Вы находитесь на странице: 1из 2

Язык как Оружие

Оригинал статьи на английском: The Weapon of Language


Перевод публикуется с разрешения автора.

"Острый язык – единственный острый предмет, который от постоянного использования


становится лишь ещё острее".
(«Рип ван Винкль» Вашингтона Ирвинга)

В сюрреалистическом мире нарцисса, патологизирован даже язык. Он мутирует в оружие


самозащиты, словесную линию обороны, медиума без послания, заменяющего мир своими
двуличными и двусмысленными вокабулами.

Нарциссы (и часто, через заражение, их несчастные жертвы) не говорят и не общаются. Они


отталкивают. Они прячутся и ускользают, избегают и маскируются. На их планете капризной и
случайной непредсказуемости, смещающихся семиотических и семантических дюн, они
совершенствуют способность сказать ни о чём в длинных речах а-ля-Кастро. Их речь
пропитана и насыщенна местоимениями первого лица ("Я", "мой", "моё", "мне").

Получающиеся в итоге извилистые сентенции – арабески бессмысленности, акробатика


увиливания, отсутствие убеждённости, возведённое в культ. Нарцисс предпочитает ждать и
смотреть, что принесёт ожидание. Именно откладывание неизбежного есть то, что ведёт к
неизбежности отложенного как стратегии выживания.

Часто невозможно действительно понять нарцисса. Уклончивый синтаксис быстро распадается


на даже ещё более запутанные структуры. Словарь, исковерканный для производства
словесного эффекта Доплера, необходим для маскировки источника информации, его
удалённости от действительности, скорости его вырождения до застывших "официальных"
версий.

Будучи похороненным под буйной флорой и фауной бесконечных идиом, язык извергается,
как какая-то тропическая сыпь, автоиммунная реакция на его инфекцию и загрязнение. Как
сорное семя, он разносится повсюду, удушающий через постоянство отсутствия смысла саму
возможность понимать, чувствовать, соглашаться, не соглашаться и дискутировать, приводить
аргументы, сравнивать замечания, учиться и учить.

Нарциссы, следовательно, никогда не говорят с другими – вместо этого они говорят другим
или читают им лекции. Они заменяют подтекст, камуфлированный развёрнутым, пышным
текстом. Они читают между строк, порождая множество частных языков, предубеждений,
предрассудков, теорий заговора, слухов, фобий и истерий. Их мир солипсичен – в нём
общаться разрешается только с самим собой, а цель языка – сбивать других со следа или
добывать Нарциссический Ресурс.

У этого имеются глубокие последствия. Коммуникация через внятную, недвусмысленную,


насыщенную информацией систему знаков есть до такой степени составляющая и ключевая
часть мира, что её отсутствие не предполагается даже в самых отдалённых галактиках,
благосклонных небесам научной фантастики. В этом смысле нарциссы – не что иное как
пришельцы. Не то чтобы они используют другой язык или код для расшифровки новым
Фрейдом. И также это не является результатом воспитания или социо-культурного фона.

Факт состоит в том, что языку нарцисс даёт другое применение – не для сообщения, но для
запутывания; не для разделения, но для сдерживания; не для обучения, но для защиты и
сопротивления; не для преподавания, но для сохранения всё менее прочных монополий, для
несогласия без привлечения ярости, для критики без обязательств, для согласия без его
видимости. То есть "согласие" с нарциссом есть размытое выражение намерения в данный
момент, нежели чем явное приведение долгосрочных, отлитых в металле и взаимных
убеждений.
Правила, управляющие нарциссической вселенной – амбразурные непостижимости, открытые
толкованию столь широко и самопротиворечиво, что это делает их бессмысленными. Нарцисс
часто завязывает себя своим собственным словесным Гордиевым узлом, споткнувшись на
минном поле логических ошибок и принятых на себя противоречий. Неоконченные фразы
зависают в воздухе как пар над семантическим болотом.

В случае Инвертированного Нарцисса, подавленного и униженного властными опекунами


присутствует мощный импульс не оскорбить. Близость и взаимозависимость сильны. Давление
со стороны родителей или ровесников неодолимо, что порождает конформизм и
самопорицание. Агрессивные тенденции, сильно подавленные в общественной скороварке,
кишат под лоском вынужденной цивилизованности и неистовой вежливости. Конструктивная
неопределённость, уклончивое "все хороши и правы", атавистическая версия морального
релятивизма и толерантное потомство страха и презрения – всё стоит на службе у этой
вечной бдительности против агрессивных импульсов, в распоряжении у бесконечной
миротворческой миссии.

В случае с классическим нарциссом, язык используется жестоко и безжалостно, с целью


заманить своих врагов в ловушку, посеять смятение и панику, подтолкнуть других к
подражанию нарциссу ("проективная идентификация"), оставить слушателя в сомнении,
неуверенности, параличе, чтобы получать контроль или наказывать. Язык порабощён и
вынужден лгать. Язык присвоен и отчуждён. Он считается видом оружия, активом, частью
смертельной собственности, вероломной домохозяйкой – жертвой группового изнасилования
для подчинения себе.

В случае с церебральным нарциссом, язык – это любовник. Одержимость самим даже его
звуком ведёт к пиротехническому типу речи, жертвующему свой смысл своей музыке.
Носители такого языка уделяют больше внимания композиции, нежели содержанию. Их
уносит, их пьянит его совершенство, опьяняет спиральная сложность его форм. Здесь язык –
это воспалительный процесс. Он атакует саму ткань нарциссических отношений с
артистической жестокостью. Он вторгается в здоровые клетки причинности и логики,
холодной аргументации и рассудительных дебатов.

Язык – ведущий индикатор психологического и институционального здоровья общественных


ячеек, таких как семья или рабочее место. Общественный капитал может часто быть измерен
в когнитивных (вербально-лингвистических) терминах. Отследить уровень понятности и
прозрачности текстов – означает изучить степень здравомыслия членов семьи, коллег, друзей
и приятелей. Не может существовать крепкого общества без недвусмысленной речи, без ясной
коммуникации, без трафика идиом и содержания, являющегося неотделимой частью каждого
социального договора. Наш язык определяет то, как мы воспринимаем наш мир. Это И ЕСТЬ
наш ум и сознание. Нарцисс, в этом отношении, представляет огромную общественную
опасность.

Автор: Сэм Вакнин


Перевод: Шутов Ю.Г., 2010

Об авторе:
Сэм Вакнин (http://samvak.tripod.com) - автор книг"Злостная Любовь К Себе",
"Пересмотренный Нарциссизм" и "После Дождя- Как Запад Потерял Восток", и многих других
(бумажных и электронных) публикаций на темы из психологии, отношений, философии,
экономики и международных отношений.

Он был корреспондентом для Central Europe Review, Global Politician, Pop Matters, eBook Web и
Bellaonline, и - в качестве Главного Бизнес Корреспондента - для United Press International
(UPI). Он также был редактором категорий, относящихся к душевному здоровью и
Центрально-Восточной Европы в The OpenDirectory и Suite101.

Вы можете посетить сайт Сэма по адресу http://samvak.tripod.com

Вам также может понравиться