Вы находитесь на странице: 1из 3

Нарциссическая Игра в Вину - Вина Других

Оригинал статьи на английском: Narcissistic Blame Game - The Guilt of Others


Перевод публикуется с разрешения автора.

Нарциссы переносят вину, суждение и ответственность на других, тем самым обеспечивая


себе иммунитет от последствий собственных действий.

Вопрос:

Винить ли мне себя за умственное состояние и поведение моего мужа/ребёнка/родителя? Есть


ли что-нибудь, что я могу или должен сделать, чтобы помочь ему или достучаться до него?

Ответ:

Самобичевание характерно для тех, кто избрал для себя жизнь с нарциссом (вот так выбор).
Постоянное чувство вины, самоупрёки, самообвинение и, следовательно, самонаказание
характеризует отношения, образованные между садистом-нарциссом и мазохистом-зависимым
другом или партнёром.

Нарцисс обладает чертами садиста, потому что с раннего детства он был вовлечён в
выражение собственной вины и самопорицания таким же образом. Его СуперЭго
непредсказуемо, капризно, случайно, субъективно, жестоко и самоуничтожительно
(суицидально). Перенос этих внутренних черт вовне есть путь смягчения внутренних
конфликтов и страхов, созданных нарциссической внутренней суматохой.

Нарцисс проецирует свою "гражданскую войну" и затаскивает всех вокруг него в водоворот
горечи, подозрительности, подлости, агрессии и мелочности. Его жизнь есть отражение его
психологического ландшафта: бесплодная, параноидальная, искалеченная, движимая виной.
Он чувствует себя вынужденным поступать с окружающими так же, как он поступает с самим
собой. Он постепенно преобразует своих близких в копии своей конфликтной, наказывающей
личностной структуры.

Некоторые нарциссы действуют более тонко, чем другие. Они маскируют свой садизм.
Например, они "обучают" членов своей семьи или друзей (ради их же блага, как они себе
видят это). Это "обучение" принудительно, навязчиво, непрерывно, жёстко и неоправданно
критично. Его цель – размытие субъекта, унижение, создание зависимости, запугивание,
обуздание, контроль, паралич.

Жертва такого "образования" перенимает бесконечные придирки и унизительную критику, и


делает их своими собственными. Она начинает видеть справедливость там, где есть только
извращённая логика, основанная на фальшивых посылах. Она начинает наказывать себя,
воздерживаться, запрашивать одобрения перед любым действием, забывать свои
предпочтения и приоритеты, стирать собственную идентичность – в надежде таким образом
избежать мучительных болей деструктивного нарциссического анализа.

Другие нарциссы менее утонченны и используют весь спектр насилия для одомашнивания их
родни и жизненных спутников. Это включает физическое и вербальное насилие (во время
интенсивных вспышек гнева), психологическое насилие, жестокую "честность", болезненный
или оскорбительный юмор и так далее.

Но обе категории нарциссов прибегают к очень простым механизмам обмана для достижения
своих целей. Одно должно быть ясно раз и навсегда: в случае со средним нарциссом такая
практика насилия не есть хорошо продуманная, предварительно спланированная кампания.
Его поведение продиктовано силами, им не управляемыми.

Большую часть времени нарцисс даже не осознает, почему он делает то, что делает. Когда же
он осознаёт, он, похоже, не может предсказать последствий своих действий. И даже когда он
может предсказать их, он чувствует себя бессильным изменить своё поведение. Нарцисс –
пешка в шахматной игре между структурами его фрагментированной, текучей личности. То
есть в классическом – юридическом – смысле, нарцисса нельзя обвинять, ибо он не вполне
отдаёт себе отчёт в том, что делает по отношению к другим.

Похоже, это противоречит моим другим заявлениям:

"Нарцисс может отличить хорошее от дурного. Он вполне способен противопоставить


результаты своих действий и их влияние на своё окружение. Нарцисс очень восприимчив и
чувствителен к самым слабым нюансам. Он должен быть таким: сама целостность его
личности зависит от вклада окружающих... Личность, страдающая НРЛ должна быть
субъектом тех же самых моральных предписаний, что и все мы. Суды не должны различать
НРЛ как смягчающее обстоятельство, так почему тогда должны это делать мы?"

Но это противоречие лишь кажущееся. Нарцисс вполне способен и отличать верное от


ложного, и предсказывать последствия своих деяний. В этом смысле нарцисс должен быть
ответственным за свои дурные деяния и делишки. Если он захочет, нарцисс может бороться со
своей импульсивной склонностью действовать так, как он действует.

Впрочем, это приходит лишь ценой большого личного психологического усилия. Избегание
или подавление навязчивого действия выливается в увеличении тревожности. Благополучию
окружающих нарцисс предпочитает своё собственное. Даже встретив великие невзгоды,
взращенные им самим, он вряд ли чувствует свою ответственность (например, он редко
прибегает к психотерапии).

Говоря прямо, (средний) нарцисс неспособен ответить на вопрос "Почему ты сделал то, что
сделал?" или "Почему ты предпочёл этот способ действия всем другим доступным тебе в
данный момент?" Эти решения принимаются бессознательно.

Но единожды (бессознательно) избрав направление действия, нарцисс имеет отменный


контроль над тем, что он делает, как бы правильно или неправильно это ни было, и какова бы
ни была цена, которую скорее всего придётся платить другим, за его действия и выборы. И
тогда он может решить изменить курс на обратный (например, воздержаться от делания
вообще чего бы то ни было). Следовательно, с одной стороны, нарцисса нельзя винить, с
другой – ещё как можно.

Нарцисс умышленно путает ответственность и вину. Эти концепции столь близки, что отличия
часто размыты. Вызывая чувство вины в требующих ответственности ситуациях, нарцисс
преобразует жизнь с ним в нескончаемый судебный процесс. На самом деле сам по себе
нескончаемый суд уже и есть наказание.

Ошибки, к примеру, вызывают чувство вины. Нарцисс всегда обозначает чьи-то ещё усилия
как "неудачи" и затем продолжает смещать ответственность за эти неудачи на своих жертв,
дабы увеличить возможности наказать и покритиковать их.

У этой логики две стороны. Во-первых, каждая ответственность, возложенная на жертву,


обречена вести к неудаче, что, в свою очередь, вызывает в жертве ощущения вины,
самообвинения и самонаказания. Во-вторых, всё больше и больше ответственности смещается
от нарцисса на его спутника; таким образом, со временем, воцаряется асимметрия неудач. Всё
меньше и меньше обременённый ответственностью и задачами, нарцисс меньше ошибается.
Это оберегает чувство превосходства нарцисса с одной стороны, и оправдывает его
садистские атаки на его жертву с другой.

Партнёр нарцисса часто является добровольным участником в этом разделённом психозе.


Такое "безумие на двоих" никогда не было бы возможно без полного сотрудничества со
стороны добровольно подчинившейся жертвы. Такие партнёры желают быть наказанными,
быть размытыми через постоянную едкую критику, невыгодные сравнения, завуалированные и
явные угрозы, делание назло, предательства и унижения. Это вызывает в них чувство
очищения, "святости", целостности и пожертвования.

Многие из таких партнёров по мере осознания ситуации (очень трудно разглядеть её изнутри)
покидают нарцисса и разрывают отношения. Другие предпочитают верить в целебную силу
любви или какой-нибудь подобной чуши. Это чушь, не потому что у любви нет
терапевтического потенциала – это по сию пору самое мощное оружие в лечебном арсенале.
Это чушь, потому что она растрачивается на человеческую оболочку, не способную
чувствовать что-либо, кроме негативных эмоций, размыто просачивающихся через его
подобное сну бытие. Нарцисс не способен любить, его эмоциональный аппарат похоронен
годами лишений, насилия, плохого обращения и неиспользования.

Итак, нарцисс – совершенный манипулятор над человеческими эмоциями и поведением их


носителей. Он убедителен, он дьявольски успешен и втаскивает всех вокруг себя в бушующее
заблуждение, составляющее его самого. Он использует всё и вся для обеспечения своей дозы
Нарциссического Ресурса, и выбрасывает безо всякого сожаления тех, кто ему "бесполезен".

Пара нарцисс-жертва есть сговор жертвы и ментального палача, сотрудничество двух


нуждающихся людей, которые находят утешение и ресурс в расстройствах друг друга. Только
сломав это, отменив игру, наплевав на правила, жертва может изменить себя (и, кстати,
усвоить вновь приобретённую оценку нарцисса).

Нарцисс также выигрывает от такого поворота. Но оба – и нарцисс, и его партнёр – на самом
деле не думают друг о друге. Схваченные в лапы всепоглощающего танца смерти, они
выполняют эти па болезненно, полунормально, бесчувственно, измождённо, думая лишь о
выживании. Жизнь с нарциссом очень напоминает пребывание в колонии строгого режима.

Партнёр нарцисса не должен испытывать чувство вины или ответственности и не должен


пытаться изменить то, что только время (даже не терапия) и (трудные) обстоятельства могут
изменить. Он не должен пытаться угодить или умиротворить, быть и не быть, лишь выживать
в качестве напластования из боли и страха. Освобождение себя из цепей вины и из агонии
отупляющих отношений – это лучшая помощь, какую любящий партнёр может оказать своему
хворому нарциссу.

Автор: Сэм Вакнин


Перевод: Шутов Ю.Г., 2010

Об авторе:
Сэм Вакнин (http://samvak.tripod.com) - автор книг "Злостная Любовь К Себе",
"Пересмотренный Нарциссизм" и "После Дождя- Как Запад Потерял Восток", и многих других
(бумажных и электронных) публикаций на темы из психологии, отношений, философии,
экономики и международных отношений.

Он был корреспондентом для Central Europe Review, Global Politician, Pop Matters, eBook Web и
Bellaonline, и - в качестве Главного Бизнес-Корреспондента - для United Press International
(UPI). Он также был редактором категорий, относящихсяк душевному здоровью и Центрально-
Восточной Европы в The OpenDirectory и Suite101.

Вы можете посетить сайт Сэма по адресу http://samvak.tripod.com

Вам также может понравиться