сюжеты и образы на­
ходят истоки в индоиранской мифологии (Дюмезиль 1976).
Источники подчеркивают близость образа жизни, жилища, кос­
тюма, обычаев кочевых народов степей, принципиально отличав­
шихся по своему хозяйственно-культурному типу от земледельцев.
Но интересно, что Авеста хранит воспоминания о родстве всех
иранцев: в Яште (XIII: 143) говорится об «области Арья..., Турья,
Сайрима, Сайнй, Даха», где Арья — иранцы, Турья — туранцы,
обитатели Согда со столицей в Самарканде, Сайрима — это назва­
ние одного из сакских объединений — савроматов, живших от юж­
ного Урала до Дона, а Даха — также сакское племя Средней Азии

10
(Bailey 1959). В другом тексте говорится, что герой-родоначальник
Траэтаона делит мир между своими сыновьями: Тура — прароди­
телем туранцев, Сайрима — прародителем савроматов и Ирад-
жем — прародителем иранцев (Christensen 1934). Существенно
отметить, что Траэтаона — это древний общеарийский персонаж
Трита. Само слово «арий» сохранилось во многих регионах арий­
ского мира: в названии страны Иран и осетинского объединения
Ирон, скифского племени «аризанты» и областей Ариана в Юж­
ной Азии и Арьяварта на Ганге в Индии, а главное — в названии
легендарной страны прародины индоиранцев Арианам-Вайджо
(дословно— «Широкий арийский простор»). Там высятся горы
Рипа и протекает полноводная река Ра (иранское Рангкха, индийс­
кое Раса), упоминаемая и в Авесте, и в Ригведе. Некоторые ученые
полагают, что Ра — это Волга, Рипейские горы — Урал. Но локали­
зация этой страны остается дискуссионной, как и проблема проис­
хождения арийских народов.
Актуальность постановки этой проблемы обусловлена тем, что:
1. В начале нынешнего тысячелетия говорящие на индоиранских
языках народы выйдут по совокупной численности на первое мес­
то в мире, обогнав китайцев. По данным Time World Almanach 2002
совокупная численность говорящих на китайском языке составит
1,2 млрд человек, тогда как говорящие на индоиранских языках до­
стигнут по совокупной численности 1,384 млрд человек. Уже сей­
час количество лиц, говорящих на разных индоиранских языках,
составляет, несмотря на неполноту данных, более 1 млрд человек
(Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990), хотя по
другим справочникам точные цифры несколько расходятся.
2. Индоиранские народы на протяжении четырех тысяч лет
своего существования играли выдающуюся роль в истории Старо­
го Света и продолжают ее играть в современном мире со все нарас­
тающей силой.
3. В древности, как свидетельствуют ахеменидские персидские
и греческие источники, ираноязычные народы занимали в Старом
Свете гигантскую территорию степей от Северного Причерномо­
рья до глубин Сибири, всю Среднюю Азию, Афганистан и Иран.
4. Особенное значение изучение проблемы генезиса индоиран­
цев имеет в России, поскольку, во-первых, индоиранские народы
оказали большое влияние на культуру своих соседей финно-уг­
ров, обитавших в эпохи энеолита и бронзы в лесной зоне Волго-

11
Уралья, где живут и сейчас. О т носителей андроновской культуры
они получили медь, домашних животных, в том числе лошадь, и
заимствовали из индоиранской мифологии культ коня, образ вер­
ховного бога, разъезжающего по небу на колеснице, подобно ве­
дийскому Варуне, и культ солярного бога Мир-Сусне-Хума, имя
которого соответствует постоянному эпитету арийского Митры.
Эти выводы надежно подтверждены данными экологии, лингвис­
тики и археологии (Напольских 1997; Бонгард-Левин, Грантовс-
кий 1974,2001; Топоров 1975,1981; Кузьмина 1994; )о1й 1973; Бос1ог
1976; Рагро1а 1988) (Карты 1,2).
Во-вторых, многие ученые, как говорилось, локализуют праро­
дину арийских народов в эпоху бронзы в южнорусских степях, и
в зоне от Урала до Волги получены важнейшие археологические
материалы, подтверждающие эту гипотезу, как я постараюсь по­
казать ниже.
В-третьих, в эпоху раннего железа у скифов многие элементы
культуры восприняли славяне.
5. Блок ошибался, когда писал «Да, скифы мы, да, азиаты мы с
раскосыми и жадными глазами»: мы не азиаты, а индоевропейцы,
и не потомки арийцев скифов, а другая индоевропейская ветвь —
славяне. И сами скифы не были монголоидами с раскосыми глаза­
ми, а принадлежали к европеоидному антропологическому типу.
Но правда то, что в славянской культуре многое заимствовано у
южных соседей: мужской костюм (брюки, кафтан), женский парад­
ный головной убор с кокошником, многие орнаменты, а главное,
многие мифологические представления. Само слово «Бог» — от
иранского «Бхага»; к имени бога восходящего солнца Хорса, упо­
мянутого в «Слове о полку Игореве», восходит слово «хорошо».
Персонаж Вий у Гоголя — это некогда могучий бог ветра иранс­
кий Вайю, ведийский Вата; образы фантастических, часто поли­
морфных существ — это и божественная птица Див (от иранско­
го «дэв» — «бог», восходящее к индоевропейскому «небо, свет»), и
птица Гамаюн с женским ликом, и сгорающая и возрождающаяся
птица Рух, приносящая яйцо — прообраз вселенной, и Симург —
вещая орлиноголовая птица в иранской мифологии Сэнмурв, царь
птиц с крыльями, но с головой и лапами собаки и рыбьей чешуей,
олицетворяющий три сферы мироздания, и, вероятно, Полкан — в
русской мифологии полуконь-получеловек, имя которого восходит
к иранскому Лев, переосмысляемому как герой-победитель. Эти

12
образы сближают изобразительное творчество русских со скифс­
ким звериным стилем.
Русские с раннего детства знакомятся с героями персидской
литературы: героиня арабских сказок «Тысяча и одна ночь» Ша-
хереэада носит иранское имя «дочь шаха» — значит, в арабскую
антологию вошел и цикл персидского фольклора. Герой Пушкина
Руслан — прямой потомок популярной в XVII в. на Руси «Повести
о Еруслане Лазаревиче». Исследователи видят здесь переложение
цикла сказаний о Рустаме из Шахнаме Фирдоуси.
Кроме того, важность научной постановки проблемы проис­
хождения индоиранцев в современной России обусловлена и тем,
что в постсоветский период получило широкое распространение
глубоко антинаучное представление об арье-славах. Крах Советс­
кого Союза, социальное расслоение, кризис советской науки при­
вели к идеологическому вакууму, крайне заниженной националь­
ной самооценке русских, как показывают социологические опросы.
В разных социальных группах идет поиск новых духовных ценнос­
тей, распространились ложные псевдонаучные исторические пред­
ставления, начиная от новой хронологии Фоменко и кончая тео­
рией пассионарности Гумилева. Идеи арийского происхождения
славян попали даже на страницы школьных и вузовских учебников
и активно пропагандируются средствами массовой информации.
Этому крайне опасному для многонациональной страны потоку
противостоит всего несколько серьезных работ. Лучшие из них, на
мой взгляд, книга В.А. Ш нирельмана «Интеллектуальные лабирин­
ты: очерки идеологии в современной России» (М., 2004), учебное
пособие «Очерки истории народов России в древности и раннем
Средневековье» В.Я. Петрухина и Д.С. Раевского (М., 1998, 2005).
Явную острую потребность общества в популярной, но строго на­
учной литературе об индоариях удовлетворяет только превосход­
ная книга Г.М. Бонгарда-Левина и З.А. Грантовского «От
до Индии», выдержавшая три издания (М., 1974, 1983, 2001), да от­
части небольшая книжка автора «Древнейшие скотоводы от Урала
до Тянь-Шаня» (Фрунзе, 1986).
В этих условиях задача критического рассмотрения научных ги­
потез происхождения арийских народов становится особенно ак­
туальной в современной России, так как может стать барьером по­
пыткам утверждения арийской идентичности русских и связанной
с этим националистической пропагандой и ксенофобией.

13
Каковы были древнейшие судьбы степей Евразии? Важнейшим
событием в истории всего Старого Света явился переход от при­
сваивающей экономики (собирательство, охота и рыболовство) к
производящей экономике (выращивание растений и разведение
домашних животных). Великий английский археолог Гордон Чайлд
назвал это событие «неолитической революцией». Она соверши­
лась в VIII—VI тыс. до н.э. в Малой Азии, где произрастали дикие
предки ячменя и пшеницы и водился вид горных баранов, которые
были одомашнены. Производящее хозяйство постепенно распро­
странилось во всей Передней Азии и Египте, и вскоре были домес-
тицированы крупный рогатый скот и свинья. Позже земледелие и
скотоводство утвердились на юге Средней Азии, в Индии и Закав­
казье, а также на Балканах в зонах цивилизаций второго порядка.
При посредстве создателей европейских культур линейно-ленточ­
ной керамики, а позже трипольской, эти важнейшие достижения
цивилизации появились в Подунавье и Северном Причерноморье.
Дальнейшие судьбы населения Старого Света определялись
экологическими условиями регионов. К III тыс. до н.э. сложилось
три зоны культур: на ю ге— Древний Восток, где в условиях ир­
ригации удавалось получать максимальный урожай, что явилось
предпосылкой формирования там государственных образований.
К этой зоне тяготели также Эгейский мир, Балканы и Подунавье,
хотя урожайность полей была ниже, но основу экономики состав­
ляли все же земледелие и металлургия Эгеи и балканского очага.
Из этого региона навыки производящего хозяйства попали в степи
Причерноморья. Экологические особенности степи, являющейся
огромным естественным пастбищем (Мордкович 1982), обуслови­
ли утверждение здесь комплексного земледельческо-скотоводчес­
кого хозяйства, в котором главную роль играло скотоводство.
Распространение в степи изобретенных в Передней Азия ко­
лесных повозок, запряженных парой волов, позволило скотоводам
легко передвигаться по степным просторам, интенсифицировать
пастушеское хозяйство.
Третья зона Старого Света — лесная — простиралась к северу
от степи. Суровый климат препятствовал развитию здесь произво­
дящего хозяйства, и лес оставался зоной охоты, рыболовства и со­
бирательства. Это разделение ойкумены на природно-хозяйствен­
ные зоны сохранялось вплоть до Средневековья.

14
К началу III тыс. до н.э. степь Евразии от Дуная до Великой китай­
ской стены (карта 1) делилась на два региона; к востоку от рек Урал
и Эмба была зона, где в основном сохранялась присваивающая не­
олитическая экономика, а от Дуная до Волги пастухи были знакомы
с земледелием и разводили крупный и мелкий рогатый скот. Важным
фактором в культуре степняков было знакомство с лошадью, кото­
рую первоначально использовали только в пищу, но постепенно де­
лали попытки ее приручения. Табуны диких коней водились в степях,
и уже в IV тыс. до н.э. здесь сложился культ этого животного, которо­
му впоследствии было суждено сыграть выдающуюся роль в истории
всех индоиранских народов (Кузьмина 1977а; Kuzmina 2003).
Археологическая культура (точнее, общность), распространен­
ная в III тыс. до н.э., носит название ямной, поскольку захоронения
ямников совершены в грунтовых могилах под курганами (Мерперт
1968; 1974; в американской археологии за степными культурами М.
Гимбутас (Gimbutas 1956) утвердила совершенно неверное назва­
ние «Курганные культуры»).
Важнейшей инновацией ямного времени было появление в сте­
пях колесного транспорта: открытых возов или крытых кибиток с
цельными деревянными колесами, запряженных парой волов при
помощи ярма и дышла (Кузьмина 1974; Kuzmina 1971; Piggott 1969;
1983). Это новшество позволило пастухам расширить территорию
пастбищных угодий, передвигаясь за скотом.
Другим важным прогрессивным явлением эпохи было внед­
рение медных изделий, поступавших первоначально с западных
балканских рудников, а позже также с Кавказа (Черных 1966; 1972;
Рындина, Дегтярева 2002).
Ямная культурная общность представляет большое значение
для изучения интересующей нас истории индоиранцев, поскольку
в создателях этой культуры многие лингвисты и археологи видят
или всех индоевропейцев, или только часть их. включая икдоиоан-
цев (см. ниже).
На смену ямной пришли генетически связанная с ней полтав-
кинская культура в Волго-Уралье (Качалова 1967; Кузнецов 1989), а
также катакомбная, сложившаяся под влиянием Кавказа, возмож­
но, новотиторовской культуры (Гей 2000). В лесной зоне сформи­
ровалась абашевская культура, входящая в круг культур шнуро­
вой керамики (Кузьмина 0 . 1992). Эти культуры, как я постараюсь
показать ниже, явились основой формирования андроновской и

15
срубной культурных общностей, в которых есть основания видеть
древнейших индоариев.

***
Предлагаемая читателю книга — это последняя часть трилогии,
посвященной культуре Андроново, ее происхождению и этничес­
кой атрибуции. Каждая книга трилогии представляет полностью
завершенное исследование некоторых аспектов общей проблемы.
В 1977 г. вышла книга «Происхождение индоиранцев в свете но­
вейших археологических открытий», написанная совместно с К.Ф.
Смирновым — блестящим знатоком культур степей эпохи бронзы
и раннего железа. В 1976 г. им был раскопан курган 25 Новокумакс-
кого могильника на Южном Урале, позволивший определить стра­
тиграфическое положение нового комплекса, находящегося между
катакомбным и андроновскими захоронениями.
В том же году экспедицией В.Ф. Генинга (Генинг и др. 1976; 1977)
в могильнике Синташта был выявлен замечательный материал,
включающий погребения воинов-колесничих, захороненных с ос­
татками колесниц и останками коней и псалиев для их запряжки,
а также набором вооружения. Эти новые материалы не укладыва­
лись в обычные представления об андроновской культуре, дискус­
сию вызвали их происхождение и хронология.
К.Ф. Смирновым и мной по горячим следам открытия была уста­
новлена относительная хронология памятников, выделенных в ново-
кумакский хронологический горизонт, предшествующий андронов-
скому. Была определена их абсолютная хронология XVII—XVI вв. до
н.э., полученная на основании микенских орнаментов и доказанного
А.М. Лесковым сходства типов степных псалиев с псалиями из шах­
тных гробниц Микен в Греции. Вместе с тем был впервые поставлен
вопрос об арийской принадлежности создателей новокумакского
горизонта, а следовательно, и генетически связанных с ними андрс-
новцев. Относительно происхождения новокумакцев было высказа­
но предположение, что их культура сформировалась не в результате
миграции из Средней или Передней Азии и не является продуктом
энеолитического аборигенного населения Казахстана, а сложилась
вследствие взаимодействия носителей только восточноевропейских
культур: абашевской, полтавкинской и позднекатакомбоной.
В настоящее время открыто большое количество могильников
и новых поселений (карта 3), проведено хронологическое членение

16
материалов: памятники Синташты — более древние и обособлены
в самостоятельный тип или культуру, за ними следуют памятники
петровского типа, рассматриваемые как ранний этап культуры Ан-
дроново (Боталов и др. 1996; Епимахов 1996; 1998; 20026; Григорь­
ев 1994; Виноградов 1995а; 1999; 2000; 2003; Зданович 19956; 1997;
Зданович Д. 1997; 2002; Костюков и др. 1995; Малютина и др. 1995;
Нелин 1995; 1999; Ткачев В. 1995; 1996; 1998) (Рис. 1а, 6 —7б).
Основные высказанные нами с К.Ф. Смирновым положения по­
лучили подтверждения. Дискуссии касаются соотношения отде­
льных компонентов Синташты, центра происхождения колесниц, а
главное, абсолютного возраста этих памятников: по данным С14 их
дата определяется XXI—XVIII вв. до н.э. (Кузнецов 1993; 1996; Ви­
ноградов 1995; 1999; 2003; Епимахов 2002; Anthony, Vinogradov 1995),
хотя есть и более поздние даты (Зданович 1997) (см. Приложение).
Большим достижением отечественной науки стало открытие се­
рии поселений синташтинского и петровского типов, выявленных
в результате расшифровки И.М. Батаниной (1995) данных военной
аэрофотосъемки. На поселениях Малокизильское, Синташта, Ар­
каим, Устье, Куйсак и столичном Аландское проводились раскопки,
позволившие установить их укрепленный характер и планировку
в виде концентрических кругов или овалов со стенами из бревен,
земли и глины. Поселение обведено рвом с водой, стены иногда
обставлены вертикально врытыми камнями. В каждом доме есть
медеплавильные очаги. Такая планировка заставляет вспомнить
тип описанного в Авесте поселения вара, сооруженного первопре­
дком — царем иранцев Йимой: «Йима Хшайта месил глину ногами,
разделял на куски руками... и сделал Йима вару длиной в лошади­
ный бег по всем четырем сторонам. Снес он туда семя мелкого ско­
та, лошадей, собак, птиц, огней красных пылающих. И сделал Йима
ту вару жилищем для людей... загоном для скота. Туда он провел
воду по пути длиною в хатр... построил он там дом. свод, двор,
место, закрытое со всех сторон» (Видевдат 11:33 и сл.). В.А. Лившиц
(1963: 145) считает вару укрепленным поселением-убежищем для
людей и скота во время войны, а И.М. Стеблин-Каменский (1995)
полагает, что форма вары была не четырехугольной, а круглой, что
соответствует археологическим реалиям и подтверждает индои­
ранскую атрибуцию синташтинцев.
Как говорилось, прослеживается бесспорная генетическая пре­
емственность культуры Синташты — Петровки — Андронова.

: Зим. Nt >41 17
Другим важным для решения индоиранской проблемы событи­
ем в археологии явилось открытие на Волге могильников Потапов­
ского и Утевского, где найдены псалии, оружие и керамика, сход­
ные с уральскими. Эти памятники генетически связаны со срубной
культурой (Васильев и др. 1992; 1994; 1995; Отрощенко 1990; 1998;
2001; 2002 ).
Таким образом, устанавливается, что в начале II тыс. до н.э. в
регионе Волго-Уралья на основе взаимодействия восточноевро­
пейских культур абашевской, позднекатакомбной и полтавкинской
формируются две общности: срубная и андроновская, носителей
которых многие исследователи считают иидоариями.
Проверке этой гипотезы на андроновском материале была пос­
вящена моя книга «Откуда пришли индоарии? (Материальная
культура племен андроновской общности и происхождение индо-
иранцев)». Она была написана в 1984 г., в 1988 г. защищена в качес­
тве докторской диссертации и опубликована в 1994 г. Задачей этой
книги было реконструировать материальную культуру андронов-
цев по данным археологии и сопоставить полученную картину с
реконструированной культурой индоиранцев, которая может быть
восстановлена на основании данных лингвистики, а главное —
древних арийских мифологических текстов: Ригведы, Атхарваведы,
Шатапатха-брахманы индоариев и Авесты иранцев.
Основой анализа явилась материальная культура, так как толь­
ко она находит достоверное отражение в археологическом материа­
ле. Данные же о погребальном обряде и семантике искусства могут
служить лишь верификации гипотезы, ибо те же археологические
реалии и образы изобразительного творчества в разных культур­
ных традициях могут иметь совершенно различную семантику.
Однако предварительной задачей исследования должно было
стать создание банка андроновских материалов и их классифика­
ция, поскольку монографического исследования андроновской
культуры не существовало. Источниковой базой работы стали ар­
хеологические материалы всего андроновского ареала.
В книге был дан подробный анализ истории изучения андро­
новской культуры. Ключевыми моментами являются выделение в
1923 г. С.А. Теплоуховым (1929а,б) андроновской культуры в Сиби­
ри и установление М.П. Грязновым (1927) ареала культуры вплоть
до Приуралья и синхронность культур андроновской и срубной.
Этапной была публикация О.А. Кривцовой-Граковой (1948) кни­

18
ги «Алексеевское поселение и могильник», в которой она выявила
различие судеб андроновского населения в Сибири и на Урале и
выделила поздний — алексеевский — этап андроновской культу­
ры. Событием в андроноведении стала работа С.В. Киселева (1949;
1951) «Древняя история Южной Сибири», проникнутая глубоким
историзмом и постановкой проблем культурных связей, хозяйства
и социальной структуры древних племен.
Честь хронологического членения андроновской культуры За­
уралья принадлежит К.В. Сальникову (1951; 1967), который выде­
лил три генетические стадии: федоровскую, алакульскую и замара-
евскую.
Специалист по этнографии угров В.Н. Чернецов (1951; 1953;
1963) выступил против К.В. Сальникова, полагая, что алакуль-
ские племена были иранцами, а федоровские— финно-уграми.
Сегодня эта гипотеза отвергнута и не имеет сторонников. Схема
К.В. Сальникова, созданная только на материалах Приурапья, по­
лучила широкое признание и была перенесена на другие регионы.
Ее сторонницей была и М.Н. Комарова (1962) — автор единствен-
ной(!) статьи, посвященной не отдельному памятнику или региону,
а культуре в целом.
Ш ирокие раскопки поселений позволили Г.Б. Здановичу (1970;
1973а,б,в; 1974а,б; 1975; 1984а,б; 1988) на материалах Северного Ка­
захстана предложить свою периодизацию: был выделен петровский
раннеандроновский этап, генетически связанный с алакульским,
федоровский этап признан более поздним, а к завершающему этапу
отнесены памятники финальной бронзы. Разработанная на мате­
риалах одного региона схема Г.Б. Здановича была воспринята Н.А.
Аванесовой (19756,в; 1978; 1979; 1991) при попытке дать хронологи­
ческую классификацию андроновских металлических изделий.
К середине 1990-х гг. были достигнуты огромные успехи в изу­
чении конкретных андроновских памятников и регионов. Особен­
но следует отметить заслуги уральских археологов в исследовании
синташтинских и петровских материалов, казахстанских — в вы­
делении донгальского типа памятников эпохи финальной бронзы,
сибирских археологов в полном исследовании отдельных могиль­
ников, открытии большого числа памятников и постановке обще­
исторических проблем.
Тахим образом, был накоплен огромный материал, позволяв­
ший признать:

19
1. Выделение синташтинских и петровских памятников.
2. Синхронность развитых срубных и алакульских комплексов.
3. Позднюю стратиграфическую позицию памятников финаль­
ной бронзы.
Однако на протяжении полувека остается дискуссионным вопрос
о хронологической позиции федоровских и многочисленных сме­
шанных федоровско-алакульских и срубно-алакульских памятников.
Индоиранская принадлежность андроновской и срубной об­
щностей была общепризнанной, но ни одной работы, специально
посвященной их этнической атрибуции, не было. Попыткой запол­
нить этот пробел стала книга «Откуда пришли индоарии?».
Очень важные для соотношения археологической культуры и
этноса вопросы за последние полвека многократно поднимались
в теортической культурологии, археологии и этнографии. Поня­
тие «археологическая культура», введенное еще В.А. Городцовым
(1927), рассматривалось во многих работах (Артамонов 1948; Брю­
сов 1956,1964; Кнабе 1959; Шер 1966,1970; Грязнов 1969; Маркарян
1969, 1972; 1973а,б; Виноградов В. 1969; Каменецкий 1970; Он же
и др. 1975; Клейн 1970, 1981; Он же и др. 1970; Генинг 1970, 1985;
Федоров-Давыдов 1970; Бромлей 1972, 1973, 1983; Бочкарев 1975;
Лебедев 1975; Мерперт, Гиндин, 1976; Арутюнов, Хазанов 1978; За-
харук 1981; Кудрявцева 1985; Алексеев 1986; Кузьмина 19766, 1989;
Ковалевская 1988,1999 и др.).
А.А. Формозовым (19516; 19596) и Н.Я. Мерпертом (1968) было
введено понятие «археологическая культурная общность (или об­
ласть)» в применении к таким гигантским культурным образовани­
ям степей Евразии, как андроновская, ямная и срубная общности.
Особенно острые дискуссии касались вопроса о том, соответс­
твует ли археологическая культура (или общность) этносу. Реша­
ющее значение для ответа на этот вопрос имеет представление о
культурной традиции, разработанное в культурологии и этнологии.
Культурная традиция представляет устойчивую сопокупность вза­
имодействующих элементов материальной и духовной культуры, а
также способы передачи информации от поколения к поколению с
целью воспроизводства этноса (Маркарян 1981; Першмц 1981; Ару­
тюнов 1979, 1981, 1982 и особенно 1989; Он же, Чебоксаров 1972).
Средствами межпоколенной коммуникации выступают обучение
детей производственным процессам; ритуальные действа, этикет,
танцы, театр и изображения на мифологические сюжеты, но основ­

20
ным каналом коммуникации является язык. Общий язык и общее
самоназвание — не только главные признаки, но и главные условия
сохранения традиционной культуры этноса и его единства.
Именно это дает основание уверенно соотнести этнос и архео­
логическую культуру. Археологическая култьура — это динами­
ческая, статистически устойчивая система типов памятников, за­
нимающих определенную сплошную (иногда изменяющуюся во
времени) территорию, обладающую единством взаимосвязанных
типов, длительно и разнообразно развивающихся во времени и
ограниченно варьирующих в пространстве, существенно отличаю­
щих эту культуру от других культур (Кузьмина 1994:56—57).
Важнейшим фактором существования этнической культуры
является та экологическая ниша, где она развивается, определяя
типы хозяйства, домостроительства, костюма и пр. Поэтому важ­
ное значение имеет введенное М.Г. Левиным и Н.Н. Чебоксаровым
(1955) понятие хозяйственно-культурного типа (ХКТ), развитое в
работах других исследователей (Андрианов 1968; Он же, Чебокса-
ров 1972; Чеснов 1970; Вайнштейн 1973; Бромлей 1973; Алексеев
1979; Першиц 1979; Вереш 1979).
Экологический кризис неизбежно ведет к кризису экономики
этнической культуры. Выходом из кризиса могут стать или введе­
ние культурных инноваций, или (и) смена ХКТ, или, наконец, миг­
рация в другую экологическую нишу.
Эти теоретические подходы лежат в основе анализа происхож­
дения арийских (индоиранских) народов в предлагаемой книге и
были разработаны в монографии «Откуда пришли индоарии?».
В основу исследования были положены методы сравнительно-ис­
торический, эволюционно-типологический и комплексный культу­
рологический, включающий данные естественных наук (палеогеог­
рафии, палеозоологии, антропологии и генетики). Была разработана
методика этнической атрибуции андроновсхсй общности на основе
реконструкции хозяйственно-культурного типа андроновцев и его
сопоставлении с хозяйственно-культурным типом индоариев, а так­
же с этнографическими материалами современных индоиранских
народов, особенно дардов и нуристанцев, таджиков Памира и осе­
тин Кавказа, у которых сохранились древние традиции. Это позво­
лило использовать ретроспективный метод исследования.
Анализ каждой категории андроновской культуры проводился
независимо по единой программе. Сначала исследовались андроков-

21
ские материалы. Затем данные реконструкции этой категории ин­
доиранской культуры сопоставлялись с культурами двух регионов
Старого Света: Индо-Передне-Азиатского и евразийских степей. И
определялось, к какой зоне Старого Света принадлежит культура
ариев. Были исследованы типы поселений, жилищ, технология гон­
чарства и металлообработки, типы мужского и женского костюма,
наконец, типы колесного транспорта и, главное, хозяйства. Для каж­
дой категории были получены непротиворечивые заключения о том,
что она не принадлежит к Индо-Передне-Азиатской зоне, а относит­
ся к зоне степей Евразии (Кузьмина 1994: табл. 7—9).
Следующим шагом в отождествлении индоиранского этноса
с конкретной археологической культурой было выявление таких
этнических индикаторов, которые четко отличают культуру индо-
иранцев от других индоевропейских. Такими этническими инди­
каторами являются отсутствие в стаде индоиранцев свиньи и при­
сутствие двугорбого верблюда бактриана и засвидетельствованный
только у них культ этого животного. А главное, особый культ коня
и колесницы.
В качестве других этнических индикаторов использованы ин­
доиранская традиция о прародине, наложение на археологическую
карту андроновской культуры данных арийской топонимики; воз­
можность установить семантику образов андроновского искусства
на основе индоиранской мифологии. Наконец, выявление контак­
тов индоиранцев и греков по данным лингвистики и мифологии,
а также установление влияния на финно-угров Урала не только
иранцев, но и индоариев, что документирует сложение на юге тай­
ги смешанных андроноидных культур.
Но главным методом верификации гипотезы арийской прина­
длежности степных культур Евразии II тыс. до н.э., несомненно,
является анализ миграций и попытка ответить на вопрос, какими
путями и когда арийцы оказались на территориях, которые они за ­
нимают сегодня. Ответу на этот вопрос посвящена предлагаемая
читателю книга.

*»*
Завершая свою трилогию, считаю своим приятным долгом выра­
зить искреннюю благодарность Т.Я. Елизаренковой и В.А. Ливши­
цу за бесценные консультации в области индоиранистики, Джей­
мсу Мэллори — редактору английского издания моей книги «The

22
Origins o f the Indolranians», который проделал колоссальную рабо­
ту по систематизации материала. А.-П. Франкфору и В.И. Сариа-
ниди, многолетние дискуссии с которыми были плодотворны и не
помешали нашей дружбе.
Моя искренняя признательность молодым коллегам, которые
щедро снабжают меня новыми книжками и дают возможность зна­
комиться с новейшими материалами.
Хочется найти добрые слова для сотрудников музеев и библио­
тек за их бескорыстную и такую полезную помощь.
Благодарю директора Института культурологии проф. К.Э. Раз­
логова, создавшего мне все условия для работы над книгой.
Хочу сказать спасибо Н.Н. Крюковой и моей любимой ученице
А.Б. Ипполитовой, которые взяли на себя труд технической подго­
товки рукописи.
Особая благодарность академикам Г.М. Бонгард-Левину, В.Л.
Янину, В.И. Молодину, А.П. Деревянко, А Х Амирханову и покой­
ным В.П. Алексееву, И.М. Дьяконову и Б.Б. Пиотровскому, которые
не побоялись защ итить меня в трагический момент моей жизни,
что дало мне возможность еще два десятилетия продолжать рабо­
тать.
Мои исследования не были бы также возможными без подде­
ржки Российского Фонда фундаментальных исследований, Россий­
ского гуманитарного научного фонда.
Выражаю признательность Deutsches Archäologisches Institut
(Германия), Centre National de la recherche scientifique (Франция),
университетам Кембриджа, Гарварда, Лос-Анджелеса, Центру Вы­
сших исследований в Симле (Индия) и правительствам Индии и
Шри-Ланки за предоставленную возможность вести научные изыс­
кания в их библиотеках.

23
Введение

Средняя Азия — это исторически сложившаяся обширная терри­


тория, включающая ныне государства Узбекистан, Таджикистан,
Киргизстан и Туркменистан, ранее входившие в СССР и Российс­
кую империю, а в Средние века представлявшие конгломерат не­
больших феодальных владений. На западе территория ограничена
Каспийским морем, на севере соседствует с Арало-Иртышским во­
доразделом и Казахским мелкосопочником, на востоке и юго-вос­
токе простираются горы Тянь-Шань с пиком Победы (высота 7439
м) и высочайшие горы Памиро-Алай с пиком Коммунизма (высо­
та 7495 м), на юге — небольшие горы Копетдаг. Часть территории
Средней Азии занята Туранской низменностью, огромную пло­
щадь покрывают пустыни Кызылкум и Каракум.
На севере Средняя Азия граничит с Казахстаном, на востоке с
Синьцэян-Уйгурским автономным районом Китая, на юге — с Ира­
ном и Афганистаном, будучи отделена лишь узким перешейком от
Пакистана и Индии.
Питают страну две велихих реки: Сырдарья и Амударья, а так­
же Теджен, Мургаб и Зеравшан на юге и озеро Иссыккуль на севе­
ро-востоке. Население Средней Азии по данным переписи 1987 г.
составляло 31,3 млн человек.
Обширность территории Средней Азии, равной по площади
Англии, Франции и Италии, вместе взятым, разнообразие ее лан­
дшафтов: плодородные оазисы, величайшие пустыни, высочайшие
горы, сухие степи, заболоченные дельты — обусловили разный
темп и разный путь культурного развития регионов. Картина ос­
ложнялась тем, что природно-климатические условия неоднократ­
но менялись на протяжении исторической эпохи.
Средняя Азия, находящаяся в самом центре Евразийского ма­
терика, по своему географическому положению — это мост между
скотоводческой степью Евразии и земледельческим Ближним Вое-

24
током, дорога в Индию и Иран (карты 7,12). Здесь осуществлялись
контакты населения, принадлежавшего к разным культурно-хо­
зяйственным типам, здесь традиционно пролегал важнейший путь
этнических передвижений и перемещения людей, идей и вещей.
Ключевое положение региона вызвало интерес к его древнос­
тям. В истории его археологического изучения может быть выделе­
но четыре этапа. Первый — охватывает досоветскую эпоху, когда
силами участников Туркестанского кружка любителей древностей и
отдельными путешественниками и коллекционерами были зарегис­
трированы некоторые памятники и собраны небольшие коллекции
керамики и бронзовых вещей, которые остались неклассифициро­
ванными (Лунин 1958). Только в Туркменистане на поселении Анау
были проведены археологические раскопки А.В. Комаровым и амери­
канской экспедицией под руководством Р.Пампелли (РшпреНу 1908),
и Е. Шмидт выделил древнейшую археологическую культуру Анау.
Второй этап начался после утверждения в Средней Азии совет­
ской власти. Во всех республиках были открыты научные учрежде­
ния, музеи, университеты и развернулись археологические исследо­
вания. Особенно успешные разведки были проведены в Туркмении
A. А. Марущенко, а в разных республиках— А.И. Тереножкиным,
выделившим в Хорезме культуру Таэабагъяб. Была поставлена зада­
ча написания истории народов с целью поднять их национальное са­
мосознание и способствовать консолидации разных наций страны.
Началось строительство больших оросительных каналов, архео­
логические экспедиции работали на стройках Большого Ташкентско­
го (Тереножкин 1940), Большого Ферганского и Большого Чуйского
каналов (Бернштам 1950; 1952). Создавались кадры молодых ученых.
Эта деятельность была прервана Великой Отечественной войной.
Третий этап охватывает послевоенную эпоху. Археологическое
изучение Средней Азии к 1960— 1970 гг. достигло своего расцвета.
Работали комплексные экспедиции, ведшие планомерные целенап­
равленные исследования: активно работала Согдийско-Таджикская
(затем Таджикская) экспедиция, возглавлявшаяся А.Ю. Якубовс­
ким, А.М. Беленицким, М.М. Дьяконовым, затем А.М. Мандель­
штамом (1968), открывшим культуру бронзового века — Бишкент;
Южно-Туркменистанская, которой руководил М.Е. Массон, затем
B. М. Массон (1956,1959).
Одновременно успешно действовала в Таджикистане экспедиция,
руководимая Б-А. Литвинским. Были изучены поселения эпохи брон­

25
зы в Кайракумах (Б-А. Литвинский и др. 1962), могильники культуры
В ахт (Б_А. Литвинский 1967), памятники на Памире (1972).
Проводились исследования Намазги (Б.А. Литвинский, А.Ф. Ганя-
лин 1959). Б.А. Куфтин предложил свою уточненную классификацию,
основанную на схеме А.А. Марущенко; В.М. Массон (1956) выявил
культуру архаического Дахистана и приступил к широким раскопкам
поселений энеолита и бронзового века. Им была выделена культура
ЯЗ I на Мургабе (Масон 1959). И.Н. Хлопин (1964) изучал энеолит
Геоксюрского оазиса. В.И. Сарианиди (1958, 1962, 1963) исследовал
памятники восточной группы поселений и гончарное производство.
Позже И.Н. Хлопиным (1983, 2002) была открыта сумбарская куль­
тура на юго-западе Туркмении. Хорезмская комплексная экспедиция
под руководством С.П. Толстого (1948а, б; 1962) начала исследования
памятников эпохи неолита (А.В. Виноградов 1968; 1981) и бронзы,
что стало делом жизни М.А. Итиной (1961,1977).
А.Н. Бернштам (1949, 1950, 1952) продолжил изучение Памира,
Тянь-Шаня и Ферганы, возглавив Памиро-Алайскую (1946—1948)
и Памиро-Ферганскую (1950— 1952) экспедиции. Работавший с ним
М.Э. Воронец (1951,1954) открыл в Фергане новую культуру брон­
зового века Чует, изучение хоторой продолжили В.И. Спришевский
(1954,1963) и Ю.А. Заднепровский (1962). Активизировалась рабо­
та республиканских институтов и музеев. В Фергане Б.З. Гамбург и
Н.Г. Горбунова впервые выявили могильники андроновской культу­
ры (1956,1957). Достижением исследователей Киргизии также было
изучение андроновских памятников (Кибиров, Кожемяко 1956; Ко-
жемяко 1960; И. Кожомбердиев, Н.Г. Галочкина 1972). В Ташкент­
ском оазисе была выделена культура Бургулюк (Дуке 1982а). Одна­
ко работы были ограничены пределами конкретных республик и в
результате родственные памятники не рассматривались совместно.
Впервые началось изучение палеогеографии (Лисицина 1965,
Виноградов, Мамедов 1975; Кесь 1969; Андрианов 1969), палеозоо­
логии (Цалкин 19706; Ермолова 1976).
В 1966 г. под редакцией В.М. Массона вышла книга «Средняя
Азия в эпоху камня и бронзы», в которой В.М. Массон, И.Н. Хло­
пин, Ю.А. Заднепровский, М.П. Грязнов и А.М. Мандельштам ха­
рактеризовали накопленные материалы отдельных культур. Полу­
ченные новые данные дали возможность приступить к написанию
древней истории отдельных республик: История Туркменской
ССР (1957), История Киргизии (1963), История Таджикского на­

26
рода (ИТН 1963). В главе «Бронзовый век», написанной Б.А. Лит-
винским, впервые региональные материалы были рассмотрены
на общесреднеаэиатском фоне и выделены историко-культурные
регионы; были поставлены вопросы взаимодействия степных и
земледельческих племен и этнической истории Средней Азии. До­
стоинством книги была глава, посвященная Авесте, написанная
иранистами В.А. Лившицем и С.Н. Соколовым.
В 1972 г. вышла книга Б.Ф. Гафурова, посвященная происхожде­
нию и истории его народа: «Таджики. Древнейшая, древняя и сред­
невековая история» (М).
В послевоенные годы огромное внимание было уделено подготов­
ке национальных кадров: абсолютное большинство нынешних архе­
ологов Средней Азии всех республик старшего и среднего поколения
прошло подготовку у М.П. Грязнова, В.М. Массона и А.М. Мандель­
штама в секторе Кавказа и Средней Азии в Институте археологии в
Ленинграде. Это было выдающимся достижением, поскольку все ис­
следователи Средней Азии принадлежали к общей научной школе,
владели едиными методами исследования, пользовались общим язы­
ком — русским, что давало возможность сделать свои достижения
достоянием не только всесоюзной, но и мировой науки. Регулярно в
Москве, Ленинграде, республиках проводились всесоюзные конфе­
ренции и сессии, на которых демонстрировались результаты послед­
них раскопок. Это позволяло знакомиться с новыми открытиями, об­
суждать общие проблемы, координировать исследовательские планы
и в целом создавало оптимальные условия для развития науки.
В 1980— 1990-е гг. ярко заявили о себе представители нового по­
коления национальных кадров во всех республиках. Перечислять
их достижения здесь нет необходимости, поскольку в последующих
главах они подробно охарактеризованы. Следует только подчерк­
нуть выдающиеся открытия, позволившие по-новому представить
историю Средней Азии в эпоху бронзы. Это прежде всего открытие
В.И. Сарианиди новой мировой цивилизации — культуры Мар-
гианы и ее столицы Гонура, а также выявление и классификация
А. Аскаровым северо-бактрийского варианта Бактрийско-Маргианс-
кой археологической культуры (БМАК) в Узбекистане, установление
А. Аскаровым, Н.А. Аванесовой ее связей с андроновской и исследо­
вание Л.Т. Пьянковой и Н.М. Виноградовой, работавших в составе
экспедиции Б.А. Литвинского в Таджикистане, большого числа па­
мятников БМАК, культур Бишкент-Вахш и Андроново и др.

27
В 1980—1990 гг. позитивные моменты сохранялись, но постепенно
нарастали националистические тенденции, снижался уровень подго­
товки. Наступивший после распада Союза четвертый период харак­
теризуется коллапсом археологии Средней Азии. Полное обнищание
республик привело к резкому сокращению полевых исследований.
Нищенский уровень зарплаты вызвал массовый отток из институтов
и музеев самых молодых и самых талантливых сотрудников. Куль­
турная коммуникация между регионами была полностью разрушена,
книгообмен прекратился, издательская деятельность сократилась.
Зато хлынул поток зарубежных экспедиций: сейчас в Средней Азии
работают американцы, немцы, французы, итальянцы, поляки. Эго
можно было бы всячески приветствовать, но, к сожалению, боль­
шинство пришельцев не знает среднеазиатских материалов и специ­
фики памятников, не владеет десятилетиями вырабатывавшимися
едиными методами раскопок, что давало возможность сопоставле­
ния материалов. Знакомство с чужими коллекциями стало невоз­
можно. Публикации выходят на национальных языках республик и
на разных европейских языках и недоступны большинству раскоп­
щиков. Никакого единого плана исследований не только бронзового
века всей Средней Азии, но и отдельных республик не существует.
В этих условиях всеобщей изоляции актуальной становится за­
дача составления по возможности полного банка данных о культу­
рах Средней Азии, накопленного к третьему тысячелетию.
В результате многолетних исследований в Средней Азии сейчас
собран колоссальный материал по культурам степной бронзы и их
взаимодействию с культурами земледельцев. Однако все публикации
посвящены только одному типу предметов, или комплексу, или, в
лучшем случае — культуре одного района. Со времени попытки Б.А.
Литвинского систематизировать материалы всего Среднеазиатского
региона прошло более 40 лет, и количество материала возросло мно­
гократно. Это делает актуальной задачу создания единого банка дан­
ных по культуре пастушеских племен Средней Азии в эпоху бронзы.
Второй задачей является систематизация собранного материа­
ла по единой программе, то есть создание единой типологической
классификационной системы выделения культур, типов локальных
вариантов, этапов. Такая работа необходима в связи с тем, что раз­
ные исследователи одни и те же комплексы интерпретируют совер­
шенно различно, вплоть до того, что тот же могильник относят к
разным культурам.

28
Третью задачу составляет выявление происхождения каждой
культуры или типа памятников и установление векторов миграций
конкретных пастушеских племен.
Четвертая задача — это определение типа культурных связей
между пастушескими и земледельческими племенами, для чего
Южная Средняя Азия дает уникальный материал. Предполагается,
что анализ позволит установить модели миграций и, соответствен­
но, конкретный характер взаимодействия имеющих разный гене­
зис пастухов и земледельцев.
Сформулировать пятую задачу удалось после того, как преды­
дущие задачи были рассмотрены в той мере, в какой это оказалось
доступно автору. Эго задача рассмотреть проблему этногенеза пас­
тушеских племен.
Истопниками работы явились материалы по культуре пас­
тушеских племен Средней Азии. Их сбор осуществлялся мной на
протяжении 50 лет. Благоприятные условия для работы, созданные
в Институте Археологии АН СССР, позволяли ежегодно с 1958 по
1986 г. выезжать осенью в экспедицию в одну из среднеазиатских
республик, а весной ездить в командировки в разные города для
изучения музейных коллекций (Е.Е. Кузьмина 1994: 35—37). В 1978
и в 1980 гг. я была в командировке в Индии, в 1978 и 1982 г. — в
Шри-Ланке для изучения сравнительного материала. С памят­
никами и музейными собраниями знакомилась также во время
командировок в Афганистан (1975) и Иран (1975, 2001). В пост­
перестроечную эпоху я неоднократно выезжала в Среднюю Азию
для участия в международных конференциях и работала в музе­
ях. Были изучены также коллекции ГИМ»а, Музея Антропологии
МГУ, Музея Востока, Эрмитажа (отделы Востока и Первобытный),
МАЭ, Музея Томского университета. Коллекции Средней Азии,
Индии, Ирана и Афганистана были просмотрены во Франции в
Лувре, музеях Гиме и Чернуши, в Англии — в музеях Британском,
Виктории и Альберта, в США в Нью-Йорке в музее Метрополитен,
в Питтсбурге в музее Университета Карнеги, в Университетском
музее Гарварда, в Коллекцмм М. Саклер в Вашингтоне и др.
Методическую основу работы составляет сравнительно-историчес­
кий метод при широком применении эволюционно-типологического
метода, успешно использованного при классификации металличес­
ких изделий Средней Азии (Кузьмина 1966) и керамики андроновс-
кой культурной общности (Кузьмина 1994), также методы стаггисти-

29
ческого анализа керамики, картографирования памятников, а также
комплексный метод реконструкции хозяйства и экологии на основе
данных археологии, палеоэкологии, палеоботаники и археозоологии;
наконец, использованы данные антропологии и новейшие анализы
ДНК популяций Средней Азии, применена уточненная классифика­
ция типов миграций и их отраж ения в археологическом материале.

История изучения проблемы происхождения


индоиранских народов
П роблема происхож дения индоиранских народов уже четверты й
век волнует умы ученых. О на бы ла поставлена в 1771 г., когда Ан-
кетиль Д ю перрон опубликовал главную религиозную книгу и ран ­
цев Авесту. М олодой ф ранцузский аристократ А нкетиль Дю пер­
рон, окончив Сорбонну, реш ил исследовать никому не известны й
древний язы к, и с этой целью отправился в крайне опасное путе­
ш ествие в Индию. После долгих скитаний, м ногократно рискуя
ж изнью , он наконец достиг С урата, где познаком ился со ж рецам и-
дастурам и-парсам и — последователями древнеиранской религии
зороастризм а и хранителями свящ енной книги Авесты. О н изучил
ее и опубликовал, вернувш ись в П ариж (Кузьмина 19776).
В 1786 г. произош ло другое важ нейш ее собы тие в лингвисти­
ке: английский ученый из О ксф орда Виллем Д ж онс издал труд, в
котором доказы вал родство язы ка древней И ндии — санскрита с
латынью, др евн еф еч еск и м и германскими язы кам и. Так родилось
сравнительное индоевропейское язы кознание. В. Д жонс впервы е
употребил слово «арий» в его научном значении. Э то слово-сам о­
название всех индоиранцев и означает «человек этого народа», «хо­
зяин», «благородный» (Барроу 1976:19).
Больш ое значение для исследования индоиранских язы ков име­
ла деш иф ровка древнеперсидской клинописи Ахеменидов, осу­
щ ествленная в 1802 г. Г.Ф. Гротефендом.
Ф ранцузские энциклопедисты создали в XVIII в. популярны й
до сего дня миф об Индии. Ж . Бю ффон первым поместил п раро­
дину человечества не в Передней Азии, где ее локализовали тол­
кователи Библии талмудисты , а в П рикаспии, где был библейский
рай — сады Эдема, откуда брахманы приш ли в Индию, став хра­
нителями древней цивилизации. П. де Соннера, Вольтер и Д идро

30
п ризн али прародиной человечества Индию, а брахманов — н оси ­
телям и древней мудрости.
Дальнейшее развитие индийская легенда обрела у немецких ро­
мантиков. Значительный вклад в развитие сравнительного индоевро­
пейского язы кознания внесли братья А.В. и Ф. Шлегель. О сновопо­
лож ник индологии Фридрих Ш легель в 1808 г. создал труд «О язы ке
и мудрости индийцев». И.-Г. Гердер, а за ним Ш опенгауэр искали в
И ндии истоки немецкого духа, а Н ицш е счел прародиной Персию,
а носителем духовности — Заратуш тру (L Poliakov, 1994). Крупный
индоевропеист М акс Мюллер — автор «Истории древней санскрит­
ской литературы» — локализовал общ е индоевропейскую прародину
в Индии, полагая, что санскрит наиболее близок к индоевропейско­
му праязыку, и ввел в применении ко всем индоевропейским, или,
как их называли в немецкой науке, индогерманским язы кам термин
«арийские». Это было грубой ошибкой, так как ариец — это самона­
звание только индийцев и иранцев. Вскоре термин «ариец» был под­
хвачен идеологом немецкого фаш изм а графом Ж_А. де Гобино и стал
обозначать германца — представителя высшей белой расы, носителя
германского духа. М. Мюллер выступил против расистского толко­
вания термина, но он уже прочно утвердился, что способствовало в
дальнейшем победе фаш истской идеологии.
З а почти два с половиной века р азви ти я сравнительного и ндо­
европейского язы козн ан и я п рародину индоиранцев локализовали
то в арктической зоне, то на Дунае, то в С еверном П ричерноморье,
то на П амире, то в И ране и Передней или Средней А зии, то, нако­
нец, в И ндии. К ритический анализ выдвигавш ихся гипотез дан в
работах Э.А. Грантовского (1970), Б.Г. Гафурова (1972), Д. М эллори
(M allory 1973), Э. Брайанта (B ryant 1999) и других, что избавляет от
подробного критического ан ал и за вы двинуты х точек зрения.
Идея индийской прародины индоевропейцев была оставлена в
КхА. в* оы ли выявлены многочисленные инновации и заимствования
в индоиранских языках. Место теории родословного древа и единого
праязыка, близкого санскриту, заняла теория диалектного континуу­
ма Н.С. Трубецкого. Важнейшее значение имела работа О. Ш радера,
реконструировавшего географическую среду и характер хозяйствен­
но-культурного типа древних индоевропейцев, соответствующие
Центральной Европе. О. Ш радер (1926; Schrader 1901) одним из пер­
вых показал, что реалии культуры индоиранцев указывают на степ­
ную зону их обитания и преимущ ественно скотоводческий характер

31
их культуры. X. К раэ и другими были выявлены индоевропейские
гидронимы, локализующиеся в Центральной Европе, а В.Ф. М ил­
лером, а затем В.И. Абаевым — иранские гидронимы в Северном
Причерноморье. Это названия рек с иранским компонентом «дон» —
«вода»: Дунай, Днестр, Днепр, Дон и многие другие гидронимы и то­
понимы, анализ которых осуществлен В.Н. Топоровым и О.Н. Труба-
чевым (1972). Эти факты, как и установленное совпадение названий
индоевропейской флоры и фауны с Европой, привели к утверждению
гипотезы европейской прародины индоевропейцев и степной п раро­
дины индоиранцев (Десницкая А.В. 1955; О ранский И.М. 1962).
В соответствии с утвердившейся в начале XX в. среди лингвис­
тов в европейской науке гипотезой о локализации индоевропейской
прародины в Европе предполагается отделение индоиранцев в конце
III — начале II тыс. до н.э. и последующий уход части из них с пра­
родины через евразийские степи в Среднюю Азию и отсюда далее на
юг — в Индию и Иран. При этом некоторыми авторами допускается,
что часть иранцев — предки скифов и, вероятно, киммерийцев —
осталась на месте, в Европе. Другие исследователи предполагают
возврат скифов в Европу из Казахстана и Сибири в I тыс. до н.э.
Расходятся мнения и о путях переселения индоиранцев с южно-
русской прародины или (хотя бы частично) через Кавказ (П. Кречмер,
Э Л . Грантовский, К. Йеттмар, В. Брйнденштейн, Р. Гиршман, Л. Бош-
Гимпера, М.Н. Погребова) или через Среднюю Азию. Этой точки зре­
ния придерживаются В. Гейгер (Geiger 1882), О. Шрадер (О. Schräder
1901), Эд. Мейер, В.В. Бартольд, Э. Бенвенист (Benveniste 1966), В. Пи-
зани, Г. Камерон, А Кристенсен (Christensen 1943), Э. Герцфельд (Her­
zfeld 1947). И такие специалисты по индоевропейским и индоиран­
ским языкам как В. Георгиев (1958), Г. Моргенстьерне (Morgenstieme
1973) , В.Порциг (1964), Т. Барроу (1976; Burrow 1973), В. Бранденш-
тейн (Brandenstein 1948,1962), X. Бейли (Bailey 1955,1957), Р Хаушильд
(Hauschild 1962), Р. Фрай (Frye 1972), М. Майрхофер (Mayrhofer 1966,
1974) , М. Бойс (Воусе 1975), Я. Харматта (Harmatta 1981), А Парпо-
ла (Parpola 1974; 1988). Среди отечественных ученых ее разделяли
В.В. Струве (1951), И.М. Дьяконов (1956, 1958, 1960, 1981, 1982, 1995,
1996), И. Алиев (1960), М.М. Дьяконов (1961), И.М. Оранский (1963,
1979а,б), В.И. Абаев (1965,1972,1981), Г.М. Бонгард-Левин (Бонгард-Ле­
вин, Ильин 1969; Бонгард-Левин, Грантовский 1983), Э.А. Грантовский
(1970, 1998), Т.Я. Елизаренкова (1972, 1989, 1995), Б.Г. Гафуров (1972),
М.А. Дандамаев (Дандамаев, Луконин 1980) и первоначально В.В. Ива­

32
нов (Иванов, Топоров I960; Иванов 1963). При этом В. Георгиев (1958)
высказывал мысль, что древнейшими индоиранцами могли быть носи­
тели культур «могил с красной охрой», то есть ямной. М.М. Дьяконов
(1961) помещал индоиранскую прародину в юго-восточной Европе к
востоку от трипольской культуры. Э Л . Грантовский (1960) думал, что
«эпоха ямной культуры может соответствовать общеарийскому пери­
оду». В.И. Абаев (1965) считал срубную культуру иранской. М.М. Д ья­
конов (1961) и Э Л . Грантовский (1970) непосредственно связывали
культуру иранцев или индоиранцев со срубной и андроновской об­
щностями, а И.М. Дьяконов (1956), В. Бранденштейн (Brandenstein
1962), Т. Барроу (Burrow 1973) и М. Бойс (Boyce 1975) — только с анд­
роновской. Причем И.М. Дьяконов (1970) предполагал уход индоиран­
цев с прародины не позже второй четверти II тыс. до н.э.
Выводы этих лингвистов приняло больш инство археологов,
изучавш их культуру евразийских степей и Средней А зии II тыс.
до н.э. (Толстов 1948, 1962; Бернш там 1957; Ч ерников 1957, 1960;
С м ирнов 19576, 1964; С м ирнов, Е.Е. Кузьмина 1977; М ассон 1959;
Толстов, И тина 1960; И тина 1977; М ерперт 1961, 1966, 1974; Лит-
винский 1962, 1963, 1964, 1967, 1981; Е.Е. Кузьмина 1963в, 1971а,в,
1972а, 19726, 1974а, 19746, 1981а, 1987а, 1988в, 1994, 1995, 1999;
С альников 1965; М андельш там 1966а, 1968; Акиш ев 1973; Генинг
19776; П огребова 1977а; Ч ленова 1981, 1983а, 1984, 1989; Березанс­
кая 1982; Г.Б. Зданович 1992,1995,1999; И.Б. Васильев и др. 1995).
По их мнению , археологический материал культур бронзового
века евразийских степей не противоречи т этой гипотезе лингвис­
тов и подтверж дается устанавливаемой археологически прямой
генетической связью ираноязы чны х скифов, савром атов и саков с
носителями предш ествую щ их срубной и андроновской культур.
П ретендентами на роль индоиранцев вы двигались такж е носи­
тели абаш евской (П ряхин 1977) и катакомбной (Клейн 1980, 1981)
культур. Н.Р. Гусева (1977, 1987) считала их срубниками и абашев-
цами, позж е и андроновцами. С овременному состоянию проблемы
происхож дения индоиранцев посвящ ена отдельная глава.

Классификация арийских языков


В настоящ ее время разработана типологическая классификация
индоиранских языков. Как говорилось, древние и происходящ ие
от них современны е язы ки индоиранской общ ности делятся на

3 3»«а>№241 33
три больш ие ветви. I — дарды и нуристанцы прож иваю т н а севере
Индийского субконтинента в северном Афганистане, П акистане и
Индии, сохраняя очень древние культурны е традиции и частично
доведийские верован ия (Fussm an 1977). Выделение семьи спорно.
Обы чно в нее включают архаичны е язы ки дардский и нуристанс-
кий, которы й раньш е назы вался каф ирским , иногда каш мири, на
котором говорят в ш татах Д ж амм а и К аш м ир (Эдельман 1965; Мог-
genstierne 1973; Fussm an 1972; Коган 2005).
II — индоарии — население, которое расселялось в И ндии с севе­
ро-запада на Ганг. Д ревнейш ими религиозны ми памятниками были
Веды, сочиненные на ведийском язы ке. О бработанны й литератур­
ный язы к санскрит. В результате многовекового развития древне­
го индоарийского язы ка сложились современны е язы ки северной
и центральной Индии: хинди, урду, бенгали, пенджаби, маратхи,
гуджарати, синдхи, ассамский, ория и др. В П акистане говорят на
урду, пенджаби и синдхи, в Бангладеш — на бенгали, в Непале — на
непали, в Ш ри-Ланке приш едш ие с севера индоарии поселились
на юге Цейлона, и там сложился сингальский язы к, а на М альдивс­
ких островах — мальдивский. К индоиранской семье принадлеж ит
такж е язы к цыган, мигрировавш их в средние века из Индии, пос­
тепенно расселившихся в Восточной Европе и Болгарии и далее по
всему миру. Цыгане сохранили кочевой образ ж изни, свой беспись­
менный язы к и музы кальный ф ольклор (Baily 1959; Burrow (Барроу
1955, 1976); S.K. Chatter;) 1960; Зограф 1960; Иванов, Топоров 1960;
Bloch 1965, 1984; Елизаренкова 1972, 1982; Бонгард-Левин, И льин
1969,1985; Бонгард-Левин, Гуров 1988,1990; Fussman et al. 2005).
III — иранцы в античную эпоху заним али огромную терри то­
рию степей Евразии от Дуная до А лтая и, возмож но, даже Тувы,
и на юге — всю Среднюю Азию, А фганистан и Иран. По п р и н я­
той ныне классификации иранская ветвь делится на две больш ие
группы: западную и восточную, разделенны е каждая на северную и
южную (G rundriss d er iranischen Philologie (Strassburg 1895— 1901);
Оранский 1962, 1963, 1979a,б; О сновы иранского язы кознания:
Д ревние иранские язы ки 1979; С реднеиранские язы ки 1981; Н ово­
иранские язы ки 1979— 1987).
К северо-западной подгруппе относятся древние индийский и пар­
фянский языки. Время появления иранцев на Иранском плато фикси­
руется письменными источниками Ассирии IX в. до н.э. Территория
Мидии располагалась на северо-западе Ирана, где в предахеменидс-

34
кую эпоху сложилось М идийское царство. П арфия находилась у юго-
восточного берега Каспийского моря. Парфянское царство сложи­
лось в III в. до н.э. Около новой эры оно охватывало Иран, Армению
и Среднюю Азию и вело войны с Римом за господство в Азии.
Среди современны х язы ков к северо-западной подгруппе отн о­
сятся язы ки курдов, прож иваю щ их в И ране, И раке, С ирии, Тур­
ции и России; гилян, мазандеранцев, луров, ж ителей И рана и бе­
луджей, ж ивущ их в И ране, а так ж е в П акистане, А фганистане и на
юге Средней Азии. Часть этих народов ведет кочевой об раз ж изни,
заним аясь скотоводством и, особенно, разведением лошадей. Их
хозяйственно-культурны й тип, ж илищ е, костю м резко отличаю т­
ся о т культуры семитов-арабов-бедуинов и во многом напом ина­
ют х озяй ство и бы т восточно-иранских кочевников Средней Азии,
что указы вает на генетическое родство двух групп иранцев.
К юго-западной подгруппе относится древнеперсидский язы к.
Персидские топонимы и имена заф иксированы в письменных па­
мятниках Ассирии начиная с IX в. до н.э. Затем он становится язы ­
ком великой держ авы Ахеменидов, в V I—IV вв. до н.э. включившей
огромную территорию от С редиземноморья до И ндийского океана.
Н а базе древнеперсидского ф ормируется среднеперсидский язы к —
основа современных язы ков персидского (фарси) государственно­
го язы ка И рана, тадж икского язы ка Таджикистана, а такж е язы ка
фарси кабули (дари) литературного язы ка А фганистана (наряду с
пушту). Все эти три литературны х язы ка ю го-западной'подгруппы
восходят к язы ку тадж икско-персидской классической литерату­
ры IX—XVI вв., на котором писали Рудаки, Фирдоуси, Саади, Омар
Хаям, Хафиз, Джами. О собы й интерес в контексте данной книги
представляет творчество Фирдоуси, поскольку в Ш ахнаме нашли
отраж ение многие сюжеты й персонаж и, известные по Авесте и бы­
тующие до сих пор в ф ольклоре современных тадж иков.
К сввсрс^всатючу.о'л яоЬвоумяв относится мсотвый скифский
язы к, на диалектах которого в V II—IV вв. до н.э. говорили ирано­
язы чны е народы, обитавш ие в степях от С еверного П ричерном о­
рья до глубин Азии и на севере Средней Азии. Как говорилось, в
персидских источниках их назы вали саками, в античны х — ски­
фами. П ричем было подчеркнуто, что персидское название отно­
сится ко всем племенам, которы е греки именовали скифами. О т­
мечены такж е близость хозяйственно-культурного типа, костюма,
вооруж ения и язы ка скиф ов европейских и азиатских, но указа­

35
но, что савром атский язы к был «испорченным», из чего следует,
что скифский континуум включал различны е диалекты. Недавно
С.В. Кулланда выдвинул гипотезу о родстве скифского язы ка с юго­
восточно-иранским бактрийским и показал, что Гомер, предполо­
жительно в VIII в. до н.э. писавш ий о «доителях кобылиц», «мле-
коедах», был знаком уже со скиф ами С еверного П ричерноморья.
Если он прав, это позволит удревнить время сложения скифского
комплекса П ричерном орья. К той ж е подгруппе принадлеж ит сар­
матский язы к, исчезнувш ий, видимо в эпоху великого переселения
народов.
Н аконец, потомком скифского (в ш ироком смысле) является
язы к предков осетин алан, приш едш их из степей на Кавказ в на­
чале нашей эры и вступивш их в контакт с аборигенны м населени­
ем Кавказа. В настоящ ее врем я осетинский язы к распространен в
С еверо-О сетинской АР России и Ю ж но-О сетинской АО Грузии.
М ифология осетин воплощ ена в эпосе Н арты. Анализ Н артов и
скифской мифологии, отраж енной в трудах эллинских авторов,
позволяет установить соответствия с некоторыми мифологемами
не столько А весты, сколько Вед. П исьменны х памятников скифов
нет, и язы к реконструирован В.С. М иллером, В.И. Абаевым и Ж.
Дюмеэилем на основании анализа топонимов, этнонимов и имен
собственных, донесенных в греческих и персидских текстах (М ил­
лер 1887; Абаев 1949,1965; Дю мезиль 1976).
К мертвым северо-восточны м иранским языкам относится также
согдийский язык, на котором говорили на реке Зеравш ан, в области
Согд, упоминаемой в Авесте. Согд и его столица Афрасиаб (Самар­
канд) многократно фигурируют в Шахнаме как центр враждебного
Турана и место действия Афрасиаба и других персонажей, действу­
ющих и в Авесте. Письменные памятники на согдийском язы ке су­
ществуют начиная со II—IV вв. По данны м китайских источников
известно, что в VIII—IX зв. н.э. согдийский язык был распространен
в областях Чач (Ташкентский оазис), Семиречье и согдийских коло­
ниях западного Китая, где он был языком письменности.
Ягнобский язы к, до сих пор распространенны й в долинах Яг-
ноба в Таджикистане, является потомком одного из диалектов
согдийского (Основы иранского язы кознания. С реднеиранские
язы ки 1980).
К мертвым северо-восточны м иранским принадлеж ит такж е хо-
резм ийский язы к, распространенны й в низовьях Аму-Дарьи в об ­

36
ласти Хорезм, упомянутой в Авесте. Н екоторы е исследователи п о­
лагали, что А веста бы ла создана Заратуш трой именно в Хорезме,
что не подтверж дается археологическими материалами (см. ниже).
Д ревнейш ие тексты датированы III—II вв. до н.э. До середины
VIII в. н.э. он оставался оф ициальны м язы ком государства Хорезм.
(Х орезмийские тексты исследованы А.А. Ф рейманом, М .Н. Бого-
лю бским и особенно В.А. Л ивш ицем.)
К юго-восточной подгруппе иранских язы ков принадлежит мерт­
вый бактрийский. Он был распространен в северной и южной Бак-
трии (в Средние века область Тохаристан) — стране, упомянутой в
Авесте. Некоторые исследователи связывают деятельность Заратуш-
тры с этой страной. П амятники на бактрийском языке, использовав­
шем греческий алфавит, относятся ко времени Кушанского царства
I—III вв. (надпись Канишки из Сурх-Каталя) и эфталитского госу­
дарства V—VI вв. Бактрийский язы к занимает промежуточное по­
ложение между парфянским, согдийским и хорезмийским с одной
стороны, и современным афганским (пашто) и мунджанским язы ка­
ми — с другой. Письменные памятники известны с III в. до н.э. Поз­
дние эпиграфические памятники датируют IX в., затем язы к был ас­
симилирован персидским (Оранский 1963, 1979; Основы иранского
язы кознания. II 1981). Изучением бактрийского языка и деш ифров­
кой надписей занимались В.А. Лифшиц, И.М. Стеблин-Каменский,
А. М арик, В. Хеннинг, И. Гершевич, Г. Хумбах, Я. Харматта, Ж . Фус-
ман, Г. Давари, Ф. Грене и др. Ж ивы м язы ком этой подгруппы являет­
ся пуш ту (пашто), распространенный в Афганистане наряду с дари, а
такж е части Пакистана. Он близок некоторым памирским языкам.
П ам ирские язы ки — группа восточно-иранских язы ков, не со­
ставляю щ их самостоятельной подгруппы и проявляю щ их черты
сходства с другими восточно-иранским и язы кам и порознь. Взаи­
м опоним ание между носителями части язы ков отсутствует. Это
указы вает на длительную изоляцию и конвергентное развитие.
П ам ирские язы ки сосредоточены в ю жном Таджикистане, в отде­
льны х речны х долинах П амира, а такж е в соседних горны х рай о­
нах А фганистана и И ндостана на Гиндукуше. Больш ая близость
прослеж ивается между ш угнанским, руш анским, бартангским,
орош орским язы кам и, распространенны м и по рекам П яндж у и
Бартангу, а такж е с сарыкольским язы ком С иньцзяна. Другие п а­
м ирские язы ки: язгулемский, иш каш имский, ваханский — н езави ­
симы ни от ш угнанской группы, ни друг о т друга.

37
Н а П амире распространен такж е ягнобский язы к, не входя­
щ ий в памирскую группу, а представляю щ ий прям ое продолж ение
согдийского.
С истематизацией пам ирских язы ков зан и м али сь В. Гейгер,
Э. Бенвенист, Д. Лоример, Г. М оргенстьерне (М о ^еп з^ егп е 1938).
И главным образом русские исследователи И.И. Зарубин, В.С. С о­
колова, Т.Н. П ахалина, Т.И. Эдельман, Д. Карамш оев, а такж е
А.Л. Грюнберг и И.М . С теблин-Каменский.
Включить этот краткий компилятивный очерк кажется необходи­
мым, поскольку без представления об историческом развитии индои­
ранских языков невозможно ставить задачу их сопоставления с архео­
логическими фактами. Знание генезиса и взаимосвязей индоиранских
языков диктует важнейшую методическую установку: необходимость
совместного исследования истории носителей всех арийских язы ­
ков, — их доказанная лингвистическая близость свидетельствует о ге­
нетическом родстве ираноязычных саков и скифов и земледельческих
народов хорезмийцев, согдийцев и бактрийцев, что ставит методичес­
кое требование поиска их совместной пракультуры и прародины.
Важные данны е в этой связи представляю т материалы о п ере­
ж итках в культуре соврем енны х осетин, народов Памира, а такж е
западно-иранских кочевников Ирана, некоторы х черт, характер­
ных для скифской культуры, но сф орм ировавш ихся в эпоху брон ­
зы (тип постоянного и разборного ж илищ а — протою рты , костюм,
навы ки гончарства, верховая езда, культ коня и др.).
Выявленное лингвистами еще в XIX в. и подтверж денное ком ­
паративистским исследованием Келленса и П ирара родство Риг-
веды и Авесты стави т задачу совместного рассм отрения генезиса
иранцев и индоариев, а установленное археологически время п о ­
явления конных колесниц, играю щ их огромную роль в обеих тр а­
дициях, строго лим итирует эпоху ф орм и рован ия индоиранской
общ ности не ранее рубеж а III—II тыс. до н.э. и вместе с тем огра­
ничивает зону поиска прародины в С таром С вете ареалом раннего
распространения колесниц и культа коня.
Таким образом , сверхзадачей книги после составления банка
археологических материалов пастуш еских пам ятников эпохи брон ­
зы Средней Азии и их культурной атрибуции и хронологической
классификации является установление векторов миграций пасту­
шеского населения Средней Азии и постановка проблемы их этн и ­
ческой атрибуции.

38
I. Культуры племен и их миграции
в Средней Азии

С редняя Азия, являю щ аяся центром Евразийского материка, чрез­


вычайно разнообразна по своим природно-климатическим услови­
ям (карты 1,7): она объединяет четыре зоны: I — степи простираю т­
ся к северу; II — песчаные пустыни Кызылкум и Каракум занимаю т
центральную часть; III — высокие горы Тянь-Ш ань и П амир прохо­
д ят с востока и юго-востока; IV — на юго-западе невысокие горы Ко-
петдаг отграничиваю т Среднюю Азию от И рана и вдоль их северных
склонов есть узкая полоса плодородных земель; оазисы расположе­
ны такж е в устьях рек Теджен и Мургаб и п о течению Заравш ана.
Разнообразие экологических условий, которы е неоднократно
менялись на протяж ени и эпох энеолита и бронзового века, предо­
пределило различное направление разви тия хозяйства и культуры
и разную ориентацию этнокультурны х связей регионов. С евер­
ные и восточны е области С редней А зии входили в круг степных
культур Евразии, ю ж ны е области принадлеж али к ареалу культур
Д ревнего Востока. С редняя А зия, служ ащ ая мостом меж ду двумя
этим и мирам и, была зоной, где осущ ествлялись контакты племен,
принадлеж ащ их к разли чн ы м хозяйственно-культурны м типам,
и на протяж ении всей исторической эпохи пролегал важ нейш ий
путь этнических передвиж ений, ш ла дорога в И ран и Индию.

1. Культуры Средней Азии IV-ill тыс. до из.


В IV—III тыс. до н.э. в Средней Азии сложилось несколько куль­
турно-хозяйственны х зон. Н а юге в Туркмении (будущей Парфии)
в подгорной полосе и низовьях реки Теджен в результате миграции
и з И рана развивалась земледельческая культура Анау (Pum pelly
1908), или Н амазга (М ассон В. (ред.). 1964; 1981а; M asson, Sarianidy
1972, Kohl (ed„ 1981)).

39
К эпохе энеолита по периодизации Б. Куфтина и В. Массона
(1956; 1981а) относятся этапы I—III. В период Н амазга III предпо­
лагается новая волна миграции в оазис Геоксюр из Элама, что до­
кументирует сходство орнаментов керамики. Культура энеолита
представлена многослойны ми поселениями — депе, состоящ ими
из кварталов многокомнатны х домов и святилищ (М ассон 1962,
1981: 58—60; С арианиди 1962): Анау северны й холм, Намазга,
Кара-депе, Геоксюр в Тедженском оазисе.
Основу эконом ики составляло и рригационное земледелие, под­
собную роль играло разведение овец, коз, верблюдов — бактрианов
и зебувидных коров южной породы (Ц алкин 1970; Ермолова 1976).
Керамику лепили руками и покры вали росписью. М еталлические
изделия делали методом ковки из привозной меди (Кузьмина 1966;
Терехова 1975). Умерших хоронили в поселениях под полами д о­
мов, а в эпоху Н амазга III в круглых усы пальницах — толосах. Гли­
няные статуэтки отраж аю т культ богини-матери.
Эпоха бронзы — этапы Н амазга IV, V — ознаменована п ояв­
лением больш их укрепленны х городов: Н ам азга — 50 га, Алтын-
депе — 26 га, Улуг-депе — 20 га и выделением ремесленного п р о ­
изводства. Д ля изготовления керамики использовали гончарный
круг (М асимов 1976). С пециальны е печи-горны служили для о б ­
жига посуды и отливки металлических изделий. Распространились
четырехколесные повозки, запрягавш иеся парой быков или верб ­
людов (Kuzm ina 1983; Кузьмина 1980в).
Своего расцвета культура Анау достигла в эпоху Н амазга V
(Массон 1 9 6 4 ,1 9 6 6 6 ,1 9 7 6 ,1981а, 1982; M asson, Sarianidi 1972). П ро­
исходит социальная стратиф икация общ ества. На столичном п о­
селении Алтын выделяю тся кварталы с больш ими домами знати и
кварталы ремесленников, изготовляю щ их стандартную гончарную
керамику без орнамента и не кованые, а литы е по восковой модели
разнообразны е изделия из мы ш ьяковистой бронзы. П оявляются
богатые погребения. Идеологические представления усложняются,
на что указы ваю т четы рехступенчатая культовая постройка Ал-
тын-депе, глиняны е статуэтки богинь, металлические крестовид­
ные и зоом орф ны е печати. И мпорты из Тепе-Гиссара и Хараппы
отражаю т ш ирокие культурные связи.
Одновременно с развитием земледельческой культуры Анау в
плодородной долине Зеравш ана в 45 км к востоку от С амарканда
возникло поселение С аразм (Исаков 1991а,б; Lyonnet 1996). О но

40
бы ло основано выходцами из оазиса Геоксюр в низовьях Теджена
с целью разработки богатых месторож дений полиметаллических
руд и бирю зы. Эти богатства привлекли такж е земледельцев Белуд­
ж истана, которы е составляю т второй компонент культуры Саразм.
Выводы о генезисе этой культуры основаны на анализе орн а­
ментов керамических комплексов и импортны х изделий. В р азв и ­
тии С аразм а выделяю тся четы ре этапа, датируемых радиоуглерод­
ным методом о т 3400 до 2000 г. до н.э.
С аразм представлял собой огромное поселение площ адью 100
га, состоящ ее из многокомнатны х домов с храм ами-святилищ ам и,
а в период 111 — с дворцам и. Основу эконом ики составляло и рри ­
гационное и отчасти богарное земледелие и разведение мелкого и
крупного рогатого скота. В периоды I—III керам ика С аразм а была
лепной расписной, в период IV (2700—2000 гг. до н.э.) появился
гончарный круг. Была р азви та обработка бирю зы , лазурита, агатов.
Главной отраслью экономики во все эпохи бы ла добы ча, вероят­
но, в ближ айш их рудниках, и вы плавка металла, о чем свидетель­
ствуют находки печей-горнов, глиняны х литейны х ф орм , тиглей,
слитка свинца весом 10 кг, а такж е многочисленных металлических
изделий. Это п озволяет считать С аразм крупнейш им металлурги­
ческим очагом Средней Азии, работавш им на экспорт.
С аразм имел ш ирокие связи о т И рана до Белуджистана и Се-
истана. В III тыс. до н.э. активны е контакты были характерны для
всего Д ревнего Востока (A m iet 1986; Lamberg-Karlovsky 1996).
Д ругим ф орпостом древневосточной ц иви лизаци и бы ло посе­
ление Ш ортугай на севере А фганистана в древней Бактрии, распо­
лагавш ейся по обоим берегам Амударьи (Francfort 1989). Раскопки
двух холмов поселения вы явили динам ику его развития. Выделено
четы ре этапа. Поселение возникло как колония индийской культу­
ры Хараппы, что документирую т типично хараппская строитель­
ная техника, сделанная на гончарном круге керамика с хараппсхнм
декором, печать, бусы, изделия и з раковин. Вероятно, индийская
колония бы ла создана с целью разработки соседних богатых мес­
торож дений лазурита, контроль за торговлей которы м позволил
установить ш ирокие культурные связи. A.-II. Ф ранкф ор датирует
этап А на основании радиоуглеродных данны х 2200—2000 гг. до
н.э. и отмечает связи с Хараппой, М ундигаком IV, Ш ахри-Сохта
III—IV, Яхья IV.B — Бампуром V—VI, Кулли, Ш ахдадом, Гиссаром
ШС, Н амазга V.

41
Возможно, еще один центр земледельческой культуры II тыс. до
н.э. будет откры т в плодородной долине Ферганы. Н а это п озволя­
ю т надеяться находки здесь клада Хак, содержащ его медные изде­
лия типа Гиссара III, и двух каменны х гирь древневосточного типа
(Кузьмина 1966; Besenval 1987, fig. II).
Таким образом, в III тыс. до н.э. пригодные для и рригационно­
го земледелия или богатые полезны ми ископаемыми зем ли на юге
Средней А зии и севере А фганистана были заняты земледельчес­
ким населением, м игрировавш им из разны х областей Д ревнего
Востока: из И рана, в том числе Элама, Белуджистана и И ндии. Пе­
реселенцы принесли достиж ения древневосточной цивилизации:
производящ ее хозяйство (доместицированны е пш еницу, ячмень,
мелкий и крупны й, в том числе зебувидны й рогаты й скот), навы ­
ки изготовления расписной керамики, металлургию и м еталлооб­
работку и колесный транспорт, позволивш ий установить ш ирокие
обменные связи.
Какова этническая принадлеж ность различны х групп земледе­
льцев юга Средней Азии? И.М. Д ьяконов (1967: 85—87, 108— 112)
высказал предположение о родстве эламского язы ка Ю го-Западного
И рана и дравидийского язы ка И ндии и их разделении ранее III тыс.
до н.э. Эту гипотезу обосновал Д. М ак-А льпин (M ac-Alpin 1981).
Д равидоязы чны м считаю т население Ю жной Туркмении
Б.А. Л итвинский (1963, 128), В.М. Массон (1977: 115— 118).
А.П. Ф ранкф ор (Francfort 1989) допускает, что ж ители Б актрии го­
ворили по-эламски. Больш инство серьезны х лингвистов считает
создателей Х араппы дравидам и (Parpola 1974, 1988, Lubotsky 2001;
Witzel 2001) или дравидам и и мунда (Бонгард-Левин, Гуров 1988,
1990; Kuiper 1991).
В конце III ты сячелетия до н.э. древнеземледельческие общ ины
в ш ирокой зоне, включающей юг Средней Азии, И ран, А ф ганис­
тан, Белуджистан и северо-запад И ндостана, переж иваю т кризис.
На одних поселениях сокращ ается обж итая площ адь (в Н ам азга —
до 2 га), другие поселения приходят в упадок: Алтын-депе, Саразм,
Ш ортугай, Тепе-Гиссар III, Ш ах-тепе, Тюренг-тепе, Ш ахри-Сохта,
Тепе-Яхья, М ундигак.
Гибнет цивилизация Хараппа в Индии. П ричины кризиса пока
не ясны. Исследователи предполагали экологические катастрофы :
землетрясения, наводнения, засуху, истощение почвы, М. Уилер
(W heeler 1968) объяснил гибель Хараппы нашествием с севера ари ­

42
ев. О днако картина, по-видимому, была гораздо сложнее. Расцвет
культуры в Ю жной Азии привел к демографическому взрыву. Э хо­
логические возмож ности оазисов стали недостаточны для п рокор­
мления возросш его населения. Н а ряде поселений установлено, что
кризис развивался постепенно. Н аиболее вероятной представля­
ется гипотеза, независимо вы сказанная Р. и Б. О лчинами (R. an d В.
Allchins 1973) и Г. Бонгард-Левиным (1963,1979,1981,2003; Бонгард-
Левин, Гуров 1988, 1990). В конце III тыс. до н.э. в Евразии п рои зо­
шел экологический кризис, усугубивш ий остроту экономических
проблем, а это вы звало внутриполитический кризис и постепенно
привело к катастрофе. Гибель больш их поселений позволила пас­
туш еским племенам, находившимся на границах земледельческих
оазисов, зан ять частично опустевш ие земли и подчинить и посте­
пенно ассимилировать аборигенное население. В результате после
периода кризиса произош ло ф орм ирование новых культур.
Н о будем пом нить, что это только гипотеза!

* * *
Если в оазисах юга С редней А зии в IV—III тыс. д о н.э. развивались
земледельческие культуры И ндо-П ереднеазиатско круга, что ж е в
эту эпоху происходило в других областях С редней Азии?
В Т адж икистане сущ ествовала крайне прим итивная неолити­
ческая культура Гиссар (Ранов И Т Н 1988). Н аселение заним алось
охотой и использовало архаичны е каменные орудия.
Н а севере на обш ирной территории, включающ ей Восточный
П рикаспий, район А ральского моря (будущий Х орезм) и Бухар­
ский оазис в С реднеазиатском меж дуречье, сложилась культура
Кельтеминар (акчадарьинский, лявляканский, ниж неЗеравш анс-
кий варианты ) (Виноградов 1968; 1981; он ж е и др. 1986; М амедов
1975; Гулямов и др. 1966). С пециф ические экологические условия
обусловили особенности экономического и культурного развития
региона. Как установлено палеоэкологическими исследованиями,
IV—III тыс. до н.э. было эпохой Л являканского плю виала (Виног­
радов, М амедов 1975: 234—255), когда соврем енны е пусты ни пред­
ставляли серию непроходимы х болот и озер. О зера изобиловали
ры бой и водоплавающ ей птицей, что сделало ры боловство основой
эконом ики кельтеминарцев. Н аселение ж и ло в стойбищ ах в боль­
ших родовы х шалашах. И сследовано более 800 кельтеминарских
стоянок, н о ни на одной из них не заф и ксировано ни зерен злаков,

43
ни костей дом аш них ж ивотны х. «Н аличия элементов п роизводя­
щего х озяй ства... не имеется» (Виноградов 1981:146,147).
А Л . Ф ормозов (1959а: 155; 19596) провел по реке Э м ба границу
между двумя зонами неолитических культур: европейской и ази ­
атской. Последующие исследования подтвердили кардинальны е
различия в развитии культур неолита и энеолита в европейской и
азиатской зонах степей, что п озволяет «говорить... об их п рин а­
длежности к разны м культурны м областям» и относить пам ятники
Поволжья, Урала и С еверного П рикаспия к западном у П онто-К ас­
пийскому кругу (И ванов, Васильев 1995: 121). В этой зоне в IV—III
тыс. до н.э. прослеж ивается последовательное развитие п роизво­
дящей экономики под влиянием земледельческих культур Карпат и
Дуная (Васильев, Выборнов, 1988; Он же, Синюк 1985; Rassam akin
1999; Кузьмина 1996— 1997; Kuzm ina 2000,2003).
Н апротив, в азиатской части соседство с ю жными земледельца­
ми не привело к становлению производящ его хозяйства, и основу
экономики кельтеминарцев Х орезма составляли ры боловство и
охота на водоплавающ ую птицу, а в степях Казахстана — сезонная
охота на копы тны х (дискуссию о независимом центре дом естика­
ции лошади в Казахстане см. PSAH 2003).
Приведенные экологические и археологические данны е исклю ­
чают саму возм ож ность постановки вопроса о массовой миграции
земледельческого индоевропейского населения с Ближнего Востока
через Среднюю Азию в П онто-К аспийские степи, что предполага­
ли Т.В. Гамкрелидзе и В.В. И ванов (1984), а тем более локализацию
индоевропейской прародины в Средней Азии, как предполагает
Дж. Никольс (Nicols 1997), или в Бактрии (Sargent 1997).
Н апротив, не только никакой миграции из Средней Азии в сте­
пи не было, но и контакты земледельческого населения с северны ­
ми племенами были крайне спорадическими и не вели к смене хо­
зяйственно-культурного типа. В Саразме найдена невыразительная
керамика, сопоставлявш аяся с культурами Кельтеминарского кру­
га. Ср.: Виноградов и др. 1975; 220—224 — период неолита II Ляв-
лякана (IV — первая половина III тыс. до н.э.) (Lyonnet 1996: 49, pi.
V, VI: 8). В Хорезме в Л являкане (III тыс. до н.э.) А.В. Виноградов
(1968:146— 150, рис. 62) вы явил на кельтеминарской посуде некото­
рое влияние ю жных ф орм и орнаментов, но только на позднем п о­
селении Л являкана 506 обнаружены литейные формы топора-тесла
и топора-м олота южных типов (Виноградов, Кузьмина 1970) и мас­

44
терская по обработке бирю зы, а в гроте Дам-Дам Чаш ме и в пещ е­
ре Джебел в Закаспии найдены кости овцы, вероятно, домаш ней, и
керамика типа Ш ах-тепе III—II и Кызыл-Арват (Ц алкин 1956: 220,
221; Ш нирельман 1980: 74,75). Н о эти связи были спорадическими.
Н апротив, в конце III тыс. до н.э. (по традиционной хронологии)
в эпоху наступления засухи в степях и заверш ения лявляканского
плю виала отмечается продвиж ение на восток с территории Понто-
Каспийских степей племен позднеямной культуры, видимо, испы­
тавш их воздействие катакомбной культуры. О ни приносят в Сибирь
навыки земледелия и скотоводства и сами злаки и доместицирован-
ных животных, а такж е металлургию и колесный транспорт, и созда­
ют культуру Афанасьево (Вадецкая 1986; Цыб 1984а,б; Семенов 1993;
Грязнов 1999: 51—54). М ногие исследователи считаю т афанасьевцев
тохарами (Pulleyblank 1966,19% ; M air 1995; Mallory, M air 2000).
Н екоторое сходство с пам ятникам и ям ной культуры имею т пог­
ребен и я в могильниках Убаган и Верхняя Алабуга на Тоболе (П о­
тем кина 1985: 151— 155, 201; рис. 63: 1—9; 106: 27—29, 39, 41) и в
кургане с кольцом из камней К арагаш в Ц ентральном Казахстане
(Евдокимов, Ломан 1989: 34—46, рис. 5). Умершие захоронены по
ям ном у обряду на спине с подняты м и коленями в сопровож дении
охры, медных и каменных изделий и круглодонной керам ики со
ш тампованны м орнаментом. В Убагане найдены кости коровы и
овцы; антропологический ти п погребенного — ям ны й.
Под влиянием западного импульса в конце III тыс. до н.э. на
поздненеолитических пам ятниках Казахстана впервы е появляю тся
кости домаш них мелкого и крупного скота восточноевропейских
пород и коня (Ф ормозов, 19506; Ч алая 1971; ИКССР 1977; М акаро­
ва, Н урумов 1989).

** *
Древнейшей культурой Средней Азии, отражающей активные свя­
зи степного и земледельческого населения, является Заман-Баба в
Бухарском оазисе (Гулямов и др. 1966: 118— 186; К узьмина 19586,
19686). Степной ком понент отраж аю т ж илищ е-полузем лянка на
поселении и обряд погребения в могильнике ям ного и катаком б­
ного типа, наличие мела, охры, костей ж ивотны х и форм ы кругло­
донной и остродонной лепной керамики, сопоставимой с типами
ям ной и частично кельтеминарской, но лиш енной орнамента. П ри­
дя на реку Зеравш ан, пастуш еское население вступило в контакт с

45
земледельцами — носителями культур позднего С аразм а и Н амаэ-
га V типа поселения Хапуз. Ю жный ком понент ярко представлен
керамикой, изготовленной на гончарном круге, которая составляет
10%, сосудами с росписью типа М ундигак IV, керамическим гор­
ном, двумя ж енским и статуэткам и и медными булавками с лопа­
точковидны м наверш ием, зеркалам и, разн ообразн ы м и бусами из
бирю зы, лазурита и других камней, а такж е из пасты в ф орм е м аль­
тийского креста.
Культурно-определяющ ие признаки — погребальны й обряд и
керамика — не позволяю т отнести культуру Зам ан-Баба к БМ АК и
датировать ее второй четвертью II тыс. до н.э. (по Аскарову 1981)
или рубежом II—1ты с. до н.э. (С арианиди 1979). Ш ирокий круг
аналогий с Н ам азга V, Ш ах-тепе II, Гиссар ШВ, М ундичак IV оп ре­
деляет ее дату рубеж ом 1П—И тыс. до н.э. или раньш е, если п ри ­
нять калиброванны е радиоуглеродны е датировки.
Культурный синтез, впервы е засвидетельствованны й в Заман-
Бабе, затем становится характерной особенностью культур С ред­
ней А зии на протяж ении всей исторической эпохи.

2. Культура юга Средней Азии II - начала I т ы с ло н*э*


Культура Средней А зии по-преж нему делится на юг и север. Ко
II тыс. до н.э. в Ю жной Туркмении относится этап Н амазга VI
(Ритре11у 1908; М ассон 1959; Ганялин 19566; М арущ енко 1959; Ще-
тенко 19996). Дата этапа (XX) XVIII — XIII (XX) вв. до н.э. Населе­
ние не смогло оправиться от кризиса. Число поселений уменьш ает­
ся: Анау (южный холм), Намазга-депе, Теккем-депе, Елькен-депе. Их
площ адь не превы ш ает 1—2 га. Н о длительное развитие этапа отра­
ж ает мощ ность культурных слоев; Намазга — 7 м, Теккем — 6 м.
Культура генетически связана с предшествующ ей Н амазга V.
Традиции сохраняю тся в архитектуре укрепленных поселений с
кварталами многокомнатны х домов и в изготовлении на гончар­
ном круге не орнаментированной керамики, обож ж енной в двухъ­
ярусны х горнах, в типах украш ений и металлических изделий.
О снову эконом ики составляет ирригационное земледелие (най­
дены зерна ячм еня, пш еницы , косточки винограда). В озраста­
ет роль скотоводства: разводят крупны й и мелкий рогаты й скот,
верблю дов-бактрианов, впервые появляется лошадь. В.М. М ассон

46
(1959:109,110) отмечает прогресс в разви тии ремесла и ирригации.
И н новации отмечаю тся в сф ере духовной культуры: появляю тся
выделенны е грунтовые могильники (Янги-Кала и Асгабат). С охра­
няю тся связи с И ндией, на что указы ваю т находки каменны х бус
ти па Д ж укхар с циркульны м орнаментом. Н о ориентация главных
контактов меняется: устанавливаю тся связи с северны ми пасту­
ш ескими племенами и ш ирокое распространение получаю т высо-
кооловянисты е бронзовы е изделия андроновского типа.
Во II т ы с до н.э. центр земледельческой культуры смещается на
восток. Еще в эпоху Намаэга V и, возможно, даж е IV, в дельте реки
Мургаб (в будущем Маргиана) и в Северном Афганистане и юго-
востоке Средней Азии по течению реки Оке (Аму-Дарья) формиру­
ется новый очаг древневосточной цивилизации: культура Окса, или
БМ АК (Бактрийско-М аргианский археологический комплекс) (Сари-
аниди 1990,2001; М асимов 1979; H iebert and oth. 1992; Francfort 1989,
1996; Lamberg-Karlovsky 1994a). О ба названия неудачны, так как куль­
тура Окса характеризует только Бактрию, а БМАК — только комп­
л ек с хотя речь идет именно о культуре с несколькими вариантами.
Развитие этой культуры относится к концу (?) III—II тыс. до н.э.
В М аргиане БМ АК представлен столичны м поселением Гонур и о т­
носящ им ся к нему могильником, поселениями Келелли, Тоголок 1,
21,24, Аучин I, Тахирбай 3.
В Ю жной Бактрии к БМ АК относятся поселения Гирдан-Тепе,
Дашлы, Ш ортугай (этап В), многочисленны е уничтож енны е граби­
телям и могильники, клад Фуллол, случайны е находки (С арианиди
1977, 1990; Sarianidi 1998а, 2001а,6, 2002; Francfort 1989; A m iet 1977,
1986,1997; Pottier 1984; Tosi, W ardak 1972).
П роисхож дение культуры дискуссионнно. А.П. Ф ранкф ор под­
черкивает непреры вность ж изни в Ш ортугае и сохранение на эта­
пе В тради ци й культуры Хараппа в строительной технике.
В.И. С арианиди (1987) предполагал, что культура возникла в
Восточном И ране, где она ещ е не откры та. Теперь он (Sarianidi
1998), вслед за Т.В. Гамкрелидзе и В.В. И вановы м (1984), подчерки­
вает западны е истоки, отмечая связи с Анатолией и даж е Грецией.
П ервоначально В.М. Массон (1989: 172, 173) предполагал, что
освоение М ургаба было связано с кризисом культуры юга Туркме­
нии в эпоху Н ам азга V, когда часть избы точного населения пере­
селилась н а М ургаб. Э та точка зрен и я представляется бесспорной.
Решающим аргументом в ее пользу является сохранение в БМ АК

47
традиций гончарного производства Н ам азга IV—V — изготовле­
ние светлоангобированной керамики, технология производства
которой сохранится в Средней А зии вплоть до эпохи Александра
М акедонского (Кузьмина, 1971в, 1972; Kuzmina 1976а).
Керамический комплекс Средней А зии эпохи бронзы и Ахеме-
нидов отличается о т серо-черной полированной посуды северо-
восточного И рана (Ш ах-тепе, Гиссар), а такж е культур Белуджиста­
на и Индии.
Второй ком понент культуры БМ АК — это Элам, что убедитель­
но показал П. Амье (Am iet 1986, 1997). Решающее значение имеет
сходство не отдельных типов изделий, а всего комплекса матери­
альной культуры (специфические топоры с фигурны м наверш ием,
зеркала с антропом орф ной ручкой, булавки, стеатитовы е колонки
и женские фигуры в эламском платье) и, главное, образцы искус­
ства, отраж аю щ ие духовную культуру общ ества. Как правило, их
заим ствование связано не с культурны ми влияниям и, а с м и грац и ­
ей населения, приносящ его новую идеологию. Этот вывод надежно
подтверж дает анализ семантики образов печатей (Клочков 1997;
А нтонова 2000; Francfort 1994). Ч то касается вы явленны х В.И. Са-
рианиди связей с Анатолией, то они, вероятно, отраж аю т не миг­
рацию , а ш ирокие культурные связи, характерны е для б ронзово­
го века всей Передней Азии (Am iet 1986; Lamberg-Karlovsky 1987,
1994; H iebert F., Lamberg-Karlovsky 1992).
В развитии культуры М аргианы выделено несколько этапов, от­
ражающих динам ику освоения оазисов на Мургабе. Древнейш им
был Келлелинский оазис (Масимов 1979). Н а поселении Келлели
особенно ясно представлены традиции Намазга V. Расцвет культуры
относится ко времени Гонур. По мнению В.И. Сарианиди, смещение
дельты Мургаба к югу вызывает и перемещение населения. Самым
поздним памятником эпохи бронзы является поселение Тахирбай 3,
относящееся ко второй половине II тыс. до н.э. (Массон 1959).
Несколько позднее, чем в М аргиане и Южной Бактрии, происхо­
дит ф ормирование культуры в Северной Бактрии. В Ю жном Узбе­
кистане она представлена памятниками М оллали, Сапалли, Джарку-
тан, Бустан и другими. А. Аскаров выделяет их в культуру Сапалли.
В действительности по всем культурно определяющим признакам
они принадлежат к культуре Окса и могут рассматриваться только
как ее локальный вариант. Н а основании стратиграфии керамики
выделены этапы Сапалли и Джаркутан, датированные 1700— 1300 гг.

48
до н.э. и отнесенные к ф инальному бронзовому веку этапы Куэели,
М олали и Бустан (1300—900 гг. до н з .) (Аскаров 1977: 101; Аскаров,
Абдуллаев 1983: 40—44; Аскаров, Ш иринов 1993). Представляется,
что эта хронология нуждается в корректировке.
Культура О кса является верш иной разви тия земледельческой
ц иви лизаци и бронзового века региона. Здесь выявлены рядовые
поселения с многокомнатны ми дом ам и и составляю щ ие специ­
ф ику культуры квадратны е прямоугольны е и круглые крепости с
баш ням и и обводны м и коридорам и (Келлели, Сапалли, Д аш лы 1,
3), храмовы е комплексы с алтарям и, связанны е с культом огня и
галлю циногенны х напитков (Тоголок 21, Д ж аркутан), дворцы с па­
радны м и залам и (Гонур, Даш лы 3). О снову эконом ики составляло
ирригационное земледелие, подсобное значение имело скотоводс­
тво, роль которого возросла к концу II тыс. до н.э.
Больших успехов достигло дифференцированное ремесло: откры ­
ты винодельни, мастерские по производству гончарной светлофонной
неорнаментированной керамики разнообразных типов; мастерские
по производству статуэток, каменных изделий, в том числе цилинд­
рических и плоских печатей. Особое развитие получила металлооб­
работка. Руда поступала из И рана (Рузанов 1982). Изготавливали ору­
дия труда, оружие, сосуды с изображениями сцен охоты, животных,
полиморфных существ, а такж е печати с крестовидным узором и об­
разами богинь, животных, змей и драконов (Sarianidi 1998).
С ущ ественны е изменения произош ли в идеологии. Выявлено
четы ре типа погребений: I — под полами домов; II — на заброш ен­
ных участках поселения — эти обряды сохраняю т древню ю тр ад и ­
цию Анау; III — в м огильнике в яме, часто облож енной ки рп ича­
ми, — они преобладаю т в М аргиане; IV — в Б актрии господствуют
захоронения в катакомбе. Умершие лежат скорченно, на боку, при
них поставлена посуда, иногда лежат часть туш и барана и украш е­
ния. Выделяются очень богатые погребения, специфическую осо­
бенность составляю т кенотафы, в которы х иногда помещ ены баран
или глиняная кукла.
А рхитектура храмов и прикладное искусство отраж аю т рели­
гиозную систему со сложны ми ритуалам и и культом ж енского бо­
жества. М ифология БМ АК входит в круг древневосточны х верова­
ний и, судя по образам искусства, особенно близка пантеону Элама
(A m iet 1977, 1997; Francfort 1994; Л итвинский 1989; Клочков 1997;
А нтонова 2000).

4 3акп/«24| 49
***
Вопреки мнению многих западны х ученых, культура М аргианы и
Бактрианы продолж ала развиваться во второй половине II тыс. до
н.э. К этом у времени принадлеж ат многие пам ятники Узбекистана,
которы е А. А скаров относит к этапам Д ж аркутан, Кузали, М оллали
и Бустан. В эту эпоху устанавливаю тся активны е контакты с созда­
телями культуры Андроново.

3. Расселение пастушеских племен в Средней Азии


В то время как на юге развиваю тся земледельческие культуры Анау
и БМ АК, на севере в степях ф орм ируется культура А ндроново, и
ее носители устанавливаю т контакты с земледельцами и посте­
пенно начинаю т продвиж ение на юг. Выделяется три этап а м и гра­
ции пастуш еских племен степей в Среднюю Азию в эпоху бронзы:
I этап: С инташ та — П етровка; II этап: разви ты е срубная и андро-
новская культурны е общ ности. П оследняя представлена алакуль-
ским, федоровским и смеш анны ми типам и пам ятников (карты 2,
5); III этап: позднесрубная и позднеандроновскал культуры, харак­
теризую щ иеся распространением керам ики с налепным валиком.
К оличество северны х пам ятников в С редней А зии неуклонно в о з­
растает, и в эпоху ф инальной бронзы (XIII?) XII—IX вв. до н.э. они
заним аю т всю территорию региона.

I этап: первая волна миграции анлроиовиев на юг

Больш ое значение для вы яснения времени и судеб раннеандронов-


ских племен им еет погребение Зардча-Х алифа у П яндж икента не­
далеко от С аразм а на левом берегу Зеравш ана (Бобомуллоев 1993;
Бостонгухар 1998; В оЬотиІІоеу 1997). Умерший леж ит в овальной
могиле длиной 3,1 м, глубиной 3,5 м скорченно, на правом боку, го­
ловой на С З, одна рука под головой, другая — на животе. У головы
положен скелет рогатого барана. Э тот обряд типичен для культуры
Сапалли в С еверной Бактрии (Аскаров 1977:138). В могиле найден
богатый инвентарь (рис. 8). Керамика представлена трем я сделан­
ными на гончарном круге розового цвета обж ига ш аровидны ми
сосудами с узким горлом, подкош енным у двух экзем пляров дном
и тамгой на плечике у одного. Эта посуда аналогична керамике

50
дж аркутанского этап а культуры С апалли: м огильника Д ж аркутан,
отчасти Д аш лы -3 (А скаров 1977: рис. 31, 32; Аскаров и др. 1983: 7
табл. V, XXI. 7, XXVIII; С арианиди 1977: рис. 27,28).
В Бактрийско-М аргианском комплексе и в И ране находит парал­
лели и другой инвентарь. Аналоги бронзовому сосуду со сливом есть
в С апалли, Гиссаре III, Бактрии (Аскаров 1977: табл. XXVII, 15; Сари­
аниди 1977: рис. 41:9; Загіапісіі 1988: й§.13; Аш іеі 1988: fig. Зс); бронзо­
вом у сосуду с риф лены м горлыш ком — в Бактрии (Аш іеі 1988: 11
Ь,<1); височное кольцо с утолщ ениями на концах сходно с украш ени­
ям и из С апалли (Аскаров 1977: табл. XXXIX, 17,19). К тому ж е кругу
принадлежат золотая чашечка, нож-бритва, череш ковый кинж ал с
прям ы м и плечиками, бисер из золота и бирюзы. В комплекс входит
каменный пест фаллической ф орм ы длиной 26,5 см, диаметром 4,5
см. Н. Бороф ф ка (Вогойка 1998в: аЬ. 25) отнес его к андроновскому
типу VB, близкому ти пу IV, характерному для Средней А зии перио­
да Н амаз га V—VI и датировал 1800— 1400 гг. до н э . Сопоставление с
Улуг-Депе и Пархай позволяет принять дату 1800— 1600 гг. до н.э.
О собый интерес представляет бронзовая булавка длиной 18 см,
увенчанная фигуркой коня. Булавки с зооморфны м навершием из­
вестны: Сапал-Тепе, Джаркутан, Дашлы-3, погребения Бактрии, Гис-
сар-Ш , клад Хак (Кузьмина 1966: табл. XVI; Аскаров 1977: табл. ХЫ,
ІУ І, 5, 6; Сарианиди 1977: рис. 43, 44; Сарианиди 1988: табл. ІЛ, Ь6;
Аскаров и др. 1983: табл. XXI 1; А ш іеі 1988: % . 12; ІддаЬие еі аі. 1988:
fig. 83). Однако ни одного изображ ения лошади на каверш ии во всем
земледельческом регионе мне не известно. Стилистически этот об­
раз несколько напоминает изображ ения коней на золотом височном
кольце из андроновского могильника М ы нш ункур (Кузьмина 1994:
256, рис. на с. 5), на ноже из Сейминского могильника (Бадер 1970:
рис. 52) и навершии из Семипалатинска: сходны статичная поза, эк­
стерьер, длинный хвост, трактовка гривы (рис. 9). В Зардча-Халифа
найдены обломки 8 дисковидных псалиев, реконструированы — 6.
Эго костяные псалии диаметром 8 см с центральным больш им от­
верстием, окруженным валиком и четырьмя цельными шипами
(ВоЬошиІоеу 1997:127, аЬЬ. 4 :1 ,2 ). Они относятся к первому типу по
моей классификации, представляющему исходную, наиболее арха­
ичную форму (рис. 6; 7а, б), и характерны только для ранних синта-
штинских комплексов Урала: Синташ та (Генинг и др. 1992: рис. 57: 8;
Кузьмина 1994:171— 189, табл. 4, рис. 37) и Большекараганский (Бо­
талов и др. 1996:80,81, р и с 17:10; 18:4). В Танаберген (В. Ткачев 1998:

51
р и с 2:1 0 ,1 1 ) представлены псалии первого типа, но без валика, в По­
таповском могильнике на Волге — с валиком, но с дополнительными
отверстиями (Васильев и др. 1994: р и с 33:1; 42:3). С колесничным
комплексом связана пара бронзовых удил с кольцами и муфтами на
обоих концах длиной 113 и 12 см. Сопоставление их с удилами из
Кайрак-Кумов (Bobomuloev 1997) не корректно. Аналогии им мне не
известны. В отличие о т переднеазиатских они не соединены.
Важнейшее значение им еет откры тие под Самаркандом, рядом с
полиметаллическим месторождением Зеравш анского хребта, посе­
ления металлургов Тугай (Avanesova 1996в). Выявлены полуземлян­
ка и металлургический комплекс, включающий круглые очаги, печи
для выплавки руды, следы производства — руда, слитки, уголь, гли­
няны е тигли. Найдены бронзовы й кельт, каменный топор, молоток,
стрелы. Н аряду с металлообработкой население заним алось ското­
водством: обнаружены кости мелкого и крупного рогатого скота.
Культурная атрибуция комплекса устанавливается по керамике,
представленной 22 лепными сосудами (р и с 10, 11). О ни п етров­
ского типа, серого и черного цвета, с орнаментом, выполненным
зубчатым, иногда гусеничным ш тампом или шагающей гребенкой.
М отивы узора: зигзаг, треугольник, елка, часто до дна. У двух сосу­
дов — следы матерчатого шаблона. В тесте горш ков примесь рако­
вины , а у двух — талька (Avanesova 1996:122, фиг. 43,44).
О ткры тие поселения Тугай — свидетельство ранней волны м иг­
рации андроновского населения. П рисутствие в керамике примеси
талька, специфичного для Урала, указывает, откуда приш ло населе­
ние в поисках новой рудной базы.
Д ля установления хронологии пам ятника реш ающее значение
им еет находка в закры том комплексе ж илищ а фрагм ентов ш ести
лепных вы сококачественны х сосудов в виде откры ты х конических
или полусферических чаш, одна из которы х чернолощ еная, дру­
гие — краснолощ еные. Эта керамика принесена с соседнего зем ле­
дельческого поселения Саразм, располож енного в 27 км от Тугая.
Н.А. А ванесова (Avanesova 1996в: 120, fig. 41) отнесла ее к четвер­
том у слою. Комплекс Тугая впервы е дает возм ож ность си н хрони ­
зи ровать пастуш ескую раннеандроновскую культуру с земледе­
льческой культурой С аразм, имеющей ш ирокие связи на Древнем
Востоке, в особенности с Белуджистаном и долиной Инда.
А нализ материалов Зардча-Х алифа показы вает, что больш ая
часть артеф актов относится к Бактрийско-М аргианскому ком плек­

52
су, изображ ение же лош ади на булавке и особенно псалии, п рин а­
длеж ащ ие варианту, характерном у только для ранних синташ тин-
ских пам ятников Урала, позволяю т установить ту зону, откуда в
Средней А зии появились кони и колесницы, и рассматривать пог­
ребение в Зардча-Х алифа, как и поселение Тугай, как отраж ение
первой волны м играции индоиранцев на юг.
Каков абсолю тный возраст этих памятников? Проблемы хроно­
логии, составляю щ ие стерж ень лю бых исторических построений,
сейчас остро дискуссионны (Kuzm ina 1998d). В отечественной на­
уке хронология бронзового века строилась на основанной на м и ­
кенской ш кале западноевропейской системе путем привязки к ней
степны х пам ятников методом аналогий. В западной ж е археоло­
гии, в особенности древневосточной, утвердилось использование
калиброванны х дат С 14, начало чему полож ила статья К. Ренфрю
1968 г. «Уэссекс без М икен».
О сновой хронологии п ам ятников новокумакского горизонта
была синхронизация:
1) по псалиям и орнам енту с ш ахтной гробницы IV М икен (рис.
5, 6), даты которой 1570— 1550 гг. до н.э. составляю т term inus post
quem псалиев первого типа, определяя возраст горизонта XVII—
XVI вв. до н.э. (С мирнов, К узьмина 1977:40—50);
2) по бляш кам с культурой М онтеору (Л итвиненко 1996а;
Ю. М атвеев 1996);
3) по сегментированны м ф аянсовы м бусам с рядом культур Ев­
ропы.
С ейчас происходит удревнение М икен на век на основании: 1)
синхронизации с пам ятникам и Египта и Ближ него Востока, 2) пе­
ресм отра схем Г. К аро и А. Ф урумарка; 3) даты изверж ения вулкана
на острове С анторин, установленной методом С 14 (библиографию
см. Кузьмина 1994: 179). Есть такж е тенденция удревнения тр ад и ­
ционной хронологии п ам ятников Средней Европы этапов A l—А2
по П. Рейнеке на основании данны х дендрохронологии (Krause
un d all. 1989; K roem er u n d all. 1993; R andsborg 1992; Kuniholm 1993,
1996). Разработанны й в Европе перспективны й метод ден дрохро­
нологии дает удревнение традиционны х дат на один-два века, но
они остаю тся моложе калиброванны х радиоуглеродных. К алибро­
ванны е даты сущ ественно расходятся с исторической хронологией
Египта и Д ревнего Востока (Черных 1997) и даю т слиш ком боль­
шой разброс (например, для могильника С инташ та 2250— 1390 гг.

53
до н.э. без калибровки, Кузьмина 1994: 372), что до сих пор вы зы ­
вало сомнение в правом ерности их использования.
Сейчас получена серия новых радиоуглеродны х дат могиль­
ников Кривое О зеро, П отаповка, У тевка VI, что смещает новоку-
макский горизонт к рубеж у III—II тыс. до н.э. (Виноградов 1995а;
Anthony, V inogradov 1995; Кузнецов 1996а; Трифонов 1996). Удрев-
ненны е даты получены такж е для С ибири (Кирю ш ин 1991; О рло­
ва 1995; М атвеев 1998). О днако не все исследователи приним аю т
новую хронологию. И меется 10 радиоуглеродны х дат поселения
А ркаим (8 лаборатория ГИН, 2 — У ниверситет А ризоны ) и еще
9 дат для других пам ятников Урала. «Основная зона доверитель­
ных интервалов соответствует XVIII—XVI вв. до н.э., хотя другая
группа, в частности, для К ривого О зера — XXI—XX вв. до н.э.»
(Зданович 1997: 60). Д ата деталей колесницы м огильника Сатан —
1557— 1255 гг. до н.э. (Н овоженов 1994: 160). Эти расхож дения не
позволяю т пока сделать однозначный вывод.
Особенно существенны расхождения хронологических систем
Средней Азии отечественных и западных специалистов. Хронология
туркменских памятников была разработана В.М. Массоном и обще­
принята. В.И. Сарианиди (1977: 158) относит завершение ф ормиро­
вания бактрийско-маргианского археологического комплекса в Аф­
ганистане к середине II тыс. до н.э. В Маргиане он (1990: 5) выделяет
периоды: 1) келелийский — XIX—XVIII вв. до Н.Э., 2) гонурский —
XVII—XV вв. до h j3., 3) тоголокский — XV—IX вв. до н.э. А. Аскаров
(1977: рис. 31) в Северной Бактрии датирует 1) сапаллийский этап
1700— 1500 гг. до Н.Э., 2) джаркутанский — 1500— 1350 гг. до н.э., 3) мо-
лалинский 1350— 1000 гг. до н.э.; позже джаркутанский этап датиро­
ван третьей четвертью II тыс. до н э., кузалинский ХП1—XII вв. до н.э.,
а молалинский XI—X вв. до н.э. (Аскаров и др. 1983: 33,39,42,44). На
традиционных датах настаивают Л.Б. Кирчо и С.Г. Попов (1998).
Эта хронология вы зы вает серьезную критику западны х ученых,
настаиваю щ их на удревнении пам ятников прим ерно на 300—500
лет и датировке БМ АК 2300— 1500 гг. до н.э. (Francfot 1989:241,242;
H iebert 1993,1994:75—87; Lyonnet 1996:16,67; Gotzelt 1996).
Ч то касается возраста поселения Тугай, то Б. Лионне (Lyonnet
1996:60,68,120) сп ори т с Н.А. Аванесовой, приним ая ранню ю дату
керамики типа С аразм а III тыс. до н.э. А.И. Исааков (19916: 113,
115) на основе калиброванной даты относит четверты й слой Сараз-
ма к 2300— 1900 гг. до н.э. П огребение Зардча-Х алифа С. Бобомуло-

54
ев (1993: 63) отнес к раннем у этап у Н амазга VI, к Д ж аркутанском у
этап у культуры С апалли и датировал его следуя за А. А скаровы м
1700— 1500 гг. до н.э., основы ваясь на дате по С м 1650±60 гг. до н.э.,
н о позж е он (1997: 132) сопоставил комплекс с Ш ах-Тепе Па и Гис-
сар Ш с, п р и н ял калиброванную дату храм а Д ж аркутана — 2034—
1684 гг. до н.э. и отнес Зардча-Х алиф а к 2100— 1700 гг. до н.э.
Таким образом, дата памятников новокумакского горизонта по
европейской и среднеазиатской шкале совпадает: по традиционной
хронологии они относятся к XVII—XVI вв. до н.э., синхронизируясь с
М икенами; по новой микенской и европейской дендрохронологии пе­
риода бронза А2 — к XVIII—XVII вв. до н э.; использование ж е калиб­
рованны х радиоуглеродных дат определяет их возраст и в Европе, и
в Средней Азии XXI—XVIII вв. до н.э. Последняя дата подкрепляется
новой радиоуглеродной датой псалия из М онтеору (ЭаЪапа 1990:43).
П ри н яти е калиброванны х дат сним ает вопрос о хронологичес­
ком предш ествовании колесниц Передней Азии и утверж дает за
синташ тинским и п ам ятникам и приоритет в распространении кон­
ных колесниц в С таром Свете.

О этап: расселение пастушеских племен в Средней Азии

В конце второй и третьей четверти II тыс. до н.э. сф орм ировались


племена срубной и андроновской общ ности алакульского типа на
Урале (рис. 1 3 ,1 4 ,1 6 ) и в Западном Казахстане (рис. 12— 16) и пле­
мена ф едоровского ти п а в Ц ентральном и Восточном Казахстане.
О ни были крайне экстравертны , что было обусловлено особеннос­
тям и экологии степей и хозяйственно-культурны м типом . И стощ е­
ние пастбищ вокруг поселка заставляло каж ды е 25 лет м енять мес­
то поселения. Д авление избы точного населения на ограниченны е
ресурсы степи треб овало осваивать новы е территории. Ф едоров­
ские племена продвинулись в С ибирь (рис. 14). В К азахстане ин­
тенсивно ш ли процессы интеграции племен и ф орм и рован и я сме­
ш анны х ти пов п ам ятников (рис. 17,18). Н о главным направлением
передвиж ений явились области Средней А зии, где особенно актив­
но ш ли процессы культурны х взаим одействий и ассим иляции как
степных племен друг с другом, так и с ю жны ми земледельцами. Это
привело к образованию многочисленных и весьма своеобразны х
типов памятников. Их смеш енны й характер вы зы вает трудности
классиф икации и разногласия специалистов при их атрибуции.

55
П ринадлеж ащ ие степному населению пам ятники объединяю тся
терм инам и андроновские (Ч ерников 1957: 30; Заднепровский 1966:
213; Грязнов 1970: 40; Аскаров: 1962а: 3,1 7 ; Гулямов и др. 1966: 187,
213; А ванесова 1979, 1991), тазабагьябско-андроновские (Массон:
1959: 116, 117; А ванесова 1985), степного типа (Кузьмина 1963в:
147,154; 1988в: 35, 36; М андельш там 1966а: 242, 243; М ассон 19666:
208,261; И тина 1977а: 232). Последний терм ин целесообразно п ри ­
менять к сборам на развеянны х стоянках, где керамический ком п ­
лекс недостаточно инф орм ативен и не содерж ит диагностических
признаков. Следует подчеркнуть, что вся керам ика Средней Азии,
за исклю чением типа Ф едорово, бедно орнаментирована: обы чно
декор располагается одной зоной — по плечику, реж е — двум я зо ­
нами: п о ш ейке и плечику. Такая зональность отраж ает или тр ад и ­
ц ии п ам ятников петровского типа или срубной культуры и отли ­
чается и от алакульского орнам ента зонам и на венчике и плечике
с пробелом на ш ейке и от федоровского п ринципа располож ения
декора на венчике, ш ейке и плечике. Хотя для позднеф едоровской
посуды характерно обеднение декора и смещ ение зон орнамента.
По статистически устойчивой совокупности типов ж илищ ,
погребального обряда и керамики в Средней А зии вы деляется н е­
сколько самостоятельны х культур: Биш кент-Вахш , Тазабагъяб, Ан-
дрон, С рубная и несколько типов п ам ятников культурной общ нос­
ти Андроново.

Культура Тазабагъяб

П р и ар а л ь ск и й в а р и а н т
Культура вы явлена к югу от А ральского моря в пустыне на д рев­
них пересохш их руслах Амударьи (будущий Хорезм) (рис. 19). О т­
крыто около 50 поселений: Кават 3; Ангка 5; Байрам-К азган, Кокча
15, 15а, 16, Д ж анбас 21 и могильник Кокча 3 (Толстов 1948; 1962;
И тина 1961,1967,1977,1978,1986; Виноградов и др. 1968). Больш ие
поселения отсутствуют, ж илищ а располож ены по два-три среди
полей. Дом — полуземлянка площ адью 7 — 12x10 — 14 м каркас­
но-столбовой конструкции. В центре помещ ен квадратны й (ред­
ко — круглый) очаг с глиняны м бортиком, хозяйственны е ямы и
зернотерки. Вход — коридор-пандус ведет к откры той террасе.
Основу эконом ики Хорезма, в отличие от других степных куль­
тур, составляло ирригационное земледелие. Каналы длиной 150—

56
200 м орош али небольш ие прямоугольны е поля (А ндрианов 1969).
Разводили крупны й и особенно мелкий рогаты й скот, лош адей и
двугорбы х верблюдов. К ратковрем енны е стоянки в песках указы*
ваю т на сложение отгонной ф орм ы скотоводства. Об использова­
нии колесного транспорта свидетельствую т глиняны е модели ко­
лес. Рудной базой были горы Букан-Тау и Тамды-Тау, где откры ты
древние вы работки и медеплавильни (И тина 1977: 136, 137). Н а­
ходки ш лаков и каменны х литейны х ф орм указы ваю т на м етал­
лообработку, носивш ую характер домаш него промы сла. По типам
изделий, особенно тесел и восьм еркообразны х височны х колец,
Х орезм принадлеж ал к западно-андроновской металлургической
прови н ци и и был особенно близок очагу Еленовка-Ушкатта.
Керамика Хорезма лепная, представлена горшками андроновско-
го типа с округлым плечом или уступом, биконическими горшками
срубного типа, банками и специфическими сосудами с шаровидным
туловом и узким горлом. 60% горшков украшены орнаментом, вы­
полненным зубчатым (20%) или гладким штампом и резьбой. Кроме
срубных и андроновских элементов геометрического декора есть спе­
цифические незамкнутые треугольники, треугольники с бахромой.
Бескурганны й м огильник Кокча 3 содерж ит около 100 погребе­
ний в грунтовых ямах. Умершие леж ат скорченно, головой на за ­
пад, м уж чины на правом , ж енщ ины на левом боку. Есть парные
разнополы е погребения. В головах стоит по одному, редко по два
сосуда, на ж енщ инах иногда надеты браслеты, височкы е кольца,
бусы. О культах Х орезма свидетельствую т такж е глиняны е ф игур­
ки лош ади и верблюда.
Культурная атрибуция и происхож дение п ам ятников Х орез­
ма дискуссионны: А. А скаров (1962а: 3, 17); Гулямов и др. 1966:
187, 213; Ю.А. Заднепровский (1966: 213), М.П. Грязнов (1970: 40),
А ванесова (1979, 1985, 1991) отн осят эти п ам ятники к андроновс-
кой культуре. Н апротив, С.П. Толстов (1962: 57, 59) и М.А. Итина
(1977: 139, 140, 176) выделяю т их в особую культуру, сф орм иро­
вавш ую ся в результате м играции срубных и андроновских племен,
синтез которы х произош ел еще на Урале. П ридя на плодородные
земли Хорезма, степные племена вступили во взаимодействие с
земледельческим населением — носителями местной культуры
Суярган. Ее выделение сегодня представляется недостаточно аргу­
м ентированны м, но общ ая схема правильна. Законом ерность вы ­
деления пам ятников Х орезма в особую тазабагьябскую культуру

57
подтверж дается статистически устойчивы м сочетанием признаков,
отличаю щ их ее от срубной и андроновской культур. В архитектуре
это отсутствие больш их помещ ений и особы й ти п ж илищ а, в пог­
ребальном обряде это отсутствие курганов, каменны х и д еревян ­
ных конструкций, полож ение м уж чин на правом боку; в керам и­
ческом комплексе это смеш ение срубны х и андроновских форм
сосудов, специф ичны й тип горш ков с ш аровидны м туловом и уз­
ким горлом, местны е типы орнаментов. Н аконец, это соверш енно
особы й хозяйственно-культурны й ти п с ирригационны м земледе­
лием. Х озяйственно-культурны й ти п хорош о адаптирован к эколо­
гическим условиям Хорезма.
Культура тазабагьяб бы ла датирована исследователями XV—
XI вв. до н.э. Верхняя дата определяется временем распростран е­
ния культуры А мирабад, для которой характерна керам ика с на-
лепным валиком.
В свете новых данны х генезис и хронология культуры Т азабагьяб
могут быть уточнены . Х арактерны е для Хорезма биконические со­
суды, расположение орнамента двумя зонами, господство мотивов
елки и противолеж ащ их треугольников, орнаментация ш иш ечками
и косыми треугольниками, декор на дне находят наиболее полные
аналогии в керамическом комплексе пам ятников типа П етровка на
Урале и в Западном Казахстане, откуда, вероятно, и произош ла миг­
рация, что позволяет удревнить врем я ф орм ирования культуры.
Сложны й генезис ф орм и рован ия населения Хорезма подтверж ­
даю т данные антропологии. Больш ая часть черепов принадлеж ит
к ти п у населения Заволж ья и Западного Казахстана, есть черепа
близкие типам Ю жной Туркмении и Хараппы. С ерия крайне сме­
шана, что указы вает на процессы ассим иляции (Трофимова 1961;
Гинзбург и др. 1972: 86—88).
Чересполосно с тазабагьябски м и расположены летние стоянки
андроновских пастухов Д жамбас и Кокча 19 с круглыми ж и лищ а­
ми — протою ртами и керамикой ти п ов Кожумберды и С ольилецк.
Такая ж е посуда перекры вает тазабагьябски й арык и культурны й
слой на поселениях Кокча 15, 16 (И тина 1977: 52, 57, 58, 79—82;
104— 109, 119— 121, рис. 22—24, 39, 40, 57, 59, 61). Это позволяет
синхронизировать развитой этап культуры Тазабагьяб со вторым
этапом андроновской культуры III четверти II тыс. до н.э.
Население Х орезма продолж ало поддерживать такж е контакты
с земледельцами БМ АК. Н а поселениях Кокча 1 5 ,15а и других най­

58
дены фрагм енты ти пи чны х для этап а Н амазга VI гончарны х свет-
лоан гоби рован кы х сосудов с коническим дном (И тина 1977: 69, 72,
193, рис. 18.8; 1978:525). Ю ж ное происхож дение имею т такж е типы
булавки с биспиральной головкой, серег с ш иш ечками, глиняная
пластика. Э ти находки даю т уникальную возм ож ность синхрони­
зи р о вать с культурой древних земледельцев культуру Тазабагьяб,
а через нее — и А ндроново, и констатировать наличие ш ироких
культурны х связей населения Хорезма.

В ар и ан т Н и ж н е-З ер ав ш а н с к и й
В пустыне Кызылкум к северу о т Бухары, вдоль дельты Зеравш а-
на, М ахандарьи и озер Гуджайли-Гурдуш, Тускан, ныне пересохших,
и в песках Каптарникум откры то 30 стоянок и могильники Гурдуш
(Гуджайли) и Кызы лкы р (рис. 20: 2—4 ,6 , 8— 10; 21). Н а Кашкадарье
зарегистрировано четыре стоянки, на Дарьясае — стоянка М адами
(Гулямов 1956: 149, 156; Гулямов и др. 1966; Аскаров 1962а,б, 1964,
1965; Кузьмина 19686; Дуке 1969; Аванесова 1985). Все пам ятни­
ки развеяны. Культурный слой сохранился на стоянках П айкент 6,
Гуджайли 9 и Большой Тузкан 3. Ъ ш домов не установлен, откры ты
очаги-костры , в М адами — камни очагов и медеплавильни. Я.Г. Гу­
лямов (1956) отмечал сходство с культурой Тазабагьяб. А.А. Аскаров
(1962а: 3,17; Гулямов и др. 1966:187,213, карта), Ю.А. Заднепровский
(1966:213), Н.А. Аванесова (1979,1981,1985) относят их к андронов-
ской культуре. М.А. И тина (1967: 76, 79, 232) и я (К узькина 1988в:
307) обосновали их принадлеж ность к тазабагьябской культуре.
О снову эконом ики, как и в Хорезме, составляет ирригационное
земледелие (откры ты каналы , есть зернотерки). Н айдены кости
мелкого рогатого скота.
Типы металлических изделий принадлежат западно-андроновс-
кой металлургической провинции. Находки шлаков и состав метал­
ла, аналогичный рудам месторождений Нуратинских гор. указываю т
на сущ ествование самостоятельного металлургического очага (Бог­
данова-Березовская и др. 1962: табл. 12; Кузьмина 1966:91,92).
К ерам ика по ф орме и орнаменту аналогична хорезм ийской. 90%
орнаментов выполнены гладким ш тампом. Но больш е горш ков с
уступом алакульского типа и меньш е ш аровидны х сосудов с узким
горлом (рис. 21).
В пяти могилах бескурганного м огильника Гурдуш (рис. 20: 9,
10) и погребении К ы зы лкы р погребенны е лежат в грунтовы х ямах

59
скорченно, головой на запад, на левом боку в сопровож дении од­
ного-двух сосудов, на ж енщ инах надеты браслеты, восьм еркооб­
разны е серьги, бусы на сапож ках, ож ерелья из цветны х камней.
Сходство культурно-определяю щ их признаков: ти п а поселений,
погребального обряда и, главное, керамического комплекса, а так ­
ж е культурно-хозяйственного типа позволяет включить памятники
Н иж него Зеравш ана в ареал культуры Тазабагьяб. Культура Зерав-
ш ана сф орм ировалась в результате расселения на юг или западно-
андроновских племен, или уже сложивш ихся тазабагьябцев. П ри­
шельцы сменили более древнее население культуры Заман-Баба.
Его участие в этногенезе проявляется в сохранении сосудов яй ц е­
видной формы и небольш их горш ков с раздуты ми боками и ц и л и н ­
дрическим горлом, типе каменных лавролистны х стрел и разнооб­
разны х бус из мрамора, сердолика, бирюзы, лазурита, в том числе
крестовидных. Дата пам ятников устанавливается третьей четвер­
тью II тыс. до н.э. на основании аналогий с Хорезмом и отсутствия
в керамических комплексах керамики с налепным валиком.

П а м я т н и к и С реднего З е р ав ш ан а
Э тнокультурная карта района С амарканда необы чайно пестра.
В могильнике М уминабад алакульский обряд погребения — скор­
ченно, головой на зап ад — сочетается с биконическим сосудом
срубного типа и богатым набором украш ений (браслеты, височ­
ные кольца, перстни, многочисленные бусы, наш иты е на одежду и
обувь), зеркало с ручкой-петелькой и ф едоровские серьги с растру­
бом (Лев 1966; А скаров 1969,1970).
В могильнике Чакка типично срубный погребальный обряд (зем­
ляной курган, скорченное погребение головой на север) сочетается с
биконическим сосудом срубного типа и горшком с округлым плечом
андроновского типа, а такж е с типично андроновскими браслетами
с конической спиралью и серьгой с раструбом (Крикис 1975).
Столь же смешанный характер имеют погребения Сиаб (рис. 32),
Сайгус, со стоянки в колхозе Энгельса и в кроющем смешанном слое
поселения неолитической эпохи Сазаган II (рис. 30:7, 10— 12). На
поселении Сайгус открыты очаги, кости ж ивотны х, андроновская
серьга с раструбом и керамика типа Федорово, которая сочетается с
типологически более поздней посудой культуры Бургулюк (Джура-
кулов, Аванесова 1984: 32—39). Неудачной представляется попытка
Н.А. Аванесовой (2004) отнести к разным хронологическим этапам

60
андроновской общ ности единичные фрагменты керамики Афраси-
аба, абсолютно лиш енные диагностических признаков (р и с 32: 8—
21). Все их мож но датировать третьей четвертью II тыс. до н.э.
С инкретический характер п ам ятников не позволяет выделить
специф ичны е для определенной культуры или варианта устойчи­
вы е признаки погребального обряда и керамики. Э то не дает осно­
ваний п рин ять выделение Н.А. А ванесовой (1985: 39) пам ятников
Зеравш ана как Самаркандской, так и Бухарской областей в единый
зеравш анский вари ан т андроновско-тазабагьябской общ ности, а
позволяет констатировать только процессы интеграции разны х
групп срубного и андроновского населения в третьей четверти II
тыс. до н.э., особенно в его конце.
Анализ бронз Муминабада с высоким содержанием олова указы­
вает на разработку касситерита в руднике Зерабулак (Наумов 1972).
Источником олова для всего Зеравшана было богатое месторождение
Карнаб, где открыты древние рудники Карнаб, Лапас и Чангали и ря­
дом поселение. Н а нем выявлены четыре жилищ а металлургов с ка­
менными фундаментами и очагами, аналогичные андроновским. Н ай­
дены каменные орудия и керамика (Parzinger, Boroffka 2001:12— 17).
К группе пам ятников окрестностей С амарканда м ож но п ри ­
числить такж е случайны е находки у селения Д ж ам к ю го-западу от
С ам арканда (рис. 31: 1— 11), вклю чаю щ ие изделия ти п а БМАК: два
сосуда, плоское зеркало и зеркало с выступаю щ ей ручкой и б орти ­
ком с геометрическим орнаментом , булавку с оленем на.наверш ии,
тесло с двум я лезвиям и, а такж е андроновскую двулопастную стре­
лу с выступаю щ ей втулкой. Н айден такж е комплекс андроновских
украш ений, возмож но, происходящ их и з могилы, включающий
федоровские серьги с раструбом , височное кольцо с несом кнуты ­
ми концами, бусы (Avanesova 2001: 63—73, fig. 2—4) (рис. 31). Эти
находки подтверж даю т сущ ествование на Среднем Зеравш ане зем ­
ледельцев БМ АК и андроновского федоровского населения.

П ам ятн и к и Т аш кен тского о ази са


Памятники региона изучены крайне слабо. Оазис, находившийся
на перекрестке миграционных путей, был зоной активных контактов.

Памятники срубной культуры


К этой культуре относятся зем ляной курган в Янгиюле с захо­
ронением в грунтовой могиле скорченно, на правом боку, головой

61
на восток в сопровож дении охры и позднесрубного горш ка без о р ­
намента (рис. 20: б); три погребения у С араагачских М инвод, где
умерш ие лежали скорченно головой на север вместе с неорнамен-
тированны м и горш ками позднесрубного типа; зем ляной курган
с ингумацией и сосудами на Н и ки ф оровски х зем лях в Ташкенте;
погребение в О реховском со срубны м биконическим горш ком с
елочным орнаментом (рис. 22: 8) (Тереножкин 1940: 91; Оболдуева
1955: рис. 62). К кругу срубных п ам ятников принадлеж ат топор и
тесло из клада Ч им байлы к, включающего слиток меди. С остав м е­
талла указы вает на сущ ествование в оазисе самостоятельного оча­
га металлообработки, работавш его на базе полиметаллического
м есторож дения К арам аэар (Кузьмина 1966:93). Таш кентский оазис
был восточны м ф орпостом распространения срубной общ ности.

Памятники Андроновской культуры


К культуре А ндроново типа Ф едорово принадлеж ит несколько
погребений во Вревской, содерж авш их остатки переж ж енны х кос­
тей (животных?) и сосуды, в том числе ваэообразны й горш ок с о р ­
наментом мелкозубчатым ш тампом (рис. 20: 7) (Воронец 1951: 68;
Л итвинский 1962:109).
П озднефедоровское население обитало такж е в окруж авш их
Таш кентский оазис горах. Н а реке Ч и рч и к в Аурахмате и И сканде­
р е откры ты курганы с каменной насыпью , с погребениям и по о б ­
ряду ингум ации. Н а ж енщ инах надето по четы ре-п ять браслетов с
литыми рож ками. О ни ти пи чны для восточно-андроновской м е­
таллургической прови н ци и и датирую тся не ранее XIII в. д о н.э.
В Бричмулле и Газалькенте такж е есть курганы с трупополож е-
нием (Воронец 1948, 1951: 68, 69; Л итвинский 1962: 109; Кузьмина
1966:71,72; Рахимов 1970:41; Дуке 1979:44, рис. 45).
П озднефедоровские горш ки найдены в Зангиате, на дороге
Таш кент — Ч им кент (рис. 17а: 5). О других пам ятниках оазиса ин­
ф орм ация неполна и керамический комплекс недостаточно в ы р а ­
зителен, чтобы установить их культурную принадлеж ность. Это
стоянки С еркали, погребения Х одж икент и Кызыл-Ту, находки со ­
судов в Ангрене, Ак-тепе II (рис. 20: 5), Ч ильдухтарон, Бричмулла,
А хангаран (Л итвинский 1962: табл. 109; М аксимова и др. 1968: 8,
рис. на с.; Рахимов 1970; Дуке 1982а,б: 83, 84; А ванесова 1985: 38;
Д ревности Ч ервака 1976: 36, 41, рис. 8: 17). О ни позволяю т вклю ­
чить оазис в ареал расселения степны х племен.

62
Н и раннеф едоровские, н и раннесрубны е комплексы в Таш кент­
ском оазисе пока не вы явлены . Д ата пам ятников — конец третьей
четверти II тыс. д о н.э. Верхний рубеж — XI в. до н.э. — время рас­
п ростран ен и я новой культуры Бургулюк (Дуке 1969,1979,1982).

Андроноеские памятники Федоровского типа в Киргизии


Переход части андроновских племен к отгонной ф орм е ското­
водства позволил пастуш еским племенам впервы е подняться на
горные пастбищ а. С амы й вы сокогорны й андроновский могиль­
ник А рпа расположен на Тянь-Ш ане на вы соте 3000 м над уровнем
м оря. Ф едоровское погребение откры то в П ригородном у города
Биш кек, сосуд найден на Иссык-Куле (рис. 24а: 15, 16) (Бернш там
1952:19,20, рис. 7; К ож ем яко 1960:103,104, рис. 16,17).
В А рпа вы явлено 15 курганов с насыпью и з гальки и зем ли д иа­
м етром 12— 13 м, вы сотой 0,3—0,6 м, перекрываю щ ей круглые,
квадратны е или прям оугольны е ограды и з поставленны х на ребро
плит. П огребальны й обряд — крем ация. В могилах стоит по два-
три сосуда (рис. 24а: 17, 18), в одной — д ва браслета, ш естеренко­
образны е бусы и ребристы е пастовы е пронизи. В П ригородном
надм огильное сооруж ение не сохранилось, в ям е соверш ено погре­
бение скорченно, на левом боку, головой на запад. В могиле найде­
ны сосуд, височны е серьги, бусы, раковина.
Каменные сооруж ения, обряды крем ации и ингум ации, укра­
ш ения ти пи чны для п ам ятников ф едоровского типа. Лощеные
черно-коричневы е горш ки с округлы м плечом, ухраш ены ти пи чно
ф едоровским орнаментом в виде косых треугольников, флаж ков,
меандра, иксобразны х фигур, вы полненны х зубчатым ш тампом.
Д ата пам ятников Тянь-Ш аня — тр етья четверть II тыс. до н.э.
устанавливается на основании аналогий просверленной раковине,
бусам и пронизкам в андроновских и срубных комплексах.
Генезис п ам ятников Тянь-Ш аня связан с ф едоровским и пам ят­
никами Ц ентрального Казахстана, которы й соединяли с К иргизией
реки Чу и И ли. Комплексы Тянь-Ш аня — древнейш ее свидетельс­
тво освоения высокогорий пастуш еским и алеменами.

* **
П роникновение в К иргизию группы населения алакульского типа
демонстрирует небольш ая коллекция керам ики со стоянки у кре­
пости Беловодской (Кузьмина, М окры нин 1985). В Ю жном К азах­

63
стане в С емиречье откры т м огильник Капа, в керамике которого
господствуют алакульские черты (К арабаспакова 1991).

Андроновские памятники Семиреченского типа


П амятники этого типа представлены в К иргизии, Ю ж ном Ка­
захстане и Ю ж ной Фергане, почему более корректно было бы н а­
зы вать его семиреченско-ферганским.
Ранние п ам ятники заф иксированы в северо-восточном С ем и­
речье: могильники Талапты I, II, Куйган II, М ы нш ункур III, IV (Ка­
рабаспакова 1987, 1989, 1991). О ни демонстрирую т смеш ение ала-
кульских (сосуды с уступом) и явн о преобладаю щ их федоровских
черт в погребальном обряде (цисты , сочетание кремации и ингу-
мации) и херамике (сосуды с округлым плечом). К ти п у Ф едоро­
во принадлеж ит височное кольцо с двумя коням и, аналогичны ми
лош адям на ноже из С еймы , что определяет дату этих памятников.
О ни генетически связаны с Ц ентральны м Казахстаном.
К собственно семиреченскому более позднему ти пу принадле­
ж ат пам ятники трех локальны х групп: Семиречье, С еверо-В осточ­
ны й Тянь-Ш ань, Ю ж ная Фергана.

Памятники Семиречья
В Ю жном Казахстане исследованы могильники Кара-Кудук,
А лакуль и К октума (М аксимова 1961; Кушаев 1968), в К иргизии —
Таш-Тюбе II, Таш-Башет, Беш-Таш, Тегирман-сай, Джазы-Кечу, Ка-
ракмат, Д ж ал-А рык, Кулан-сай, К ызы л-сай, Чон-К емин (рис. 23,
24) (Кожемяко 1960; Абетеков 1963; Кузьмина 1970; Кожомбердыев,
Галочкина 1969, 1972, 1977, 1996; Галочкина, Кожомбердыев 1995),
больш ая коллекция керамики и металлических изделий, найден­
ных на Больш ом Чуйском канале (Бернш там 1950: табл. XLVIII:
7— 10), такж е поселения Биш кек, Каинда, Д ж ал-А ры к (Тереножкин
1935; Бернш там 1950: 105, табл. XXIX; XXX; Кожомбердыев, Галоч­
кина 1970:40; 1977: 12).
В Д ж ал-А ры ке выявлены следы построек из самана (глины с
примесью соломы), больш ие кострищ а и зольники и керамика.
В могильниках сочетаются разны е типы сооружений: господс­
твуют каменные квадратные, круглые, овальные, прямоугольны е ог­
рады (3x3 до 5x5 м*), иногда они смыкаются (рис. 23а: 42) (Кузьмина
1994: рис. 1: типы ША, IVA; VIIA; VIIIA) или имеют несколько при­
строек. В центре ограды находится могильная яма (0,7— 1,4x1,4—2,2

64
м 2) или каменный ящ ик, в одном случае (Алакуль) — деревянны й
сруб. Иногда камнями обложен верх могилы. Ямы иногда забутова-
ны щебнем, стены и дно обмазаны глиной (Беш-Таш).
В К азахстане выявлены пока только трупополож ения. В Кирги­
зи и в могильниках Кулан-сай и Кызы л-сай — такж е только ингума-
ция, остальны е могильники биритуальны , крем ация и ингумация
сосущ ествую т в одной ограде и даж е яме. Умершие предполож и­
тельно полож ены скорченно? на левом боку? головой на запад. С о­
ж ж ения вы явлены в 70—80% могил.
П ри обоих обрядах инвентарь одинаков: сосуды, серьги с рас­
трубом, часто облож енны е золоты м листом (Таш-Тюбе, Таш-Башат,
Тегирмен-сай, Кок-Тума), серьги с конической спиралью (Джазы-
Кечу), браслеты, круглые бляш ки, литы е и кованы е бусы, подвески
(рис. 23: А, Б), иглы, ш илья, однолезвийны й нож (Таш-Тюбе).
П реобладаю т горш ки с округлым плечом позднеф едоровского
типа, реж е — с уступом, есть банки (рис. 23; 24а). Больш инство со­
судов не орнаментировано. О рнам ент нанесен на плечике, изредка
на ш ейке, гладким или зубчаты м ш тампом. Это зигзаги, насечки,
однаж ды — ромбы .
Н а поселении Д ж ал-А ры к т а же посуда сочетается с грубыми
сосудами с раздуты м и боками и слож но п роф илированны м и вен­
чикам и, иногда с насечками по краю венчика и зигзагом и елкой по
плечу (рис. 24а: 13), а в Каинде и пунктах на Больш ом Чуйском ка­
нале такж е с сосудами с налепны ми валиками ти пов Алексеевка и
Донгал. Хронологию пам ятников XIII—IX вв. до н.э., в основном —
XI— IX вв. до н.э. определяют, во-первы х, находки на поселениях
керам ики типа Алексеевка и Донгал однолезвийного ножа, литых
бус, во-вторы х, забутовка и обмазка могил пахсой, — этот обычай
появляется в Ц ентральном К азахстане в раннеданды баевскую эп о­
ху (М аргулан и др. 1966:160— 164).
Исследователи единодуш но относят пам ятники С емиречья к
андроновской культуре.
М ной было предложено выделить их в особый тип и обоснова­
на их датировка эпохой поздней бронзы (Кузьмина 1970: 44—4$),
что бы ло принято И. Кожомбердиевым и Н.Г. Галочкиной (1972:39;
1977: 12,36).
Заселение Семиречья происходило из Центрального Казахстана.
Семиреченский тип сложился, вероятно, в результате ассимиляции
ранее пришедшего федоровского населения и групп алакульцев. Сме-

5 Зап> № 241 65
шанное население унаследовало от своих федоровских предков ка­
менные конструкции, обряд кремации, форму горшков без уступа и
технику их формовки, начиная с круглого дна, височные кольца с рас­
трубом. Алакульские традиции проявились в форме горшков с усту­
пом и орнаментации гладким штампом. Контакты с Центральным Ка­
захстаном продолжались в эпоху поздней бронзы, когда в Семиречье
распространилась керамика с налепным валиком и обычай забутовки
и обмазки могил. Наибольшую близость могильники Семиречья име­
ют с могильником Айдарлы в Центральном Казахстане. Там в квад­
ратных каменных оградах в каменных ящ иках открыты скорченные
погребения головой на запад. Преобладает неорнаментированная ке­
рамика и изредка сосуды с налепным валиком и типа Дандыбай-Бега-
зы (Маргулан и др. 1966:183— 186, табл. XVIII; XIX, рис. 93,94).
В отличие от Ц ентрального Казахстана, где в эпоху ф инальной
бронзы под влиянием Карасукской культуры сф орм ировалась
культура Дандыбай, влияние культуры К арасук в К иргизии почти
не прослеж ивается, вопреки мнению А.Н. Бернш тама (1950: 106),
выделившего карасукский этап. Только в погребении В оронцовка
найден однолезвийны й нож с тавровидны м сечением рукояти и
один карасукский сосуд, а на поселении Д ж аильм а несколько кара-
сукских фрагментов входят в комплекс позднеандроновской кера­
мики с налепным валиком.
Поздние семиреченские пам ятники яви лись прямой генетичес­
кой основой культуры ираноязы чны х саков, что доказы ваю т со ­
хранение в раннем железном веке андроновских тради ци й и единс­
тво антропологического типа.
Основу эконом ики племен С ем иречья составляло отгонное ско­
товодство, что доказы вает топограф ия больш инства могильников,
расположенных на горных склонах и высокогорьях. С езонны е п е­
рекочевки предопределили возм ож ность дальних м играций андро-
новцев и переход к кочевому скотоводству саков.
Другой важ нейш ей отраслью было металлургическое п р о и з­
водство. С емиреченским племенам принадлеж ат клады Ю жного
Казахстана Алексеевский, Каменное Плато, Турксиб (Акиш ев, Ку-
шаев 1963) и Киргизии Сукулук I, II, С адовое, Иссыкуль, Ш амши
(рис. 59а), Туюк (рис. 596), Каракол 1, II и многочисленны е случай­
ные находки (Бернш там 1941,1950,1952; Зима 1948; Кибиров и др.
1956; Кузьмина 1961а, в, 19656, 1966: 94—98, 1968а; Винник, Кузь­
мина 1981; Кожомбердиев, Кузьмина 1980; Д егтярева 1985а,б).

66
Типы изделий разн ообразн ы : вислообуш ны е топоры с гребнем,
желобчатые и клиновидны е долота, тесла с уступом, серпы -косари,
серпы со свернутой втулкой и закраинам и, кельты, кельты -молот­
ки, кельты -лопатки, кирки, разн ообразн ы е нож и, копья втульчатые
с п рорезям и и череш ковые, секиры, кинж алы , двулопастны е стре­
лы , украш ения. О ни датирую тся X III—IX вв. до н.э. на основании
сопряж енности в комплексах типов, находящ их аналогии в позд­
небронзовы х комплексах степей Е вразии (Кузьмина 19656, 1966:
94—95). Это позволяет установить ш ирокие культурны е связи С е­
м и речья в эпоху поздней бронзы .
Клады Сукулук II, Каракол II и Иссык-Куль типологически вы ­
деляю тся в поздню ю группу XI— IX вв. до н.э.
По типам металл С емиречья принадлежит Восточно-Андронов-
ской металлургической провинции (Кузьмина 1965, 1966: 95) и со­
ставляет в ее пределах самостоятельный металлургический очаг. Это
документируют находки литейной формы (Александровское), кладов
литейщ иков (Сукулук II, Каракол II) и специфический состав метал­
ла, соответствующий составу полиметаллических руд месторожде­
ний Акташ, Кетмень-Тюбе, на Иссык-Куле, реке Чу, около Алматы.
П оявление семейных кладов, вклю чаю щ их разн оти пн ы е орудия,
отраж ает социальную стратиф икацию населения С емиречья. Ф акт
зары ти я кладов указы вает на то, что эпоха поздней бронзы была
периодом усиливш ихся военны х столкновений пастуш еских пле­
мен за рудны е м есторож дения и плодородные пастбищ а. Эти про­
цессы были связаны с экологическим кризисом , ускоривш им пе­
реход к отгонном у скотоводству и освоение новы х экологических
ниш в горах, то есть вертикальное кочевание. В результате были
пролож ены марш руты , в частности — в С ин ьцзян по реке И ли и
через Д ж унгарские ворота, по трассам будущего Великого Ш елко­
вого пути (Кузьмина 19986,2001; Kuzm ina 1998а, 2001d; С ала 1999).

Памятники северо-восточного Тянь-Шаня


В горах северо-восточного Тянь-Ш аня откры ты поселения Талап-
ты, Тургень I, II и Узунбулак (рис. 246), Асы. В Асы на высоте 2400 м
над уровнем моря раскопан большой дом. Стены ж илищ а-полузем­
лянки сложены из камней и укреплены столбами, в центре выявле­
ны очаги и керамика. В ущ ельях О й-Д ж айляу и Тамгалы исследо­
ваны могильники Кульсай I, Узунбулак I, Кызылбулак I, II, Тамгалы
I—VI (М арьяшев, Горячев 1993 а,б, 1999,2001; Рогожинский 1999).

67
Выделяются п ам ятники двух этапов. В Тамгалы откры ты кам ен­
ные прямоугольны е и округлые ограды, иногда курганы и з галеч­
ника (типы ША, IVA, VIIA). В центре находится каменный ящ ик.
Захоронения соверш ены по обряду ингум ации скорченно, на левом
боку, головой на запад. О собы й интерес представляю т три захоро­
нения в больш их глиняны х сосудах. А налогичны й ритуал описан в
арийских Ведах (см. ниж е). М ногочисленны кенотафы.
В могилах найдены сосуды, круглые височные кольца, бусы. Кера­
мический комплекс разнообразен: I — горш ки типа Ф едорово с ок­
руглым плечом и богатым орнаментом, выполненным по косой сетке
зубчатым штампом. Декор нанесен по трем зонам. Эго косые треу­
гольники, флажки, иксобразные фигуры, каннелюры. II ти п состав­
ляю т грубые горш ки с округлым плечом, III ти п — банки. Д ва пос­
ледних типа лиш ены декора или орнаментированы в верхней части
горизонтальны ми зигзагами, нанесенными гладким штампом. Один
сосуд украшен налепным валиком. Дата могильников этого типа оп­
ределяется XIII—XII вв. до н э . на основании сохранения федоров­
ских круглых височных колец, федоровских традиций гончарства,
наряду с господствующим керамическим комплексом, характерным
уже для типа Алексеевка эпохи поздней бронзы. Для этого времени
типична такж е трапециевидная форма некоторых ящ иков.
Вторую группу составляю т могильники Кулсай, Узунбулак, Кы-
зылбулак I, II. В них выявлены прямоугольны е, часто см ы каю щ и­
еся ограды из камней, уложенных горизонтально в 2—3 ряда, или
из плит, врыты х на ребро (типы IVAj>, VIII А.Б). М огилы содерж ат
рам ы из бревен тянь-ш аньской ели и сверху перекрыты деревом.
О сновные захоронения соверш ены по обряду кремации, в п ери­
ф ерийны х могилах, особенно детских, обычен обряд ингумации.
И звестно одиночное и однопарное погребение крем ированны х о с­
танков, помещ енны х в больш их глиняны х горш ках (Горячев 2001:
53, рис. 7 :1 ,2 ).
А налогии этому обряду известны в могильниках Тамгалы VI на
Тянь-Ш ане, Ш ет I в Ц ентральном Казахстане, в Северной Бактрии
и Северном П акистане (см. ниже).
В могилах найдены керамика, серьги с раструбом, подвески,
бусы, бляш ки с петелькой (Горячев 2001:56, рис. 9).
Керамика вклю чает горш ки с округлым плечом федоровского
типа, реж е сосуды с уступом, миски и банки. Посуда не орнам енти­
рована. Этот керамический комплекс характерен для могильников

68
всего С ем иречья эпохи ф инальной бронзы , что позволяет д ати ро­
вать эти могильники XI— IX вв. ДО Н.Э. К той ж е эпохе относится
посуда соседних поселений Тургень I и Асы, сопоставим ая с кера­
микой типа Донгал и Труш никово в Восточном К азахстане (М арь-
яш ев 2001:96).
Эту группу памятников А.Н. М арьяш ев и А.А. Горячев (1993,
1999); Горячев (2001) предлагают выделить в особую культуру Куль-
сай, отмечая аналогии в федоровских памятниках Сибири (Горячев
2001: 72) и Центрального и Восточного Казахстана (М арьяш ев 2001:
96). М не представляется, что эти могильники составляю т лиш ь ло­
кальный вариант андроновского семиреченского типа, с которым их
роднят все культурно-определяющие признаки: погребальны й об ­
ряд, керамика, украшения. Происхождение этих памятников, по-ви­
димому, связано в основном с Центральным Казахстаном, поскольку
в Сибири и Восточном Казахстане господствовал обряд ингумации.
Значение откры тия п ам ятников С еверного Тянь-Ш аня состоит
в том, что здесь прослеж ена динам ика становления кочевой ф о р ­
мы скотоводства на высокогорьях.
Важно отм етить такж е, что здесь установлена бесспорная связь
поселений и могильников с петроглиф ами, что впервы е дало н а­
деж ны е основания датировать петроглифы и связать с культурой
А ндроново (М арьяш ев, Рогож инский 1991; М арьяш ев, Горячев
1998; M aryashev et al. 1998; Francfort et al. 1997; Рогож инский 2001).

Памятники Южной Ферганы


В Фергане откры ты могильники Вуадиль, Карамкуль, А рсиф,
Каш карчи, Япаги, Чек, Таш курган, Урюкзор; керам ика найдена в
Ш ор-тепе, Ош е и О ш ской области (Гамбург, Горбунова 1956, 1957;
Горбунова 1972, 1979, 1995; П иотровкий 1973; И ванов 1988). С эти ­
ми пам ятникам и связаны случайные находки кельтов, кельтов-
лопаток, браслетов с рож кам и, серег с раструбом (Заднепровский
1962,1994,1997; Л итвинский 1962; Кузьмина 1966).
В могильниках сочетаю тся разны е типы сооруж ений: господс­
твуют — каменные круглые, квадратны е и прямоугольны е, иногда
смыкаю щ иеся ограды (Кузьмина 1994: рис. 1: III A, IVA; VILA); и з­
редка встречаю тся курганы с насыпью из земли и щ ебня (тип ПА),
окруж енны е каменным кольцом; известны каменные ящ ики, без
ограды. Захоронения соверш ены в каменны х ящ иках, иногда пе­
рекры ты х плитами. О тличительную особенность ферганских м о­

69
гильников составляю т погребения в катаком бах (Япаги, Каш карчи,
^рю кзор). Все захоронения соверш ены по обряду трупополож ения
скорченно, головой на запад (Карамкуль, Япаги), а в одной могиле
на восток (Вуадиль). В могиле есть по одному сосуду и иногда ук­
раш ения: серьги с раструбом (Вуадиль), серьги с конической сп и ­
ралью (Япаги), браслет (К аш карчи) и браслет из бус (Вуадиль), в
Каш карчи — двулезвийны й нож и ш ило, в Вуадиле — стрела.
Сосуды с округлы м плечом и короткой ш ейкой. До 50% их орн а­
ментировано. О рнам ент нанесен на плечике резьбой или гладким,
очень редко гребенчаты м ш тампом в виде зигзагов, елки, треуголь­
ников и вдавлений. Эта керамика является поздним дериватом ф е­
доровских форм. В Вуадиле и К аш карчи найдены такж е сосуды с
валиком, характерны е для эпохи ф инальной бронзы . В Таш кургане
обнаруж ена керам ика культуры Чует.
Дата пам ятников — эпоха ф инальной бронзы , в основном, X—
IX вв. до н.э. — устанавливается по керамическом у комплексу, пу­
говице и з Каш карчи и двулопастной стреле со скрытой втулкой из
Вуадиля. Б.З. Гамбург и Н.Г. Горбунов (1957) отнесли могильники
к позднеандроновской культуре, Б.А. Л итвинский (1962: 287—289;
1983: 157) к культуре Кайракум. Н.Г. Горбунова (1995: 23) — к кай-
ракумскому вари ан ту андроновской культуры. Я подчеркивала их
близость к пам ятникам С емиреченского ти п а Киргизии (1970: 45).
Их происхож дение, вероятно, связано с расселением на юг поздне-
андроновских племен из Ц ентрального К азахстана или С емиречья.
Н.Г. Горбунова (1995: 23), анализируя специф ичны й для Ферганы
обряд захоронения в катакомбах, подчеркивает вероятность ю ж­
ного компонента в этногенезе. Ф орм ирование культуры Ф ерганы
Раннего Ж елезного Века (Эйлатанский этап) произош ло, вероятно,
в результате скрещ ения позднеандроновского населения с носите­
лям и культуры Чует.
Больш инство могильников располож ено на горных склонах, что
указы вает на полукочевой образ ж изни пастухов Ферганы.

Андроноеские памятники Кайракумского типа (Фергана)


На берегу С ырдарьи в К айракумах обнаруж ено 70 поселений и
производственны х комплексов и могильники Ходжи-Ягона, Даха-
на, Даш ти-Аш т (Л итвинский 1960,1962, 1963; С алтовская 1978: 95,
96). Часть поселений относится к раннем у ж елезном у веку. Комп­
лексы бронзового века выявлены на поселениях 6 ,1 2 ,1 6 ,3 5 .

70
К кайрахум ском у ти п у относятся такж е пещ ера Ак-Танги и
находки керам ики на Больш ом Ф ерганском канале и у города Су-
лейман-Тау и многочисленны е находки м еталлических изделий:
кельтов-лопаток, серег с раструбом , браслетов с рож кам и (Заднеп-
ровский 1962: 51; 1999; Л итвинский 1962; К узьмина 1966:94).
П оселения обы чно невелики: 0,1— 0,3 га. Все они полуразвеяны .
Тип ж и лищ установить не удалось. Выявлены цепочки каменных
очагов, что позволяет реконструировать ти пи чно андроновское
ж илищ е длиной до 20 м. З а пределами поселков откры ты п роиз­
водственны е комплексы для плавки руды, где найдены скопления
руды и ш лаков весом до 1,5—2 тонн. Н а поселении 16 найдены л и ­
тейны е ф орм ы ки рки и топ ора с гребнем. О снову хозяйственно­
культурного ти п а составляли металлургия и м еталлообработка.
Судя по разм ерам работ, металлургическое производство в ы ­
делилось в сп ец и ализированное ремесло. И сточникам и меди были
м есторож дения Н аукат и К арам азар. Ф ерганский м еталлургичес­
ки й очаг принадлеж ал к восточно-андроновской м еталлургичес­
кой п ровинции, для которой характерны вислообуш ны е топоры
с гребнем, кирки, кельты -лопатки, серьги с раструбом , браслеты с
рож кам и (Кузьмина 1966:94) (Рис. 3 0 :3 ,4 ).
Второй отраслью эконом ики было скотоводство. Н айдены кос­
ти крупного и мелкого рогатого скота и лош ади. Н а сущ ествование
охоты указы ваю т кости дж ейрана, на ры боловство — находка р ы ­
боловного крючка.
Керамика К айракум ского ти п а лепная, иногда сделана на матер­
чатом шаблоне. Горшки имею т округлое плечо и отогнуты й корот­
кий венчик, часто слож но п роф илированны й. Встречаются сосуды
с раздуты м и боками. Н а поздних пам ятниках есть такж е сосуды с
горизонтальны м и ручками и чайники. О дна десятая часть посуды
орнам ентирована, 50% орнаментов выполнены гребенчатым ш там ­
пом. О рнам ент располагается одной зоной под венчиком , изред­
ка — такж е на плечике. Господствуют прим итивны е мотивы : зиг­
заг, елка, вдавлення.
В м огильнике Х оджи-Ягона откры ты каменные ящ ики из пос­
тавленны х на ребро плит, ориентированны е на север. Погребения
по обряду трупополож ения сопровож даю тся сосудами, аналогич­
ными поселенческим, браслетом, бляш кой, бусами (Л итвинский
1962: 117— 118, табл. 55). В могильнике Д ахана погребения совер­
шены в каменных ящ иках, сложенны х из горизонтально улож ен­

71
ных плит, ящ ики выступаю т на поверхность, они ориентированы
на запад и ю го-запад. В захоронениях по обряду ингум ации най­
дено п о одному сосуду, бронзовая серьга с раструбом , каменная
пуговица (Л итвинский 1960, 1962: 158— 164, рис. 39—40). К концу
эпохи относится м огильник Дашти-Аш т. В каменных курганах д иа­
метром 4— 12 м, высотой 0,4— 1,5 м в центре на уровне горизонта
находится каменный ящ ик из плит, поставленны х на ребро или
уложенных плаш мя, содерж ащ ий вы тянутое на спине погребение
головой на запад. В погребениях найдены сосуды типа Кайракум и
культуры Чует, серьга, бляха (С алтовская 1978:95—96).
Б.А. Л итвинский (1962:246, 248; 1963:109,121,124) выделил все
пам ятники Ф ерганы в культуру К айракум, к которой отнес такж е
комплексы Таш кентского оазиса и М ахан-Дарьи. Эта атрибуция
представляется неточной (И тина 1967:78; 1977:233; Кузьмина 1966:
94; 19686). Позднее (1963: 157) он отнес к кайракумской культуре
только пам ятники Ф ерганы. Н.Г. Горбунова (1995: 23) допускает
объединение всех пам ятников Ф ерганы, включая и ю ж но-ф ерган­
ские могильники (см. выш е), в кайракумский вариант андроновс-
кой культуры. Д иагностически значим ы е признаки: тип больш ого
дома, захоронение в каменны х ящ иках, западная ориентировка,
технология изготовления керамики на матерчатом шаблоне, формы
и орнаменты керамики, серьги с раструбом , — все это специфичес­
ки андроновские признаки. Это позволяет выделить кайракумские
пам ятники в особы й тип общ ности Андроново.
Имею щиеся отличия и в обряде, и в керамике, с моей точки зр е­
ния, отраж аю т не культурны е, а хронологические особенности.
Ранние андроновские признаки в кайракумской керамике отсутс­
твуют. Д атировка стоянок XIII—IX вв. до н.э. устанавливается на
основании топ ора с гребнем, керамики со сложно п роф или рован ­
ными венчиками. Дату началом I тыс. до н.э. определяет находка в
могильнике Д ахана блоковидной пуговицы, в Д аш ти-А ш т и Такы-
ри-Я гона — сосудов культуры Чует. Хайрахумсхая керамика н ай ­
дена такж е на чустском поселении Таш курган. Генезис памятников
типа Кайракум, вероятно, связан с миграцией восточно-андронов-
ского населения, на что указы ваю т погребальны й обряд и восточ-
но-андроновские типы м еталлических изделий: топоры с гребнем,
серьги с раструбом. О собенно показательно сходство с пам ятника­
ми семиреченского типа.

72
Пастушеские памятники Закаспия и Туркмении
Северо-восточный Прикаспий, соединяющий Европу и Азию, иг­
рал большую роль в истории трансевразийских миграций. Н ы не это
пустыня, в древности экология зоны определялась трансгрессиями
Каспийского моря: когда уровень воды в море поднимался, повы ­
шался и уровень подземных вод, и район становился пригоден для
сезонного выпаса стад. Хотя хронология трансгрессий у экологов
различна, мож но полагать, что к концу III — началу II тыс. насту­
пила Туралинская трансгрессия колебания увлажненности. К этому
времени относится больш ое число стоянок полтавкинской культуры
Поволжья, которые зарегистрированы и на полуострове М ангыш ­
лак (Кузьмина 19766; Васильев и др. 1986; Галкин 1978; 1980; 1998).
Д анны х об их продвиж ении южнее нет. О тнесение к этой куль­
ту р е найденной лепной керамики с орнаментом рядам и косых
вдавлений на раннем поселении М аргианы Келелли (М асимов 1979:
121, рис. 6, 33) и в свалке на поселении Тоголок 1 (Pyankova 1994:
144, 145, рис. 5), Л.Т. П ьянковой (1998а: 187), повторенное Ю.Г. Ку-
тим овы м (1999: 320—321, рис. 5, 6), не верно. Э тот ти п керамики
находит аналогии на стоянках Л являкан (Виноградов, М амедов
1975: рис. 38: 12, 13; 58: 5). А.В. Виноградов относит эти гомплексы
к эпохе ранней бронзы конца (второй половины) III — начала (пер­
вой половины) II тыс. до н.э.
Во II т ы с до н.э. шла регрессия Каспия, достигшая максимума в
последней четверти II т ы с до нз„ когда наступила эпоха иссушения
и похолодания климата. Поэтому движение племен шло севернее и
восточнее — из контактной срубно-андроновской степной зоны Вол-
ro -Уралья. Этот путь демонстрируют цепочки стоянок у родников и
древних колодцев. Одна группа памятников концентрируется в Се­
верном П риаральеу Аральска (Формозов 1947,1951; Виноградов 1959;
Гликман и др. 1968; Виноградов и др. 1973) (р и с 19). Другие стоянки
тянутся цепочкой от Эмбы вдоль восточного берега Каспия в песках
Сам, на Мангьпилахе, вдоль Устюрта, эде много родников, по Краснс-
водскому полуострову и богатому водой Среднему Узбою и выходят
на окраину песков рядом с земледельческими оазисами Ю жного Тур­
кменистана (Кузьмина 1963) (рис. 25; 26:1—39). Здесь начинается тре­
тья группа стоянок, идущих по границе оазисов и песков на восток по
подгорной равнине Копетдага. Далее на северо-восток степная кера­
мика обнаружена по всему течению Мургаба вплоть до дельты. Отде­
льные сборы известны на Келифском Узбое (рис. 25:40—57).

73
На стоянках найдены череш ковы е каменные стрелы, бронзовы й
дротик (Бала-И ш ем) и копье (Асгабад).
Найденная на стоянках керамика грубая лепная представлена
банками, горшками с уступом на плечике, иногда сосудами с узким
цилиндрическим горлом. Сосуды лишены декора или украшены в
верхней части или только по венчику или плечу орнаментом, выпол­
ненным гладким штампом или резьбой. Абсолютно господствующий
мотив — вертикальная, реж е — горизонтальная елка. Находки ф раг­
ментов с треугольниками и заш трихованными лентами и вдавлением
под венчиком единичны. Представительную группу составляет кера­
мика с налепным валиком, но на ряде стоянок она отсутствует.
К ерамический комплекс со стоянок недостаточно вы разителен,
чтобы отнести их к андроновской или срубной культуре, поэтому
корректно использовать условный терм ин «памятники степного
типа» (Кузьмина 1963в: 147; М андельш там 1966а: 243). Л окально­
хронологические отличия намечаются только в керамике стоянок
С еверного П рикаспия по рекам Уилу и С агизу и С еверного Приа-
ралья, где часто представлены сосуды с уступом на плечике и более
богатым декором алакульского типа.
В особы й вариант выделяется керамика М ургаба, по ф орме и
орнаменту близкая посуде М ахандарьи и, как правило, лиш енная
налепного валика (Кузьмина, Л япин 1984: 14— 16). Критерием для
определения хронологии комплексов является наличие налепно­
го валика, характерного для посуды эпохи поздней бронзы степей
X III—XII вв. до н.э. Э тот вывод подтверж дается и стратиграфией
поселений эпохи Н амазга VI. П ридя в подгорную полосу, пасту­
хи вступили в контакт с соседними земледельцами, и их керамика
появилась на поселениях. По стратиграф ии поселений устанавли­
вается два этапа взаимодействия: третья четверть II тыс. до н.э. и
ХІІІ(ХІІ)—XI вв. до н.э. Верхняя дата — XI в. до н.э., когда в Турк­
мении сф орм ировалась новая культура Яз I.
Керамика без налепного валика найдена только на поселении
Анау на ю жном холме в слое С (Н амазга VI), перекрытом слоем Д
(Яз I) (Р и т р еііу 1908: 142, 143, таб. XV, 7—9). В верхней части слоя
Н амазга VI на Теккеме обнаруж ены черепки лощ еного сосуда с
уступом на плечике и резны м орнаментом в виде треугольников
между рядами косых насечек. (Щ етенко 1999а: 109). Эта посуда м о­
ж ет относиться или к позднеалакульскому типу, или к алексеевско-
му. Н а остальны х пам ятниках подгорной полосы Елькен-тепе, На-

74
мазга вы ш ка (периоды 5—7), С ерманча, Теккем (рис. 27; 29: 1—9,
17, 19) (М аругценко 1959: 60—62, табл.У, Куфтин 1954: 25, Гакялин
1956: 3;1959; Щ етенко 1972: 530; 1999а: 108— 110; 19996: 323—335;
2002а: 216) посуда найдена только в кроющ ем слое.
Н а Теккеме над слоем пожара, в котором погиб поселок времени
Намазга VI, выявлены мусорные слои и на них новые глинобитные
дома, снова брош енные земледельцами. Позже на руинах поселились
пастухи (Ганялин 19566) и возвели прямоугольное ж илищ е степного
типа столбовой конструкции с вертикальными столбами. В доме и
соседних помещ ениях найдены кости ж ивотны х, керамика и камен­
ные булавы и песты, в том числе с ш ишечками, аналогии которым
ш ироко известны, в том числе — в Намазга (ВогоЯка 1998). Керами­
ка — это лепные сосуды, иногда сделанные на матерчатом шаблоне,
горш ечно-баночной формы , 38% горшков орнаментировано. По
венчику нанесены резные кресты, косые насечки, елка, жемчужины.
Изредка по плечику — елка и треугольники, в том числе с бахромой.
Часть сосудов по плечику украш ена налепными валиками с насеч­
ками. Э го классический комплекс типа Алексеевка, что определяет
дату заселения пастухами поселений Ю жной 1Уркмении.
Тем ж е временем датирую тся м еталлические изделия (рис. 29:
12,13; 39: 3, 6, 1 2 ,1 3 ,1 6 ,1 7 , 24): двулеэвийные нож и с упором и од­
нолезвийны е ножи (Н амазга, Теккем), фрагм ент литейной форм ы
из Н ам азга VI для отливки булавки и двулезвийного нож а и ком­
плекс питейщ ика с Теккема: здесь рядом с горном найдены три
кам енны х литейны х ф орм ы и заготовка, кры ш ки для ф орм , руда,
наковальня, каменный топор, браслет, ф рагм ент однолезвийного
нож а и бляш ка с петелькой. Ф ормы предназначены для отливки
нож ей с упором и бляш ек с петелькой (Щ етенко 1999а: 109; 19996:
323—325, рис. 2—4). Все эти предметы типичны для ш ирокой зоны
степей эпохи поздней бронзы . Н аходки на Теккеме и Н амазге до­
казываю т, что приш лы е с севера пастухи наряду со скотоводством
сохранили на юге и другую важ нейш ую отрасль своего хозяйс­
тва — металлообработку.
Н а М ургабе и в его дельте пастуш еская посуда обнаруж ена в
больш ом количестве на поселениях Аучин, Тахирбай 1,3, 13,15, Го-
нур 1, А джи-Куи 8, Келлели, Тоголок 2, 3, 8, 12, 13, 17, 21, 31, Таип
(М ассон 1959: 27, 116, табл. XI, С арианиди 1975; 1977, рис. 65, 66;
1978: 549; 1990: 54, 55, 110, табл. XII: 14, 15; 1ЛУ; К узьмина и др.
1984; М асимов 1978:120,121, рис. 6: 30—3 2 ,3 4 —36).

75
О коло Гонура Ф. Хибертом исследована стоянка (H iebert 2004) с
типичной степной посудой. Более ран н ий комплекс, близкий к ф е­
доровской посуде с богатым орнаментом , откры т в погребении на
поселении Тахирбай 3, откуда происходит много гончарной кера­
мики типа Н ам азга VI (C attani 2004: fig. 3—5; 3—7) (рис.28а,б: 15—
31) (рис. 286: 1— 14).
Как говорилось, в М аргиане керам ика с налепным валиком не
характерна. Это позволяет предполагать, что в эпоху финальной
бронзы оазисы уже были заброш ены . О бъективны х данных, чтобы
судить, каковы были взаим оотнош ения земледельческих и степных
племен, нет. Н е исключено, что пастухи появились с севера, веро­
ятно, из Бухарского оазиса, когда часть поселений уже бы ла забро­
шена. Но это заклю чение нуж дается в проверке стратиф иц и рован ­
ными материалами.
В подгорной полосе картина бы ла иной.
Каковы взаим оотнош ения степного и земледельческого населе­
ния? В.И. С арианиди (1975) полагает, что земледельцы м ирно сосу­
щ ествовали со скотоводами. Н апроти в, А.Ф. Ганялин (1956), А.А.
М арущ енко (1959), Е.Е. Кузьмина (1963: 154), А.М. М андельш там
(1966а: 242) считают, что скотоводы вторгались в оазисы и война
служила одной и з п ричин гибели некоторы х поселений. Это де­
монстрирует картина пож ара поселения Теккем, на пепелищ е кото­
рого поселились степняки.
Вероятно, характер взаим одействий был различен, и обмен ско­
та и металла на зерно и ремесленные изделия сменялся периодом
военных действий. И м енно такой характер взаимодействий пасту­
шеских и земледельческих племен был характерен для всей после­
дующей истории С редней Азии.
Гибель культуры Н амазга VI п озволяет предполагать, что вн ут­
ренний кризис земледельческой культуры способствовал завоева­
нию поселков, а в некоторы х случаях пастухи приходили на уже
заброш енны е города.
Какова культурная принадлеж ность приш ельцев? Черты, ха­
рактерные для раннеандроновской (новокумакской, алакульской,
федоровской, кож умберды нской) и раннесрубной (бережновской,
покровской) керам ики, в Туркмении почти отсутствуют. Н емного­
численны е ф рагм енты сопоставим ы с позднеалакульскими, сруб-
ными и особенно тазабагьябски м и , но абсолютное больш инство
посуды, бесспорно, относится к эпохе поздней бронзы , к позднее-

76
рубной посуде И вановского типа (Агапов и др. 1983) и к позднеан-
дроновской Алексеевского типа, сочетающей керам ику с налепным
валиком на плечике и сосуды с бедным, преим ущ ественно елоч­
ным орнаментом и вовсе без декора. В известных м не коллекциях
нехарактерна керам ика типов Н ур и Донгал XI(X)—IX вв. до н.э. с
валиком под венчиком. Это неудивительно, так как в эту эпоху в
Туркмении уж е сущ ествует культура Яз I.
Следует подчеркнуть, что в эпоху валиковой керам ики культура
степей о т Дуная до А лтая была униф ицирована в результате уси­
ления подвиж ности племен и установления активны х ш иротны х
связей. О тличная точка зрен и я, не основанная на анализе конк­
ретны х керамических комплексов Средней А зии и степей и содер­
ж ащ ая грубые ош ибки в представлении об истории степей эпохи
ф инальной бронзы (Кутимов 1999: 314—322), каж ется м не необос­
нованной и опровергается выводами самарских (Агапов и др. 1983)
и украинских ученых (6.В. О трощ енко 2002).
У становить, откуда шел массовый поток пастуш еского населе­
н и я в ю го-западную Туркмению, помогает анализ могильников. На
Устюрте было откры то два кургана в С ара-К аманж остик. Н асыпь
из зем ли и камней, захоронение соверш ено в каменном ящ ике
скорченно, на левом боку, головой на восток, с сосудом без орна­
мента. Н а М ангы ш лаке в А йракты исследовано одно погребение
без кургана — скорченно, головой на юг, с ф рагм ентом сосуда, о р ­
наментированного гладким ш тампом (Галкин 1998:20,21).
В лесках Больш ие Балханы исследованы м огильники Патма-сай
и К аралемата-сай, у поднож ия Копетдага к западу от К ызы л-А рва-
та могильники Парау I, II (М андельш там 1966а: 240—242; рис. 52;
19666: 105— 108, рис. 39, 40) (рис. 22: 1, 2, 9, 12, 13). М огильники
состоят из нескольких курганов с каменной насыпью диаметром
6— 10 м, высотой 0,7— 1 м, в одном случае с кам енны м кольцом.
М огильная яма грунтовая или с каменным ящ иком, перекрыта
каменными плитами, на которы х помещ ены угли и в одном слу­
чае — череп быка. П огребенный леж ит скорченно, на левом боку,
головой на восток или северо-восток, в Гызылгы-кум скелет об ож ­
жен. В могиле стоит по одному сосуду баночной ф ормы , один из
них (П атма-сай) украшен вдавлениям и под венчиком, другой (П а­
рау) — зигзагом, остальны е без орнамента. Каменные конструк­
ции и роль огня в ритуале указываю т на андроновское влияние.
Н о восточная ориентировка дает основание признать могильники

77
позднесрубны ми. А нтропологический ти п приш ельцев протоевро-
пеоидны й, характерны й для пастухов степей Евразии. Таков же че­
реп из Тахирбай 3 (Гинзбург, Т роф им ова 1972:69,70).
Таким образом , заселение Закаспия и Западной Туркмении в
X III—XI вв. до н.э. осущ ествлялось в основном срубным населени­
ем, которое в процессе м играции вклю чило часть западны х андро-
новцев (корпоративная м играция). П ереселение с Запада ш ло че­
рез контактную срубно-андроновскую зону п равого берега Волги и
Ю жного Урала. О дин путь м играции шел по Эмбе, другой со сред­
него течения Урала н а Запад А рала и дальш е по Узбою и на юг. Н а
М ургабе расселение ш ло раньш е, возмож но, через Среднюю А му­
дарью. К артограф ирование пам ятников и наложение карт более
поздних сезонны х м играций показы вает их совпадение. Следова­
тельно, пастухи ещ е в X III—XI вв. до н.э. вы работали трад и ц и он ­
ные марш руты перекочевок, ф ункционировавш ие вплоть до XIX в.
(Виноградов и др. 1973:102,103; G orbunova 1993—94, m ap on р. 2).
Топография стоянок в пусты нях Закаспия у колодцев п озвол я­
ет заклю чить, что уж е в начале четвертой четверти II тыс. до н.э.
сложилась ф о р м а не только отгонного, но и кочевого скотоводс­
тва. Его предпосы лки медленно склады вались в культуре ан дро-
новских и срубных племен, которы м и были вы работаны навы ки
специализированного скотоводства, изобретены юрты и колодцы.
Земледельцы Средней А зии не владели этим и изобретениям и. И х
керамика почти никогда не встречается в пустыне, и нет никаких
свидетельств их м играции на север и участия в этногенезе и р ан о я­
зы чны х саков и скифов.
Отмеченный ж е степны м и пам ятникам и путь отраж ает реаль­
ную дорогу, по которой проходило переселение на юг скотоводчес­
ких племен с Волги и Урала, где следует искать его генезис, так как
представленные в Ю го-Западной Туркмении элементы культуры
имеют там многовековое предшествующ ее развитие.

78
4. Культуры Бактрии

Бактрийско-М аргаанская археологическая культура

Памятники Узбекистана
К ак было сказано, не п озж е первой ч етверти II тыс. до н.э. в
С еверной Б ак тр и и ф орм ируется вари ан т БМ АК С апалли в р е ­
зультате м и грац и и с ю го-запада. Н а реке Ш ерабад это м оги льн и ­
ки Бустан и Д ж аркутан и поселение Д ж аркутан (карта 8; рис. 30;
33; 35) (верхний горизонт), на реке С урхандарья это поселение и
м оги льн и к М олали (П угаченкова 1972; Беляева, Х акимов 1973; Ас­
кар о в 1977,1989; Аскаров, Абдуллаев 1983; А скаров, И онесов 1991;
А скаров, Ш иринов 1993; И онесов 1990а,б; Рахманов 1982, 1987;
Рахманов, Ш айдуллаев 1985, 2000; А ванесова 1 9 9 2 ,1995а,б; Avane­
sova 1996а; А ванесова 1997; 2002; irinov, B aratov 1997). А. А скаров
отн оси т п ам ятники к культуре С апалли, другие исследователи
причисляю т их к культуре Н ам азга VI или к Бактрийско-М аргиан-
скому археологическому комплексу. А.А. А скаров и T.III. Ш иринов
(1993: 42) предлож или вы делить намазгинскую и стори ко-куль­
турную общ ность, вклю чаю щ ую весь юг С редней А зии, С еверо-
В осточны й И р ан и С еверны й А фганистан. Как говорилось, мне
п редставляется более целесообразны м и спользовать терм ин Бак-
трийско-М аргианская археологическая культура (БМ А К), у ч и ­
ты вая общ н ость исторических судеб населения этого региона и
сущ ественны е отличия от культурного р азви ти я в Западной Т урк­
м ении и восточном И ране.
О тносительная хронология п ам ятников У збекистана разработа­
на А.А. А скаровы м (1977: 60—63), выделивш им этапы : I — С апал­
ли, II — Д ж аркутан; III — М олали. П озж е этап М олали разделен на
III — Кузали и IV — М олали (Аскаров, Абдуллаев 1983: 40) и далее
на IV — М олали и V — Бустан (Рахманов 1987: 13; irinov, Baratov
1997: 88) П ринятая хронология этапов: Кузали — 1300— 1200 гг. до
н.э; М олали — 1200— 1050 гг. до н.э., Бустан — 1050—950 гг. до н.э.
Н а смену приходит культура расписной керам ики Кучук II — Яз I.
О тносительная хронология базируется на стратиграф ии и д и ­
намике керамических комплексов. Абсолютная хронология спорна
(дискуссию см. ниж е и Аскаров, Ш иринов 1993: 84—92). П росле­
ж ивается генетическая преем ственность этапов культуры, но на
каж дом появляю тся инновации.

79
(Последняя ф орм а специфична для эпохи финальной бронзы ). И н ­
тересен такж е сосуд, имитирую щ ий орнамент каннелю р ти п а Фе­
дорово (Avanesova 1997, fig. 14:1).
В могильнике найдены характерные андроновские украшения:
браслеты с несомкнутыми концами, сделанные из выпуклой пласти­
ны, браслеты с коническими спиралями, серьги с раструбом, бляшки
с пунсонным орнаментом и бляшки с петелькой, разнообразные бусы,
а также гвоздевидная и биспиральная подвески, булавка, лазуритовые
бусы (Avanesova 1997, fig 3 :4 ,1 0 :1 —4,13) (р и с 3 0 ,1 ,2 ,5 ,6 ,8 ,9 ).
Не менее ярко следы контактов с андроновцами видны в ком п­
лексах Д ж аркатана эпохи поздней бронзы (Аскаров 1989). В могиль­
нике Д жаркутан IV откры ты трупосож ж ения, в могиле этапа Куэа-
ли — андроновский браслет. Н а поселении Д ж аркутан исследованы
два больших каменных ящ ика 4x0,7 м глубиной 0,5 м, составленны е
из вертикально вры ты х каменных плит и перекрытых каменными
плитами. Ящ ики содержат кальцинированны е человеческие кости,
уголь, золу и мелкие фрагменты керамики типа Молали.
А.А. Аскаров на поселении Д ж акутан откры л больш ой х р а­
мовый комплекс, включающ ий хозяйственны е и культовые п о­
мещения. П лощ адь последних 35x35 м. Это коридор длиной 25 м,
небольш ие комнаты, внутренний двор со свящ енны м колодцем,
сакральная платформа, на которой находился алтарь огня, и хра­
нилищ е свящ енной золы. В его центре находится прямоугольны й
резервуар, на дне которого леж ит слой чистой золы толщ иной 10
см, перекрыты й слоем прокаленной красной глины, содержащей
угли, кости, фрагм енты керамики. С верху идет слой с костям и ж и ­
вотных. В верхних горизонтах заполнения резервуара найдена гон­
чарная керамика ти п а М олали и фрагм енты андроновской посуды.
О собы й интерес представляет находка больш их ф рагм ентов пере­
носных керамических алтарей и культовых сосудов, сделанных на
гончарном круге, светлоангобированны х, но украш енны х гладким
ш тампом и резьбой — орнаментами, типичны м и для культур степ­
ной бронзы (рис. 33). Подобная посуда, кром е храма, найдена и на
других участках в кроющ ем слое поселения (Рахманов 1982: 115—
119; О н же, Ш айдуллаев 1985; Аскаров 1989, 165; Аскаров, Ш ири­
нов 1993:61,66—70,92, рис. 22 1:4 —6; 43 I, Ш; 4 4 1: 17— 19; 4 6 1; 64 I:
3; 74). Единичен фрагм ент с орнаментом — равнобедренны м и тр е­
угольниками, вы полненны ми зубчатым ш тампом (Аскаров, Ш ири­
нов 1993, рис. 641:3).

82
О рнаментированные сосуды представлены подставками с изобра­
ж ениями свастики и колеса с 8 спицами (Аскаров и др. 1993, рис. 4 3 1:
3; II: 10; 12; Ш: 4 ,5 ), горшками с ш ироким горлом и отогнутым венчи­
ком, под которым нанесен зигзаг или свисающие треугольники, гори­
зонтально заш трихованные зубчатым штампом (р и с 44:18,19).
Есть сосуды с отогнуты м или утолщ енным венчиком , по кото­
ром у нанесены косые насечки, иногда пересекаю щ иеся, образуя
ромбы или сетку; часто под венчиком проходит еще зи гзаг (Аска­
ров и др. 1993, рис. 22: 4 —6; 46 I; 5—7, 12— 14; Рахманов 1982 рис.
3 ,5 ,8 ) (рис. 3 3 :4 ,7 — 11). Э ти орнаменты имитирую т декор степной
керам ики эпохи ф инальной бронзы . Н аибольш ий интерес пред­
ставляю т гончарны е горш ки и особенно цилиндрические сосуды
с утолщ енны м венчиком и налепным валиком в верхней части;
валик и венчик орнам ентированы косыми насечками или сеткой
(А скаров и др. 1993 рис. 4 6 1 :1—4 ,9 — 11; 74; Рахманов 1982:16, рис.
1, 6). Н алепны е валики с насечками — отличительная особенность
андроновской керам ики ти па Алексеевка.
Их появление на земледельческой посуде отраж ает культурное
взаим одействие степного и земледельческого населения в С евер­
ной Бактрии. К числу ф орм позднего А ндронова относятся такж е
однолезвийны е нож и Д ж аркутана (Аскаров и др. 1993, рис. 62 I: 2;
6 7 IV), кинж ал и з Вахш увара (Ртвеладзе 1981) (рис. 39:1).
Каковы были взаим оотнош ения приш лого андроновского н а­
селения и аборигенов-земледельцев? А. А скаров (1989: 164) считал
захороненны х п о обряду крем ации «наложниками или н ал ож н и ­
цами», позж е он приш ел к выводу, что аборигены «не восп рин и м а­
ли отсталую материально-техническую базу севера, си н крети зац и я
п роизош ла в идеологических воззрен и ях этих племен» (Аскаров
и др. 1993: 127). Н.А. А ванесова (Avanesova 1995: 37) полагает, что
андроновцы , принесш ие с собой обряд крем ации, составляли в об ­
щ естве БМ АК привилегированную социальную группу. С этими
выводами есть все осн ован ия согласиться.
Северная Бактрия дает уникальную возможность проследить про­
цесс миграции на юг андроновского населения и его ассимиляции с
местной популяцией. Поскольку материальная культура аборигенов
была высоко развита и адаптирована к экологической среде, то при­
шельцы целиком заимствовали комплекс их материальной культуры.
Свою ж е этническую специфику они сохранили в самой важ ной сфе­
ре культуры — в идеологии: в культах и погребальном обряде. Как

83
известно, главным условием сохранения идеологии в традиционной
культуре является сохранение своего языка, передающего мифоло­
гические представления и ритуальные тексты. Д ля понимания этно­
культурных процессов в Северной Бактрии в эпоху поздней бронзы
кардинальное значение имеют материалы поселения Джаркутан. О ни
показывают, что приш едшие с севера андроновцы не только сберег­
ли свой язы к и верования, но и распространили свою идеологию в
среде местного населения. Только так мож но объяснить появление в
святая святых — в храме, на алтарях и культовых сосудах — андро-
новских культов и орнаментов. Н икаких следов пожаров, военных
столкновений в Бактрии нет. По-видимому, взаимоотнош ения двух
групп здесь, в отличие от Туркмении, были мирными. М ногочислен­
ные этнографические и исторические факты свидетельствуют о том,
что в процессе мирной ассимиляции двух этнических групп первона­
чально устанавливается период билингвизма, затем постепенно один
язы к выходит победителем. (Так, например, происходила тюркиза-
ция земледельцев-иранцев в Средней Азии.).
П оскольку в С еверной Б актрии в процессе ассим иляции побе­
дили идеологические представления андроновцев, значит, победил
и их язы к, являю щ ийся носителем миф ологии и ритуальной де­
ятельности.
Если п рин ять отстаиваемую в данной работе гипотезу индои­
ранской атрибуции андроновской культуры, то материалы Ю ж но­
го У збекистана демонстрирую т основную модель распространения
индоиранского язы ка в Бактрии.
Н аряду с этим типом м играции (ло-видимому, основны м) су­
щ ествовали другие модели этнокультурного взаимодействия. Эти
модели яр к о представлены в материалах Ю жного Таджикистана.

Памятники Таджикистана
Н а поздних этапах культуры БМАК происходит миграция это ­
го населения на восток и ф орм ирование БМ АК в предгорны х д о ­
линах Тадж икистана (карта 8). Культура представлена в верховьях
реки К афирниган: могильники Заркам ар и Тандырйул, погребе­
ния в позднем м огильнике Туп-Хона (Д ьяконов 1950: 167, 176) и
Кара-П ичок, а на юге долины — два погребения в Ш ах (Л итвин-
ский, Седов 1983: 80); в верховьях рек В ах т и Таирсу: поселе­
н ия Дахана, Тегузак, Кангурттут, летняя стоянка Бараки-Кудук
и могильники Н урек и К ангурттут, на реке Кызылсу: м огильни­

84
ки П архар и Ходжа-Гоиб (Pyankova 1986в; 1994а: 355— 372; 1998:
163— 170; Vinogradova 1994: 29—47; 1997:41; 2001в: 89— 109; Виног­
радова 2000; 2001а: 199—201; 2004; G otzelt an d oth. 1998: 115— 144;
Lom bardo 1997; 2001: 271—280). С еверо-восточны м ф орпостом
БМ АК является находка в кладе Д ж ам недалеко от С амарканда
(будущ ая область Согд) сосудов БМ АК, зеркал плоского и кругло­
го с ручкой с геометрическим узором , булавки с ф игуркой оленя,
двустороннего втульчатого тесла, а такж е вещей типа Андроново:
втульчатой двулопастной стрелы , браслетов, бус и серег с растру­
бом (Avanesova et al. 2001) (рис. 31). К этой культуре относится так ­
ж е слой этап а В на поселении Ш ортугай в А фганистане (Francfort
1989). По данны м стратиграф ии Ш ортугая период БМ АК, содер­
ж ащ ий керам ику андроново-ф едоровского типа, хронологически
следует за этап ом А культуры Х араппа и прорезан погребениям и
культуры Биш кент, синхронны м и керамике А ндроново ти п а Фе­
дорово и позднеандроновской керамике с налепны м валиком (рис.
27: 24— 33), (табл. 1). Н а поселении Тегузак ниж ний слой отн оси т­
ся к неолитической культуре Гиссар. О н перекры т основны м сло­
ем БМ АК, содерж ащ им керам ику культуры А ндроново (рис. 34).
Сверху найдена посуда типа Яз I — Кучук II (табл. 2) (Vinogradova
2000: 93, 94). Н а поселении К ангурттут получена наиболее полная
и нф орм ация: слой Гиссар перекры т основны м слоем БМ АК, содер­
ж ащ и м материалы культур А ндроново и Биш кент, а сверху найде­
на керам ика Яз I — Кучук II. Н а неолитических стоянках Туткаул
и Саед в верхней части слоя культуры Гиссар встречена керамика
А ндроново. Н а поселении Таш гузор культуры Биш кент основной
слой содерж ит комплекс Ф едорово и керамику с налепны м в ал и ­
ком и перекры т слоем К обадиан I эпохи Ахеменидов.
В Т адж икистане небольш ие по площ ади поселения находятся
на склонах гор. Дома располож ены террасам и, поодиночке. I ти п —
дом площ адью 18x6,7 м (К ангурттут); II тип — небольш ие пост­
ройки. О снования стен сложены горизонтальны м и рядам и камней
на глиняном растворе; выш е, вероятно, шла стена из глины с соло­
мой (пахса). Пол иногда вы м ощ ен галькой, откры ты круглые очаги.
Ill тип — протою рты, облож енны е камнем. Больш ие дома с кам ен­
ным фундаментом и протою рты ти пи чны для позднеандроновской
архитектуры (М аргулан 1979:299).
Эконом ика была комплексной. Земледелие типа богара докумен­
тирую т отпечатки зерен разн ы х видов ячм еня и пш еницы , зерн о­

85
терки, зерновы е ямы. Разводили крупны й (52%) и мелкий (19,5%)
рогаты й скот, лош адей (19%), ослов (5,6%) и верблюдов.
Каменные изделия сохраняю т тради ци и неолитической культу­
ры Гиссар. О развитии металлообработки свидетельствую т наход­
ки каменных литейны х форм. В Тегузаке найдены две ф орм ы н о­
жей и ш ильев, в Кангурттуте — ф орм а кинж ала с упором и шила,
а такж е серп с отверстиям и в рукояти, два однолезвийны х хвоста­
тых нож а с отогнуты м назад лезвием, кинж алы с ребром и череш ­
ком (рис. 39: 25, 31). Предметы изготовлены из оловянистой б р о н ­
зы, иногда с примесью свинца. Вероятно, использовали привозное
сырье с Зеравш ана, где олово добы вали в Зорабулаке (Аскаров,
Рузанов 1990). Типологически и по составу сплава больш инство
металлических изделий принадлеж ит андроновской м еталлур­
гической провинции (Kuzm ina, Vinogradova 1996). Керамическое
производство было вы сокоразвито. Сосуды изготовлены из глины
с примесью ш амота на гончарном круге, обожжены в двухъярус­
ных горнах и покры ты белым, редко — красным ангобом и иногда
вертикальны м и горизонтальны м лощ ением. Выделяется несколь­
ко типов керамики: ваза на ножке, больш ая глубокая миска, сосуд
с ш аровидны м туловом, вы соким узким горлом и иногда усеченно­
конической придонной частью, отделенной ребром («с подкош ен­
ным дном»); горш ок с вы пуклы ми боками и отогнутым венчиком
малого диаметра, миниатю рны е горш ки, а такж е кухонная лепная
серая посуда и сосуды для хранения. Э тот комплекс принадлеж ит
к этапам М олали и Бустан варианта БМ АК Сапалли.
А ндроновские горш ки слеплены из глины с больш ой примесью
кварца, полевого ш пата и известняка. О ни серого и коричнево­
го цвета обжига. П лечо округлое, диаметр венчика равен, а чаще
меньше диаметра горла. Больш ая часть сосудов лиш ена декора.
О рнамент нанесен гладким или крупнозубчаты м гребенчатым
ш тампом по двум зонам: на ш ейке и плечике. Это горизонтальны й
зигзаг, косые, в том числе вы тянуты е, иногда противолеж ащ ие тр е­
угольники, флаж ки. Встречается орнаментация ям кам и и вдавле-
ниями, каннелю рами (рис. 36).
Н а поселении Д ахана гончарная посуда этапа М олали состав­
ляет 86%, лепная 14%, андроновской нет. В К ангурттут гончарная
посуда М олали и Бустан составляет 53%, лепная — 47%, неболь­
шой процент последней составляю т фрагменты керамики культур
Биш кент и А ндроново. Н а поселении Тегузак в одном ш урфе серая

86
лепная керамика достигает 43%, но лиш ь небольш ая часть сосудов
орнам ентирована (Л.Т. П ьян кова относит ее к культуре Андроно-
во). Э ти ф акты указы ваю т на возрастаю щ ее взаимодействие зем ле­
дельческого и пастуш еского населения.
И деологические представления населения отраж аю т глиняны е
антропом орф ны е ф игурки и головка коня. Особый интерес пред­
ставляю т ри туальны е комплексы. Н а поселении Тегузак расчищ ен
ритуальны й костер, отгорож енны й каменной стеной. Зольное п ят­
но 7x3,6 м содерж ит разби ты е сосуды, в цен тре его возвы ш ается
прям оугольны й алтарь, состоящ ий и з слоев обож ж енной земли
оранж евого цвета; снаруж и он обм азан глиной. Э тот комплекс на­
пом инает костры м огильника Бустан 6.
Н а поселении К ангурттут откры то четы ре гончарны х печи. Две
из них круглы е д иам етром около 1 м, глубиной 0,7 м, использова­
ны для захоронения черепа и костей ног человека. В горне № 4 че­
реп принадлеж ит муж чине, найдены кости ж ивотны х. В камере №
3 найдена нож ка вазы , в три зне над захоронением — кости мелкого
и крупного рогатого скота. По определению Л.Т. Яблонского, ж енс­
кий череп близок андроновским черепам Восточного К азахстана и
культуры Тазабагъяб. (П ринош у благодарность Н.М .Виноградово*
за информацию .) Рядом в ям е расчищ ено частичное захоронение
м уж чины могучего телослож ения, скорченно, на левом боку, голо­
вой на запад (ребра и п озвон очни к отсутствуют, кости ног смещ е­
ны). По-видимому, оно тож е принадлеж ит андроновцу.
П огребальны й обряд могильников БМ АК в Тадж икистане ха­
рактерен для этапа М олали. И звестны расчлененные и детские
погребения на площ ади поселения. В могильниках К ангурттут и
Тандырйул выявлены катакомбы, залож енны е выступаю щ ими на
поверхность камнями или глиной. О бнаружены такж е грунтовые
ям ы и ям ы со спуском. Н а полу камер есть следы натеков, вероят
но, от ритуальны х возлияний, найдены куски охры и глины и кос­
ти и альчики мелкого рогатого скота. М ногочисленны кенотафы,
в Кангурттуте они составляю т 90% могил. В некоторы х из них по­
мещена антропом орф ная фигура из необожженной глины (рис. 33:
16), а в одной могиле — фигурки муж чины и ж енщ ины и ребен ­
ка меж ду ними. Встречаются парны е захоронения (Шах, Нурек).
Умершие лежат скорченно, м уж чины на правом, ж енщ ины на ле­
вом боку, головой чащ е на северо-запад или юго-запад. В могилах
зафиксированы такж е расчлененны е погребения, от которы х со­

87
хранены только череп и длинны е кости рук и ног. Встречены об о ж ­
женны е кости скелета и угли.
Особый интерес представляет откры тие в м огильнике Тан-
дырйул рядом с погребениями БМ АК могилы 25. В катакомбе,
залож енной кам ням и, найдено захоронение ж енщ ины , соп ровож ­
дающееся охрой, браслетом из бус, серьгой с раструбом, овальной
подвеской, лазуритовой бусой, ребристы м и ластовы ми бусами и
лепным серым горш ком с отогнуты м венчиком и округлым пле­
чом, орнам ентированны м каннелю рами. Другой лепной горш ок с
каннелю рами найден в погребении 2 вместе с девятью гончарны ­
ми сосудами БМ АК (Kuzm ina, V inogradova 1996: 39, 4, fig. 4: [12] 2).
Ф рагмент андроновского сосуда есть еще в одной могиле. Сосуды
с каннелю рами характерны для федоровских пам ятников всего ан ­
дроновского ареала (Кузьмина 1994: рис. 19: 11,15; 20а: 3; 21: 13; 26:
3), серьги с раструбом специф ичны для его восточной части (Кузь­
мина 1966: 75, 76; А ванесова 1975в: 67). Н а западе есть единствен­
ны й золотой экзем п ляр в м огильнике Купухта (Кузьмина 19636).
Этот тип украш ений известен на пам ятниках юга Средней Азии
андроновского круга и БМ АК (табл. 2), а такж е из разграбленных
погребений БМ АК в А фганистане (Sarianidi 1993:17, fig. 24).
В могилы полож ены гончарны е и изредка лепные сосуды, ана­
логичные керамике поселений. И з погребения в Ходжа-Гоиб п ро­
исходит глиняны й чайник, параллели котором у многочисленны в
Ю жной Бактрии (Gotzelt and oth. 1998:118, fig. 2 :3 ). В трех могилах
в Тандырйул и К ангурттут обнаруж ены сосуды культуры Биш кент
(табл. 1). В Н урек найден хвостаты й нож.
К кругу земледельческих культур принадлеж ат находки в Парха-
ре вазы и двух детских серебряны х браслетов, орнам ентированны х
розетками (рис. 40: 13, 14) (Gotzelt an d oth. 1998: 118, fig. 4: 3; 5);
золотое височное кольцо с ш иш ечками в Нуреке (рис. 40: 3), лазу-
ритовы е и другие каменные бусы и вотивны е миниатю рны е брон­
зовые предметы в Кангурттут: топор-тесло, копье, нож, бритва,
вилы, чаш ечка, зеркало, серьга. Аналогии им известны в Ю жном
Узбекистане (Ионесов, 1990а,б).
К земледельческой культуре принадлежат случайные находки из
Ю жного Таджикистана. Медные топоры и з Сангвор и Аракчин (рис.
40: 16, 19) относятся к иранскому ти пу и имеют аналогии в И ндии
в позднехаралпском слое Чанху-Даро, могильнике Шах-и Тумп и в
слое III поселения Мундигак, дата которых конец III — начало II тыс.

88
до ю . (Кузьмина 1966:8,9, табл. 1 :1,2). Топоры-тесла из Ш ар-Ш ар и
Й ори-сай (рис. 40: 18, 20) были датированы тем ж е временем (Кузь­
мина 1966:14,15, табл. 1:7 ,8). Тип с выступающей втулкой представ­
лен в Сараэме и Дашлы 3 (Исаков 19916: рис. 78; Сарианиди 1977:
рис. 32), (поздняя миниатюрная им итация есть в Кангурттуте). Из
Кара-П ичок (рис. 40: 5) происходит бронзовое зеркало с ручкой,
типичное для БМАК. В районе Дангара найдены каменные гири, у
Куляба — два каменных жезла. В Нуреке найдено горло серебряного
сосуда (рис. 40: 1) (Древности Таджикистана, 1985. № 31), аналогии
которому есть в кладе Фуллол в Афганистане (Хеш, \Уагс1ак 1972).
Эти находки указываю т на то, что культурные связи с земледельца­
ми культуры БМ АК восходят к началу II тыс. до н.э.
С вязи с И раном в конце II — начале I тыс. до н.э. демонстрируют
кинж ал с инкрустированной рукоятью из Рамита (рис. 40:10) (Кузь­
мина 1966: 52, 53, табл. VIII, 9; Погребова, Членова 1970) и бронзо­
вый сосуд с носиком из Фатмев (Луконин 1977, рис. на с. 40; Бостон-
гухар 1998, рис. 50), дата которого X—VIII вв. до н.э. определяется
по находкам глиняны х расписны х чайников в Талыше, Лурисгане и
некрополе С иалк В (Алиев 1960: табл. ЬХХХ, ЬХХХШ; С1; СШ).
П ричиной установления ранних связей с земледельческими об­
ластям и И рана и А фганистана с Ю ж ным Т адж икистаном , возм ож ­
но, бы ло богатство последнего поваренной солью.
А нализ погребального обряда, керамики и инвентаря ком плек­
сов Т адж икистана, несомненно, позволяет отнести и х к БМ АК э т а ­
пов М олали и Бустан и предполагать миграцию населения с запада,
где слож илась эта культура и представлены ее р ан н ие этапы.
А даптация к специф ическим горным условиям обусловила спе­
циф ику культуры , которая позволяет вы делять Ю ж ны й Тадж и­
кистан в отдельны й локальны й вариант БМАК. Его особенности
составляю т: ти п поселений малой площ ади со свободной застрой-
кои, все три типа жилищу закладка могил к? кирпичами, з.
и глиной; земледелие ти па богара, больш ая роль скотоводства, ш и­
рокое распространение характерны х для культуры А ндроново т и ­
пов оруж и я (стрелы, кинж алы ), орудий труда (серпы, однолезвий­
ные «хвостатые» нож и) и украш ений (серьги с раструбом , крупные
бусы) и технологии их изготовления из бронзы в двусоставны х ка­
менны х литейны х формах.
Больш ое значение в Тадж икистане в эпоху поздней бронзы п ри ­
обретаю т не только культурные, но и этнические контакты с пас­

89
тухам и культур А ндроново и Биш кент, на что указы ваю т находки
на памятниках БМ АК погребений и керамики этих культур и и м ­
портной гончарной посуды на пастуш еских памятниках (табл. 2).
В заимоотнош ения носителей различны х культурных типов, не­
сомненно, были м ирны ми. О тсутствую т следы насильственного
разруш ения земледельческих п ам ятников и ш ироко распростран е­
ны не только предметы материальной культуры, но и взаим ны е з а ­
им ствования культов и черт погребального обряда. Такой симбиоз
отраж ает активнейш ие процессы этнической ассим иляции и в о з­
можен только в условиях восп рияти я нового язы ка и распростра­
нения билингвизма.

Культура Бишкент-Вахш
Культура н азван а по названию долин, где были откры ты пам ят­
ники, Биш кент — А.М. М андельш тамом и В а х т — Б.А. Литвине-
ким. В действительности пам ятники представляю т два варианта
единой культуры. Культура Бишкент-Вахш является самы м ярким
культурным образованием С редней Азии, отраж аю щ им синтез
скотоводческого и земледельческого населения в эпоху бронзы . П а­
м ятники расположены в долине Биш кент на реке К афирниган и в
долинах рек Вахш и Кызылсу. Эти места очень благоприятны для
зан яти я скотоводством.
И звестно одно поселение Ташгузор на реке Таирсу и многочис­
ленные могильники: на Кафирнигане — Тулхар, Аруктау, Биш кент
I, II, III, Исанбай; на В ахте: Вахш, Тигровая Балка, Ойкуль, Д жар-
куль, Амударья, Кызлар-Кала; на Кызылсу: М аконимор, И ттифок,
Гулистон, Гелот, М айдапатта, Обкух, три погребения на могильни­
ке Кангурттут, относящ емся к Бактрийско-М аргианской культуре,
погребения Шулюпу, Тегузак, а такж е Каримберды, в Гиссарской
долине, — на окраине г. Душанбе, в Гиссаре, и др.; в Северном Афга­
нистане на одном из холмов (тепе) поселения Ш ортутай в верхнем
слое откры ты погребения культуры Биш кент (М андельштам 1966а;
1968; Л итвинский 1964; 1973; Литвинский, Седов 1983; М ухитдинов
1969; 1971; Кузьмина 19726; П ьянкова 1982а,б; 1986а; 1989а; 1998а;
Francfort 1989; Виноградова 2000; Vinogradova 1997; Gotzelt and oth.
1998; Kuzmina, Vinogradova 1996; Kaninth, Teuter 2001).
По данны м лланиграфии и стратиграфии могильника Тулхар,
поселения Ташгузор и керамике выделяется три этапа: I — андро-
новский, федоровский, II — раннебиш кентский, III — позднебиш-

90
кентский, характеризующийся присутствием керамики с налепным
валиком. В Ташгузоре этот слой перекрыт слоями с керамикой Ко-
бадиан I эпохи Ахеменидов. Н а поселении выявлены хозяйственные
ямы и очаги, маленькие полуземлянки, найдены: I — лепные кухон­
ные сосуды черного цвета обжига; II — лепная керамика бишкент-
ского типа с белым ангобом или оранжевого цвета, большие горшки,
в том числе с валиком на плечике горшка; иногда с узором горизон­
тальными или волнистыми линиями; в небольшом количестве есть
III — гончарная керамика БМ АК этапов М олали-Бустан, в том числе
ножка вазы, молалинского типа, и IV — черепки типа Андроново.
П огребальны е обряды культуры Биш кент необы чайно разн ооб ­
разны .
Д ревнейш ий — I ти п — исследован в могильниках Тулхар и
Бабаш ов. В центре могильника под зем ляны м курганом или ка­
менной выкладкой в грунтовой яме в углублении соверш ены пог­
ребения по обряду крем ации на стороне. В них найдена лепная
керамика. Э то типичны й андроновский ритуал типа Федорово.
О собенность этих погребений составляю т сложенны е в могилах из
камней фигуры свастики или круга с крестом.
Н а К афирнигане ти пи чно андроновским и являю тся каменные
круглые ограды (Аруктау, Биш кент III), каменные квадратны е кур­
ганы (Тулхар, Аруктау), захоронения в каменных ящ иках (Тулхар,
Биш кент II), засы пка погребений кам ням и. П ережиток обряда кр е­
м ации демонстрирую т погребения в яме по обряду ингумации, но
с золой и углями вокруг черепов.
Тип II в Тулхаре составляю т захоронения на севере могильни­
ка скорченно, на боку, в ям е со спуском — дромосом, залож енном
кам ням и. Во входе разж игали огонь, в камеры приносили охру,
золу и угли. М уж чины захоронены на правом боку, ж енщ ины на
левом на подстилке из камыша. В могилах сооруж ены очаги круг­
лой ф орм ы в ж енских погребениях и прямоугольны е очаги з м уж ­
ских погребениях. Есть такж е расчлененные погребения в неболь­
ших ящ иках.
П ри умерших найдена лепная керамика типа Биш кент, состав­
ляю щ ая 70%, и им портная гончарная посуда БМ АК (30%), найден­
ная в могилах II типа.
Н аиболее поздний тип Ш представляю т катакомбы с каменным
заполнением входа, содерж ащ ие скорченные погребения и лепную
керамику типа Бишкент.

91
В могилах разны х ти пов найдены кости баранов, металлические
изделия, изредка — украш ения, каменные стрелы и бусы.
Тип III К аф ирнигана имеет полны е аналогии в могильниках на
Вахше и Кызылсу. П огребальны й обряд и керамический комплекс
здесь более стандартизованы . М огильники содерж ат от 10 до 130
сооруж ений. Это круглые, изредка квадратны е курганы с кам ен ­
ны м кольцом (иногда — двойны м ) диам етром 2 — 15 м. О ни содер­
ж ат катакомбу, вход в которую залож ен камнями. Умершие лежат
скорченно, м уж чины на правом , ж енщ ины — на левом боку. Есть
парные погребения м уж чины и ж енщ ины . И звестен обряд заж ж е­
ния ритуальны х костров, иногда образую щ их кольцо вокруг моги­
лы. Большой процент составляю т кенотафы. В катакомбу обы чно
положены ребра барана, изредка — металлические изделия, кам ен­
ные булавы и стрелы.
Отличительной особенностью культуры Бишкент составляет
керамика. 30% горшков в могилах — это гончарные сосуды БМАК.
70% комплекса — это посуда биш кентского типа. Больш ая часть со­
судов по форме подражает типам БМАК, но они слеплены вручную.
Некоторые типы керамики сохраняю т традиции культуры Заман-
Баба. Комплекс включает кухонные круглодонные горш ки черного
цвета обжига и типично бактрийские светлоангобированные сосу­
ды в форме горшков, мисок, кринок, ваз и, главное, сосудов цилин­
дрической и биконической формы. Последние типы сохраняются
в Бактрии в течение эпохи Ахеменидов и составляю т характерную
особенность керамики Кобадиан I (Дьяконов 1954; Кузьмина 1972а).
Поздний тип биш кентской керамики — это сосуды с валиком,
иногда украш енны м насечками, имитирую щ ие характерны й тип
посуды степей эпохи финальной бронзы .
Х озяйственно-культурны й тип биш кентцев был комплексным.
Н а поселении найдены зернотерки, что указы вает на земледелие.
С котоводство отраж аю т кости крупного и мелкого рогатого скота,
осла и лошади, обы чай помещ ать кости барана в могилу. Топогра­
фия пам ятников позволяет заклю чить, что основу экономики со­
ставляло скотоводство и частично богарное горное земледелие.
Население использовало горные пастбищ а и было полукочевым.
П роисхождение культуры дискуссионно. Б.А. Л итвинский
(1981: 157, 158) и Л.Т. П ьянкова (1989а: 89) считают, что культура
генетически связана с БМ АК и отраж ает переход части земледе­
льческого населения к отгонном у скотоводству. А.М. М андельш там

92
(1968: 135) и Е.Е. Кузьмина (19726: 121), напротив, полагают, что
создателями культуры были андроновские скотоводы и, по-м ое­
му, возм ож но, потом ки носителей культуры Заман-Баба. О ни ста­
ли уп отреблять керам ику соседних земледельцев и лепить посуду,
подражаю щ ую по ф орм е гончарной.
Решающее значение имею т данны е погребального обряда. Ран­
ние п ам ятни ки культуры Биш кент сохраняю т характерны е черты
андроновской погребальной тради ци и Ф едорово: курган, ограда,
кам енны й ящ ик, крем ация, свастика, лепная керамика. П озж е по­
являю тся могилы со спуском и катакомбы. П роисхож дение этого
обряда в С редней Азии остается дискуссионным: он известен и в
Бактрийско-М аргианской культуре, но его генезис там не ясен, и
в культуре Зам ан-Баба, где он м ож ет бы ть наследием катаком бной
культуры степей Е вропы (Кузьмина 19586; А лекш ин 1986а,б: 99).
Н а Биш кентских пам ятниках II и III ти пов в погребальном об­
ряде сохраняю тся андроновские черты: курганы и каменны е ог­
рады , ящ ики, поза погребенны х и обы чай парных захоронений,
круглая и прямоугольная ф орм а очагов-ж ертвенников, яркие п ро­
явлен и я культа огня. П оскольку погребальны й обряд является эт­
ническим индикатором культуры и сохраняется даж е при дальних
м и грац и ях в другую экологическую нишу, а гончарная керамика
бы стро заимствуется приш ельцам и, есть серьезны е основания
предполагать, что создатели культуры Биш кент были п о п роис­
хож дению пастухам и андроновцам и. П одтверждением этой гипо­
тезы служ ат антропологические данные: черепа Тулхара по опреде­
лению Т.П. К ияткиной — это массивны й протоевропеоидны й тип
степной полосы Евразии с вы соким и ш ироким лицом (М андель­
ш там 1968: 173, 182). Это приш лое население вступило в контакт
с носителями бактрийско-м аргианской культуры, что ярко демонс­
трирую т и пам ятники земледельческой культуры Тадж икистана и
Узбекистана. В результате этого симбиоза сф орм ировалась новая
культура Бишкент. Ее развитой этап представляю т могильник;;
долины Вахш, характеризую щ иеся устойчивы м сочетанием куль­
турны х признаков. Э та культура явилась одним из компонентов
при ф орм и рован ии культурного комплекса Бактрии эпохи раннего
ж елеза и в эпоху Ахеменидов. В Бактрии развивался керамический
комплекс, слож ивш ийся здесь в эпоху бронзы (К узьмина 1971в,
1972а; С арианиди 1977; Саиепа, С агбш 1977). Д ругим компонентом
была культура керамики с налепным валиком эпохи финальной

93
бронзы . В С редней А зии в результате взаимодействия аборигенно­
го и различны х волн приш лого населения сф орм ировался и ран оя­
зы чны й бактрийский народ.

Андроиовская культура
В С еверной Бактрии выявлены следы пребы вания андронов-
ских племен. В долине В а х т а у совхоза имени К ирова откры то
поселение площ адью 400 м2 (рис. 38 А, Б) (Л итвинский, С оловьев
1972: 41—47). О бнаруж ено два тонких слоя, разделенны х стериль­
ной прослойкой толщ иной 0,5 м.
В ниж нем слое исследованы круглые очаги диаметром 0,5 м, о к ­
руж енны е каменны м кольцом, вокруг которы х концентрирую тся
кости ж и вотны х и керамика. Сосуды серого цвета, хорош его качес­
тва, часто лощ еные. Господствуют типично федоровские горш ки
с округлым плечом и отогнутым венчиком. 12% сосудов орнам ен­
тировано, 60% орнам ента вы полнено зубчатым ш тампом. У неко­
торы х горш ков орнам ент нанесен не п о трем зонам, а зоны ш ейки
и венчика объединены , что вообщ е ти пи чно для посуды Средней
А зии ф едоровского типа и культуры Тазабагьяб. Встречены ф лаж ­
ки и равнобедренны е треугольники, но абсолютно господствуют
вы тянуты е косые треугольники, составляю щ ие особенность ф едо­
ровской керам ики Таджикистана. Один горш ок (Л итвинский и др.
1972: рис. 19Б2) с раздуты м и бокам и и коротким узким горлом, о р ­
нам ентированны й противолеж ащ им и косыми треугольниками, н а­
ходит аналогии в культуре Т азабагьяб (И тина 1977, рис. 2 0 :2 ,3 ; 65)
В слое найдены такж е каменные орудия и фрагм енты литейны х
ф орм , указы ваю щ ие на зан яти е м еталлообработкой.
Установление аналогии сосуду с Вахша на поселении Кокча 15
имеет решающее значение, так как на этом памятнике найдена им ­
портная керамика Намазга VI, что определяет дату комплекса третьей
четвертью II тыс. до н.э. (Итина 1977:145) и делает его на сегодняш­
ний день самым ранним федоровским комплексом Таджикистана.
В верхнем слое стоянки найдена посуда из глины с примесью
гравия, половина ее имеет красно-ж елты й цвет обж ига и изготов­
лена на матерчатом шаблоне. Ф ормы горш ков не восстанавливаю т­
ся. П оловина сосудов орнам ентирована зубчатым ш тампом в виде
вы тянуты х треугольников и флаж ков, что отраж ает генетическую
преем ственность с предш ествую щ им слоем. П оловина сосудов у к ­
раш ена гладким ш там пом в виде зигзага, елки и равнобедренны х

94
треугольников (Л итвинский, Соловьев 1972; рис. 20А). Д ата верх­
него слоя устанавливается по находке ж елто-глиняного сосуда с
носиком-сливом (рис. 38А) (Л итвинский и др. 1972: 14, рис. 19А1),
находящ его аналогии в керам ике поздних стоянок в К айракумах и
других пам ятниках рубеж а II — начала I т ы с до н.э. (Л итвинский
и др. 1962: 255). Ту ж е дату им еет каменная литейная ф орм а (Лит­
винский и др. 1972: 45 рис. 21:1), предназначенная, вероятно, для
отливки долота с клиновидны м лезвием и валиком вокруг втул­
ки — типа, характерного для комплексов ф инальной бронзы Ка­
захстана (Ч ерников 1960, табл. ЬХШ, 1).
А ндроновская керам ика с гребенчаты м орнам ентом найдена в
Гиссарской долине у Тахтабада. Ф рагменты андроновской посуды
собраны А.В. Виноградовым в С еверном А ф ганистане на левом бе­
регу Амударьи. О на есть такж е в Ш ортугае.
Фрагменты керамики андроновского типа обнаруж ены В.А. Ра-
новым на левом берегу реки В а х т у поселка К арабура (Л итвинский
и др. 1972; 46) и у переправы Д ж иликуль (П ьянкова 1998а: 170). В
верховьях В ах т а у Н урека в верхнем слое поселений 'Гуткаул и
Саёд, относящ ихся к неолитической культуре Тйссар, найдены анд­
роновская керамика и бронзовы е предметы (Ранов, К оробкова 1971:
146; Ю супов 1975:139). В районе Н урека у перевала Ш аршар найде­
на андроновская керамика. О коло г. Д ангара на античном некропо­
ле К сиров откры то андроновское погребение (П ьянкова 1999: 288).
Н а Таирсу на поселении Таш гузор культуры Биш кент андронов-
ские фрагменты встречены в слое (табл. 1). Н а юге Таджикистана
при впадении реки К ызы лсу в реку П яндж на античном городищ е
Саксанохур найдены лепной сосуд (рис. 38:19) и сделанный на гон­
чарном круге горшок культуры Биш кент (Л итвинский, М ухитдинов
1969: 160, 161; рис. 1, 2). Лепной сосуд имеет ш ироко раздутое ту-
лово и узкое горло, под горлом зубчатым ш тампом нанесены сви­
сающие косые треугольники, ниж е по тулову идет полоса заш три ­
хованного зигзага. Аналогии орнаменту и ф орме сосуда известны в
Хорезме в могильнике Тагискен (Итина, Яблонский 2001: 94— 101;
рис. 82: 507,83; 517: 94), дата которого IX—VIII вв. до н.э.
К андроновской культуре относят такж е три м огильника Тад­
ж икистана: Д аш ти-К ози (рис. 34: 4— 14; 20, 22, 23, 26) (Исаков,
П отемкина 1989; Бостонгухар 1998), Кумсай (рис. 34: 1— 3, 15— 18,
24.27) (Виноградова, П ьянкова 1990; Виноградова 2000) и Туюн
(рис. 2 9 :1 0 ,1 1 ) (Виноградова 2000).

95
М огильник Дашти-Кози расположен в предгорье Туркестанского
хребта в верховьях реки Зеравш ан на правом берегу. Исследовано 27
могил. Судить об их конструкции затруднительно» поскольку очер­
тания могильных ям и дромосов не были установлены (Бостонгухар
1998). Только в погребениях 25 и 25 (1) были выявлены катакомбы,
в публикации ж е (Исаков, Потемкина 1989: 145) все погребальные
сооружения реконструированы как катакомбы. Вход в неглубокую
входную ям у закры т камнями. Господствуют одиночные захоронения
сильно скорченно, на левом боку, головой на запад с отклонениями.
Выявлены такж е захоронения матери с ребенком и разновременные
парные разнополые и одно тройное погребения, расчлененные костя­
ки и череп ребенка. Перед захоронением во входной яме или в могиле
разводили костер, клали охру. При умершем поставлен сосуд, на жен­
щинах надеты украшения, в нескольких могилах есть кости барана. В
катакомбе 25 выявлено семь одновременных разнополых взрослых
погребений головой на восток. М ер ш и е слабо скорчены, одна рука
у некоторых вытянута. И нвентаря нет. Т. Ходжайов установил, что 3
женщ ины и 2 мужчины принадлежат к южному средиземноморско­
му типу, два мужчины относятся к андроновскому типу и отличают­
ся большим ростом. Еще один м уж чина — андроновец похоронен го­
ловой на восток вместе с двумя аборигенными женщ инами в могиле
12 без инвентаря, но с костями барана. (Джуракулов, Ходжайов 1987:
15). Особенности обряда в могиле 25 отраж аю т ритуальный характер
комплекса или то, что умершие были иностранцами или жертвами
эпидемии. В могильнике открыты также большие неглубокие риту­
альные ямы, в которых многократно разжигали огонь и заливали его
маслом (Бостонгухар 1998:84—87).
В ж енских погребениях найдены привески для кос, серьги с р ас­
трубом , браслеты, зеркала, ребристы е пронизки, лазуритовая буса,
бронзовы е бусы, украш авш ие красны е сапож ки. Выявлено три б о­
гатых погребения № 3, 15 и 25(1), где на ж енщ инах было по 3—4
браслета на руках, золоты е височны е кольца, серьги с крюком, ве­
нец из бус, зеркало с петелькой, гривна, платья, расш итые бусами
(Бостонгухар 1998: 69, 74, 75, 83, рис. 36, 45). Бронза содерж ит вы ­
сокую концентрацию олова и свинца.
Керамика лепная серого и желто-оранжевого цвета сделана из
глины с примесью песка, шамота, дресвы. Основная ф орма — гор­
шок с ш ироким горлом, выделенной шейкой и округлым плечом.
М аксимальная ш ирина тулова находится на высоте 2/3, у некоторых

96
горшков — на середине высоты, что является поздним признаком
федоровской посуды. Н екоторые горшки имеют вы тянуты е про­
порции и узкое горло, приближ аясь к кувшинам, характерны м для
ф инальной бронзы . Половина посуды орнаментирована гладким
или гребенчатым штампом. О рнамент расположен одной зоной по
плечику: заш трихованны е равнобедренны е треугольники верш иной
вверх или вниз, вертикальная или горизонтальная елка, у двух сосу­
дов она идет по венчику и плечу; зигзаги, спускающиеся от венчи­
ка; у одного горш ка по ш ейке нанесены каннелюры, что типично для
федоровской керамики, но пропорции сосуда вытянутые (Бостонгу-
хар 1998: рис. 23:7; 25:8; 26:2; 28:11; 30:10; 31:26,27; 32:24; 36:6).
Вопреки мнению А.И. И сакова и Т.М. П отемкиной (1989: 163),
эта керамика ни по технологии, ни п о типам не им еет сходства с
позднеалакульской, а принадлеж ит к поздней деградировавш ей
федоровской тр ади ци и , находя ближ айш ие аналогии в посуде мо­
гильников Таджикистана.
И нтересны находки в парном погребении 8 вместе с андроновс-
ким горш ка моллаинского ти п а и сходного по ф орме горш ка в пог­
ребении 7 (Бостонгухар 1998: рис. 28:10; 27:1), находящ их аналогии
в гончарной керамике Тадж икистана, в частности, в могильнике
Кумсай (Виноградова, П ьянкова 1990: рис. 5; 2, 3). Горшок с узким
горлом и каннелю рами из погребения 9 (Бостонгухар 1998: рис.
30:11) имеет типологическое сходство с керамикой позднебронэово-
го поселения Якке-Парсан 2 (И тина 1977; рис. 82; 24; 25) и мавзолея
в Тагискена (И тина и др. 2001 рис. 87:570,573; 88:574) в Хорезме.
Другой андроновский могильник федоровского круга Кумсай от­
кры т в предгорьях Гиссарской долины (рис. 34) (Виноградова, П ьян­
кова 1990:98—112; Виноградова 2000:90, рис. 4). Раскопана 21 могила
типа катакомбы. Сверху могила обозначена несколькими камнями,
вход в катакомбу заложен камнями. Погребения одиночные, сильно
скорченные, головой на северо-восток, женщ ины на левом боку, под­
росток — на правом. У головы сосуд, на женщ инах украшения.
В ш ести могилах найдена лепная керамика и з глины с примесью
известняка и шамота, серого ц вета обжига. П редставлены горш ки
с откры ты м горлом, округлым плечом, иногда ш ироким и боками
или вы тянуты х пропорций. Д ва сосуда по плечику украш ены кан­
нелю рами, у остальны х орнам ент выполнен зубчаты м ш тампом
двумя зонам и по венчику или ш ейке и плечу в виде двух рядов го­
ри зонтального зигзага или противолеж ащ их треугольников (Ви­

7 Заказ № 241 97
ноградова и др. 1990, рис. 5: 4—7). Э то посуда позднеф едоровской
традиции.
В пяти детских могилах найдены сосуды красно-оранж евого
ц вета с белым ангобом, сделанные на гончарном круге. Это два
горш ка, откры тая миска и кувш ин с узким горлом (Виноградова и
др. 1990: рис. 4 :1 2 ; 5 :1 —3). Эта посуда находит аналогии в земледе­
льческих некрополях молалинского этапа Ю жного Тадж икистана
(П ьянкова 1998 рис. на с. 1 6 9 1).
Ж енские украш ения представлены височны ми подвесками с
крю ком и одной очковидной, ш ирокими несом кнуты ми браслета­
ми, крупны м и бронзовы м и бусами и разнотипны м и ластовы ми бу­
сами и пронизкам и. И м и были расш иты накосники и сапож ки. Ук­
раш ения, по заклю чению И. Равич, содерж ат 10% олова и 5— 10%
свинца. П о типам, по составу и технике отливки они типичны для
позднеандроновских комплексов Зеравш ана и Тадж икистана (Ви­
ноградова и др. 1990: 109).
В бассейне реки К ызы лсу откры т м огильник Туюн (рис. 29: 10,
11) (Виноградова 2000:105, рис. 19).
Погребение девочки-подростка соверш ено в катаком бе скор-
ченно, на левом боку, рядом находятся два детских черепа и ф едо­
ровский лепной горш ок с округлым плечом, орнам ентированны й
зубчатым ш тампом по венчику и шейке флаж ками. Найдены се­
ребрян ая подвеска с крюком, ластовы е бусы на черепе и крупные
бронзовы е бусы на ногах.
Н.М. Виноградова и Л.Т. П ьянкова (1990:110,111; П ьянкова 1998:
170; Виноградова 2000: 105) относят могильники Таджикистана к
выделенному Н.А. Аванесовой (1985: 40) Зеравшанскому типу анд-
роковско-тазабагьябской общ ности и предполагают миграцию это­
го населения с Зеравш ана, А.И. Исаков и Т.М. Потемкина (1989:165)
видят исходную территорию в Ю жном Казахстане. Оба предполо­
жения неверны. Памятники Южного Казахстана Таутары и Куюкты
не имеют ничего общего с таджикскими (ограда, грунтовая могила,
кремация, богато орнаментированная посуда, в том числе с уступом
на плече). Выделение зеравшанского варианта такж е не представля­
ется убедительным, поскольку погребальный обряд и керамика па­
мятников Среднего Зеравшана очень разнообразны и отраж аю т при­
сутствие, наряду с федоровскими, также и алакульских, и срубных
традиций, и земледельческой культуры БМАК (клад Джам). М ожно
констатировать только сходство типов металлических сплавов и на­

98
бора украшений, представленных на Среднем Зеравш ане и в м о­
гильниках Таджикистана: федоровские серьги с раструбом, широкие
несомкнутые браслеты, крупные бусы с ребром, каменные бусы. Но
украш ения'не являются культурно-определяющим признаком. Реша­
ющее значение имеют керамические комплексы. Что касается обряда
погребения в катакомбе, то он отраж ает влияние культуры БМАК.
Поскольку центр этой культуры находится в Ю жном Таджикистане
и Узбекистане, вероятно сложение своеобразных могильников Тад­
жикистана именно на Западе, где находится самое древнее андро-
новское поселение у совхоза Кирова (нижний слой) и где андронов-
ские черты ярко представлены в могильниках Тулхар и Бабашов. Там
берут исток эволю ция катакомбы, заклад камнями входа, обычай
разжигать костер во входе и помещать в камеру золу. Именно для
культуры Бишкент характерно сочетание импортной посуды БМАК
и местной лепной керамики. Но в Бишкенте синтез андроновской и
земледельческой традиции привел к формированию новой синтети­
ческой культуры, представленной могильниками В ахта.
К инж алы с упором на литейны х ф орм ах из Н амазгии из Кан-
гурттута (рис. 29: 13; 39:25) находит многочисленны е аналогии по
всем у Казахстану, в том числе — в комплексах поселений с кера­
микой с налепны м валиком Алексеевка, С адчиково, Челкар, Елиза­
ветинский прииск, С талинский рудник, Саргары , Атасу, И льинка,
Кент (Кривцова-Гракова, 1948, рис. 20; 1951; О разбаев 1958, табл.
VIII, 13, IX, 4 —6; Зданович С. 1974, 1978, 1979; М аргулан 1979, рис.
136, 3; М атющ енко 1973а, рис. 2, 5; Генинг, Ещ енко 1973, рис. 4, 10;
К адырбаев и др. 1992, рис. 20: 3; Варфоломеев 1987, рис. 6 ,2 ), а так ­
ж е в позднесрубных ком плексах П оволж ья и Украины плоть до
Подунавья (типы 34, 36 по Е.Н. Ч ерны ху (1976), в том числе — в
кладах М алые Копани, Головурово, Л обойково, Кабаково, Соколе-
ны, Волошское, Красный М аяк, что определяет датировку средне­
азиатского экзем пляра X III—X вв. до н.э.
К инжалы Тулхара, Вахшувара и Д аш лы 3 (рис. 39: 1, б, 10) ха­
рактерны для Восточного К азахстана (Ч ерников 1960, с. 164, табл.
ССГУ, 2—4), другой вариант есть на поселении Н овоникольское
(Зданович 1988, табл. 10, 21). Варианты, сопоставим ы е с однолез­
вийны м и нож ами с отогнуты м лезвием К ангурттута и Нурека
(рис. 39: 11, 31), известны на Урале в кладе Веселовского вместе с
топором андроновского типа, долотом, копьем и серпом (О бы ден­
ное 1996: 109, рис. 3:18) и в Семиречье. Тип нож а из Н урека пред-

99
ставлен на поселениях Ц ентрального К азахстана Каркаралы и Кент
вместе с керамикой с валиком (М аргулан 1998, рис. 134:7; В арфоло­
меев 1988, рис. 3). Разны е ти п ы втульчатых стрел с выступающей
или скрытой втулкой принадлеж ат к категории оруж ия, которое
разви валось в андроновской культуре, начиная с эпохи Синта-
ш та и до поздней бронзы , когда варианты , аналогичны е средне­
азиатским, представлены в комплексах с керамикой с налепными
валиками по всем у андроновскому ареалу: поселения Алексеевка,
Саргары , Ш ортанды-Булак, Кент, М алокрасноярка и другие (К рив­
цова-Гракова 1948, рис. 33,1; Зданович 1988, табл. 1 0 ,8 — 10; В арф о­
ломеев 1988, рис. 4 ,27; М аргулан 1998: рис. 127:8— 10; 190).
К аков возраст андроновских памятников? С амы м древним сви­
детельством является находка андроновского ф рагм ента в пост-
хараппском слое в Ш ортугае. Н а стоянке В а х т вы явлен ниж ний
слой, но его керамический комплекс аналогичен посуде больш инс­
тва других памятников.
Федоровские материалы встречены на памятниках БМ АК на по­
селениях и могильниках Джаркутан, Бустан, Тандырйул, Тегузак,
Кангурттут, Ш оргугай и на поселении культуры Биш кент Ташгузор
(табл. 1), что дает основание синхронизировать эти культуры. Хроно­
логия устанавливается по находкам металлических изделий, датиру­
ющиеся в основном XIII—XI вв. до н.э., некоторые типы доживают до
X—IX вв. до н.э. Отнесение памятников к эпохе финальной бронзы
подтверждается находкой на поселении Джаркутан цилиндрической
печати (М ейтарчиян 1984), относящ ейся к тому же стилю, что печать
со всадником из М ерва (Кузьмина 1971г) и ряд печатей из Ю жной
Бактрии, опубликованных (Сарианиди 1999; БапагнсИ 19986,2000).
Другим основанием для установления возраста андроновс­
ких пам ятников Северной Бактрии является керамика. Ф орма
больш инства сосудов с округлы м плечом и ш ироким и вы соким
горлом, декор зубчатым ш тампом по косой сетке в виде гори зон ­
тального зигзага, елки, косых треугольников, флаж ков и меандра
типичны для тр ади ци и Федорово. Н о встречаю тся сосуды вы тяну­
ты х пропорций, или с ш аровидны м туловом, или с низким горлом.
Главные отличия от классической федоровской посуды отмечаю т­
ся в орнаменте. Больш ой процент горш ков вообщ е лиш ен декора,
орнамент упрощ ен и нанесен по одной зоне — горлу или плечику,
часто на разны е зоны нанесен один мотив. Эти наруш ения ти п и ч ­
ны для позднеф едоровской керамики всего андроновского ареала.

100
О собенн о характерен для позднеф едоровской посуды м отив очень
вы тянуты х, часто п ротиволеж ащ их косых треугольников и пучков
косы х линий. О ни известны на позднеф едоровской керамике Урала
и Тобола, где часто сочетаю тся с керам икой с налепны м валиком и
посудой культуры Черкаскуль и Лугавская, абсолю тно н ехарактер­
ной для Средней А зии (О бы денное 1977, рис. 10; О бы денное, Ш о­
рин 1995: рис. 39; 46; С теф анов, К орочкова 2000: рис. 27).
Близкие орнаменты представлены на посуде позднеандроновс-
ких пам ятников Ц ентрального Казахстана: Егизек, Беласар (М ар-
гулан 1998: рис. 32; 37), И кпень III, Ш апат (Ткачев 2002 ч. 1: рис. 36;
ч. 2: 180) и Восточного Казахстана: И зм айловка (табл. 54) (Ерм о­
лаева 1987: рис. 29; 47), где эта керам ика найдена вместе с посудой
с налепны м вали ком ти п а Д онгал и культуры Бегазы и датируется
предсакской эпохой IX—V III вв. до н.э. п о находкам клиновидного
долота, стрел и д ревнейш их удил и псалиев. Для И зм айловки х а­
рактерны такж е сооруж ение каменны х ящ иков, наличие в могиле
погребального костра, охры.
Сосуды с носиком , встреченны е в С еверной Б актрии в Ташгу-
зо р е (рис. 37), найдены в Ц ентральном К азахстане в самы х позд­
них комплексах: на поселении Тагибай-Булак (М аргулан 1998: рис.
140:1) и в м огильнике К расны е Горы (рис. 55) (Ткачев 2002, ч. 2;
рис. 195) вместе с керамикой с налепны м валиком типа Донгал и
датирую тся по находке в К расны х Горах двукольчатых железных
удил X—IX вв. до н.э.
Эта дата служ ит верхней границей пам ятников бронзового века
в С еверной Бактрии. К X III—XI вв. до н.э. относится основная
часть п ам ятников БМ АК и А ндроново, содерж ащ их посуду с н а­
лепны м валиком типа Алексеевка и бронзовы е изделия, характер­
ные для степей Евразии от Д уная до Китая.
Время первого прихода ф едоровских племен на юг Средней
А зии неизвестно. Возможно, что они продвигались несколькими
последовательны ми волнами. Но, судя по обилию пам ятников, пик
их м играционной активности приходится на эпоху поздней б рон ­
зы — время многочисленны х и разнонаправленны х передвиж ений
во всей степи Евразии.
Вопрос о том, откуда приш ли андроновские племена в С евер­
ную Бактрию , остается откры ты м . Н аиболее вероятн о появление
приш ельцев с севера — северо-востока. Н а это указы ваю т господс­
твую щ ие ти пы погребальны х обрядов: каменные круглые и п рям о­

101
угольные ограды, ящ ики и грунтовы е ям ы , сочетание крем ации и
ингумации, ф едоровский ти п горш ков с округлым плечом, но бед­
ным орнаментом, часто располож енны м одной или двумя зонами,
и обилие посуды без орнамента, наконец, бесспорная принадлеж ­
ность бактрийского металлургического центра к восточно-андро-
новской металлургической провинции, для которой характерны
типы ножей, кинж алов, кельтов и особенно украш ений: серьги
с раструбом , браслеты с рож кам и, крупны е литы е бусы, а такж е
сплавы с вы соким содерж анием олова и часто свинца.
Взаимоотнош ения аборигенов земледельцев и приш ельцев ско­
товодов были друж ественны ми. М ирном у сосущ ествованию , ве­
роятн о, способствовала хозяйственно-культурная специализация:
андроновцы были полуоседлыми скотоводами и поставщ икам и
бронзовы х изделий, в обмен на которы е получали продукты зем ле­
делия, каменные бусы, гончарную посуду.
На север е— на собственно андроновских пам ятни ках— вы яв­
лены следы взаимодействия с земледельцами. Известны находки
каменных бус, особенно из лазурита и бирюзы, изготовленных юве­
лирами Намазга VI — БМАК, на памятниках степной зоны Средней
Азии (могильник Гурдуш, стоянки на Махан-Дарье и др.) (Гулямов
и др. 1966, с. 202, табл. XXIII, XXIV) и от Урала до Сибири (Алабуга,
Ушкатта, Киимбай, Урал-Сай, Аксайман, Боровое, Н уртай, Ростовка,
Сопка 2); на андроновских памятниках Кожумберды и Атасу распро­
странены бронзовые бляшки со сложными узорами, имитирующими
бронзовые и каменные печати земледельцев М аргианы и Бактрии пе­
риода Намазга VI (Маргулан 1998, рис. 191; Ткачев 2002 ч. 2: рис. 137,
167). Намазгинского типа булавки с биспиральной головкой найдены
в Хорезме (литейная форма Кокча 15а), Северном Казахстане (ими­
тация из могильника Боровое) (Кузьмина 1998в). Однако количест­
во импортов на севере в XV—XIV вв. до н.э. столь ничтожно, что оно
указывает на спорадический характер контактов с земледельцами.
Лишь в четвертой четверти II тыс. до н.э. пастушеские племена начи­
нают ш ироко осваивать среднеазиатские пустыни и высокогорья.
X III—XI вв. до н.э. — период перехода к яйлаж ной ф орме ско­
товодства, освоения верховой езды, появления железа и других и н ­
новаций в культуре и активного движ ения на юг (карта 9). В сте­
пи распространяется керамика с налепным валиком, часто с усами
(Кузьмина 1994: рис. 51). О на характерна для культуры Н оуа в Ру­
мы нии, поэднесрубных сабатиновского и белоэерского этапов на

102
Украине, IV — хвалы нского (ивановского) этапа в П оволжье, поз-
днеандроновских пам ятников алексеевского типа, представленных
на Урале, во всем Казахстане, на Алтае и в Семиречье, и вплоть до
М онголии (Кривцова-Гракова 1948; Теренож кин 1961; Лесков 1970;
П отемкина 1979; О разбаев 1958; Зданович С. 1979; М аргулан и др.
1966; М аргулан 1979; Черников 1960; М огильников 1976; Бернш там
1952; Черны х 1983; C hernykh 1992; Кузьмина 1967; 1994; 2005; Цы-
биктаров 1998). О на появляется и в Средней Азии.
И м енно в эпоху поздней бронзы активизирую тся контакты зем ­
ледельцев со степью.
Б могильнике Кулевчи VI н а Ю жном Урале раскопано два пог­
ребения по обряду кремации на стороне. Д но ям сильно обгорело,
выш е идет слой глины, затем угля. В каж дой могиле найдены каль­
цинированны е кости человека и ж ивотны х, ребра баранов и по два
сосуда: один ф едоровский, богато орнам ентированны й, второй —
больш ая миска, подраж аю щ ая гончарной посуде (Виноградов 2000:
30, 31, рис. 9). Гончарная посуда обнаруж ена на поселении Черно-
озерье на И рты ш е (В икторова и др. 1974: 22,23, рис. 2:2).
Посуда времени поздней Н амазга VI, М олали, Бустан, сделанная
на гончарном круге или подраж аю щ ая ей по форме, найдена на п оз­
днефедоровском поселении П авловка в Северном Казахстане (рис.
52: II) (М алю тина 1985; 1991); позднем могильнике Таутары в Ю ж ­
ном Казахстане (рис. 18) (М аксимова 1962), на поселении Биен в
С емиречье (Карабаспакова, 1987, с. 96), в Ц ентральном Казахстане
на поселениях Кент и М ы рж ик и в могильнике Тасырбай (Варфоло­
меев 1991, с 15, 17) в комплексе с алексеевской. С очетание в Кенте
больш ого числа изделий, надеж но датирующ ихся по европейской
шкале XIII—XI вв. до н.э. (р и с 50, 51), дает основания для установ­
ления хронологии Н амазга VI и БМАК. С танковая посуда совмест­
но с алексеевской встречена такж е на ряде поселений А лтая (Кали-
новка 4, Курейка 3, Переезд, Бурла 3, М олоково II, Чекановский Лог)
(Г. И ванов 1987; 1989; Удодов 1988; 1991, 76; Кирюш ин, Лузин 1990;
Кирю ш ин и др. 1990, С І17, 122; Тиш кин 1998; 92; Демин, С итников
1998: 94). С итников обращ ает внимание то, что она есть только в
районах рудных месторож дений на торговых путях.

Андроновская культура в Южной Бактрии


А ндроновские пам ятники откры ты советско-афганской экс­
педицией. В оазисе Д аш лы (С арианиди 1977, рис. 66) и на южном

103
берегу Амударьи в сборах А.В. Виноградова представлена андро-
новская керам ика (рис. 26: 54—57). Это лепны е фрагменты, укра­
ш енны е треугольны м и вдавлениям и и гладким ш тампом в виде
вертикальной елки и равнобедренны х треугольников. Валиковая
керамика отсутствует, вероятн ая дата — третья четверть II тыс. до
н.э., хотя не исклю чен и более поздний возраст.
А ндроновские материалы откры ты на поселении Ш ортугай
(Francfort 1977; 1989, рец. Кузьмина 1992). А.-П. Ф ранкоф ор о б ъ ­
единяет выделенны е строительны е горизонты в два этапа. П ер­
вый — это город культуры Хараппа. К ерамика изготовлена на
гончарном круге и вклю чает специфически хараппские ф орм ы и
мотивы орнам ента (Francfort 1989, табл. 32—38, 43, 46—47, 52—54,
59—61), а такж е характерны е для цивилизации в долине И нда п е­
чати, бусы и изделия из раковины (Francfort 1989, табл. 80, 81, 1—
14,75). П о-видимому, общ ность ти пов тран сп орта и единство ряда
керамических ф орм и металлических изделий свидетельствую т об
активны х связях ж ителей хараппской колонии с земледельческим
населением юга Средней А зии на первом этап е обитани я п ам ят­
ника. О бщ ие ти п ы позволяю т синхронизировать Ш ортугай (этап
А) — Хараппа — Н амазга V—VI — М ундигак IV — Ш ахри-Сохта
III—IV — Яхья IVB — Бампур V—VI — Кулли-Ш ахдад-Гисар Ш С.
О тстаивая систему длинной хронологии, А.-П. Ф ранкф ор датирует
первый этап 2200—2000 гг. д о н.э„ когда поселение было покинуто.
Второй этап пам ятника отраж ает новую культуру, расп ростра­
нивш ую ся из С еверной Бактрии. Это комплекс керамики, находя­
щ ий аналогии в Д аш лы и Сапалли. В верхнем (IV) этапе второго
периода откры ты погребения культуры Биш кент, содерж ащ ие ке­
рам ику типа северо-бактрийского варианта БМ АК, сделанную на
гончарном круге, вместе с лепной посудой (Francfort 1989: табл. XI,
XXV), что характерно и для могильников Тадж икистана (П ьянкова
1989а: рис. 61—63, табл. 77, 15,17, 7 8 ,1 ). Н айдена такж е андронов-
ская керамика федоровского типа. Э то лепные, иногда лощ еные,
сосуды без орнам ента и фрагм енты, украш енны е характерны м для
позднеф едоровских комплексов декором, вы полненны м зубчатым
и гладким ш тампом по косой сетке (Francfort 1989: 80,242, табл. 58,
1 ,3 ,4 .1 2 - 1 5 , XXVI, 1, 5, XXVII, 3) (рис. 2 7 :2 4 -3 3 ).
Особую типологическую группу составляет лепная посуда с на-
лепным валиком под венчиком или орнаментом, имитирую щ им на-
лепной валик (рис. 37: 23—27) (Francfort 1989: табл. 5 8 ,6 —9, XXVII,

104
1). И з вещ евого материала с комплексом степной керамики соотно­
сится бронзовая двулопастная стрела со скрытой втулкой (Francfort
1989, IV период, табл. 78, 3), металлические изделия (рис. 39: 19)
(Francfort 1989: 208, табл. 75), сделанные из бронзы (период III) или
из сложного сплава с м ы ш ьяком и оловом (периоды III, IV), в отли­
чие от изделий этап а А, изготовленны х из меди и мы ш ьяковистой
бронзы , что характерно для металлургического производства всех
земледельческих центров Средней Азии и культуры Заман-Баба
(что касается пам ятников биш кентской культуры, то, как говори­
лось, для них ти пи чно такое же, как в Ш ортугае, сочетание вещей
из мы ш ьяковистой бронзы и из оловянистой бронзы ; последние,
как правило, принадлеж ат к андроновским типам (Кузьмина 1966:
86— 91; Терехова 1975; Руэанов 1982; П ьянкова 1989а: 86).
В верхних слоях Ш ортугал, по заклю чению палеоботаника
Г. Вилкокса (Francfort 1989:180, табл. 65), представлены злаки, име­
ю щие северо-евразийское происхож дение: п росо и ш естирядны й
ячмень, вы явленны е в Кангурттуте.
И нтересно стратиграфическое положение андроновской керами­
ки. Один фрагм ент найден в верхнем (II) периоде харалпского посе­
ления, все остальные относятся ко второму этапу: часть в III периоде
и вдвое большее число — в последнем IV периоде обитания пам ят­
ника, где они сосуществуют с биш кентскими закры ты ми комплекса­
ми. Устанавливается такая последовательность культур: (этап А) — I
и II периоды — Х араппа-Н амазга V; этап В — III период — северо-
бактрийский вариант БМ АК и Андрон; IV период — БМ АК — Анд-
рон-Биш кент. А.-П. Ф ранкф ор, приним ая непреры вность обитания
пам ятника после ухода хараппского населения, что доказывается,
на его взгляд, сохранением некоторых гончарных и строительных
традиций (крупноформатны й кирпич), и отстаивая систему длин­
ной хронологии, датирует этап В 2000— 1700 гг. до н.э., используя
калиброванны е даты по С 14 и подчеркивая несовместимость пред­
лагаемой им хронологической ш калы с принятой в отечественной
науке. Ч то касается полученных 16 дат (Francfort 1989: 241, табл. 81),
то они не выглядят слишком убедительно ввиду больш ого разбро­
са и перекрывания: период I — 4075—3725 (2850—2090 гг. до н.э.),
период II — 4375—3710 (3340—2060 гг. до н.э.), период III — 3620—
3050 (2850—940 гг. до н.э.), период IV — 3640—3535 (2160—680 гг. до
н.э.). То же справедливо и для серии дат памятников андроновской
и биш кентской культур (Приложение). П оэтому целесообразнее

105
обратиться к сравнительно-историческому анализу и синхрониза­
ции комплексов. Предлагаемая А.-П. Ф ранкф ором относительная
хронология и синхронизация памятников раннего этапа Ш ортугая
бесспорны. У сторонников длинной хронологии не вызывает сомне­
ний и ниж няя дата — конец III т ы с до н.э., хорош о согласующаяся
с началом этапа Н амазга V по хронологической шкале В.М. М ассо­
на (1956), принятой больш инством отечественных ученых. Однако
все-таки нет достаточных оснований относить время прож ивания
хараппцев в Ш ортугае только к началу эпохи Н амазга V, конец кото­
рой определяется 1700— 1600 гг. до н.э., синхронизируясь с наиболее
принятой верхней датой сущ ествования цивилизации М охенджо-
Даро (Бонгард-Левин, Ильин 1985: 92—95; Елизаренкова 1989: 432,
434; Possehl 1990,1999). В.М. Массон (1959:109 и сл.), отмечая кризис
городской цивилизации в конце эпохи Н амазга V, подчеркивал, что
в эпоху Намазга VI ж изнь городских центров продолжалась, а ре­
месло достигло даж е более высокого уровня. В.И. Сарианиди (1977:
151— 155) видит в эту эпоху расцвет городской культуры и в Марги-
ане и в Бактрии — расцвет, обусловивш ий ф ормирование Бактрийс-
кого государства в предахеменидскую эпоху.
Ю жно-среднеазиатская хронологическая система основана на
анализе стратиграфии большого числа памятников, давших после­
довательную мощ ную свиту слоев, свидетельствующих о длитель­
ном бы товании этапов Намазга V и Намазга VI (табл. IV, V). Верх­
ний хронологический р е п е р — ахеменидская эп о х а— VI в. до н.э.
Преемственность традиций производства бактрийской белой гон­
чарной керамики от эпохи бронзы до Ахеменидов несомненна (Кузь­
мина 1971в; 1972а). Этот тезис получил надежное подтверждение в
результате независимого анализа массового керамического материа­
ла (Сарианиди 1977:116; Cattenat, G ardin 1977). Это исключает дати­
ровку конца эпохи Намазга VI 1700 г. до н э . Хронология Намазга VI
и его бактрийского варианта корректируется совместными находка­
ми степной и земледельческой керамики на поселениях Ш ортугай,
Джаркутан, Кангурттут, Тегузак, поселениях и могильниках культу­
ры Биш кент и Андроново: Дашти-Кози и Кумсай (табл. 2).
Решающее значение для установления их хронологии XIII —
XI в. до н.э. имеют находки керамики с налепным валиком, датиру­
емой по европейской шкале.
Андроновский металл известен на земледельческих поселениях
Бактрии и Маргианы: это кинжал с Дашлы 3 и стрелы с Тоголок 15

106
и Ш ортугая, а такж е ножи, кинжалы , втульчатые копья, жезл в виде
протомы коня из случайных находок в Ю жной Бактрии (Сарианиди
1977: р и с 36; 1990: табл. ХС. 9; Francfort 1989: табл. 78, 3; Amiet 1977:
рис. 15, 87; Pittm an 1984: fig. 32). Бесспорно андроновское происхож­
дение имеет находка в Северном Афганистане — серьги с раструбом
(Sarianidi 1993: 17, fig. 24). Интерес представляет церемониальный
бронзовы й топор из случайных находок в могильниках Ю жной Бак­
трии (Ligabue et oth. 1988: 164, fig. 101) и из коллекции Мехбубяна
(M ahboubian 1997): лезвие заверш ено головой или фигурой коня со
стоячей гривой. Такая трактовка изображ ения лошадей специфична
для андроновских жезлов (ср.: рис. 9 или 45: 5, 6). Северное степное
происхождение этой стилистической манеры доказывается много­
численными изображениями на петроглифах Казахстана (Пяткин,
М иклаш евич 1990: рис. 1,2). Оттуда же в Бактрию приводили самих
коней. В Дашлы 19 в могиле откры то погребение коня, в другой моги­
ле — бронзовое навершие в виде протомы лош ади (Сарианиди, 1977:
148), захоронения коней открыты в могильнике Гонур (Дубова 2004).
М еталлические изделия типов, характерны х для позднеандро-
новской металлургической провинции, распростран яли сь вплоть
до С еверного И ндостана: это кельт с поселения Гхалигаи в Свате
(Stacul 1967: рис. 12h) и кельт из Курукшетры — м еста битвы ариев,
описанной в М ахабхарате, п о мнению Д. Гордона (G ordon 1958:138,
fig. 1), принесенны й ариям и с прародины .
С продвиж ением пастуш еских племен на юг, вероятно, связано
и появление н а поселении П и рак в Белуджистане фигурок лошадей
и двугорбы х верблюдов (рис. 69) (Jarrige, Santoni 1979:177— 179, fig.
94—95) и распространение на севере И ндостана, в том числе — в
Тхоре (рис. 44а), изображ ений колесниц на петроглиф ах, стилис­
тически сходных не с переднеазиатскими проф ильны м и, а с андро-
новским и плановы ми (Касамби 1968: 123; К узьмина 1980в: 34; Lal
1961: fig. 5 ,6 ; Jettm ar 1985).
В конце II тыс. до н.э. на юге Средней А зии, в И ране и А фганис­
тан е распростран яется орнам ентация посуды налепны ми вали ка­
ми (рис. 4 6 ,4 7 ). Сосуды с валикам и найдены в Тепе-Гияне (рис. 48:
57,58), откуда происходят такж е ти пи чно степны е двукольчатые
удила, псалии и бляш ки с петелкой (C ontenau, G hirshm an 1935: 8,
13), что Р. Гиршман первоначально связы вал с миграцией всадни-
ков-иранцев из степей. В А фганистане на Тилля-Тепе присутствует
лепная керамика с налепными валикам и (С арианиди 1972в: рис. 7,

107
2, 9 ,1 ,1 2 ,1 , 22, 4). А налогичная посуда входит в комплексы X III—
IX вв. до н.э. Туркмении (Яз I), Узбекистана (Кучук), Т адж икиста­
на (К арим-Берды, где найден такж е кельт казахстанского типа)
(М ассон 1959; Аскаров, Альбаум 1979; Виноградова, Кузьмина
1986). Распространение на юге моды на орнаментацию посуды на-
лепны ми валикам и, технологически не оправданной на гончарной
керамике и представляю щ ей им итацию лепной, и появление ме­
таллических изделий, принадлеж ащ их и п о типу, и по составу (вы -
сокооловянистая бронза) к продукции северны х м еталлургических
очагов и не имею щ их п рототипов в переднеазиатских культурах,
указы ваю т н а основное направление миграций в X III—IX вв. до
н.э., шедших с севера на юг, с территории степей.

Андроновская культура Памира


Пастуш еские племена освоили вы сокогорья Восточного П а­
мира. Здесь откры ты скальны е навесы М аш але и Куртеке. В пос­
леднем В.А. Ранов (1962: 78) вы явил несколько очагов, каменные
стрелы и другие орудия, керамику позднеандроновского типа и два
наконечника бронзовы х стрел. Череш ковая стрела находит ан а­
логии в круге древнеземледельческих культур эпохи ф инальной
бронзы Средней А зии и И рана: Чует, Д альверзин, оба некрополя
Сиалка, верхний слой тепе Гияна; втульчатая стрела характерна
для пам ятников позднеандроновских; оба типа сочетаю тся в Тур­
кмении в культуре эпохи варварской оккупации Я з I, в Хорезме в
культуре А мирабад, в Таш кентском оазисе в культуре Бургулюк, в
Северной и Ю жной Б актрии на пам ятниках Кучуктепе и Тиллятепе
(Кузьмина 1966: 31—7, табл. VI; Л итвинский 1972: 91—3, табл. 30—
2; Аскаров, А льбаум 1979: 44,45, рис. 19; Дуке 1982а: 51, 52, рис. 13;
14: 11; С арианиди 19726; 1989в: 36, табл. Ш: 1, 3), что позволяет д а­
тировать пещ еру Куртеке рубеж ом II — началом I тыс. до н.э.
Исследованы могильники Кокуйбельсу, К арадимур и курганы в
сакских могильниках К зы лработ (курганы 1 и 6), Ж арты гумбез IV,
курган 1, Тегермансу I, курган 1 (Л итвинский 1963: 501; 1964: 146;
1972, 14, 16, 17, 19, 22, 29, 30, 40,41, 90; табл. 1:2: 6:38, 39, 50; Бубно­
ва 1985; 1993: 312; 1998:154, рис. на с. 155).
Западнее изучены могильники Ю жбок II, Курган 2, Баляндкиик,
Кальтатур, Д аранбхарв (Бабаев 1980; 1984; 1989).
П огребальны е сооруж ения представляю т небольш ие каменные
курганы, часто с каменны м кольцом, каменные кольца и п рям о­

108
угольны е каменны е ограды» иногда с больш им и кам ням и по углам
(Ж арты гум без). В К арадим ур под курганом вы явлено квадратное
сооруж ение с двойны м и кам енны м и стенами, забутованны м и гли­
ной, и входом-пандусом.
С троительная техника характерна для позднеандроновских ж и ­
лищ , п ланировка напом инает тазабагьябски й дом и м авзолеи Бега-
зы и Тагискена (М аргулан 1998; И тина, Яблонский 2001). В Кокуй-
бельсу рядом с могильником сооруж ены две больш ие каменны е
вы кладки в виде стрелы. Б.А. Л итвинский (1964: 147) сопоставил
их с сакральны м и сооруж ениям и Тянь-Ш аня (Арпа) и И ндии.
Н а П ам ире в центре курганов и оград находится овальная яма,
содерж ащ ая останки крем ации (Кокуйбельсу), обы чно захороне­
ние скорченно, на правом , редко на левом боку, головой на запад,
а чащ е на восток. В Ю жбок известны захоронения на спине с под­
няты м и ногами. В могиле иногда находится циста или кам енны й
ящ и к (К зы лрабат) и есть каменное перекры тие (К арадимур).
В Ю ж бок вокруг головы установлено три кам ня, рядом есть
очаг. (Этот обряд находит аналогии в культуре Биш кент.) Больш ой
процент сооруж ений составляю т кенотафы без погребений. В Ка­
радим ур в сооруж ении найдены голова коня и кострищ е с костям и
ж ивотны х, в других могильниках встречаю тся кости мелкого рога­
того скота.
Захоронения часто сопровож даю тся сосудами. Другой и нвен ­
тар ь представлен андроновским и бронзовы м и бусами, каменной
моты гой (Ю жбок), медным копьем (Ю жбок), ножом (Тегермансу).
К ерамика грубая с прим есям и дресвы , плохого обж ига, серого
или коричневого цвета. П редставлены горш ки с округлы м плечом
или слабо п роф илированны е банки (Кзылрабат, Ж арты гум без, Ка­
радим ур).
Только горш ок из К зы лрабата (Л итвинский 1972: табл. VI: 38) по
ф орм е типично Ф едоровский. С осуд из К зрадим ура (Бубнова 1998’
155 рис. 1) имеет узкое горло и раздуты е бока, что ти п и ч н о для ке­
рам ики эпохи ф инальной бронзы . О рнамент встречается редко,
раппорт нарушен: горизонтальная елка под венчиком (Ж арты г­
умбез) и меандр по плечику (К арадимур), выполненны е зубчатым
ш тампом (рис. 38: 20). И скаж енны е ф ормы , наруш ение раппорта,
исчезновение о р н ам е н та— все это черты, отраж аю щ ие деграда­
цию федоровской трад и ц и и и позволяю щ ие отнести комплексы к
самому концу эпохи бронзы.

109
Особый интерес представляю т д ва сосуда из Ю жбока: высокая
цилиндрическая банка с зауж енны м горлом и горш ок с ш ироким
дном и вы пуклы ми бокам и (Бабаев 1980: рис. 4). О ни относятся не
к андроновской культуре, а имитирую т керамику культуры Биш -
кент типов 2 и 14 по Л.Т. П ьянковой (1989а: рис. 48,5 7 ,8 4 ).
Дата пам ятников П амира, кроме керамики, устанавливается по
находкам металлических изделий. В Ю жбоке найдено кованое ко­
пье с плоским лезвием и длинны м утолщ енным черешком, изготов­
ленное из меди с примесью мы ш ьяка (Бабаев 1980: рис. 3; 1984). По
форме и составу металла оно сопоставимо с дротиком из м огильни­
ка Тигровая Балка культуры Биш кент (Pjankova 198бв: abb. 73:3).
О днолезвийны й бронзовы й нож из Тегермансу с отогнутым
назад концом лезвия (Л итвинский 1972: 30, рис. 1: 2) аналоги­
чен «хвостатому» ножу поселения К ангурттут культуры Биш кент
(Kuzmina, Vinogradova 1996: 43, fig. 4:15). Последний отлит из оло-
вянистой бронзы . О н им еет больш ое значение для установления
хронологии, поскольку найден совместно с каменной литейной
формой ки н ж ала с упором (Kuzm ina and oth. 1996: 45, fig. 4:13),
принадлежащ его к классическому ти пу степей Евразии, датируе­
м ому XIII — IX вв. до н.э. Х востатые нож и с отогнуты м концом и
изогнуты м лезвием, которы е употреблялись для снятия ш куры с
ж ивотного, были характерны для М онголии и С еверного К итая,
где их дата X—IX вв. до н.э. (B unker 1997:139 № 30).
А нализ погребального обряда, керам ики и вещевого инвентаря
подтверж дает вы вод Б.А. Л итвинского (1972:29), отнесш его п ам ят­
ники Восточного П амира к самому концу эпохи бронзы.
Топография могильников указы вает на сезонное отгонное (яй-
лаж ное) скотоводство. Летом в горы выгоняли стадо (преим ущ ест­
венно овец). Подсобную роль играла охота: в пещере Куртеке н ай ­
дены стрелы.
Комплекс м огильника Ю жбок близок культуре Биш кент и, воз­
мож но, свидетельствует о летних кочевках биш кентцев. По дан ­
ным м огильника население принадлеж ало к восточном у варианту
европеоидного средиземноморского расового типа, остававш егося
в сакскую эпоху «тем же, что в эпоху бронзы , то есть автохтонным»
(К ияткина 1984: 139).
О стальны е могильники по обряду и керамике представляю т р е­
минисценцию ф едоровских традиций и наиболее близки синхрон­
ным пам ятникам семиреченского типа.

110
И зучив культуру саков П амира, Б.А. Л итвинский (1972: 156)
приш ел к выводу, что она генетически восходит к местной культу­
ре эпохи поздней бронзы.
С овременны е памирские язы ки принадлеж ат к индоиранской
ветви и сохраняю т многие архаичны е черты (П ахалина 1969, 1976;
M orgenstierne 1938(2)).
М ногие топонимы являю тся индоарийскими, в м иф ологии и
ф ольклоре сохраняю тся представления и образы , восходящ ие к
глубокой индоиранской древности. Эго позволяет предполагать
индоиранскую принадлеж ность населения П ам ира в эпоху бронзы .
В Теккеташ и А кдж илга откры ты относящ иеся к андроновской
культуре петроглиф ы с изображ ением конных колесниц (М андель­
штам 1961; Ж уков, Ранов 1972,1974). А налогия им известна в вер­
ховьях И нда в Тхор (Jettm ar 1985), что указы вает на м играцию на­
селения с севера.
Т радиционны е марш руты перекочевок соединяли П амир с
Тянь-Ш анем, долиной К аф ирнигак и Северной Индией. Д р ев н и й .
путь шел из долины Сурхандарьи в долину Гиссар, дальш е по реке
И ляк в верховья В а х т а и через перевал Гулизандон на реки Кы-
зы лсу и Яхсу и далее через перевалы в Ш угнане и Вахане в И ндос­
тан (Зелинский 1969; G orbunova 1993/94: 6, m ap 1). Через П яндж
и Амударью было много бродов, главная переправа находилась у
соврем енного города Термез.
Топография пам ятников показывает, что путь в И ндию был от­
кры т андроновским и пастухами.

* * *

И так, материалы Бактрии демонстрирую т крайне сложную кар­


тину сосущ ествования трех культур и их этнокультурную интег­
рацию . А нализ материалов п озволяет вы яви ть несколько моделей
миграции.
1 — миграция племен А ндроново на П амир, при которой они
полностью сохранили свою культуру и язы к и, вероятно, ассими­
лировали немногочисленное неолитическое население культуры
Гиссар. Это тип BI: м играция в пределах единой хозяйственно­
культурной зоны (радиальная лекальная миграция);
ПА — м играция создателей тадж икского варианта культуры
А ндроново, при которой приш ельцы сохранили свой хозяйствен­
но-культурны й ти п и основны е этнически значимые черты культу­

111
ры: керамику, орнамент, ж енский костюм, но восприняли элемент
погребального обряда. Это крайне редкий в истории и этнограф ии
вариант м играции 11А в пределах единой хозяйственно-культур­
ной зоны , когда без подчинения новой элите происходит частич­
ная смена идеологии. С трого говоря, заклю чения о сохранении
или смене язы ка сделать невозмож но. У читывая, что соседи были
носителями родственного язы ка, мож но предполагать, но нельзя
доказать, что андроновцы Тадж икистана сохранили свой язы к.
ПБ — миграция предков культуры Бишкент — племен Андроново
и, возможно, потомков Заман-баба, — при которой они первоначаль­
но в эпоху Тулхар сохранили свою материальную и духовную культу­
ру и язы к, а позже — в эпоху Бишкент — мирно заимствовали у сво­
их соседей-земледельцев гончарное ремесло. Э го тип ПВ — миграция
в пределах единой хозяйственно-культурной зоны и частичное вос­
приятие у носителей более развитого хозяйственно-культурного типа
элементов их материальной культуры, в результате чего формируется
новая культура, язы к трансформируется, в нем появляются заим с­
твования и складывается новый диалект или язы к той ж е языковой
семьи, к которой принадлежали предки-андроновцы. (Эго модель
II — интеграция полная, которую предполагают А.М. М андельштам
и Е.Е. Кузьмина. Б.А. Литвинский, Л.Т. П ьянкова и Н.М. Виноградова
реконструируют этнокультурный процесс иначе.)
I I I — М играция пастухов-андроновцев на территорию земледе­
льцев БМАК, при которой андроновцы восприняли более развитую
культуру аборигенов, но сохранили свою духовную культуру и язык,
а также вооружение. О ни заняли господствующее положение в об­
ществе и передали аборигенам свои мифологические представления,
что возможно только при переходе к билингвизму, а затем победе
языка мигрантов. Эго миграция типа III: миграция из более отсталой
хозяйственно-культурной зоны в более передовую и миграция эли­
тарная , при которой группа пришельцев, возможно, небольшая по
численности, но сплоченная и имеющая военное преимущество, уста­
навливает свое политическое господство, навязывает свою идеологию
и язык, но воспринимает высокую материальную культуру абориге­
нов, адаптированную к местной среде. Эта модель миграции, очевид­
но, была основной при переселении пастухов-андроновцев на юг.
Военное превосходство андроновцев демонстрирует распростра­
нение в Бактрии андроновских высокооловянных бронзовых изделий,
в том числе оружия: кельтов, кинжалов, ножей, копий, стрел; появле­

112
ние боевых колесниц, лошадей и культа коня. Сохранение этнически
значимых андроновских культурных традиций отражают важнейшие
детали погребального обряда и культовой практики: строительство
курганов, каменных оград, каменных ящ иков и цист, обряд кремации
и ингумации с преимущественной западной ориентировкой; культ
огня и охры, сооружение круглых и квадратных очагов, обычай совер­
шать возлияния в огонь воды и масла; использование на культовых
сосудах традиционных орнаментов; сохранение костюма и набора
женских украшений, служащих этническими индикаторами: серьги с
раструбом, накосники, браслеты, в том числе с рожками, бусы, в том
числе на сапожках, зеркала и бляшки с петелькой.
I V — м играция проходная, при которой этни ческая группа,
возм ож но, небольш ая, не задерж иваясь, проходит в другой регион.
А рхеологически так ая м и грац и я на проходной терри тори и не ф и к­
сируется.
Н арисованная картина отраж ает крайню ю п естроту и слож­
ность этнокультурны х процессов в Бактрии в эпоху бронзы и
ф орм и рован ие при участии андроновцев разли чн ы х культурны х
групп, а следовательно, различны х диалектов.
Э та картина хорош о согласуется с историко-лингвистической
картой. На П ам ире ж и вут носители многочисленны х памирских
язы ков (П ахалина 1959), а в долинах чересполосно сосущ ествую т
земледельцы тадж и ки и полукочевники узбеки, ш ироко расп ро­
странено двуязы чие и интенсивно идут процессы ассим иляции,
смены язы ка и ф орм и рован ие смеш енного антропологического
типа (Кармыш ева 1976:147,148).

Таблица 1
Стратиграфия поселений Бактрии с керамикой Андроново
П о с ел е н и е / Д ж арку- Кангу рт- Ташгу- Ш орту-
Кучук Тегузак
культура тан ту т эор гай
Яз П — Кобад I * •

Я з і — 1\|лля * • • т

Б ал и к овая • и а
керам ика
Б иш кен т + + 4*

БМАК + ♦ + + ♦ +
Гиссар ♦ +
Х арап ла +

*З їк»>№24 і ИЗ
Таблица 2
Совместные находки украшений типов Андроново и БМ АК
К рупные Бляха,
С ерьга Ш и­
бусы зе р к а л о с Б усы к а ­ С ерьга с
П ам ятн ик с растру­ рокий
б рон зо­ п е те л ь ­ м ен ны е крю ком
бом браслет
вы е кой
М ум инабад ♦ + ♦
Ч акка +
С аз агам +
Д ж ам + +
Д аш ти-К оэи + + ♦ + ♦
Кумсам ♦
Туюи +
Танды рйул +
Н урек ♦
Бустан VI ♦ + + ♦ +

114
II. Происхождение индоиранских
народов

5. Современное состояние проблемы происхождения


индоираннев
Во Введении представлены различны е противоборствую щ ие то ч ­
ки зрения н а происхож дение индоиранцев, вы сказы вавш иеся и в
лингвистике» и в археологии н а протяж ении более двух веков. За
последние годы с мом ента заверш ения работы над русским и зда­
нием книги (1994) дискуссия активно продолжалась. О бсуж дается
несколько основны х гипотез.
С им позиум «Ethnic problem s o f the history o f C entral Asia in the
early period» (1977 г.) в Д уш анбе мож но признать триум ф ом отечес­
твенной индоиранистики. В нем участвовали ведущ ие лингвисты ,
историки и археологи: И.М. Д ьяконов, В.И. Абаев, В.А. Л ивш иц,
И.М . С теблин-К аменский, Г.М. Бонгард-Левин, Э.А. Грантовский,
И. Алиев, М .Н. Погребова, К.Ф. С мирнов, Е.Е. Кузьмина, В.И. Са-
рианиди, В.Ф. Генинг, А.А. Аскаров, И.С. М асимов, антрополог
B. П. Алексеев, и др. Бы ли продем онстрированы выдаю щ иеся успе­
хи и утвердилось мнение о локализации прародины индоиранцев в
степях и их м играции в Среднюю Азию [Asimov, 1981:44-52].
В работе приним али участие такж е индийские ученые
C. С. М иш ра, Б.Б. Лал, Б.К. Тхапар, Р.С. Гаур, Л. Гопал, А.-Х. Дани
(П акистан) и европейские исследователи Б. и Р. О лчины . Р. Гирш-
ман, К. Й еттмар, Б. Брентьес. И дея м играции индоиранцев с севе­
ра восторж ествовала, и культура ариев после их прихода в Индию
бы ла соотнесена с культурой серой расписной керамики.
У тверждение гипотезы м играции индоиранцев бы ло п роры вом
в русской науке, в которой долгие годы насильственно насаждалась
концепция автохтонного разви тия Н.Я. М арра. После 1977 г. насту­
пила эйф ория. И ндоиранская атрибуция С рубной и А ндроновской
культур получила всеобщ ее признание.

115
О днако в 1980 г. началась острая дискуссия по поводу новой
концепции, заявленной еще в 1972 г. выдаю щ имися лингвистами
Т.В. Гамкрелидзе и В.В. И вановы м (1980, 1984). П редполагая связи
индоевропейских язы ков с язы кам и К авказа и Д ревнего Востока,
они переместили прародину в V—IV ты сячелетии до н.э. в В осточ­
ную Анатолию, откуда индоарии ушли в М итанни и в И ндию , за ­
падны е иранцы продвинулись на восток в И ран, а восточны е иран-
цы -скиф ы только в VIII веке до н.э. прош ли через Среднюю Азию
на север в степи вслед за другими индоевропейцами. Эта гипотеза
была отвергнута советскими археологами. М ногие переднеазиатс­
кие заим ствования оспорены И.М. Д ьяконовы м (1980).
Исходя и з соверш енно других соображ ений, К. Ренфрю
(Renfrew, 1987) локализовал протоиндоевропейцев в А натолии —
центре зарож дения производящ его хозяйства, откуда они в V II—
VI ты сячелетиях д о н.э. расселились через Балканы в Европу, неся
с собой навы ки земледелия и скотоводства. П ри этом, согласно м о­
дели А, индоарии сразу прош ли на восток в Индию, а по модели В
прародина всех индоиранцев локализовалась в степях, откуда они
позж е расселились в И ран и Индию.
К ритики К Ренфрю отмечали, что распространение культурны х
инноваций часто бы вает обусловлено не м играцией нового населе­
ния, а культурны ми заим ствованиям и.
А. и С. Ш ерраты (Sherratts 1988) вы сказали альтернативную то ч ­
ку зрения, считая, что расселение индоевропейцев и анатолийско-
черноморское взаимодействие происходили не в VI ты сячелетии до
н.э., а лиш ь после вторичной револю ции производящ его хозяйства.
В 1990 году И.М . Д ьяконов [D iakonov 1990: 53—65) такж е по­
местил прародину пра-протоиндоевропейцев в VI ты сячелетие в
Передней Азии, считая, что С.А. С таростины м установлены д рев­
ние связи с язы кам и К авказа и Передней Азии. Он предполож ил
м играцию протоиндоевропейцев через Балканы и Дунай и связал
ее с распространением культуры линейно-ленточной керамики.
Д альнейш ая история индоевропейцев развивалась в Европе. Что
ж е касается индоиранцев, то И.М. Д ьяконов (1995: 123— 130) п р и ­
знал их создателями культуры А ндроново, а миграцию андронов-
цев связал с распространением этой культуры на юг Средней Азии.
В 1989 г. Дж. М эллори опубликовал книгу «В поисках и ндоевро­
пейцев», в которой наиболее строго и аргументированно отстаивал
высказанную еще в XIX в. концепцию локализации индоевропейс­

116
кой прародины в Европе, подчеркивая роль черном орских степей,
где бы л дом естицирован конь.
Каково состояние проблемы происхождения индоиранцев сегод­
ня? Абсолютно не претендуя на полноту анализа этого вопроса, тр е­
бующего монографического исследования, остановлюсь только на не­
скольких моментах, сущ ественных с моей точки зрения. За последние
годы были опубликованы материалы нескольких международных
конференций, в России выш ли принципиально важны е монографии:
Т.Я. Елизаренкова (1999), она же и В.Н. Топоров (1995), Э.А. Грантов-
ский (1998, книга подготовлена С.В. Кулланда), О.Н. Трубачев (1999).
П о-преж нем у обсуж дается три основны х гипотезы, н о если кон ­
ф еренц и я 1996 года в Ф иладельфии прош ла под знаком дискуссии
Дж. М эллори (M allory 1998) и К. Ренфрю (Renfrew 1998), то на кон ­
ф еренции 1999 г. на А ркаим е К. Ренфрю (Renfrew 2002) отметил,
что происходит сближ ение позиций.
Гипотеза IA: Т.В. Гамкрелидзе (Gam krelidze, 1990: 5— 14), по-ви-
димому, остался на своих преж н и х позициях. Н о Вяч.Вс. И ванов в
докладе на П резидиум е А кадемии наук в М оскве 11 сентября 2001
года уж е предполож ил движ ение индоиранцев не через закасп и й ­
ские пусты ни, а вокруг Ч ерного моря, и отметил, что гипотеза
М . Гимбутас устарела: ареал индоиранцев ш ире терри тори и ям ной
культуры и совладает с ареалом коня, в которы й он вклю чает П е­
реднюю А зию 1. П ри этом он подчеркивает важ ность коня и колес­
н иц ы в Аркаиме, но предполагает миграцию создателей этой и н ­
доиранской культуры с юга из М итанни, где дрессировка лош адей
бы ла впервы е разви та ариям и М итанни (Ivanov 1997: 22,23).
В статье 2002 г. Вяч.Вс. И ван ов сделал следующий важ н ы й шаг.
О н говорит об ирано-ф инно-угорских связях в н азван иях м етал­
лов, допускает енисейскую или тохарскую , но преим ущ ественно
(индо)иранскую или восточно-иранскую протоскиф скую атрибу­
цию С инташ ты , но при этом п риводит очень интересны е не только
ИИ, н о и ИА этимологии: D ary-ai, Ur-al, Ar-ai.
Гипотеза IB. К. Ренфрю (Renfrew 1990, 1999, 2002а,b) тож е п ре­
терпела трансф орм ацию . О н принял некоторые возраж ения своих
критиков, древнейш ие собы тия индоевропейской истории связал с

1 Е дин и чн ы е находки костей лош ади в торой половины IV ты сяч ел ети я до н з .


вы явлены на поселениях Д ем и рч и -Э й ю к, Д ж ар ы к к ай я и Н ор су н -теп е в В осточ­
ной А н атолии, где, возм о ж н о , л о к ал и зо в ал с я вто р о й очаг дом ести к ац и и коня
(B eneke 2002). Э т а т ер р и то р и я, в ер о я т н о , бы ла заселена хурритам н .

117
Балкано-Дунайским и С еверо-П онтийским регионами подчеркнул,
что гипотеза М. Гимбутас, поддерж анная Д. Э нтони (A nthony 1986;
1995) о роли воинов-всадников как разносчиков индоевропейской
речи в Европе, оспорена и категорически отверг предполагавш у­
ю ся В.В. И вановы м и Т.В. Гамкрелидзе м играцию индоевропейцев
с ю го-востока через пусты ни Закаспия. Главное, К. Ренфрю под­
черкнул, что он более не рассм атривает гипотезу А о миграции
индоиранцев в И ндию из Передней А зии (2002: 6) и отметил, что
наметился консенсус и «есть ш ирокое согласие со взглядом Е. Кузь­
миной (1994) о значении андроновской культуры», которая, весьма
вероятно, отраж ает распространение индоиранской речи в начале
II ты сячелетия д о н.э. (2002:16, fig. 5). В это врем я была преодоле­
на вторая, или Уральская, критическая линия разлом а (fault lines)
Д ж . М эллори (M allory 1998:188) и «степная зона стала мостом че­
рез Евразийский континент» (2002:15).
Н о дальш е К. Ренфрю подчеркнул, что окончательному реш е­
нию индоиранской проблемы препятствует третья критическая
лин и я М эллори — среднеазиатская, поскольку «археологически
им еется слишком мало следов “прихода” индоиранцев на И ранское
плато и в Индию» (2002:15,16).
Гипотеза II. Дж. М эллори (M allory 1996, 1997, 1998а,Ь, 2001,
2002; Mallory, M air 2000) в ряде работ, посвящ енны х происхож де­
нию индоевропейских народов, уделил больш ое внимание этноге­
незу индоиранцев. О н рассмотрел общ етеоретические проблем ы и
методы и с этих позиций дал критический анализ выдвигавш ихся
моделей. Он подчеркнул, что предлагавш иеся ранние даты распа­
да индоевропейцев общ ности несостоятельны , поскольку общ ими
в индоевропейских язы ках являю тся терм ины , связанны е с колес­
н ы м транспортом и конем (1996: 8— 11). Н о отметил, что «специ­
фическая модель, предлож енная М арией Гимбутас, долж на быть
уточнена» (2002: 3, fig. 7).
Дж. М эллори (2002: fig. 5) нарисовал хронологическую ш калу
р азви тия индоевропейских язы ков и высказал предположение, что
«ямная культура отраж ает греко-арм яно-индо-иранский конти­
нуум» (1998: 187). Он (1998: 188) признал, что «в общ ем, культура
А ндроново (в самом ш ироком смысле этого терм ина) составляет
разум ное (reasonable) соответствие с культурой и географическим
положением индоиранцев до их ухода на их исторические места
обитани я в И ране и И ндийском субконтиненте» (такж е 2002: fig. 7;

118
Mallory, M air 2000: 263, 313). О н нарисовал три географические
критические линии (fault lines) распространения индоевропейцев:
вторая черта проходит по Уралу, через которую п рото-индоиранцы
прош ли только после ф орм и рован ия С инташ ты в 2000 г. до н.э., а
тр етья черта — граница БМ АК, южнее которой следы андроновцев
исчезаю т (1998: 182, 191; fig. 2, 5), и «мы встречаемся с н еобы кно­
венной трудностью о б ъясн ен и я экспансии и з этого северного р е­
гиона в северную И н д и ю ..., где мы предполагаем расселение индо-
ариев в середине второго ты сячелетия до н.э.» (1998:192,193).
Исследователь предложил выход: пастухи-андроновцы всту­
пили в контакт с земледельцами БМАК, навязали им свой язы к, но
восприняли их более высокую материальную культуру, которую и
донесли до И ндии вместе с конями и колесницами. Этот процесс он
остроумно изобразил в виде Kultur Kügel (1998: 192— 194; fig. 6а, b;
2001: 360, 361; fig. За; 2002: 13, 14; fig. 8), «где материальная культура
индо-иранской культуры А ндроново была сменена под воздействием
БМАК, хотя траектория язы ка сохранилась». «Обсуждая распростра­
нение индоиранских язы ков в великом Иране и И н дии ... мы рабо­
таем с моделью элитарного господства, которую нелегко совместить
с археологическими аргументами. Мы имеем степи, заняты е предпо­
ложительно индоиранцами (или иранцами) горизонта андроновских
культур 2000—900 гг. до н з . К югу простирается территория БМАК,
население которой по археологическим данным поддерживало кон­
такты с пастухами, но генетически не было с ними связано». Степ­
ные племена А ндроново заняли доминирующую позицию в культуре
БМАК и донесли свой индоиранский язы к, но сопровождаемый но­
вой материальной культурой БМАК, на юг в И ран и северо-западные
подступы к И ндии (2002:13,14). И в заключение он пишет: «Я не от­
рицаю возможности военного завоевания, но я не рассматриваю ее
как столь же эффективное средство языковой аккультурации, как ус­
тановление нового социального порядка, военного или и ного... мы
должны ожидать разнообразия механизмов распространения, дейс­
твовавш их в разное время в разных местах» (2002:23).
Ч. Бёрни (Burney 1999: 7— 10) пришел к выводу, что «сейчас есть
ш ирокое согласие рассматривать процесс экспансии индоиранцев
с древнейш ей прародины, отождествляемой с культурой Андроно-
во», включающей различны е субкультуры, разнообразие которых
обусловлено спецификой экологических условий, приспособление к
которым приучило индоиранцев адаптироваться к ш ироким новым

119
территориям, через которые осущ ествлялась их миграция в начале и
середине II ты сячелетия до н.э. «Есть бесспорное свидетельство во­
енного характера общ ества индоиранцев с начала И тысячелетия до
н.э. П отребность в пастбищах бы ла стимулом массового движения;
предпосылкой успеха которого были энергия и военное искусство».
А. Ш еррат (Sherratt 1997, 1999: fig. 1) продемонстрировал, что в
IV—III тыс. д о н.э. установивш иеся дальние торговы е связи, ц ен­
тром которы х были регионы Передней Азии, вклю чали в свою о р ­
биту «варварскую » периферию , где стимулировали доместикацию
верблюда и коня и изобретение колесниц. П ри этом центром п р о ­
исхождения индоевропейцев бы ли земли вокруг Черного моря (с.
269), а индоиранцы , «возможно, продвигались на дальние рассто­
ян и я, неся свои язы к и верован ия (но не свои горшки!)» (р. 278).
Хотя были м играции, как андроновская экспансия, «большая часть
контактов м еж ду культурами вклю чала сеть регулярных связей для
обмена товарам и, идеями и иногда людьми» (с. 279).
Неудачную попы тку возродить оставленную в XIX в. локали­
зацию индоевропейской прародины в Средней А зии предприняла
германист Дж. Н икольс (Nickols 1997). О н а исходила из того, что
с I ты сячелетия н.э. тю ркская и монгольская миграции проходили
и з глубин Ц ентральной А зии на запад. Такая аналогия методиче­
ски неправомерна. Главное, ввиду неблагоприятны х экологических
условий (обилие озер и болот, а такж е впадение Аму-Дарьи в Кас­
пий в эпоху Л являканского плю виала) на севере Средней Азии в
культуре Кельтеминар очень долго господствовала присваиваю ­
щ ая эконом ика (Виноградов 1981), и никаких следов м играции на
запад через Урал нет. (Э тот ф ак т отвергает и ранее предполагавш у­
юся В.В. И вановы м и Т.В. Гамкрелидзе гипотезу центральноазиат­
ской м играции индоевропейцев из Анатолии. Работа Б. С арж ент
(Sargent 1997) на ту ж е тем у оказалась мне недоступна.)
Гипотеза 111. В 1990-х гг. в И ндии началось религиозно-национа­
листическое движ ение H indutva, возникш ее ках реакция на рост се­
паратизма в стране. Н ационалистически настроенная интеллиген­
ция, поддержанная частью археологов, например, Б.Б. Лалом (Lai
2002), выступила с утверждением, что гипотеза инвазии, или миг­
рации индоариев создана западны м и колонизаторами. И ндия с IV,
если не с VII, ты сячелетия до н.э. была заселена «Indigenous 1А», со­
здавш ими высокую цивилизацию Хараппа. Анализу этой гипотезы,
поддержанной некоторы ми западными учеными, посвящ ены раб о­

120
ты Э. Б рай ан та (Bryant 1999, 2001), М. Витцела (Witzel 1999, 2001,
2002) и критика статьи Н. Казанас (Kazanas, JIES 2002, v. ЗО, № 3 ,4).
О чевидная несостоятельность этой гипотезы состоит в том, что:
1. Б ольш инство ее сторонников рассм атривает только развитие
культуры индоариев в И ндии, игнорируя общ ую индоарийскую
проблему. П редположение ж е К. С етна (Sethna 1992) об индоев­
ропейской прародине от севера И ндостана до севера К аспийского
м оря, как говорилось, не подтверж дается материалами Средней
А зии. Вопрос о генезисе скиф ов вообщ е не ставится.
2. В И ндии вплоть до II ты сячелетия до н.э. отсутствует главный
м аркер индоарийской культуры — конь (Meadow, Patel 1997). С пор­
ные единичны е находки фигурки коня в М охендж о-Д аро и костей
в Сурхкотада, на которы е ссылается Б. Лал (Lai 2002: 71; fig. 3), не
м еняю т картины , поскольку И ндия, как и БМ АК, не входила в аре­
ал дикого предка лош ади и культ коня здесь не заф иксирован до
исторической эпохи. П ородисты х лош адей ввозили в И ндию из
Средней А зии вплоть до XX в.
3. П редлагаемые на основе археоастроном ии даты битвы в Ку-
рукш етре — 3067 г. до н.э. (Kazanas 2002) и Ригведы — ранее 2000 г.
до н.э. (Lai 2002: 75) невозм ож ны , поскольку описанны е в Ригве-
де и М ахабхарате колесницы появились в Передней А зии не ра­
нее X V III—XVI вв. до н.э., а в степях на Урале по калиброванны м
радиоуглеродны м датам в XXI—XVIII вв. до н.э. (М оогеу 1986;
Kuzm ina 2001). В И ндии они засвидетельствованы только нам но­
го позже. С амы е ран н ие (хотя и спорные) находки моделей колес с
односторонней ступицей и орнаментом, по мнению Б.Б. Лала (Lai
2002: 72; fig. 3: 28—30) имитирую щ им спицы , найдены на хараппс-
ких поселениях Калибанган, Б анавали и Ракхигархи. С сы лка ж е на
астроном ию некорректна, поскольку для И ндии разработана сис­
тем а калиброванны х радиоуглеродных дат (Possehl 1994; 1998).
4. П ротив локализации индоиранской прародины в Передней
Азии или б И ндии свидетельствую т данные о древних не только
иранских, но и индоарийской заи м ствован и ях в финно-угорских
язы ках (ECUIE, 2001). П ри этом следует подчеркнуть, что заи м с­
тво ван и я были двусторонними: из ф инно-угорской мифологии
были восприняты индоиранские представления о волш ебной рыбе
Кара и ф антастическом лосе Ш арабха (Бонгард-Левин; Грантовс-
ки й 1983). С лож ился общ ий культ богини-матери — влады чицы
вод, связанной с бобрихой (Кузьмина 1994:248).

121
5. Гипотезе о б индоариях как аборигенах И ндии противоречат
вы явленны е в степях Евразии от Д уная до Дона иранские гидрони­
мы и топонимы (М иллер 1887; Абаев 1949; Топоров. Трубачев 1966),
а в П ричерном орье — возм ож но такж е индоарийские (Трубачев
1999) и, бесспорно, индоиранские н азвания Волги — Ра (индийское
Раса, иранское Ранха) и Урала — Рипа и индоарийские — в систе­
ме Волги и Урала и далее — на восток вплоть до С ибири (M arquart
1938; Дульзон 1964; Грантовский 1970; Д оватур и др. 1982; Членова
1983). А топоним ика части А фганистана и Белуджистана отраж ена
в Ригведе (Елиэаренкова 1989:440—443; Witzei 1999).
6. Важным аргументом в пользу прихода индоариев на суб­
континент являю тся заим ствования в санскрите из аборигенны х
язы ков дравидского, мунда и других названий местной флоры и
экзотической фауны, а такж е хозяйственны х терм инов и, главное,
многих слов, связанны х с и рригационны м земледелием: и ррига­
ция, канал, канава, орош енное поле, борозда, пахарь, семя, зерно,
рис, соргум, горчица (Kuiper 1991; Southw orth 1995; W itzei 1999).
Количество заим ствований в лексике возрастает со временем, что
отраж ает сближ ение ариев с аборигенами и сохранение в индийс­
кой культуре многих древних традиций.
7. Главным ж е аргументом п роти в локализации прародины ин-
доиранцев «отнесения Ригведы к ц иви лизаци и Хараппа» (Lai 2002:
75) в И ндии, Бактрии или Передней А зии является характеристика
древней культуры индоиранцев в язы ке и текстах ведической лите­
ратуры индоариев и Авесты иранцев. Это культура пастухов, веду­
щих подвиж ны й образ ж изни, воюющих за пастбищ а и скот (Rau
1983; Кузьмина 1994; Елиэаренкова 1995,1999; Witzei 1999).
Касаясь бесспорной традиционности индийской культуры, рас­
сматриваемой как главный аргумент сторонниками гипотезы «або-
ригенов-ариев», классик археологии И ндии Р. Олчин (Allchin 1982:
329—330) пишет, что кризис цивилизации Хараппа, вызванный
комплексом экологмчесхих и экономических причин, мог стиму­
лировать миграцию располагавшихся на северной границе ариев,
которые постепенно заняли господствующее положение и на служ­
бу к которым переш ла часть жрецов. «Из встречи и нового амаль­
гамирования двух культур родилась индийская, или индоарийская,
культурная традиция». Это не были «армии завоевателей, а несколь­
ко последовательных волн проникновения маленьких мобильных
военны х отрядов с конями». При этом рядовое население сохраняло

122
традиционны й образ ж изни, особенно в деревнях. В эту эпоху д е­
ревня играла доминирующую роль в индийском обществе. В резуль­
тате синтеза «великой традиции Инда и культуры приш едш их заво­
евателей сложилась новая единая индоарийская традиция» (с. 332).
Гипотеза IV. Особую позицию в дискуссии об индоиранцах з а ­
нял В.И. С арианиди (1987, 1990; Sarianidi 1998а,Ь). О ткры ватель
последней в Старом С вете неведомой ц и в и л и за ц и и — Б М А К ,—
он исследовал города с дворцам и и храм ами, в которы х наш ел я р ­
кие следы возж и ган ия огня и соверш ения возлияний, что связал с
культами огня и свящ енного напитка Хаома в иранской религии.
Это привело его к убеждению , что создатели БМ АК были и ран ­
цами. П ервоначально он считал, что они приш ли из В осточно­
го И рана. О днако позж е В.И. С арианиди (Sarianidi 1998а,b, 1999,
2001а,b) на основании анализа глиптики, имеющей, по его мнению ,
сиро-хеттское происхож дение, и установления переднеазиатских
и греческих связей других категорий инвентаря, стал сторон н и ­
ком гипотезы Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. И ванова. О н предпола­
гает м играцию и з Передней А зии создателей культуры Бактрии и
М аргианы и по-преж нем у категорически отрицает индоиранскую
атрибуцию культуры А ндроново.
П роти в и раноязы чности населения БМ АК и особенно против
связи культов с религией Заратуш тры выступил целый ряд ученых.
К ритике бы л посвящ ен специальны й выпуск «Вестника древней
истории» (1989, N« 1).
А.-П. Ф ранкф ор (Francfort 1994; 2001), И.С. Клочков (1997) и
Е.В. А нтонова (2000) полагают, что стилистически и семантичес­
ки глиптика БМ АК восходит к миру Элама, как показал П. Амье
(A m iet 1998). «И коническая символическая система циви лизаци и
О к са... не соответствует индоевропейской и индоиранской гипо­
тезам» (Francfort 2001: 154— 155), а зороастризм не известен ранее
периода Яз I С. С альватори (Salvatory 1995: 38—55), продем онстри­
ровал ш ирохие связи БМ АК, позволяю щ ие уточнить хронологию,
и отметил, что они не отраж аю т этнических движ ений, а свиде­
тельствую т об интенсивных контактах на Древнем Востоке, кото­
рые Ф. Кол (Kohl 1984) назвал «экономической м ировой системой».
С других позиций с критикой гипотезы В.И. С арианиди вы ­
ступил Ж . Фуссман (2001: 88—94). В основе его анализа леж ит
трехтом ное исследование J. Kellence, Е. P irart «Les textes vieuxes-
avestiques». О ни показали вслед за другими учеными близость язы ­

123
ка Ригведы и староавестийских текстов Гат и Ясны, что п озволяет
их считать диалектом единого индоиранского язы ка. Э та гипотеза
сейчас обсуж дается лингвистами.
Ж . Фуссман (2001: 93) предполагает отнести время Заратуш тры
и староавестийских текстов к 1200— 1000 гг. до н.э. и мож ет бьггь
раньш е, распад И И общ ности — к 1800— 1500 гг. д о н.э.> Яш ты и
Видевдат — к 600—500 гг. до н.э. О днако норвеж ско-американский
исследователь О. С кьярво (Skjaervo 1995: 155— 176), такж е подчер­
кивая близость А весты и Ригведы, датирует раннюю часть Авесты
XIV—XI вв. д о н.э., а Яшты — X в. до н.э.
П роти воречит гипотезе В.И. С арианиди не столько спорная
хронология А весты, сколько полное отсутствие в ней упом инаний
храмов. Ж ертвопринош ения богам соверш аю тся на откры том воз­
духе, а бог огня А гни переносит ж ертвы н а небо, так что «амударь-
инская культура им еет мало общ его с ариями» [Фуссман 2001].
О тдавая долж ное В.И. С арианиди в откры тии и изучении
БМАК, считаю , однако, что им не учтено главное условие этноге-
нетических реконструкций: рассм атривать индоиранскую пробле­
м у комплексно, в его же работе вопросы происхож дения дардов и
скифов, индоиранско-ф инно-угорских контактов даж е не ставят­
ся. Х озяйственно-культурны й ти п , реконструируемы й по данны м
Авесты и Ригведы: пасторализм, мобильность, отсутствие горо­
дов и ремесла — не соответствует гораздо более высокому уровню
культуры БМ АК. Это не позволяет п рин ять ее иранскую атрибу­
цию. О днако мож но полагать, что некоторы е элементы ранних р и ­
туалов БМ АК где-то сохранились и позж е были включены в зоро-
астрийский культ.
Проблемой БМ АК активно заним ался К. Л амберг-Карловский
(Lamberg-Karlovsky 1987, 1994а,Ь, 1996; H iebert, Lamberg-Karlovsky
1992), показавш ий, что она входила в круг культур Древнего Вос­
тока, имевш их развитую сеть ком м уникаций. С вязи БМ АК были
ориентированы на юг, особенно в Белуджистан.
Ф .Х иберт (H iebert 1994, 1998: 153; fig. 2) отметил, что прослежи­
ваются связи БМ АК с культурой Андроново, «но ни единый степной
кочевой комплекс не был найден на И ранском плато...» Следова­
тельно, «представление о номадах с севера как первородных иранцах
не подтверждается имеющимися археологическими данными».
Специальную статью происхож дению индоиранцев посвятил
К. Л амберг-Карловский (Lamberg-Karlovsky 2002). Он сопоставил

124
вы воды Е.Е. К узьминой и Б.И. С арианиди, «работаю щ их н ад синх­
рон ны м и , но очень разн ы м и А ндроновским и Бактрийско-М арги-
анским археологическими комплексами II ты сячелетия д о н.э., оба
из которы х идентиф ицированы как индоиранские», и э т а иденти­
ф и кац и я бы ла использована в националистических целях.
«Однако н ет убедительны х археологических доказательств, что
они имею т общ их предков, и что каж ды й из них яв л я е тся и ндои­
р ан ск и м ... и идентиф икация индоиранцев остается неуловимой».
И дальш е (с. 74): «Ни единого артеф акта андроновского типа не
бы ло и дентиф ицировано в И ране или С еверной И н д и и , но есть
достаточны е свидетельства присутствия б актри й ско-м арги ан ски х
м атериалов на И ранском плато и в Белуджистане».
О ставлял в стороне частные неточности, отмечу несколько д о­
пущ енных К. Ламберг-Кардовским сущ ественных ош ибок, искаж а­
ю щих ход исторического разви тия в степях. Культура А баш ево не
относится к культуре А ндроново; в отличие о т ям ной, полтавкинс-
кой и катакомбной, она располагается не в степной, а в лесостепной
зоне от Дона и Средней Волги до Урала и принадлеж ит генетически
к кругу центрально-европейских культур ш нуровой керам ики типа
Ф атьяново (Кузьмина 0 . 1992; fig. 2). Культура А баш ево хрон ологи ­
чески предш ествует А ндроново и составляет один из ком понентов
при ф орм и рован ии Синтаиггы (Зданович 1988; С м ирнов, Кузьмина
1977; Кузьмина 2000; Ткачев 1995; 2000). Это исклю чает упрощ ен н ое
представление об однолинейном развитии А ндроново н а основе
степны х культур и заставляет предполагать билингвизм создателей
Синтаиггы (Кузьмина 2003). Культура А фанасьево не заход и т в IV
ты сячелетие до н.э. и хронологически смыкается с А ндроново, в ко­
тором прослеж иваю тся ее переж итки (Вадецкая 1986).
А ндроновских п ам ятников н ет в Туве. С рубная кул ьтура дати ­
руется не III, а II ты сячелетием до к.э. и форм ируется на осн ове тех
же блоков культур, что и А ндроново (О трощ енко 2001).
БМ АК в Северной Б актрии дож ивает д о эпохи п оздн ей бронзы ,
и на ее основе склады вается культура и керам ический ком плекс
Ахеменидской эпохи (Кузьмина 1976; С арианиди 1977; C attena,
G ardin 1977). Верхняя дата Н ам азга VI такж е долж на б ы ть поднята.
К. Л амберг-Карловский (с. 67,73) предполож ил, что ан д р о н о в ц ы
говорили на угорском, дравидском или алтайском язы ке. О днако
лингвисты считают, что на эламском или родственном д рави д ск ом
язы ке говорили земледельцы Туркм енистана и харап п ц ы (M cA lpin
1981; Witzei 1999). Носители алтайских язы ков достигли Запада из
глубин Азии только в историческую эпоху (Баскаков 1969; Poppe
1965). П рародина угорских народов располагалась в лесной зоне по
обе стороны о т Урала (Н апольских 1997; ECUIE 2001).
Индоиранская семья включала не две, а три группы: индоариев,
протоиранцев и дардов и нуристанцев (кафиров), которые первы­
ми покинули индо-иранскую прародину и расселились в северном
Индостане (M orgenstiem e 1929— 1938; Edelman 1983), сохранив ар ­
хаическую культуру и мифологию (Fussman 1972). (Е.А. Хелимский
(Helimsky 1996) полагает, что андроновцы могли бы ть кафирами.)
Генезис различны х ирано-язы чны х племен VIII—V веков до н.э. ски­
фов, савроматов и саков на основе срубной и андроновской куль­
ту р установлен ретроспективны м методом, в разработке которого
принимали активное участие Б.А. Литвинский (1962, 1963, 1972),
К.Ф. Смирнов (1964), К.А. Акишев (Акишев, Кушаев 1963) и другие.
Этот вывод подтверждается данны ми антропологии (Алексеев 1981;
Алексеев, Гохман 1984; Алексеев и др. 1986; И тина, Яблонский 2001).
К. Л амберг-Карловский (с. 67) разби рает такж е проблемы со ­
циального строя индоиранцев. Н о здесь происходит перенос на
В.И. С арианиди и Е.Е. Кузьмину претензий ко всей марксистской
науке. Н о ни В.И. С арианиди, ни я никогда не писали ни о в оен ­
ной демократии, ни о вождествах. П редположение, что богатые
погребения с колесницами, коням и и оруж ием оставлены воина-
ми-колесничими, выделение которы х в особую касту составляет
специфическую особенность общ ества индоиранцев, было вы ска­
зан о мной и К.Ф. С мирновы м (1977) н а основании анализа эли т­
ных курганов, число которы х сейчас многократно возросло.
Вопрос, на которы й я считаю необходимым ответить: п олити­
ческая ангаж ированность В.И. С арианиди и моя. Э тот упрек я ка­
тегорически отказываю сь принять.
В.И. С арианиди приш ел к мысли о зороастризм е и, следователь­
но, ираноязы чности населения Бактрии после первых своих раско­
пок в Афганистане. Я же бы ла ученицей ираниста М.М. Д ьяконо­
ва, которы й первым в России вы сказал гипотезу об индоиранской
принадлеж ности культуры А ндроново, и разработка этой гипотезы
стала делом всей моей ж изни. М ои методы анализа были опубли­
кованы мною в 1986 г. (1986а,Ь). В работе над этой темой в 6 0 - 7 0 -
е гг. мне очень помогал Вяч.Вс. И ванов, которы й тогда локализовал
прародину индоиранцев в степях (И ванов, Топоров 1960). Я храню

126
ем у благодарность за советы и считаю его своим гуру, хотя его но­
вая концепция в части, касаю щ ейся индоиранцев, не подтверж да­
ется тем и материалами, которы ми я владею.
Таким образом , говорить о моей политической ан гаж ирован ­
ности не приходится, тем более в том тоне, в котором в ком мента­
риях вы ступил Дж. Х амилакис (с. 76, 77). Его текст напомнил мне
доносы, которы е писали в С С С Р партийны е лидеры н а ученых,
после чего человека ж дал концлагерь или — в лучш ем случае — и з­
гнание с работы (пиш у об этом на основании печального личного
опыта). А теперь это назы вается импотенцией постмодернизма?
Проблематичным остается соотнесение этноса и археологической
культуры. Для меня очевидно, что культура — это взаимодействие
людей в процессе труда и творчества, соверш ения ритуалов, военных
действий, социальных контактов и, главное, обучения, социализа­
ции детей. Единственным инструментом коммуникации в обществе
является единый язы к, передаваемый следующему поколению. П оэ­
тому язы к и культура взаимосвязаны. И ндоиранцы сохранили свою
древнюю историческую традицию не только в самом языке, но и в
текстах, хотя бы и облеченных в религиозную или эпическую форму.
У исследователей нет сомнения в историчности донесенной инф ор­
мации (балкаИа 1973; Лаи 1983; ЕИвагепкоуа 1995; бк^аегуо 1995). Это
дает уникальную возможность реконструировать по данны м текстов
материальную культуру индоиранцев, достаточно полно отражаемую
в археологических материалах, а такж е отчасти и некоторые социаль­
ные реалии, погребальный обряд и пр. Поэтому я категорически не
согласна с мнением К Ламберг-Карловского (с 74) о том, что этни­
ческие индикаторы приложимы к любому другому этносу. Н а самом
деле высокая степень сходства прослеживается только с другими ин­
доевропейцами, особенно греками, но выявлены и специфические
черты культуры индоиранцев [Кузьмина 198бЬ].
В качестве более надежного арб и тра К. Л амберг-Карловский
считает исследования генов. (См. параграф «Данные антропологии
и генетики».)
Подводя итог дискуссии, с удовлетворением констатирую,
что Д. Энтони, Дж. М эллори и К. Ренфрю поддерж али локализа­
цию прародины индоиранцев н а севере. Н а той ж е позиции стоит
А. Ш еррат и абсолютное больш инство отечественны х ученых.
Гипотеза V. А. Парпола (Рагро1а 2002а,Ь) в своих последних рабо­
тах развил идею, что БМ АК уже бы ла арианизирована андроновца-

127
ми и это население составляло группу дасов (Parpola 1988:216; 1994,
1995). С порны й вопрос о дасах не будет здесь рассматриваться.
Одна из сакских групп I тыс. до н.э. назы валась дасами. В Ригведе
дасы описаны как враги ариев, имею щ ие ведоидный антропологи­
ческий тип. А. Парпола высказал мнение, что носители ям ной куль­
туры были прото-греко-арм яно-индоиранцам и. О н предполагает,
что разделение индоиранцев имело место в III тыс. до н.э., так что
создатели полтавкинской культуры были пре-прото-индоариями,
а создатели абаш евской культуры стали пре-прото-индоиранцами.
Н о это заклю чение ош ибочно. Во-первых, специалисты отмечают,
что язы ки и м иф ология Ригведы и Авесты были очень близки друг
другу. Это свидетельство длительных и близких контактов между
арийскими ветвями. Во-вторых, как было сказано, культура Абаше-
во принадлеж ит не к степному, а к лесному культурному региону.
О на была генетически связана с фатьяновской культурой и п рина­
длежала к горизонту культур ш нуровой керамики Северной Европы
(Кузьмина О. 2000). Создатели этих культур рассматриваю тся мно­
гими исследователями, вклю чая Парполу, как предесессоры итало-
кельтской, германской и балто-славянской ветвей индоевропейцев.
Наконец, как было многократно подчеркнуто, весь комплекс специ­
фических особенностей, которые отличаю т индоиранскую культу­
ру от других индоевропейских культур, мож ет бы ть прослежен не
раньш е, чем пам ятники синташ тинского и потаповского типов. То
есть по археологическим данны м не ранее, чем 2100— 1800 гг. до н.э.
(калиброванны е даты С 14). Если обратиться к спекулятивным пост­
роениям, то только создатели степных культур полтавкинской и ка­
такомбной могут рассматриваться как возмож ны е пре-прото-индо-
иранцы . Эти культуры сложились на ям ной основе, причем генезис
катакомбной культуры спорен (К ияш ко 2002). А. Парпола (Parpola
2002а: 8 4,85) предполагает, что около 2100— 1900 гг. до н.э. степные
племена приш ли с севера и установили в Бактрии свое господство,
хотя перемещ ались небольш ими группами. Затем произош ла экс­
пансия БМ АК в Ш ахдат в Кермане, в Сеистан и пакистанский Бе­
луджистан. Есть свидетельства связей с поздней стадией индской
цивилизации. А. Парпола допускает, что индоиранские язы ки были
принесены на юг арианизированны м бактрийским населением.
Как отметил Ч. Бёрни (B urney 1999), даты, предлагавш иеся Я.
Харматтой (H arm atta 1992), Р. Ф раем (Frye 1996: 60—61) и Т. Гам-
крелидзе и В. И вановы м (1995: 827—828) слиш ком удревнены , и

128
«мы находимся на более твердой почве при анализе этн и чески х
движ ений и з андроновской зоны во II тыс. до н.э. (К узьмина 1994.
карты 7—9). Эконом ическое давление, особенно сокращ ение п а с т ­
бищ , бы ло поводом, ведш им к массовы м перем ещ ениям населения
в И ндию и И ран — м играции, чей успех зависел от энергии и л о в ­
кости воинов и при этом особую роль играла лошадь». И.М . Д ь я ­
конов такж е поддерж ал отстаиваем ую мной индоиранскую а т р и ­
буцию андроновской культуры (1995а,б).
П одводя итог, следует сказать, что, несм отря на серьезны е р а з ­
ногласия, андроновская гипотеза имеет ш ирокое признание. О д ­
нако не только оппоненты , но такж е и сторонники ее отм ечаю т
отсутствие следов андроновской миграции вне пределов Б актрии
и М аргианы , и м ало надежды найти археологические отраж ен и я
ф акта м играции, поскольку скотоводы с севера принесли с собой
индоарийскую речь, н о не горш ки. К аковы тогда перспективы в е ­
дийской археологии?
Д ля подтверж дения андроновской гипотезы крайне важ ны а р ­
хеологические материалы С еверной Бактрии, полученны е в Уз­
бекистане и в Тадж икистане. Здесь вы явлены следы бесспорного
п родвиж ения андроновского населения на юг вплоть до А мударьи.
Главное же, установлены разли чн ы е модели взаим одействия п р и ­
ш лого пастуш еского населения с земледельцами северного в ар и ­
анта Б актрийско-М аргианской культуры, обы чно вы деляемой как
культура С апалли (Аскаров, Ш иринов 1993).
Как следует из приведенного обзора современны х точек зрен и я
на происхож дение индоиранцев, даже сторонники индоиранской
атрибуции андроновской культуры подчеркивают, что третья —
Бактрийская — черта Дж. М эллори остается роковой. О твет на этот
вопрос был, как говорилось, дан Б. А. Л итвинским еще в 1977 г. (с.
22): арианизацил как оседло-земледельческого, так и степного насе­
ления Средней Азии связана с продвижением степных племен и их
частичны м смешением с оседло-земледельческим населением.
М ной было предлож ено несколько моделей отраж ен ия разны х
ти пов м играций в археологическом материале в различны х куль­
турно-хозяйственны х зонах (Кузьмина 1981: 103— 104; 1986; 1994:
2 2 3 -2 6 3 ).
При м играции и з более отсталой хозяйственно-культурной
зоны в более передовую возмож ны : I — лекальная м играция (коло­
низаци я), при которой происходит расш ирение территории архе­

9 3*ка) № 141 129


ологической культуры, сохраняю щ ей свой хозяйственно-культур­
ный тип, идеологию и язы к.
Вариант 1-А — массовая инвазия: приш ельцы уничтожают или
полностью ассимилирую т местную культуру. Археологическое от­
ражение: следы пож аров и разруш ений, сложение деградировавш ей
новой культуры на пепелище древней цивилизации; вариант 1-
Б — приш ельцы, проникаю щ ие отдельны ми группами, расселяются
чересполосно с аборигенами, сохраняя свой хозяйственно-культур­
ный тип. Археологическое отражение: сосущ ествование на одной
территории пам ятников двух разны х культур, находки на земледе­
льческих поселениях лепной керамики приш ельцев; II тип — и н ­
теграция: различны е формы взаимодействия местной и приш лой
культур, проявляю щ иеся в ф орм ировании новых культурных т и ­
пов или археологических культур, отраж аю щ ие разны е комбинации
местных и приш лы х компонентов; III ти п — м играция элитарная:
миграция иногда небольш ой по численности группы, сплоченной и
имеющей военное преимущ ество, и устанавливающ ей свое полити­
ческое господство. Приш ельцы навязы ваю т свой язы к аборигенам,
но усваиваю т их материальную культуру. Археологическое отраж е­
ние: сохранение субстратной культуры, инновации в области ду­
ховной культуры: новы й погребальны й обряд и образы в искусстве,
инновации в военном деле и в некоторых функционально и эколо­
гически не обусловленных элементах традиционной материальной
культуры (тип ж илищ а, костюм, орудия труда, культовая керам и­
ка). В победивш ем язы ке суперстрата фиксирую тся заим ствования
из субстратного языка: лексика, связанная с местной экологией, эк ­
зотической ф лорой и фауной, чуж им хозяйственно-культурны м ти ­
пом, социальны е термины. Смена язы ка аборигенами, вероятно, в
значительной мере диктуется социальны ми факторами.
Как говорилось, в материалах Северной Бактрии отраж ены р аз­
ные типы м играций андроновцев с севера.
I. Лекальная миграция отраж ена распространением в Тадж икис­
тане чересполосно с поселениями и могильниками БМ АК андро-
новских пам ятников федоровского типа. О собое значение имеет
откры тие двухслойного поселения на В ах те у совхоза им. К ирова
(Л итвинский, С оловьев 1972: 41—47). Дата верхнего слоя концом
II — началом I ты сячелетия до н.э. устанавливается по керамике,
изготовленной на матерчатом шаблоне, и сосуду с носиком -сли­
вом, находящ ими аналогии в посуде Кайракумов (Л итвинский и

130
др. 1962:255) и литейной ф орм е орудия с валиком на втулке. Н и ж ­
ний слой, соответственно, датируется третьей четвертью II тыс. до
н.э. Он содерж ит типичную для Тадж икистана федоровскую посу­
ду с округлым плечом и орнаментом , нанесенны м зубчаты м ш там ­
пом одной зоной по вен чи ку и ш ейке в виде вы тянуты х косых
треугольников. О дин сосуд находит аналогии на поселении Кокча
15 культуры Т азабагьяб (ср.: Л итвинский и др. 1972: рис. 19 Б 2 —
И тина 1977: рис. 20: 2, 3; 65), что подтверж дает дату. И звестны и
другие находки андроновской керамики (П ьянкова 1998:170).
Особую группу составляю т андроновские пам ятники П ам и­
ра. Исследованы могильники К арадимур, Кокуйбельсу и погребе­
н и я в сакских могильниках Кзылрабат, Ж арты гумбез, Тегермансу
(Л итвинский 1972: табл. 1: 2; 6: 38, 39, 50; Бубнова 1998:154,155), а
западнее — могильники Ю жбок, Баляндкиик, К альтатур, Д араиаб-
харв (Бабаев 1980). Э то каменны е ограды и кольца, иногда с курга­
ном, содерж ащ ие яму, каменны й ящ и к или цисту с крем ацией или
ингумацией. В Карадимур полож ена голова коня. К ерамика грубая,
без декора или с деградировавш им ф едоровским орнаментом. П о­
суда и бронзовы е изделия подтверж даю т отнесение Б. А. Л итвинс-
ким (1972:29) этих комплексов к самому концу бронзового века.
Б. А. Л итвинский (1972: 156) сделал вывод, что культура эпохи
бронзы явилась основой ф орм и рован ия культуры саков Памира,
что подтверж дено данны м и антропологии (К ияткина 1984: 139).
С овременны е памирские язы ки принадлеж ат к индоиранской
группе и сохраняю т многие архаичны е черты (П ахалина 1969). В
мифологии сохраняю тся представления и образы , восходящ ие к
индоиранской древности. Э то дает основания предполагать индо­
иранскую атрибуцию андроновцев П амира.
О собы й интерес представляю т две больш ие стреловидны е ка­
менные выкладки в Кокуйбельсу, сопоставленны е Б. А. Л итвинс-
ким (1964:147) с сакральны м и сооруж ениям и Индии.
1Б тип лекапъной миграции. К андроновской культуре относят
такж е могильники Тадж икистана Д аш ти-К ози на Зеравш ане (Иса­
ков, П отемкина 1989; Бостонгухар 1998), Кумсай в Гисарской доли­
не (Виноградова, П ьянкова 1990; Виноградова 2000) и Туюн в бас­
сейне р. Кызылсу (Виноградова 2000). Судить о конструкции могил
Даш ти-Кози невозмож но, т. к. утверж дение, что это были катаком ­
бы с дромосом, залож енном кам ням и (Исаков, П отемкина 1989),
не подтверж дается данны ми полевой документации (Бостонгухар

131
1998), свидетельствую щ ими, что катаком бы вы явлены только в 2
могилах из 27. В двух других м огильниках установлена конструк­
ция катакомб, вход в которы е залож ен кам ням и, а сверху — кам ­
ни. Умершие леж ат скорченно, н а левом боку, головой на зап ад или
восток, в сопровож дении ф едоровского сосуда, а ж енщ ины — в б о­
гатых федоровских украш ениях. В сооруж ениях Д аш ти-К ози есть
следы костров, охра, иногда -кости барана. В закры ты х комплексах
могил, наряду с андроновской, вы явлена такж е гончарная посуда
БМ АК молалинского ти п а (Бостонгухар 1998: рис. 27: 1; 28:10; В и­
ноградова, П ьянкова 1990: рис. 4:12; 5 :1 —3).
М ирное сосуществование в Таджикистане носителей двух хо­
зяйственно-культурных типов: земледельцев БМАК и андроновских
мигрантов скотоводов характерно для типа лекальной миграции 1Б.
Но катакомбный обряд погребения свидетельствует о том, что м о­
гильники Таджикистана демонстрируют не чистый первый, а переход
ко второму типу миграции, приводящ ий к интеграции аборигенов и
пришельцев. Этот вывод надежно подтвержден заключениями М.
Джуракулова и Т. Ходжайова (1987: 15) о появлении пришлого анд-
роновского населения и его сосуществовании с местной популяцией.
Судя по тому, что главные культурно определяющие признаки: кера­
мика ручной лепки, формы сосудов и мотивы их орнаментации, а так­
ж е специфический набор женских украшений и костюм характеризу­
ют андроновскую культуру федоровского типа, можно полагать, что
именно язы к андроновцев был господствующим у этого населения.
Культура Бишкент-Вахш отраж ает другой вариант второго типа
м играции — II — полную интеграцию. Культура представлена п о­
селением Таш гузор и многочисленны ми могильникам и на Кафир-
нигане, откры ты ми А. М. М андельш тамом (1966,1968), и на Вахше
и Кыэылсу, исследованными Б.А. Л итвинским (1964,1973) и его со­
трудниками (П ьянкова 1982 а,б; 1986,1989,1998; Виноградова 1997,
2000; Сбггек е1 а1 .1998 (там же библиография); Кузьмина 1986; так ­
ж е К а п т Л , Теийег 2001 и др.).
Н а поселении найдены: I — грубая лепная кухонная посуда;
II — керамика биш кентского типа с белым ангобом; III — гончар­
ная керамика БМ АК этапов М олали и Бустан; IV — ф рагм енты ан ­
дроновской посуды ф едоровского типа.
По-видимому, древнейш ими памятниками культуры являю тся
могильники I типа Тулхар и Бабашов, сохраняющие яркие андро-
новские федоровские черты в погребальном обряде: курган, камен­

132
ная выкладка, грунтовая ям а, кремация. В могилах найдена только
лепная посуда. Н а Кафирнигане типично андроновскими являю тся
круглые каменные ограды (Аруктау, Бишкент III), каменные квад­
ратные курганы (Тулхар, Аруктау), каменные ящ ики, помещ ение
золы и углей в могилы с ингумацией. Тип II в Тулхаре составляю т
могилы со спуском-дромосом, заложенны м камнями, содержащ ие
трупополож ения такж е со следами культа огня: каменными очагами,
золой, углями, кострами во входе. В могилах найдена лепная посу­
да типа Биш кент и гончарная керамика БМАК, составляю щ ая 30%.
III — поздний — ти п составляю т катакомбы с каменным закладом
со скорченны ми погребениями и лепной биш кентской посудой, они
аналогичны погребениям на В ах те и Кызылсу, представляю щ ими
вариант единой культуры. А ндроновские традиции сохраняю тся
в сооруж ении квадратных, а чащ е круглых курганов с каменным,
иногда двойны м кольцом. Н о погребения соверш ены в катакомбах.
В закры ты х комплексах сочетается керамика типов БМ АК и Биш ­
кент. Последняя подражает ф ормам БМАК, но сф орм ирована не на
круге, а вручную, хотя покры та светлым ангобом, как посуда БМАК.
П оздний тип биш кентской керамики составляю т сосуды с налепным
валиком, иногда с насечками, имитирую щ ими господствующий тип
позднеандроновской посуды типов Алексеевка и Донгал X III—IX вв.
до н э . Н а поселении выявлены следы земледелия (ячмень) и ското­
водства (крупны й и мелкий рогатый скот, конь, осел). Топография
памятников отраж ает отгонны й ти п скотоводства.
С оздателям и культуры были приш едш ие андроновцы , под в о з­
действием соседей земледельцев начавш ие и зготовлять посуду,
подражаю щ ую гончарной, и воспринявш ие катаком бны й обряд.
Это предполож ение подтверж дается отчасти данны м и ан тр о п о ­
логии: по первоначальному определению Т. П. К ияткиной черепа
Тулхара — это массивны й протоевропеоидны й тип степной поло­
сы Евразии с высоким и ш ироким лицом (М андельш там 196$: 173,
182). Э та культура очень ярко отраж ает синтез земледельческого и
скотоводческого населения — результат м играции II типа, ведущей
к ассим иляции и заим ствованию приш ельцам и-скотоводам и м н о ­
гих черт материальной культуры местных земледельцев. Э та куль­
ту р а явилась одним и з главны х компонентов ф орм и рован и я вос­
точноиранской культуры Б актрии эпохи Ахеменидов.
В более поздних памятниках представлены керамические ф ормы ,
аналогии (или прототипы?) которы х есть в культуре Бишкент-Вахш.

133
Создателей этой культуры Б. А. Л итвинский (1972) признал
кафирами. А. М. М андельш там (1968) убедительно показал и ндо­
арийский характер многих черт погребального обряда могильника
Тулхар и на этом основании предлож ил индоарийскую атрибуцию
биш кентской культуры. Я приняла его аргументацию (Кузьмина
1972). О днако его анализ касается преж де всего андроновских эле­
ментов культуры Биш кент и, с моей точки зрен и я, надеж но под­
тверж дает индоиранскую атрибуцию андроновской культуры. Ч то
ж е касается культуры Биш кент-Ваш х, то сегодня мне каж ется б о­
лее убедительным предположение о том, что в ее создателях мож но
видеть одну из волн м играции третьей группы индоиранцев — ну-
ристанцев (каф иров) или дардов.
Носителей культуры С вата итальянские исследователи считаю т
предкам и соврем енны х дардов (Stacul 1975).
I ll тип — миграция и интеграция элитарная. П римером этого
ти п а м играции могут служ ить материалы БМ АК С еверной Бак-
трии. В Тадж икистан эта культура приходит, видимо, из южного
Узбекистана, где заф иксированы более ранние этапы . Культура
представлена многочисленны ми поселениями и м огильникам и на
Кафирнигане, В а х те , Таирсу и Кызылсу (Л итвинский, Седов 1983:
80; P ’jankova 1994, 1998; Vinogradova 1994, 2000, 2001; Gôtzelt et al.
1998; Lom bardo 2001). С еверо-восточны м ф орпостом БМ АК яв л я ­
ется случайная находка в Д жаме недалеко от С амарканда в Согде
сосудов БМ АК, зеркал, булавки с фигурой оленя, возм ож но, в ком ­
плексе с андроновским и вещами: втульчатая двулопастная стрела,
браслеты, бусы, серьги с раструбом (Avanesova 2001). К этой куль­
ту р е относится такж е слой этап а В на поселении Ш ортугай в Афга­
нистане, содерж ащ ий андроновскую керамику федоровского типа
и втульчатую стрелу. Этот слой хронологически следует за этапом
А культуры Х араппа и прорезан погребениями культуры Бишкент,
находками федоровской посуды вместе с керамикой с налепным
валиком (Francfort 1989). В Северной Бактрии наиболее убедитель­
ные стратиграфические наблюдения сделаны на поселении Кан-
гурттут: основной слой БМ АК содерж ит материалы культур А н ­
д ронове и Биш кент, сверху перекры т слоем Яз I и Кучук II, а сам
(табл. 1) он перекры вает слой неолитической гиссарской культуры.
А ндроновская посуда найдена такж е на многих других памятниках
БМ АК. Эконом ика была комплексной: земледелие богарного типа
сочеталось со скотоводством (крупны й (52%) и мелкий (19,5%) р о ­

134
гатый скот, конь (19%) осел и верблюд). При этом вероятн о сущ ес­
твовани е отгонной ф ормы , на что указы ваю т ж и лищ а типа прото­
юрты, сосущ ествующ ие с больш ими стационарны м и домами.
Н а больш ое значение м еталлообработки указы ваю т находки к а­
менны х литейны х ф орм , оруж и я (стрелы, кинж алы ), орудий тру­
д а (серпы, однолезвийны е хвостаты е ножи) и украш ений (серьги
с раструбом ) и технология их изготовления и з бронзы с высоким
содерж анием олова, характерны е для восточно-андроновской м е­
таллургической провинции.
О влиянии андроновской идеологии свидетельствую т п оявле­
ния изображ ений коня, распространение культа огня: ритуальны й
костер с огнем на поселении Тегузак, и наличие андроновских пог­
ребений на площ ади могильников БМ АК с катаком бами, залож ен­
ными кам ням и или глиной, или ям ам и со спуском: Тандырйул, пог­
ребение 25, содержащ ее сосуд с каннелю рами, и украш ения (табл.
2), в том числе — серьги с раструбом федоровского типа. Этот тип
украш ений известен на пам ятниках юга Средней Азии и из р аз­
грабленных могил БМ АК в А фганистане (Sarianidi 1993: 17, tig. 24).
Таким образом, в Тадж икистане прослеж ивается не только по­
явление андроновского пастуш еского населения, но и различны е
форм ы его взаимодействия с местны ми земледельцами. Этнические
контакты отраж аю т распространение на памятниках БМ АК техно­
логии, изделий и типов андроновской металлообработки, лепной
андроновской посуды, федоровских погребений, а на пастуш еских
пам ятниках — импортной гончарной посуды и украш ений.
В заимоотнош ения носителей различны х культурны х типов, по-
видимому, были мирными: отсутствую т следы разруш ений земледе­
льческих поселений и, главное, заимствованы не только передовые
производственные навы ки и предметы материальной культуры,
в том числе — оружие, но и черты погребального обряда. Такой
симбиоз отраж ает процессы этнической ассимиляции и возможен
только в условиях билингвизма и восприятия нового языка.
Еще ярче модель элитарной миграции и ассим иляции просле­
ж ивается в Узбекистане. Д ревнейш им свидетельством контактов
БМ А К с андроновцами является находка дисковидного псалия в
Д ж аркутане (Teufer 1999: Abb.), принадлежащ его к ти п у I по моей
классификации (Кузьмина 1980), изобретенном у на Ю ж ном Ура­
ле создателями раннеандроновских пам ятников синташ тинского
типа. Псалии древнейш его первого типа, варианта с выступаю щ им

135
бортиком, для укрепления изделия найдены только в С инташ те,
К ривом О зере и Больш екараганском м огильниках (Генинг и др.
1992: рис. 57: 8; Кузьмина 1994: табл. 4, рис. 37; Боталов и др. 1996:
8 0,81, рис. 17:10; 18:4; Виноградов 2003: рис 3 5 :5 ,6 ).
В Танабергене представлены псалии I типа, но без валика, а в По-
таповке на Волге — с валиком, н о с дополнительны ми отверстиям и
(Васильев и др. 1994: р и с 33:1; 42:3; Ткачев 1998: рис. 2:10,11).
Этот ти п псалиев вместе с бронзовы м и удилами и булавкой с
изображ ением лошади обнаруж ен такж е в Средней А зии в погре­
бении Зардча-Х алифа у П яндж и кента в богатом погребении куль­
туры БМ АК (Бостонгухар 1998; Bobom ulloev 1997). Дата уральских
и среднеазиатских комплексов по тради ци он ной русской хроноло­
гии XVIII—XVII вв. до н.э., по калиброванны м радиоуглеродны м
датам, как для Урала, так и для Средней А зии — приблизительно
XXI—XVIII вв. до н.э. Н аходка в Д ж акуртане подтверж дает уже
вы сказанное предположение, что эти псалии и появление об ра­
зов коней в искусстве и и х ритуальны х погребений в Дашлы XIX
в Бактрии и в могильнике Гонур в М аргиане (С арианиди 1977: 19;
2001: 37—39) отраж ает первую волну м играции на юг раннеандро-
новского населения, в котором есть основание видеть древнейш их
индоиранцев (Кузьмина 2000). О ни п риводят с Урала вы сокопо­
родны х коней, навы ки их трен и нга и зап р яж ки в колесницы и пе­
редовую технику колесничной такти ки боя, о которой так красно­
речиво свидетельствую т индоиранские тексты.
Следующ ий п о времени этап демонстрирую т материалы посе­
ления Тугай под С амаркандом (Avanesova 1996), являвш им ся цент­
ром металлообработки, работавш им , вероятно, на базе полим етал­
лического месторож дения Зеравш анского хребта, описанного Б. А.
Л итвинским (1954) и изучаемого немецкой экспедицией (Parzinger,
Borofika 2001). К ерамика поселения принадлеж ит к раннеандро-
новскому петровском у типу; ее уральское происхож дение дока­
зы вает специфическая для Урала прим есь талька. В петровском
комплексе присутствует такж е посуда соседнего земледельческого
поселения С аразм, имевш его ш ирокие культурны е связи с Белуд­
ж истаном и долиной Инда (Lyonnet 1996).
Причиной возвыш ения Урала и ф ормирования там раннеандро-
новских памятников Новокумакского горизонта, вероятно, было ос­
воение там богатых месторождений меди и создание более совершен­
ных типов сначала медных, а затем бронзовых типов оруж ия (Нелин

136
1999). Поиски новых месторождений и пастбищ толкнули андронов-
цев на юг. Другим пунктом распространения петровского населения
был Д ж акуртан, іде найдена петровская керамика (Аванесова 2002).
К сожалению, я не могла ознакомиться с нею de visu. Таким образом,
в южном Узбекистане прослеживается постепенное проникновение
раннеандроновского населения, которое приносит с собой более п ро­
грессивную технологию металлообработки и совершенное оружие и
приводит коней, распространяя колесничную тактику боя.
Эти контакты со временем нарастают. Свидетельство тому мате­
риал могильников Д ж аркутан IV, Бустан III и VI, где выявлена кре­
мация. В могильнике Бустан VI среди 130 погребений 17 соверш ены
по обряду трупосож ж ения, и именно в них найдены лепные сосуды с
округлым плечом и ш тампованны м орнаментом федоровского типа
(Avanesova 1995: fig. 12). В 82 погребениях заф иксирован культ огня:
костры, очаги, ям ы и сосуды с золой, глиняные круглые алтарики.
Исследованы три костра, а рядом с ними — три ящ ика-цисты из
кирпича со следами многократного возж игания огня, залитого затем
водой и ж иром . В костре огонь разж игали триж ды, а затем засыпали
красной глиной и белым гравием. В ящ иках найдены кальциниро­
ванны е кости человека и овцы, цилиндрическая урна и фрагменты
вазы БМ АК и андроновского горшка, серьги с крюком. Эти конс­
трукции интерпретированы как крематорий (Avanesova 1995:33—35,
fig. З, 4; 2002). Как говорилось, прототип этих сооруж ений откры т в
федоровском могильнике Кинзерский на Урале (Кузьмина 1975: 222,
227) и в Ц ентральном Казахстане в могильнике Ш апат (Варфоломе­
ев 2002, ч. 2: 107). В этом регионе многочисленны каменные кольца
и ограды, заключающ ие очаг со слоями угля и следами возлияний
и керамикой; иногда они приурочены к менгирам с головой барана
(Маргулан 2002: 331—335). Приведенные факты свидетельствуют об
андроновском происхождении культа огня в Бустане. То же проис­
хождение имеет культ коня, проявлением которого в Бустане явл я­
ется захоронение костей ног лошади и фигурка коня. Древнейш ие
свидетельства культа коня выявлены в южнорусских степях в IV
тыс. до Н.Э., а массовые ж ертвопринош ения пар колесничных коней
зафиксированы в раннеандроновских могильниках Урала.
В могильнике Бустан найдены такж е андроновские браслеты с не­
сомкнутыми концами или спиралями, серьги с раструбом, бляшки с
петелькой и пр. (Avanesova 1997: fig. 3:4; 10:1—4,13). Трупосожжения
и андроновские украшения найдены такж е в могильнике Джаркутан.

137
О собенно вы разительны материалы поселения Д ж аркутан.
Здесь исследованы два больш их каменных ящ ика, содерж ащ их
уголь, золу, кальцинированны е кости человека и керамику типа
М олали. Главное же, в храме рядом с алтарем откры т резервуар
со слоями золы , прокаленной красной глины с углями, костям и и
керамикой, а сверху — кости ж ивотны х, фрагменты посуды типов
М олали и А ндроново, глиняны е алтари и культовые сосуды, сде­
ланны е на гончарном круге и покры ты е светлым ангобом, но ук­
раш енны е андроновским и геометрическими орнаментами в том
числе — культовые подставки с изображ ением свастики и колеса с
восемью спицами, напоминаю щ ие изображ ения могильника Тул-
хар (Рахманов 1982: 115— 119; Аскаров, Ш иринов 1993: 61, 66—70,
82; рис. 22 1:4—6; 43 I, III; 44 1 :17— 19; 46 I; 64 I: 3; 71).
П оявление в могильниках БМ АК андроновских погребений и
обрядов огненного культа, а в Д ж аркутане в храме, н а алтарях и
культовых сосудах андроновских орнаментов — не оставляет сом­
нения в том, что андроновцы заняли господствующее полож ение в
общ естве С еверной Бактрии. Э то классический прим ер элитарной
миграции типа III и дом инирования. П ри этом приш ельцы сохра­
нили свои навы ки м еталлообработки, оруж ие, колесницы и коней,
а такж е этнически знаковы е признаки своей культуры: костюм и
украш ения, а главное — свои мифологические представления и р и ­
туалы , передача которы х возм ож на только при сохранении этн и ­
ческого самосознания и сам оназвания и языка. «Горшки» ж е и бо­
лее высокую материальную культуру, адаптированную к местной
экологии, они восп ри н яли у аборигенов-земледельцев, постепенно
н авязав им свой язы к и мифологию . П ричем первыми в новую э л и ­
ту были вклю чены местные ж рецы . Такой представляется модель
арианизации С еверной Бактрии.
А. А. Аскаров (1989: 164) первоначально считал захороненны х
по обряду кремации «наложниками или наложницами», но позже
он приш ел к заклю чению , что «аборигены не восприняли отсталую
материально-техническую базу севера, синкритизация п роизош ­
ла в идеологических воззрен и ях этих племен» (Аскаров и др. 1993:
127). Н. А. А ванесова (2002) такж е высказала предположение, что
андроновцы, принесш ие с собой обряд кремации, составили в об­
щ естве БМ АК господствующую группу. О тсутствие следов разру­
шений и пож аров п озволяет думать, что арианизация происходила
медленно и постепенно, в основном м ирны м путем.

138
Таким образом , в С еверной Бактрии п рослеж и вается несколько
моделей миграции из более отсталой в более передовую зону:
I. Л екальная миграция: часть населения полностью сохраняет
свою материальную культуру и обряды (андроновские поселения и
погребения Таджикистана);
II. И нтеграция: приш ельцы сохраняю т свой хозяй ствен н о-кул ь­
турн ы й тип, но постепенно заимствую т элементы м естной культу­
ры , причем формируется новы й культурны й ти п (так назы ваем ы е
андроновские могильники Тадж икистана с захорон ен и ям и в к а­
такомбах) или ассим иляция, при которой склады вается п р и н ц и ­
пиальн о новая культура, синтезирую щ ая п огребальн ы й обряд и
создаю щ ая новый керамический комплекс, подраж аю щ ий аб о р и ­
генному (культура Бишкент-Вахш);
III ти п — миграция элитарная, при которой приш ельцы отказы ­
ваются от традиционного хозяйственно-культурного типа, заи м с­
твую т материальную культуру аборигенов, но навязы ваю т им свою
власть и свой язык, зан яв доминирующ ее положение в социуме и со­
хранив свое военное превосходство (БМ АК Ю жного Узбекистана).
О дновременное сосущ ествование в Северной Б актрии разны х
культур и культурных ти пов о траж ает процессы дивергенц и и в о б ­
щ естве мигрантов, андроновская культура которы х и на п рароди ­
не отню дь не была единой. В процессе дивергенции происходило
постепенное ф орм ирование на основе племенны х диалектов отде­
льны х язы ков индоиранского язы кового континуум а, если п р и н и ­
мать отстаиваемую гипотезу индоиранской атри буци и культуры
А ндроново. В свете данны х С еверной Бактрии, каковы могут быть
археологические следы индоарийской м играции в И ндии?
По ведическим источникам известно, что культура приш ельцев
отню дь не была единой, и ч асть из них придерж ивалась не ведий­
ских обрядов. Участниками миграции, преодолевш им и третью —
бактрийскую линию разлома Д ж . М эллори, могли бы ть все и звес­
тные группы населения Северной Бактрии, вклю чая и носителей
БМ АК. Археологическим отраж ением миграций м огут бы ть наход­
ки в Белуджистане и на северо-западе И ндии ком плексов БМ АК и
могильников с чертами культуры Бишкент-Вахш. О днако, судя по
данны м ведической традиции, преж де всего — Ригведы , приш ед­
ш ие арии сохранили свой хозяйственно-культурны й тип. Это была
элитарная миграция, сопровож давш аяся расш ирением территории
и захватом скота. Но местное аборигенное население продолж ало

139
вести тради ци он ное хозяйство и вступило в контакт с ариям и. В
тексте Ш атапатха-Брахмана говорится об использовании ариям и
в бы ту гончарной керамики, сделанной на гончарном круге ремес-
ленником -ш удрой, и изготовлении самим арием только культовой
лепной посуды по традиционной технологии предков.
К ак правильн о отметил В. Рау в статье «Возможна ли ведическая
археология?» (Каи 1977), ведические п ам ятни ки — это кратковре­
менные стоянки небольш их общ ин пастухов, где мож ет бы ть толь­
ко горстка черепков (отметим — больш ая часть из них местного
производства и сделана на гончарном круге и лиш ь незначительное
количество могут представлять ф рагм енты грубой лепной посуды
деградировавш его андроновского типа). Ч то касается погребений,
то надежды найти их мало, поскольку у ариев был обы чай отп рав­
лять на родину тела погибш их на чужбине. Тело или крем ировали
и везли прах в сосуде, или расчленяли, сохраняя только череп и
длинны е кости, или, наконец, помещ али в больш ой сосуд с маслом.
Иногда собирали тридцать три кости разны х частей скелета и за ­
ворачивали в ш куру черной козы для тран сп орти ровки дом ой, где
соверш али об р яд кремации; если место см ерти было неизвестно,
то делали человеческую ф игуру из стеблей цветов, заворачивали в
ш куру черной козы и затем сж игали; в некоторы х случаях умерш е­
го вдали от родины сж игали без церем оний, а на родине сооруж а­
ли кенотаф (С аіапб 1967).
Все эти ти п ы погребений известны на андроновских м огильни­
ках, особенно в С ем иречье и на юге Средней А зии, где очень м н о­
гочисленны кенотафы, а такж е в Свате (Згасиі 1975).
Главным же археологическим свидетельством прихода ариев в
Индию могут являться ритуальные захоронения коней, изображ е­
ния колесниц и коней в андроновской манере в фас на петроглифах и
фигурки коней. Но кони «ничего не значат без персонала, обученного
обращаться с конями и управлять ими» (ЯаШадаг 1999: 228). И менно
арии принесли эти навыки сначала в Маргиану и Бактрию, а затем в
Индию. Конные колесницы употреблялись на войне, скачках и в це­
ремониях, в частности — Уа)арауа и АэтатесШа, а строитель колес­
ниц гаДакага имел высокий социальный статус (БраїтЬоот 1983).
Таким образом , материалы, полученные в С еверной Бактрии,
являю тся важ нейш им источником реконструкции не только этн и ­
ческой истории Средней Азии, но и реш ения проблемы происхож ­
дения и расселения индоиранских народов.

140
6. Происхождение дардов и нуристаниев

Н а крайнем северо-западе индийского субконтинента, меж ду гора­


ми Гиндукуш на западе и хребтом Каракорум на востоке, находит­
ся область С ват и районы Гилгит, Читрал, Дир, а южнее — Гомал и
Гандхара. Здесь выявлены многочисленные памятники по течению
реки И нд и в долинах ее притоков Гомал и Кабул и впадающей в него
реки С ват с многочисленными притоками. О ткрыты е круглый год
перевалы Хайбер, Гомал, Курам, Точи и Буригал соединяю т район с
соседними областями, откры вая пути в Среднюю Азию, А фганистан
и И ндию (МйНег-Кагре,1983, abb 1 шар). Первые памятники были
выявлены А. Стейном, с 1958 г. начались систематические раскопки
И тальянской Археологический М иссии под руководством Д. Туччи
(Tucci 1958,1977), а с 1967 г. — Пакистанской экспедиции Пешавар­
ского университета, под руководством А.Х. Дани (Dani 1967,1970—
1971, 1978: fig.12; Tim argarha et al. 1967; D urrani 1968). В настоящее
врем я зафиксировано 35 могильников и 7 поселений.
Наибольш ую инф орм ацию даю т могильники Л оэбанр I, Кателаи
I, Буткара II (Silvi Aritonini 1963, Silvi A ntonini, Stacul 1972, Castaldi
1968), Кхераи (Stacul 1966) Тимаргарха (D ani et al. 1967), Зариф Ka-
руна (Khan 1979) и скальны й навес Гхалигаи (Stacul 1969; 1987) и
многослойные поселения Алиграма (Stacul, T usa 1977), Биркот-
Гхундаи (Stakul 1980), Баламбат, Гумла и Хатхала (D ani 1970— 1971).
У читы вая располож ение пам ятников на путях м играций, рас­
копки привлекли больш ое вним ание, но и нтерпретац ия вы звала
дискуссию (Л итвинский 1964, 1967, 1972; К узьмина 19726, 1974е,
1975а; M iiller-Karpe 1983; Виноградова 1990, 1991, 1995; V inogra­
dova 2001с; C om plete Bibliography: IsM EO 1982). А.Х. Дани счита­
ет пам ятники С вата и Гандхары единой Культурой Гандхарских
могил. Д. Стакул (1975: 328—330) полагает, что некрополи Свата
представляю т особую культуру. С равнение материалов заставляет
склониться к мнению, что это пам ятники единой культуры, в кото­
р о й выделяю тся отдельны е локальны е варианты .
О снову периодизации составляю т многослойны е поселения. В
Гхалигаи установлено разви тие культуры от III тыс. д о н.э. доис­
ламской эпохи (Stacul 1969: 62—64, 84). Н еолитическая культура
Гхалигаи (слои 23—21) отнесена к периоду I. По С ыона датируется
2970—2920 гг. до н.э. (Stacul 1967, 1969, 1970, 1987: 167). В период
II (слои 19— 18) дата: 2180 г. до н э . — пам ятник вклю чается в аре­

141
ал влияни я культуры Хараппа и М ундигак IV. Н.М. Виноградова
(1990:43) отмечает такж е связи с Белуджистаном.
Период III (слои 17— 16) отраж ает связи Свата с соседним Каш ­
миром, іде распространена примитивная культура с лепной кера­
микой с отпечатками рогожи на дне. Эта культура Бурзахом I сло­
жилась в Каш мире под влиянием Китая (Stakul 1987:167). Период III
Гхалигаи не представлен на многих других поселениях, в частности в
Гумла, в период IV сохраняются связи с Кашмиром, где распростра­
нена культура Бурзахом II, родственная культура Луньшан в Китае,
по мнению многих китаистов сложивш аяся в результате западного
импульса из Гиссара III В. Восточные связи Свата подтверждаются
находками изделий и з нефрита, в частности украшений «магатма»
в виде клыка с дырочкой, маленьких топориков-амулетов, п рям о­
угольных каменных ножей с отверстием (Stacul 1978: fig. 35; 1979).
Черно-серая полированная керам ика разнообразны х ф орм
действительно напом инает посуду Гиссара III В. В Свате она встре­
чена на поселениях Бир-К от-хундай — 44%, Л оэбанр III — 43%.
Вторая группа — лепная керамика с примесью песка. Третья груп­
па — сделанная на круге красноглиняная посуда с черной р осп и ­
сью, составлявш ая в Бир-К от-хундай -19%, Л оэбанр III — 15%
(Stacul 1987: 103f). И по технике, и по форме, и по мотивам орн а­
мента (лист пипала, четы рехлепестковая розетка) эта керамика со­
храняет тради ци и гончарства Хараппы. Некоторые мотивы р осп и ­
си перекликаю тся с некрополем Х араппы Н: звезды, головки птиц,
лабрис (Vinogradova 1990:45).
Таким образом , материалы Гхалигаи отраж аю т картину слож­
ных и разнонаправленны х культурны х контактов, причем в неко­
торы х случаях м ож но предполагать не только смену ориентации
связей, но и появление новых этнических групп.
К концу периода IV Д. Стакул (1966) относит м огильник Кхе-
раи, которы й считает самым ранним и не имеющим пока аналогов.
Периоды V—VII (слои 15—9) соответствуют времени могильников
Свата и Гандхары. Эго принципиально новый этап развития региона.
Колонка Гхалигаи во многом, но не полностью, соответствует этапам
развития, выявленным на поселении Гумла, расположенном в долине
Гомал. К эпохе неолита относится I слой; II слой демонстрируют им­
пульсы из Сиалка III — Гиссара IВ — II А, Мундигака П — III и Намаз-
ги III. Последнее отражает сходство многих мотивов орнамента кера­
мики (специфичные крест и ступенчатая пирамида) (Кузьмина 1974е).

142
Культура периода Гумла III бы ла создана приш едш им и из доли ­
ны И нда носителями циви лизаци и Х араппа, особен н о ярко синтез
местной древней и приш лой хараппской культуры вы ступает в пе­
риод IV (D ani 1970— 1971: 150— 169). П оселение достигло высшего
расцвета. Город окруж ен стенами, разви то рем есло, посуда сделана
на круге и украш ена ти пи чно хараппским и м отивам и орнамента.
Введение колесного транспорта, докум енти рован ное моделями по­
возок, колес и упряж ны х быков, п озволи ло интенсиф ицировать
культурны е связи, в том числе со Средней А зией (Кузьмина 1974е).
Поселение Гумла было захвачено, сож ж ено и разруш ено полно­
стью, среди причин его гибели рассм атривается наш ествие ариев.
По мнению А.Х. Дани, им енно арии соорудили на пепелищ е
свой курганны й м огильник — V период Гумла (D ani 1970— 1971:
49— 53,169).
Курган N>1 диаметром 6 м, вы сотой 0,5 м сверху обмазан глиной,
содерж ит в центре грунтовую могильную я м у глубиной 1 м. Насыпь
и заполнение ям ы представляет культурны й слой ГУ периода, в ко­
торы й врезана яма. П огребения некрополя соверш ены под курга­
нами в ям ах по обряду кремации; зола, уголь и обож ж енны е кости
положены на дно могилы или помещ ены в сосуды. Иногда в могилы
поставлены не орнаментированны е горш ки (D ani 1970— 1971: 50,
fig. 4,5,7; pi 14— 16). О тличительная особенность могильника — п о­
мещ ение вместе с прахом умершего костей ж ивотны х. Найдены че­
реп и кости ног быков, нога и другие кости лош адей, а такж е зам е­
щаю щие их фигурки быков, лошадей, верблю да и птицы и модель
колеса (Dani 1970— 1971: 50, fig. 166; pi. 31: 1—4). П одкурганный об­
ряд погребения, наличие лош ади и двугорбого верблюда, и их куль­
та фиксируется в регионе впервые. Следов преем ственности с Ха-
раппой нет, что свидетельствует, что это культура приш ельцев.
С оверш енно аналогичная картина вы явлена на поселении
Хатхала (Dani 1970— 1971: 56—59, fig. 166; pi. 18 a-b; 31). Хараппс-
кий слой (период В) перекры т могильником . Курганы и з твердой
глины, могилы круглой и «подковообразной» ф орм ы (последние
напоминаю т подбой-катакомбу), обряд — крем ац и я на стороне,
пепел помещен на дне ям ы или в сосуде, п окры том зернотеркой.
А.Х. Дани (1970—1971: 169, fig. 37) соп оставляет культуру этих
могильников с культурой Гандхара и крем ацией в С арадж хала
около Таксилы. Н о отмечает, что в керамике есть различия. Часть
сосудов сделана на круге, обж иг красный внутри, снаруж и посуда

143
красная или белая, есть один серый кубок. Вся керамика лиш ена
орнамента. Варианты в гончарстве указы ваю т на то, что приш ель­
цы не были едины. По мнению А.Х. Дани, разруш ив поселения
Гумла и Хатхала, они двинулись в долину И нда и сокруш или М о-
хенжо-Даро. Их собственная м атериальная культура бы ла бедна,
поэтому они легко заим ствовали достиж ения аборигенов.
М ногие типы посуды и урн находят аналогии в некрополе Ти-
маргарха и в могильниках Свата. Некрополи объединяет ряд общ их
признаков. О ни расположены на холмах, господствующих над реч­
ными долинами. Некоторые содержат больш ое количество могил
(например, в Т им аргархе— 270). Прослежено стратиграфическое
перекры вание захоронений. Погребения снаружи иногда обозна­
чены каменными выкладками. Детские могилы обособлены. М оги­
ла двухъярусная, сверху вы ры та круглая или прямоугольная каме­
ра диаметром 2,5—4 м, глубиной 1—2 м, на дне которой выкопана
прямоугольная ям а длиной 1 3 —2 м, глубиной 0,5— 1,5 м. В Зариф -
Каруна есть такж е круглые ям ы . Стены верхних камер п ервона­
чально были укреплены каменными оградками, сохранивш имися
в Тимаргархе и Кателаи, или обложены деревом, закрепленны м по
углам вкопанны ми столбами диаметром 10— 15 см, что заф и ксиро­
вано в Л оэбанр 1. В Тимаргархе выявлены смыкающ иеся круглые
и квадратны е каменные ограды и кучи камней над могилами, так
что по внеш нему виду некрополь очень напоминает андроновские
могильники (рис. 42). Стенки ям укреплены четы рьмя каменными
плитами, поставленными на торец, или цистой из горизонтально
уложенных плит. Сверху яма перекрыта одной или несколькими
плитами. П огребения ориентированы головой на запад, с отклоне­
нием на ю го-запад, реже на северо-запад, иногда на юг, и соверш е­
ны по обряду ингумации или кремации. Умершие лежат скорченно,
ж енщ ины на левом, муж чины на правом боку. Есть парные погре­
бения — сати и очень редко — тройны е захоронения. В Лоэбанре
есть могила с трупосож ж ениями, разделенная на две части камен­
ной стенкой, для двух погребенных (Билл АпЮшш, $1аки1 1972, р].
ХС1; ХСН). В головах погребенного стоит один или несколько сосу­
дов, иногда крупные горш ки поставлены такж е у ног. В могилах с
трупосож ж ением пепел и обож ж енны е кости рассыпаны по дну или
помещены в керамический ящ ик или сосуд, а чащ е в урну с отвер­
стием или в появляю щ иеся во II периоде урны с моделированным
из глины лицом. В западной части, как и в могилах с ингумацией,

144
поставлена керамика. Есть такж е расчлененные погребения, но они
малочисленны.
Посуда или слеплена о т руки, или сделана на гончарном круге.
Ц вет поверхности серый или черно-серы й, урны часто красные.
Ф ормы сосудов необы чайно разн ообразн ы . П очти все сосуды ли ­
шены декора, изредка в поздних могилах встречается резной гео­
м етрический орнамент, иногда инкрустированны й белой пастой
или обрам ленны й ям очны м и вдавлениям и. Х арактерна гоф риров­
ка поверхности, особенно бокалов.
О стальной и нвен тарь погребений беден и вклю чает плоские
схематичны е статуэтки, бронзовы е украш ения (булавки, височны е
привески, кольца, бусы), кам енны е бусы и немногочисленны е ору­
дия: листовидны е череш ковы е нож и и д ва маленьких нож а с упо­
ром , бритвы , крю чки, костяную стрелу, а такж е железны е изделия,
в том числе псалии (Silvi A ntonini, Stakul 1972, pi. LIV — LX1II).
К лассиф икация м атериалов вы звала разногласия. П ервоначаль­
но исследователи (C astaldi 1968; Silvi A ntonini 1969; Satkul 1975)
привлекали очень ш ирокий круг сравнений о т Гиссар Ш с до Тагис-
кена, но единичны е аналогии не могут бы ть основой хронологии.
П ериодизация трех м огильников бы ла предлож ена С. С альватори
(Salvatori 1975), общ ая картина культуры С вата была нарисована
Г. М ю ллером-К арпе (M iiller-Karpe 1983). А.Х. Д ани (D ani 1967: 25)
выделил три периода: I — скорченны е одиночны е погребения; II —
крем ац и я в урнах; III — ингум ация, в том числе парны е и расчле­
ненны е погребения. И ная классиф икация была предлож ена Д. Ста-
кулом (Stacul 1969; 1966,66, fig. 8). К. С ильви А нтонини и Д. Стакул
(Silvi A ntonini, Stacul 1972) на основании стратиграф ии могил, пе­
рекры ваю щ их друг друга, и статистико-ком бинаторного метода
классиф икации и нвен таря, преж де всего керам ики, создали свою
классификацию . О на бы ла подтверж дена Н. В иноградовой (Vino­
gradova 2001), проанализировавш ей распространение ти пов кера­
м ики в закры ты х ком плексах стратиф иц и рованн ы х погребений.

Таблица 3
П ер и о д К рем аци я И н гум ация К е н о та ф В сего
I 52 42 11 105
11 42 67 4 113
111 5 30 2 37
Т аблица составлена на о сн о в ан и и д ан н ы х N . V inogradova (2001:13, table 3).

10 3ак»№ 241 145


В результате по данны м трех могильников выделено три перио­
да. Ф ракционны е погребения характерны для всех периодов; обряд
кремации господствует в период I; в период II преобладает ингу-
мация; в III периоде она абсолю тно господствует. Кенотафы харак­
терны для I периода и почти исчезаю т во II и III периодах.
С амы м ранним является м огильник Кателаи, в котором преоб­
ладаю т погребения I типа, самым поздним — Буткара II. О тм еча­
ется непреры вное разви тие могильников Гандхары — С вата, п р о ­
являю щ ееся в постепенном изм енении обряда, преем ственности
разви тия керамических ф орм и ж енских статуэток. Однако Д. Ста-
кул и А. Дани предполагаю т две волны миграций: в начале I и III
периодов
Таблица 4
П ер и о д К ател аи Л оэбанр Б у т х а р а 11
I 75 41 2
11 40 90 18
IU 19 16 16
В сего 134 147 36

Время могильников вы звало споры: XVI—VIII вв. до н.э. по А.


Дани (1967: 240); XIV—IV вв. д о н з . по Д. Стакулу (позже: XVII—
V вв. до н з .); X I—V III вв. до н.э. по Г. М юллеру-Карпе (1983: 76).
Верхняя дата устанавливается на основании стратиграф ии поселе­
ния Баламбат, где могилы и здания конца III периода перекрыты
постройкам и эпохи Ахеменидов. П оселение Гхалигаи перекры то
слоем буддийского времени. Э та дата подтверж дается такж е наход­
ками в III периоде железны х изделий, в том числе — трехды рчатого
ж елезного псалия, относящ егося к типу, известному в степях Е вра­
зии и в С иалке в раннем железном веке (Jettm ar 1968).
Степные аналогии есть такж е для чайников с носиком и круглой
ручкой (ср.: Vinogradova 2001, fig. 8: 14—9; М ош кова (ред.) 1992,
табл. 32: 36, 37; 37:48; 56; 62).
Сосуды с подкош енным дном III этап а близки типам керам и­
ки ахеменидской эпохи Средней А зии (сравни: Vinogradova 2001,
fig. 8:5; 8, K uzm ina 1976а, fig. 2), на что уже обращ ала вним ание К.
С ильви А нтонини (Silvi A ntonini 1969: 113; 1973), предполагая кон ­
такты с Яз II.
Абсолютная хронология могильников устанавливается по р а­
диоуглеродным датам, но, к сож алению , для могильников они не

146
всегда подтверж даю т стратиграф ию (Vinogradova 2001, tab. 9). Бо­
лее надеж ны даты Тимаргарха, период I — 1530±60 до н.э. и пери­
од III — 940±60 до н.э. (по А. Д ани) и даты поселений Свата: пери­
од IV 1510±60 до н.э. и 1150±60 до н.э. и период V — и нтервал от
1230±40 до н.э. до 790±135 до н.э. (о хронологии см: Possehl 1994;
Yule 1994; Vinogradova 2001, pi. 9).
В целом, по-видимому, м огильники С вата м огут бы ть дати рова­
ны XVI—V III вв. до Н.Э., наиболее поздние погребения, возмож но,
относятся к ахеменидской эпохе.
Каковы происхождение этой культуры и ее этническая атрибу­
ция? Д. Стакул (1971) высказал предположение, что люди, принесшие
обряд кремации, приш ли из Анатолии на Дунай и оттуда, гонимые
варварами срубной культуры степей Причерноморья, мигрировали
позже в Сват. Эта гипотеза была создана на основе миграционистской
концепции Р. Гейне-Гельдерна (Heine-Geldern von 1965) и М. Гимбутас
В качестве ее доказательства приводились сходства с отдельными эле­
ментами разновременных культур Дуная о т энеолита до Гальштатта:
обряд кремации, лицевые урны, орнаментация шишечками, налепами
и резным декором, женские статуэтки и медные булавки.
Эта гипотеза неубедительна. В теории миграций условиями д о­
казательства переселения считается: 1) одноврем енность сопоста­
вим ы х пам ятников; 2) наличие не единичных, а массовых аналогий
в закры ты х комплексах; 3) выделение комплекса этнически значи­
мых признаков; 4) соседство территорий или наличие ком м уника­
ций; 5) историческое обоснование причин и характера миграции.
Н и одному из этих условий венгерская гипотеза не удовлетворя­
ет. С опоставляем ы е п ам ятники разновременны ; вы явлены только
единичны е ф орм альны е соответствия случайных, а не этнически
значимых признаков; законом ерность этнических связей Венгрии
и С вата не установлена. О бряд кремации распространен на очень
ш ирокой территории, урны с изображ ением липа отсутствую т в
Свате в ранних могильниках периода I А, а появляю тся только п оз­
ж е в результате местного разви тия; сосуды, украш енны е ш иш ечка­
ми, налепами и резны м орнаментом появляю тся только в период
II; медные булавки относятся к типам, ш ироко распространенны м
в соседних культурах, особенно в Средней Азии.
В другой своей работе Д. Стакул (Stacul 1970) вы сказал предпо­
ложение, что миграционны х волн в С ват было две. П ринимая ги­
потезу К. Й еттмара (Jettm ar 1956) о миграции арийских племен из

147
степей через Кавказ, Д. Стакул полагает, что вторая волна осущ ест­
влялась из И рана и с ней связано распространение в Свате ж елеза и
коня, принесенных иранцами. Д етальный анализ материалов, п ро­
веденный М .Н. Погребовой (1977: 145— 147), привел ее к выводу,
что хотя в Свате есть аналогии отдельным иранским типам сосудов,
керамические комплексы Ирана и Свата резко различны , причем
опосредованные связи с И раном не привели к распространению
там железа в конце II тыс. до н.э. «Все это не позволяет согласиться
с мнением Стакула о проникновении в С ват в конце II тыс. до н.э.
собственно иранского населения» (Погребова 1977:145).
Д. Стакул датировал появление ж елеза в Свате эпохой Ахеме-
нидов, в действительности время поздних контактов с И раном и
распространение железа (вероятно, опосредовано через Среднюю
Азию) — это IX—VIII вв. до н.э., что подтверж дается типом псалия
и з Тимаргархи (Jettm ar 1968).
А. Дани (1967, 1978) выделял две волны миграций создателей
могильников, полагая, что участники первой миграции (периоды I,
II), приш едш ие с севера, были ведическими ариям и, а второй вол­
ны (период III) X—IX вв. до и з . генетически связанны м и с ними
представителями племени Куруш, описанны м и в М ахабхарате.
А. Д ани (1967: 3) датировал поздние могилы Тимаргарха и Тха-
на IX—VI вв. до н.э. и связы вал их с доахеменидским царством
Гандхара, от чего культура получила свое название. По мнению А.
Дани, Ф. Д уррани (1966: 165), носители этой культуры приш ли из
степей Закаспия в И ран и А фганистан, откуда около 1000 г. до н.э.
переселились в Сват, принеся новы й язы к.
Б. и Р. О ллчины (Allchin В. an d R. 1972: 303; 1973: 214, 215) по­
лагали, что культура Свата была близкой Гияну I и С илаку А и В и
появилась в И ндии в результате миграции ариев из И рана.
По мнению Б.К. Тхапара (Thapar 1981: 299), культура м огильни­
ков Гандхары принесена из И рана и «является хорош им кандида­
том на идентификацию с ариям и Ригведы». И ндийский исследо­
ватель отмечал, что могильники I и II периодов отраж аю т первую
волну арийской м играции, а III периода — вторую. Рафик Мугал в
докладе на индо-иранском симпозиуме в Гарвардском университе­
те в 2002 г. предлож ил свою периодизацию и такж е признал созда­
телей культуры могильников Гандхары ариям и.
С торонники гипотезы прихода населения Гандхары и С вата из
И рана придаю т чрезм ерно больш ое значение распространению

148
черно-серой керамики. Ее рассм атриваю т как и ндикатор и р ан ­
ского этноса, возводя его к III тыс. до н.э., и связы ваю т с культу­
рам и Ш ах-тепе, Гиссара III и Тю ренг-тепе (Vanden Berghe 1964:
37; Young 1965: 72; 1967; D yson 1965; 1967; Deshaye 1969). К ритика
этой гипотезы бы ла дана (М андельш там 1964: 192— 194; К узьмина
1972а,Ь; 1994; Kuzm ina 1976b: 65; Луконин 1977: 13— 15; П огребова
1977а: 8, 16; М едведская 1977: 169— 175; 1978: 14— 18; M edvedskaya
1982; Грантовский 1981: 245—272; 1998: 37—60; C leuziou 1982). Ее
опровергает то, что: 1) в III—II тыс. до н.э. на территории И рана
в ареале черно-серой керам ики обитали не индоевропейские и не
индоиранские народы , а хурриты , эламиты , кутии, луллуби и др.;
2) появление иранского этноса в И ране ф иксируется п исьм енны ­
ми источникам и только в IX в. д о н.э. (Д ьяконов 1956; Грантовский
1981); 3) черно-серая керам ика сделана на гончарном круге, в то
врем я как в ведических текстах говорится об изготовлении посу­
ды руками (Rau 1972, 1974; Грантовский 1981; Кузьмина 1986а,б);
4) лепная керам ика с серо-черны м цветом лощ еной поверхности
характерна для культуры А ндроново.
М ногие исследователи искали истоки культуры С вата в С ред­
ней А зии. К. С ильви А нтонини (Silvi A ntonini 1969: 105; 1973: 243)
обрати ла вним ание на сходство некоторы х керам ических ф орм в
культуре ВМАС и Яз II, но отм етила такж е связи с И раном . В.И.
С арианиди (1977) указал на некоторы е аналогии ВМАС и С вата
периода V Гхалигаи. Э. К астальди (Castaldi 1968) сопоставила ке­
рам ику могильника Кателаи с Тагискеном и приш ла к выводу, что
тагискенцы из Х орезма м игрировали в И ран, там смеш ались с н о­
сителями культуры Гиссар III, и уже это смеш анное население п ри ­
ш ло в Сват. Эта гипотеза несостоятельна. Во-первых, м огильник
Тагискен датируется IX—VIII вв. до н.э. (И тина, Яблонский 2001:
101), то есть позж е ранних могильников С вата на полты сячелетия
и на ты сячу лет позж е Гиссара III. Во-вторых, Тагискен со Сватом
родни т только обряд крем ации, но погребальны е конструкции р а з­
личны , как и керамические комплексы, которы е сближ ает только
и нкрустация части сосудов белой пастой. Э. К астальди ош ибочно
связы вает генетически культуру Тагискена с более ранней андро-
новской. Н а деле эта культура родственна такж е культуре Данды-
бай. Ч то касается Гиссара III, то речь мож ет идти только о сохра­
нении в Свате нескольких заим ствованны х керамических форм,
комплексы ж е посуды, архитектура и погребальны й об ряд п ри ­

149
нципиально различны : Гиссар III классический земледельческий
телль И ндо-П ереднеаэиатского региона с кварталам и ж илы х домов
и погребениями на поселении, что не позволяет ставить вопрос о
генетической связи со Сватом, весь характер культуры которого
резко различен.
Таким образом , слож илось два направления поисков истоков
культуры Свата: иранское и среднеазиатское, Д. Туччи (Tucci 1962:
28) высказал убеждение, что истоки этой культуры надо искать в
Средней А зии, а ее создатели были дардами. С торонником этой
гипотезы выступил Б.А. Л итвинский (1964; 1967; 1972). Он (1964;
1967) предполож ил, что культура С вата связана с культурой Биш-
кент-Вахш в Тадж икистане, и признал население С вата кафирами.
Я попы талась (19726; 1974е; 1975а) найти аналогии материалам
С вата в Тулхаре и предположила, что это были индоарии, следуя
за А.М. М андельш тамом (1968), которы й провел сопоставление
погребального обряда м огильника Тулхар с данны м и о ведическом
погребальном ритуале. Н о Д. С такул и К.Сильви А нтонини в д ис­
куссиях отметили, что при сходстве обряда в керамическом ком п­
лексе м ало общего.
Д ля этногенетических вы водов особы й интерес представляет
ранний м огильник Кхерай в С вате (Stakul 1966: 261—274), относи­
мый к концу периода IV (рис. 41). Горная долина Горбанд связана
перевалами с Т адж икистаном и А фганистаном , а такж е с долиной
Инда. Раскопано 12 погребений. П оверхность развеяна, судить,
были ли зем ляны е курганы , нельзя. М огильные ям ы прямоуголь­
ные 0,4—0,5x0,7— 1,7м глубиной 0,4—0,5 м. Внутри могилы камен­
ный ящ ик из четы рех плит сланца, он перекры т одной или тремя
плитами. Умершие лежат скорченно, на правом боку, головой на
запад — ю го-запад. У головы стоят один-два сосуда, иногда в ногах
есть горш ок. П огребальны й обряд не им еет аналогий ни в Индии,
ни в И ране, а во всех д еталях аналогичен андроновскому, вклю­
чая ю го-западную ориентировку (табл. 5). П реобладает керамика
класса А: лепная грубая ассиметричная, плохого качества обжига,
серо-коричневого цвета (Stacul 1966: fig. 4). Это горш ки с отогну­
ты м венчиком, с округлым или груш евидным туловом, глубокие
миски и чаши с прям ы м и стенками и сосуд с подкош енным дном
(вариант АШ , fig. 4d). Единственны й сосуд класса В сформ ован на
гончарном круге, покры т серо-черным лощ ением и по ф орм е ана­
логичен сосудам класса АVII (fig. 4f).

150
Где есть подобная посуда? К лассификация керамики культуры
Биш кент-Вакш была проведена Л.Т. П ьянковой (Pyankova 1986:
abb. 61—72; П ьянкова 1989: 57—77). Лепная посуда Т адж икиста­
на часто п овторяет ф орм ы гончарной керамики ВМАК. Больш ая
часть керам ики покры та специф ичны м для ВМАК белым ангобом.
Н аряду с этим типом в Бактрии бытовала краснолощ еная и черно­
лощ еная керамика. П о ф орм е почти все сосуды могильника Кхерай
находят аналогии в раннем м огильнике долины Биш кента — Тул-
хар (Кузьмина 19726; cp.: Stacul 1966: fig. 4 и М андельш там 1968:
табл. X: 2. 5, 7, 8; XII: 2, 7, 8; XV: I, 2; XXIII, 9 (Аруктау); Kuzm ina
1976а: tab. 2). О собенно сущ ественно сходство сосудов ц или н дро­
конической и груш евидной ф орм ы , составляю щ их специф ику т а д ­
ж икских памятников. В керамике более поздних м огильников П а­
кистана, особенно периода la (Vinogradova 2001 fig. 4: 3—5, 8, 10.
12), как отмечаю т исследователи, прослеж иваю тся некоторы е чер­
ты преем ственности с предшествующ ей посудой Кхерая, но в ц е­
лом керамические комплексы гораздо богаче и разнообразнее.
Как говорилось, реш ающ ее значение для этногенетических вы ­
водов имею т данны е о духовной культуре Свата, поскольку она со­
храняется при дальних м играциях и запечатлена в язы ке. А нализ
таблицы 3 показы вает, что по всем парам етрам все детали погре­
бального обряда Гомала и С вата имеют полны е аналогии в культу­
р е А ндроново и только в ней.
В лостхараппских курганах Гумла и Хатхала вы явлена кремация
под курганом, найдены фигурки двугорбого верблюда — бактриана
и лошади и захоронения ж ивотны х, в том числе коня — характер­
ный андроновский обычай. В книге «Откуда приш ли индоарии» в
разделе «Транспорт» говорилось о появлении в Свате культа и изоб­
раж ений колесниц в андроновском стиле. П очитание коня сохрани­
лось в Свате и в период ILA, к которому относятся булавка и кры ш ­
ка с лошадкой из Кателаи (Silvi A ntonini, Stacul 1972: pi. LII; LIII).
В погребениях С вата все детали погребального обряда родс­
твенны андроновским: сооруж ение вокруг ямы круглой или прят
моугольной ограды; прямоугольная яма, в которой построен ка­
м енны й ящ ик или циста и редко — сруб; сочетание крем ации и
ингумации; полож ение умерш их скорченно, на боку, головой на
запад — ю го-запад (что отличает андроновский об ряд от срубно-
го, где господствует ориентировка на восток или север); наличие
парны х разнополы х погребений, как при ингум ации, так и при

151
кремации — сати; случаи сооруж ения в могиле каменной перего­
родки» разделяю щ ей два погребения; помещ ение одного-двух со­
судов у черепа; ж ертвопринош ения ж и вотны х, в том числе — коня
и изредка верблюда; обы чай рассы пать прах по дну ям ы . О тличие
погребального обряда С вата — частое помещ ение праха в урну. В
А ндронове есть прямоугольны е глиняны е блюда, в которы х п ере­
носили пепел (табл. 14), но рассы пали его в могиле кучкой или в
виде куклы. Последние два обряда заставляю т обратиться к мате­
риалам культуры Биш кент-Вахш , слож ивш ейся в результате си н те­
за андроновских тр ад и ц и й и культуры ВМАС при участии потом ­
ков культуры Заман-Баба. В последней находят аналогии ящ ичны е
урны периода IA (ср.: Silvi A ntonini et al. 1972: pi. XLIV — Гулямов
и др. 1966: таб. VII; XIV; XV). Ц илиндрические алтари с кры ш кой
есть в Д ж аркутане (Аскаров и др. 1993: рис. 51).
И нтересно обратиться к анализу статуэток из могил Северной
Бактрии и Свата, всех трех периодов. Представлено несколько ти ­
пов. Д ля всех характерна подчеркнутая стеатопигия, выделенные в
виде двух треугольников руки, у больш инства — налепленные гру­
ди. Ноги либо соединены в виде треугольника (поздние), или р а зъ ­
единены. Голова круглая или чащ е трапециевидная. Нос вытянут,
глаза обозначены точками, показаны ож ерелья и диадемы (M üller-
Кагре 1983: abb. 36, 37). Почти полную аналогию фигуркам Свата
составляю т более крупные экзем пляры и з Северной Бактрии, от­
личающ иеся только тем, что глаза у них показаны горизонтальной
чертой; есть такж е сидящ ие фигурки (Vinogradova 1994: fig. 7; 1; 2;
19; Avanesova 1995а: 40, fig. 8:13; 10:6; 12). Полную аналогию экзем ­
пляру из Л оэбанра могила 66 с прямоугольны м основанием (Müller-
Кагре 1983: abb. 3 6 :8) составляю т фигурки из храма Д ж аркутан (Ас­
каров, Ш иринов 1993: рис. 5 0 :1: 9— 11 и К ангурттута (Vinogradova
2001b: abb. 3: 23) (рис. 35). В Средней А зии традиция изготовления
женских статуэток восходит к культуре Анау, а в степи представ­
лена в Заман-Баба (Гулямов и др. 1966: табл. V: 5). Г. М ю ллер-Кар­
пе (1983: 105) считал, что фигурки изображ аю т женское божество.
Тайтирия Брахмана позволяет дать другую интерпретацию. В текс­
те говорится, что после кремации из пепла с глиной лепят фигурку,
которую потом почитаю т как умершего (Caland 1967: 104). П одоб­
ный обряд сущ ествал в Риме, где поклонялись ларам (Dum ézil 1966:
335). Текст Аш валаяна Грихиясутра (IV: 5) объясняет, что урны для
пепла женщ ины имеют налепы, для муж чины — изображ ение носа.

152
В Б актрии и Свате сходны ф игурки ж ивотны х, в том числе л о ­
ш адей. Ф игурка птицы из Кателаи (Silvi A ntinini, Stacul 1972) се­
м антически тож дественна ж ертвенн и ку с головой птицы и з н екр о ­
п оля Бустан VI, которую Н. А ванесова (Avanesova 1995а: 42, fig. 7)
справедливо связы вает с арийским культом огня и солнца.
Как ж е сложилась культура Свата? Если исходить из решающего
значения погребального обряда, то она генетически связана с андро-
новской общностью. Несомненно, что это миграция II типа, при кото­
рой приш ельцы сохраняют свой язык, мифологию и ритуал, но в про­
цессе миграции усваивают элементы чужой материальной культуры.
М одель м играции в С вате отличается от модели м и грац и и в
С еверной Бактрии. Там создатели культуры Биш кент-Вахш п ер­
воначально сохранили многие черты погребального обряда, но з а ­
тем восп ри н яли обряд захоронения в катаком бе и не только стали
и спользовать местную керам ику земледельцев ВМАС, н о и стали
делать свою лепную посуду в подраж ание гончарной. О ни устан о­
вили м ирны е отнош ения с земледельцами Д ж аркутана, н авязав им
элементы своей духовной культуры и обряда, о чем свидетельству­
ю т м огильники Бустан, и, возм ож но, передали свой я зы к (элитар­
ная м и грац и я и последующая ассим иляция).
В Гомале и Свате земледельческая культура Х араппа бы ла ун и ч ­
тожена, причем гипотезы гибели в результате экологического кри ­
зи са и наводнения здесь неприемлемы . По-видимому, укрепленны е
поселения пали под ударами приш ельцев. О ни сохранили свой
погребальны й обряд, но керамический комплекс бы л создан под
воздействием родственного населения Тулхара в процессе их д ви ­
ж ени я с севера из степей через Тадж икистан. В Гумла и Тимаргар-
хе употреблялась керамика с белым ангобом (D ani 1970— 1971: fig.
37). Э тот технологический прием чуж д гончарству И рана и И ндии
и составляет отличительную особенность ВМАС и заи м ствован от­
туда в культуру Бишкент-Вахш. Керамика С вата м огильника Кхе-
рай по ф орм е аналогична посуде Тулхара, но, как и последующа«
лепная посуда Свата, покры та лощ ением и им еет серо-черны й цвет
поверхности, получающ ийся в результате восстановительного об ­
жига. Э та технология специф ична для андроновского гончарства.
Важно подчеркнуть, что тради ци и андроновского ручного изго­
товления посуды (Кузьмина «Гончарство» 1994: 132), сохранились
в северо-западном П акистане и афганском Бадахш ане вплоть до
соврем енности (Rye, Evans 1976).

153
Д ля того чтобы эта красивая рабочая гипотеза превратилась
в строгую научную гипотезу» необходимо, во-первых, проверить
хронологическую классификацию м атериалов Тулхара, предлож ен­
ную К. К анинтом и М . Тойфером (K aninth, Teufer 2001), и уточнить
хронологию тадж икских могильников, а во-вторы х — провести д е­
тальны й сопоставительны й анализ керамических комплексов двух
регионов с учетом технологии производства.
В пользу миграции с севера говорят немногочисленные металли­
ческие изделия. В Калако-дерай найдены миниатюрные ножики с че­
реш ком и выемками на основании лезвия, принадлежащие к класси­
ческому степному типу XV—XIII вв. до н.э. (ср.: Кузьмина 1994: рис.
29—30 — Stacul 1992: fig. 4), в Кателаи, в могильнике нижнего гори­
зонта, есть так называемая бритва близкая типу степей XIII в. до н.э.,
например, в кладе Шамши (ср.: р и с 59 — Silvi Antonini, Stacul 1972 pi.
LVId); в Кателаи из могилы верхнего горизонта происходит массив­
ное тесло (сравни Черных, Кузминых 1989: рис. 71 — Miiller-Karpe
1983: abb. 29:10). Серьги и височные кольца Свата из золота и меди
не являются диагностическими, так как очень ш ироко распростране­
ны во времени и пространстве. Н о аналогичные им изображены на
фигурках из Бустана VI (Avanesova 1995: fig. 15,16). Золотое кольцо с
пятью шариками, один из которых украшен бирюзой, из могильника
ВМАС Нурек (Пьянкова 1998а: 170) является аналогом артефакта из
могилы 122 Тимаргарха (D ani 1967: р. 231—232, pL Х1ЛХ: b/5) и поз­
воляет датировать могилу не VI—IV вв. до н.э., а XII в. до н.э. по ана­
логии с комплексом Нурек. В Северной Бактрии находят аналогии
типы бус и булавки с конической лопатовидной головкой (ср.: Vino­
gradova 2001: fig. 4 :4 5 ,4 7 — Кузьмина 1966, табл. XVI: 16—22,36—41,
46—49; Аскаров и др. 1983: табл. XXXIV: 3—5; XXXV: 7,8).
Тесла с боковы м и вы ступами (цапф ам и) найдены около Д ар­
релла в Ш елозане (H eine-G eldner 1956: fig. 1) и в М аникал (Jettm ar
1961: fig. 1,2). Больш инство авторов, изучавш их эти артефакты
культуры дардов, приш ли к выводу, что они попали в Индостан
через И ран, вероятно, с Кавказа. Б.А. Л итвинский (1964: 144) вы ­
сказал предположение, что они проникли через Среднюю Азию.
Ц ентром изготовления этих предметов В XV—XIII ВВ. ДО Н.Э. был
Средний Урал, что доказы вает находка литейной форм ы в Зиргане
и самих изделий в Елабуге и М иловке (Тихонов 1960: табл. 1 :1; VIII:
21; XVII: 10). С вязи уральских металлургов со Средней Азией были
очень активны, что делает вероятны м попадание тесел в П акистан

154
из Средней Азии. Псалий и з Тимаргарха сделан из ж елеза (Jettm ar
1968) и принадлеж ит к типу, которы й сложился в степях Евразии в
XII—IX вв. до н.э. (Кузьмина 1994: рис. 39, 5, 7; ВогоЯка 1998а: abb.
10 ти п III) для верховой езды и бы товал в железном веке.
Вывод о северных истоках культуры С вата подтверж даю т дан ­
ные антропологии, о которы х говорилось в разделе «Антропология»
(Кузьмина 1994: 245, 246). Исследовано 12 черепов из могил Бутка-
ра II и 4 черепа поселения Алиграма. О ни относятся к средиземно­
морскому типу, представленному в Средней Азии. Б.А. Л итвинский
(1972: 186) подчеркивает отмеченное Б. Бернхардом (B ernhard 1967:
317—385) «удивительное сходство... серии черепов из С вата с сак-
скими памирскими черепами». О но обозначает возм ож ное гене­
тическое родство двух популяций. В Тимаргарха среди 25 черепов
представлен этот тип, а такж е массивный протоевропеоидны й, ха­
рактерны й для андроновцев степи, веддоидный (3 черепа), харак­
терны й для коренного населения И ндостана, и монголоидный (2
черепа), вероятно, принесенны й в период III Гхалигаи из Кашмира.
К аков же был этнос, слагавш ийся на протяж ении четы рех ты ­
сячелетий из столь разны х компонентов? Н екоторы е исследовате­
ли признали создателей могил С вата иранцам и (C astaldi 1968; Silvi
A ntinini 1973). Больш инство во главе с Б. и Р. О ллчинам и (Allchins
1973: 303) и Б.К. Тхапаром (Thapar 1981: 299) полагало, что эта
культура приш ла из И рана и принадлеж ала ригведийским ариям.
А. П арпола (1994: 16, 17) полагал м играцию первой волны ариев с
Д уная и думал, что создатели ранней культуры могильников Ган-
дхары были проторигведийцам и = протодардами, поздняя Гандха-
ра — поздние ригведийцы — нуристанцы . В работе (Parpola 2002а:
71—72) он подчеркивает связи Гхалигаи IV и ВМАС, а Гхалигаи
V с Х асанлу V, и считает, что часть индоариев прош ла через се­
вер И ндостана, а ареал культуры Гандхара совпадает с дардским
язы ком. Третьи: С. Гупта (G upta 1972; 1979), Е. Кузьмина (1972а, Ь;
1974; 1975) считали создателей могильников ригведийскими ари я­
ми, приш едш ими не из И рана, а из Средней Азии.
Арийская атрибуция культуры подтверж дается анализом
погребального обряда, находящ его аналогии в Ведах. Арийская
этимология топоним ов Гомала и С вата доказы вает это: вед. Go-
m ati — Гомал, Suvastu — Сват, Kubha — Кабул, Sindhu — Инд,
Kum u — Куррам (Stein 1917: 91—99; Топоров 1962: 59—66; Елиза-
ренкова 1972:12,13; 1989:440—443; Allchins 1973: 218).

155
Но эти ф акты отраж аю т общ еарийский, а не ведический харак­
тер культуры Свата, указы вая на то, что разны е группы индоариев,
в том числе дарды и кафиры , м игрировали в эти регионы.
Д. Туччи (Tucci 1963,1977) связы вал древнюю культуру С вата с
современны м населением — дардами и предлож ил искать ее истоки
в Средней Азии. К. Й еттм ар (Jettm ar 1960, 1966, 1975: 466), изучив
этнографию Гиндукуша, приш ел к выводу, что у дардов и каф иров
много переж итков древнейш ей индоиранской культуры, возни к­
ш их в культуре А ндроново и законсервированны х в изолирован ­
ных горных долинах. Больш ое вним ание происхождению дардов
и каф иров уделил Б.А. Л итвинский (1964: 142— 151; 167: 123— 127;
1972: 144— 149). Он показал сходство некрополей С вата и долины
В ах т а и, сум м ировав археологические, лингвистические и ан тр о ­
пологические данны е, приш ел к выводу, что предки каф иров и дар­
дов были группой ариев и приш ли из С редней Азии. Расселивш ись
в горны х долинах, они сохранили древню ю культуру.
Дарды и нуристанцы (старое название — кафиры ) — это тр етья
группа индоиранских народов. В их язы ках сохранились многие
реликтовы е черты, сближ аю щ ие их с одной стороны с иранским и,
с другой стороны — с индоиранским и. Исследованием язы ков этих
народов заним ались Дж. М оргенстьерне (M orgenstierne 1929; 1938;
1973), Д.И. Эдельман (1965) и Ж . Фуссман (Fussm an 1972). Г.М.
Бонгард-Левин (Бонгард-Л евин, И льин 1985: 133) допускает, вслед
за Т. Барроу (Burrow 1973), что м ож но говорить о п рото-индоари-
ях и нескольких волнах м играций, только одной из которы х были
создатели Ригведы, приш едш ие ранее X III—XII вв. до н.э., когда,
вероятно, был составлен текст. К первой же волне доведийского
миграционного потока относились дарды и кафиры, «языки и ве­
рования которы х сохранили доведийские, но после общ е-индои­
ранские черты» а такж е вратья, «придерж ивавш иеся арийских, но
не ведических норм ж изни и культовой практики». Это предполо­
ж ение согласуется с лингвистическими материалами о диалектны х
различиях индоарийского язы ка (Em eneau 1966).
Е. Хелимский (Helimsky 1996) высказал предположение, что со­
здателями язы ков дардов и каф иров были андроновцы (но его пред­
ставление, что все андроновцы были предками только этой третьей
группы, неверно в связи с многочисленностью и многообразием
андроновского этноса и его ведическими связями). И.М. Д ьяконов
(1995а; Dyakonov 1996) допускал, что арии, приш едшие в Переднюю

156
Азию , были ветвью дардов, первы м и ушедших с прародины , а веди­
ческие арии м игрировали в И ндостан позже. О н защ ищ ал гипотезу,
что племена срубной культуры были иранцам и, а андроновцы —
это индоарии, нуристанцы , дарды и, хотя бы частично, иранцы .
Э та лингвистическая концепция п редставляется наиболее веро­
ятной и согласую щейся с данны м и археологии.
В культуре С вата андроновским и элем ентам и являю тся анало­
гичны е ведийским погребальны й обряд, культ колесницы , коня,
верблюда, некоторы е тради ци и ручного гончарства, а такж е анд-
роновские типы м еталлических изделий.
Другие элементы культуры С вата роднят ее с культурой Биш-
кента: это часть керамического ком плекса (цилиндро-конические
и груш евидны е сосуды, прим енение белого ангоба), ж енские стату­
этки, металл, украш ения. М ож но полагать, что в о врем я миграции
на юг андроновские племена или вклю чили п о д ороге часть бакт-
рийского населения (корпоративная м и грац и я), или восприняли
элементы их культуры (частичная ассим иляция).
П риш едш ее в С ват индоарийское население не идентично веди­
ческим ариям . Э то отличие касается преж де всего хозяй ственн о­
культурного типа. Ведические арии были скотоводы -полукочев­
ники. Население, приш едш ее в Сват, п острои ло долговрем енны е
поселения и переш ло к оседлому ком плексном у хозяйству, соче­
тавш ем у земледелие и скотоводство. Переход к оседлости демонс­
трирует постепенное сокращ ение числа кенотаф ов в могилах.
Д ардский и нуристанский этносы и их культура ф орм и ровали сь
в результате интеграции с аборигенам и, о т которы х бы ли заи м с­
твованы многие элементы материальной культуры , ад ап ти рован ­
ной к условиям горной долины , а такж е типы гончарной круговой
керамики.
Аборигенный субстрат, вероятно, составляли дравиды , родствен­
ные хараппцам. Осколок древней дравидийской общ ности представ­
ляет язы к брахуи, распространенны й в Белуджистане (Воробьев-
Десятовский 1956; A ndronov 1980). Вторым ком понентом мог быть
язы к Мунда, распространенны й на севере и востоке И ндостана и
принадлежащ ий к аустроаэиатской семье (Бонгард-Левин 1979; 1984;
Бонгард-Левин, Гуров 1988; 1990; Kuiper 1991; Witzel 2001)
С.А. Арутю нов (2003: 432—433) отмечает, что население севера
И ндии светлокожее и светлоглазое, чем резко отличается от ж и ­
телей других регионов. Дарды и нуристанцы , п о дан ны м ан троп о­

157
логии, принадлеж ат к том у м играционном у потоку, которы й пред­
ш ествовал приходу в И ндостан ведических Ариев.
О тличие от ведических Ариев особенно отчетливо проявляется
в мифологии. Ж . Фуссман (Fussm an 1977,1996) вы явил в С еверном
П акистане необы чайно архаичны е религиозны е верован ия и об ­
ряды , сохраняю щ ие общ е-индоиранские представления, чуж ды е
создателям Вед. Здесь есть культ предков и трехчленная и ндоиран­
ская и индоевропейская структура общ ества и культ древнейш их
общ их индоиранских божеств: Jama — Jam ir (Яма), Indra (И ндра),
покровитель коров Gavesha, богиня молока и плодородия Dhichana.
Последние боги указы ваю т на роль скотоводства в хозяйстве этого
населения и его предков. Н екоторы е мифологические персонаж и
зоом орф ны , сущ ествует практика ж ертвопринош ений и п рори ц а­
ния ж рецов, использующ их в качестве галлю циногенного расте­
ния мож ж евельник. М ногие элементы этой мифологии и ритуалов
близки скиф ским (Kuzm ina 2002а: 115). А. Парпола (Parpola 2002b:
291—294) подчеркивает сходство обычаев каф иров и скиф ов п ри ­
носить человеческие ж ертвы , сним ать скальпы и собирать черепа
врагов и обы чай отбивать череп сородича и хоронить его.
А рхаичны е общ ие индоиранские черты мифологии позволяю т
предполагать, что приход дардов в И ндию происходил до прихода
ведийских ариев. Это была особая волна. В пользу этого предполо­
ж ения говорят культы козла и женского бож ества, слабо засвиде­
тельствованны е в Ведах.
Б.А. Л итвинский (1964: 147— 148) обратил вним ание на соот­
ветствия в Тадж икистане и особенно на П амире культа горного
козла, которы й К. Й еттмар считает специф ичны м для дардов. Зн а­
чение этого культа в обоих регионах подтверж дается тем, что гор­
ный баран зан и м ает первое место на петроглиф ах (Olivieri 1998).
Другой важ ны й культ дардов — культ женского божества Маг-
кш п (М аркум) — покровительницы женщ ин и владычицы горных
козлов — такж е близок народам Гиндукиша и Памира. Это приводит
Б.А. Литвинского (1964: 151) к выводу о тесном контакте предков
этих народов на территории Средней Азии в эпоху бронзы. Пере­
ж итки этого культа и обычай наряж ать женщ ину в головной убор с
рогами козла сохранился в Пакистане и поныне (Olivieri 1998). Ком­
плекс приведенных данных позволяет считать, что предки дардов и
нуристанцев приш ли из андроновских степей через Северную Бакт-
рию и составляли особую, отличную от ведийских ариев группу.

158
Таблица 5
Сопоставление погребальных обрядов
Аидрон Сват
В ы деленны й М огильн ик + +
Курган + +
О града ♦ +
Яма со срубом + ♦
К ам енн ы й я щ и к ♦ ♦
Ц и ста ♦ ♦
П огреб ен ие скорчен но ♦ ♦

Л евы й, п рав ы й бок + +


О р и ен ти р о в к а за п а д — ю го-зап ад t +
С ож ж ен и е + ♦
П р ах рассы п ан +
П рах в сосуде (+) +
Ба(і ♦ ♦
Кукла (1) + ♦
Ж ер твен н о е ж и в о тн о е + +
Ж ер тва кон ь ♦ +
К енотаф + ♦
(*•) — п р и зн ак встречается редко
(1) — то л ь к о Б ак три я

7. Происхождение ведических индоариев

Возможна ли ведийская археология?

Под таким названием в 1977 г. была опубликована статья В. Рау


(Ray 1977), ід е он утверж дал, что археолог может найти в И ндии
только следы кратковременного арийского лагеря с горсткой ф раг­
ментов лепной керамики. Н о так ли это?
Как ни соблазнительна модель Kulturkugei элитарной миграции
ариев БМ АК, отказавш ихся от своего традиционного пастуш еско­
го ХКТ и воспринявш их культуру БМ АК, она не отраж ает появле­
ния в И ндии культуры ведических ариев, которая заф иксирована в
Ригведе. Ведические арии в И ндии сохранили свой традиционны й
пастуш еский ХКТ и полукочевой образ ж изни, разводя крупны й и
мелкий рогаты й скот и лош адей, ведя войны с другими родствен­
ны м и кланам и и с аборигенами за захват скота, пастбищ и водопо­

159
ев, сраж аясь на колесницах. В гимнах Ригведы к богам обращ ены
просьбы даровать победу и ниспослать богатство коням и и ско­
том (Иаи № 1983; Елизаренкова Т.Я. 1995, 1999; она же, Топоров В.
Н. 1995). В этой работе сделана попы тка доказать, что критериям
индоарийской культуры в С таром С вете во II тыс. до н.э. удовлет­
во р яет только культура Андроново. Когда В. Рау (1977) писал о ве­
дической археологии, он имел в виду м играцию степной скотовод­
ческой культуры с севера в И ндостан, принесш ей арийский язы к.
По ведическим текстам ясно, что это не было массовое всесокру­
шающее нашествие, подобное завоеваниям гуннов или монголов, ког­
да движется весь народ, включая по пути и другие иноэтничные пле­
мена (массовая корпоративная миграция). Индоарийская миграция
представляла другой тип — расселение небольших кланов, подобное
основанию колоний греками. Античные источники сообщают, что
Народное собрание выбирало группу молодых юношей и девушек, ко­
торые после совершения жертвопринош ений отправлялись в поход,
унося с собой свою культуру, свой язык и культ богов своего полиса. В
миграции андроновцев участвовали разные племенные группы, о чем
свидетельствует упоминание в Ригведе нескольких названий племен,
говорящих по-арийски, но имеющих отличные обычаи и обряды. Н а­
ряду с кланами, возможно, существовали отдельные группы молодых
мужчин, прошедших обряд инициации, составлявших военные отря­
ды типа средневековых персидских дигкг (волков) и немецких Маппег-
Ьипбе. Ж енщ ин было меньшинство, так как многие не выдерживали
тяготы дороги. Поэтому некоторые пришедшие арии имели местных
жен. Арии ехали в крытых повозках, колесницы везли в разобранном
виде на специальных больших повозках. Перед началом похода про­
водили жертвоприношения, главное из них — А$уатес1Ьа — совершал
только могущественный царь, отправлявш ийся на завоевание нового
царства в день весеннего Нового года. Пути в Индию были уже от­
крыты андроновцами через Афганистан и Белуджистан, и более труд­
ный — через перевалы Памира и Гиндукуша. Какие археологические
следы могла оставить культура пришельцев?

Поселения и жилиша

В. Рау (1997: 203—206) реконструирует их поселок (grama) как


«группу хиж ин, окруж енны х оградой» «два конца грамы соедине­
ны вместе» (JB 3, 331). Это круг, составленны й из повозок, в центре

160
которого находится скот (Елизаренкова, Топоров 1995: 490). Такие
лагеря — м айданы (слово иранское, сохраненное и в русском) —
устраивали казаки для ночевки в степи вплоть до XX в.
Н аряду с повозкой (III ти п андроновского ж и лищ а наш ей клас­
сиф икации) устанавливали разборн ы е легкие транспортабельны е
ж илищ а — протою рты (II ти п андроновского ж илищ а).
Н и каки х археологических следов временная стоянка — ни по­
возка, ни ю рта — не оставляю т. П осле суток отды ха общ ина вновь
пускается в путь.
Д алее В. Рау (1997: 206) пиш ет, что, завоевы вая равнины П ен­
дж аба и Ганга, «ведические» индийцы по необходимости долж ны
были бы ть все врем я в движ ении. Н ет никаких оснований ожидать
у них постоянны х стоянок.
Т.В. Елизаренкова и В.Н. Топоров (1995: 489) такж е считают,
что «прочные, рассчитанны е на долгосрочную или даж е постоян­
ную ж и зн ь поселения были неизвестны ведическим ариям... Пос­
тоянной была вечно передвигаю щ аяся повозка, переменны м был
неподвиж ны й дом». Однако это не совсем так. Арии засевали поля
ячменем и оставались на одном месте несколько месяцев в ож ида­
нии урож ая (Елизаренкова 1999:111; Грантовский 1998:117). Слово
«дом» (dama) является древним общ еиндоевропейским термином,
употребляемы м в Ригведе (Lubotsky 1997: 660). Л. Рену (R enou 1939,
1954) показал, что вся индоарийская терминология, связанная с д о­
мостроительством, имеет индоевропейские или индоиранские исто­
ки. Это долговрем енны й больш ой дом, углубленный в землю, пост­
роенны й из больш их бревен-столбов и имеющ ий очаги и дверь. Это
ти п 1а андроновского ж илищ а (Кузьмина 1994: 94—98). О ткры тия
в И ндии домов андроновского типа мне не известны, но в Белуд­
ж истане представлены загоны и больш ие ж илищ а андроновского
типа 16, со стенами, укрепленными массивны ми каменными плита­
ми, врыты ми в землю вертикально на торец (Fairservise 1975; 1997).
Дома подобной конструкции есть такж е на поселениях в Свате.
Поселки, состоящ ие из нескольких больш их дом ов из дерева
или блоков кам ня, известны по этнограф ии соврем енны х и ндои ­
ранских пастуш еских народов. Часть года в них ж и вет вся общ ина,
а в другие месяцы часть общ инников угоняет стада на пастбищ а.
Разведки и раскопки поселений из таких домов — обы чная п рак­
тика археологов степей Евразии. Н о если такое поселение будет
найдено, главную трудность составит его культурная атрибуция.

II Зака>№241 161
Керамика

В. Рау пиш ет о перспективе найти горстку черепков посуды ве­


дических ариев. Ах, если бы! В действительности, по данны м
ведических текстов, мы знаем, что арии в быту использовали
изготовленную н а гончарном круге посуду, сделанную аборигеном-
ремесленником шудрой. (П озже та ж е ситуация была в И ране при
Ахеменидах: сами персы не заним ались ремеслом и свозили в Пер-
сеполь мастеров со всей империи (Дандамаев, Луконин 1980). С о­
гласно Ш атапатха-Брахмане (б, 5 ,1 , 1—6; 1 4 ,1 ,2 ) только для куль­
товых целей сам арий вместе с ж еной собственны м и руками делал
ритуальны й сосуд укха ( ukha ) по заветам предков (Кузьмина 1994:
132— 136). Следовательно, из сотен черепков гончарной посуды,
найденной при раскопках, археолог долж ен выделить горстку леп­
ных фрагментов.
И звестна ли такая керамика в И ндостане? Судя по ведийским
текстам, для изготовления посуды арии использовали шамот, кото­
ры й, по заклю чению В. Рау (Rau 1972,1974,1989), они брали на за ­
брош енны х хараппских поселениях. В этой связи больш ой интерес
представляет сообщ ение о поселении Д жудейро-Даро, располо­
ж енном в Белуджистане в долине Качи на левом берегу Инда. Посе­
ление состоит и з нескольких холмов, поверхность которы х сплош ь
покры та хараппской керамикой, сделанной на гончарном круге
(Shar, Vidale 2001: 3, fig. 5 ,6 ). Найден такж е сосуд и фрагм енты гор­
шков, резко отличаю щ ихся от хараппских (fig. 13, 14 а,Ь). Э ти до­
вольно больш ие достаточно тяж елы е сосуды с отпечатками ткани
сф орм ованы из глины с примесью толчены х черепков и раковин,
хорош о обож ж ены . Ш аровидный горш ок изготовлен на перевер­
нутом шаблоне, имеет округлые бока, слегка отогнутый венчик и
плоское дно, подлепленное снизу. О тчасти по форме и, главное, по
составу теста с примесью ш амота и раковины и очень специф ич­
ной технике лепки на матерчатом шаблоне эта посуда сопоставима
с андроновской керамикой. Ее о т л и ч и е — отсутствие орнамента,
но эта особенность присуща многим позднеандроновским ком п­
лексам и посуде из сборов в пустыне (Кузьмина 1994:122— 125).
В ведических источниках орнам ентация ш тампом такж е упо­
минается редко. По-видимому, это связано с тем, что хранитель­
ницам и традиции орнаментации посуды на прародине были ж ен ­
щ ины, а в процессе миграции, когда передача навыков гончарства
от матери к дочери была утрачена, а в хлане появились ж енщ ины
неарийского происхож дения, изготовление культовой посуды п е­
реш ло к муж чине, и орн ам ентаци я керамики почти исчезла. Сами
ж е орнаменты , связанны е с культом огня и солнца и си м волизи ­
рую щ их их свастики и колеса, переш ли на другие культовые пред­
меты и дош ли в орнам ентации храмов и в прикладном искусстве
И ндии. Лепная кухонная керам ика известна на позднехараппских
памятниках, но технологически она отлична от описываемой груп­
пы. Дата последней дискуссионна (Shar, Vidale 2001:52). О находках
грубой лепной керамики в Белуджистане, датируемой серединой II
тыс. до н.э., наряду с посудой ти п а Кулли упоминает В. Ф аирсервис
(Fairservise 1997: 66). Я не имела возм ож ности ознаком иться с п о­
судой de visu и потом у не могу о ней судить. Но поиск единичны х
фрагм ентов лепной керамики на поверхности хараппских поселе­
ний и постхараппских стоянок каж ется перспективным.
Сейчас самый южный пункт андроновской посуды федоровского
типа — это второй холм поселения Ш ортугай в Афганистане, где она
встречена в комплексе с посудой культуры Биш кент (рис. 27: 28—
33). На соседнем холме в верхнем слое хараппского комплекса н ай ­
ден всего один андроновский фрагмент. Естественно, единственного
черепка недостаточно для реш ения проблемы взаимоотнош ения на­
селения городов Харалпы и приш лы х андроновских пастухов.
В настоящ ее время больш инство арийских племен, сохраняю ­
щих кочевой образ ж изни, использую т импортную городскую гон­
чарную посуду. Племена ригведийцев могут ускользать от архео­
логии п о этой самой причине: «текст и раскопанное поселение не
соотносятся друг с другом» (Falk 1997:77).

Металлические изделия

О писание оруж ия арийского колесничего в м итаннийском тек­


сте из Нузи в Ригведе и Авесте полностью совпадает. С пецифичес­
кие элементы не имеют ни истоков, ни аналогов в И ндии, И ране
и Передней Азии. И ми являю тся кож аные колпаки, заменяю щ ие
шлемы, втульчатые стрелы, копья и кинж алы (Лаи 1973; г а с с а ш т
1974; 1978; Кузьмина 1994: 190— 192). М еталлические артеф акты
представлены в погребениях С инташ ты , их более поздние типы
многочисленны в Бактрии: стрела есть в Ш ортугае (рис. 39: 19),
случайные находки стрел и ножей известны к югу от Амударьи.

163
О ттуда ж е происходит главный ан дроновский федоровский м ар­
кер: золотая серьга с раструбом.
Ю жнее в Хурабе найден топор с изображ ением на втулке верб­
люда, родиной которого была С редняя А зия, что позволяет считать
топор импортом с севера. В Курукшетре, где была битва ариев, н ай ­
ден кельт андроновского типа, признанны й Д. Гордоном (G ordon
1958:138, fig. 1) оруж ием приш едш их ариев. Надеюсь, что новые на­
ходки андроновского оруж ия в Ю жной Азии — лиш ь дело времени.

Погребальный обряд

Каж дая этническая и, следовательно, археологическая культура


вклю чает погребальны й обряд.

Погребальный обряд ведических ариев реконструирован на осно­


вании Ригведы (X: 14— 18), Атхарваведы (XVIII: 1—4), Ш атапатха-
брахманы (ХШ: 8) и более поздних текстов (C aland 1896; Пандей
1982:190—210, С м ирнов Ю. 1997:127— 132).
М огильники ариев были расположены вдали от поселений, вок­
руг могилы сооруж алась круглая или прямоугольная каменная
ограда и сверху насы пался курган (обряд pitrim edha). Грунтовая
могила восприним алась как дом м ертвого и иногда имела деревян­
ны й сруб. Арии были биритуальны . П ри ингум ации умерш его кла­
ли скорченно, головой на запад. Главным обрядом была крем ация
на стороне, пепел в могилу несли в сосуде (kum bha) (C aland 1896;
R enou 1954; Puhvel 1969, 1981: 409; Пандей 1982; Jones Bley 1997:
198; 2002). После крем ации вы нуты е из костра кости обмы вали в о ­
дой и молоком: «упокаиваем мы тебя здесь теперь с водой и слад­
ким молоком», а затем прах помещ али в одежду, «пусть возлю бят
его боги при склады вании частей его тела» (C aland 1896: 104). Су­
щ ествовал обряд Sati — парное захоронение крем ированны х мужа
и жены в одной могиле.
В могилу ставили сосуды при ингум ации и кремации.
При погребении царю и кш атриям приносили в жертву коня,
ж ертвенны ми ж и вотны м и были такж е крупный и мелкий рогатый
скот, особой сакральностью обладал череп ж ивотного.
Сущ ествовали и другие ритуалы . П ри кремации прах иногда
развеивали, или бросали в реку, или закапы вали под деревом. В
неясных контекстах упоминается расчленение трупов, вероятно,

164
об ряд вы ставления, подобны й более позднем у зороастрийском у:
«как долго сохраняется только одна кость, так долго блаженствует
он в небесах» (C aland 1896).
О собенно интересны обряды , связанны е со смертью на чуж би­
не. Иногда умерш его сж игали, не соверш ая церем оний, а на родине
сооруж али кенотаф; в другом случае собирали три дц ать три ко с­
ти из разн ы х частей скелета и, завернув их в ш куру черной козы
(антилопы ), отправляли домой и там сж игали; если ж е бы ло н еи з­
вестно, где умер человек, то и з стеблей цветов делали ф игуру ч е­
ловека, заворачи вали в ш куру и затем сж игали (Баудхаяна-П итри-
медха сутра III: 6, 2). Н аконец, иногда тело умерш его помещ али в
больш ой сосуд, наполненны й маслом, и отп равляли на родину, где
соверш али об ряд крем ац и и (C aland 1896; П андей 1982: 190—218;
С м ирнов Ю. 1997: 127— 132).
О бы чай б альзам и ровать или как-то сохранять тело с ведичес­
ких врем ен сохранился у скифов: по свидетельству Геродота (IV,
71), они возили тело царя п о разн ы м племенам и только затем со­
оруж али курган.
К аковы м огут бы ть археологические следы погребальны х об р я­
дов ведических ариев в И ндии? К сожалению , археологу они о став ­
ляю т м ало надежды. П рах умерш его на чуж бине ари я был иногда
развеян , в других случаях тело, или череп и кости, или пепел отве­
зены н а родину, где захоронены ; обы чно там был сооруж ен пом и­
нальны й кенотаф. Следовательно, следы первых м и грировавш их
ариев надо искать не в И ндии, а на их прародине, там , где есть ке­
нотафы! A rgum entum а silentio.
Как соотносятся ведические обряды с погребальны м и ритуала­
м и других культур? (Рис. 42; табл. 5.)

Андроновский погребальный обряд.


К ак говорилось в главе о погребальном обряде, андроновские
м огильники располож ены вне поселений. Вокруг могилы соору­
ж алась каменная круглая или прямоугольная ограда, сверху иногда
насы пался курган. Грунтовая могила часто заклю чала деревянны й
сруб или каменны й ящ ик. А ндроновцы были биритуальны . При
ингум ации умерш его клали скорченно, на левый бок, головой на
запад. Главным обрядом бы ла крем ация на стороне, пепел несли в
сосуде, на Урале — в блюде, и высыпали на дно могилы. Как пока­
зал М .П . Грязнов, иногда делали куклу с пеплом.

165
С ущ ествовал обряд соверш ения в одной могиле парных разн о­
полых погребений при ингумации и кремации — аналог sati-, иног­
да в одной могиле сочетаю тся крем ация и ингумация.
В могилу при крем ации и ингум ации около головы ставили
один, обы чно 2 сосуда (реже больше).
О бы чно в жертву приносили ж ивотны х, помещ ая в могилу или
на ее перекры тие ш куру с черепом и ногами. Ж ертвенны м и ж и в о т­
ными были крупны й и мелкий рогаты й скот, в больших могилах с
оруж ием есть ж ертвопринош ения лош адей (рис. 4а).
Отдельные из этих обрядов ш ироко известны в других культу­
рах, преж де всего индоевропейских, но их специфическая совокуп­
ность характерна только для андроновской культуры и для веди­
ческой традиции.
Ритуалы, связанны е со смертью на чужбине, специфичны для
С ем иречья и особенно Северной Бактрии, откуда шли пути м иг­
рации на юг. И менно здесь заф иксированы расчлененные пог­
ребения; захоронения пепла в сосуде (иногда не обож ж енном, а
высуш енном на солнце). О ни откры ты в Тадж икистане в Тулхаре
(М андельш там 1968:100,101) и в Киргизии в Кызылбулак I, II (Го­
рячев 2001: 51, 53, рис. 7: 1, 2 — парное разнополое сож ж ение sati).
Главное, здесь крайне многочисленны кенотафы, иногда содерж а­
щ ие глиняную куклу, вероятно, с костям и или прахом умершего
внутри. И менно многочисленны е кенотафы на юге Средней А зии и
есть доказательство арийской миграции!

Погребальные обряды Белуджистана и Индии.


Во всем Переднеаэиатском регионе в эпоху энеолита и бронзы
господствует обряд вы тянутого или скорченного трупополож ения
на площ ади поселения, иногда в могиле, облож енной необож ж ен­
ными кирпичами. В М есопотамии в культуре Хассуна и в И ране в
Тепе Гиян V заф иксирован обряд захоронения младенца в сосуде.
В Анатолии в Короку-тепе и Алиш аре (Алекш ин 19866: 25, 32; 36—
37) такж е есть захоронения в сосудах.
Погребальные обряды Белуджистана. В предхараппской куль­
туре Белуджистана выявлены погребения на поселении вытянутые
и слабо скорченные, иногда в могилах, обозначенны х глиняными
кирпичами вокруг, а такж е ф ракционны е захоронения, состоящ ие
из черепа и нескольких костей, часто в сосуде. О ни есть в Сохр-
Дамб (Наль), Дамб Бути, и в культуре Кулли, где появляется обряд

166
помещ ения пепла в сосуд. В С еверном Белуджистане энеолитичес-
кие культуры долины Зхоба ш ироко прим еняли посткремационны е
захоронения в урнах: «в прехараппских культурах северо-западной
И ндии преобладали три метода расположения покойного. В то вре­
мя как в ю жном Белуджистане и Синде доминировали вы тянуты е
фракционны е захоронения. В регионе Кветта и к востоку на посе­
лении Мехи были обычны трупосож ж ения» (Singh Р. 1970:32).
Э ти тради ци и сохранились в Белуджистане в Х араппскую эпо­
ху и представлены на поселении Суткаген-дор около берега М ак-
рана. Здесь найдены урны с остаткам и трупосож ж ения — сосуды
содерж ат фрагменты человеческих костей и керамики. Э тот обряд,
чуж ды й Хараппе, заф иксирован в позднем Х араппском комплексе
в Тарханвала и Д ера около Ч анху-Даро в Синде. В Чанху-Даро н ай ­
ден сосуд с черепом (Singh Р. 1970:46).

Погребальный обряд Хараппской цивилизацииА О бряд изучен


П. Сингхом (1970). М огильники находятся на площ ади поселений.
В хараппских могильниках R 37, Рупар, К алибанган, Лотхал и др.
господствует обряд вы тянутого трупополож ения полного скелета,
ориентированного головой на север. Тело леж ит в могильной яме,
иногда облож енной глиняны м и кирпичами, или ж е в деревянном
гробу. В Калибангане вы явлены ям ы с обы чны м и заупокойны м и
дарам и и сосудом-урной, не содерж ащ ими ни костей, ни золы, в
Лотхал — с измельченными костям и, в Хараппе есть такж е и урны
с трупосож ж ениям и. М. Уилер (W heeler 1953: 54; 1968) интерпре­
тировал их как постхараппские.
В м огильнике Л отхал (ф аза III), наряду с обы чны м и откры ты
три безы нвентарны х могилы, каж дая из которы х содерж ит парное
разнополое погребение — п рообраз обряда sati. П оскольку этот об ­
ряд не им еет ни истоков, ни аналогов в И ндии, исследователь С.Р.
Рао признал погребенны х чуж естранцами, вероятно, торговцами
из Ш умера (Singh Р. 1970:41).
Не ясной остается картина резни в М охенджо-Д аро, где найде­
ны незахороненны е скелеты со следами насильственной смерти (].
M arshall 1931: 79—90), а ведь именно они породили концепцию М.
Уилер (W heeler 1968: 129— 32), которы й признал, что скелеты п ри ­
надлежат хараппцам — ж ертвам ариев, приш едш их в Индию , р а з­
руш ивш их процветавш ие города и уничтож ивш их мирных земле­
дельцев. Э та концепция подвергалась критике и сейчас отвергнута

167
больш инством специалистов. Г. Поссел (Possehl 2002:164—65) п ри ­
шел к выводу, что трагическая резня, произош едш ая в подзднеха-
раппский период, не обязательно связана именно с наш ествием
ариев, поскольку, возм ож но, есть хронологический разры в между
гибелью М охендж о-Д аро в 1900 г. до н.э. и временем проникнове­
ния групп ариев в Индию , на что указы вает, вероятно, и поздняя
дата Ригведы. М аккей (М аскау 1937—38: 647—48) полагал, что «ви­
новниками были люди с холмов и индийского пограничья». Как
показал Ж .-Ф . Ж арри ж (J.-F. Jarrige 1973), после гибели хараппс-
кого города в Ч анху-Д аро поселение бы ло надолго заброш ено, и
лиш ь позж е сф орм ировалась культура Джхухар.

Погребения е постхараппской культуре северо-западной Индии


относятся ко времени после 1900 г. д о н.э., к периоду турбулен­
тны х движ ений, когда происходят смены культур (Piggott 1950:
214—243; G ordon 1958: 77—97): в П ендж абе в могильнике Н в Ха-
раппе (1900— 1500 ВС cal.), в Синде, в Д ж хукаре и Чанху-Даро, в
Белуджистане — в Рана-Гхундай, Н аль, Ш ах-и Тумп и в М акране
в Хурабе. М. Уилер (W heeler 1947) доказал стратиграф ически, что
могильник Н позж е, чем R 37. В ниж нем слое II м огильника Н
представлены погребения, вы тянуто на спине или на боку, головой
на восток или северо-восток. Есть ф ракционны е захоронения. В
одном случае при умерш ем найдены ребра козы. В слое I (позднем)
найдены погребения в сосудах, то есть сосуды, содерж ащ ие остат­
ки кремаций или ф ракционны х погребений, вклю чавш их череп и
длинны е кости взрослы х и детские полны е скелеты в позе эм брио­
на. Первоначально тела умерш их были экскарнированы . Затем кос­
ти были собраны и полож ены в горш ок для погребения.
О собенность м огильника Н составляет керамика. Сосуды ук­
раш ены фигурами быков, козлов, птиц, рыб, звезд, вы полненны ­
ми черной краской по красному фону, не имею щ ими аналогий. М.
Вате (Vats 1940) пы тался объясни ть эти изображ ения с помощ ью
ранневедийских текстов и, соответственно, предположил, что со­
здателями культуры м огильника Н были арии. Н о эта гипотеза не
имеет серьезны х аргументов.
А нтропологи отмечаю т сильное сходство между скелетами
могильника R 37 и скелетами из более ниж ни х слоев могильника
Н. Н о те и другие группы скелетов отличаю тся от захоронений в
верхних слоях м огильника Н (Possehl 2002:171). В то же врем я ин­

168
дивиды из м огильника R 37 и более ниж них слоев м огильника Н
имею т сильное биологическое сходство с погребениям и ран н его
ж елезного века (800 г. до н.э.) Тимаргархи в районе Дира. Э то в е с о ­
мое доказательство биологической преем ственности от б ронзового
к раннеж елезном у веку (Possehl 2002:171).
П редставляется, что учиты вая, что обряд расчлененного п ог­
ребения в урне характерен для Белуджистана, начиная с энеолита,
там и надо искать происхож дение населения, оставивш его п о зд ­
нюю часть м огильника Н.
В заклю чение Г. Поссел (G. Possehl 2002:175) пиш ет, ссы лаясь н а
антрополога К. Кеннеди (K ennedy 1995): «Хараппцы и их п редш ес­
твен н и ки представляли популяцию или популяции, которы е бы ли
очень устойчивы », и «эта стабильность сохраняется вплоть д о н а ­
стоящ их дней» и представлена в соврем енном населении П ендж аба
и Синда.
Таким образом , основное население северо-западной И н д ии
оставалось неизменны м на п ротяж ении ты сячелетий. Н о бы ли ли
люди хараппской эпохи ведическими ариям и? С равнение их п огре­
бальны х обрядов с ритуалами, реконструированны м и по д ан ны м
ведических текстов, дает безусловный ответ, нет!
Есть ли следы миграций с севера в Белуджистане и И ндии? В
Ю жном Белуджистане есть каменны е кольца и ящ ики, по конструк­
ции напоминаю щ ие степны е (Fairservis 1997: 66). В позднем ав ес­
тийском тексте Видевдат (1,/2), вероятно, сохраняю щ ем древню ю
традицию , говорится, что чуж ды е народы на реке Х арахваити сж и ­
гали своих умерших, как делали это арийцы Ригведы (Falk 1997:86).
О собый интерес представляет могильник Шах-и Тумп на юге Бе­
луджистана (Stein 1931: 88— 103; Piggott 1950: 215— 19). Он сооружен
на руинах покинутой деревни культуры Купли. Здесь откры то 12 тру-
поположений и 7 кенотафов. Умершие похоронены скорченно, на ле­
вом боку, руки перед лицом, головой на запад (одно погребение — на
спине, одна рука согнута, другая вытянута). Найдены кости овцы или
козы. Д ва погребения рассматриваются как останки воинов или вож ­
дей. О ни сопровождаются богатым инвентарем: многочисленными
сосудами у головы; у одного есть медное украшение на шее, полиго­
нальная рубиновая бусина и, главное, оружие — кремневый клинок.
На втором погребенном надето богатое ожерелье из лазуритовых, ага­
товых и ониксовых бус, у правого плеча лежат три круглых камня от
пращи, малый каменный клинок и навершие медного топора.

169
Топор из Ш ах-и Тумп принадлеж ит к типу клиновидны х топ о­
ров с круглым проухом и асим метричны м лезвием (Stein 1931: 96,
pi. XIII, 135). О ни происходят из И рана, но в конце III — начале II
тыс. до н.э. распространяю тся на К авказе (Deshayes 1960:154,191).
Близкие по ф орм е изделия найдены в III слое в М ундигаке (2 э к ­
зем пляра), в слое конца ц иви лизаци и Хараппа в Чанху-Даро и в
постхараппском Д ж хукаре (Dechayes 1960: 80, 195). Их появление
в Белуджистане и И ндии ученый объяснил торговлей с И раном.
С. П иггот (S. Piggot 1952: 213) сравнил топор из Ш ах-и Тумп с т о ­
порами Кубани и объяснил его появление приходом завоевателей
ариев с севера через Кавказ. Н о два топора этого типа найдены в
Таджикистане в С ангворе и А ракчине (Кузьмина 1966: 8—9, pi. 1 :1,
2) (рис. 40).
Не даю т ли эти находки осн ован ий связать появление ком п ­
лекса Ш ах-и Тумп с ю жной С редней Азией? Н о набор п р и м и ти в ­
ного о р у ж и я не находит аналогий ни в БМ АК, ни в андроновской
культуре
В И ндии в М адхья С аураш тра есть каменное кольцо, обознача­
ющее погребение (Singh Р. 1970: 42). Встает вопрос: не отраж ает ли
вы явленны й в м огильнике Лотхал обряд парного разнополого пог­
ребения sati влияни е ритуала, известного в андроновской культуре
со времени С инташ ты . Хотелось бы, чтобы специалисты по архео­
логии Ю жной А зии рассмотрели данны е о погребальны х обрядах
И ндостана в свете андроновских материалов.
Вместе с тем обращ ает н а себя вним ание появление на юге Сред­
ней А зии расчлененны х погребений, известных в Белуджистане с
энеолита. В озможно, этот ритуал выставления трупов, известны й
ведическим ариям и ставш ий господствующим у иранцев, расп ро­
странился в результате связей с Белуджистаном.
В заклю чение следует подчеркнуть, что в И ндии, судя по ан тр о ­
пологическим данны м , абсолю тное больш инство населения оста­
валось неизменны м с эпохи Хараппа, что свидетельствует о м ало­
численности приш едш их с севера ариев. Однако ф акт их миграции
не может бы ть опровергнут, поскольку погребальны й обряд ари ­
ев, реконструируемы й по данны м ведической традиции, соответс­
твует только андроновскому, особенно на юге Средней Азии, где
многочисленны кенотафы — вероятны е могилы ушедших в Индию
ариев.

170
Таблица б
Сопоставление погребальных обрядов
В ед и ч ес­ Белуд-
А идрои Х араппа
кий ж истан
В ы деленны й м оги льни к + +
Курган +
О града + +
Я м а с о срубом + +
П огреб ен ие скорчен ное + ♦
левы й бок ♦
О ри ен ти р о в к а зап ад + ♦
П рах рассы п ан + +
П рах-кукла + +
С ати ♦ ♦
Ж е р т в а ж и в о тн о го + +
Ж ертва конь +
М оги л ьн и к на поселении + +
Я м а, облож ен ная к ирпи чом + +
Д ерев ян н ы й гроб
З а х орон ен и е на спине +
О р и ен т а ц и я на север
К рем ац и я в урне < ♦> <+> + <♦>
Ф рак ц и он н ое погреб ен ие в урне + • <+>
+ — п р и зн а к встречается
<•*■> — п р и зн ак встречается редко

Кони и колесницы степей Евразии и Индостана

В связи с тем, что культ коня и колесницы проходит красной нитью


в Ригведе и других санскритских текстах (ЗраггеЬоош 1985), нали­
чие коня и колесницы служ ит важ нейш им показателем присутствия
индоариев. «Поскольку конь и колесная повозка лингвистически
так тесно связаны с индоевроп ей цам и ..., они могут бы ть ключом к
тому, что мы называем “миграцией А риев”» (К ата§ аг 1999:228).
До недавнего времени была общ епринятой гипотеза В. Громовой
(1949), что предком домаш ней лош ади был тарпан, водивш ийся в
Понто-Каспийских степях, где были найдены самые ранние и самые
многочисленные кости лошади (Бибикова 1967; 1970; Цалкин 1970а),
и отсюда конь был заимствован в культуры земледельцев Дуная и
Балкан (Вокбпу11969; 1974; 1978; Ыесгазоу 1971; Вепеске 1993).

171
Этот ф акт рассм атривался как важ нейш ий аргумент л окали ­
зации прародины индоевропейцев именно в П онто-К аспийских
степях (М ерперт 1968; 1974; Грантовский 1970; Кузьмина 19716;
Kuzmina 1971 a; G im butas 1970; 1977; Д аниленко, Ш маглий 1972;
M allory 1989; A nthony 1986; 1995).
П одробны й анализ соврем енного состояния проблем истории
коневодства содерж ится в книге «Prehistoric steppe adaptation and
the horse» (Levine, Renfrew, Boyle ed. 2003). Сейчас установлено,
что предположение о независимом центре доместикации коня в
Казахстане в Ботае несостоятельно (Benecke, von den D riesh 2003;
П.А. К осинцев 1995, 2002). Время начала дом естикации лош ади в
Восточной Европе остается дискуссионным. Ш ирокое признание
получила гипотеза Ш. Бекони (Bökönyi 1994), согласно которой л о ­
ш адь первоначально использовали как мясное ж и вотное и лиш ь на
втором этапе ее стали п рим енять в транспортны х целях.
Гипотеза, вы сказанная украинским и исследователями (Д анилен­
ко, Ш маглий 1972; Телегин 1973) и поднятая на щ ит М. Гимбутас
(G im butas 1970, 1977) и позж е поддерж анная Д. Э нтони (A nthony
1986; Anthony, Brown 1991), о воинах-всадниках степей, которы е в
IV тыс. до н.э. якобы соверш али сокруш ительны е набеги на зем ­
ледельцев Дуная и Балкан, разруш или их культуру и н авязали им
индоевропейскую речь, сейчас подвергнута серьезной критике
на основании того, что предметы и з Д ереивки, приним авш иеся
за псалии, таковы ми не являю тся (Dietz 1992), возрастной состав
ж и вотны х не соответствует табуну дом естицированны х лош адей
(Levine 1999; Rassam akin 1999), в индоевропейских язы ках нет об ­
щего слова «всадник» и всадничество распростран яется только в
последней четверти II тыс. до н.э. (Кузьмина 1981в; 1994; Kuzm ina
1994а,с, 2003). О днако именно в степи от Д непра до Урала, где в о ­
дился дикий предок коня, где была идеальная для него экология,
где он играл огромную роль в экономике — его кости на поселе­
ниях неолита — энеолита составляю т до 65% (Дереивка) и даж е до
80% (Хутор Репин) остеологических материалов. Там слож ились
наиболее благоприятны е условия для его доместикации населени­
ем, уже знаком ы м с заим ствованны м и у земледельцев навы ками
разведения крупного и мелкого рогатого скота (Ш нирельман 1980;
Sherratt, 1983).
Н. Бенеке (Benecke 1993) изучил кости древних лош адей Евро­
пы, выделил несколько центров распространения коня и приш ел к

172
заклю чению , что все древни е дом аш ние лош ади Европы происхо­
д ят о т дом аш них лош адей степей Восточной Европы.
И м енно здесь впервы е бесспорно заф и ксировано ф о р м и р о в а­
ние культа коня, столь важ ного в культуре индоевропейцев (M al­
lo ry 1981). Н а стоянке эпохи неолита V тыс. до н.э. В арфоломеевка
в П оволж ье откры ты ж ертвенники, состоящ ие из многочисленны х
лош адины х зубов с насечками, орнам ентированны е путовы е кости
лош ади, костяны е ф игурки лош адей и древнейш ий кам енны й ски­
п етр с головой коня.
К остяны е фигурки лош адей есть в энеолитических м оги льн и ­
ках С ъезж ее и Л иповы й овраг, на стоянке Виноватое на Волге, к а­
менны й м олот-скипетр с головой коня происходит из Н овоорска
на Урале, каменные зоом орф ны е с к и п е т р ы — из Волго-Уралья
(K uzm ina 2003:208—214; fig. 1 4 .1 —4).
Д ревнейш ее в Старом С вете ритуальное захоронение черепов и
ног двух коней, положенных на ритуальной площ адке, посы панной
охрой, откры то в энеолитическом могильнике Съезж ее самарской
культуры на Волге. По традиционной хронологии оно датируется
первой половиной IV тыс. до н.э.; использование калиброванны х
радиоуглеродных дат удревняет возраст памятников неолита — эне­
олита Волго-Уралья, где выявлены древнейш ие следы культа коня,
еще на 500—700 лет (Васильев 1980:62—70; табл. 7:1; 13:12,15).
В следующем по врем ени Х валы нском могольнике в погребе­
н иях и ж ертвенн и ках найдены кости ног коня. О бряд ритуального
захоронения черепа и ног коня (вместе со ш курой) от свои х пред­
ков унаследовали создатели ям ной культуры конца IV—III тыс. до
н.э. Эти захоронения откры ты по всем у ареалу от Урала и Волги
до Д непра и Дуная, и обы чно они встречаю тся под насы пью боль­
ших курганов. О т ям ной культуры обряд унаследован генетически
связанной с ней культурой П олтавка; известен он и в катакомбной
культуре (Кузьмина 1977а).
С воего апогея культ коня в степях достигает на пам ятниках
ти па С инташ та в начале II тыс. д о н.э., когда в курганах с захороне­
ниям и воинов-колесничих, полож енны х вместе с богаты м набором
вооруж ения и иногда с колесницей, под насыпью или в могиле за ­
хоронены два коня, в некоторы х случаях только ш кура с черепом
и ногами. Эти захоронения уж е сопоставлялись с арийским ритуа­
лом Аш вамедха и погребенны е в могилах колесничие — с социаль­
ной группой — ратайш тар — «стоящ ий на колеснице», вы делив­

173
шейся в обществе индоиранцев (С мирнов, Кузьмина 1977: 52—57;
Бонгард-Левин, Граитовский 1983:170— 172).
Группой, работающ ей под руководством автора, проведен ком п­
лексный анализ материалов из могильников синташ тинского типа.
Танаберген II и Восточно-Курайли на Ю жном Урале (раскопки
В.В. Ткачева) и курганов типа П окровка, К рутенький и Уваровка
на Волге (раскопки О.В. Кузьминой): палеозоологом П.А. Косин-
цевым изучены кости лошадей; археологами П.Ф. Кузнецовым и
Е.Е. Кузьминой дана характеристика археологических комплексов,
проанализированы псалии и предложена реконструкция узды, ан ­
тропологом А.А. Хохловым дана оценка антропологического типа
погребенных, А.П.Бужиловой и М .Б.М едниковой вы явлены изм е­
нения на костях в результате специфических нагрузок, позволяю ­
щих вы явить предполагаемых всадников и колесничих на основе
разработанной оригинальной методики, уже апробированной в
Сибири (M ednikova 1997). Комплексное изучение позволило под­
твердить наличие колесничих.
Все эти факты указы ваю т на то, что степи Восточной Европы
были главным центром доместикации коня, а с рубеж а III—II тыс.
до н.э. здесь употреблялись боевые колесницы.
Однако в 1994 г. была опубликована важ ная книга «Die Indoger­
m anen un d das Pferd» (Hansel, Z im m er 1994), содерж ащ ая статьи ве­
дущих индоевропеистов о коне и транспорте, а такж е статьи палео­
зоологов, в том числе — сведения о выделении самостоятельного
центра доместикации лошади в Восточной Анатолии (Becker 1994).
В 2002 г. Н. Бенеке (Benecke 2002в: 187) подтвердил сущ ество­
вание степного центра доместикации; на основании метрических
данны х он приш ел к выводу, что коневодство в Германии 3300—
2700 гг. до н.э. «было инициировано ж ивотны м и, им п ортирован ­
ными из Восточной Европы». Однако, проанализировав кости
домаш них лошадей и з турецкой Ф ракии 2600—2300 гг. до н.э., учи­
ты вая новые данные, он высказал предположение, что «коневодс­
тво в Ю жных Балканах началось в середине III тыс. до н.э. П редпо­
ложительно, использование лош адей как транспортны х ж ивотны х
могло быть заим ствовано из Анатолии» (Benecke 2002в: 187). Дж.
Босник и А. фон ден Д риш (Boessneck, von den D riesh 1975, 1976;
U erpm ann 1990) отрицали наличие домаш них лошадей в Анатолии,
но Ш. Бёкони (Bököney 1972, 1991) предполагал их сущ ествование
здесь. Вопрос о том, являю тся ли лошади энеолитических поселе­

174
ний рубеж а V—IV тыс. до н.э. диким и или дом аш ним и, остается
откры ты м. С ущ ественно, что в Трое кости домаш ней лош ади п о яв ­
ляю тся только в слое VI не ранее 1700 г. до н.э., и только в слое VII
становятся многочисленны ми, что К. Блеген объяснял м играцией
из Е вррпы первы х индоевропейцев [Biegen 1958].
Решение этой проблемы, естественно, — дело палеозоологов.
Н о если гипотеза независимого центра доместикации коня в Вос­
точной Анатолии будет подтверж дена, какое это будет иметь зна­
чение для дискуссии о происхож дении индоевропейцев и особен­
но индоиранцев?
Т.В. Гамкрелидзе (Gamkrelidze 1994) признал, что единым цент­
ром происхождения лошади была Восточная Европа, где в Поволжье
лошадь известна в V тыс. до н.э., а в Украине в IV тыс. до н.э. Через
Закавказье и Дунай во второй половине IV тыс. до н.э. она попала
в Анатолию, где известна в Норсун-Тепе, Демерджи-Эйюк и в Дже-
рымкая, а древнейшее упоминание лошади есть н а табличке из Кюль-
Тепе — ассирийской колонии Карум-Каниш. Далее Т.В. Гамкрелидзе
отмечает, что на Древнем Востоке лошадь была инновацией, заимс­
твованной у индоевропейцев, от которых получено название коня.
Лошадь и ее культ воспринят у индоевропейцев такж е алтайцами,
монголами и китайцами. Гамкрелидзе ( с 41) полагает, что можно
проследить траекторию движ ения влекомых лошадьми повозок из
центра их происхождения на Ближнем Востоке на восток в Среднюю
Азию и дальш е на север в Фергану, Сибирь и Монголию. Это распро­
странение «в основном совпадает с дорогой расселения, которую мы
предложили, которая привела индоевропейцев с Ближнего Востока
через Иранское плато в Среднюю Азию и дальше на северо-восток».
Иначе видит историю коневодства В.В. И ванов (Ivanov 1999;
2002), он полагает, что П ередняя Азия была ареалом доместикации
коня, а центром коневодства бы л Нагар. И з М итанни, где были
распространены колесницы, кони и колесницы были приведены
с юга н а север в А ркаим восточны ми иранцами — протосхифами.
П ри этом В.В. И ванов впадает в неразреш имое противоречие: уста­
новлено, что индоиранцы М итанни были уже выделивш имися ин-
доариям и, и даже если бы они приш ли на Урал из Передней Азии,
они принесли бы индоарийский, а отнюдь не восточно-иранский
протоскиф ский язы к, которы й в начале II тыс. до н.э. ещ е просто
не выделился. Не подтверж дается и предположение о восточно­
иранском и протоенисейском билингвизме в Аркаиме: по архео­

175
логическим дан ны м в ф орм и рован ии культуры Аркаим реш аю щ ее
значение имели восточно-европейские постям ны е культуры П ол­
тавка, позднекатакомбная и Абаш ево, а лесной — не протоенисей-
ский, а протоугорский — ком понент не играл сущ ественной роли.
Разделение уральских язы ков на ю кагирский, ф инно-угорский и
самодийские, ло данны м М осковской лингвистической ш колы,
произош ло в V—IV тыс. до н.э. (М илитарев 2003).
Что касается Нагара, то, как показала Д жоан Оутс (Oates 2001;
2003), он был центром торговли и разведения больш их ослов и кун-
га — гибрида осла и самки онагра, которые наряду с волами были
транспортными ж ивотны м и на Ближнем Востоке и изображ ения
которых ош ибочно принимались исследователями за лошадей и
онагров. Последние не поддаются доместикации. Бронзовые псалии,
которые, как считалось раньше, употреблялись для запряж ки лош а­
дей, были найдены на скелетах больш их сирийских ослов в Телль-
Харор и Телль-Брак рубежа III—II т ы с до н з . (Clutton-Brock, Davies
1993). Это, как и захоронение ослов на поселениях и свидетельства
письменных источников, привело Дж. Клаттон-Брок (Clutton-Brock
1992) к выводу о главенствующей роли осла на Древнем Востоке.
Ч то касается домаш ней лош ади, то малочисленные кости найде­
ны на поселениях конца III — начала II тыс. до н.э. в Северной С и­
рии (Телль-Лейлан, Брак-Н агар), в Загросе (Годин-Тепе) и, позже,
в Ю жной П алестине (Oates 2003: 117). Н а табличках Jem det-N asr
конца III тыс. до н.э. и периода Ур III появляется ш умерское сло­
во для лош ади — anse.zi.zi, anse.kur.ra — означающ ее «осел гор», по
мнению больш инства исследователей, восходящ ее к и ндоевроп ей ­
скому корню, как и в кавказских язы ках (Herzfeld 1958, fig.2; G am -
krelidze 1994:39; Hansel, Z im m er 1994, passim ).
Ко времени Ур III относятся ш умерская басня о всаднике и его
коне (G ordon 1962) и гимн, посвящ енны й царю династии Ур III
Шульги (2094—2047 гг. до н.э.), в котором царь назван «мулом, ко­
нем, жеребцом» (Falkenstein 1950).
Н ачалом II тыс. до н.э. датирую тся и зображ ения всадников на
глиняны х плакетках, происходящ их из нескольких городов П ере­
дней А зии (М оогеу 1970). Н а некоторы х плакетках, судя по эксте­
рьеру, изображ ены именно лош ади. Н о они взнузданы при помощ и
наносного кольца, употреблявш егося для зап ряж ки бы ков и ослов,
и всадник сидит на крупе ж ивотного, как на осле. Р. М ури полагает,
что эти всадники были ж ителям и М алой Азии.

176
В документах первой четверти II тыс. до н.э. из М ари и Каниш а
лош ади упоминаю тся чащ е (Кузьмина 1977; O ates 2003; Н ефедкин
2001). В законах Х аммурапи (1792— 1750 гг. до н.э.) конь отсутству­
ет, н о он уп ом ян ут в его письм ах (Herzfeld 1968:3).
В. Н агель (Nagel 1966: 23—25, 29) п риводит письм енное свиде­
тельство о колесницах около 1800 г. до н.э.: боевы е повозки — воз­
мож но, колесницы — упоминаю тся в надписи правителя А ниттаса
из В осточной Анатолии; ассирийский царь Ш амш и-Адад I (1815—
1781 гг. до н.э.) в письм е п роси т прислать конны е уп ряж ки с севера
М есопотамии с реки Хабур; в переписке царя М ари Зим ри-Л им а
(1781— 1759 гг.до н.э.) с царем К архемыш а говорится о доставке ко­
ней из округа на ю го-востке Анатолии; в надписи времени Хатту-
силиса 1 (1650— 1600 гг. до н.э.) упом януты колесницы в хеттском
войске; и м ен н о рай он ы Восточной Анатолии и истоков Хабура
были, видимо, той областью , из которой поступали в первой чет­
верти II ты с. до н.э. в государства Д ревнего Востока редкие и без­
ум но дорогие лош ади, назы вавш иеся «осел чуж ды х горны х стран»
(Я нковская 1956).
Н о в письм е царю М ари Зи м ри -Л и м у управляю щ ий п роси т его
ехать на повозке, зап ряж ен ной мулами, а не на лош адях (Küpper
1957: 35— 37), что свидетельствует о м алой роли этого ж ивотного.
Таким образом , на рубеж е III — в начале II тыс. до н.э. конь был
известен на Д ревнем Востоке, н о оставался ж и вотны м экзотичес­
ким, что о траж ен о в почти полном отсутствии костей лош ади и его
достоверны х изображ ен и й, и в его н азвании «осел горны х стран».
Взнузды вали коня как бы ка или осла, что было м алоэф ф ективно и
не позволяло использовать его ни в хозяйстве, ни в военном деле
(Кузьмина 1977а: 32).
Более многочисленны е свидетельства о знаком стве с конем п ро­
исходят и з М алой Азии. Н о по традиционной гипотезе происхож де­
ния индоевропейцев именно в III—II тыс. до н.э. происходит выде­
ление из индоевропейской общ ности анатолийских язы ков и хетты
и лувийцы отселяю тся в Малую Азию, неся с собой коней, их общее
индоевропейское название и их культ (Н ефедкин 2001:52,53).
П.Р. Мури (Моогеу 1986:201—203) полагает, что они приводят с со­
бой из Понто-Каспийских степей в Восточную Анатолию колесницы.
Д ревнейш ие колеса с четы рьм я спицами датируются XIX—
XVIII вв. до н.э. О ни представлены в Анатолии на изображ ениях
четы рехколесны х повозок, запряж енны х четы рьмя эквидами, на

12 Закм 2*241 177


печатях и оттисках из Кюль-Тепе (Каниш ) и модели из Эчем-эйюк.
П овозки с двум я колесами со спицам и изображ ены на печатях из
Кюль-Тепе, слой II, и сирийских цилиндрах. П овозки запряж ены
эквидами при помощ и носовых колец, что не позволяет считать
эквидов лош адьми и, вопреки М. Л иттауэр интерпретировать п о ­
возки как подлинны е колесницы (Littauer, Crowel 1979: 48—52, 71,
72; fig. 24; 25; 28; 29; 32).
Д остоверные археологические доказательства появления культа
коня на Ближнем Востоке связаны именно с хеттами. О ни поклоня­
лись конному богу П ирва (Pirva), сопоставляемому со славянским
Регип и литовским Perkunas (Often 1951; И ванов 1969), и соверш али
ж ертвопринош ения коня при погребении царя и царицы. П ри их
сож ж ении убивали лошадей, а головы ж ивотны х хоронили вместе с
царским прахом (Keilschrifttexte aus Bogaskoy, 30, W» 24). Уникальные
для Древнего Востока захоронения конских черепов откры ты в м о­
гильниках с кремацией и ингумацией О сманкаясы , И лика и Богаз-
кей XVII—XIV вв. до н.э. (библиографию см.: Кузьмина 1977а). Этот
обряд не имеет аналогов в Передней Азии, но типичен для индоев­
ропейцев, и его истоки восходят в степи к V тыс. до н.э. (И нтересно,
что, по заключению палеозоологов W. Негте и М. Rohrs (Bitte) 1958),
лош ади османкаясы появились в Анатолии с севера из степей.)
Вопрос о происхождении конных колесниц в Передней Азии или
в Волго-Уралье остается откры ты м. Х ронологический приоритет
пока за степями, если приним ать радиоуглеродные даты. В П ере­
дней Азии известны боевые повозки, но пока нет ни псалиев, ни са­
мих колесниц, ни достоверны х изображ ений раньш е XVII в. до н.э.
Установить приоритет Анатолии или степей в изображении ко­
лесниц пока трудно. Однако возможно, что развитие колесного
транспорта после распространения из Передней Азии четырехколес­
ных повозок с бычьей запряж кой в III тыс. до н.э. дальш е ш ло неза­
висимо. На Древнем Востоке упряж ны ми животны ми стали мулы и
ослы, и для них были выработаны бронзовы е удила и псалии. В сте­
пи же делались попытки запрячь лошадей, и интенсивно шло раз­
витие типов роговых псалиев. (Если это так, то мое предположение,
что бронзовые псалии Передней Азии имитирую т степные, неверно,
и ф ормальное сходство обусловлено единой функцией).
В дальнейш ем в Анатолии и Ю го-Восточной Европе был вы ­
работан свой ти п роговых стерж невидных псалиев, а П одунавье
бы ло местом контакта со степной зоной (Mozsolic 1953; С мирнов

178
1961a; H uttel 1978; Кузьмина 1980а; Boroffka 1998; Н еф едкин 2001).
С облазнительно связать слож ение зоны стерж невидны х псаллев с
расселением с Балкан индоевропейцев, хеттов и лувийцев, но это
предполож ение нельзя доказать. О днако опосредованная Подуна-
вьем связь микенских греков со степной зоной на осн ован ии ан а­
лиза псалиев каж ется несом ненной (С мирнов, Кузьмина 1977; Н е­
ф едкин 2001).
С равнить конструкцию древнейш их колесниц н евозм ож но, так
как в степи есть только ф рагм енты подлинны х эки паж ей , не даю ­
щ ие, однако, возм ож ности провести их достоверную реконструк­
цию , а в Передней А зии — только модели и изображ ен и я. Различия
отмечаю тся в количестве спиц: на Д ревнем Востоке и х четы ре, в
северной Евразии — 8— 12, но на сосудах и петроглиф ах этой зоны
часто изображ ен о тож е только четы ре. Так что это разли чи е мож ет
отраж ать стилистическую манеру (Littauer, Crouwel 1979:72).
М ногочисленные уп ом и нани я колесниц и коней относятся в
Передней А зии к XV в. до н.э. и связаны преж де всего с индоари-
ям и, приход которы х в М и тан ни отн осят к XVI—XV вв. до н.э.,
хотя их им ена заф иксированы уж е в XVIII в. до н.э. в хурритских
текстах. Хурриты — не индоевропейский народ, обитавш ий на юге
А рмянского нагорья, в северной М есопотамии и С ирии и бы в­
ш ий коренны м населением государства М итанни, где установили
свое господство индоарии (Herzfeld 1968: 23). И м енно м итанний-
ские арии способствовали распространению навы ков трен и нга и
зап ряж ки коней в колесницы , что документирует коневодческий
трактат хеттского конюшего Kikkuli (XIV в. до н.э.), содерж ащ ий
индоарийскую коневодческую терминологию , им ена царей и оп и ­
сание отрядов колесничих. С XV в. до н.э. на всем Д ревнем Востоке
утверж дается колесничная тактика боя.
Заслуга индоариев М и тан ни не в том, что они познаком или н а­
роды Д ревнего Востока с лош адью (она уже была там известна), а в
том, что они привели высокопородны х лошадей, выведенны х для
колесничной зап ряж ки , и научили их лечить, трен и ровать и за п р я ­
гать в колесницы. И это дало возм ож ность впервы е эф ф екти вн о
использовать лош адь и соверш ить инновацию в военном деле, сде­
лав колесничную тактику боя древневосточны м койне.
В XV—XIV вв. до н.э. колесницы появляю тся в Закавказье, что
доказы ваю т бронзовы е модели древневосточного типа (Pogrebova
2003а).

179
И ран и Б актрия, видимо, не были зоной и зобретения колесниц.
Говоря о лош адях в И ране, обы чно ссылаются на кости эквидов
между слоями I—II из Суз и на изображ ение на фрагм енте сосуда
из Суз начала III т ы с до н.э., но там явн о изображ ен дикий эквид
(Potratz 1938:35; H ancar 1955:14,405). Кости двух эквидов (не ясно,
диких или домаш них) найдены в Телль-и-И близ в I слое (3500 г. до
н.э.) и в IV слое (3000 г. до н.э.) (М оогеу 1986: 197), интересна н а­
ходка в Телль-и-М алаян на юге И рана (2100— 1800 гг. до н.э.): че­
люсти эквида со следами действия бронзовы х удил (Azzaroli 1985:
21, 38). Н о в свете сирийских данны х вероятнее, что это мул. Боль­
ш инство палеозоологов не вклю чаю т И ран, А фганистан и Индию
в зон у дом естикации коня. П ринош у благодарность А. von den
D risch, R. Meadow, N. Benecke за консультации.
Н а печати из Гиссар III представлена не колесница (рис. 446:
3), как дум ал R. G hirshm an (G hirshm an 1977:14— 16), а повозка с
cross-bar wheels (Littauer, Crowel 1977:99— 100). Н о P. М ури (М оогеу
1969а: 430) счел, что колеса этой повозки принадлеж ат к архаично­
му типу, использовавш емуся в Сузах. Колесо состоит и з трех со­
единенны х секций — планок. Вид эквида на печати неопределим.
Н а сосуде из Бактрии в музее Лувра (рис. 446: 10) изображ ены
четы рехколесная повозка с cross-bar wheels и экипаж с цельны ми
колесами, сбиты м и из сегментов. К аж дая повозка запряж ена парой
волов (Schm idt 1937:158, hg. 118; A m iet 1988:161, hg. 6). Д ата печа­
ти и сосуда конец III — начало II тыс. до н.э.
В Туркмении в эпоху Н амазга IV, V, судя по глиняны м моделям,
сущ ествовала такая ж е четы рехколесная повозка, зап рягавш ая­
ся парой волов или верблюдов (рис. 68: 20—22). В богатой могиле
некрополя Гонура бы ла найдена повозка с цельны ми деревянны м и
колесами (рис. 44б: 1, 2), а такж е захоронения лош адей и верблю ­
дов (Дубова 2004).
Только в эпоху Н амазга VI появилась важ нейш ая инновация: ко­
леса со спицами. Модель повозки и глиняны е модели колес, в том
числе — с изображ енны м и спицами (рис. 31: 12—23), найдены в
могильнике Бустан (Avanesova 1997). Глиняные модели колеса с н а­
рисованны ми спицами найдены в Немазга-тепе, Теккем-тепе, Ель-
кен-тепе, а кости лош ади — в Гонуре, Н амазга, Теккем, Тахирбай 3 и
Келлели (Кузьмина 1980в; Кузьмина, Л япин 1980; Kuzmina 1983).
Как доказательство раннего распространения в И ране и Б акт­
рии боевых колесниц R Гиршман и В.И. С арианиди рассматривали

180
серебряны е и бронзовы е трубы (A m iet 1988: 173; fig. 19а,b; G hirsh-
m an 1977:31; Sarianidi 1998a: 55, 56, p. 23; pl. 2 2 :1 5 — 18). А кустичес­
кий ан али з показал, что они издаю т очень слабый звук, похожий
н а голос сам ки оленя, и не могли употребляться в ш ум е боя, а ис­
п ользовались как манок на охоте на оленя. (П ри н ош у благодар­
ность проф . Bawergren из лаборатори и Acoustics a n d A rchaeology o f
M usic o f the city University o f New York за сообщ ение.)
Как говорилось, на юг Средней А зии лош адь вместе с колесни­
цей попала с Урала в начале II тыс. до н.э., что бесспорно докумен­
тирую т находки в Зардча-Х алифа (Бобомуллоев 1993) и Д жаркута-
не (Бостонгухар 1998; Teufer 1999) специфического ти п а псалиев,
найденны х в С инташ те, К аменном А мбаре и К ривом О зере (рис.
6; 7а) (K uzm ina 2001с, fig. 2; Виноградов 2003: рис. 35). Таково же,
вероятно, появление лош ади в Бактрии и М аргиане (БМ А К), вы яв­
ленное погребениям и ж еребенка без головы и лош адей в могильни­
ке Гонур (Дубова 2004); лош ади на поселении Д аш лы 19 (Сарианиди
1977:148; 2001:37, табл. 12:7) и изображ ений лош адей или их голов
на церемониальны х бронзовы х топорах начала II ты с. д о н.э. (рис.
45: 5—8) (Pittm an 1984: fig. 32; A m iet 1988: fig. 9b; Ligabue et aL 1988:
fig. 98) и из коллекции М ахбубяна (M ahboubian 1997, fig. 15).
Распространителям и конны х колесниц в К итае во второй п оло­
вине II тыс. до н.э. были андроновские племена. Э то дополнительно
подтверж дает находка бронзовы х удил с псалиям и с ш ипам и, в о с­
ходящ им и к более ран н им андроновским п рототипам , в м огильни­
ке N anshangen, могила 1; датирую щ емся вещ ами си бирски х типов
концом II тыс. до н.э. (W agner, Parzinger 1998:72; abb. 14:12).
Таким образом , предполож ения Т.В. Гамкрелидзе и В.В. И ванова
о появлении конны х колесниц в А ркаиме и С ибири через К авказ
или И ран и Среднюю А зию с Ближ него Востока не подтверж даю т­
ся археологическими материалами.
Каковы же следы лош ади и колесницы в Индии?
В культуре Х араппа с середины ill тыс. до н.э. известны глин я­
ные модели цельны х колес и ф игурки упряж ны х бы ков и глиняны е
и бронзовы е модели четы рехколесны х и двухколесны х повозок. Ха-
раппские колеса имею т односторонню ю ступицу, чем отличаю тся
от переднеазиатских. А налогичны й тип колеса и звестен в Ю жной
Т уркм ении в эпоху Н ам аз га III и в северном П акистане в долине
Гомал на поселении Хатхала в харалпском слое IV (D ani 1970—
1971: 7 7 ,7 8 , pl. 34). Тип четы рехколесны х повозок реконструирует­

181
ся на основании глиняны х моделей бы ков-зебу на четы рех колесах
и фрагм ентов изогнутого ды ш ла и глиняны х прямоугольны х плат­
форм из хараппского слоя (11) поселения Банавали в Хариане (Bisht
1993: 119, pi. 10: 23; 24). О ни сопоставим ы с моделями Н амазга V
в Туркмении, но имею т отверстие для вертикальны х стоек по кра­
ям платформы , а не сплош ные борта. Двухколесные повозки двух
типов: I — с изогнутой платформой, с отверстиям и для в ерти каль­
ных стоек (М охенджо-Д аро и Чанху-Даро); II — с сиденьем, распо­
лож енны м на оси (бронзовая модель из Чанху-Даро) (М аккей 1951:
97, табл.. XXI: 13; XIX: 1; Piggott 1983: 2 0 0 -2 0 2 ; Allchins 1973, fig.
30). Т радиционны е типы транспорта, восходящ ие к хараппским ,
сохранились в И ндии до сих пор.
Вопрос о времени появления коня и колесницы в И ндии дис­
куссионен. С торонники гипотезы Indigenous Aryans настаиваю т на
том, что лош адь была доместицирована в культуре Хараппа на о с­
новании находок на поселении С уркотада ее костей (Pusalker 1963),
что отвергнуто палеозоологами (Meadow, Patel 1997).
Как изображения коня рассматриваются глиняные фигурки из М о­
хенджо-Даро (Lai 2002: 71, 72; fig. 3: 26; 27) и Лотхала (Pusalker 1963).
Доказательством появления колесниц являются глиняные модели ко­
лес с односторонней ступицей и з поселений Калибанган, Банавали и
Ракхигархи. Колеса украшены 10— 12 линиями, выполненными крас­
кой или рельефом, изображающими спицы (Lai 2002: 72, fig. 3.28—
3.30), против чего выступает Р.С. Шарма (Sharma 1999: 72), видящий
здесь орнамент. Дискуссию вызвала бронзовая модель из Даймабада
на реке Гадавари, представляющая двух быков-зебу, запряженных при
помощи ярма и дыш ла в платформу с двумя цельными колесами, на
которой стоит обнаженный мужчина, держась за поручень; на дышле
помещена фигура животного (лошади), еще две зооморфных фигурки
находятся по краям платформы. Благодаря раскопкам установлено,
что хлад Даймабад, включающий повозку и фигуры слона, носорога
и быка-буффало, связан с позднехараппским комплексом, в который
входят керамика, печати и их оттиски (Joshi, Bisht 1994: 42, pL XX).
Экипаж не является колесницей и по типу напоминает бигу на бак-
трийском сосуде из Лувра. Крайне спорна интерпретация изображе­
ния, нарисованного на черепке из Банавали периода I, как колесницы
с колесами со спицами (Bisht 1993:116, pi. 10:7).
Знакомство населения Хараппы с лошадью в начале II тыс. до н з .
в принципе нельзя исключить ввиду активных связей с БМАК, но

182
И ндия не может быть родиной ни коня, ни колесницы, поскольку не
входит в ареал дикого предка коня. Откуда же здесь распростран!
лись кони и колесницы? О твет на этот вопрос однозначен: из Казах­
стана и Средней Азии. Э то аргументируется тем, что изображение
колесниц в И ндостане выполнено в североевразийском стиле.
В Старом Свете сложилось две зоны изображения колесного
транспорта: переднеазиатская, где повозка или колесница была пред­
ставлена на печатях, сосудах, в монументальном искусстве в про­
филь; и североевразийская, распространенная от Скандинавии до
М онголии и Китая, где изображение на сосуде или петроглифе вы ­
полнялось в фас, распластанным (Bussagli 1955; Anati 1960; Кожин
1969а; Шер 1980; Кузьмина 1980в; Littauer 1977; Новоженов 199*.
Frankfort 2002). В этой стилистической манере колесницы представ­
лены на петроглифах И ндии второй половины II т ы с до н.э. Выде­
лено более двадцати районов, содержащих более ста памятников, со­
стоящ их каждый из нескольких гротов, украшенных выполненными
краской или гравированными рисунками. Три четверти памятников
сосредоточено на севере страны. В ряде из них изображены колес­
ницы и кони: например, в Chibbam ala, Chatur-bhu-Nash, Dharampu*'
(Новоженов 1994:22,23, fig. 9; Brooks, W akankar 1976:1—32), в Tekk;
lakota (Щ етенко 1979:105, рис. 15:10); а такж е в Центральной Индии,
и более поздние: колесница с четверкой коней — в M orhana Pahar в
M irsapur и четырехколесный экипаж с парой лошадей в Mirsapur, да­
тируемый 800 г. до н.э. (Касамби 1968: 123; Lai 1961, fig. 5, 6; Allchins
1973, fig. 3). Двухколесная повозка, запряж енная парой быков-зебу,
есть на сосуде поселения Inamgaon культуры Jorve (Центральная И н­
дия), датируемой XVI—XI вв. до и з . (Щ етенко 1979:159,176, рис. 39).
Н а этом памятнике и в Навдатоли найдены также кости лошади.
Колесницы C hibarnalla относятся к III варианту д в у х к о л е с н ы
экипаж ей Казахстана, у которы х по краям дыш ла изображ ены до
полнмтельные линии; этот вариант представлен на петроглифа:;
южного Казахстана в Койбагар, Арпаузен и Ксан (рис. 43) (Кадыр-
баев, М арьяш ев 1977: 162, 163, рис. 10; 36; 89; 102), в С ем иречье в
Каратау и Еш киольмес (М арьяш ев, Горячев 1998: табл. 11: 6; рис.
102; 103; 106— 110; 118) и на П ам ире в А кджилга (Ж уков, Ранов
1974: 63—67, рис.). И нтересно, что в C hibarnalla изображ ен стреля­
ющий из лука во врага солнцеголовый персонаж , аналогии которс
му многочисленны на указанны х петроглифах, располож енны х на
трассах ком муникаций в центре Азии.

183
П уть конны х колесниц в И ндию отраж аю т находки костей и
изображ ений лош адей и колесниц на вещ ах и петроглиф ах севе­
ро-западного И ндостана: в Гомале и Свате. В верховьях И нда и его
притоков откры ты родственны е пам ятники. В H athala на разв а­
линах хараппского поселения сооруж ен могильник, состоящ ий из
курганов с трупосож ж ениям и, сопровож даю щ имися черепом быка
и костями ног быков и лош адей и глиняны м и ф игуркам и этих ж и ­
вотны х, двугорбого верблюда и модели колеса (D ani 1970— 1971:
fig. 166, pi. 3 1 :1 —4). В долине Swat в м огильнике Katelai (период VI)
откры ты захоронения двух лош адей и медная булавка с фигуркой
коня (рис. 44а: 2, 3); в Loebanr найдена кры ш ка урны с фигуркой
коня (Silvi A ntonini, Stacul 1972: 288; 291; pi. LII: C; Lilia; LXXIIb;
CLIV). Н а поселении Bir-Kot-ghwandai — фрагм ент сосуда периода
IV с конем (рис. 44а: 1).
Кости лошади найдены В. Loebanr III, Aligram a и Bir-Kot-ghwandai
(Olivieri 1998:67) в скальном навесе Ghalegai и на поселениях перио­
да IV. По заключению палеозоолога А.Аццароли (Azzaroli 1975: 355)
пара ж еребцов и з Katelai принадлеж ит к восточной породе.
Захоронение лош адей в м огильнике — это индоевропейский и
особенно индоиранский обряд, истоки и аналоги которого п р о ­
слеж иваю тся в степях. О культе колесниц в С вате свидетельствую т
петроглифы. В верховьях реки И нд в Тхоре на караванном пути в
Ю жную Азию К. Й еттм ар (Jettm ar 1985: fig.6) откры л петроглиф ,
представляю щ ий колесницу с двумя колесами с четы рьм я спицам и
и парой коней, за которой помещ ен муж чина с луком (рис. 43: 15;
44: 5). Три и зображ ения исследованы на кам нях в Годара I (Olivieri
1 9 9 8 :6 7 ,6 9 ,7 3 ,7 4 ; fig. 15). Э го влекомы е парой коней двухколесные
экипаж и (рис. 44а: 4). (Н а одном петроглиф е спицы не и зображ е­
ны.) О ткры ты такж е и зображ ения колес с четы рьм я спицами (рис.
44а: 6—9). Оба исследователя отн осят колесницы к п ротоистори ­
ческой эпохе. И х дата м ож ет бы ть уточнена п о аналогиям из К азах­
стана и Средней Азии. Вариант А: колесница с четким рисунком
дыш ла, ярм а, колес с четы рьм я спицам и и двух лошадей и иногда
лучника (К ады рбаев, М арьяш ев 1977: 162, рис. 51: 1; 72; 100; Шер
1980: рис. 107; 110; Н овож енов 1994: 111— 122, рис. 77, 78; М арья­
шев, Горячев 1998: 31—36, табл. II) известна на петроглиф ах Арпа-
узен, Койбагар, Габаевка, С аймалы -таш , Тамгалы.
Д ля уточнения даты петроглиф ов второй половиной II тыс. до
н.э. важны и зображ ения на сосудах, на плитах, вторично исполь­

184
зованны х в каменны х ящ иках, и вы явление комплексов, вклю ча­
ю щ их поселение, м огильник и петроглиф ы. Комплексы в С ем ире­
чье датированы методами электронно-парам агнитного резонанса
XIV—XIII вв. до н.э. (Рогож инский 2001:40—41).
Русские исследователи м ногократно рассм атривали культ коня
и колесницы в степях Евразии в связи с м иф ологическими пред­
ставлениям и индоиранцев, интерпретируя отдельны е сю жеты на
основе текстов Ригведы и М ахабхараты (Кузьмина 1973с, 1977а,
1986а, 2001 г, 2002; К адырбаев, М арьяш ев 1977; Ш ер 1980; С амаш ев
1992). В солнцеголовом персонаж е я увидела древнейш его индои­
ранского бога солнца и договора М итру (Кузьмина 1986:119— 121).
С ходство индийских петроглиф ов со степны м и служ ит допол­
нительны м аргументом в п ользу их индоарийской интерпретации.
Ч то касается сходства с петроглиф ам и конструкции самих ко ­
лесниц, описанны х в ведических текстах, то оно п одробно рассм от­
рен о (Кузьмина 1994). Графическая реконструкция предложена
С. П игготом (Piggott 1950: fig. 32): (рис. 45: 2). Н абор вооруж ения,
описанны й в Ведах, М ихр-Я ш те А весты и в тексте и з Нузи, име­
ет аналогии в степях. Н адеж но установлен общ еиндоевропейский
характер ведийских представлений и ритуалов, связанны х с конем:
Ashvamedha, Purushamedha и других, и роль коня в погребальном
обряде. Л и тература на э ту тем у огромна, укажем лиш ь несколько
работ: Levi 1898; M alten 1914; O ldenberg 1917; D um ont 1927; Köppers
1936; Kane 1946; M ayrhofer-Passler 1953; D um ézil 1954; Puhvel 1955;
1969; M ole 1963; Pusalker 1969; И ванов 1969a, 1974; Кузьмина 1977r,
2001; M allory 1981; Palom e 1994; 1997; Renfrew 1998a.
Таким образом , обнаруж ение новы х наскальны х изображ ений
коней и колесниц в С еверной И ндии — это важ ны й аспект ведий­
ской археологии, а постепенное распространение наскальны х р и ­
сунков в других районах страны , видимо, отраж ает арианизацию
населения.
Ч то ж е касается перспектив найти ритуальны е захоронения ко­
ней, то они не слиш ком велики. Арии приш ли на субконтинент, где
бы ла крайне неблагоприятная для коней экология: они болели и
вы м ирали, цена их возросла, и их перестали употреблять в пищу.
П остепенно утвердился религиозны й зап рет на кровавы е ж ертвоп ­
ринош ения. Tull Н.: «The killing that is not killing: m en, cattle and the
origins o f non-violence (A him sa) in the vedic sacrifice». — IIJ 1996: 39;
цитируется no (Burney 1999:14,15).

185
В И ране после прихода иранцев Заратуш тра в Гатах тож е п ри ­
звал отказаться о т ж ертвопринош ений животны х. П оэтому откры ­
тие гекатомб м ало вероятно. Но об утвердивш емся культе коня и
колесницы свидетельствую т многочисленны е их изображ ения в
индуистских храмах, особенно в храме С урьи в Копагак, и процес­
сии с участием хранящ ихся в святилищ ах гигантских колесниц,
в особенности вы езд знаменитой колесницы ^ а л п а й н в храме в
Пури, которы е автору посчастливилось наблюдать.
В заклю чение следует констатировать, что территория юга
Средней А зии и А фганистана имела особое значение в истории
транспорта в С таром Свете. Четы рехколесны е повозки появились
здесь еще в эпоху Н ам азга III, как об этом свидетельствуют глин я­
ные диски с односторонним выступом — вероятно, модели колес
с односторонней ступицей, аналогичной индийским. В III тыс. до
н.э. колесный тр ан сп орт представлен здесь ш ироко, и, что следует
подчеркнуть, слож ился своеобразны й, отличны й о т переднеаэиат-
ского ти п четы рехколесной повозки с н изким и бортам и (Кузьми­
на 1983). Д ля упряж ки использовались двугорбы е верблюды. Э то
ж и вотное было дом естицировано и использовалось ту т на п ро­
тяж ении III—II тыс. до н.э., но не бы ло известно ни в хараппской
Индии, ни в Передней Азии (там известна только одна печать с
изображ ением бактриана, на горбах которого сидит пара людей).
И менно прим енение населением БМ АК в качестве тран сп ортн о­
го средства двугорбого верблюда способствовало установлению
ш ироких культурных связей вплоть до И ндии, Элама и Переднего
Востока.

Данные антропологии и генетики

Вытекающее и з анализа ранних ведических текстов заключение,


что именно в среде приш едш их в Индию индоариев сложилась кас­
товая система элитного дом инирования, при которой представите­
лями обеих высш их каст кш атриев и брахманов были индоарии,
находит независимое подтверж дение в данны х антропологии.
Благодаря работам совместной советско-индийской программы,
руководимой доктором К.Ч. М алхотра при участии М.Г. Абдуше-
лиш вили, В.П. Алексеева, С.А. А рутю нова и И.М. Семаш ко, было
выделено три основны х группы населения. Первая — неоиндийс-
кая европеоидная группа людей высокорослых, со светлой кожей,

186
прям ы м и волосами, отсутствием эпикантуса, резко выступаю щ им
носом; к этой группе принадлеж ат в основном представители вы ­
соких каст и з северо-западной и северной И ндии из Гуджарата,
К аш мира, Харианы , Химачала, а такж е приш едш ие в И ндию п ар­
сы. В торая — палеоиндийская — группа близка веддоидному типу
низкорослы х людей с тем ной кожей, слабы м волосяны м покровом,
иногда с вы раж енны м эпикантусом. В этой группе «сосредоточены
всецело без исклю чения низкие касты и племенны е группы». Тре­
тья группа — м езоиндийская — зан и м ает переходное полож ение
и вклю чает в основном представителей средних каст (Арутюнов
2003; 423—424). Создатели культуры Х араппа были европеоиды ,
приш едш ие на Инд и з ю го-западного И рана, принеся, вероятно,
протодравидийский язы к, родственны й эламскому. У населения
Х араппы прослеж ивается веддоидная прим есь, что отраж ает н а­
чало метисации населения И ндостана, больш ая часть которого в
древности была заселена веддоидны м населением. Н овейш ие дан ­
ные генетики подтверж даю т эти антропологические заклю чения.
Рассмотрение дискутируемы х проблем генетики индоиранцев
находится вне моей ком петенции. О днако некоторы е результаты
исследований, проводящ ихся многонациональны м и коллективами
генетиков (принош у благодарность проф. М. Витцелю, ознаком ив­
шему меня с некоторы ми результатами генетических исследова­
ний.), заслуж иваю т вни м ани я археологов и лингвистов.
«Предки австроазиатских племенных популяций могли быть
самы ми древним и обитателям и И н д и и ... М ы такж е мож ем про­
следить следы передвиж ений людей с Запада и и з Средней Азии
в Индию» (M ajum dar 2001: 533). Группа исследователей приш ла к
выводу, что их «анализы населения И ндии подтверж даю т ш ироко
распространенную (хотя и не единственную ) концепцию о мас­
совой индоарийской инвазии в Индию около 4 ты сяч лет назад»
(Passarino and oth. 1996: 927—934; Barnabas and oth. 1996: 409—422V
О собенно интересно, что было показано: «пропорция генов, кото­
рые ‘'характеризую т” говорящ их на арийских язы ках, прогрессив­
но уменьш ается от высшей Варны к низш ей и в обратном н ап рав­
лении прослеж ивается трен д тех генов, которы е “характеризую т”
аборигенны х индийцев».
Боясь ошибиться в изложении материалов, я приведу длинную ци­
тату: «Западноевразийские хаплотипы были найдены в высших кас­
тах..., наиболее близких европейцам, особенно восточным европей­

187
ц ам ..., а низшие касты ближе азиатам» (ВашэЬас! е1 аЬ 2001:931—932).
По мнению группы Бэмшеда, «современные индийцы имеют прото-
азиатское происхождение с западноевразийской примесью. При этом
западноевразийская примесь выш е у мужчин, чем у ж енщ ин ... Гово­
рящ ее по-индоевропейски население из Западной Евразии приш ло
в Индию с северо-запада и распространилось по субконтиненту»,
«они... смешались или заместили аборигенное дравидоговорящее на­
селение» и установили индийскую кастовую систему, «поместив себя
преимущественно в кастах высшего ранга»; «большинство иммигран­
тов составляли м уж чины ... кшатрии (высшая каста), члены которой
служили воинами, ближе к европейцам, чем любая другая каста».
Если эти, пока ещ е предварительны е, выводы генетиков под­
твердятся, то они явятся сущ ественны м аргументом в п ользу гипо­
тезы северной прародины индоариев.

8. Происхождение иранцев

История изучения срубной культуры


Н а протяж ении всей книги подчеркивалось генетическое родство
и параллельное разви тие культур А ндроново и Срубная.
Д инам ика исторического процесса в степях Восточной Е вропы
сейчас рисуется следующим образом . В результате р азви ти я эке-
олитических культур, восходящ их к мариупольской общ ности,
ф орм ируется гигантская ям ная культурная общ ность, прости раю ­
щ аяся от Урала д о Дуная (М ерперт 1968; 1974). Н.Я. М ерперт счи ­
тает ее индоевропейской.
Н а границе степи и С еверного К авказа в результате синтеза
культур Ямной и Н овосвободненской склады вается Н овотиторов-
ская курганная культура. Ее носители ведут полукочевой об раз
ж изни, перемещ аясь на повозках (Гей 2000). А.Н. Гей (2000: 209)
видит в ее создателях одну из групп индоевропейцев и считает, что
эта культура яви лась компонентом следующей по времени ката­
комбной культуры. П о мнению А.В. К ияш ко (1999; 2003), послед­
няя сф орм ировалась на юге степи на основе ям ной, импульсом к
трансф орм ации которой послуж или связи с С еверным К авказом.
Стройности этого построения препятствует несогласованность
радиоуглеродных дат: по А.В. К ияш ко (2003:37) катакомбная культу­

188
ра датируется по радиокарбону от конца IV до конца III тыс. до н.э.,
тогда как новотиторовская культура относится к XXVII—XXII вв. до
н.э. (Гей 2000: 197— 198). П ринятие сверхдлинной хронологии ката­
комбны х памятников невозмож но, так как на них представлены раз­
виты е типы четырех-колесных повозок с кры ты м кузовом и двух­
колесных, заимствованны х через Кавказ из Передней Азии, где они
датирую тся а пределах III — начала II т ы с до н.э.
В то врем я как на юге степи в результате разн он ап равлен ны х
м играций разви вается катаком бная культура, севернее на Волге
п роисходит сложение непосредственно на ям ной осн ове культуры
П олтавка (Качалова 1967; Кузнецов 1989), возм ож но, при воздейс­
тви и катаком бны х племен.
Следующей культурой является срубная.
О на бы ла выделена В.А. Городцовым (1905; 1907; 1916). Н а осн о­
ван ии стратиграф ии курганов он установил относительную после­
довательность культур: ям н ая => катаком бная => срубная. Н есмот­
ря на сущ ественны е уточнения, эта схема остается незы блемой.
С рубная культура зан и м ает территорию от Урала до левого б е­
рега Д непра, отдельны е п огребен ия откры ты н а зап аде на Д нестре
и Дунае (С о т в а 1976), на востоке в песках С еверного П рикаспия
(Ры ков 1926; 1936; И ванов И ., В асильев 1995:157— 159; Галкин 1980;
1998). Далее, как говорилось, срубны е или срубные с андроновски-
ми чертам и погребения найдены в песках Туркм ении (М андель­
ш там 1966а,б), у С ам арканда и под Таш кентом (К узьмина 1986в).
П лотность населения в степи и лесостепи в срубное врем я была
самой вы сокой за врем я о т энеолита вплоть до XIX в. Н априм ер,
количество п ам ятников только в лесостепи С редней Волги око­
ло 2000 (Колев 2000: 153). Э то объясняется тем, что эпоха р азви ­
ты х срубной и андроновской культур относится к периоду эколо­
гического оптим ума с теплы м и влаж ны м клим атом (Л авруш ин,
С пиридонова 1995; И ванов И. 1983; 1996; И ванов И., П леханова и
др. 2001), что обеспечило вы сокий выход биомассы и в результате
демограф ический взры в и позволило степны м племенам перейти к
оседлости и зан яться земледелием.
С рубная культура является наилучш е исследованной культу­
рой Восточной Е вропы эпох энеолита и бронзы . Ее библиограф ия
насчиты вает сотни публикаций, разделы в исторических м оногра­
фиях: для Украины (Березанская, Чередниченко 1985; Березанская,
О трощ енко, Ч ередниченко 1986; Березанская, О трощ енко 1997; От-

189
рощ енко 1999; 2001; 2002), для С амарского П оволж ья (Колев 1991;
2000), а такж е м онограф ии и сборники, посвящ енны е отдельным
регионам, труды бесчисленны х конф еренций, рефераты или д ис­
сертации. В настоящ ее время основны ми центрами изучения сруб-
ной культуры являю тся М осква, Санкт-П етербург, Воронеж, С ам а­
ра, Саратов, Уфа, Киев, Д непропетровск, Д онецк и др.
Первой работой, посвящ енной систематизации срубных матери­
алов, была м онограф ия О.А. Кривцовой-Граковой (1955). О на п ри ­
знала, что срубная культура формируется в степях левого берега
Волги на основе выделенной П.Д. Рау (Rau 1928) стадий Полтавка,
непосредственно связанной с ямной. Исследовательница (1955; 11)
полагала, что «племена ям ной культуры на всем занимавш емся ими
пространстве относились к однородной этнической группе, распа­
давш ейся на отдельные племена». О.А. Кривцова-Гракова выделила
три локальных варианта срубной культуры; на Волге, на Д ону и на
Днепре и Причерноморье, предполагая продвиж ение племен посте­
пенно с востока на запад. Были подчеркнуты такж е связи срубной и
андроновской культур и проникновение андроновских металлургов
на срубную территорию (с. 37,38; 51—53). В развитии культуры она
выделила ранний (XVI—XIII вв. до н.э.) и поздний (ЗШІ— VIII вв.
до н.э.) периоды. Последний характеризует керамика с налелным
валиком. О н разделен на этапы Белозерский и Сабатиновский.
(Впоследствии бы л уточнен их обратны й хронологический п оря­
док.) Поздние пам ятники явились основой культуры скифов. Та­
ким образом, реконструировалось прямолинейное развитие куль­
тур: ям ная — П олтавка — срубная — скифская и, соответственно,
предполагалось их этническое единство. Работа Кривцовой-Грако­
вой оказала огромное влияние на развитие не только исследований
срубной, но и андроновской и других культур эпохи бронзы.
Следующий ш аг в изучении срубной культуры был сделан Н.Я.
М ерпертом (1958; 61 — 151). Н а основе классификации конструк­
ц ии погребений он выделил четы ре этапа: І ~ XVI—XV вв. до н.э.;
II - XV—XIII; III - XIII—X; IV ~ IX—V II вв. до н.э. О н (1985: 6, 7)
признал, что яд р о культуры слож илось на местной древнеямной
основе в восточной части срубной ойкумены — в Волго-Уральских
областях. Там срубные племена были тесно связаны с близко родс­
твенны м и андроновцам и. И нтенсиф икации связей способствовало
использование едины х центров металлургии Урала. Воздействие
на полтавкинские племена чуждой катакомбной культуры име-

190
по лиш ь второстепенное значение. С воеобразие локальны м ва­
риантам придавали на юге — связи с К авказом и рем инисценции
катаком бной культуры, на западе — традиции культуры многова-
ликовой керам ики и западны е связи. П оэтому срубную ойкумену
правом ерно рассм атривать как культурно-историческую область
(М ерперт 1985:8; М ерперт и др. 1985).
Больш ой вклад в изучение срубной проблемы внесла Н.К. Ка­
чалова. О на обосновала выделение полтавкинских памятников в
особую культуру (1965) и доказала их определяющую роль в ф ор­
м ировании срубной культуры на Волге. Ею были выделены в ле­
состепной зоне три локальны х варианта: I — северо-восточны й
(С редняя Волга, Урал), где ярко прослеж ивается преемственность
с полтавкинской культурой; II — Средний Дон; III — северо-запад­
ный (С еверский Донец левый берег Днепра), где вы явлено ката­
ком бное влияние. Ц ентром ф орм ирования срубной культуры был
район Волги-Урала, причем не только степь, но и лесостепь, отку­
да шла м играция на запад (Качалова 1977: 97). В основе разрабо­
танной ею периодизации (Качалова 1985) леж ит выделение ранне­
го береж новского периода, іде установлена связь с полтавкинской
культурой, но отсутствую т следы культуры Абашево. О на синхро­
низировала I этап с предандроновским новокумакским горизонтом
по Смирнову-Кузьминой (1977). II этап — с алакульским; I I I — с
сабатиновским. IV этап отнесен к XI—X вв. до н.э., хотя не имеет
никаких датирую щих вещ ей, он признан заверш ением сущ ествова­
н и я срубной культуры. Н аконец, выделен особый ти п Н ур (Качало­
ва 1989). Эти памятники К.Ф. С мирнов (1964:24—32) рассматривал
как протосавроматские. М нение Н.К. Качаловой (1989), что они не
связаны генетически с позднесрубными, п рин ять категорически не­
возмож но. Вызвало дискуссию и вычленение береж новского этапа.
Д ля вы яснения генезиса динам ики культур П оволж ья реш аю ­
щее значение имело откры тие м огильника П отаповка и вычленение
типа П отаповка (Васильев, Кузнецов, С еменова 1991; 1992; 1994;
1995). Эти пам ятники с богатым набором вооруж ения, псалиям и и
колесницами возникли в результате импульса синташ тинских пле­
мен с Урала. Как говорилось, анализ стратиф ицированного кургана
25 могильника Н овы й Кумак вместе с материалами типов С инташ -
та и П етровка на Урале, Западном и С еверном Казахстане п озво­
лил установить, что эти пам ятники заним аю т хронологическую
позицию между катакомбной и развитой андроновской культурой

191
и, главное, что они слож ились на основе не местного субстрата, а
миграции на Урал носителей культур Восточной Европы П олтавка,
позднекатакомбной и Абашево (С мирнов, Кузьмина 1977).
Те ж е компоненты участвовали в сложении синхронны х п ам ят­
ников П отаповка, залож ивш их основу срубной культуры на Волге.
В.С. Бочкарев (1991; 1995а) ввел понятие единого блока культур,
участвую щ их в ф орм и рован ии предандроновских и предсрубны х
комплексов, и Волго-Уральского очага культурогенеза.
К.Ф. С м ирнов и Е.Е. Кузьмина (1977) постарались аргум ентиро­
вать индоиранскую атрибуцию создателей Н овокумакского гори­
зонта, что было п р и н ято специалистами (Зданович 1992а; Василь­
ев, Кузьмина, С еменова 1994; 1995; О трощ енко 2002).
Н о генезис срубной культуры остро дискуссионен. С пор идет,
во-первы х, о центре или центрах ее происхож дения, во-вторы х,
о роли слагаю щ их ее компонентов. В. В. О трощ енко (1996) и Е.Е.
Кузьмина (1999) считают, что очагом культурогенеза было не Вол-
го-Уралье, а только Ю ж ны й Урал. Разработка его м есторож дений
была стимулом культурны х инноваций. О н и представлены здесь
в наиболее раннем и полном виде: укрепленны е поселения, воору­
жение, колесницы, лсалии, конские захоронения: чем западнее, тем
слабее доходит импульс.
Главные споры идут по поводу места абаш евской культуры в
этногенезе срубного населения и месте пам ятников Покровского
типа, названны х по П окровскому могильнику, раскопанном у П.С.
Ры ковы м (19276) на Волге. Глава Воронежской школы Д. П ряхин и
Ю.П. М атвеев считаю т центром ф орм и рован ия культуры Абаш ево
район Дона. П рестиж ны е погребения с воинским инвентарем (Вла-
совское. Богоявленское, К ондраш кинский, Селезни, Ф илатово) о т