Вы находитесь на странице: 1из 4

2009 ВЕСТНИК НОВГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА №51

УДК 820 (410)

Е.С.Куприянова

МИФОЛОГЕМА «ВЕЧНОЙ ЮНОСТИ» И РОМАН О.УАЙЛЬДА «ПОРТРЕТ ДОРИАНА ГРЕЯ»


Гуманитарный институт НовГУ, ek-kupr@mail.ru
Interaction of the text of the novel and mythological component is traced. A corpus of fairytale-and-myth topics, motives,
concepts and images, connected in creative mind of O.Wilde with a mythologeme of eternal youth is shown. The mythologeme, being a
fairytale-and-mythological code of the novel, unites basic mythological lines in the plot.

Ключевые слова: сказочно-мифологические сюжеты, мотивы, концепты, О.Уайльд, мифологема «вечной юности»

Предшествовавшая появлению романа публи- тральным сюжетным событием — созданием портре-


кация сказок продемонстрировала особенности про- та. «Моя первоначальная идея была написать о моло-
изведенного Уайльдом сказочно-мифологического дом человеке, продающем душу за вечную моло-
ренессанса. Он заключался в том, что новая «мифоло- дость; эта идея имеет давнюю литературную исто-
гия» и новые сказки «возвращались» не к какому-то рию, но я придал ей новую форму», — комментиро-
одному мифологическому имени, сюжету или ска- вал Уайльд свой замысел [2].
зочной истории, а вырастали из их осколков, причуд- Идея избежать возрастных изменений овладе-
ливое соединение и неожиданная интерпретация ко- вает сознанием и волей Дориана Грея уже при первой
торых включалась в оригинальный авторский текст и встрече с лордом Генри. Спонтанно возникающее
раскрывала своеобразие авторского замысла. Анало- желание юноши поменяться с портретом функцией
гичное явление характерно и для романа, который старения по своей сути является сказочно-
А.М.Зверев с полным правом назвал «еще одной сказ- мифологическим и генетически восходит к мифоло-
кой» [1]. Роман, создаваемый на «эстетической поч- геме «вечной юности», представленной в различных
ве», отличает освоение широкого ряда сказочно- мифологических системах.
мифологических сюжетов, мотивов, концептов, обра- С первоначальной презентацией образа цен-
зов, присутствие которых сопрягает Искусство, твор- трального персонажа связывается особый мифопо-
чество с областью таинственного и чудесного. этический ряд, устанавливающий многочисленные
Основополагающими для романа являются два параллели между Дорианом и «божественными юно-
магистральных сказочно-мифологических сюжета — шами» античности — Адонисом, Парисом, Нарцис-
об обретение вечной юности и о странствиях души. сом, Антиноем. Эта аллюзивная линия нацелена на
Их появление в романном тексте инициировано цен- актуализацию классического эстетического эталона,

70
2009 ВЕСТНИК НОВГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА №51

сочетающего божественную красоту и молодость. ле романа на пороге совершеннолетия, а также се-


Однако в известных античных сюжетах главным ус- мантика лейтмотивного образа-символа пчелы, алле-
ловием их сохранения оказывается ранняя смерть горически связанного с душой, духовным познанием
героев — все «божественные юноши» погибают мо- и инициационными обрядами. Адаптируя одно из
лодыми: Париса убивает отравленная стрела Филок- древнейших обрядовых событий к романной форме,
тета, Адониса — дикий вепрь Артемиды, Антиной Уайльд развивает его в ментально-духовной плоско-
тонет в реке, Нарцисс гибнет от любви к себе. сти: «инициация» Дориана представляет собой все-
Главной же целью Дориана Грея является со- объемлющее познание жизни через приобщение к ее
хранение красоты юности в процессе постижения жиз- соблазнам. В подобном контексте история взаимоот-
ни. Заметим, что этот процесс в романе будет длиться ношений Дориана с Сибилой Вейн оказывается одной
почти двадцать лет. Уайльдовская история сосредото- из первых уступок соблазну «греховного» познания и
чена на духовной эволюции персонажа, автор описы- главным событием инициации.
вает основные этапы «старения» души внешне юного Однако здесь мы сталкиваемся с видимым про-
Дориана. Поэтому немаловажное значение в романе тиворечием, касающимся соотнесения романной био-
имеет взаимодействие мифологемы «вечной юности» графии героя (и в первую очередь его возраста) с
и мотива преодоления физических законов времени — дальнейшими инициационными событиями. Роман-
с разветвленным корпусом сказочно-мифологических ное пространство произведения едино и характеризу-
сюжетов о душе. Так, например, благодаря появлению ется плавным ритмом поступательного движения от
портрета немаловажным для понимания поэтики ро- главы к главе. Однако текстовый массив очевидно
мана становится мифологический мотив о живописа- распадается на две части. Условно названная нами
нии как «отъятии души» у позирующего [3], подкреп- «первая» часть романа (1-10 главы) сосредоточена в
ленный целым корпусом литературных аллюзий локальном временном отрезке, ограниченном двумя
(«Мельмот Скиталец» Ч.Р.Мэтьюрина, «В смерти — опорными событиями, — созданием портрета и гибе-
жизнь» Э.По, «Трагическая муза» Г.Джеймса и др.). лью Сибилы, послужившей импульсом для теперь
Обретение бесплотной, не видимой душой ося- уже необратимых изменений живописного полотна. К
заемых и видимых форм — потенциально одна из этому моменту (конец 10-й — начало 11-й глав) герой
самых ярких черт сказочно-мифологической фанта- достигает совершеннолетия, а именно с этим возрас-
стики романа Уайльда. С его помощью организована тным «рубежом» традиционно сопрягаются инициа-
интрига повествования и поставлены проблемы раз- ционные испытания. Здесь сообщается, что «Дориан
двоения личности, соблазна греха и приоритетности охотно занял то положение в обществе, какое было
эстетического видения жизни. ему предоставлено по достижении совершенноле-
Сюжет о «странствиях души» является магист- тия… (выделено нами. — Е.К.)» (151).
ральным сказочно-мифологическим кодом романа. Внутреннее деление текста означено сущест-
Сначала с его помощью получает осмысление сюжет- венной временной лакуной в жизненной истории До-
ная ситуация, связанная с отношением Бэзила Холлу- риана, поскольку следующая далее объемная 11-я
орда к Дориану: юноша оказывается тем существом, глава строится как своеобразный обзор-резюме об-
душа которого переселяется в портрет, воплотивший раза жизни и пристрастий Дориана в течение дли-
эстетические идеалы художника. Далее сюжет транс- тельного периода. 12-я глава, открывающая «вторую»
понируется в развитие истории взаимоотношений До- часть романа, рисует героя уже на пороге 38-летия:
риана и лорда Генри, представляющей собой необыч- «Это было девятого ноября и (как часто вспоминал
ный эксперимент манипулирования сознанием другого потом Дориан) накануне дня его рождения, когда ему
человека. Здесь читатель сталкивается с сознательным исполнилось тридцать восемь лет» (169). Здесь мы
и агрессивным намерением «соблазнителя» отправить сталкиваемся с единственным в романе случаем точ-
свою душу в странствия, вселив ее в тело другого с ного обозначения даты происходящих событий.
целью завоевания и порабощения чужой души. Лорд Таким образом, если ориентироваться сугубо на
Генри размышляет: «А как это увлекательно — прове- возраст Дориана, то оказывается, что к концу 10-й гла-
рять силу своего влияния на другого человека! Ничто вы, т. е. к середине романа, обрядовое событие инициа-
не может с этим сравниться. Перелить свою душу в ции формально должно быть завершено. Однако испы-
другого, дать ей побыть в нем; слышать отзвуки собст- тания, которые проходит герой и его портрет, не только
венных мыслей, усиленные музыкой юности и страсти; не заканчиваются, но, напротив, с 11-й главы становятся
передавать другому свой темперамент как тончайший все более жестокими и страшными. Думается, что тек-
флюид или своеобразный аромат, — это истинное на- стовая композиция фиксирует переломный момент, по-
слаждение, самая большая радость, быть может, какая сле которого инициационные события приобретают
дана человеку в наш ограниченный и пошлый век с его особую символическую форму, связанную с испыта-
грубо-чувственными утехами и грубо-примитивными ниями души Дориана, «переселившейся» в портрет.
стремлениями» [4]. Не случайно маркировка этого стратегического
История Дориана, находящегося в эпицентре участка романного текста осуществляется с помощью
этих действий, сближается с многочисленными сю- временного «провала» и точной даты — знаков,
жетами, генетически восходящими к событиям ини- имеющих темпоральную природу. Выдвижение в ро-
циации, в обрядовое пространство которой вводится мане на первый план проблемы времени обусловлено
«эксперимент» лорда Генри. На это указывают точ- эстетической проблемой противостояния литературы
ные сведения о возрасте героя, находящегося в нача- и живописи и попыткой преодоления жанровых барь-

71
2009 ВЕСТНИК НОВГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА №51

еров. Уайльд, знакомый с теорией Лессинга о том, мени и существования материи. Поэтому в романе
что живопись разворачивается в пространстве, а ли- «сказочно-мифологическое» время разрабатывается в
тература — во времени, в своем романе предпринял двух взаимосвязанных направлениях: это и вечность, с
попытку преодоления этих жанровых барьеров. которой сопрягается тема «вечной юности», и симво-
«Книга состоит из слов, однако словами можно опи- лический годичный цикл, обусловливающий актуали-
сать картину, наделенную свойствами, в которых зацию календарной символики времен года, в русло
Лессинг отказывал изобразительному искусству; которой сложившаяся в произведении фантастическая
осуществив над моделью акт преображения, сосредо- ситуация направляет «жизнь» портрета. Картина рож-
точив ее в «застывшем мгновении совершенства», дается и «оживает» на символической границе между
портрет затем обезображивает себя, как если бы сфе- весной и летом; фатальные изменения лица на портре-
рой его существования являлось скорее время, неже- те, связанные с убийством Холлуорда (оно, как под-
ли пространство. «Дориан Грей» показал, как литера- черкивается в романе, случилось в ноябре), происходят
тура и живопись могут поменяться ролями; к концу осенью-зимой, ассоциируясь с последним жизненным
каждое из искусств возвращается в свои границы, но этапом; и, наконец, завершение символического жиз-
литература так или иначе одерживает над живописью ненного круга (портрет «умирает», чтобы возродиться
верх: существуя во времени, а не в вечности, она тем и обрести вечное совершенство) приходится опять на
не менее заключает в себе портрет своего прекрасно- границу весны и лета: «Парк теперь чудо как хорош!
го и чудовищного героя», — отмечает Р.Эллман [5]. Сирень там цветет так пышно, как цвела только в тот
Тем не менее метаморфозы времени имеют в год, когда я впервые встретил вас», — говорит лорд
романе не только эстетическую подоплеку. Именно Генри Дориану в их последнюю встречу (239).
глубинное сказочно-мифологическое обоснование, Итак, качественно разное время в романе проте-
связанное с проблемой преодоления законов времени, кает в различных плоскостях и обладает различной
помогает постигнуть сущность происходящих с героем скоростью движения. Душа Дориана, воплощенная на
процессов. Указанный выше участок романа фиксиру- полотне Бэзила, проживает символический год, рав-
ет точку, начиная с которой до этого момента синкре- ный целой жизни героя в «реальном» времени. И это
тичное (недифференцированное) романное время рас- «снимает» означенное несоответствие между продол-
щепляется на «конкретно-бытовое» (время земной жающимися инициационными действиями и возрас-
биографии героя) и «сказочно-мифологическое» (вре- том Дориана. «Инициация» души, живущей на портре-
мя портрета). «Реальное» время, охватывающее в ро- те, длится символический год и, таким образом, за-
мане почти двадцать лет, оказывается дискретным. вершается в условных пределах совершеннолетия.
С момента «раздвоения» личности Дориана Подобная организация романного временного
сказочно-мифологический контекст романа заметно пласта имеет глубинный архетипический подтекст.
расширяется, актуализируя корпус сюжетов о чудес- С.Шабанов отмечает: «…“парадокс времени” обна-
ной Стране вечной молодости и пребывании там раз- руживается во всех кельтских сказаниях, повествую-
личных героев, широко представленный в кельтской щих о пребывании смертных в той или иной части
мифологической традиции (например, «Ойсин и Тир Иного Мира — на Счастливых Островах или в хол-
На Н-Ог», «Приключения Кормака в Обетованной мах-сидах. <…> Иной Мир — это нечто подобное
Стране» и др.). «Ни одно кельтское, в том числе ир- эйнштейнову пространству-времени, когда в нем дви-
ландское, повествование не обходится без присутст- жутся с субсветовыми скоростями» [7].
вия Иного Мира и его обитателей», — пишет С.Ша- В «Портрете Дориана Грея» воссоздается ти-
банов [6]. Заметим, что кельтский Иной Мир имеет пичная временная ситуация мифов о путешествиях
целый ряд различных названий — Страна Женщин, героев в Иной Мир, отличающаяся характерным рас-
Страна Обетованная, Страна Под Волнами, Равнина хождением протяженности параллельно протекающих
Блаженств, Равнина Игр, Остров Яблок и др. Однако временных отрезков. Так, например, центральное ме-
«Тир На Н-Ог», т. е. Страна Юности, является одно- сто в корпусе сюжетов об Оссиане (Ойсине) занимает
временно и одним из наиболее устойчивых его на- история о его трехлетнем прибивание в Стране Моло-
именований, и его основной характеристикой. дых, которое оказалось равно трем столетиям земной
Кельтская мифологическая традиция, как из- жизни (именно этот сюжет привлек особое внимание
вестно, была близка и хорошо знакома ирландцу Уайльда в рецензируемой им книге Йейтса):
Уайльду. Для нашего исследования небезынтересна «— Если ты пойдешь, — сказала его (Ойсина.
уайльдовская рецензии на книгу У.Б.Йейтса «Вол- — Е.К.) жена, — и поставишь ногу на землю Эрина,
шебные и народные сказки ирландского крестьянст- ты никогда не вернешься сюда ко мне и станешь сле-
ва» (1889), отмеченная подтекстом особой автобио- пым стариком. Сколько минуло, ты думаешь, с тех
графической сопричастности писателя к кельтской пор, как ты пришел сюда?
мифологии и сказкам. Рецензируя Йейтса, Уайльд — Около трех лет, — сказал Ойсин.
называет истории о Тир На Н-Ог, куда не знают до- — Три сотни лет, — сказала она, — прошло с
роги ни старость, ни смерть, «наипрелестнейшими». тех пор, как ты пришел в это королевство со мной.
Рождение портрета, навсегда зафиксировав об- Если ты должен отправиться в Эрин, я дам тебе этого
лик молодого прекрасного юноши, останавливает ход белого коня, чтобы отвезти тебя; но если ты сойдешь
времени, инициируя тем самым мифологический сю- с коня и коснешься своей ногой земли Эрина, конь в
жет о «Стране Вечной молодости». Дерзкое желание ту же минуту вернется, а ты останешься там, где он
Дориана нарушает естественные законы течения вре- покинет тебя, жалким стариком» [8].

72
2009 ВЕСТНИК НОВГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА №51

Для нас интерес представляет и устойчивый тастики, правды жизни и смелого вымысла, повсе-
мотив мгновенной потери молодости/жизни при воз- дневности и вечности. Поступки человека, прошед-
вращении героя в реальный мир, который в различ- шего традиционные этапы инициации, обнажают
ных вариантах широко представлен в мифологии целостность авторского замысла, о котором свиде-
кельтов. Помимо процитированного фрагмента мож- тельствует письмо Уайльда Ральфу Пейну, где До-
но вспомнить и сказание «Плавание Брана», один из риан назван таким героем, каким самому автору
героев которого (Нехтан), вернувшись домой и вы- «хотелось быть, возможно, в иные времена (in other
прыгнув из ладьи на берег Ирландии, в тот же миг ages)» [10]. Поэтому исследование истории жизни
превращается в груду праха. «“Теория относительно- Дориана протекает в непосредственной связи с рас-
сти” древних кельтов позволяла простому смертному, сказом о скитаниях его души, воплотившейся в
добравшемуся до Тир На Н-Ог, разделить вечную ожившем изображении, и охватывает в романе ши-
юность вместе с обитателями этой Страны, но не по- рокую сферу: личность, ее бытие, творческие иска-
зволяла “безнаказанно” вернуться на родину» [9]. ния, этические и эстетические проблемы.
Сказанное расширяет возможности интерпрета-
ции финала романа Уайльда: последний эпизод, ри-
сующий мертвого и обезображенного временем До- 1. Зверев А.М. Портрет Оскара Уайльда. // Уайльд О. Из-
риана, восходит к мифологеме возврата героя из Иного бранное. М.: Худ. лит., 1996. С.16.
Мира. 2. Цит. по: Эллман Р. Оскар Уайльд: Биография. М.: Неза-
Таким образом, исследование мифологиче- висимая газета, 2000. С.356.
ской составляющей в романе Уайльда позволяет 3. См. об этом: Фрэзер Д.Д. Золотая ветвь: Исследование
магии и религии. М.: Политиздат, 1980. 831 с.
сделать вывод о способности художника чутко 4. Уайльд О. Собр. соч. в 3 т. Т.1. М.: Терра — Книжный
улавливать магистральные тенденции развития со- клуб, 2003. С.59. Далее ссылки на это издание даются в
временного художественного сознания: описывая тексте в круглых скобках.
современный мир, писатель создает новую художе- 5. Эллман Р. Указ. соч. С.357.
ственную реальность, которая, тем не менее, имеет 6. Лики Ирландии. Книга сказаний / Пер., сост. и коммент.
Сергея Шабанова. М.; СПб.: Летний сад, 2001. С.22.
глубинные генетические связи с архетипическими 7. Там же. С.42.
моделями. Перед читателем предстает персонаж, 8. Там же. С.34.
наделенный неповторимой ролью, в пределах кото- 9. Там же. С.36-37.
рой Уайльд намечает сопряжение реальности и фан- 10. Уайльд О. Письма. СПб.: Азбука, 2000. С.167.

73