Вы находитесь на странице: 1из 4

9. Соловьёва А. Г.

Научная рецепция современной русской


драматургии: дискуссионные проблемы // Современная филология: ма­
териалы II междунар. науч. конф. (г. Уфа, январь 2013 г.). Уфа: Лето.
2013. С. 7 - 9.

© Семенова А.А., 2016 г.

УДК 821.161.1.09 Я. А. Старцева,


бак. БГПУ им. М. Акмуллы (г. Уфа)
Науч. рук.: Ю. А. Шанина,
канд. филол. наук, доц. БГПУ им. М. Акмуллы (г. Уфа)

ОБРАЗЫ ТРИСТАНА И ИЗОЛЬДЫ


В РУССКОЙ ЛИ РИ КЕ СЕРЕБРЯН ОГО ВЕКА

Древнее кельтское предание о Тристане и Изольде впервые


получило литературную обработку в западноевропейской лите­
ратуре эпохи средневековья, тогда было создано множество ро­
манов на данный сюжет: «Роман о Тристане» Беруля, «Роман
о Тристане» Тома и другие. С тех пор интерес к знаменитой ле­
генде возникал в истории культуры в переходные периоды. Так,
в русской литературе к образам Тристана и Изольды обращается
целый ряд поэтов рубежа XIX - XX вв.
Изучению особенностей трактовки предания русскими и за­
рубежными авторами посвящены работы таких отечественных
исследователей, как Е. Айзенштейн [1], А. Г. Клюс [3], Е. М. Ме-
летинского, А. Д. Михайлова. Но еще не решены вопросы
о причинах актуализации данного сюжета в русской культуре
серебряного века, не определены общие тенденции в его
интерпретации именно русскими поэтами. Рассмотрение данных
проблем и является задачей нашей статьи.
Предметом исследования стали стихотворения М. А. Куз-
мина («Элегия Тристана», 1921), «Олень Изольды», 1922,
«Сумерки», 1922), Ч. де Габриак («Четверг», 1909 - 1910),
В. Иванова (цикл «Утешительница», 1917), Ф. Сологуба («Ки-
придины розы», 1922), В. В. Набокова («Тристан». 1921).

83
Поэтика серебряного века отличалась ассоциативностью
образов и культурно-историческими параллелями, а мифологи­
ческая опора, раскрывает своё присутствие в определённых
предметах, явлениях, персонажах, их именах и сюжетах. Каждое
обращение русских поэтов к легенде о Тристане и Изольде каса­
ется отдельных эпизодов сюжета. Вся фабула отходит на второй
план, что обусловлено спецификой лирики, как рода литера­
туры. В отдельных случаях отсылка к легенде возникает благо­
даря упоминанию имен Тристана или Изольды.
Свою версию легенды предлагает поэт-акмеист М. Кузмин
(1872 - 1936). В послереволюционный период своего творчества
он обращается к античным, средневековым образам. «Элегия
Тристана» (1921) написана под впечатлением знаменитой оперы
Р. Вагнера «Тристан и Изольда». А важнейшей особенностью
является то, что поэт обращается не только к романным интер­
претациям образов в опере, но и к мифам, кельтским прототипам.
Седого моря соленый дух,
За мысом зеленый закат потух,
Тризной Тристану поёт пастух -
О, сердце! Оле-олайе!
Ивы плакучей пух! [4, с. 234].
Мы можем увидеть Тристана сквозь призму разных интер­
претаций, имеющихся в культуре. Своего Тристана он соотносит
с Тристаном Вагнера.
Смертельно раненый Тристан лежит под ивой в ожидании
Изольды в своём замке на морском берегу Британии. Всю эту
сцену сопровождает играющий на дудочке печальную мелодию
пастух. В легенде, как и в данном стихотворении, прослежива­
ется актуализация символики стихий. Вести о жизни и смерти
приносит могучее и бурное море, которое в мифоэпическом зна­
чении «нередко рассматривается как состояние между жизнью и
смертью» [2, с. 251].
К образу Изольды М. Кузмин обращается в стихотворении
«Сумерки» (1922):
Наполнен молоком опал,
Залиловел и нал бесславно,
И плачет вдаль с унылых скал
Кельтическая Ярославна [4, с. 250].

84
В данном стихотворения возникает архетипический жен­
ский образ благодаря сравнению Изольды и Ярославны из «Слова
о полку Игореве», два женских персонажа соединяются в образ
величественной героини, оплакивающей разлуку, гибель мужа.
В поэзии Черубины де Габриак (литературный псевдоним-
мистификация Елизаветы Ивановны Дмитриевой, (1887 - 1927))
образы Тристана и Изольды психологизированы и соотнесены с
обстоятельствами собственной судьбы автора. В стихотворении
«Четверг» (1909 - 1910) можно обнаружить автобиографические
мотивы:
Не кубок пламенной Изольды,
Не кладбищ тонкая трава,
А жизни лёгкие герольды -
Твои певучие слова [7].
Поэт интерпретирует сложные чувства героев кельтского
эпоса, перекладывая их на свою лирическую героиню, посред­
ством общего настроения стихотворения. Черубине де Габриак
важны внутренние противоречия героев, которые порождают их
смятения, тревоги, волнения. Изольду она наделяет эпитетом
«пламенная», именно это может означать, что Изольда ведёт со­
средоточенную борьбу внутри себя, всё будто горит, пламенеет.
Символист Фёдор Сологуб (1863 - 1927) в стихотворении
«Милый мой ушёл на л о в л ю .» , первом из цикла «Кипридины
розы», акцентирует внимание на эпизоде легенды, связанном с
жизнью Тристана и Изольды в лесу.
«Поцелуй меня так знойно,
Как вчера ты целовал». -
«Нет, Изольда, спи спокойно,
На охоте я устал,
И открыл мне вестник ада,
Что придёт нежданный гость
Нам ответить нынче надо
Осторожностью на злость» [6, с. 221].
Мотивы любви здесь оказываются сопряжены со смертью,
несчастьем.
Упоминание Тристана и Изольды встречается ещё у одного
представителя поэзии серебряного века - Вячеслава Иванова
(1966 - 1949). В стихотворении «Неуловимый п о ц ел у й .» цикла

85
«Утешительница», также как в стихотворениях Черубины де Га-
бриак проводится параллель между лирическим героем и сред­
невековым персонажем:
По плитам разожжённым, по льду
И в сени смертной, сквозь туман
Очей потусклых, как Тристан,
На миг распознаю - Изольду! [2].
Сюжет о Тристане и Изольде в изображении Владимира
Набокова (1899 - 1977) трансформируется скорее в историю
разлуки, чем в историю любви, и герой наделяется образом
«странника». В стихотворении Тристан предстаёт как поэт, творец
волшебства, миров и существ, который сам выбирает свою судь­
бу, сокрытую от доступного всем и всём видимого варианта мира.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что образы
Тристана и Изольды привлекали поэтов серебряного века в силу
связи со средневековьем, которое обладало романтическим
ореолом. Обращаясь к известной теме вечных образов, поэты
раскрывают её по-новому. Одни подчеркивают в них архетипи-
ческие начала, другие соотносят с ними переживания лириче­
ских героев. Во всех случаях можно отметить авторское видение
традиционных образов, ставших мировым символом.

Примечания
1. Айзенштейн Е. «Седого моря солёный дух»: Тристан
и Изольда в русской лирике // Нева. 2014. № 1. С. 187 - 222.
2. Иванов Вяч. Собрание сочинений: В 4 т. Брюссель, 1987. Т. 4.
URL: http://www.v-ivanov.it/brussels/toc_vol_2.htm (дата обращения:
24.01.2016).
3. Клюс А. Г. Интерпретация легенды о Тристане и Изольде в ли­
рике XX века. URL: http://www.rusnauka.com/10_DN_2012/Philologia/
8_105377.doc.htm (дата обращения: 24.01.2016).
4. Кузмин М. Избранные произведения. Л.: Xудож. лит., 1990. 351 с.
5. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М.: Наука, 1989.
6. Сологуб Ф. Собрание стихотворений: В 8 т. СПб.: Навьи Чары,
2002. Т. 8. Ч. 1. 432 с.
7. Sub rosa: Аделаида Герцык, София Парнок, Поликсена Соловь­
ева, Черубина де Габриак. М.: Эллис Лак, 1999. 367 с.

© Старцева Я. А., 2016 г.

86