Вы находитесь на странице: 1из 482

КАРАГАНДИНСКИЙ

СТАРЕЦ
ПРЕПОДОБНЫЙ
СЕВАСТИАН
Составление:
Вера К оролёва

На 4-й стр. обложки:


Караганда, на месте лагеря
для заключенных в Спасске,
фото Галины Жувакиной, 1989 год

Издательство благодарит
Любовь Воробьёву и Галину Ж увакину,
оказавших значительную помощь
в иллюстрировании книги

П е р в о е д о ста то ч н о полн ое и х о р о ш о и л л ю стр и р о ва н н о е


ж и зне оп и сани е о п ти н ско го п о стр и ж е н н и ка , и зве стн о го
ка р а га н д и н ско го старца Севастиана составлено
по м н о го ч и сл е н н ы м свидетельствам его духо вн ы х
чад и архивны м д о к у м е н т а м к со сто я в ш е м уся
в 1997 го д у пр осл авл ени ю п р е п о д о б н о го старца
С евастиана К а р а га н д и н ско го

© В.Королева, Составление, 1997


© А.Леднёв, Обложка, 1997
© "Православный паломник", оформление, 1997
“Свет монахов, — говорит преп. Иоанн
Лествичник, — суть ангелы, а свет для
всех человеков — монашеское ж итие”. Но
цвет самого цвета христианства, лучшее
выражение монашества — это старчество.
Являясь прямым продолжением про­
роческого служения, старчество возник­
ло во времена раннего христианства вме­
сте с возникновением монашества, как
руководящее в нем начало. Оно сочетало
в себе отшельнический подвиг внутрен­
него делания и служ ения миру во всей
полноте как в его духовных, так и ж и ­
тейских нуждах.
На Руси особой выразительницей этого
духовного подвига была Козельская Введен­
ская Оптина Пустынь. Сердцем ж е Опти­
ной и местом, где бился пульс ее жизни,
откуда исходила та благодатная сила, ко­
торая освящала жизнь насельников монас­
тыря, был знаменитый Оптинский скит —
5
местопребывание святых Оптинских стар­
цев.
Идея создания его принадлежала по­
кровителю монашества и старчества епис­
копу Ф иларету, будущему митрополиту
Киевскому, который убедил подвижников-
учеников и последователей преп. Паисия
Величковского, живш их в Рославльских
лесах, основать скит при Оптиной Пусты­
ни. Таким образом прибыли в Оптину П у­
стынь о. Моисей (Путилов) с братом своим
Антонием. Когда ж е о. Моисей после ос­
нования им Оптинского скита (1821 г.) сде­
лался настоятелем всей обители (1826 г.),
в скит из Александро-Свирского монас­
ты ря прибыл богомудрый молитвенник о.
Леонид, в схиме Лев (1829 г.), который
положил здесь начало старчеству. Тем
самым им был дан тот импульс, который
вдохновлял последующие поколения стар­
цев в течении целых ста лет до самого
конца ж и зн и и проц ветан и я Оптиной
Пустыни. Последующие старцы о. М ака­
рий и о. Амвросий, будучи также великими
старцами, были его присными учениками.
Со времени старца Макария, привлек­
шего к переводам святоотеческой литера­
туры ряд лиц, принадлежавших к обра­
зованным слоям общества, Оптина Пус­
тынь стала известна в кругу современных
писателей. С тех пор цвет мыслящей Рос­
6
сии стал посещать Оптину Пустынь и ее
скит. Многие благодатные дарования стар­
цев и, что не менее важно, непрерывная
преемственная связь между Оптинскими
подвиж никам и создали всероссийскую
славу Оптиной П усты ни. П ри старц е
Амвросии, которого еще послушником о.
Лев перед своей кончиной передал “из
полы в полу” о. Макарию, Оптина дости­
гает расцвета. Слава о старце гремит по
всей России, к нему устремляются со всех
концов ее. Следующие старцы: о. Анато­
лий (Зерцалов), ученик старца Амвросия
о. Иосиф, старец Варсонофий — по благо­
дати озаренности подобны своим учителям.
С Оптиной Пустынью связаны многие
славные имена религиозны х деятелей,
философов, писателей. Здесь бывали Го­
голь, Достоевский, Владимир Соловьев,
тайный постриженник ее Константин Ле­
онтьев, братья Кириевские, которые и
похоронены в стенах Оптиной рядом со
старцами; последний порыв умирающего
Толстого был глубоко символичен — в
Оптину, а для него это значило — в Цер­
ковь Христову. “Существеннее всяких книг
и всякого мышления, — писал Иван Васи­
льевич Кириевский, — найти святого пра­
вославного старца, который бы мог быть
твоим руководителем, которому ты бы мог
сообщить каждую мысль свою и услышать
7
о ней не его мнение, более или менее
умное, но суждение святых Отцов”.
Последние старцы — Феодосий-муд­
рец († 1920), Анатолий-утешитель (Пота­
пов, † 1922) и дивный Нектарий († 1928) —
продолжают ту ж е традицию. На их долю
выпало дож ить до того времени, когда
рухнуло многовековое здание государства
Российского и над страной взяла власть
партия атеистов-безбожников. Старцам
Феодосию и Анатолию Господь судил отой­
ти в вечность до времени закры тия Опти­
ной Пустыни (1923 г.) и быть погребенными
в стенах святой обители.
Старец Нектарий, находясь в изгнании
под строгим наблюдением в селе Холмищи,
связанный запретом никого не принимать,
помнил Евангельские слова: “Грядущего ко
Мне не иждену вон”, — и продолжал уто­
лять духовную ж аж ду народа, который в
разгар революционного безбожия стремил­
ся к старцу за духовной поддержкой.
Постепенно ослабевая, старец тихо
отошел от временной прискорбной жизни
в жизнь вечную 29 апреля 1928 г. и был
погребен на уединенном деревенском клад­
бище села Холмище в 60 километрах от
Козельска*.
* 16 июля 1989 г. было совершено перенесение
мощей старца Нектария с кладбища села Холми­
щи в Введенский собор Оптиной Пустыни.

8
Одна из последних всенощных в Опти­
ной Пустыне была совершена иеромонахом
Никоном (Беляевым) 15 июня 1924 года под
день памяти преподобного Тихона Калужс­
кого. О. Никон, любимый ученик и сотаин­
ник старца Варсонофия, был молод лета­
ми, но духовной мудростью превосходил
иных старцев, украшенных сединами. Во­
лею судеб Божиих именно ему пришлось
последнему покинуть дорогую обитель, куда
по-прежнему стремились верующие люди,
чающие духовного утешения и совета. И о.
Никон принял на себя не только обязанно­
сти духовника, но и старца. И всенощная
совершалась уж е не в монастырском хра­
ме, а в больничной кухне. А дальше, в ожи­
дании грядущих бедствий, для о. Никона
началась многоскорбная, непривычная, пре­
трудная жизнь в Козельске вместе с посе­
лившейся там Оптинской братией и мона­
хинями разоренного Шамординского мона­
стыря. Как и чем жили Оптинцы — об этом
знает один Господь.
Первый Оптинский старец Иеросхимо­
нах Лев как-то однажды выразился, что
“придет время, когда Скит наш запустеет,
и в нем будут жить одни кошки”. А перед
блаженной своей кончиной († 1841) творил
такую молитву: “Благодарю Тебя, милос­
тивый Создатель мой, Господи, что я и з­
бежал тех бед и скорбей, которых ожида­
9
ет грядущее время. Но не знаю, избежите
ли их вы”. Последние слова относились к
келейнику старца.
Задолго до революции старец Варсоно­
фий, как отец сыну, говорил своему учени­
ку о. Никону (а тогда Николаю): “Вот я смот­
рю на вас, зеленую молодежь, и думаю, что
я не доживу до страшных дней, а вы дожи­
вете... Монастыри будут в великом гонении и
притеснении... Придет время, когда в Опти­
ной будет тяжело... Истинные христиане бу­
дут ютиться в маленьких церковочках... По­
жалуй, вы доживете до тех дней, когда
опять будут мучить христиан. Я говорю про
мучения, подобные древним... Гонения и му­
чения древних христиан, возможно, повто­
рятся... Вы доживете до этих времен. Попом­
ните мое слово. Тогда вы скажете: “Да, по­
мню, все это говорил мне батюшка Варсо­
нофий... Сколько этому прошло лет!” Помя­
ните мое слово, что увидите “день лют”. И
я опять повторяю, что бояться вам нечего.
Покроет вас благодать Божия”.
Тело о. Никона леж ит в далекой Пи-
неге Архангельской области, куда он был
сослан большевиками на “вольную ссыл­
ку” в 1930 г. Там он и скончался от тубер­
кулеза легких 25 июня 1931 г.
Одним из последних старцев*, возрос­
* К последним Оптинским старцам также отно­
сят: иеросхимонаха Макария (Иноземцева, † 4 мая

10
ших от корней дореволюционной Оптины
является схиархимандрит Севастиан (Фо­
мин, † 1966), — ученик старца Иосифа и
после его смерти старца Нектария. Впитав
в себя традиции и благодатный святооте­
ческий дух Оптиной Пустыни и искусив­
шись, как ж елезо, в горниле огненных
испытаний, перенеся изгнания и заключе­
ния в советских лагерях, он по неиспове­
димым судьбам Божиим пронес свое стар­
ческое служение в столице знойных сте­
пей Центрального Казахстана, в многостра­
дальной и благословенной Караганде, где
в период 30-х — 50-х годов развертыва­
лось одно из самых трагических деяний
богоборческой драмы нашего столетия. Как
сплошной Антиминс простирается напоен­
ная кровью мучеников и освященная их
молитвой необъятная степь Казахстана,
над которой распростер свои мощные кры­
лья Оптинский старец, блаженной памяти
схиархимандрит Севастиан.

1970 г. ст. ст.), г. Белев Тульской области; схимона­


ха Иоасафа (Моисеева, † 25 марта 1975 г. ст. ст.), г.
Грязи Липетской области; схиархимандрита Амв­
росия (Иванова, † 2 октября 1978 г. ст. ст.), с. Бала­
банова Калужской области; схиигумена Павла
(Драчева, † 16 марта 1981 г. ст. ст.), с. Черкассы
Тульской области.
Блаж енны й старец схиархимандрит
Севастиан (Стефан Васильевич Фомин)
родился 28 октября/10 ноября 1884 года в
селе Космодемьянское Орловской губер­
нии в бедной крестьянской семье. Отца его
звали Василием, мать — Матроной. Они
имели троих сыновей. Старшим был И ла­
рион, 1872 года рождения, средним Ро­
ман, 1877 года рождения, и младший в
святом крещении был назван Стефаном в
честь преподобного С теф ана Савваита,
творца канонов, в день памяти которого
он родился.
В 1888 году родители возили детей в
Оптину Пустынь к старцу Амвросию. Сте­

12
фану было тогда четыре года, но он хо­
рошо запомнил это посещение и ласко­
вые глаза благодатного Старца.
Остался будущий батюшка Севастиан
сиротой от отца четырех лет, от матери
— пяти лет. “Когда родители умерли, —
вспоминал старший брат Иларион, — мне
было 17 лет. Зем ля у нас была девять де­
сятин, ее надо обрабатывать своими ру­
ками, хозяйство небольшое — кому вес­
ти его? Нас трое братьев, вот мы повздо­
рили, подрались — кто нас разним ет,
примирит?” Чтобы укрепить семью, че­
рез год после смерти родителей старший
брат Иларион женился.
Пятилетний Стефан был привязан к
среднему брату Роману за его нежную
душу и мягкое сердце. Но Роман избрал
путь иноческой жизни и в 1892 году упро­
сил Илариона отвести его в Оптину Пус­
тынь, где был принят послуш ником в
Иоанно-Предтеченский скит.
Иларион имел иной характер — был
требовательны м , неласковым. С теф ан
рано узнал тяж есть сиротства. Вспоминая
о детстве, стар ец С евастиан говорил:
“Хотя бы кто-нибудь остался из женского
пола: или бабушка, или сестра, или тетя,
кто бы о тебе в таком возрасте позабо­
титься мог. Без матери-то плохо, даж е со
снохой. Помню, было мне лет 8. Я попро­
13
сил у снохи молока, а она мне: “Подож­
ди”. Я рассердился, пошел и побросал на
землю конопляные холсты, которые сно­
ха отбеливала и сушила на солнце, и по­
сыпал их грязью. Сноха пожаловалась бра­
ту. Б рат меня поругал и побил. Побить-то,
поругать есть кому, а пожалеть-то неко­
му было”.
Стефан хорошо учился, окончил трех­
классную приходскую школу. Приходской
священник давал читать ему книги. От
рождения Стефан был слаб здоровьем и
на полевых работах трудился мало, а боль­
ше на пастбищах пастухом. Он любил ско­
тину, умел с нею обращаться, и крестья­
не его ценили. Но главное, он имел время
для чтения книг и молитвы. Сверстники
недолюбливали его за то, что он был сми­
рен и кроток. Они насмехались и дразни­
ли его “монахом”. А то еще хуж е было:
зная, что он сострадателен не только к
людям, но и к животным, как-то взяли
кошку и стали бросать ее на стаю собак,
пока те ее не разорвали — об этом ба­
тюшка Севастиан после рассказы вал с
сожалением.
Радостным утешением было для Сте­
фана в зимнее, свободное от крестьянс­
ких работ врем я посещ ать в Оптиной
Пустыни среднего брата. Эти посещения
имели большое духовное влияние на Сте­
14
фана, и, когда он подрос, стал просить
Илариона отпустить его в Оптину Пус­
тынь. Но брат не пускал. “Какой из тебя
монах? — говорил он. — Никуда-то ты
не годишься. Да и кто будет мне в хозяй­
стве помогать?” И Стефан остался помо­
гать брату.
В 1908 году средний брат Роман Фо­
мин по болезни келейно принял монашес­
кий постриг с именем Рафаил, а 16 декаб­
ря 1908 года в монастырском храме во имя
преп. Марии Египетской о. настоятелем
Ксенофонтом был облечен в мантию.
К этому времени окрепла молодая се­
мья старшего брата, и Стефан, утвердив­
шись в своем желании иноческого жития,
приезж ает к о. Раф аилу в скит Оптиной
Пустыни, где 3 января 1909 года он был
принят келейником к старцу Иосифу.
Находясь при старце, Стефан обрел в
нем великого духовного наставника. Впос­
ледствии он часто вспоминал о том вре­
мени: “Ж или мы (еще один келейник) со
старцем, как с родным отцом. Вместе с
ним молились, вместе куш али, вместе
читали или слушали его наставления”.
Старец Иеросхимонах Иосиф был бли­
жайшим учеником великого старца иерос­
химонаха Амвросия. Ближ айш им он был
не по внешности только, но и по духу,
по силе послушания, преданности и люб­
15
ви. Это было поистине “чадо любимое”
отца Амвросия, которое он отродил и вос­
питал духовно в стенах смиренной убо­
гой “хибарки”, проникнутой заветами ве­
ликих старцев Льва и М акария. Здесь, в
этой тесной келье, сделавш ейся для о.
Иосифа училищ ем благочестия, он про­
ш ел делом самую высокую из наук —
монашество, и стал в свое время сам на­
ставником монахов.
Двенадцать лет он исполнял должность
скитоначальника и старца Скита и Обите­
ли, но в связи с болезнью в 1905 году снял
с себя эту должность. Он был уж е на за ­
кате своих лет, и силы заметно оставля­
ли его. Тихо угасал этот светильник мона­
шества, но, ослабевая телесно, духом был
бодр и ясен. На должность скитоначаль­
ника указом Святейшего Синода в 1905
году был назначен игумен Варсонофий.
В 1910 году в Оптину Пустынь, после
тайного своего отъезда из Ясной П оля­
ны, приехал Лев Толстой. Стефан был сви­
детелем этого события.
Лев Николаевич приехал в Оптину из
Козельска уж е поздно вечером и ночевал
в монастырской гостинице. Гостиник о.
Михаил потом рассказывал, что за чаем
Толстой рассп раш и вал его о старц ах,
спрашивал, кто принимает из них, при­
нимает ли старец Иосиф, говорил, что он
16
приехал повидаться, поговорить со стар­
цами.
“А приехали, — рассказывал о. Миха­
ил, — они вдвоем. Постexались. Я открыл.
Лев Николаевич спрашивает: “Можно мне
войти?” Я сказал: “Пожалуйста”. А он го­
ворит: “Может, мне нельзя: я — Толстой”.
“Почему же, — говорю, — мы всем рады,
кто имеет желание к нам”. Он тогда гово­
рит: “Ну, здравствуй, брат”. Я отвечаю:
“Здравствуйте, Ваше С иятельство”. Он
говорит: “Ты не обиделся, что я тебя бра­
том назвал? Все люди — братья”. Я отве­
чаю: “Никак нет, а это истинно, что все
— братья”. Ну и остановились у нас. Я им
лучшую комнату отвел. А утром пораньше
я служку к скитоначальнику о. Варсоно­
фия» послал предупредить, что Толстой к
ним в скит едет”. О дальнейшем о. Севас­
тиан рассказывал так: “Старец Иосиф был
болен, я возле него сидел. Заходит к нам
старец Варсонофий и рассказывает, что о.
Михаил прислал предупредить, что Л. Тол­
стой к нам едет. “Я, — говорит, — спра­
шивал его: а кто тебе сказал? Он говорит
— сам Толстой сказал”. Старец Иосиф го­
ворит: “Если приедет, примем его с лас­
кой, почтением и радостью, хоть он и от­
лучен был, но раз сам пришел, никто ведь
его не заставлял, иначе нам нельзя”. По­
том послали меня посмотреть за ограду. Я
17
увидел Льва Николаевича и доложил стар­
цам, что он возле дома близко ходит, то
подойдет, то отойдет. Старец Иосиф гово­
рит: “Трудно ему. Он ведь к нам за живой
водой приехал. Иди, пригласи его, если к
нам приехал. Ты спроси его”. Я пошел, а
его уж нет, уехал. Совсем еще мало отъе­
хал, а ведь на лошади он, не догнать мне
было. Затем сообщение старцам от сестры
его, монахини Марии, было, что и от нее
из Шамордина он уехал. Потом со станции
Астапово пришла телеграмма нам о болез­
ни Л. Н., в ней от его имени просили стар­
ца приехать к нему. О. Варсонофий сразу
выехал, но окружающие Толстого не до­
пустили его ко Льву Николаевичу. О. Вар­
сонофий письмо дочери его Александре
передал. Писал ей, что это ведь воля Ва­
шего отца, чтобы я приехал. Все равно не
пустили. И ж ену его Софью Андреевну
тож е не допускали. Она в своем вагоне
приехала и жила на станции в нем. О. Вар­
сонофий очень тяж ело пережил это все,
сам почти больной вернулся и всегда вол­
новался, вспоминая это. И говорил: “Хоть
он и Лев, а цепей порвать не мог. А жаль,
очень ж аль”. И старец Иосиф сокрушался
о нем. “А что кто-то посылал меня, то это
неправда. Только по одному желанию са­
мого Льва Николаевича я поехал в Аста­
пово”, — утверждал о. Варсонофий”.
18
В апреле 1911 года, на третий день
Пасхи, старца Иосифа постигла предсмер­
тная болезнь. 9 мая душа его тихо отде­
лилась от многострадального тела, и в
половине второго ночи 10 мая три удара
скитского, а вслед за ним монастырского
колокола возвестили о кончине старца. 12
мая гроб с его телом руками братии был
опущен в могилу, приготовленную около
могилы старца Амвросия. Кроткий ученик,
30 лет пробывший при великом старце,
возлег на вечны й покой у ног своего
наставника.
Велика была скорбь Стефана при кон­
чине старца. Но Господь не оставил его
безутешным. В келью о. Иосифа перешел
старец Нектарий (духовный сын о. Анато­
лия (Зерцалова) и о. Амвросия). Стефан
остался при нем келейником и перешел
под его старческое руководство. В 1912
году Стефан был пострижен в рясофор.
В апреле этого ж е года вследствие
интриг и клеветы старец Варсонофий был
переведен из Оптиной Пустыни настояте­
лем Старо-Голутвина монастыря. Покидая
скит, после напутственного молебна, ста­
рец Варсонофий сказал в утешение скор­
бящей братии: “Отец игумен Марко, не­
давно скончавшийся в монастыре, расска­
зал мне, что когда умирал батюшка о. Ма­
карий, то предсказал, что после него бу­
19
дут старцами: о. Амвросий, о. Иларион и
о. Анатолий, и что в Скиту не оскудеет
старчество. Среди последних старцев бу­
дут люди еще выше по духовным дарова­
ниям, чем великие старцы: о.о. Лев, Ма­
карий, Амвросий и Анатолий”. С перево­
дом из Оптиной о. Варсонофия собором
старшей братии братским духовником и
старцем был назначен о. Нектарий.
О. Нектарий жил замкнуто, умел дер­
жаться в тени и быть малозаметным. Гово­
рил он притчами, загадками, с оттенком
юродства, часто не без прозорливости. Сов­
ременники старца утверждают, что кто не
видел его лично, тот по рассказам не смо­
ж ет ясно представить его образ, трудно
будет судить о характере, о его дивных
качествах: воплощенном смирении, необы­
чайной кротости и скромности, любви и все­
го непередаваемого обаяния его личности.
Он, по глубокому своему смирению, стар­
цем себя не считал и всегда говорил о себе:
“Я в новоначалии, я учусь, я утратил вся­
кий смысл. Как я могу быть наследником
прежних старцев? У них благодать была
целыми караваями, а у меня ломтик”. Так­
ж е говорил посетителям: “Вы об этом спро­
сите моего келейника Стефана, он лучше
меня посоветует, он прозорлив”. В о. Некта­
рии была прекрасная человеческая просто­
та, и самая упрямая возмущенная душа чув­
20
ствовала искренность его великой любви,
о которой старец сказал однажды сам:
“Чадо мое! Мы любим той любовью, кото­
рая никогда не изменяется. Ваша любовь —
любовь однодневка, наша и сегодня, и че­
рез тысячу лет — все та ж е”.
Так, под руководством старца в тихой
и мирной пристани для немощных душ
человеческих возрастал духовно его уче­
ник и будущий старец о. Севастиан, впи­
тывая в душ у свою любовь, мудрость и
смирение своего дивного наставника.
У старца Нектария келейников было два.
Старшим келейником был о. Стефан, он на­
зывался “летом” за мягкосердие и состра­
дательность, а младшим — о. Петр (Швы­
рев)*, он назывался “зима”, был погрубее,
построже. Когда народ в хибарке от долгого
ожидания старца начинал унывать и роп­
тать, о. Нектарий посылал для утешения о.
Стефана. Когда же ожидавшие поднимали
шум, тогда выходил о. Петр и со строгостью
умиротворял и успокаивал народ.
А иногда и так бывало (сам батюшка
Севастиан об этом рассказывал). Обычно
старец о. Нектарий из кельи выходил позд­
* Рясофорный монах Петр (Швырев) — из моря­
ков, до революции ходил на Афон. Был младшим
келейником старца Нектария, которому был пре­
дан нелицемерно и потому им любим. Был просто­
душен, мужиковат. Работал на шахтах. Погиб от
несчастного случая.
21
но, в 2- 3 часа дня. Народ то и дело по­
сылал о. Стефана сказать старцу, что его
ждут, что многим надо уезж ать домой.
О. Стефан ш ел в келью к старцу, ко­
торый тут ж е говорил: “Сейчас собира­
юсь, одеваюсь, иду”, — но не выходил. А
когда выйдет, то при всех обращается к
о. Стефану: “Что ж е ты до сих пор ни
разу не сказал, что меня ж дет с нетер­
пением столько народа?” А о. Стефан про­
сит прощ ения и кланяется ему в ноги.
В Великую Субботу, 13 апреля 1913
года, во время выноса Плащаницы, в боль­
нице от туберкулеза легких скончался брат
о. Стефана о. Рафаил, проболев около трех
недель. Последние дни он ежедневно при­
чащался Святых Таин и за день до смерти
был пострижен в схиму. Как повествует
скитская летопись, о. Р аф аил проходил
послушание старшего цветовода и заменял
иногда регента на правом хоре. Отличался
молчаливостью и тихостью.
Пострижение в мантию с именем Се­
вастиан (в честь мученика Севастиана (па­
мять 18/31 декабря) о. Стефан принял в
роковом 1917 году. Прогремела революция.
Рухнуло многовековое здание государства
Российского. Началось время гонений на
Церковь Христову.
В ожидании неизбежно грядущих и з­
менений тихо и незаметно продолж али
22
жить в монастыре иноки Оптинские. До
них уж е доходили известия о закрытии
церквей и монастырей и конфискации их
имущества. И в Оптиной на монастырской
стене уж е появилась зловещ ая дерзкая
надпись с угрозой прийти ограбить монас­
тырь. Подобные заявления приходилось
слышать и изустно.
10/23 января 1918 года декретом СНК
Оптина Пустынь была закрыта, но монас­
тырь продолжал существовать под видом сель­
скохозяйственной артели. Многие, особенно
молодые послушники, выходили из монас­
тыря, не удовлетворяясь работой в сельхо­
зартели, где к ним предъявлялись строгие
требования. Оставшиеся, в большинстве сво­
ем пожилого возраста иноки, твердо реши­
ли не уходить из монастыря до последней
возможности, пока не прогонят. Все жили под
страхом, каждый день и каждый час ожидая
изгнания, ареста, тюрьмы, смерти.
На территории монастыря был органи­
зован музей “Оптина Пустынь”. Скит уже
не существовал, но старец Нектарий оста­
вался жить со своими келейниками в стар­
ческой хибарке и, изнемогая под бременем
скорбей, продолжал принимать народ.
В 1923 году в конце пятой недели Ве­
ликого Поста в монастыре начала рабо­
тать ликвидационная комиссия. Церковные
службы прекратились. Монахи постепен­
23
но выселялись. Монастырь переш ел в ве­
дение “Главнауки”. Монастырские здания
были зан яты детским домом, конторой
м узея, частными квартирами. Б ольш ая
часть братских помещений сдавались му­
зеем под квартиры дачникам. Большинство
Оптинской братии переселились в Ко­
зельск и близлежащ ие деревни. Некото­
рые покупали домики и ж или вместе по
нескольку человек. К ним прилеплялись
инокини уж е закрытой Шамординской и
других женских обителей, окормлявшие­
ся прежде у Оптинских старцев. Для ино­
ков, оставшихся без крова, без куска хле­
ба, не имеющих никаких перспектив на
будущее, единственным утешением была
молитва. В Скиту кельи старцев по ука­
заниям о. Севастиана были восстановлены
в их первоначальном виде как внутри, так
и снаружи.
В 1923 году, за два месяца до закры ­
тия монастыря, о. Севастиан принял руко­
положение в иеродиакона.
В марте 1923 года был арестован и выс­
лан за пределы губернии старец Нектарий.
Рассказывали, что во время ареста, когда
власть требовала, чтобы Батюшка отказал­
ся от приема посетителей, ему явились все
Оптинские старцы и сказали: “Если ты хо­
чешь быть с нами, не отказывайся от ду­
ховных чад твоих”. И он не отказался.
24
Первое время старец ж ил в селе Пло­
хино (в сорока пяти верстах от Козельс­
ка), затем перебрался в село Холмищи
Брянской губернии (в 50-ти верстах от
Козельска). После ареста старца о. Севас­
тиан ж ил в Козельске вместе с Оптинс­
кой братией и часто навещал старца в его
изгнании.. В 1927 году епископом г. Калуги
о. Севастиан был рукоположен в иеромо­
наха. 29 апреля 1928 года последовала кон­
чина старца Нектария. Свою святую душу
он предал Богу под епитрахилью приехав­
шего из Киева своего духовного сына о.
Адриана Рымаренко (впоследствии архи­
епископ Рокландский Андрей, † 1978).
Неутешно плакал о. Севастиан на похоро­
нах и потом на могиле старца. Выполняя
благословение старца после его смерти
уезж ать служить на приход, о. Севастиан
уехал сначала в Козельск, потом в К алу­
гу, а затем по приглашению настоятеля
Ильинской церкви г. Козлова протоиерея
Владимира Андреевича Нечаева* приехал
в Козлов и от епископа Тамбовского и Коз­
ловского Вассиана (Пятницкого) получил
назначение в Ильинскую церковь. Там он
служил с 1928 по 1933 год вплоть до сво­
его ареста. В этот период он вел в Козло­
ве неутомимую борьбу с обновленцами.
* Отца ныне здравствующего митрополита Воло­
коламского и Юрьевского Питирима (Нечаева).

25
О. Севастиан поддерживал связь с ж ив­
шей в рассеянии братией Оптиной Пусты­
ни. Так, в 1929 г. он напутствовал Святыми
Тайнами вернувшегося из Кзыл-Ординс­
кой ссылки, умирающего иеродиакона Ки­
рилла (Зленко, † 19. 07. 1932 ст. ст.), бывше­
го письмоводителя старца Варсонофия.
Вскоре был арестован протоиерей Вла­
димир Нечаев, и о. Севастиан взял на себя
попечение о его семье: матушке Ольге и
детях.
Богослужения в приходском храме по
молитвенному настрою заметно отличались
от благоговейных богослужений Оптинско­
го скита, к которым привык Батю ш ка.
Бывало, что в какой-нибудь праздник он
приходил из церкви расстроенный. Он не
любил немолитвенного нотного пения и
хотел, чтобы клирос пел так, как пели у
них в скиту. А регенту нравилось пение
погромче и повеселее, да еще не против
был ногой притопнуть. Батюшка настаивал,
чтобы перед службой регент брал благо­
словение — что и как петь. Батюшка гово­
рил: “Петь нужно так, чтобы людям хоте­
лось молиться и плакать”. А регент возра­
жал: “Его Алтарь, а мой клирос”. Но этой
вольности Батюшка не допускал, и пели
так, как благословлял, по-монастырски.
Бывало еще, что мужчины певчие по
большим праздникам требовали денег на
26
вино. Но о. Севастиан никогда не удовлет­
ворял этой просьбы, а если и разреш ит
— “Кагору”, и то с водой. Обедом накор­
мит досыта, купит им по рубашке, уте­
шит чем угодно, только не водкой. И за
эту “нелюбовь” терпел Батюшка от муж ­
чин неприятности всю жизнь.
В Козлов к о. Севастиану стали съез­
ж аться сестры по духу. Первая приехала
инокиня Шамординского монастыря Аг­
риппина, которую Батю ш ка определил
петь на клирос, затем инокиня того ж е
монастыря Феврония, ее Батюшка опре­
делил домохозяйкой. Однажды, управив­
шись с хозяйством, она вышла отдохнуть
во двор дома. Ее донимали помыслы: “З а ­
чем я сюда приехала? Батюшка такой же,
как все батюшки, работа такая же, как и
дома”. Вдруг вышел из дома Батюшка, сел
с ней рядом и сказал: “Зачем ты ко мне
приехала? Я такой же, как все батюш­
ки”. Она поняла, что он видит все ее мыс­
ли, упала к нему в ноги и попросила про­
щения. И поняла, что о. Севастиан имен­
но не такой, как все. Мать Феврония ос­
талась с Батюшкой навсегда, была рядом
в годы его заключения в Карлаге и в Ка­
раганде жила до самой смерти.
Вскоре приехали к Батюшке две де­
вушки из купеческой семьи. Одна из них,
инокиня Варвара, двенадцати лет была
27
отдана родителями в Шамордино. К Б а ­
тюшке они приехали одетыми по-городс­
кому: в туф ельках, неж ных платьях и
косынках. Батюшка посмотрел на них и
сказал матери Февронии: “Принеси этим
девицам “ф езеуш ны е” ботинки, пиджаки
и платки. Пусть оденутся и идут в цер­
ковь”. Они беспрекословно послушались и
пошли в церковь в принесенной им одеж ­
де. Там встали у самого порога за печкой,
чтобы никто их не видел и не засматри­
вался на юных дев. Так Батюшка иногда
смирял.
Инокиня Варвара обладала хорошим
голосом — альтом, и прекрасной памятью.
Она ж е была и уставщицей. Кроме того,
ее назы вали М иротворицей за то, что
примиряла ссорящихся. Батюшка про нее
говорил: “Если бы Варвара была монах,
то была бы иеромонах”.
В это время в Козлове проживали и
другие иноки и инокини из разоренных
монастырей, а такж е миряне, посещав­
шие прежде Оптину Пустынь. И сердца
искренне ищущих спасения созидатель­
ной силой духа Бож ия влеклись к о. Сева­
стиану. Это не могло не обратить на себя
внимания местных властей.
25 ф евраля 1933 года о. Севастиана
вместе с инокинями Варварой, Агриппи­
ной и Февронией арестовали и отправили
28
в Тамбовское ОГПУ для прохож дения
следствия. На допросах следователем вы­
являлись контакты о. Севастиана с еди­
ными по духу людьми, а такж е отноше­
ние его к советской власти. На это Б а ­
тюшка дал прямой ответ: “На все мероп­
риятия советской власти я смотрю, как
на гнев Божий, и эта власть есть наказа­
ние для людей. Такие взгляды я выска­
зывал среди своих приближенных, а так­
ж е и среди остальных граждан, с кото­
рыми приходилось говорить на эту тему.
При этом говорил, что нужно молиться,
молиться Богу, а такж е ж ить в любви,
тогда только мы от этого избавимся. Я
мало был доволен соввластью за закры ­
тие церквей, монастырей, так как этим
уничтожается Православная вера”*.
От посторонних передачи в ГПУ не
принимали, и оставшиеся на свободе ду­
ховные чада Батюшки вызвали телеграм­
мой в Тамбов его дальнюю родственницу.
Они провожали ее до тюрьмы, она пере­
давала передачу, разговаривала с Батюш ­
кой. А сестры в обеденное время, когда
заключенных выводили из тюрьмы и вели
через двор в столовую, стояли у ворот и
смотрели в щели. Батюшка, проходя мимо
ворот, благословлял их.
2 июня 1933 года заседание Тройки ПП
* УФСБ по Тамбовской обл., дело № Р-12791, т. 1.
29
ОГПУ по ИЧО по внесудебному рассмот­
рению дел постановило: “Фомина Степана
Васильевича, обвиняемого по ст. 58-10, II
УК, заключить в исправтрудлагерь сроком
на 7 лет, считая срок с 25/2-33 г.”*
Батю ш ку остригли и обрили. И когда
он в последний раз проходил мимо ворот,
даж е головы не мог поднять от скорби.
Медкомиссия при Тамбовском Ф ЗИТК
признала, что в связи с ограниченным дви­
жением левого локтевого сустава (Батюш­
ка в детстве повредил левую руку), он не
годен к тяжелому физическому труду**.
Несмотря на заключение комиссии, о. Се­
вастиан был отправлен в Тамбовскую об­
ласть на повалку леса, что было ему не
по силам. Духовные дети узнали место
лесоповала и, невзирая на дальность рас­
стояния, находили возможным приносить
ему передачи, утеш ать и поддерживать,
кто чем мог. По воскресным дням осуж­
денных отпускали домой. Домой в Козлов
о. Севастиану было далеко, но и по эту
сторону леса в деревеньке нашлись ду­
ховные дети, которые вечером в субботу
ж дали его. Там были созданы все усло­
вия: помыться, сменить одежду, поесть,
помолиться и отдохнуть. Воскресный день
проходил в молитве и беседе, о чем сам
* Там же.
** Там же.
30
Батюшка говорил: “Как на Пасху! Как в
раю побудешь!” А в понедельник снова
надо идти в лес на работу. Но и это про­
шло. Через год о. Севастиан был переве­
ден в Карагандинский лагерь в поселок До­
линка, куда прибыл 26 мая 1934 года.

И ст орическая справка
Если попытаться исследовать исто­
рию возникновения Караганды, то ока­
жется, что история этого города есть
ничто иное, как история Карлага и ис­
тория крестьян-спецпереселенцев 30-х
годов. До начала 30-х годов Караганды, как
таковой, не существовало. Лишь на мес­
те нынешнего Старого города*, на при­
горке, стоял построенный англичанами
еще при царе-батюшке флигель из крас­
ного кирпича под бордовой жестяной кры­
шей. Ими же (то есть англичанами) был
пробит первый шурф на месте будущей
первой шахты им. Костенко и добыт
первый уголь, который был вывезен на
верблюдах. И было на этом участке сте­
пи несколько переселенческих поселков,
возникших в начале века Старая Тихо­

новна, Большая Михайловка, Дубовка, Фе­


доровка, Крещеновка, где жили русские по­
* Название одного из районов современной Кара­
ганды.

31
селенцы и стояли в некоторых из них
православные храмы. Вот все, что было
до 1930-го года, года “великого
когда по всей России началась всеобщая
коллективизация, или массовое гонение на
крестьянство.

Спецпереселенцы
В программу первой пятилетки мо­
лодого, задумавшего окрепнуть в корот­
кий срок государства входила задача ос­
воения целинных земель Центрального
Казахстана и разработка Карагандинс­
кого угольного бассейна. Так как для осу­
ществления этой задачи требовалась
предельно дешевая рабочая сила, в начале
1931 года была создана комиссия под пред­
седательством Андрея Андреевича Анд­
реева, которая совместно с ОГПУ заня­
лась решением этого вопроса. И комис­
сия решила: выслать в Центральный Ка­
захстан 52 тысячи крестьянских семей,
что вместе с детьми и стариками со­
ставляло около полумиллиона человек. И
начались в феврале-марте 1931 года мас­
совые аресты крестьян и отправка их
по этапу в знойные степи Центрального
Казахстана. Сначала для строительства
железной дороги от Акмолинска до буду­
щей Караганды в Акмолинск были от-
32
правлены отцы семейств и старшие сы­
новья, которые построили эту дорогу в
сказочно быстрые сроки. За четыре ме­
сяца, то есть к маю 1931 года, она была
уже готова. После этого стали подвозить
в Карагандинскую область и в Осакаров­
ский район семьи строителей дороги.
Пошли под строгой охраной ОГПУ в сто­
рону Караганды эшелоны, битком наби­
тые крестьянскими семьями. Шли они
со всего Поволжья, начиная с Астраханс­
кой области и кончая Чувашией и Мор­
довией, из Пензенской, Тамбовской, Курс­
кой, Воронежской, Орловской областей, с
Харьковщины и Оренбуржья. Везли их по
жарким степям в наглухо закрытых те­
лячьих вагонах, где для всего вагона сто­
яла одна туалетная бочка. Ехали в тех
вагонах беременные женщины, кормящие
матери, дети, старики. Уже в вагонах
люди стали умирать и покойников везли
вместе с живыми до места назначения.
И опять из вновь прибывших были ото­
браны наиболее крепкие парни и девушки
для строительства дороги Караганда —
Балхаш. Дневная норма (даже зимой) на
каждого строителя была 8 тонн грун­
та. Инструмент — тачка, лом, кирка,
совковая лопата. Невыполнившим норму
урезали паек. И люди падали замертво.
Могилы им не копали, а клали прямо в
2 Зак. 87 096. 33
железнодорожную насыпь и засыпали
грунтом. Так что дорога эта от Акмолы
до Балхаша буквально на костях стоит.
Итак, 52 тыс. крестьянских семей
были привезены летом и ранней осенью
1931 года на территорию будущей Ка­
раганды и области и брошены под отк­
рытым небом на произвол судьбы — ни
жилья, ни хлеба в достатке, ни воды.
Селились люди в наскоро вырытых ямах,
которые копали себе сами, укрывая их
ветхим тряпьем, чтобы можно было са­
мим в них укрыться от знойного солнца
и иссушающего степного ветра. И этим
необыкновенным жарким летом 1931 года
от дизентерии и голода погибли почти
все дети до 6-летнего возраста. А осталь­
ные, начиная с 10-летних детей и закан­
чивая стариками, были мобилизованы на
сооружение земляных бараков. Бараки к
зиме достроить не успели, и в ноябре,
когда уже выпал снег и трещали морозы,
началось заселение в недостроенные, не­
утепленные и неотапливаемые бараки, в
которых не было порой даже крыши. В
бараки, площадью 50 кв. м. заселяли по
100 и более человек. И зимой гг. про­
шла волна массовой смертности. Главны­
ми губителями людей были холод, голод,
повальный тиф, цинга. В результате чего
в поселках — обсервациях вымерло более
34
половины от общего количества кресть­
ян. Впрочем, учета умирающих никто
не вел. Были лишь при комендатурах по­
хоронные команды, которые собирали по­
койников на телеги и сваливали их во рвы,
вырытые на окраинах поселков.
Поздней осенью 1932 года взамен погиб­
ших спецпереселенцев в Осакаровский рай­
он, где повымерзли почти все, пришло по­
полнениe — несколько эшелонов репрессиро­
ванных кубанцев. А в 1933 году, когда почти
на всю страну обрушился голод, по
реселенцам прошла новая волна смертей.
В эти страшные годы по всей Кара­
гандинской области не было ни одного
православного храма. Спецпереселенцы
собирались на молитву тайно, в землян­
ках. Именно они и составили впослед­
ствии первые общины Карагандинской
церкви, которые, начиная с 1942 года,
ходатайствовали об открытии при шах­
тах и в новообразованных поселках пра­
вославных храмов и молитвенных домов.
Что же сказать о планах первых пя­
тилеток? Конечно, они были выполнены.
Первоцелинники-спецпереселенцы освоили
тысячи и тысячи гектаров целинных
земель, к середине 30-х годов на террито­
рии Карагандинской области и Осакаровс­
кого района создали 25 экономически
крепких колхозов и разработали первые
35
шахты Карагандинского угольного бас­
сейна.
Но если попытаться подвести итоги
и назвать число загубленных здесь в 1931—
1933 годах крестьян-спецпереселенцев то,
исходя из того, что из каждых четырех
человек здесь выжил только один, окажет­
ся, что в наскоро отрытых на окраинах
спецпоселках рвах и под железнодорож­
ной насыпью от Акмолы до Балхаша вот
уже шестьдесят с лишним лет покоит­
ся прах примерно четырехсот тысяч
крестьян и их детей.

Карлаг
Как и завоз “раскулаченных” спец­
переселенцев, похожая проблема — отку­
да взять для освоения безлюдных степей
Казахстана дешевую и неприхотливую
рабочую силу, такую силу, которая была
бы свободна от семьи и готова к перегону
с места на место, не требовала бы ни
устроенного жилья, ни больниц, ни школ,
— была решена так же просто.
19 декабря 1931 года было принято
решение об образовании в Центральном
Казахстане одного из филиалов ГУЛАГа
— Карлага, который первоначально по­
лучил название “Карагандинский совхоз-
гигант ОГПУ”, и целью его организации
36
явилось создание основы сельскохозяй­
ственного производства для бурно раз­
вивающейся тяжелой промышленности
Центрального Казахстана. В одном из
первых директивных документах сказа­
но: “Организованный в 1931 г. Караган­
динский совхоз-гигант ОГПУ получает
почетное и ответственное задание — ос­
воить грандиозный район Центрального
Казахстана”. И освоение это началось с
того, что в конце 1931 г. в древние степи
Сары-Арки со всех концов Советского Со­
юза, вместе с людьми уголовного мира,
стали прибывать этапы жертв полити­
ческих репрессий. Первый этап числен­
ностью 2567 человек был размещен в па­
латочном лагере, оцепленном с четырех
сторон колючей проволокой. Численность
заключенных росла из года в год и вместе
с ней рос и развивался совхоз-гигант.
Сфера его влияния распространялась от
Алтая до Бетпак-Далы, от “Казахстан­
ской Швейцарии” до Заилийского Ала-Тау.
Территория Карлага была равна терри­
тории Франции. Столицей Карлага был
поселок Долинка (33 километра от Ка­
раганды), воротами, куда пребывали зак­
люченные, — станция Карабас, и братс­
кой могилой тысячи тысяч его узников
стала вся безбрежная степь Централь­
ного Казахстана.
37
Карлаг располагал реальной властью,
оружием, транспортными средствами,
содержал почту, телеграф. Он состоял
из 26-ти отделений (“ т о чек” ) распо­
ложенных в радиусе от 2 до 400 километ­
ров от Долинки. Отделения были увяза­
ны в единый хозяйственный план и не
было случая, чтобы этот план не выпол­
нялся. Спрос здесь был особый. Вокруг
Долинки, тесно опоясывая ее, также вы­
росли лагерные зоны, оборудованные по
всем техническим условиям лагерного ре­
жима: ограды с козырьками из колючей
проволоки, сторожевые вышки, конт ­
рольная пропахиваемая и боронуемая по­
лоса, круговые посты караульных собак.
В центре Долинки размещался третий
отдел (позднее переименованный в пер­
вый) — тюрьма в тюрьме, где заключен­
ным добавляли срок, подвергали пыткам,
производили расстрелы.
В Карлаге работала выездная колле­
гия Карагандинского областного суда в
составе трех лиц, называемая “тройкой”.
Приговоры исполнялись на местах. При­
говоренных ставили на колени на край
ямы, предварительно вырытой другими
заключенными, и стреляли в затылок.
Расстрелянные брались на списочный
учет с грифом “Умер”, личные дела унич­
тожались.
38
Хозяйство Карлагапроцветал
изобиловал не только дешевой рабочей си­
лой, но он имел и крепкий мозговой центр.
В нем содержались известные всему миру
ученые, военноначальники, деятели куль­
туры, политики, люди духовного звания,
монашествующие. За колючей проволокой
степных отделений было сосредоточено
большое количество высококвалифициро­
ванных агрономов всех уклонов, зоотехни­
ков, медицинских работников, экономис­
тов. Условия жизни заключенных Карлага
были невыносимыми. Акт, составленный
проверяющими работниками Гулага, от 5
февраля 1941 г., свидетельствует:
“Заключенные размещены в стандар­
тных бараках. Стены бараков саманные,
внутреннее оборудование — двойные нары.
Полы земляные, зимних рам нет. Грязь,
сырость, печки в бараках отапливаются
не ежедневно. В мужском бараке темпе­
ратура воздуха +4°, в женском +16°. У
многих заключенных не имеется постель­
ных принадлежностей. Баня, прачечная,
дизкамеры в виду отсутствия топлива
работают с большими перебоями. Обна­
ружены массовая вшивость, недостаток
белья, которое не меняется и не стира­
ется. Зимним вещедовольствием обеспе­
чено менее 50 % заключенных. Большин­
ство одето не по сезону, на ногах летняя
39
обувь. Кипяченая вода, как в бараках, так
и на работах отсутствует. На работах
нет даже сырой воды. Заключенные вме­
сто воды едят снег. Питание по качеству
не соответствует калорийности. Име­
ются случаи невыхода на работу по ра­
зутости и раздетости. Заключенные, не
вышедшие на работу по этим причинам,
котируются, как отказчики от работы,
которым выдается паек отказчика. Их
даже отправляют в ШИЗО (штрафной
изолятор)”.
В Карлаге часто совершались попыт­
ки к бегству. Все они заканчивались “лик­
видацией”.
И на всем этом фоне на всю страну
гремела слава Карагандинского совхоза
МВД СССР (шло время, менялись назва­
ния) и его опытной сельскохозяйствен­
ной станции. Рекордные урожаи здесь
давали капуста, огурцы, помидоры. Не­
бывалых результатов достигли селекци­
онеры. Они вывели новые сорта озимых,
яровых, кормовых культ ур. Агроном
Митрошина, осужденная на 25 лет по
58-й статье, вывела сорт картофеля
“эпикур” и получала по 60 тонн с гекта­
ра. Кроме того, было организовано ско­
товодческое хозяйство. На Всесоюзной
выставке в Москве, например, демонст­
рировалась корова по кличке Морошка, да­
40
вавшая 12тысяч литров молока в год. О
ромнейшие отары овец с середины лета
до поздней осени шли своим ходом из раз­
н ы х от делений Карлага вплот ь до
Петропавловского мясокомбината. В Кар­
лаге были сахарный завод, стекольное
производство, катали пимы, выделывали
кожу. В цехе № 3 РМЗ в военное время
выпускали мины М-82. Всюду работали
заключенные. Карлаг кормил армию, да­
вал государству зерно, мясо, оружие,
одежду. Но заключенных за людей не счи­
тали. Кормили баландой, ячменем “аню­
тины глазки”. Ежедневно из Долинки при­
езжали судьи и судили заключенных за то,
что кто-то взял морковку или свеклу.
И не является секретом тот факт,
что смертность в Карлаге была очень
большая*.
“В конечном итоге, — говорится в од­
ном из научных отчетов опытной стан­
ции, — всю хозяйственную деятельность
совхоза МВД можно рассматривать как
грандиозный производственный опыт
успешного сельскохозяйственного освое­
ния земель крайне сухих степей и полу­
* За годы своего существования (с 1931 по 1956 гг.)
Карлаг принял около миллиона человек. Но по­
скольку архивы Карлага до сего дня засекрече­
ны, нет возможности назвать даже приблизитель­
ное число его жертв.

41
пустыни”. Так оно и было. Но спроекти­
ровано и построено все это было руками
заключенных на их же собственных кос­
тях.
* * *

Итак, в мае 1934 года в ж аркие степи


Центрального Казахстана в одно из отде­
лений Карлага был привезен с этапом иеро­
монах Оптиной Пустыни о. Севастиан.
О своем пребывании в лагере Батю ш ­
ка вспоминал, что там били, истязали,
требовали одного: отрекись от Бога. Он
сказал: “Никогда”. Тогда его отправили в
барак к уголовникам. “Там, — сказали,
— тебя быстро перевоспитают”. Можно
представить, что делали уголовники с по­
жилым и слабым священником.
По слабости здоровья Батюшку поста­
вили работать хлеборезом, затем сторо­
ж ем складов в зоне лагеря. В ночные де­
ж урства Батю ш ка никогда не позволял
себе спать, он нес молитвенный труд. И
начальство, приходя с проверкой, всегда
заставало его бодрствующим. Батю ш ка
рассказывал, как иногда в зону привози­
ли кинофильмы и всех заключенных сго­
няли в клуб. “Я в кино не ходил, — вспо­
минал он, — все идут, а я скаж у напар­
нику: “Ты иди за меня в кино, а я за тебя
подежурю”. А если приходилось идти, то
42
Батюшка приходил в клуб пораньше и где-
нибудь в укромном уголке или под лавкой
ложился. Когда поспит, отдохнет, когда
молитву почитает.
В последние годы заключения Батюш ­
ка был расконвоирован и ж ил в каптерке
в третьем отделении лагеря, находящего­
ся близ Долинки. Он возил на быках воду
для жителей ЦПО*. Бывало, зимой при­
везет воду, подойдет к быку и греет об
него окоченевшие руки. Ему вынесут и по­
дарят варежки. А на следующий день он
опять приезж ает без вареж ек (подарил
кому-нибудь или отобрали) и снова греет
руки об быка. Одежда на нем старая, дра­
ненькая. Когда по ночам Батюшка зам ер­
зал, он забирался в ясли к скоту и согре­
вался теплом животных. Ж ители ЦПО да­
вали ему продукты — пироги, сало. Что
мог, он куш ал, а сало отвозил закл ю ­
ченным в отделение. “В заключении я был,
— вспоминал Батю ш ка, — а посты не
нарушал. Если дадут баланду какую-ни­
будь с кусочком мяса, я это не ел, менял
на лишнюю пайку хлеба”.
Сестрам Варваре и Февронии, арес­
тованным с Батюшкой, срок не дали. Сес­
тру Агриппину отправили на Дальний Во­
сток, где через год освободили. Она напи­
сала Батюшке о своем намерении ехать
* Центральные промышленные огороды.
43
на родину, а он благословил ее немедлен­
но приехать в Караганду. В 1936 году она
приехала, получила свидание с Батю ш ­
кой, и он предложил ей купить домик в
районе поселка Больш ая Михайловка, по­
ближе к Карлагу, поселиться в нем, а к
нему ездить каждое воскресенье на по­
путной, “абы какой машине”. Спустя два
года в Караганду приехали сестры Ф ев­
рония и Варвара. И домик был куплен на
Нижней улице — амбарик старенький с
прогнувшимся потолком. В нем они устро­
или две комнаты, кухню, сенцы. Был и
огород с колодцем. Сестры Агриппина и
Варвара устроились работать в больнице
в Новом городе, а Феврония, как мало­
грамотная, работала в колхозе. Приехали
в Караганду и другие монахини: Кира,
М арфа и Мария. Они поселились в Тихо­
новне. Сестры познакомились с верующи­
ми и стали потихоньку собираться для
совместной молитвы. Узнав, что в Долин­
ке находится о. Севастиан, верующие ста­
ли помогать ему. В воскресные дни сест­
ры приезж али к Батю ш ке в отделение.
Кроме продуктов и чистого белья, они
привозили Св. Дары, поручи, епитрахиль.
Все вместе выходили в лесок, Батюшка
причащ ался сам и сестер исповедывал и
причащал. Заключенные и лагерное на­
чальство полюбили Батю ш ку. Злобу и
44
враж ду побеждали любовь и вера, кото­
рые были в его сердце. Многих в лагере
он привел к вере в Бога и не просто к
вере, а к вере настоящей. И когда Батюш ­
ка освобождался, у него в зоне были ду­
ховные дети, которые по окончании сро­
ка ездили к нему в Михайловку. А много
лет спустя, когда открылась в Михайлов­
ке церковь, ж ители Долинского отделе­
н и я ЦП О п о е х а л и ту д а и у з н а л и в
благообразном старце-священнике своего
водовоза.
Подошел к концу срок заключения.
Батю ш ка был освобожден из лагеря 29
а п р ел я 1939 года накануне праздника
Вознесения Господня. Он приш ел к своим
послуш ницам в крошечный домик, где
пол м азался ж елтой глиной, а на кухне
за ширмой на большом сундуке была его
постель. И ж или они — мать Феша, мать
Варя, мать Груш а, позж е мать Е кате­
рина к ним приехала из заключения, и
Батюшка. Утром рано вставали, читали
положенное правило, сестры ш ли на р а ­
боту, а Батю ш ка дома оставался. Он за
водичкой ходил, обед варил, обувь чи­
нил и чистил. Сестры этим смущались,
но старш ие монахини, живш ие в Тихо­
новке, сказали им: “Что Батю ш ка дела­
ет — вы не понимаете и потому молчи­
те ”. Литургию служ или тайно, и еж ед­
45
невно Батюшка вычитывал суточный круг
богослужения.
Перед войной он ездил в Тамбовскую
область. Духовные чада Батюшки, много
лет ожидавшие его возвращ ения из лаге­
рей, надеялись, что он останется с ними
в России. Но Батюшка, искавший испол­
нения не своей воли, а предавая себя в
волю Божию, прожив неделю в селе Су­
хотинка, снова возвратился в Караганду,
в тот удел, который был назначен ему
Божественным промыслом.
Население Караганды в те годы со­
ставляли прикрепленные к угольным ш ах­
там с пометкой “навечно” все те ж е спец-
переселенцы, а так ж е освобождавшиеся
со справкой “вечная ссылка в Караганду”
бывшие узники Карлага. Более двух тре­
тей населения города не имело паспор­
тов. Ж или ссыльные в темных чуланах,
зем лянках и сарайчиках, и каж ды е 10
дней они обязаны были отмечаться в ко­
мендатурах.
К араганда была голодным городом,
особенно плохо с хлебом было в военные
и послевоенные годы. Батюшка сам ходил
в магазин получать хлеб по карточкам.
О девался он, как простой старичок, в
очень скромный серенький костюмчик. И
вот он шел, занимал очередь. Очередь под­
ходила, его отталкивали, он снова стано­
46
вился в конец очереди и так не один раз.
Люди это заметили и, видя его незлобие
и кротость, стали без очереди пропускать
Батюшку и давать ему хлеб.
В 1944 году Батюшкой и сестрами был
куплен на Западной улице дом побольше.
Батюшка ходил по дому, все по-хозяйс­
ки оглядывал и говорил, что и как надо
переоборудовать. “Да зачем же, батюш­
ка, — возражали сестры, — не в К азах­
стане ж е нам век вековать! Вот кончится
война, и поедем с вами на Родину”. “Нет,
сестры, — сказал Батюшка — здесь бу­
дем жить. Здесь вся жизнь другая, и люди
другие. Люди здесь душевные, сознатель­
ные, хлебнувшие горя. Так что, дорогие
мои, будем жить здесь. Мы здесь больше
пользы принесем, здесь наша вторая ро­
дина, ведь за 10 лет уж е и привыкли”.
Так и остались они навсегда, все до смер­
ти, в Караганде. И на Михайловском клад­
бище похоронены все рядом с Батюшкой.
Трех из своих монахинь — Агриппину,
Варвару и Екатерину Батюшка сам похо­
ронил, хотя они были много его моложе*.
* Все они заболели сердцем после нападения на
домик на Нижней улице бандитов. Перепугались
до полусмерти, и это подорвало их здоровье. Ма­
тери Февронии не было в ту ночь дома, и она
пережила всех троих. Батюшка, предвидя беду,
настаивал на переезде своих послушниц в район

47
А тогда, в 1944 году, в новом доме на
Западной улице была устроена небольшая
домовая церковь, и о. Севастиан тайно
совершал в ней Божественную Литургию.
В доме у Батюшки всегда была чистота,
тишина и необычайный покой. В комнатах
было много икон, перед которыми тепли­
лись огоньки лампад.
Шло время. Ж ители Михайловки, у з­
нав о Батюшке, стали приглашать его к
себе, в свои дома. Разреш ения на совер­
шение треб не было, но Батюшка ходил
безотказно. Народ в Караганде был вер­
ный — не выдадут. Не только в М ихай­
ловке, но и в других районах полюбили
Батюшку, поверили в силу его молитв. Со
всех краев в Караганду стали съезж аться
духовные чада старца — монашествую­
щие и миряне, ищущие духовного руко­
водства. Ехали из Европейской части Рос­
сии, с Украины, из Сибири, с дальних
окраин Севера и Средней Азии. Он всех
Мелькомбината. Но это было далеко от Б. Михай­
ловки, и матушки никоим образом не захотели
уезжать далеко от храма. Так и не послушались
Старца, за что и пострадали, и умерли одна за
другой от инфарктов. Вскоре после нападения Ба­
тюшка купил для них дом рядом с церковью, но
силы трех монахинь были уже подорваны. Имена
их в монашестве: Александра, Вера и Елена. Мать
Феврония была пострижена после смерти Батюш­
ки с именем Фекла. Скончалась в 1976 г.

48
принимал с любовью и помогал устроить­
ся на новом месте. Домики в Караганде в
то время продавались недорого. Они при­
надлеж али спецпереселенцам, которые,
со временем выстраивали для себя новые
дома и продавали свои саманные хибарки.
Батюшка давал деньги на покупку домика
тем, у кого их не было, или добавлял тем,
кому их не хватало. Деньги ему со временем
возвращали, он отдавал их другим и т. д.
Вокруг Караганды открывались новые
ш ахты и рудники, и устроиться на рабо­
ту тоже было нетрудно. Скоро в Михай­
ловке “батюшкиных” стало очень много,
и они все прибавлялись, а Батюшка все­
гда был светлы м , лю бящ им , ко всем
ласковым, всем доступным. А однажды,
когда он с монахинями Марией и Марфой
ходил на общее кладбище, что за Тихо­
новкой, где посредине кладбищ а были
общие могилы, в которые клали в день
по двести покойников-спецпереселенцев,
умиравших от голода и болезней, и зары ­
вали их без погребения, без насыпи, без
крестов, — старец, посмотрев на все это
и обо всем наслушавшись, сказал: “Здесь
день и ночь, на этих общих могилах муче­
ников, горят свечи от земли до неба”. И был
о. Севастиан молитвенником за всех их.
А Караганда росла и строилась, вби­
рая в себя разделенные участками степи,
49
шахтами и рудниками старые переселен­
ческие поселки, поселки спецпереселен­
цев 30-х годов, селения немцев, выслан­
ных в Караганду из Поволжья в военные
годы. Первым был выстроен Копай-город,
затем поселки 1-го и 2-го рудников, за ­
тем возле крупных ш ахт был отстроен
Старый город, и уж е после войны стал
строиться со всем размахом областного
промыш ленного центра многоэтаж ны й
Новый город. Михайловка оказалась самым
близким районом, вплотную прилегающим
к Новому городу. А церковь в Караганде
была только одна — на 2-м руднике.
В ноябре 1946 года по благословению
старца православны е ж ители Больш ой
М ихайловки подали в соответствующие
местные органы власти заявление о ре­
гистрации религиозной общины. Не добив­
шись на месте положительного р езул ь­
тата, верую щ ие обратились с ходатай­
ством в Алма-А ту к Уполномоченному по
делам религии в Казахстане. В ответ на
это ходатайство в ноябре 1947 года в Ка­
рагандинский облисполком пришло рас­
поряжение: “Запретить священнику Сева­
стиану Фомину службы в самовольно от­
крытом храме”. Повторные заявления на­
правлялись в Алма-А ту и в 1947, и в 1948
годах. Верующие ездили ходатайствовать
в Москву, обращались за поддержкой в
50
Алма-Атинское Епархиальное управле­
ние. К военкому Карагандинской области
писали родители воинов, погибших в годы
Великой Отечественной войны, единствен­
ным утешением для которых было помо­
литься за своих погибших на войне сы­
нов: “но нас, — говорилось в письме, —
лишают и этой возможности”*.
К Б ольш ем и хай ловском у приходу,
кроме Нового города, примыкали районы
М елькомбината, Ф едоровского пласта,
Михайловской железнодорожной станции,
районы Сарани, Дубовки, 10 кирзаводов,
район Новостройки, районы пяти кара­
гандинских угольных разрезов, несколь­
ко ш ахт и прочие (всего 20 пунктов).
А Батюшка был один, помогали ему толь­
ко монахини.
Верующие просили зарегистрировать
молитвенный дом хотя бы в качестве ф и­
лиала существую щ его на 2-м руднике
Кировского молитвенного дома.
В результате в 1951 году Михайловс­
кий молитвенный дом, где некоторое вре­
мя все-таки совершались требы, был окон­
чательно закрыт. И только в 1953 году
добились официального разреш ения на
с о в ер ш е н и е в Б о л ь ш е м и х а й л о в с к о м
молитвенном доме церковных таинств и
* Совет по делам религии при Совмине КССР, пе­
реписка с уполномоченным Д. 1, л. 12; Д. 4, л. 45.

51
обрядов — крещения, отпевания, венча­
ния, исповеди. Теперь к Батюшке могло
обращ аться гораздо большее число лю ­
дей, но Литургию Батюшка мог служить
только тайно на частных квартирах ве­
рующих. И после утомительного трудо­
вого дня, после келейной молитвы Б а ­
тюшка, маленький, худенький, в длин­
ном черном пальто и в черной скуфейке,
в три часа ночи шел своей легкой, быст­
рой походкой по темным карагандинским
улицам в заранее условленный дом, куда
по одному, по два собирались православ­
ные. По Великим праздникам Всенощное
бдение служили с часа ночи, а после ко­
роткого переры ва соверш алась Б о ж е ­
ственная Литургия. Окна плотно завеш и­
вались одеялами, чтобы не пробивался
свет, а внутри дома было светло и много­
людно. Службу заканчивали до рассвета,
и так же, по темным улицам, по одному
— по два люди расходились по домам.
К этому периоду времени относится
приезд в Караганду двух монахинь высо­
кой духовной ж изни — матери Агнии и
матери Анастасии, которым о. Севастиан
был хорош о знаком ещ е по О птиной
Пустыни. Мать Агния — духовная дочь
старца Варсонофия, талантливая худож ­
ница, — с юных л ет обуч ал ась и к о ­
нописному искусству в Знамено-Сухотин-
52
ском монастыре. Она была начитана, хо­
рошо знакома с творениями святых От­
цов, внутренне была очень сдерж ана и
интеллигентна. Мать Анастасия по благо­
словению старца Нектария несла подвиг
юродства. Она часто совершала поступки,
противоречащие здравому смыслу, зна­
чение которых открывалось впоследствии.
И свою заботу обо всех, ангельскую доб­
роту своей души она старалась скрыть за
внешней суровостью, делая порою резкие
замечания ближним и обличая их грехи и
недостатки. Но боялись мать Анастасию
только еще не привыкшие к ней, а зна­
ющие ее платили ей той ж е любовью и
большим уваж ением. Обе эти старицы
были наделены благодатными дарами. Они
видели человека насквозь, многое прозор­
ливо предсказы вали, но имея глубокое
смирение, жили под старческим водитель­
ством о. Севастиана.
А хлопоты об открытии храма продол­
жались. Снова и снова ездил в Москву пре­
данный Батюшке человек — Александр
Павлович Кривоносов — и привез, нако­
нец, в 1955 году, исходатайствованный
им документ о регистрации религиозной
общины в Большой Михайловке.
Начались реконструкционные работы по
переоборудованию жилого дома в храмовое
здание. Всем руководил Батюшка. Были сня­
53
ты перегородки между стенами, на крыше
сооружен голубой купол-луковка, какие
бывали на старинных церквах лесных ски­
тов. Зорко наблюдавшие за ходом работ
представители местной власти категоричес­
ки запретили поднимать крышу храма даже
на сантиметр. Тогда Батюшка благословил
в одну ночь тайно собраться народу и в те­
чение этой ночи углубить на один метр пол
в церкви. Люди взялись за лопаты, и за ночь
было вывезено грузовиками 50 кубометров
земли. Таким образом, потолок от пола стал
на метр выше прежнего. Пол быстро по­
крыли досками, и утром в церкви уже со­
вершался молебен.
Во дворе построили дом, назвав его
“сторожкой”, к которой постепенно при­
строили четыре комнаты: трапезную с кух­
ней, келью для келейниц и большую свет­
лую комнату с теплым тамбуром, которая
стала батюшкиной кельей. Далее во дворе
устроили открытую часовню для служения
Пасхальной Заутрени и Крещенского во­
досвятия, в кухне были наставлены нары
для приезж их, которых особенно много
было под праздники (через несколько лет
нары убрали по приказу Горсовета). Ж и­
тели Михайловки стали приносить сохра­
нившиеся у них иконы. Некоторые из икон
были спасены ими при закрытии в 1928 году
старой Михайловской церкви. Так дивной
54
красоты икону “Скоропослушницы”, неког­
да заказанную на Афоне первыми насель­
никами Большой Михайловки — пересе­
ленцами из Белоруссии, Батюшка решил по­
местить в иконостас. Мать Агния написала
для иконостаса в одинаковом с Владычи­
цей размере икону Спасителя с Евангели­
ем. И много других икон было написано
ею для Михайловской церкви. Церковную
утварь, служебные и святоотеческие книги
прислал из Москвы бывший узник Карла­
га протодиакон Иаков. И в 1955 году в день
Великого праздника Вознесения Господня
освятили в Большой Михайловке церковь
в честь Рождества Пресвятой Богородицы.
Священников Батюшка подбирал себе
сам. Сначала приглядывается, потом при­
зовет и скажет: “А вам надо быть священ­
ником”. Так было с Александром Павло­
вичем Кривоносовым, занимавшим руко­
водящую должность по аграрному хозяй­
ству при Облисполкоме. Он испугался этих
слов, пришел домой и не мог заснуть —
плакал. Но ослуш аться не посмел, при­
шел к Батюшке и сказал: “Благословите,
я согласен”. — “Ну вот и хорошо, подучи­
тесь пока, а потом поедете в Алма-Ату
принимать священный сан”*. Другой свя­
* Сохранилось письмо старца Севастиана к мит­
рополиту Алма-Атинскому и Казахстанскому Ни­
колаю (Могилевскому): ’’Ваше Преосвященство,

55
щенник, Серафим Николаевич Труфанов,
по ж елани ю своего о т ц а -с в я щ енника,
принял священный сан давно, но долгое
время работал экономистом. Он, как и отец
Александр, был одиноким. Потом Батю ш ­
ка послал в Алма-Ату для рукоположе­
ния церковного старосту Павла Алексан­
дровича Коваленко. О. Павел стал четвер­
тым свящ енником. Диакон о. Н иколай
Владыко святый Николай, прошу Вашего Святи­
тельского благословения. Ваш послушник, недо­
стойный Севастиан. Владыко Святый, прошу Вас
убедительно, если можно это, посвятить во свя­
щенники Александра Павловича Кривоносова, вви­
ду того, что мое здоровье слабеет, приходится с
большим трудом обслуживать приход. Вот сейчас
наступает Святая Четыредесятница, бывает мно­
го исповедников и причастников, поэтому мне бы­
вает тяжело одному выполнить это святое дело.
Поэтому я, грешный, прошу не отказать моей
просьбе и моих прихожан рукоположить Алексан­
дра Павловича в иереи. Александр Павлович че­
ловек нравственный, трезвый, во всех отношени­
ях достоин иерейского звания.” Об Александре
Павловиче Кривоносове следует сказать подроб­
нее. В молодости он посещал Шамординскую жен­
скую обитель, и блаженная Пелагия, которая там
жила, много говорила ему о его жизненном пути
в будущем. Так, она сказала, что он отойдет от
православия, будет увлекаться различными рели­
гиозными и политическими течениями, а в конце
жизни станет “архимандритом Дивеева” Впослед­
ствии ее слова оправдались. Он отошел от Право­
славия, примкнул к староверам, увлекся иными

56
Самарцев, посвященный целибатом, был
такж е ставленник Батюшки.
Батюшка был настоятелем храма один­
надцать лет — с 1955 по 1966 г., до дня
своей кончины.
22 декабря 1957 года, в день п р азд ­
нования иконы Бож ией М атери “Н еча­
янная радость”, архиепископом П етро­
павловским и К устанайским Иосифом
(Черновым) Батю ш ка был возведен в сан
архимандрита и награж ден П атриарш ей
грамотой “За усердное служ ение С вя­
той Ц еркви”.
В 1964 году ко дню своего Ангела был
награжден архиерейским посохом — на­
религиозными течениями. Но когда в Караганде
встретился со старцем Севастианом, старец так
на него повлиял, что он окончательно и беспово­
ротно утвердился в Православии и принял свя­
щенный сан. О. Александр стал добрым, любвео­
бильным пастырем и делателем молитвы Иисусо­
вой. Он до смерти ожидал исполнения предсказа­
ния блаженной Пелагии и говорил: “Все, что она
мне предсказала, исполнилось. Только одно не ис­
полнилось”. Но если смотреть шире, то исполни­
лось все. Из этого пророчества можно заключить,
что старец Севастиан создал в Караганде “Диве-
евскую обитель”, то есть женскую общину, по­
добную общине Дивеевской. После смерти старца
о. Александр стал настоятелем. Значит, в очах Бо­
жиих он был “архимандритом Дивеева”, что и про­
зревала блаженная Пелагия. О. Александр почил
о Господе 5 июля 1971 года.

57
града, примеров не имеющая. Перед бла­
женной своей кончиной Батюшка был по­
стрижен в схиму.
Неутомимое подвижническое служ е­
ние Православной Церкви от послушника
в скиту Введенской Оптиной Пустыни до
настоятельства и посвящения в сан архи­
мандрита Батюшка исполнял 57 лет — с
1909 по 1966 год.
Батюшка сохранял безупречное испол­
нение церковного У става, не допуская
при богослужении пропусков или сокра­
щений. Церковные службы были для него
неотъемлемым условием его внутренней
жизни. Батюшка особенно благоговел пе­
ред праздниками Вознесения Господня и
Святой Троицы, как завершающими дело
Христа Спасителя, как венцом всех Таин
Христовых. В беседах его любимым обра­
зом был Иоанн Богослов, память которо­
го он совершал особенно торжественно и
благоговейно. Часто скорбел о недостой­
ном почитании своей паствой этого Апос­
тола Любви и говорил: “Вот, сегодня день
памяти перенесения мощей святителя Ни­
колая, — и церковь полна народа. А вчера
был праздник святого Апостола и Евангелис­
та Иоанна Богослова, — и церковь была по­
лупуста. Как же вы не понимаете, кто выше
и кого надо больше почитать? Какой празд­
ник больше?” Так же он особенно чтил все
58
семь дней памяти Предтечи и Крестителя
Господня Иоанна и память святых бессребре­
ников Космы и Дамиана (1/14 июля), как по­
кровителей той местности, где он родился.
Батюшка придавал большое значение
тому, чтобы люди ставили свечи. Иногда
он звал к себе кого-нибудь из своих ду­
ховных чад или прихожан, давал пучок
свечей и говорил: “Молись и ставь свечи
почаще”. То ли что-то угрожало челове­
ку, то ли Батюшка видел, что тот редко
ставит свечи. Объяснение этому часто от­
крывалось впоследствии. Но одной своей
духовной дочери монашеского устроения
он при каком-то случае сказал: “Вам ста­
вить свечи необязательно, сами свечой
будте”. Так ж е Батюшка учил почитать
иконы и об иконах с благоговением гово­
рил: “Торжество Православия — празд­
ник. Что ж е празднуется? Что иконо­
борческую ересь победили и низвергли. На
иконах благодать Божия. Они даны нам в
помощь от Бога и защищают нас от тем­
ной силы. Есть особые святыни, где на­
капливается благодать Святаго Духа. И
иконы есть особые по славе благодати.
Есть намоленные веками чудотворны е
иконы, и, как ручейки, они несут от Гос­
пода благодать”. Если Батюшка замечал,
что кто-нибудь не прикладывается к ико­
нам, говорил тому: “Ты, дорогой, когда
59
что-либо размыш ляеш ь и отвергаешь, то
имей в своем уме и сердце правильную
рассудительность”. Одному сказал: “Ты,
дорогой, сначала пойми, что трудно тебе
понимать многое, а потому и ошибаешься
легко. А то ведь так и невежество свое
люди за мудрость принимают”. Однажды
в беседе Батюшка сказал, что старец Не­
ктарий всегда говорил, что мудрость, р а­
зум, рассудительность — есть дары Свя­
таго Духа. Они приводят к благочестию. И
что человек, лишенный дара рассуж де­
ния, часто помышляет в себе превосход­
ство над другими. “Где от злой силы за ­
щ иту искать, как смирение, а не гордость,
стяж ать”.
Постоянной заботой Батюшки было ус­
троение в людских душах глубокого мира
через отсечение своей воли. Ж изнь среди
мира, свою и своей паствы, он старался
приблизить к жизни монастырской. Очень
огорчался, если кто не слуш ался и не
выполнял его совета, — это было всегда
во вред и часто к несчастью человека. Огор­
чался он до скорби. Отчитает, отвернется
и не благословит. Если ж е увидит слезы,
или же что человек раскаялся и в конце
концов послушался его совета, очень об­
радуется, пожалеет его, и через некото­
рое время сам чем-нибудь порадует. Од­
нажды он говорил одной девушке: “Ты ж е
60
не послушалась меня, что же ты теперь
пришла, плачешь и просишь? Теперь при­
дется терпеть”. И, обратившись к девуш­
кам, сказал: “Что ж е вы меня не слушае­
тесь? Почему? Ведь я же... — запнулся,
— не всегда ошибаюсь”. Таково было его
смирение. Даже плакал Батюшка от непос­
лушания чад. Так же часто плакал, при­
нимая исповедь. Почему? То ли ужасался
грехам, то ли не видел должного раская­
ния, то ли предвидел что-то...
Любовь Батюшки была нежная, забот­
ливая. Иногда он сердился, но редко. Вы­
ходило у него это очень по-детски. Гово­
рил: “Вот я возьму палку и так тебе дам,
так тебе дам палкой!” Люди часто в та ­
ких случаях падали на колени и просили
п р о щ ен и я. Не п а л к а , конечно, бы ла
страшна, а то, что расстроили Батюшку.
Как-то раз он проговорился во время от­
кровенной беседы: “Скольким я продлил
жизнь...”
Батю ш ка обладал тонким юмором и
любил пошутить, но всегда очень добро­
желательно. Он не ж алел времени на бе­
седу с человеком. Каждый его совет при­
водил к благополучию. Ж изнь верных чад
Батюшки была примером порядка. Их на­
зывали “батюшкины”, говорили, что доб­
рая половина Михайловки, как негласный
монастырь.
61
Здоровье у Батюшки было слабое. Осо­
бенно страдал он от сужения пищевода.
Все знали, что во время еды его ни в
коем случае нельзя беспокоить и отвле­
кать разговорами. Он тут ж е начинал каш ­
лять, что иной раз заканчивалось рвотой.
Эта болезнь была следствием нервных по­
трясений, во множ естве перенесенны х
старцем за его долгую жизнь. Он всегда
был в напряжении. Когда церковь была
ещ е не зареги стри рован а, и Б атю ш ка
тайно, с самыми близкими служил Литур­
гии, он постоянно испы ты вал чувство
страха. Он говорил: “Вот вам — батюшка,
послужи! А вы знаете, что я переживаю?”
Ведь он наруш ал закон, в любое время
могли прийти и всех арестовать. И впос­
ледствии, когда в церкви служили откры­
то, у Батюшки этот страх немного оста­
вался. Бывало, заходит в церковь человек
в погонах, а Батюшка уж е думает: “Мо­
гут сейчас подойти, прервать службу и
арестовать”. Однажды кто-то из чад ска­
зал Батюшке: “Я боюсь вот такого-то че­
ловека”. А он улыбнулся и говорит: “Да?
А я вот не боюсь его. Я никого не боюсь. А
вот боюсь, что церковь закроют. Вот это­
го я боюсь. Я за себя не боюсь, я за вас
боюсь. Я знаю, что мне делать. А что вы
будете делать — я не знаю”. Это батюш­
кины слова.
62
Когда Батюшка был в силе, он после
каждой Литургии служ ил молебен. Пел
хор, читались два акафиста. А когда осла­
бел, акаф исты читались наполовину. В
конце молебна Батюшка давал целовать
крест и обязательно говорил кратенько
слово. Хоть тихоньким голоском, но все­
гда давал какое-то назидание. Конечно,
на молебны оставалась вся церковь. В цер­
кви было много молодежи. Только на кли­
росе дисконтовые партии до семнадцати
девочек стояло пело. И все скрывались,
когда приезжал уполномоченный с провер­
кой. Как только сообщают: “Власти!” —
все прячутся. По восемь человек приез­
жало с уполномоченным. В храм заходят,
а на клиросе одни старушки стоят. Влас­
ти все мечтали церковь закрыть, и Б а ­
тюшку часто “туда” вызывали. Он при­
едет, а они ничего не могут сказать. “Что
за старичок, — говорят, — что мы не
можем ничего? Ну, пусть постарчеству­
ет, а как его старчество пройдет, цер­
ковь закроем”. И все разговоры предста­
вители местной власти предпочитали вес­
ти с о. Александром. Духовная высота Б а­
тюшки ими явно ощущалась, она как бы
пугала их, внуш ая благоговейный страх.
Однажды уполномоченный по делам ре­
лигии при Облисполкоме стал требовать
от старосты батюшкиного храма, чтобы
63
священнослужители перестали вы езж ать
в г. Сарань и пос. Дубовку, так как они
относятся к другому району. Староста пе­
редал это требование Батюшке, и Батю ш ­
ка на другой день вместе со старостой сам
поехал в Облисполком. И когда Батюшка
заговорил с уполномоченным, тот сразу
переменил тон — стал объясняться и даже
извиняться перед Батюшкой. Батю ш ка
обратился к нему: “Товарищ уполномочен­
ный, вы уж нам разреш ите по просьбе
ш ахтеров совершать требы в Сарани, в
Дубовке и других поселках. Иногда просят
мать больную причастить, или покойника
отпеть.” Уполномоченный благосклонно
отвечал: “Пожалуйста, о. Севастиан, ис­
полняйте, не отказывайте им”. И какие
Батюшка ни предлагал ему вопросы, он
почти ни в чем не отказал и старосте впос­
ледствии уж е никогда не упоминал об этом.
Торжественным событием для батюш­
киных чад были день его Ангела и день
рождения. Всем хотелось подойти к Б а­
тюшке, поздравить его, сделать ему хоть
небольшой подарок. Но Батюшка не лю­
бил ни почестей, ни особого внимания к
себе, не любил принимать подарки. Все
соберутся его поздравить, а он приедет
поздно вечером или на другой день. Од­
нажды в день Ангела Батюшка вернулся
вечером домой, откры л дверь кельи и,
64
ещ е не вой дя в нее, он неож и дан н о
вскрикнул: “Кто?! Кто позволил засорять
мне душ у и келью?!” Келейницы, обес­
покоенные такой реакцией, заглянули в
келью и увидели, что около его кровати
стоят новые бурки. Их кто-то поставил без
батюшкиного благословения.
Так ж е не любил Батюшка, если кого-
то особенно превозносят, он ср азу ж е
скаж ет о каком-либо недостатке этого
человека. А если увидит, что кого-то уни­
чижают, тут ж е найдет в человеке са­
мые лучшие качества. Какие бы грехи не
были, но найдет хорошее.
У Батюшки была высокая требователь­
ность к себе. Он часто повторял, что свой
долг надо выполнять неуклонно. Кто-то
сказал ему после панихиды: “Вы опять се­
годня очень устали. Вы так долго служили
панихиду”. Он взял со стола булочку и,
показав ее, сказал: “Вот, видите, за каж ­
дую такую булочку я должен отмолиться”.
В то ж е время Батюшка был всегда и во
всем умерен. “Надо держ аться царского
пути, — говорил он, — то есть во всем
п р и дер ж и ваться золотой середины, а,
главное, — всегда полагаться на волю
Божию и Его Божественный Промысл”.
Он очень любил природу, ж алел ж и ­
вотных, особенная мягкость души была в
нем. Однажды ж ивш ая на кухне кошка
3 Зак. 87 096. 65
Монах Севастиан в Прет
ечд
ск
скиту
ом
Оптиной Пустыни. Фото до 1923 года
Преподобный старец Иосиф Оптинский
“Хибарка”
оптинских
старцев Амвросия
и Иосифа в скиту
Оптиной
Пустыни

Часовни над
могилами
оптинских
старцев Амвросия
и Макария. На
переднем плане
свежая могила
старца Иосифа
Преподобный старец Нектарий Оптинский
Иеромонах Севастиан.
г. Козлов. 1928 год
Шахта в Караганде. Слева лачуги шахтеров.
Фото 1950-х годов

Железнодорожная станция Карабас, куда


ежедневно прибывало несколько эшелонов с
заключенными. Современное фото
Рисунки узника Карлага художника
Льва Премирова.Карагандинский музей
изобразительных искусств
Управление Карлага в Долинке.
Современное фото

Поселок Спасск.
Развалины лагерных
бараков.
Современное фото
Поселок Долинка. В такой же
глиняной каптёрке старец Севастиан
проводил последние годы заключения.
Современное фото

Сохранившиеся близ старого храма


Рождества Богородицы саманные
избушки, из которых состояла
прежде Большая Михайловка
Поселок Спасск. Огромное поле — кладбище
15 тысяч заключенных. Современное фото
принесла пять или шесть котят. Повариха
завела разговор о том, что котят надо
утопить. Б атю ш ка, случайно п роходя
мимо, услышал этот разговор. Он весь зат ­
репетал, затрясся и почти закричал: “Не
смейте топить! Всех вырастим!” Котята
были оставлены, и когда подросли, их
всех, чуть ни в драку, разобрали “на бла­
гословение от Батю ш ки” михайловские
прихожане.
Батюшка часто ездил в поселки Ду­
бовка, Сарань, на Федоровку, в Топар. На
дому крестил, на дому отпевал. В тех ме­
стах, где он бывал, в данный момент об­
разованы приходы по его молитвам. Б ы ­
вал он и в поселке Долинка, где отбывал
свой срок заклю чения. И сохранился в
Долинке в лагере, где он сидел, крест на
дереве, который Батюшка своей ручкой
вырезал. С той поры дерево выросло, и
вместе с ним вырос крест. Там, в Долин­
ке, почти под каждым деревом человек
похоронен, заключенный, почти под к аж ­
дым деревом могила.
Но особенно Батюшка любил бывать
в поселке Мелькомбинат. Он говорил, что
в Михайловке у него “Оптина”, а на М ель­
комбинате — “Скит”. Туда он собирал сво­
их сирот и вдов, покупал им домики и опе­
кал их. И когда он приезж ал на Мельком­
бинат помолиться, люди бросали свои дела
66
и заботы, и один по одному спешили туда,
где Батюшка, лишь бы получить благо­
словение и утешиться. Батюшка каждого
с любовью встречал, каждому давал свое
назидание. Дух здесь мирный царил.
На Мелькомбинате со своей младшей
дочерью и внучкой Таисией ж ил приехав­
ший к Батюшке овдовевший его старший
брат Иларион. Он был уж е глубоким стар­
цем высокого роста и прямой осанки. По
воскресным и праздничным дням И лари­
он Васильевич с дочерью и внучкой при­
езж ал в церковь. Подходя под благослове­
ние к Батюшке, он кланялся ему до зем ­
ли и целовал благоговейно руку, а на ис­
поведи становился на колени. Перед смер­
тью он был пострижен в рясофор, и Б а ­
тюшка сам отпел своего старшего брата
— инока Илариона.
По унаследованному монастырскому
обычаю Батюшка особенно любил совер­
шать заупокойные службы, и ежедневно
сам служил панихиды. Говорил, что боль­
ше любит отпевать и поминать женщин,
потому что на них гораздо меньше гре­
хов. Ему были видны грехи усопших. Б ы ­
вало, он в 3 или в 4 часа утра поднимал
своих послушниц, чтобы они принесли ему
заупокойные поминания. А людям — уж е
после смерти Батюшки — было такое сно­
видение: стоит много церквей, все золо-
67
тые, высокие, и среди них одна малень­
кая церковь вся в крестах. Люди спраш и­
вают: “Ч ья эта церковь вся в крестах?” —
“Это, — отвечают им, — церковь схиар­
химандрита Севастиана. Он любил за по­
койников молиться, и потому эта церковь
вся ограждена крестами, так что никто
не может ничего сделать”. И она стоит вот
уж е 40 лет.
При общении с Батюшкой как-то само
собой и неоспоримо становилось ясно, что
душ а ж ивет вечно, что со смертью не
оканчивается ж изнь, а только у п р а зд ­
няется тело. И это было просто, и гово­
рил он об этом просто. Несомненно, что
Батюшка обладал даром прозорливости,
хотя и этот дар Батюшка не выказывал
явно. Его прозорливость открыто прояв­
лялась лиш ь в том случае, когда этого
требовала ситуация.
Однажды Батюшка служил панихиду
и читал записки с именами поминаемых:
“Иоанна, Симеона, Ольги, Марии...” При
чтении он остановился и, держ а в руке
записку, оглянулся. “Кто подал помина­
ние — Иоанна, Симеона, Ольги, М арии?”
“Я, батюш ка”, — отозвалась одна ж ен­
щина. — “А Симеон когда умер?” — “Дав­
но, батюшка”. — “Возьмите вашу запис­
ку, я не буду поминать. Принесите справ­
ку о его смерти”. Ж енщ ина вспыхнула:
68
“Что вы, батюшка, я ж е не молоденькая
это делать!”*. — “Вот и хорошо. Принеси­
те справку”. Ж енщины этой Батюшка не
знал, она была приезж ая, иначе не рис­
кнула бы его обманывать.
Еще такой был случай. Пела в церкви
на клиросе одна девушка, Мария Стака­
нова. Она воспитывалась в детском доме,
куда поступила из дома малюток, и ниче­
го не знала о своих родителях. Как-то Ма­
рия подошла к Батюшке и сказала ему,
что скорбит о том, что не знает имени
своих родителей, их национальности и не
может их поминать и молиться об их упо­
коении. “Мне сейчас некогда, — сказал
Батюшка, — ты завтра подойди, погово­
рим”. Н азавтра он сам подозвал ее и ска­
зал: “Маруся, родители твои были рус­
ские, православные, высланные. Имя отца
было...” — и он назвал его и назвал имя
матери. М ария очень обрадовалась и ста­
ла подавать за них поминания.
Открыто Батюшка никого не исцелял
и не отчитывал, и по своей скромности и
простоте всегда говорил: “Да я никого не
исцеляю, никого не отчитываю, идите в
больницу”. “Я, — говорил он, — как рыба,
* Есть грубое поверие, что если записать имя
живого человека в поминание за упокой, он нач­
нет сильно тревожиться, и его тянет вернуться к
той, которая его так поминает

69
безгласный,” — так он себя уничижал. Он
помогал людям своей тайной молитвой. О
бесноватых говорил: “Здесь они потерпят,
а там мытарства будут проходить безбо­
лезненно... Я не хочу с вас кресты сни­
мать. Здесь вы потерпите, но на небе боль­
шую награду приобретете”, — и утеш ал
их, болящих. У Батюшки была духовная
мудрость, великое терпение. Когда кто-
нибудь ропщет на ближнего, он скажет:
“Я вас всех терплю, а вы одного потер­
петь не хотите”. Не поладит кто, он бес­
покоится: “Я настоятель, а всех вас слу­
шаю”. Он заботился о спасении каждого,
это была его цель. Он просил: “Мирнее
ж ивите”. Однажды поехали на требу и
забыли кадило. Стали друг друга укорять.
Батюшка сказал: “Я сам виноват”, — и
все замолкли. Батю ш ка говорил: “Вот,
набрал я вас здесь всех слепых, хромых,
тюшкиных и матюшкиных. Сам я больной
и больных набрал”. Служил с ним о. А лек­
сандр, у которого голоса не было, и у о.
Павла тоже был слабенький голосок. “Ну,
собрались, и будем помаленьку служить,
тюшкины-матюшкины! ”
Батю ш ка не благословлял ездить по
монастырям. “Здесь, — говорил он, — и
Л авра, и П очаев, и Оптина. В церкви
службы идут — все здесь есть”. Если кто-
то собирался куда переезж ать, он гово-
70
рил: “Никуда не ездите, везде будут бед­
ствия, везде — нестроения, а Караганду
только краешком заденет”.
Святейший Патриарх Алексий I очень
ж елал видеть Батюшку и беседовать с ним.
Он благословил Владыку Питирима (Не­
чаева) привезти Батюшку хотя бы само­
летом. Но Батюшка был уж е слаб и не
дал согласия: “Самолетом я не гожусь л е­
тать” — ответил Старец и остался в Ка­
раганде.
Так, в подвиге любви и самоотвержен­
ного служения Богу и ближним шли годы.
Батюшка стал заметно слабеть. Н араста­
ла слабость, одышка, боли во всем теле,
полное отсутствие аппетита. Почти посто­
янно были боли в области грыжи, в груд­
ной клетке. Лечащие врачи проводили ком­
плексное лечение, но состояние Батю ш ­
ки не улучшалось, только временно об­
легчались его страдания. Но такж е еж ед­
невно в богослужебное время Батю ш ка
бывал в храме. Он говорил: “Какой ж е я
священнослужитель, если Божественную
Литургию или всенощную пробуду дома?”
Он ежедневно служил панихиды, но Ли­
тургию совершал уж е только по празд­
никам*. В храме за панихидной ему отде-
* Сохранилось письмо того времени старца Сева­
стиана к архиепископу Алма-Атинскому и Казах­
станскому Иосифу (Чернову): “Преосвященнейший

71
лили перегородкой маленькую комнатку,
которую назвали “каюткой”. У задней сте­
ны за занавеской стояла кровать, где он
мог отдохнуть во время службы, когда его
беспокоила боль или сильная слабость. У
окна стоял небольшой стол, перед ним
кресло, над которым висела большая икона
Владыко Иосиф. Прошу Вашего святительского
благословения на всех нас и прошу прощения, что
до сих пор не мог Вам написать ответа. Я давно
все собирался написать Вам и поздравить с праз­
дником, но так и не пришлось. Поздравили теле­
граммой, а с ответом все задерживаюсь: то бо­
лезнь и слабость физическая, а также служба, и
заботы по хозяйству, и требы, все утомляет меня,
болезненного и слабого. Болезни никак и ночью
даже покоя не дают: кашель и грыжа беспокоят
сильно. А время идет, не ждет. Недавно было Рож­
дество Христово и уже вот прошло три недели с
тех пор. Праздники провели хорошо и благополуч­
но. Живем и служим пока в мире и согласии. Ж е­
лательно было мне посвятить о. Николая на свя­
щенника, а старосту Павла Алексеевича на диа­
кона, потому что он очень ревностный по чтению
и пению, теперь таких верующих и ревностных
мало. А там — как Богу угодно и как будет на это
Ваше Святительское благословение. А насчет
строительства пока дело не двигается. Глебов,
который при Вас принимал о. Александра и о. Ан­
дрея, все время болеет, а нам хотелось узнать точ­
ный результат, где разрешат строительство, на
старом месте или в другом месте, или совсем от­
кажут. Стройматериал достаем постепенно, но по­
скольку места нет определенного, то и склады-

72
Пресвятой Троицы письма матери Агнии.
Иной раз Батюшка даст возглас, ляж ет
на коечку, под ноги ему подложат валик,
чтобы ноги были немного повыше. Он в
полумантии был, в епитрахили и пору­
чах. И ектенью иногда леж а говорил. На
Евангелие всегда вставал, надевал фелонь
и Евангелие читал в фелони.
И споведников Б атю ш ка принимал,
сидя в кресле. Он стал меньше говорить с
приходящими и всех принимать уж е не
мог. Не отказывал только приезжим из
других городов, но потом и с ними беседы
стал сокращать.
В декабре 1965 года начались сильные
морозы до 40°. Проходя через двор из сво-
вать и хранить не знаем где. Преосвященнейший
Владыко Иосиф, прошу Вашего Святительского
благословения уйти мне на покой за штат и зани­
маться своей душой, а о. Александру, или о. Сера­
фиму, или о. Николаю — быть настоятелем. У меня
же голова слабая, и болезненность не позволяет
мне с этими делами справляться. Особенно заботы
и труды, предстоящие по строительству, а так­
же и по службе, с которыми мне с таким здоро­
вьем не справиться. Меня на покой благословите,
а о. Александра, с Вашего согласия и прихожан,
сделать настоятелем. Все мы, как я, Ваш недо­
стойный послушник, так и о. Александр, о. Сера­
фим, и о. Николай, и клир, и весь причет церков­
ный, и все прихожане кланяются Вам, и просят
Вашего Святительского благословения и св. мо­
литв.”

73
ей кельи в церковь, Батюшка стал сильно
кашлять. Врачи Ольга Федоровна Орлова и
Татьяна Владимировна Тортенстен, наблю­
давшие за его здоровьем, говорили: “Вам
нельзя ходить через двор в такие силь­
ные морозы”. Батюшка посмотрел недо­
вольно и сказал: “П ерелетать буду”.
С января 1966 года здоровье его силь­
но ухудшилось, обострились хронические
заболевания*.
Очень угнетало Батюшку то, что ему
стало трудно служить Литургию — он час­
то кашлял во время служения, задыхался.
Врачи предложили ему утром перед служ­
бой делать уколы. Батюшка обрадовался и
согласился. После укола и кратковременного
отдыха он мог, хотя и с трудом, идти в храм
и служить. Но болезнь прогрессировала, и
вскоре он уже не мог дойти до церкви даже
после укола. Видя его страдания, врачи пред­
ложили Батюшке, чтобы послушники носи­
ли его в церковь в кресле. Сначала он не
соглашался, но когда после долгих уговоров
его лечащий врач Татьяна Владимировна
з а п л а к а л а от н е п о с л у ш а н и я своего
* Лечащий врач Ольга Федоровна Орлова диаг­
ностировала следующие заболевания: хроничес­
кий бронхит с бронхоэктазами и мелкими абсцес­
сами, эмфизема легких, сужение пищевода, аде­
нома предстательной железы с вытекаемыми по­
следствиями: хронический пиелонефрит с тяжелой

74
пациента, Батюшка положил ей на голову
свою руку и сказал: “Не плачь, пусть но­
сят”.
М альчики иподиаконы, послушники
Батюшки Александр Киселев*, Алексей
Веретенников**, Петр Горошко***, Васи­
лий Писарев****, быстро соорудили лег­
кое кресло из алюминиевых трубок, ке­
лейница завязала Батюшке рот теплым
шарфом, усадили Батюшку в кресло и по­
несли в церковь. Первое время он очень
смущался, но потом привык. Он улыбал­
ся, шутил. Всякий раз, когда келейница
его оденет, он, ож идая мальчиков, гово­
рил: “Ну готов! Где мои коняшки?” А од­
нажды, когда его несли и Татьяна Влади­
мировна пошла рядом, сказал: “Ну, вот
еще пристяж ная”.
Батюшкины врачи удивлялись тому,
какой это был исполнительный, терпели­
вый и ласковый пациент. Он безропотно
симптоматической гипертонией, двухсторонняя па­
ховая грыжа с частыми частичными ущемления­
ми. Эти недуги Батюшка терпел в течение не­
скольких лет.
* В настоящее время протоиерей Александр, на­
стоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы.
** Покойный иеромонах Герман.
***В настоящее время игумен Петр; служит в том
же храме.
****Покойный инок Василий.

75
выполнял предлагаемое ему назначение,
но предварительно расспраш ивал, какое
лекарство ему назначаю т, каковы его
действия и продолжительность курса л е ­
чения.
Батюшка уваж ал медиков и ценил труд
от санитарки до врача. Когда к нему при­
ходили за благословением на учебу, он
чаще всего благословлял в медучилище,
изредка — в институт, а работать — са­
нитаркой в больницу. “Лечиться не грех,—
говорил он, — кто в больнице работает,
это спасительно, это доброе дело — за
людьми ходить”. Оперативное лечение он
рекомендовал по сугубой необходимости,
когда знал, что консервативное лечение
не поможет. О п ери ровавш иеся по его
благословению в результате полностью
вы здоравливали. Сам Батю ш ка был хо­
рошим диагностом. П осылая своего л е ­
чащего врача Ольгу Ф едоровну посмот­
реть больного, он говорил: “Ольга Ф едо­
ровна, осмотрите, пож алуйста, больно­
го. Я думаю, что у него такое-то забо­
левание”. Диагноз, высказанный им, под­
тверж дался.
Ш ли дни, и с каждым из них состоя­
ние Батюшки ухудшалось. В феврале при­
ехал в Караганду Владыка Иосиф. Батюш ­
ка, хотя был слабенький, служил совмес­
тно с Владыкой. Прощаясь, Владыка ска­
76
зал: “А теперь я приеду после Пасхи и
привезу вам награду — корзину виногра­
да”. Все поняли, что ж дут нас слезы.
Батюшка часто напоминал о смерти,
о переходе в вечность. Когда к нему обра­
щались с вопросом: “Как ж е мы будем
ж ить без Вас?” — он строго отвечал: “А
кто я? Что? Бог был, есть и будет! Кто
имеет веру в Бога, тот, хотя за тысячи
километров от меня будет жить, — и спа­
сется. А кто, пусть даж е и тягается за по­
дол моей рясы, а страха Бож ия не имеет,
не получит спасения. Знающ ие меня и
видевшие меня после моей кончины бу­
дут ценить меньше, чем не знавшие и не
видевш ие”. “Близко да склизко, далеко
да глубоко”.
Наступил Великий пост — последний
в жизни старца*. В Прощеное воскресе­
ние он служил Литургию и вечером про­
водил чин прощения. Был бодр и светел
лицом.
Великим постом, в первые четыре дня
первой седмицы в церкви ничего варено­
го не вкушали, кроме супа в среду после
Литургии Преждеосвященных Даров. Сла­
бым Батюшка благословлял в этот день
* Описание последних дней жизни и кончины стар­
ца Севастиана составлено на основе рукописей Та­
тьяны Владимировны Тортенстен и Ольги Федо­
ровны Орловой — лечащих врачей старца.

77
причаститься. Остальные дни до пятни­
цы ничего не варили, даж е не кипятили
чай. За трапезу садились после Великого
Повечерия. Подавали черный хлеб, ква­
шеную капусту, соленые огурцы и сырой
лук. Людям с больным желудком Батю ш ­
ка разреш ал есть теплую печеную к ар­
тошку и печеный лук. В пятницу на Ли­
тургии Преждеосвященных Даров быва­
ло больш ое количество причастников.
После Литургии трапеза: грибной суп и
сладкая каша. Вечером — каша от обеда,
белые сухари и белый хлеб.
Первую неделю поста Батюшка слу­
ж ил ежедневно, сам читал ясным и чет­
ким голосом Великий покаянный канон
преп. А ндрея Критского. В воскресенье
Торжества Православия служил Л итур­
гию. В эти дни Батюшка ни с кем не бесе­
довал, никого не принимал.
Проходила вторая, третья седмица Ве­
ликого поста. Все шло, как обычно, и ка­
залось, что Батюшка будет с нами всегда.
13 марта приехал к Батюшке из Кие­
ва сын профессора Киевского универси­
тета молодой иеродиакон о. Павел. Он ро­
дился в Париже. Семья их вернулась в
Россию лет десять тому назад.
Все четвертую седмицу о. Павел чи­
тал в церкви — очень красиво, вы рази­
тельно, отчетливо произнося каждое сло­
78
во, прислуживал в алтаре и все свобод­
ное время старался быть около Батюшки.
Батю ш ка подолгу беседовал с ним. Не
только Батюшка, но и все, живущие при
церкви, полюбили о. Павла. Он был очень
скромен, но во всех его действиях чув­
ствовалась высокая культура. Батюшка
внимательно вглядывался в него.
21 марта приехал из села Осакаровки
о. Андрей. Просил Батю ш ку дать ему в
помощь кого-нибудь для чтения в церкви
и управления хором. Батю ш ка благос­
ловил ехать одну опытную певчую и вдруг
благословил ехать с ней в Осакаровку о.
Павла. М ежду о. Павлом и Батюшкой про­
изош ел очень волнующий разговор. Ко­
нечно, о. П авел приехал из П ариж а в
Россию, а затем к Батюшке не для того,
чтобы одному оказаться в глухой степи.
Он приехал, чтобы побыть возле Батю ш ­
ки, а поскольку Батю ш ка отсылает его
от себя, он сказал: “Благословите меня
вернуться домой. Я возвращ усь в свою
пустынь под Киевом”. Батюшка: “Я тебе
дам пустынь! Ты ко мне приехал, я тебя
принял. Ты по своей воле приехал, я тебя
не звал. Вот тебе будет пустынь в Осака-
ровке!” О. Павел: “Отпустите меня, бла­
гословите совсем от Вас уехать”. Батю ш ­
ка разволновался: “Вот я тебе дам Киев,
так дам палкой, так дам тебе палкой и
79
ещ е вер евку возьму, да веревкой! Ты
монах?!” О. П авел упал Батю ш ке в ноги:
“Простите, благословите, поеду в О сака­
ровку”. Сбегал в свою комнату за иконой,
которой благословил его отец на монаше­
ство, когда он еще мальчиком был. Боль­
ше ничего не взял.
Все ж алели о. Павла, все были рас­
строены. Сетовали на Батюшку и говори­
ли: “О. Павел нам самим нужен, как он
читает хорошо, в хоре поет. У нас муж с­
ких голосов почти нет. И везде помогает:
и в алтаре, и в ризнице. Вы что же, всех
раздадите? Пусть о. Андрей сам себе ищет
и подбирает. Так и другие приедут к Вам
просить”. Батюшка молчал.
О. Андрей торопился уехать. Все при­
шли провожать о. Павла. Все упрекали о.
Андрея. О. П авел имел ошеломленный,
растерянный вид. Батюшка не выходил из
кельи.
Перед всенощной Батюшка пил чай и
ни с кем не разговаривал. На другой день
был праздник сорока Севастийских муче­
ников. Во время всенощной Батюшка был
взволнован и “лю товал”, как говорили
монахини. Попало о. Александру за то, что
спросил, петь или читать “Слава в Выш­
них Богу”. И еще раз попало о. Александру
и Алеше Веретенникову, когда они удер­
ж ивали Батюшку идти кадить по всему
80
храму. Сказал сердито: “Благословите, сам
пойду кади ть”. Сам обошел, кадя весь
храм.
В пятницу 22 марта Батюшка совер­
ш ил отпевание одной, еще не старой,
своей духовной дочери. Во время отпева­
ния плакал.
Из Сибири привезли бесноватую. Б а­
тюшка служил Литургию Преждеосвящен­
ных Даров. Бесноватая всю службу то мя­
укала, то блеяла, как овца, то кричала
петухом. Ее утаскивали в притвор. Это
было нетрудно — она была крайне исто­
щена.
В воскресенье вечером 24 марта, когда
молящ иеся разош лись, и церковь была
почти пуста, Батюшка все еще находился
в своей “каютке”. В углу тихо леж ала бес­
новатая, с ней была одна из сопровождаю­
щих ее женщин. Вдруг раскрылись Царс­
кие врата, и на амвон вышел Батюшка в
полном облачении, в мантии, с посохом.
Бесноватая поднялась с пола и пошла, лая
и мяукая, к нему навстречу. Не дойдя до
Батюшки, она громко закричала петухом.
“Ну!” — сказал Батюшка громко и нельзя
было узнать его голоса. Бесноватая снова
закричала, но гораздо тише. “Ну!” — по­
вторил Батюшка. Она закричала совсем
тихо, как бы издалека. “Ну!” — сказал
Батюшка в третий раз. Она молчала. Потом
81
сказала: “Ты Иисус Навин”. — “Я не Иисус
Навин, я — Севастиан, — сказал Батюш­
ка властно, — завтра утром придешь сюда
к священнику, исповедуешься и причас­
тиш ься”.
В пятницу Батю ш ка не служил, си­
дел в алтаре. Бы вш ая бесноватая спокой­
но стояла во время службы, тихо прича­
стилась. Вечером ее увезли в Сибирь.
В воскресенье шестой седмицы Батюш­
ка не служил, сидел в алтаре в кресле.
После причастия велел спеть “Покаяние
отверзи ми двери, Жизнодавче...” С этого
дня силы стали заметно покидать его.
31 марта в 3 часа ночи Батюшка р а з­
будил келейницу и сказал: “Мне так пло­
хо, как никогда не было. Верно, душа бу­
дет выходить из тела”. Всю ночь поддер­
ж ивали дыхание кислородом. Батю ш ка
стал дышать спокойно.
В Л азареву субботу, 2 апреля, для Б а ­
тюшки произошло что-то очень значи­
тельное и исключительно важное. В 3 ча­
са ночи он разбудил келейницу и попро­
сил позвать к нему о. Александра. Весь
сияющий и трепещ ущ ий от радости, он
что-то рассказал о. Александру, своему
духовнику. О чем они говорили, никто не
знает. Знаем только, что о. Александр ис­
поведал Батюшку и причастил, так как
ходил в алтарь за Святыми Дарами. После
82
Причастия Батюшка запел: “Христос Вос-
кресе!” — и послал послушницу разбудить
и позвать к нему девушек из хора, чтобы
они пели ему Пасху. Пришли девушки, все
в белых косынках, запели тропарь П ас­
хи, стихиры, ирмосы канона. Когда все
пропели, Батюшка спросил: “Кто там на
кухне? С каж ите, чтобы сварили яички
трех сортов: в смятку, в крутую и в ме­
шочек”. Все это было сделано.
Утром Батюшка попросил келейницу
принести ему молока: “Ну вот, — сказал
он — все квас да окрошка. Что ж е ты
меня все квасом давишь? Ты бы мне мо­
лочка дала”. Келейница сходила в мага­
зин, принесла молока. Никто не перечил
Батю ш ке. К елейница налила молоко в
круж ку и очень робко сказала: “Батю ш ­
ка, ведь сегодня только Л азарева суббо­
та, потом Великая суббота будет, а потом
только Пасха. Если бы сегодня была Пас­
ха, сколько бы у нас краш ёнок было,
сколько было бы куличей!” Он посмотрел
на всех и сказал: “Да... вот оно что! — ото­
двинул чаш ку с молоком, — молоко ушло
далеко! Давай тогда окрошку”.
Вечером Батюшка сидел за столом у
окна, смотрел, как люди с вербами шли в
церковь. “Народ собирается ко всенощной,
— сказал он — а мне надо собираться к
отцам и праотцам, к дедам и прадедам”.
83
Пятого апреля во вторник по оконча­
нии панихиды Батюшка сказал о. А лек­
сандру: “Пошлите побыстрее отправить
телеграмму в Осакаровку, чтобы о. Павел
возвращ ался совсем”.
Девятое апреля. Суббота Страстной
седмицы. Во время Литургии Батю ш ка
леж ал в своей комнате. После окончания
Литургии надел мантию, клобук и вышел
прощ аться с народом. Поздравил всех с
наступающим праздником и сказал: “Ухо­
ж у от вас. Ухожу из земной жизни. При­
шло мое время расстаться с вами. Я обе­
щ ал проститься и вот, исполняю свое обе­
щание. Прошу вас всех об одном: живите
в мире. Мир и любовь — это самое глав­
ное. Если будете иметь это между собою,
то всегда будете иметь в душе радость.
Мы сейчас ожидаем наступления Светлой
Заутрени, наступления праздника Пасхи
— спасения души для вечной радости. А
как можно достичь ее? Только миром,
любовью, искренней сердечной молитвой.
Ничем не спасешься, что снаружи тебя,
а только тем, чего достигнеш ь внутри
души своей и в сердце — мирную тишину
и любовь. Чтобы взгляд ваш никогда ни на
кого не был косым. Прямо смотрите, с
готовностью на всякий добрый ответ, на
добрый поступок. Последней просьбой сво­
ей прошу вас об этом. И еще прошу —
84
простите меня”. Поклонился в пояс, по­
шатнулся. Тихо, еле-еле заш ел в алтарь
и сказал, чтобы его несли домой, в ке­
лью. Народ не расходился, все плакали.
10 апреля, в Пасхальную ночь, Б а ­
тюшка хотел, чтобы его несли в церковь,
но не смог подняться. Все, окружавш ие
его, пришли в душевное смятение. Ш ла
Заутреня. Врач Татьяна Владимировна ос­
тавила службу и побежала к Батюшке. Он
посмотрел на нее и сказал: “Зачем вы
ушли из церкви? Я еще не умираю. Еще
успею и здесь с покойниками похристосо­
ваться. Идите спокойно на службу”.
Когда началась Литургия, к Батюшке
вызвали врача Ольгу Федоровну. После
болеутоляющего укола состояние его ста­
ло спокойным, даж е радостным. “Я в цер­
ковь хочу. Я ведь раньше сам хорошо пел.
Всю Пасхальную неделю у себя в келье
“П асху” пел. А теперь надо просить, что­
бы мне пели. Но мне не хочется здесь,
хочется в церкви. Мне очень хочется на­
деть мантию, клобук и посидеть так, хотя
бы обедню.” Келейница стала его одевать,
а он продолжал говорить: “Вот я всех вас
прошу, чтобы вы утеш али друг друга,
жили в любви и мире, голоса бы никогда
друг на друга не повысили. Больше ниче­
го от вас не требую. Это самое главное
для спасения. Здесь все временное, непо­
85
стоянное, чего о нем беспокоиться, чего-
то для себя добиваться. Все быстро прой­
дет. Надо думать о вечном”. Батюшку оде­
ли, и мальчики понесли его в церковь.
В воскресенье днем Батюшка леж ал в
своей келье, одетый в новый шелковый
подрясник кремового цвета. “Я сейчас ле­
ж ал и вспоминал, — сказал он — как в
Оптиной ум ирали старцы. Отец Иосиф
очень долго болел, а о. А натолий “м а­
ленький” совсем не болел, ни одной ми­
нуты. Он чудесно умер... Таинство это...
очень чудесное. Он по духу своему, по
своему великому смирению, был ближе
всех к моему старцу о. Нектарию. После
революции двое старцев умерли и были
похоронены на Оптинском кладбище. О.
Феодосий, скитоначальник, умер в 1920
году, когда в Оптиной все еще было по-
старому. А как Гражданская война окон­
чилась, в двадцатом году, все изменилось.
Особенно в 1922 году было много пресле­
дований, обысков, арестов. Дошла очередь
до старца о. Анатолия. 28 июля пришли к
нему, делали долго обыск. Потом сказа­
ли: “Ну, собирайтесь”. Он стал просить
дать ему отсрочку до утра, собраться. Они
согласились, строго наказали келейнику,
чтобы он к утру собрал старца и пригото­
вил к отъезду. Ушли. Старец стал на мо­
литву. Келейник подождал часа два, — он
86
все молится. Тогда он входит к нему и го­
ворит: “Батюшка, будем собираться”. А тот
отвечает: “Ступай, не мешай мне”. При­
ш ел еще раз, просит: “Батюшка, будем
собираться”. “Да что ты все беспокоишь­
ся? Я с ними никуда не поеду, ступай”.
Келейник пришел в третий раз, а о. Ана­
толий леж ит на койке своей, сложил руки
на груди — мертвый. Ну, келейник по­
звал кого надо, облачили старца, поло­
ж или его на стол, свечи зажгли, Еванге­
лие читают. Вскоре пришли за ним, гово­
рят: “Готов старец?” Келейник отвечает:
“Готов, пройдите”. Они входят, а он мер­
твый на столе лежит. Конечно, порази­
лись очень. О. Анатолия похоронили пос­
леднего на Оптинском кладбище, рядом
со старцем Макарием. Когда копали моги­
лу, повредили гроб старца М акария и об­
наружили нетленные мощи Старца”.
В понедельник 11 апреля принесли Б а ­
тюшке пасхальное яичко от матери Аг­
нии. Он весь радостно просиял: “Спаси
ее Господи и благослови. Сколько она сде­
лала для церкви нашей! Никто столько
не сделал, как она. И вообще, сколько
прекрасного она сделала за всю свою
жизнь. Я умираю. За всем теперь обра­
щ айтесь к ней”.
В 3 часа ночи у Батюшки открылось
горловое кровотечение. Ввели кровооста­
87
навливающее, и Батюшка задремал. Ут­
ром позвонили в Алма-Ату Владыке Иоси­
фу. Он сказал: “Он еще не умрет на этой
неделе, но смерть уж е на пороге. Я к вам
прилечу”.
Утром 12 апреля, во вторник Пасхи,
Батюшка чувствовал себя лучше, дышал
свободно. “Вера, — сказал он келейнице,
— одевайте мне сапоги, я должен выйти
к людям похристосоваться, чтобы они не
печалились. Я обещал. Скаж у всем глав­
ное”. — “Батюшка, у Вас такие ноги отеч­
ные, не только сапоги, тапочки Вам не
надену”. — “Нет, нет, главное надо ска­
зать. Одевай меня!”
Вера достала тапочки, разрезала их по
бокам. Мальчики понесли Батюшку в цер­
ковь. Он был в мантии и клобуке. Посидел
немного у престола, потом поднялся, вы­
шел в Царские врата на амвон. Стал, опи­
раясь на посох, и снова стал прощаться с
народом: “Прощайте, дорогие мои, ухожу
я уже. Простите меня, если чем огорчил
кого из вас. Ради Христа простите. Я вас
всех за все прощаю. Ж аль, ж аль мне вас.
Прошу вас об одном, об одном умоляю,
одного требую: любите друг друга. Чтобы
во всем был мир между вами. Мир и лю­
бовь. Если послушаете меня, а я так вас
прошу об этом, будете моими чадами. Я —
недостойный и грешный, но много любви
88
и милости у Господа. На Него уповаю. И
если удостоит меня Господь светлой Своей
обители, буду молиться о вас неустанно. И
скажу: “Господи, Господи! Я ведь не один,
со мною чада мои. Не могу я войти без них,
не могу один находиться в светлой Твоей
обители. Они мне поручены Тобою”... И по­
том тихо, еле слышно: “Я без них не могу”.
— Сказал, хотел поклониться, но не смог,
только наклонил голову. Мальчики подхва­
тили его под руки, повели в алтарь. В хра­
ме все плакали.
В среду 13 апреля приехала сестра
Владыки Питирима, Надежда Владими­
ровна, и Анатолий Просвирнин из Акаде­
мии*. С Надеждой Владимировной Батюш­
ка долго беседовал после обедни в своей
каютке.
Звонили из Алма-Аты: Владыка Иосиф
тяж ело заболел, температура 40, так что
прилететь не сможет.
В ночь на пятницу Батюшка почти не
спал, томился, ловил воздух, говорил: “Во
всем теле нет ни одного живого местечка
безболезненного. Позвоночник, как раска­
ленным железом, ж ж ет, дышать нечем. А
паче всего — томление духа”. Все спра­
шивал, который час.
Из церкви пришли к нему монахини.
Когда вошла м. Феврония, Батюшка по­
* Впоследствии архимандрит Иннокентий († 1994)
89
смотрел на нее долгим, неотрывным взгля­
дом, благословил два раза и сказал: “Спаси
тебя Господи за все, за все твое добро и
преданность. С собою все беру. Спаси тебя
Господи”. Когда она выходила, несколько
раз перекрестил ее вслед.
П риш ли от м. Агнии, сказал и , что
матушка заперлась в своей комнате, ни­
кого не пускает.
Вечером прилетел из Кокчетава игу­
мен Димитрий. Позвонили Владыке Иоси­
ф у — спрашивали разреш ения, чтобы о.
Димитрий постриг Батюшку в схиму. В ла­
дыка ответил: “Не надо. Завтра из Моск­
вы прилетит Владыка Питирим и все сде­
лает”.
Б атю ш ку просили не м енять, если
можно, имя при постриге, так как все зна­
ют его с этим именем, и перемена имени
будет для всех как бы дополнительным
страданием. Батюшка согласился и сказал,
что будет просить об этом Владыку Пи­
тирима.
“Приближается день моей кончины, —
стал говорить Батюшка окружающим, —
я очень рад, что Господь сподобляет меня
принять схиму, я долго ожидал этого дня.
Ж аль оставлять всех вас, но на то — воля
Бож ия.” — “Батюшка, на кого Вы нас ос­
тавляете?” Батюшка сосредоточенно мол­
чал, потом сказал:
90
— Не печальтесь. Я оставляю вас на
попечение Царицы Небесной. Она Сама
управит вами. А вы старайтесь жить в мире
друг с другом, помогать друг другу во
всем, что в ваших силах. Я не забуду вас,
буду молиться о вас, если обрету дерзно­
вение пред Господом. И вы молитесь. Не
оставляйте церкви, особенно старайтесь
быть в воскресенье и в праздники. Соблю­
дая это, спасетесь по милости Божией и
по ходатайству Царицы Небесной.
Поздно вечером, когда врач Татьяна
Владимировна делала Батюшке внутри­
венное вливание, он стал говорить: “Вот,
врач мой дорогой, старый мой врач. Труд­
но мне и слово вымолвить, а сказать вам
хочу. Вот язы к не ворочается, сухо все
во рту, все болит. Иголкой точки не най­
ти, где не болело бы. Ноги уж е не дер­
ж ат меня, во всем теле такая слабость,
даж е веки трудно поднять. А голова яс­
ная, чистая, мысль течет четко, глубоко
и спокойно. Чтобы сознание затемнялось
или изменялось — нет. Л еж у и думаю:
значит мысль от тела не зависит. И мозг
— тело. В моем теле уж е не было бы сил
для мысли. Мысли из души идут. Теперь
это понятно стало. Вот, слава Господу,
насилу сказал вам это”.
В субботу 16 апреля, в 9 часов утра
приехал с аэропорта Владыка Питирим.
91
Сразу прошел к Батюшке и был поражен
его видом. “Таким я его никогда, ни при
какой болезни не ви дел”, — сказал он
потом окружающим. Они долго беседова­
ли наедине.
После обеда состояние Батюшки р ез­
ко ухудш илось, он просил срочно при­
гласить к нему Владыку Питирима. П ри­
шел Владыка. Батюшка просил его сейчас
ж е приступить к чину пострижения в схи­
му. Начались приготовления. Владыка поп­
росил всех уйти, одна м. Анастасия помо­
гала при постриге.
После пострига Батюшка говорил очень
мало. У дивительно п реобрази лось его
лицо, и весь его вид. Он был преисполнен
такой благодати, что при взгляде на него
трепетала душа, и остро ощущалась соб­
с тв ен н ая греховность. Это был в е л и ­
чественный Старец, и уж е не здешнего
мира житель.
В 3 часа ночи Батюшка позвал о. А лек­
сандра исповедать его и причастить. К
утру жизнь в нем едва теплилась. Он л е­
ж ал с закры ты ми глазами, тяж ело ды ­
шал, перебирал пальцами по одеялу, как
по клавишам. Когда открывал глаза, гля­
дел далеким печальным взглядом мимо
присутствующих. Потом беседовал с В ла­
дыкой Питиримом. Вскоре позвал врача
Т атья н у В ладим ировну: “С тары й мой

92
врач, помогите мне, мне очень тяж ело,
очень больно”. — “Где больно, батюшка?”
Он показал забинтованные после внутри­
венных вливаний кисти рук. Вены было
уж е трудно находить, лекарство попа­
дало под кожу, причиняя ему дополни­
тельную боль. — Сейчас батюшка, болеу­
толяющий укол поставлю, боль пройдет.
— Это не главная боль. Главное —
томление духа. Думаете, смерть — это
ш утка? Грехов у меня много, а добрых
дел мало.
— Батюшка, Ваши грехи в микроскоп
не разглядеть, а добрых дел — целое
море.
— Да что я делал? Я хотел жить стро­
гой и скромной жизнью, а все же, каки­
ми ни есть, а радостями и утехами ус­
лаждался. И много я на красоту любовал­
ся, особенно на красоту природы.
— Батюшка, разве это не благодать
Бож ия — красота?
— Благодать Бож ия — это радость от
Бога. А заслуг, моих-то заслуг нет! Под­
вига-то нет! Ж ивет человек, а для чего?
От Бога — все. А Богу — что? Это всех
касается, для всех переход неизбежен. Все
здесь временное, мимолетное. Для чего
человек проходит свой жизненный путь?
Для любви, для добра. И страдать он по­
этому должен и терпеливо страдания пе­
93
реносить. И перейти в вечную жизнь для
радости вечной стремиться. А я вот жил,
добро, говоришь, делал, а потом и согре­
шил. Ошибается человек жестоко и теря­
ет все, что приобрел. Я вот страдал мно­
го, крест свой нес нелегкий, монашеский.
Монашеская жизнь трудная, но она и са­
мая легкая. А я вот роптал иной раз. А от
этого ропота все пропадает, все заслуги.
И вот — томление духа вместо радости.
— Батюшка, как мне жить?
Батюшка помолчал, потом сказал:
— Ж иви, как живешь. Все грешные.
Только не сделай какого-нибудь большо­
го греха... Ну, вот и поговорили с тобой.
Мне сегодня говорить и дышать полегче.
Христос с тобою.
В понедельник вечером, на парастас
Радоницы, Батюшку носили в церковь. Он
леж ал в своей “каю тке”, ничего никому
не говорил, ни на кого не смотрел. Часто
крестился, слуш ал пение, службу. С лу­
ж ил В ладыка Питирим. Когда пропели
“Вечная память”, велел нести его домой.
После службы беседовал с Владыкой, з а ­
тем с прилетевшим в 10 часов вечера из
Мичуринска о. Иоанном. Батюшка радост­
но принял его, сказал, что рад, что тот
застал его живым. “Успели Вы ко мне
приехать, а я успел сегодня похристосо­
ваться со всеми усопшими и помолиться
94
за них. Вот ведь, день какой хороший!
Сегодня Владыка помолился и завтра по­
молится за всех моих усопших чад. Дожил
я до Радоницы. Господь милостив. А усоп­
шим так нужны, так дороги молитвы за
них живых. Я за усопших больше всего
всегда молился. И Вам, о. Иоанн, завещаю:
молитесь за усопших больше всего. За все
слава Богу! Слава Богу за все!”
В эти последние дни жизни Батюшки
многие из его духовных чад, не ж ел ая
покидать Старца, ночевали при церкви. 18
апреля после обычных вечерних молитв
(начало Фоминой Недели) Батюшка попро-
сил прочесть П асхальны е часы, после
чего все разошлись по своим местам. Де­
ж урить возле батюшкиной кельи остались
его келейницы, внучка Таисия и врач
Ольга Федоровна. Спал Батюшка тревож ­
но, ворочался. В 4 часа утра дал звонок
из своей кельи. Ольга Федоровна немед­
ленно встала, заш ла в келью. Вид у Б а ­
тюшки был страдальческий. Ольга Ф едо­
ровна спросила: “Батюшка, дорогой, Вам
плохо?” Он утвердительно кивнул голо­
вой и сказал: “Да, плохо”. Ольга Федоровна
предложила сделать укол. Он согласился:
“Да, пожалуйста, сделайте”. Его голова и
кисти рук были горячими. Она намочила
марлю, положила на лоб Батюшке. После
укола он успокоился, боль утихла. Ольга
95
Ф едоровна стал а пром ы вать ш прицы.
Вдруг Батюшка резко закаш лялся, рыв­
ком сел в постели, облокотился на локоть,
сплюнул в пакет мокроту, вопросительно
взглянул на Ольгу Федоровну и в пакет.
Там была кровь. Затем еще два-три плев­
ка. Ольга Федоровна села рядом на кой­
ку, стараясь поддержать его за спину. Вне­
запно повторился резкий кашлевой тол­
чок. Батюшка рывком попытался сесть в
постели, глубоко вздохнул, широко от­
крыл глаза. Взор его устремился вдаль,
будто он кого-то увидел и был удивлен.
Это было одно мгновение. Лицо его смер­
тельно побледнело, он слегка вытянулся,
сделал последний вздох и скончался. В
открытых глазах застыл вопросительный
удивленный взор. Умер Батюшка 19 ап­
реля в 4 часа 45 минут. Был вторник. Р а­
доница.
Ольга Федоровна закричала, мгновен­
но прибежали келейницы, Таисия. Под­
нялся плач, началась суматоха. Позвали
Владыку Питирима и всех, кто был в эту
ночь поблизости. Остальное все пошло
своим чередом.
В 5 часов 30 минут Владыка стал слу­
ж ить панихиду. Батюшка леж ал на посте­
ли поверх белого покрывала в новом ш ел­
ковом подряснике кремового цвета. Такая
ж е кремового цвета материя покрывала
96
его лицо и ноги. Руки крестообразно скре­
щены на груди. Какая-то глубокая и тор­
жественная была тишина. Никто уж е не
плакал. Не было скорби — покой окуты­
вал душу.
После окончания панихиды все выш ­
ли из кельи. Началось облачение. Батюш ­
ка был совсем теплый, лицо спокойное,
как живое. У Батюшки тела почти нет,
одни кости. Обтерли его оливковым мас­
лом, надели схиму. Владыка покрыл его
сверху мантией, закрыл клобуком лицо.
В комнате горели свечи. Священник
читал Евангелие. На столе под мантией
л еж ал наш Батю ш ка, любовь которого
превосходила всякую возможную для че­
ловека на земле любовь. Каждый из его
духовных детей был для него самым лю­
бимым. Не одним из самых любимых, а
именно самым любимым был каждый. То,
что каж ется невозможным, — возможно
в Боге и не только возможно, но и понят­
но и естественно. И вот черная материя
покрывает что-то, лежащ ее на столе. Все
знают, что это — Батюшка. Безусловно,
Батюшка. И все же, это был уж е не он.
М ежду ним, лежащим под черной батюш­
киной мантией, и нами легла непроходимая
черта, глубже самой глубокой пропасти.
Утром Владыка служил заупокойную
Литургию Радоницы. В пять часов вечера
4 Зак. 87 096. 97
привезли гроб, обитый черной материей,
перелож или в него Батю ш ку. В лады ка
снял с Батюшки камилавку, одел на его
голову митру, и с пением “Помощник и
Покровитель...” гроб понесли в церковь.
Лились потрясающие своей глубиной слова
духовных песнопений, полные трезвящ ей
скорби и утешения, доходящие до грани
непостижимого нами, но уж е постигае­
мого святой батюшкиной душой. Кончи­
лись тяж кие страдания, крестные стра­
дания его жертвенной любви, его ф и зи ­
ческие муки, его “томление д у х а”. Дух
его обрел свободу. А от нас ушло то счас­
тье, когда всегда обо всем можно было
спросить Батюшку. Что бы ни случилось,
только бы прийти к нему, рассказать, и
все станет на свои места, все выправит­
ся. Его ласковый взгляд, его голос, про­
тяжно заканчивающий ф разы при чтении
Евангелия — это тоже ушло. Но можно
ли скорбеть, плакать, томиться? М ожет
ли порваться духовная связь с Батюшкой?
Общение возможно теперь иное — мо­
литвенное.
Со всех концов Казахстана, Сибири,
Европейской части России под благодат­
ную сень батюшкиного храма съезж алось
духовенство и миряне — духовные чада
Батюшки. Священники всю ночь служили
панихиды, пел хор. А люди все ехали и
98
ехали. От Святейшего П атриарха была
получена телеграмма: “Выраж аю собо­
лезнование прихожанам храма по случаю
кончины благостного старца архимандри­
та Севастиана. Вашему Преосвященству,
Епископу Волоколамскому Питириму бла­
гословляется совершить погребение в Бозе
почившего. Патриарх Алексий”.
На третий день Батюшку хоронили на
Михайловском кладбище. На катаф алке
гроб везли только небольшой отрезок пути
до шоссе. Свернув на шоссе, гроб понесли
до кладбища на вытянутых вверх руках.
Он плыл над огромной толпой народа и
был отовсюду виден. Все движ ение на
ш оссе было о стан овлен о, н арод ш ел
сплошной стеной по шоссе и по тротуа­
рам. Окна домов были раскрыты — из них
глядели люди. Многие стояли у ворот сво­
их домиков и на скамейках. Хор девушек
с пением “Христос воскресе” шел за гро­
бом. “Христос воскресе” — пела вся мно­
готысячная толпа. Когда процессия прохо­
дила мимо цементного завода, весь з а ­
бор был заполнен сидящими на нем рабо­
чими, и вся смена в запачканных мокрым
раствором спецовках высыпала на завод­
ской двор. Сквозь толпу ко гробу проби­
рались люди, чтобы коснуться его рукой.
Многие ушли вперед и ожидали гроб на
кладбище.
99
Могила для Батюшки была вырыта на
краю кладбища, а за ней простиралась
необъятная казахстанская степь. Гроб по­
ставили у могилы, Владыка отслужил па­
нихиду. Батюшка ж елал быть погребенным
в камилавке. Владыка снял с головы его
митру, надел камилавку. Гроб опустили в
могилу, насыпали могильный холм, поста­
вили крест.
Вечная память тебе, благостный Ста­
рец, неустанный молитвенник, источник
живой воды, преподатель целительного
врачества — слова, от Духа истекающего.
Вскоре после смерти Батюшки при­
ехал в Караганду Владыка Иосиф. Отслу­
ж ил по Батюшке заупокойную Литургию,
съездил на кладбище — панихиду отслу­
жил. Кое-кого обличил, кого смирил, кого
утешил — всех накормил “виноградом”,
кого сладким , кого горьким. И перед
отъездом сказал: “Батюшка о. Севастиан
преподобненький, блаженный Старец, по
ночам много плакал и молился. И об этом
знал только Бог и он. А о чем он плакал?
О том, что многие, и руководящие лица *
* Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский
Иосиф (Чернов, 1893-1975) пробыл в лагерях и
ссылках в общей сложности 20 лет. Из них 6 лет он
провел в Карлаге.
101
в том числе, не соглашались с ним, не
слуш али его совета. Он все терпел со сми­
рением, за всех молясь Богу о спасении
и вразум лении. И вот за его слезы и
молитвы ко Господу благодать Святаго
Д уха будет на К араган д е до Второго
приш ествия”.
Владыка Иосиф любил приезжать в Ка­
раганду. Он говорил: “Караганда медом по­
м азана”, “Караганда на святых костях по­
строена” и “Поедем в благословенную Ка­
раганду”.
О Большемихайловском приходе гово­
рил: “Батюшка насадил здесь виноград,
который потом и слезами вы растил”. “Ма­
ленькая церковь, от земли не видно, а
столп горит до неба”.
В один из своих приездов в Караганду
Владыка поездил по приходам, отслужил
Литургию в батюшкином храме, но на
могиле у Батюшки не побывал. Его про­
водили в аэропорт, поскорбели все, ко­
нечно. И что получилось: самолет долетел
до Алма-Аты, там были неблагоприятные
метеоусловия, Алма-Ата не приняла, са­
молет развернулся и полетел обратно в
Караганду. И Владыка шутил в самолете:
“Вот какой Севастиан! Не побывали у него
на могиле, и он нас обратно вернул!” С
аэропорта Владыка на такси приехал в
Михайловку, отслуж ил панихиду, съ ез­

102
дил к Батюшке на могилу и тогда уж е
улетел.
О Батюшке он так выражался: “Я не­
сомненно уверен, что Батю ш ка в лике
преподобных ”.
ФЕОДОСИЯ ФЕДОТОВНА
ПРОКОПЕНКО (ШВАГЕР)
Нас привезли в Осакаровку на пятый
поселок 1-го августа 1931 года. С нами была
наша мама и нас семеро детей. Старший
брат Павлик, ш естнадцать лет, мне —
д в е н а д ц а ть, б р ати к Ж ен я, сестр ен к и
Надя, Варя, потом Ваня и самый малень­
кий Гриша. Бы ла большая семья. Папу
вперед забрали, и мы не знали, где он.
Мы ж или в Сталинградской области,
папа работал в сельсовете. В 29-м году,
когда стали раскулачивать заж иточных
крестьян, папу записали в актив. Папа
104
отказался отбирать у крестьян имущество,
сказал: “Я не пойду, я не могу этого де­
л ать”, — и тогда папу и нас всех забра­
ли, как подкулачников. Мы маломощные
были крестьяне, середняки, как тогда го­
ворили. У нас землянка была, корова, пара
лошадей и несколько овечек. Папа год си­
дел в одиночке. А нас сначала вывезли за
сорок километров от Сталинграда, а в 31-
м году привезли в Осакаровку на 5-й по­
селок, где была ровная степь. Пятьдесят
тысяч человек было в этом поселке. К ру­
гом милиция на лошадях охраняла, что­
бы не убежали. А куда побежишь? Речка
там Ишим. Оттуда брали пить, там и сти­
рали. Бурьянчик собирали, варили и ку­
шали. В степи мы вырыли яму, как погре­
бок, кое-чем накрыли, и там мы жили. Так
ж или все в первый год. Один колодец был
на весь 5-й поселок, глубиной метров двад­
цать пять — он до сего времени стоит. День
— ночь стояли за водой. Мама пошлет с
ведерочком, пойдешь, что бы только де­
тям больным принести воды. Туалетов не
было, ров был такой, метров на тридцать
выкопанный, общий для всех. И вот, люди
стали умирать — повальная дезинтерия.
К аж ды й вечер ездила подвода, на нее
покойников кидают, как чурбаки, и в ямы
отвозят. Так было, что целыми семьями
умирали. И наши дети начали болеть ди­
105
зентерией. Температура высокая, врачей
нет, губки лопаются, кровь бежит, сма­
чиваем их водичкой. И вот, 31-го августа
умирает братик Ж еня, потом 11 сентября
умирает Надя, сестренка, а 17 сентября
утром ум ирает Варя. Только солнышко
вышло, поднялось наполовину, мы с ма­
мой эту дыру открыли, лежим, умирает
Варя. А солнышко только вышло всем
диском, и Гриша, маленький самый, уми­
рает. Гробов не было, ямы сами рыли и
туда, в ямы, покойников бросали. У нас,
спасибо ему, родной был с нашего хуто­
ра, дядя Петя. Царство ему Небесное. Он
маме скаж ет: “Ты, Даша, не волнуйся,
мы твоим детям корзинки сплетем”, — там
хворост был. И мама всех деток в корзин­
ки. И мама просила ребят с того хутора:
“Вы подройте под бочок, чтобы туда зад­
винуть корзинку”. А тут еще кладут, еще,
еще, и наверх еще, и еще, а потом уж е
засыпают. Из пятидесяти тысяч половина
осталась или нет? А у нас остались П ав­
лик, я и Ваня, и мама с нами.
Потом на работу стали ходить. Там дерн
копали, а мы, подростки, в бричку впря­
гались, человек двенадцать, и тянули этот
дерн на строительство — дома строили,
стены клали из дерна. Но мы в эти пер­
вые дома не попали. А потом мама забо­
лела тифом, леж ала без сознания две не­
дели, а мы сидели.
106
Зима началась, нас стало засы пать
немножко снегом. А снег выпал, папа при­
ехал к нам, выхлопотал на воссоединение.
Папа стал работать, нам немножко полег­
че стало. Папа выложил дерном уголочек
в норе и сверху яму накрыл дерном. Он
привез с собой полушубок, который смог­
ли передать ему в одиночку. И мы с бра­
тиком под этой шубкой всю зиму лежали,
потому что мы были раздетые, в чем заб­
рали, в том и привезли. Простите, конеч­
но, что скажу, считали, кто сколько блох
поймает и убьет, блохи по нам лазили. Ели
сухой паек, готовить там негде было. Ч е­
чевицу привезут, и мы ж евали ее. Самой
трудной была эта зима. Павлик и Ваня ее
не пережили, и я одна осталась из всех
детей, и папа с мамой. На второй год уж е
дома возвели; перегораживали их на пять
квартир, и мы сами уж е печку делали.
Что мы пережили — не дай Бог! Кто
в Казахстане не бывал, тот и горя не ви­
дал, а кто побудет — до гроба не забу­
дет!
А где могилы-то были, на 5-м посел­
ке, там теперь ровное место. Я теперь не
представляю , где хоронили, поселок-то
большой. Там ям много было, где их те­
перь найти — не знаю. Кто хоть помнит,
где эти ямы были? По-моему, никто. Уже
старых мало осталось. Если бы мама была
жива, она, может быть, вспомнила бы.
107
НИНА-ХОХЛУШКА
Меня Нина-Хохлушка зовут. Ну, ска­
ж и я фамилию, никто меня по фамилии
не знает. Я сама из Сумской области, со
станции Зерново. В 41-м, когда война на­
чалась, я была в Тернополе. Из Тернопо­
ля нас эвакуировали в Киев, до Киева мы
добежали, и нам сказали: “Спасайтесь,
кто как может”. Кое-как домой добралась
к отцу с матерью. Только добралась —
немцы пришли. Я у них работала — чис­
тила сапоги. Двух моих сестер сразу уг­
нали в Германию, а мне велели подпи­
сать какую-то бумагу и оставили чистить
сапоги. А когда наши войска пришли, я
сама проговорилась, что какую -то рас­
писку дала, а какую, я до сих пор не
знаю. И вот на основании этой расписки
мне предъявили обвинение. Мне уж е по­
том объяснили, что я — немецкий агент.
И осудили меня на десять лет. Четыре года
я была на лесоповале в Кировской облас­
ти, а потом пригнали в Караганду. В К ар­
лаге я просидела шесть лет. Что я там
видела? Одно страданье да мученье. Три
номера на мне — тут номер, тут номер,
тут номер — вся опечатанная была. И по­
том, когда меня освободили, написали:
“Вечная ссылка в Акмолинск”. Привезли
меня из Караганды в Акмолинск, и я сра­

108
зу заболела желтухой. А когда выздор­
овела, вышла из больницы и думаю: “Куда
идти?” Стою на улице — лагерная одеж ­
да на мне, все меня обходят. Я стою и горь­
ко плачу. Здесь люди подошли ко мне,
спрашивают: “Что ты, женщина, так пла­
чеш ь?” Я говорю: “Вот так и так”. — “Э-э,
миленькая, ты из лагеря, а мы тут спец-
переселенцы. Мы тебя к себе заберем”. Вот
промысел Божий! Забрали меня, устрои­
ли работать в больницу, и там я работала
четыре года. А тут как раз всех освободи­
ли от вечной ссылки. Приехала я из Ак­
молы домой, и все меня презирали тогда,
я ж е из заключения. А там, в Брянской
области, в селе Брасово, старчик жил, о.
М атфей из Площанской пустыни. Я к нему
пришла, говорю: “Батюшка, ж изни мне
здесь нет!” И так о. М атфей сказал: “А ты
езж ай туда, откуда приехала. Ты там все
свое найдешь, и воздается тебе нечаян­
ная радость!” Ай-ай! На меня дрожь на­
пала! Что там? Какая там радость? Я там
столько страданий пережила, слез проли­
ла столько, я там срок отбывала! В Акта­
се! В Карабасе! Из Долинки я освобожда­
лась и — “уезжай, откуда ты приехала”.
Возвратилась я в Акмолу, стала все
время ходить в церковь, и священник о.
Николай Моисеев сказал мне: “Ты знаешь,
Нина, съезди в Караганду, там батюшка
109
Севастиан. Ты одинокая, может, он тебя
к себе заберет”. И первый раз я приехала
к Батюшке. Когда я заш ла к нему, он сто­
ял, как отец в большой семье, и спокойно
всех благословлял. Я только дверь откры­
л а, м ать А н а с т а с и я к р и ч и т: “Н аш а!
Наша!” Потом, когда Батюшка меня к себе
подозвал и я заш ла к нему в келью, упа­
ла ему в ноги, целую сапоги, а сама не
знаю, что сказать, и горько плачу: “До­
рогой батюшка! Дорогой батюшка! Я ведь
эту Караганду, не то, что приехать сюда,
я не хотела даж е вспоминать, что она
существует на земле! Я здесь безвинно си­
дела, отбывала срок в Актасе, в Караба­
се, из Долинки я освобождалась. А сейчас
приехала сюда к вам!” — и все рассказы ­
ваю ему и горько плачу. И у Батю ш ки
слезки на глаза навернулись. И матушки
все прослезились от наших слез. И Б а ­
тюшка меня “страстотерпцем” назвал, я
ж е безвинно сидела — “за грехи всего
рода” — Батюшка сказал. Он дал мне боль­
шую икону Св. Троицы, насыпал много
конфет: “А это, Нина, ты раздай в Акмо­
ле, кому знаеш ь”. Я два дня там побыла,
и мне надо было возвращаться. Меня про­
вожали, посадили на поезд, а Батю ш ка
сказал: “Ты еще ко мне приедеш ь”. И я
стала ездить. Года три ездила, а потом
Батюшка меня благословил оставаться в
110
Караганде. Это было в 60-м году пример­
но. Я приехала сюда, и Батюшка послал
меня работать в больницу. Он всех своих
посылал в больницу. Я работала в детском
отделении, и мы много несчастных деток
погрузили по батюшкиному благослове­
нию. И тут враг на меня восстал. Так мне
стало тошно, и я на ребенка сказала: “У-
у! Чтоб ты захлебнулся, как ты мне на­
доел!” Опомнилась, побежала к Батю ш ­
ке: “Батюшка! Я сегодня вот что сдела­
ла!” Он не ругал меня, а сказал сразу:
“Да то разве ты? Да это, — говорит —
дьявол!” Ты уйди из детского отделения,
потому что восстал враг за то, что детей
погрузили. Иди в 1-е отделение, там на­
шего человека нет”. И я в первом отделе­
нии, в боткинском, все время работала.
От Марии, моей сестры, которую нем­
цы в Германию угнали, пятнадцать лет не
было никаких известий. “Батюшка, — го­
ворю, — мы не знаем, как за Марию мо­
литься, не вернулась она из Германии”. А
он сказал: “Да она живая!” — “Как ж е так,
пятнадцать лет мы о ней не слыхали!” —
“Да она живая, вы скоро о ней услыши­
те!” И на самом деле, скоро получили от
Марии письмо — находится во Франции.
Как-то я захож у в панихидную, а Б а­
тюшка сразу говорит: “Нина! Мне твои
передали булочку!” Что такое? Отошла и
111
не могу понять, что за булочку мои пере­
дали? Пришла домой — письмо в ящике,
родители пишут: “Мы так молились за
батюшку! Испекли хороший торт и за ба­
тюшку раздавали в церкви”. Тогда я по­
няла.
О том старце М атфее я уж е не дума­
ла, забыла его. А потом возьми да и вспом­
ни, и батюшке Севастиану я все о нем
рассказала и рассказала о том, что он мне
говорил. А Батю ш ка сказал: “Нет, так
нельзя. Ты поезж ай туда, ему просфороч­
ку передай, и пусть он за меня помолит­
ся”.
Я стояла в храме и думала о поездке
на родину. Подхожу к Батюшке под бла­
гословение, он спрашивает: “Ты где была?
Ты ведь на родину ездила?” Он благосло­
вил меня съездить домой к отцу с мате­
рью. “Батюшка, сколько мне там побыть?”
— “А сколько мать благословит, столько
побудешь. Ты им сахарку купи”. А мне в
письме родители пишут: “Ты нам сахар­
ку привези”. Он провидел все это. А когда
я приехала на родину, пришла к старцу
Матфею, передала ему просфорочку, ба­
тюшкину фотокарточку ему показываю,
а он говорит: “А! Да это ж е великий ста­
рец! — Целует эту фотокарточку. — Вот
скоро помрет, на пять лет раньше, так
как вы его не слуш аетесь”. И он за него
112
молился, старец М атфей с Площанской
пустыни. А я плакала — Актас... Карабас...
Долинка... и вот эта нечаянная радость, вот
кого нашла я — Батюшку!

АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА
ПАРШИНА
Схимонахиня Евпраксия была ровес­
ницей Батюшки. Она рассказывала мне,
что часто ездила к старцам в Оптину Пу­
стынь. А Батюшка был тогда молодым по­
слушником. К ак-то она приехала, а он,
подойдя, так ласково говорит: “Деточка
моя, деточка моя!” Она думает: “Послуш­
ник — и так ко мне обращается — “де­
точка моя”! Да я к старцам приехала, что
он меня так называет?” А впоследствии она
приехала в Караганду с ним повидаться,
и Батюшка ее здесь оставил. Так она ста­
ла его “деточкой”.
Еще мать Евпраксия рассказывала: она
была сослана в ссылку, и в той ж е мест­
ности был на поселении иеромонах Иеро­
фей. И с ними ж ила тяж ело больная ту­
беркулезом молодая девушка Серафима.
И вот о. Иерофей получает письмо от ба­
тюшки Севастиана. Тот пишет: “Симу по­
стригите с именем София. Не медлите”. А
письмо было получено под какой-то Ве­
ликий праздник. “Что делать, — думают,
— торжество оставлять нельзя”, — и ре­
шили сразу после всенощной пойти к ней.
Бы стро после служ бы собрались, при­
шли, а Сима вся горит румянцем. О. Иеро­
фей постриг совершил, а присутствовали
мать Евпраксия и другая монахиня, став­
ш ая восприемницей Софии при постриге.
М онахиня С офия просит восприемницу
прочитать ей первое монашеское прави­
ло. Восприемница осталась читать прави­
ло, а монахиня София заметалась по сво­
ей постели. Восприемница спраш ивает:
“Что с тобой?” — “Кругом окружили бесы
и скрежещ ут зубами, душ а моя мечется
от этого ужасного скрежета зубов”. — “Ты
боишься их?” — “Нет, не боюсь, а не­
приятно душ е”. И к концу правила, когда
уж е стало светать, юная монахиня Со­
ф ия предала свою душ у в руки Божии.

ИЕРЕЙ ИОАНН ТИМАКОВ,


заштатный священник,
г. Караганда
Нас привезли из Самарской губернии
в степь, на место будущего поселка Но­
вая Тихоновка в середине лета 1931 года.
Я был молод, со мной была жена и ма­
ленький ребенок. Мы выкопали ямку в
114
метр глубиной, попончиками крыш у зак­
рыли и мешок с багажом в головах. Наш
младенец прожил в этой яме месяц и умер.
А зимой, когда нас перевели в недостро­
енные бараки, у нас другой младенец ро­
дился. Первую зиму свирепствовал тиф,
было очень холодно, на пайке жить было
трудно, народ ослаб. В 31-м, в 32-м году
погибли все дети и старики, и к 33-му году
осталась одна молодежь, редко где ста­
рика увидишь. А потом и молодые стали
умирать. В Тихоновке у нас по двести че­
ловек в день умирало. Три бригады копа­
ли могилы (два метра ширины, пять мет­
ров длины). Заш ивали человека в попонку
грязную и в яму бросали. Зимой могилы
копать не успевали. Покойников скла­
дывали в кучи, величиною с дом, по пять­
сот-семьсот человек в каждой куче л еж а­
ло друг на друге, как дрова. Второй наш
ребенок тоже умер. А мы с женой выжили
благодаря тому, что продали ее пальто
на лисьем меху, что ей еще от матери
досталось, купили овса, толкли его, ели
и чуть живенькие остались.
Я, в числе других спецпереселенцев,
работал на Кировой шахте. От шахты до
нашего поселка было восемь километров
пути. И каждый день надо был ходить по
степи туда и обратно. Работаешь в шахте
— грунтовые воды, как дождь, льют с
115
потолка. Выйдешь из шахты — весь мок­
рый, в галошах вода, портянки мокрые,
только ф уфайку сухую оденешь и бежишь
в поселок по тридцатиградусному морозу.
Пока прибежишь — одежда примерзнет к
телу. Ш ахтеры шли с работы и замертво
падали. И всю зиму на дороге леж али.
Бывало, в пургу дороги не видно, а мер­
твецы вместо вешек леж ат по степи. Их
весной на телеги собирали. И сам я дошел
до упаду. Домой едва живым стал дохо­
дить от слабости. Болел сильно — мало­
кровие, рвоты. И долго просил я комен­
данта поселка разреш ить нам перейти
ж ить в зем лянку при ш ахте, с трудом
выпросился. И когда мы туда перешли,
стали жить уж е как в раю. Мне не надо
было ходить по шестнадцать километров.
А выйду из шахты, через дорогу перейду
— и прямо в землянку. Здесь я немного
ожил.
До 1934 года у нас священников не
было. Только один священник из старооб­
рядцев ходил крестить детей, о. Сергий. А
в 1934 году из Карлага вышел о. Иаков
Пеньков. У старых жителей села Буд-Горы
х р а н и л с я антим инс, к р ест и с в ящ е н ­
ническое облачение. Все это отдали о.
Иакову и он стал тайно, по разным до­
мам совершать богослужения. Много раз
его забирали комсомольцы и отводили в
116
комендатуру. Ему запрещали служить, уг­
рож ая новым арестом, но о. Иаков отве­
чал: “Я дал обет Богу и буду служ ить”. А
знакомым старичкам говорил: “Я хочу по­
страдать за веру”. И в 37-м году за ним
пришли, забрали, и до сего дня никакой
весточки от него нет.
До 38-го года мы ездили причащ аться
в Акмолу. В 38-м году вышел из Карлага
о. Владимир Холодков, и снова мы, чело­
век по пятнадцать-двадцать, стали тай­
но собираться в землянках. Совершали по
праздникам Литургию и причащались.
А когда война началась, и Сталин дал
приказ, что разреш ается молиться Богу,
о. Владимир пошел в горсовет и добился
разреш ения служить открыто. И тогда к
нам пошел народ. Молитвенный дом был в
землянке, у Кировой шахты, где мы жили
и работали. Буквально под землей служ и­
ли, окна у нас были на потолке. И когда
мы открылись, по пятьсот человек стали
на службы собираться. Землянку расш и­
рили, пристроили сарайчики и так слу­
ж или до 50-го года, пока не построили
церковь Архангела Михаила.
О батюшке Севастиане я услышал в
43-м году и стал к нему ходить. Потом по
его благословению я переехал на М ель­
комбинат, построил себе дом и помогал
строить и покупать дома вдовам с детьми,

117
которы х Б атю ш ка тож е у стр аи в ал на
Мелькомбинате. Шло время, жизнь посте­
пенно налаживалась. Уже и в М ихайлов­
ке в 55-м году открыли церковь. И вот, в
конце 55-го года из Куйбышева пишет мне
сестра: “Ваня, приезж ай повидаться, мы
по тебе соскучились”. Я — к Батюшке:
“Благословите, на родину съ езж у”. А он:
“Не надо, не езд и ”. Но прошло недели
три, и в первый день нового 1956 года я
подхожу после службы ко кресту, а Б а­
тюшка вдруг говорит: “Иван Семенович,
ты хотел в Куйбыш ев ехать, поезж ай,
только быстрей собирайся, быстрей!” И в
этот ж е вечер я сел на поезд и поехал.
Приехал в Куйбышев, а там — чудо: Зоя
стоит.*
* В 1956 году в Куйбышеве (ныне Самара) про­
изошло событие, обратившее к Богу множество
людей. В период Рождественского поста, в вечер
на Новый год, девушка Зоя совершила кощунствен­
ный поступок: вместо не пришедшего на вечерин­
ку своего жениха по имени Николай решилась
танцевать с иконой святителя Николая. Во время
танца она внезапно окаменела, оставаясь при этом
живой. Ночами Зоя жутко кричала, призывая
людей к покаянию. Так, окаменевшей, она просто­
яла сто двадцать восемь дней. В ночь на Пасху
тело ее ожило и на третий день праздника Зоя
отошла ко Господу, пройдя тяжелый путь искуп­
ления греха.
118
Город в смятении. Толпы людей у Зои­
ного дома, народ открыто пошел в цер­
ковь: крестятся, каются. И я ходил к Зое,
но в дом уж е не пускала милиция. Неде­
лю я прожил в Куйбышеве и, возвратив­
шись, поведал карагандинцам о Зое и о
Божием промышлении о погибающем во
грехах мире.
Еще о батюшкиной прозорливости. З а ­
болела туберкулезом моя восьмилетняя
дочь. Врачам показали, они говорят: “Мы
не можем здесь ее вылечить, везите на
курорт, в Боровое, иначе она ум рет”. Мы
— к Батюшке: “Батюшка, благословите
на курорт, иначе помрет дочка”. А Батюш­
ка: “Да... — говорит, — лучше здесь похо­
ронить, чем туда ехать”. Мы с женой скор­
бим — ж алко девочку! А девочка была
очень хорош ая: умница, послуш ливая,
кроткая, как ангел. И я отвез ее в Боро­
вое. Там, правда, вылечили ее, но с ку­
рорта она приехала другая, как ч уж ая
стала нам. А потом она в пионеры вступи­
ла, в комсомол, в партию. И так до сих
пор не пришла к вере.
Другая моя дочь, повзрослев, позна­
комилась с молодым человеком, немцем
по национальности, который сделал ей
предложение выйти за него замуж. На что
дочь сказала: “У меня отец верующий и
он не отдаст меня за тебя, потому что ты
119
не крещ еный”. И Володя, так звали юно­
шу, согласился покреститься и обвен­
чаться с дочерью. Тогда я пошел к Батю ш ­
ке за благословением, но Батю ш ка ска­
зал: “Повенчаем, а крестить его не надо”.
Если бы мне сказал так другой свящ ен­
ник, я стал бы возражать, так как нельзя
венчать некрещеного. Но здесь я промол­
чал, потому, что знал, что Батю ш ка не
ошибается. И когда мы поговорили с мате­
рью Володи, она рассказала, что в 42-м
году в их спецпереселенческий поселок
пришел священник и покрестил всех де­
тей, в том числе и Володю. А батюшка
Севастиан все это знал, хотя Володю в
глаза не видел.

ВЕРА АФАНАСЬЕВНА
ТКАЧЕНКО,
келейница Батюшки
Познакомилась я с батюшкой Севас­
тианом в 1939 году. Мне было восемь лет,
а Батюшка только освободился из тюрь­
мы. Я ж ила у своей тетки на Нижней ули­
це. Тетя моя была верующей, и часто вме­
сте с Батюшкой мы ходили по домам и
молились. А когда умерла моя мама, то
уж е совсем мы стали с Батюшкой близки,
120
потому что он ж алел сирот. Он говорил:
“Если бы я не был сиротой, я бы так не
сочувствовал другому”. А потом Батюшка
сказал: “Я хочу взять тебя к себе”. Мне
было уж е одинадцать лет. И он поселил
меня к одной монахине, где я жила под
присмотром Батюшки. А когда мне испол­
нилось шестнадцать, Батюшка взял меня
к себе келейницей, и я все время жила
при нем и ухаживала за ним.
Когда мы жили на Нижней улице, мы
все кушали из одной миски. Садились за
стол человек пять-ш есть и Батю ш ка с
нами. Бывало, есть очень хочется, а ми­
сочку поставят одну на всех. “Нет, — ду­
маю, — не наемся”. И прямо чудо было!
Еще оставалась в миске еда, и все были
сыты. Как это Батюшка умел делать? Не
знаю.
Церковь наша была еще не зарегист­
рирована, и лет десять мы ходили молить­
ся по домам. Вот, допустим, на Федоров­
ку надо идти молиться и Батюшка гово­
рит: “Утром встаем в половине пятого и
идем на Федоровку”. И мы все встаем и
идем пешочком на Федоровку. Ч ерез пле­
чо книги, Батюшка с бодожочком, мать
Варя, мать Груша — это батюшкин хор.
Там помолимся, и в половине восьмого
Батюшка благословлял меня идти на ра­
боту (не работать нельзя было, преследо­
121
вали тех, кто не работал). А с работы при­
хож у — опять надо идти молиться. С од­
ного конца Караганды идем в другой, по­
тому что нельзя было служить на одном
и том ж е месте.
Батюшка был исключительный чело­
век. С плачущими он плакал, с радующи­
мися — радовался. Он всегда держ ал ум­
ную молитву, она была в его сердце. Но
жизнь его души была сокрыта. В каком
смысле сокры та — объяснить трудно,
можно было только на себе ощутить. По­
мню, как однажды, когда я рассказывала
Батю ш ке о своей поездке в Москву, о
московских храмах, о том, как я подхо­
дила под благословение к Патриарху, Б а­
тюшка слушал, молчал, но в нем что-то
происходило, — у него поменялись глаза
— из коричневых они стали серыми. Я ска­
зала ему об этом, но он ничего не отве­
тил, только глаза опустил. Конечно, Б а ­
тюшка был очень мудрым, он не всегда
говорил открыто. А ведь у меня еще дет­
ство было, мне не так-то легко было со­
образить, что к чему он говорил. Бывало,
он и по лбу даст, любя, конечно, чтобы
какую-нибудь дурь выбить. Мысли-то вся­
кие бывают. Вот, к примеру, думаю: “Что
за жизнь у меня? Утром ухожу на работу
— молятся, вечером прихожу с работы —
молятся. Не могу больше! Лучше в миру
122
жить, не переж ивать”. А Батюшка подой­
дет и тыльной стороной ладони — по лбу
тихонечко.
У меня забота была такая: смотрю с
клироса в алтарь — ага, Батюшка разоб­
лачается, мне нужно скорее идти в ке­
лью, приготовить, чтобы Батюшка при­
шел, и все было уж е на столе. Батюшка
покушал — надо чтобы скорее лег отдох­
нуть. А здесь народ идет — то один, то
другой, а Батюшка уставший, иногда ска­
жет: “Не могу принять”. “Батюшка, как
ж е мне сказать им?” “А вот так и скажи
— и не обидь, и найди, как сказать. Если
необходимо, пусть подождут”. Я иду: “Б а ­
тюшка — говорю — отдыхает”. Вот Б а­
тюшка отдохнул, книжечку читает. Опять:
“Б атю ш ка, ж енщ ина п ри ш ла”. “П усть
ж д ет”. А сам все читает. Опять идешь,
объясняешься. А народ ропщет: “Э-э, да
это ты сама не хочешь к Батюшке пус­
тить!” Я — к нему. Он: — “Нет, пусть по­
дождут, еще время не пришло”. “Батю ш ­
ка, они говорят, что это я к Вам не пус­
каю”. А он: “Любишь кататься, люби и са­
ночки возить. Я ведь и сам у старца ж ил в
Оптиной Пустыни”. Бывало, я совсем к
нему не допускала, потому что Батюшка
скажет: “Я не могу сегодня принять, я
очень плохо себя чувствую”. И люди гово­
рили: “Вера очень строгая, поколотить
123
мож ет”. Ну, вот такой случай был. Батюш ­
ка меня в Москву послал, а с ним оста­
лись мать Иулия и Мария Образцова*. Они
мне пишут: “Вера, приезж ай, без тебя
плохо”. И Батюшка тоже говорил: “Эх вы,
тюри! Вера не допустила бы такого бес­
порядка”. Все шли, как в проходной двор.
А когда Батюшка уж е болел, два “мили­
ционера” стояло — Ш урик и Алеша. Так
и они не могли справиться, звали меня.
Приходилось идти “расправляться”. Ребя­
та, конечно, помягче были, а я уж е при­
выкла защ ищ ать Батюшку. Батюшке ж а ­
ловались: “Батюшка, ну что ж е Вера та­
кая сердитая, не допускает к Вам?” А он
говорил: “И такие нужны в монастыре”.
Однажды Батюшка попросил Влады­
ку Питирима, чтобы тот прислал ему две
пишущие машинки. Когда их привезли,
Батюшка говорит: “Вот тебе, Вера, одну
и одну Марии Образцовой”. А я думаю:
“Зачем она мне нужна? Что я буду с ней
делать?” А после смерти Батю ш ки эта
машинка стала мне очень нужна. Я нау­
чилась печатать и двадцать пять лет пре­
подавала на курсах машинописи и делоп­
роизводства. И М ария думает: “На что она
мне нуж на?” Это вечером было. А утром
Батюшка говорит Марии: “Нет, она тебе
* М ария Образцова — вторая келейница Б а ­
тюшки.
124
не нужна, ты будешь псаломщицей”. И
отдал машинку Елене Агафоновой*.

МАРИЯ ОБРАЗЦОВА,
келейница Батюшки
В первый раз я приехала к Батюшке
в 1948 году из Тихоновки. Был праздник
Рождества Христова. Когда я приехала,
служили в жилом доме маленьком, часто­
колом и колючей проволокой огороженным
— такой вид имела наша церковь. Служ и­
ли великое повечерие и Литургию. Служба
на меня такое впечатление произвела, что
передать его невозможно, я забыла, где
нахожусь. Когда служба закончилась, в
четыре часа утра, нас с подругой устрои­
ли отдохнуть у матушек на Нижней ули­
це. Пришли — маленькая хатка, все так
убрано, занавесочки марлевые, дорожки
постланы. Мы отдохнули, покуш али —
теперь домой надо ехать. А матушки гово­
рят: “А вы Батюшку видели?” — “Нет, не
видели”. И вдруг Батюшка с улицы — тук-
тук палочкой об окошко. На меня страх
напал, а Николай наш, тихоновский, го­
* Елена Александровна Агафонова в настоящее
время работает делопроизводителем в Алма-атин­
ско-Семипалатинском Епархиальном Управлении.

125
ворит: “Вот что, мы будем брать благо­
словение, а вы — в первый раз, вы в ноги
кланяйтесь Б атю ш ке”. Заш ел Батюшка,
разделся, с праздником всех поздравил.
Мы в ноги падаем, а он: “Да не надо, праз­
дник большой”. Потом он всех оставил, а
меня с подругой взял в свою комнату. Я
очень испугалась, а Батю ш ка стал рас­
спрашивать: “Где живешь, с кем живешь,
кто есть у тебя?” Во мне все существо
мое трепетало. И благословил приезж ать
к нему.
После беседы с Батюшкой два месяца
я была, как не своя, от радости. Чему я
радовалась? Батю ш ку я теперь знаю. И
так я ходила к Батюшке два года. Потом
он сказал: “Надо тебе сюда переезжать.
Пусть мама приедет”. Мама приехала. Он:
“Сколько у тебя деток?” — “Четыре доч­
ки и сын”. — “Ну, я у тебя одну возьму”
— “Берите”. — “Да ты не горюй, ты бу­
дешь к ней сюда приезж ать”.
И он нам, трем девушкам, небольшой
домик купил на Мелькомбинате. Это было
в 50-м году. Домик купил, дал нам пра­
вильце, и мы стали жить. В Михайловку
по праздникам приезжали, и Батюшка к
нам на М елькомбинат часто приезж ал.
К акая это радость была! Стоит только
Батюшке приехать, как моментально пол­
но народу набегает, как по воздуху весть
126
разносилась. И Батю ш ка служ ил у нас
молебны и панихиды. Когда Батюшка уез­
ж ал с Мелькомбината, день становился
ночью. “Батюшка, я с вами!” — “Нет уж,
я тебя не возьму, конечно, места нет”. Но
в утешение даст фотокарточку или какую
картинку. “Батюшка, а вы подпишите!” —
“Ух ты! В следую щ ий р а з, когда не
возьму”.
А как мы поселились на Мелькомбина­
те (это осенью было), Батю ш ка сказал:
“Вот тут постройте большую комнату пять
на пять”. И мы начали строить. Трое дев­
чонок нас было, да дядьку нам дал, тако­
го ж е неудаху, и лес нам привезли. И вот
уж е на Рождество Христово Батюшка эту
комнату освятил и служил обедню. Он тай­
но тогда служил в праздники, в воскре­
сенье и в субботу. Тут на Стахановском
девица жила в маленьком домике, у нее
он тоже обедню служил. Потом у мордов­
ки в доме — кривые окна-двери, — там
он служил обедницу. Так было до 55 года,
пока не получили документы на регист­
рацию нашей общины. Мелькомбинат —
это его детище было, как у преподобно­
го Серафима Дивеево. У кого хата валит­
ся, у кого сарай прохудился, у кого за ­
валился колодец — он все это видел. При­
едет Батюшка сюда, помолимся, быстро
стол накроем. Где Батюшка — и все там.
127
Эта и последующие фотографии старца
Севастиана относятся ко времени его
священнослужения в Караганде
Старец Севастиан и м. Анастасия на
церковном дворе. Фото 1950-х годов
Основанный старцем Севастианом храм
Рождества пресвятой Богородицы в Большой
Михайловке. Современные фото
У Самарцевыхан Мелькомбинате. Справа от
о. Севастиана игумен Пармен, бывший узник
Карлага
У Самарцевыхна Мелькомбинате. Старец
Севастиан говорил, что Мелькомбинат
напоминает ему Оптину
Епископ Петропавловский и
Кустанайский Иосиф (Чернов) с клиром
и прихожанами большемихайловской
церкви в Караганде

Возведение о. Севастиана в сан архимандрита


архиепископом Иосифом 22 декабря 1957 года
Архиепископ Иосиф (Чернов)
в Большой Михайловке
Архимандрит Севастиан в
большемихайловском храме,
в помещении для исповеди
Келейницы
о. Севастиана.
Вера Афанасьевна
Ткаченко (слева) и
Мария Никитична
Образцова
В алтаре храма рождества
Богородицы. Второй слева -
архиепископ Иосиф (Чернов).
Рядом —архимандрит Севастиан
Сестры большемихайловской общины
ВКараганде. Слева направо: иеромонах
Иосиф, знакомый о. Севастиану по Оптиной,
о. Александр Кривоносое, старец Севастиан,
о. Серафим Труфанов

Старец Севастиан с духовными чадами


в большемихайловском храме
Перед отъездом
на
Мелькомбинат
Архимандриты
Севастиан
Питирим
(Нечаев) у
монахини
Агнии.
29 апреля
1963 года

Старец Севастиан с духовными чадами.


Вторая слева м. Анастасия

1966 год. Великая среда
У кельи. год
Сидит Б атю ш ка, сидит Ш урик, сидит
Петя, а тут! — всякого — разного возра­
ста: и такие, и такие — все! Это была
большая семья, и любящая мать с ними.
Батюшку отцом нельзя было назвать. Это
была любящая мать.
Ну вот, случай расскаж у. Однажды
приезж ает к Батюшке из Тихоновки ж ен­
щина: “Батюшка, Ш ура заболела”. (Алек­
сандра Софроновна, его духовная дочь.)
“Она заболела, с сердцем плохо”. Батю ш ­
ка говорит: “Ну что же, поедем к ней зав­
тр а”. А сегодня буран, зги не видать, все
дороги занесенные. На утро буран пере­
стал, а мороз крепкий. Но поехали. Меня
Батюшка взял и еще Николая, он диако­
ном у нас служил. Едем, таксист до 2-го
рудника довез и говорит: “Больше не по­
еду, дороги нет”. Ну что же, пошли пеш­
ком. А мороз невозможный! Тут какая-то
лошадка ехала, сани небольшие. Попро­
сили Батюшку посадить, а мы с Никола­
ем на полозьях сзади. Уже к часу дня при­
ехали к больной. Батюшка только в две­
ри, а муж ее прямо в ноги к нему упал,
зарыдал: “Батюшка! Ш ура-то в больни­
це! Скорая забрала ее!” Батюшка так го­
ловой покачал: “Ну ничего, так Богу угод­
но”. А муж плачет: “Ш ура меня замучила!
Ну при каких условиях Батю ш ку сюда
пригласили, а меня дома не будет!” А Б а ­
128
тюшка мне говорит: “Знаешь, Мария, ты
вечером сходи к ней в больницу и скажи,
что батюшка не приезжал, а то она бу­
дет очень переж ивать”... Ну кто так мо­
ж ет сделать? Только родная мать.
Я прихожу вечером в больницу, гово­
рю: “Александра Софроновна, Батюшка
прислал меня сказать, что он приехать
не может, дороги нет”. Она говорит: “Сла­
ва, Тебе, Господи, я ночь не спала, ду­
мала, что Батюшка приедет, а я в боль­
нице”. А матушка, которая за ней ухаж и­
вала, заш ла и говорит: “Ш ура, а Батюш­
ка все-таки был!” Конечно, она очень зас­
корбела, но оценила все это. “Господи! —
говорит. — Ну кто я? Я ж е такая недо­
стойная! А Батюшка все-таки был!”
А потом Батюшка взял меня к себе ке­
лейницей. Хорошо нам жилось. Мы с ма­
терью Ю лией спали на полу, на кошме,
Вера спала на раскладушке. Когда было
очень холодно, Батюшка открывал свою
кельицу, выходил, подрясником нас, спя­
щих, укрывал. А иногда меня Батюшка на
Нижнюю отсылал, где матушки жили. Я
скажу им: “Комната теплая, чистая, пре­
красный ужин.” А мать Варя скажет: “А
что это тебя палкой сюда не загонишь?
Лучше на кошме спать, да около Батюшки”.
Батюшка это такая личность, что сло­
вами ее обрисовать нельзя. Вот он прихо-
5 Зак. 87 0%. 129
дит после службы, если, например, про­
хладно, он скажет: “Вера, дай мне без­
рукавку на плечи”, — но никогда не ска­
жет: “Почему холодно?” Он был к себе
строг, милостив к ближним. Никогда не
скажет, что не так что-нибудь. Но однаж­
ды был такой случай, смешной даже. Был
вечер под среду и праздник Архангела
Михаила. Я подавала ему ужин: “Батю ш ­
ка, Вам чай с молоком?” — “Нет, без мо­
лока”. П рихожу на кухню, матери Анас­
тасии говорю: “Матушка, Батюшка про­
сит чай без молока”. — “Нет, — говорит,
— на, неси с молоком!”— “Нет, матуш ­
ка, я не понесу”. — “Неси, тебе говорю!”
Я понесла. Батюшка на меня посмотрел,
говорит: “Я просил без молока чай”. — “Б а­
тюшка, вот мать А настасия говорит —
неси и все!”
Он встал, взял эту чаш ку с молоком,
понес на кухню, подошел и в мать Анас­
тасию выплеснул. Она на меня: “Ты, лын­
да, почему чай! с молоком понесла?” —
“М атушка, ну Вы мне налили!” — “Ух!
Вера бы подралась со мной, но не понес­
ла бы, а ты поперла! Вот видишь, что
теперь!”
Но все это, конечно, игра была. У них
с Батюшкой свой разговор был, нам не­
понятный. Батюшка иногда скажет: “Н а­
стя, не время теп ерь”, — имея в виду
130
юродство. Она юродствовала, но, конеч­
но, не в той мере, как бы хотела. М атуш ­
ка тоже великой ж изни была.
Однажды она заболела, а у моей мамы
именины. И матушка целый день стряпа­
ла у нас оладьи, а к концу дня попросила
антидор. Настолько была воздержана. Б а­
тюшка тоже очень мало кушал. Мать Варя
скажет: “Не постясь постился”. Принесут
ему с огонька, как говорится, а он лож еч­
ки три проглотит: “Забирайте”. Или вот,
например, первый день Великого поста.
Обычно в первый день тут никому есть
не дают. После Великого канона дают по
кусочку просфоры. А тут Батюшка велит
картошку сварить в двенадцать часов, а в
три часа, она уж е остынет, он половинку
картошечки съест и скажет: “Вот, отцы
мои постятся (имея ввиду сослужащих), а
я — нет”, — этим он все смирял сам себя.
“Я ведь больной, — скажет, — я вот пост
наруш ил”.
Он любвеобильный был необыкновен­
но. Вот, например, Александра Невского
праздник был 30 августа по старому, а я
говорю: “Батюшка, я домой поеду картош­
ку копать”. — “Поезжай, поезжай, а то
там мама ж дет тебя”. Поехала. Копали в
поле картошку, и дождь пошел. А надо
все успеть и в церковь к пяти часам ехать
на праздник Положения пояса Пресвятой
131
Богородицы. Я — как на иголках. А Б а­
тюшка отдыхал, потом встал, отодвинул
занавесочку и говорит: “Дождик идет, а
кто-то картош ку копает. Вера, ты пойди,
Марии позвони, чтобы она не приезж ала
ко всенощной”. — “А кому звонить-то?
Они в поле”. — “Ты иди, позвони”. Вера
пошла звонить к нам домой. А сестра моя
в этот момент двери открывает — при­
шла домой в обеденный перерыв. Дверь
открывает и — звонок. Она сняла трубку,
и Вера говорит: “Скажи своей игуменье,
пусть она ко всенощной не приезж ает,
дома сидит”. И сестра оставила на столе
записку: “Ко всенощной можно не при­
е зж а т ь ”. Ну, конечно, когда я мокрая,
уставш ая пришла домой и прочитала за­
писку, я просто обревелась вся — какой
Батюшка! Как он знал и всю душ у видел
насквозь!
Вот такой случай был. Батюшка гово­
рит: “Наташа, пойди к Образцовым, ска­
жи, чтобы они корову зарезали ”. А это в
марте месяце. Зиму прокормили корову и
теперь — зарезать. Мама говорит: “Боже
мой, как ж алко!” Идет время, Батюшка
о п я т ь з о в е т Н а т а ш у : “Ты б ы л а ? ”—
“Б ы ла”.— “Иди сейчас ж е скажи, чтобы
зарезали корову”. Наташа приходит и го­
ворит: “Что вы, издеваетесь?” Мама ска­
зала: “Ну что же, надо резать, а ж алко”.
132
Опять тянется время, уж е апрель месяц.
И Батюшка так строго, просто раздраж ен­
но, сказал: “Доколе они будут мучить ско­
тину?” Пришла Н аталья и говорит: “Сей­
час ж е режьте! Не уйду до тех пор, пока
не зареж ете”. Зарезали корову, а у нее
ржавый гвоздь в желудке. Она страдала
от этого и все равно пала бы, а Батюшка
это знал.
Когда мы еще первый год ж или на
Мелькомбинате, как-то на первой неделе
Поста в час дня поели кисель с ф рукта­
ми, и сердцевинка яблока у меня в горле
застрял а— не вдохнуть, ни выдохнуть.
Поехали к Батюшке, а он уж е молиться
пошел и только в девять вечера служба
кончилась. Пошли с Батюшкой домой на
Нижнюю. Сели ужинать, я не ем, даж е
не могу слюну глотать. Батюшка расспра­
шивает Наталью: “А что вы ели, а когда
вы ели?” Отломил кусочек хлеба и дает
мне: “На вот, съеш ь”. Я думаю: “Как ж е
я буду есть?” Маленький кусочек съела
— ничего, пошло. Тогда я побольше — и
как ничего не бывало. Я молчу. А когда
вечернюю молитву почитали, я поклони­
лась Батюшке в ножки: “Батюшка, спаси
Вас Господи! Как ничего не бывало”. А он
говорит: “Ну вот и слава Богу”.
Однажды Батюшка говорит мне: “Ты
хочешь знать, как Святейший расписыва­
133
ется?” — и подает лист бумаги, исписан­
ный рукой матери Агнии (я знала ее по­
черк). А вверху наискосок красным каран­
дашом наложена резолюция. “Вот — гово­
рит — читай, что наискосок, а больше
ничего не ч и тай ”. О тдал мне бумагу и
вышел в коридорчик. А я сгораю от любо­
пытства — что ж е там мать Агния напи­
сала, что Святейший подписал? А потом
думаю: “Безсовестная, как тебе не стыд­
но? Батюшка ж е не велел читать”. Поло­
ж ила бумагу на стол, отошла. А Батюшки
нет и нет. А мне интересно — ну что ж е
мать Агния написала? Опять подойду к
столу и опять: “Нет, не буду” — и отойду.
И так триж ды любопытство меня разби­
рало. Потом Батюшка заходит, улыбает­
ся: “Ну уж, прочти!” А там прошение ма­
тушки Агнии на совершение над ней мо­
нашеского пострига. Батюшка вскоре по­
стриг ее в мантию.
Конечно, тяж ело нам было переж и­
вать батюшкину кончину. Все скорбели,
все плакали. А через полгода мне приснил­
ся сон, который никогда не изгладится из
моей памяти. Снится, что я захож у в цер­
ковь, а Батюшка в алтаре частицы выни­
мает, а алтарь какой-то не наш, узкий. Я
стою у двери, руки сложила под благо­
словение и шепотом зову: “Батюшка!” Он
повернулся, подошел ко мне, благосло­
134
вил. Я молчу, не знаю, что сказать: гово­
рить много — может у него времени нет,
говорить мало — не знаю, как сформу­
лировать, чтобы сказать основное, и мол­
чу. А он так близко подошел и говорит: “А
я за тебя молюсь!” И я проснулась. Ой, не
знаю, как от радости бегала! Как живой,
был Батюшка и опять утешил.
А через год по смерти Батюшки Б л а­
говещение совпало с Вербным воскресе­
ньем. Служба очень сложная. Я псалом­
щицей была и не знала, как правильно
сочетать оба праздника. Батюшка являет­
ся мне во сне и все разлож ил по поряд­
ку: “Ты смотри, строго смотри. Вот ска­
жет: “То — Ваий, то — праздника (то
есть Благовещения). Стихиры — праздни­
ка на шесть и Ваий на четыре, Слава:
Ваий, и ныне: праздника”. Опять Батюш ­
ка, как живой, был. Когда все разъяснил,
я проснулась, все запомнила и так про­
вела службу.
Помню, как перед кончиной Батюшки
мы ж дали Владыку Питирима. Была ночь.
Батюшка сидел в келейке у печки. Вера
что-то готовила, меняла постель, Ольга
Федоровна Батюшке косичку расплетала,
я вытирала ему за ушками. Была гробо­
вая тишина... И Батюшка сидел, смотрел
в святой угол... Казалось бы — что хочешь
можно было у Батюшки спросить, но все,
135
как оцепенели. Молчание нарушил сам Б а­
тюшка, он сказал: “Когда я умру, вы бу­
дете вспоминать, как вы за мной ходи­
ли...” И теперь это воспоминание осталось
нам в утешение на всю жизнь. Ушел Б а­
тюшка. Конечно, и в Михайловке у нас
неплохо, всеми силами стараемся поддер­
ж ивать, но, конечно, далеко не то, по­
тому что нет Батюшки. Ну, а священники
у нас, м еж ду прочим, его, батюшкины,
да, да. Поэтому стараются все.

ИЗЮМОВА ТАТЬЯНА
АРТЕМОВНА
Родители мои — спецпереселенцы ,
были высланы в 31-м году из Волгоградс­
кой области. Мать с отцом и трое детей.
Их привезли в голую степь, в 13-й посе­
лок, что в шестнадцати километрах от Те­
миртау. Двадцать пять тысяч человек было
в этом поселке и все копали землянки в
степи. К зиме соорудили из хвороста что-
то вроде сарая и в этом совершенно не
топленном сарае ж или десять семей. Окон
не было, крыша едва накрывала сарай, и
все леж али на нарах почти раздетые. Б ы ­
вало, что папа приходил с работы, а мама
и все дети леж али, засыпанные снегом.
Папа разгребал снег и спрашивал: “Вы
136
живые там?” — “Да, ж ивы е”. И нечего
было кушать и пить. Старший брат где-
то нашел маленькую чурочку, принес отцу
и говорит: “Папаня, разруби чурочку, со­
грей нам ч ая”. В это время подошел ко­
мендант, взял папу за шиворот и посадил
под арест на три месяца за эту чурочку.
К весне в 13-м поселке народу почти
не осталось, все вымерли. Наш а семья
чудным образом сохранилась — и детиш ­
ки, и мама. Потом перевели их в Тихонов­
ку, там были землянки пяти-квартирные
из глины и караганника. И здесь уж е в
39-м году я родилась. А в 40-м маму зада­
вили в очереди за хлебом. Она была бере­
менная и умерла. В 41-м забрали на фронт
старшего брата и он погиб. А папа работал
в войну на шахте по две-три смены, это
был второй фронт, каждый день на ш ах­
те убивались люди. И каждый раз, уходя
на работу, папа со мной прощался: “Ну
вот, доченька, вернусь — не вернусь с
шахты — Бог знает”.
Так мы росли. Помню, нас называли
кулаками. Я не понимала смысла этого
слова и у папы спраш ивала: “Папочка,
почему нас называют кулаками?” А он го­
ворил: “Деточка, от того называют, что
когда мы жили в России, нам некогда было
спать на подушке, мы отдыхали в поле
на кулаке. От того, что мы трудились, об­
137
рабатывали землю и своими трудами кор­
мили Россию”.
В 1955 году, когда мне было уж е ш е­
стнадцать лет, я познакомилась с батюш­
кой Севастианом. Я тогда впервые при­
шла в церковь. Ш ла служба, служ ил ба­
тюшка Севастиан. Я тихонько стояла и
слушала. И в моей юношеской душе та­
кое произош ло перерож дение, у меня
захватило дух от неземного чувства ра­
дости, воодушевленности. Потом я стала
ходить в храм и познакомилась с Батю ш ­
кой поближе, и Батюшка стал к себе при­
влекать. Он был такой благообразный, нео­
быкновенной доброты и очень ласковый. С
людьми он обращался очень просто, доб­
родушно, всех встречал с душевной теп­
лотой, особенно, если человек приходил
к нему впервые. Я стала навыкать к хоро­
вому пению. Батюшка очень любил Оптин­
ский напев, иногда сам приходил на кли­
рос и пел. Хор был женский, как монас­
тырский. Пели матушки и молодые девуш­
ки. Как такового монастыря здесь не было,
но дух монастырский был присущ. Общи­
на была небольшая, монахинь было де­
сять или двенадцать, но были и тайные.
Батюшка очень любил длинные службы.
В нашем храме ничего не опускалось, не
сокращалось. Дух Оптиной Пустыни Б а ­
тюшка старался водворить в этом храме,
138
в котором он положил много трудов, как
сам говорил: “Я здесь много пота пролил,
чтобы основать этот храм ”.
Когда я впервые приш ла, Батю ш ка
говорит: “А где твоя мама?” Я говорю: “Б а­
тюшка, моя мама умерла, я ее не помню”.
— “А она отпета?”— “Нет.”— “Ну давай
твою маму отпоем”. И Батюшка сразу стал
служить погребение по моей маме.
У меня такой случай был. Племянник
мой, восьми лет, играя с ребятишками на
улице, подрался. И испугавшись, что его
будут дома бранить, сбежал из дома вме­
сте с приятелем. Сели на поезд и уехали в
сторону Ташкента. Вся семья, конечно,
переживала. Я с горючими слезами к Б а ­
тюшке пришла, упала ему в ноги и гово­
рю: “Батюшка, у меня такое великое горе!
Племянник пропал и вот уж е месяц нет
никаких известий”. А Батюшка меня по
голове погладил и говорит: “Ну ничего,
Танюшка, Бог даст — найдется”. Прохо­
дит время и приносят телеграмму, что
племянника задерж али в Алма-Ате. И се­
стра поехала и забрала его. Я с такой р а­
достью в знак благодарности большую
гроздь винограда и большой арбуз при­
несла Батюшке. А Батюшка гладит меня
по голове и говорит: “Ну, я ж е тебе гово­
рил, что найдется твой племянник, вот
он и наш елся”. Так вот, за его молитвы.
139
Великий был он, великий угодник Божий,
великие чудеса творил, но тайно, скры­
то от людских глаз. Свою прозорливость
Батюшка скромно выражал. Когда окру­
ж али его девочки, его чада духовные, то,
глядя на них всех, он порой говорил так:
“Я вас знаю больше, чем вы сами себя”.
Такая была в нем великая прозорливость.
Бывало, идешь на исповедь с таким боль­
шим грузом, с душевной болью, несешь
столько горя, столько забот и печали, а
когда поисповедуешься, поговоришь с Б а­
тюшкой, как окрыленная выходишь, все
позади осталось, — такое вот чувство
было. Батюшка мог лечить человеческие
души своим словом, своим прикосновением.
Погладит по голове, или такое вот слово
скажет, которое сразу растворяет душу,
приносит мир и покой. Но когда человек
идет против Божественной воли, или ког­
да Батюшка хотел человека предотвратить
от какой-то беды, тогда он бывал стро­
гим. Он строго может, конечно, побранить,
а потом скажет: “Ох, да я вот всю ночь не
спал, переж ивал за тебя, молился Богу”.
Он очень болезненно все переживал, каж ­
дое человеческое горе было ему близко,
как его собственное. Он говорил: “Я сам
рос сиротой, и сиротское горе я воспри­
нимаю как свое, чужое горе близко мое­
му сердцу”.
140
Был такой случай по смерти Батюш ­
ки. Приехала одна женщина из Новоси­
бирска. Надежда ее звали. У нее было ра­
ковое заболевание. Она упала на могилу
Батюшки и горько рыдала. Потом моли­
лась, как могла, призывала его в помощь
и, уходя, взяла с могилы земли. Придя
домой, она эту землю в чистый сосуд по­
ложила, залила водой и стала пить эту
воду. И постепенно у нее болезнь исчезла,
и она свое исцеление свидетельствовала.
Так случилось, что наш клирос остался
без регента, и мне предложили регенто­
вать. Это было уж е после кончины Б а­
тюшки. Я очень смущалась, смогу ли я
управлять хором и взмолилась Батюшке:
“Батю ш ка, есть ли на то воля Бож ия?
Смогу ли я справиться?” Я так молилась
мысленно, а ночью мне снится Батюшка.
Он на Мелькомбинате, где его любимое
место, его скит. Такая там небольшая зем­
ляночка, и я открываю дверь, вхожу, а
Батюшка служит в полном облачении, с
крестом, с кадилом в руках. Я открываю
дверь и с той мыслью, согласиться ли мне
управлять хором, падаю Батюшке в ноги
и говорю: “Батюшка, благословите меня!”
И он осенил меня большим крестом. Я при­
ложилась к его руке и тут ж е проснулась
и ощутила теплую его руку в моей ладо­
ни. Я поняла, что есть на это соизволение
141
Божие. Я дала согласие, стала управлять
хором и, слава Богу, управляю до сих пор.

АННА ВАСИЛЬЕВНА
ЗАЙКОВА
Я жила в Мордовии, у меня родители
померли, и я приехала их отпевать к стар­
цу Иакову. Был такой прозорливый ста­
рец Иаков в Барках. Пришла их отпевать,
а он мне говорит: “Поедешь ты куды! А
дорога такая хорошая! А кто тебя встре­
тит-то! Столп от земли до неба!” А я-то
себе думаю: “Чаво такое? От земли до
неба столп меня встретит?” Вот, в 59-м
году дочка уехала в Темиртау и пишет:
“Мам, приязж ай, мам, приязж ай!” Мама
все продала да и сюды. А на душе тяж есть
такая — все ж е пела в деревне в хоре.
Ну вот, я сюды приехала и прям в цер­
ковь. Иду — батюшку Севастиана вядут
два мальчика. И люди к нему лезут, а он
прям на меня и благословил вот тут, сре­
ди храма. И с тех пор я стала сюды ез­
дить, тридцать лет езж у сюды и такая
радость! Больше такой радости нигде не
увидишь! А приехала — жить негде, и я
тоды — Господи, прости — подхожу: “Б а­
тюшка, я замуж вышла!” Я вышла зам уж

142
за старенького — ж ить негде мне. Он го­
ворит: “Зам уж вышла? Если не будешь
венчаться — уходи”. Я пришла домой, го­
ворю: “Деда, я ухож у”. — “Как уходишь?”
— “Венчаться не будешь ж е?” — “Буду
венчаться!” И прям сюды — венчаться. И
с тех пор все время хож у и хожу сюды. А
как приехала, мать Анастасия, она меня
и не знала, а сразу назвала: “Анна! —
говорит, — че за крестную не молишьси,
за Анастасию? Она тебя трехденну при­
несла в храм! А ты за нее не молишьси!
Она ж е умерла!” А я и не знала, что кре­
стная умерла, откуда я знала, она ж е в
Россеи. А я стою, глазами на нее смотрю
— че она мне еще скажет? Подает про­
сфору: “На вот, с дедом скушаете!” Дед
тоды сразу заболел, может, кончину ви­
дела скорую. Да, чудные были старцы...
И старец Иаков в Барках, такой был
чудесный! Святой он, на могиле исцеля­
ются на него. А я раз пришла к нему, во­
семнадцать лет мне было, что я, Госпо­
ди, — один грех! Ну я ж е не понимала! С
бабушкой ж ила со своей. Спичков у ба­
бушки не было. Я яичков с гнезда взяла,
не спросила бабушку, ну, я думала — не
грех ведь это, с гнезда взяла, побежала в
магазин, купила спичков, принесла ба­
бушке. Тады приязжаю туды, к батюшке
Иакову, он говорит: “На яички спичков
143
купила!” Как знал за человеком грех, не
утаиш ь ничаво! А я смотрю на няво, ду­
маю: “Кому говорит?” А он мне в лоб-то:
“Тебе говорю”. Я тады: “Э-э! Батюшка!
Прости, это я сделала!” Все на свете ви­
дел за человека, как сквозь решета!
Батюшка Севастиан уж сильно душ ев­
ный был, всех любил, все для него все
равно, как дети. Из Темиртау приедем,
он нас всех так хочет ублажить, чтобы
мы уж не прогневались. Как будто мы зо­
лотые приехали, а мы такие грешники!
Да, ещ е один р а з ви дел а: н ароду
столько много было, и Батю ш ка оттуда
кричит: “Стань на месте, не заходи!” А
это человек заш ел видно с плохим наме­
рением и хочет туды к нему пройти. А он
руку поднял только — и тот ни с места,
как вкопаный стал, ни туды, ни сюды.
Царствие Божие батюшке Севастиану!
И про мать Агнию, как не помнить!
Мне надо получить было пенсию, а я ни­
как не получу. П риязж аю к ней, к ма­
тушке, села у порожка там и сижу. А все
к ней лезут, все к ней лезут, она тады
говорит: “Иди-ка сюды”. Около ног меня
посадила, благословила: “Получишь свою
пенсию”, да и спросила: “А ты иконы-то
делаш ь?” А я иконы в рамки убирала. —
“Иконы-то делаш ь?” — “Да, — говорю,—
матушка, делаю. Прости, фотографирова­
144
ла даже иконки (не было ликов-то ниг­
де)— фотографировала сама даж е”. Она
говорит: “Поздно пришла, а то поучила
бы тоды писать. Ну, с Богом”, — коли что
делашь, то и работай.
Сейчас в Темиртау церковь выстрои­
ли, в Темиртау хожу, пою уж е пять лет,
каж дый день. А батюшка Севастиан все
врем я в душ е, мы из Темиртау ездим
сюды. Дорога стала милая, никогда не
опаздываем. Еще не зачинают, двери еще
не открыты — едем, батюшкиными мо­
литвами, навещаем батюшкиный храм. Тут
все родные, где бы ни был, а сюды так
душа болит, вся душа тута, понимаешь,
как? Вот почему так? Тянет душу, конеч­
но. Там в хоре стою, пою, а сердце тута.

МАРИЯ ВАСИЛЬЕВНА
АНДРИЕВСКАЯ
Нас выслали в 31-м году из Саратовс­
кой области. В скотских вагонах привезли
в Осакаровку, и, как скот, выкинули на
землю. Как сейчас помню, будто вчера это
было: лил дождь, как из ведра, мы соби­
рали дождевую воду и пили ее. Мне было
тогда пять лет, брат старше меня на два
года, трехлетняя сестра и еще два мла­

145
денца — пятеро детей, мать с отцом и
дедушка с бабушкой. В Саратовской обла­
сти мы занимались земледелием, в цер­
ковь всегда ходили. И вот, с эшелоном нас
привезли в Осакаровку, в голую степь,
где двое суток мы не спали, сидели на
земле возле отца с матерью и за ноги их
хватались. Ч ерез два дня приехали каза­
хи на бриченках, посадили нас и повезли
на 5-й поселок. Везут, а мы спрашиваем у
отца: “Папа, папа, где ж е дом наш бу­
дет?” Он говорит: “Сейчас, сейчас будет,
подождите”. Привезли на 5-й поселок: “Где
ж е дом? Дом где?” А там ничего нет, шест
стоит с надписью “5 поселок” и солдаты
охраняют, чтобы мы не разбежались. Под­
везли нас к речке Ишиму, вывалили опять
на землю, а мы, дети, ревем. Отец по­
шел, талы нарубил, яму вырыли квадрат­
ную, поставили как шалашик рядны и на
полу, на земле в этой землянке мы ж или
до Покрова. А на Покров снег выпал санти­
метров пятьдесят. Б рат утром проснулся
и говорит: “Мама, дед замерз, и я от него
замерз”. Кинулись, а дед уже готовый, умер.
Строили мы бараки. Подростки, взрос­
лые на себе дерн возили километров за
шесть. После Покрова поселили нас в эти
бараки — ни стекол, ни дверей. Отец тогда
еще живой был, он нальет в корыто воды,
вода застынет и эту льдину он вместо стек­
746
ла вставлял в окно. В бараки вселяли чело­
век по двести. Утром встанешь — там де­
сять человек мертвые, там — пять, и мер­
твецов вытаскиваем. Этого я забыть не могу.
С нами мордва жила — двадцать человек
семья, и только двое у них убежали в Рос­
сию, а остальные все померли. Привезли
восемнадцать тысяч на 5-й поселок, а к
весне пять тысяч осталось. У нас в 32-м
году умер отец, а мать через месяц роди­
ла, и нас осталось шестеро детей и слепая
бабушка с нами. И как мы жили? Побира­
лись. Воровать мама запрещала: “Нет, доч­
ка, чужим никогда не наешься. Ты лучше
пойди, руку протяни”. И я ходила. Кто даст
что-нибудь, а кто и не даст, вытолкнет.
Потом у нас умерли новорожденный
брат, младш ая сестра и бабушка. А мы
стали подрастать и пошли в детскую бри­
гаду работать. А в 37-м году маму при­
нуждали идти в колхоз, но мама в колхоз
не хотела. Ей сказали: “Ты знаешь, кто
ты есть? Ты — кулачка”. И маму осудили
на три года и отправили на Дальний Вос­
ток. А мы дети, одни остались. Б рату че­
тырнадцать лет, мне — двенадцать, де­
сять лет сестре и меньшему брату — во­
семь. Мы работали в детской бригаде, по­
бирались, ходили детей нянчить, прясть
ходили. Что дадут нам, мы несли и друг
друга кормили. Так мы ж или три года.
147
Потом мама освободилась и вскоре война
началась. Брата забрали, погиб на фрон­
те. Вот такое наше счастье было, так шла
наша жизнь в слезах, нищете и горе.
В 55-м году мы познакомились с ба­
тюшкой Севастианом. И он благословил нас
всей семьей переехать в Михайловку. Да...
это мы уж е как в раю стали жить. За год
по его благословению дом поставили. И
уж е всегда при Батюшке были, все нуж ­
ды, все скорби свои ему несли: “Ну, ни­
чего, — скаж ет Батюшка, — ты надейся
на Бога, Бог не оставит”. И всегда помо­
гал нам святыми своими молитвами, кото­
рых мы, грешные, недостойны, конечно.

МАТРОНА ТИХОНОВНА
ФРОЛОВА
Когда в 45-м году я вернулась с фрон­
та на родину, то очень ж елала устроить
свою жизнь. И поэтому я усердно гуляла
с молодежью, чтобы найти себе какого-
нибудь человека. А работала я медсестрой
и однажды, придя к больной ставить бан­
ки, увидела у нее на стене фотографию
священника, вокруг которого много сес­
тер в белых платочках. А я верую щ ая
была, молилась постоянно. “Кто это такой?”
— спрашиваю. “Да это — отвечают — ба­
148
тюшка Севастиан, в Караганде ж ивет”. А
у меня сердце такое скорбящее, уж е от
гуляния сердце переполнилось тоской, и
думаю я: “Боже мой, какие у меня не­
удачи после фронта! Никак не могу уст­
роиться, а годы-то идут”. “Да ты — гово­
рят — напиши ему письмо”. Я написала,
и Батюшка пригласил меня приехать в Ка­
раганду. Я приехала на малое время и да­
вай Батюшке рассказывать какие у меня
неудачи после фронта, а он говорит: “А
тебе Господь не определил семейной ж и з­
ни и ты не будешь замуж ней”. А я думаю:
“Что ж е такое? Всем определил, одной
мне, что ли, не определил?” А Батюшка
снова: “Ты поезжай обратно в Россию, там
рассчитайся и приезж ай сюда. Тебе есть
Божие благословение в Караганде ж ить”.
Я поехала назад и очень долго не могла
из России выехать в Караганду, потому
что мир так д ер ж ал меня, прямо, как
цепями сковывал. Уже и Батюшка усерд­
но молился, но только через четыре ме­
сяца я смогла приехать.
В крещении мое имя Матрона. А когда
меня записывали на фронт, в документах
написали: Мария. Так я и называлась всем
— Мария. И Батюшке даю телеграмму:
“Встречайте. М ария”. А Батюшка говорит
своим домочадцам: “Вот, едет к нам Мат­
рона, сходите, встретьте ее”. И Батюшка
149
в свой дом меня принял. Он никого так не
принимал, уж очень берег он меня от са­
таны. Но я не могла прижиться в К ара­
ганде и все хотела отсюда уехать. Я че­
модан собрала и говорю: “Мне нуж но
уехать, я не могу здесь ж ить”. А Батю ш ­
ка положил чемодан в свою маш ину и
опять меня привез к себе домой. И снова я
стала у них жить. Около года я жила, и
все м ату ш к и , которы е при Б атю ш к е
были, всегда были недовольны мною, по­
тому что я очень много лишнего говори­
ла, и это им не нравилось, они привыкли
в безмолвии жить, и лишних слов не упот­
реблять. А я молола что попало, прости
Господи! И когда Батюшка вечером являл­
ся со службы, они ему жалобу на меня
приносили, а Батю ш ка их уговаривал:
“Матушки, вас всех сколько, и я вас всех
терплю. А вы одну М атрону не хотите
потерпеть”. Так он все время увещ евал их.
И сколько я жила, всегда люди на меня
жаловались, потому что я была действи­
тельно поведения неприличного. А Батюш­
ка говорил: “Она на фронте была, она
очень много потерпела, а Господь ее хра­
нил. Не надо ей напасти строить, она при­
ехала ко мне, но не к вам ”. Потом Б а ­
тюшка домик мне купил. Бывало, приедет
ко мне, смотрит на огород и говорит: “Ух!
Матронин огородик! Как на душе, так и
150
на огороде!” А у меня такая большая тра­
ва была на огороде, чуть не в пояс. И много
Батюшка стараний прилагал, чтобы меня
образумить. Я стою на коленях перед ним,
плачу и так мне горько на сердце, пото­
му что очень сильно искушал меня сата­
на. А Батюшка смотрит не на меня, а р я ­
дом и говорит: “Сатана, сатана, что ты
терзаеш ь душу!”
Я медсестрой была, Батю ш ке часто
банки ставила, и он говорил: “Матрона,
ты меня лечишь, а я тебя полечу”. И мне
все легче и легче становилось.
Столько трудов ему было с нами, та­
кие мы все были для него ценные. И те­
перь, сколько я живу, никакой нужды не
имею. Никого у меня нет, ни мужа, ни де­
тей, всю жизнь прожила одинокая. И ни­
когда никакой нужды не имела ни в пище,
ни в питье, ни в дровах, ни в чем не име­
ла, как будто кто на крыльях меня носит.

ЛИДИЯ ВЛАДИМИРОВНА
ЖУКОВА
В Караганду нашу семью привезли бес­
платно из Самарской области в 31-м году.
Нас четверо детей было и мать с отцом.
Везли нас в поезде, в товарных вагонах.
Сначала привезли в Акмолинск, там жили
151
мы в шалашах. Но этого я не помню, мне
мама об этом рассказывала. И сколько мы
ж или там в шалашах, тоже не помню. Я
даж е не помню, как умерла сестра, мла­
денец Надежда трех лет. А мне пятый год
шел и еще два брата постарше. Из Акмо­
линска нас п ри везли в Компанейск, в
степь. А когда мне было 11 лет и мы пере­
ехали в Большую Михайловку, то я по­
чему-то подумала, что это село М ихай­
ловское — Пушкинское село.
Все мы выжили, пережили эту ссыл­
ку, только младенец Надежда у нас умер­
ла. Мои родители познакомились с батюш­
кой Севастианом. Помню, когда я закан­
чивала школу и после уроков приходила
домой, по комнате была р азл и та вода.
Теперь-то я понимаю, что в нашем доме
крестили, а тогда это скрывали от меня.
А сама я в первый раз увидела Батюшку
в 1952 году, после окончания института.
Родители мои уж е по благословению Б а ­
тюшки переехали на Мелькомбинат, и Б а­
тюшка ездил туда, и часто у нас в доме
служил обедницу или вечерню. Со всего
Мелькомбината сразу сбегался народ, и
поэтому мы построили большой дом, что­
бы весь народ вмещался. И всех-всех нас
Батюшка любил. Помню, однажды, мы по­
молились, поуж инали, все уж е разош ­
лись, Батюшка остался у нас ночевать. А
152
М атрона-медичка никак не уходит. Ну,
каждую минуту хотелось ей видеть Б а ­
тюшку, слышать его. И она раньше всех
приходила в наш дом и последняя уходи­
ла. И вот я уж е воды в таз налила, взгля­
дом ей показываю: “Уходи!”, а она не ухо­
дит. Я Батюшку на постель сажаю, разу­
ваю, подношу воду Батюшке ноги мыть.
Ну и Батюшка видит — Матрона загля­
дывает, и говорит: “Лидия Владимиров­
на, уж ладно, пусть Матрона вторую нож­
ку помоет!”
В семьдесят лет мой отец стал диако­
ном, потом священником и служил в Ми­
хайловской церкви вместе с Батюшкой. И
мама с папой говорили: “Как хорошо, что
нас выслали! Если бы не выслали, мы бы
не видели такого батюшку!” — так вот
благодарили Бога.

СЕМЬЯ САМАРЦЕВЫХ
Василий Иванович Самарцев
Мы ж или в Оренбургской области. Ро­
дители наш и были глубоко верую щ ие
люди. В 1931 году отца раскулачили, по­
садили в тюрьму, а нас, шестерых детей
и нашу маму, в мае 31-го года привезли
на 9-й поселок близ Караганды в откры­

153
тую степь. Старшему брату было 11 лет,
за ним ш ел Геночка, мне — четыре года,
меньше меня были Иван — три года, Ев­
гений 2-х лет, а младш ий П авлик был
грудным ребенком. С собой у нас были кош­
ма и сундук. Мы вырыли в земле яму,
постелили кошму, сломали сундук и по­
ставили его вместо крыши. Это был наш
дом. Когда шел дождь или снег, мы на­
крывали яму кошмой. И вот, шестеро де­
тей, мы как цыплята возле матери жались.
Потом стали строить саманные дома и
всех гнали месить глину. Н адзиратель ез­
дил на лошади и плеткой в глину людей
загонял. Мы резали дерн, резали всякие
травы, кустарники — надо было бараки
сделать к зиме, чтобы нам не погибнуть.
Так вырос поселок Тихоновка на 2-м руд­
нике. Нам, детям, паек давали очень скуд­
ный. Ручеек там был маленький, он пере­
сыхал, воды не хватало. И вот, к зиме
мы поставили стены, сделали окна, две­
ри и две печки на один барак. В каждом
бараке было по двадцать семей, и все
леж али зимой на нарах. Одна семья ле­
жит, другая, третья — сплошные нары и
маленький проход между ними.
Зима в 32-м году была очень суровая,
и я своими глазами видел, как целые се­
мьи леж али мертвыми. От голода умирали
люди и от холода, и от всякой болезни —

154
дизентерия пошла, поносы, лечиться не­
чем, и хлеба мало — голод. Оренбургс­
кие, сибиряки — те были покрепче. А кто
с хороших земель — Тамбов, Воронеж,
Пенза, те послабей, те семьями вымира­
ли. Хоронили как? Копали ямы метра три
шириной, мертвые семьи из бараков вы­
таскивали, кидали на телегу, везли и в
ямы сваливали, как дрова. И у нас на од­
ной недели в эту зиму умерли братики
Павел, Иван и Евгений. А как умер Ге­
ночка, мы даже не слышали. Стали звать
его куш ать, а Геночка мертвый. Детям
маленькие ящ ички сделали, а грудного
Павлика завернули в тряпочку, в ж ел ез­
ную трубу положили, могилку подкопали
и похоронили. Вот такое было. Через два
года осталось в Тихоновке пять тысяч че­
ловек. Двадцать тысяч легло там, под Ста­
рой Тихоновкой. Нас выжило двое брать­
ев и мама.
В 33-м году приехал наш отец, и вско­
ре умерла от голода мама. Верующие спец-
переселенцы собирались группами на мо­
литву. А когда освободились из Долинки
монахини М арфа и Мария и поселились в
Тихоновке, они рассказали, что из До­
линки скоро освободиться Оптинский ста­
рец о. Севастиан. И мы стали ж дать его.
Перед войной хлеб получали по кар­
точкам. В Тихоновке были большие оче­
155
реди, и я ходил за хлебом в город. И Б а­
тюшка, когда освободился и поселился в
Михайловке, тоже сам ходил за хлебом.
Я очень хотел встретить его в городе и я
его встретил, подошел к нему и загово­
рил. И сколько мне было радости, когда
он повел меня в свой дом на Нижнюю ули­
цу. С тех пор завязалось наше знакомство.

Нина Петровна Самарцева


У м еня были трудны е роды, после
которых я застудилась, пошло воспале­
ние. Из роддома меня выписали, как без­
надежную, ум ирать домой. И Батю ш ка
стал ко мне ездить. Приедет, скажет: “Вот
я тебе фруктов привез, вот я тебе рыбки
привез”. Это было Великим постом, а он
привезет мне сазана: “Сварите сазана!”
А я ничего не ела, умирала уже. Врач из
больницы придет, скажет: “А что ее ле­
чить? Ей уж е ничего не поможет”. При­
ходили наши врачи — Ольга Федоровна,
Таисия Григорьевна, ставили мне уколы
по два раза на день. Батюшка меня очень
жалел: “Мужчина,— говорил Батюшка, —
он сильнее, а ж енщ ина — она б е зз а ­
щ итная”. У нас мальчики сначала рож да­
лись, а потом девочки. “Батюшка, — ска­
жем, — а у нас девочка!” “Ну, девочка!
— скажет Батюшка, — я люблю девочек!”
156
Посидит у моей постели немножко, пого­
ворит. Головка у него слегка набочок, по­
качивалась. И так день в день в течение
месяца Батюшка ко мне приезж ал, и к
весне его молитвами я поднялась.

МОНАХИНЯ НИНА
(НИНА ПРОКОПЬЕВНА
КОРШУНОВА, † 1997),
ВАЛЕНТИНА СЕРГЕЕВНА
ПОПОВА
Мы работали на Карагандинской кон­
дитерской фабрике. Фабрика была комму­
нистическая, все рабочие — профсоюз­
ные, а мы в профсоюз не вступали. И на
фабрике нас презирали за то, что мы ве­
рующие. Но работать мы любили и рабо­
тали хорошо. Приехало однажды телеви­
дение, чтобы снять передачу о передо­
вых работниках. Хотели нас заснять, но
начальник запретил, говорит: “Н ельзя,
они верующие”. Нас, конечно, потом дол­
го ругали, смеялись: “Вы много потеря­
ли, вы такие молодые и в Бога веруете!”
Мы пришли к батюшке Севастиану, рас­
сказали ему, а он нас так утешил, ни одна
мать так не утешит, как Батюшка. “Да
157
ничего, — говорит, — немножко можно
потерпеть. Вы еще в доверие войдете, они
вам ключи доверят и кладовщиками по­
ставят”.
Конечно, на работе нас гоняли, выг­
нали зимой из цеха работать на улицу в
стройцех. Мы разгруж али вагоны с углем
и загруж али в грузовики, и делали все,
что придется. А потом мы сдружились с
директором и с главным инженером И ва­
ном Семеновичем. Иван Семенович прихо­
дил к нам в гости, увидел, что мы по­
стимся, и ему это понравилось. Все рас­
спраш ивал нас о постах, о праздниках
христианских и говорил: “Как вы хорошо
живете! И мне бы хотелось так ж ить”. И
поставили нас кладовщиками, доверили
нам ключи, и директор доверял нам свою
квартиру, когда уезж ал.

Монахиня Нина
(Коршунова)
Когда мы работали на улице в строй-
цехе, я подорвала здоровье. Батюшка не
благословлял больше выходить на работу.
Полгода я ходила по бюллетню. Потом
Батюшка сказал: “Тебе нужно в церкви
работать”. И мне дали вторую группу ин­
валидности. Я стала работать в церкви и
работаю по сей день.
158
Однажды у меня на руке выросла ог­
ромная шишка. А у нас, как какое горе
или нужда, все бежим к Батюшке. И я
приш ла к нему и говорю: “Батюшка, у
меня ш иш ка на руке растет и растет.
Мама говорит: “Надо операцию делать”.
А Батюшка в окно глядит, ручкой гла­
дит по моей руке и говорит: “Да, боль­
ш ая шишка. Да нет, операцию не нужно
делать”. И как она исчезла, в эту минуту
или позж е, даж е не знаю, но когда я
приехала домой, шишки на руке уж е не
было.
Когда нам было еще лет по 15—16, мы
купили билеты в кино, не взяв, конечно,
на то благословения Батюшки. А Батюш ­
ка провидел это и увез нас с собой на
Мелькомбинат. Там он к одним зайдет, по­
сидит, по огороду походит, потом к дру­
гим. “Ну, мы, — говорит, — не торопим­
ся”. А мы, конечно, торопились, но по­
малкивали. Мать Варя с нами была, она
говорит: “А девочки кудай-то торопятся”.
А Батюшка улыбается и дальше ходит,
тянет время. Уже семь часов, уж е восемь...
и Батюшка говорит: “Ну, теперь уж е мож­
но идти домой”. Так мы в кино и не попа­
ли. Это молодость была.
К ак-то перед Рождеством Батю ш ка
благословил меня с сестрой побелить ком­
нату о. Петра. Приш ли мы утром, и преж ­
159
де, чем п р и ступ и ть к работе, хотели
взять у Батю ш ки благословение, но к е­
лейница сказала: “Батю ш ка очень болен,
н ел ьзя”. Мы расстроились, пошли рабо­
тать. Все побелили, собираем ся ехать
домой и опять хотим взять у Батю ш ки
благословение, а келейница снова гово­
рит: “Батю ш ка больной, нельзя к нему”.
А врем я было уж е позднее, на улице
темно. П роходи м мимо батю ш киного
окна, а у него свет горит, и шторки р а з­
двинуты. Видим, в келье сидит Батю ш ­
ка, а у его ног о. Анатолий Просвирнин
(он тогда еще учился в Академии и при­
ехал к Батю ш ке на Рождественские к а ­
никулы). Я говорю сестре: “Ой, Батю ш ка
сидит, а Вера нам не разреш ила благо­
словение в зя ть ”. Ну, думаю, возьму з а ­
очно. И вот проходим мы у окна и я гово­
рю: “Батюшка, благословите!” А сестра
говорит: “Ну что ты по окнам загляды ­
ваешь? Нехорошо, Батю ш ка скаж ет”. “Да
он, — отвечаю, — на нас не подумает,
он подумает, что это Глафира здесь бе­
гает”. И поехали домой.
На другой день приходим мы в цер­
ковь, Батюшка панихиду служит, и Гла­
фира рядом стоит. Я беру у Батюшки бла­
гословение, а он руку мою придерж ива­
ет, а к Глафире обращается: “Ты что по
окнам заглядываеш ь?” Надо же! Глафи-
160
pa — в слезы, ничего не поймет. Я — к
матери Анастасии (У нас, когда к Батюш­
ке подойти недоступно, идут к матери
Анастасии, она все разрешит). “М атуш ­
ка, говорю,— так и так случилось, Гла­
фира ничего не поняла и плачет. Объяс­
нить ей?” “Не надо, — сказала матушка,
— не говори, цело будет”.
Батю ш ка хотел, чтобы мы, четы ре
родные сестры, жили все вместе в К ара­
ганде и говорил: “Я куплю вам дом, и вы
будете там ж ить”. А Евгения, одна из се­
стер, которая жила с родителями в Ж ал­
тыре Целиноградской области, написала
мне в письме, что собирается выходить
замуж. И вот я Батю ш ке рассказываю,
что Ж еня зам уж собралась, а он спраши­
вает: “А кто у вас еще есть?” Я говорю:
“Брат старш ий”. — “Где он работает?” —
“В милиции”. — “Ну, он поможет”. А я ду­
маю. “Чем ж е брат поможет?” А брат по­
ехал в Ж алты р и стал ругать родителей:
“Что вы думаете? Ей восемнадцать лет,
а вы ее зам уж отдаете! Я не разрешаю! Я
беру ее к себе, я ее выучу, она врачом
будет!” Свадьбу отменили, и брат привез
Женю в Караганду. Потом брат, конечно,
очень сожалел: “Напрасно я привез ее
сюда, там бы она хоть зам уж вышла, а
здесь стала в церковь ходить”. А сестра
так и осталась жить с нами при Батюшке.
6 Зак. 87 096. 161
Иногда Батюшка у нас ночевал. “Кому
заплести Батюшке косичку?” Это пере­
дать невозможно, какая радость была для
нас! Мать Варвара скажет: “Девочки! На
Батю ш ке какая-то частичка Господа, а
Сам Господь какой сладкий!” Расчешешь,
а волоски соберешь. У меня и сейчас во­
лоски батюшкины есть.
Когда Батю ш ка был уж е совсем сла­
беньким, и его носили в церковь на р у ­
ках, Вера, келейница, к нему никого не
допускала. А мне очень хотелось побыть
рядом с Батюшкой. И вот П етя, Ш урик
несут его из церкви, а Батю ш ка говорит
мне: “Ну, пойдём, поведу тебя по мы­
тарствам ”. Я думаю: “Как ж е так ?”— и
иду за ними, а Батю ш ка говорит: “З ах о ­
ди, заходи”. Я заш ла, Батю ш ка крести т­
ся, и мы все крестим ся и, смотрю, он
улы бается, подходит к столу и дает мне
апельсин, яблоко и говорит: “Ну, иди!”
А я боюсь идти, Вера у нас очень стро­
гая. Хотела выйти другой дверью, а она
уж е на крючок закры та и приш лось мне
идти в прихожую. Тут Вера налетела на
меня и давай меня трепать. Бьет, коло­
тит: “Да как ж е ты могла? Б атю ш ка
больной, а ты заш ла сюда?!” Здесь уж е
и П етя заступился, и мама моя прибе­
ж ал а , с ней схвати ли сь: “Ты что ж е
д е л а е ш ь ? ” А потом о тец п о д б егает:
162
“В редная, что ты делаеш ь? Б атю ш ка
сам ее благословил!” Вот такие были
“м ы тар ства”, пока до двери дош ла. А
Батю ш ка улыбался: “Ну, иди!”
Когда Батюшка болел, мы не ездили
ночевать домой, спали в сторожке на на­
рах. Боялись, что Батюшка умрет, а нас
не будет при его кончине. И на Радоницу
в 4 часа 45 минут я вижу во сне: Батю ш ­
ка стоит в панихидной, дает своей келей­
нице Вере свечи и говорит: “На, раздай
всем свечи”, — и сам свечу зажигает. Я
проснулась и говорю: “Таня, Батю ш ка
умер”. И только сказала — стучат в две­
ри: “Батюшке плохо!” Не сказали “умер”,
сказали “плохо ему”. Мы прибежали в ке­
лью, Б атю ш ка л е ж а л ещ е откры ты й,
епитрахиль на нем надета. Владыка впе­
реди стоял, Вера, Ольга Федоровна, Гла­
ф ира, все стоят поникнув — Батю ш ка
умер. А Батюшка сам первый об этом со­
общил.

ТАИСИЯ ГРИГОРЬЕВНА
ФОМИНА
Иларион Васильевич Фомин мне род­
ным дедушкой был. И Батюшка был мне
дедушкой. Дед Иларион остался вдовцом
сорока семи лет. Остались дети четырех,
163
семи лет и постарше. Дочь его, М ария,
моя крестная, девятнадцать лет ей было
тогда, всю ношу на себя приняла — всех
детей подняла и дедушке помогла выжить.
Наша семья приехала в Караганду 1 авгу­
ста 1955 г. по благословению Батюшки. Мы
поселились на Мелькомбинате. Дедушка
Иларион был мирским человеком, но глу­
боко верующим. Он всегда молился, ду­
ховные книги читал. С молодых лет он
никогда не брился до самой смерти. И
Батю ш ку он очень чтил, они никогда не
были недружелюбны. Я постоянно при де­
душке была. Когда он умер, Батюшка его
отпевал.
У Батюшки была духовная мудрость,
любовь к сиротам, вдовам, всегда старал­
ся помочь им хоть куском хлеба. Но иног­
да Батюшка был очень строгим. Я хоть и
родственница была, но перед Батюшкой
я испытывала какой-то страх, свободно,
развязанно я вести себя при нем не мог­
ла. Как-то, когда Батюшка был уж е сла­
бым, я провожала его с улицы в келью.
Когда заш ли в келью, рядом не оказалось
келейницы, чтобы помочь ему раздеться.
И я реш ила — сейчас я сама помогу Б а ­
тюшке. Он поворачивается и говорит: “А
ты что думаешь, я сам себя обслужить
не могу?” Я как стояла, так и осталась. А
он сам раздевается, одежду вешает. “Я

164
еще сам, — говорит, — людям помогаю”.
Так он поставил меня на свое место.
В Михайловку к Батюшке приезжало
очень много людей, и сестры всех прини­
мали и обслуживали. Я сначала считала
это за должное, пока не поняла, как чу­
ж ие люди иногда обременяют, как труд­
но все это вытерпеть, всю их немощь не­
сти и за ними ухаживать. Странноприим­
ству всех сестер надо отдать должное. Они
духовные были и ж или по-духовному.
Когда Батюшка умер, Владыка Иосиф
не приехал на погребение. Но здесь муд­
рость была: приехал Владыка Питирим,
и Владыка Иосиф об этом знал. Владыка
Питирим был духовным чадом Батюшки,
и, к тому ж е он был благословлен П ат­
риархом совершить погребение. Владыка
П и тири м был епископом , а В л ады ка
Иосиф — архиепископом. И чтобы не со­
зд авать ситуации, В лады ка Иосиф не
приехал.
После смерти Батю ш ки немирствия
между нами не было. Если и были какие
конфликты, то это — мелочи. Господь нас
хранит. А что Батюшку не слушались его
чада — это было, есть и будет. Это уж
мы человеки такие. Нам хорошо, когда по
нам говорят, а когда против нас — это
нам не нравится. Ну, мы потом прощения
просили.
165
АНТОНИНА ИВАНОВА
Я работала в шахте 10 лет. А когда по
постановлению всех женщин из ш ахт вы­
вели, я осталась без работы. И вот Б а ­
тюшка присы лает за мной, я прихожу.
“Вот видишь, — говорит он, — женщина
сидит? У нее больной ребенок, мальчик.
Ты пойдешь с ней и будешь за ним уха­
ж ивать”.
На следующий день я поехала в боль­
ницу к мальчику. Ему шел седьмой год. Он
был хорошенький, хорошо воспитанный,
но не ходил, был парализован. Я ночевала
при нем в больнице, кормила его, возила
гулять. Потом мальчика выписали домой,
как безнадежного. Батюшка Севастиан сра­
зу предсказал, что Володя ж ить не бу­
дет, и родителей к этому постепенно под­
готавливал. Но родители не могли смирить­
ся, он был у них единственный. Родители
на все были готовы, все предпринимали
— много врачей приглашали, какого-то
китайца приводили — он иглами колол в
позвоночник, прижигал, ворожеи прихо­
дили домой, но мальчик не поправлялся.
До болезни мальчика его отец сильно
пил, и как напьется, так буянит, ругает­
ся. И вот он с соседом поругался во дворе,
на глазах у мальчика, кто-то из них схва­
тил топор зарубить другого, а этот шес­
166
тилетний мальчик от испуга забрался на
двухм етровы й забор и уж е слезть не
смог, его оттуда сняли. И сразу парали­
зовало его, потом ослеп, речь отнялась.
Мать к Батюшке поехала, плачет, Батюш ­
ка ее утешает. Семь месяцев мальчик бо­
лел. Батюшка часто приезжал, причащал
его, он говорил, что этот мальчик, он —
как мученик. И когда Володя умер, Б а ­
тюшка послал к ним домой мать Анаста­
сию с другими матушками. Матушки об­
мывали мальчика, молились, все к похо­
ронам готовили. Мать Анастасия сидела-
сидела, потом говорит: “Ж ени нет (это
отец мальчика). Ну-ка, Петя, Коля, быс­
тро по сараям, а то минута — и еще гроб
будет”. И в самом дальнем сарае нашли
Женю — он уж е петлю на шею одевал. И
вот мать Анастасия спасла. Она тоже ве­
ликая была, и Батю ш ка ее специально
прислал. И пока не похоронили мальчи­
ка, мать Анастасия никуда не уезж ала.

ПАНОВА ВАЛЕНТИНА
ПЕТРОВНА
Наша семья жила в Целинограде, ког­
да мы услышали в местной церкви, что в
Караганде есть батюшка какой-то необык­
новенный. И зимой 1955 года мы с родите­
167
лями поехали в Караганду посмотреть Б а­
тюшку. Я училась тогда в девятом классе.
Мы приехали, исповедались, причасти­
лись, посмотрели на Батю ш ку и уехали. А
Батюшка действительно произвел необык­
новенное впечатление. Хотя внешне это
был обыкновенный человек, но когда я
подходила к нему под благословение, у
меня замирало сердце от благоговейного
трепета, которым оно наполнялось. Я была
потрясена этим чувством.
В 1956 году я закончила школу и, по­
скольку имела наклонность к живописи,
реш ила ехать в М оскву и поступать в
Строгановское училище. В это время от
батюшки Севастиана приехала наша род­
ственница и сказала, что Батюшка не бла­
гословляет меня поступать в училище. Но
билет у меня был уж е куплен, я поехала
и не поступила. Тогда папа привез меня в
Караганду. Батюшка благословил остать­
ся и сказал: “Будеш ь ж ить у матери Аг­
нии и помогать ей”. У матушки я прожила
четыре года. М атушка тоже была необык­
новенным человеком. Мы глубоко чтили
ее, и что она говорила, принимали без
сомнения. К ней все время шел народ — с
утра до ночи, и мы всех кормили, я даж е
не знаю из каких достатков. Хлебосоль­
ность матушки была исключительной. Одни
уходят — другие приходят, надо было
168
снова собирать на стол. В перерывах м еж ­
ду приемом людей матушка писала ико­
ны. Иногда я скажу: “Матушка, ну когда
ж е Вы будете работать? Я ворота за к ­
рою!” “Как можно? — ответит матушка,
— люди идут, надо в первую очередь
людей принять”. Любовь к людям она ста­
вила превыше всего и могла все оставить
из-за того, что пришел какой-то малень­
кий человек. Люди приезж али к ней из
других городов, именно к ней, к матуш ­
ке, потому что чувствовали ее тепло, го­
степриимство, ее доброту. И она ко всем
относилась только с лаской, только с лю­
бовью. Просто от себя человек не может
иметь столько тепла и доброты. Это свы­
ше, духовная была доброта. Когда матушка
умерла, люди плакали: “Умерла наша кор­
милица. К кому так просто будем теперь
приходить, кто бы принял нас в любое
время?” А меня матушка баловала. Она ни­
чего от меня не требовала, только вкус­
но кормила. Придешь с работы, матушка
спросит: “Ты голодная?” — “Нет, матуш ­
ка, мы только что ели”. — “Нет, ты го­
лодная, я тебе что-нибудь приготовлю”.
И она, больная, опираясь на тумбочку,
пойдет к печке и печет мне необыкновен­
но вкусные оладьи.
Я не могу рассказать о матушке чего-
либо особенного. Мне думается, каждый
169
день был тогда особенным. Оно вроде бы
все было житейское, но это был каж дод­
невный подвиг. С утра до ночи у нас не
закры вались двери. Иногда приходили
наши мальчики — Петя, Алеша, и она их
встречала с благоговением. Мы смотрим и
думаем: “Наверное будут священниками,
раз матуш ка так их встречает”. Помню о.
Александр приходил еще подростком, а
она так почтительно к нему относилась,
только что под благословение не подхо­
дила. Он ведь и думать не думал о свя­
щ енстве, а все пошло по тому руслу,
которое было уж е уготовано.
Мать Анастасия — та была резче, она
и в глаза могла резко сказать. У нее был
такой взгляд, что казалось, она видит все
внутри тебя насквозь. Я немножко ее по­
баивалась, хотя она тоже была очень доб­
рой. Она любила всех угощать квасом соб­
ственного производства. Придешь, быва­
ло, в церковь, а мать Анастасия тут ж е
на дороге: “Кваском угостить?” — “Ну,
угостите, м атуш ка”.
Мать Анастасию мы тоже почитали. Но
иногда она говорила такие вещи, что мы
не очень-то могли ей поверить. Она гово­
рила, что Батю ш ку прославят, что его
заберут отсюда. Говорила, что переменит­
ся время, распадется Советский Союз, —
но для меня это было фантастикой, на­
170
столько все было тогда твердо. Еще гово­
рила, что когда Батюшку будут забирать
отсюда, чтобы и ее не забыли. Это я лич­
но слышала, но в то время я не верила,
что такое может быть.
Я даж е не верила батюшкиным про­
рочествам о нашей семье. Когда он ска­
зал, что семья наша из Целинограда пе­
реедет в Караганду, я возражала: “Нет,
никогда этого не будет, там у нас все род­
ственники, там старш ая сестра с мужем,
папа никогда сестру не оставит”. А Батюш­
ка улыбался: “Приедете и дом купите, и
сад посадите и все будет у вас”. Это в 59
году было, а в 60-м наша семья была уж е
в Караганде, и мы встречали Новый год
на чемоданах.
Моей маме Батю ш ка предсказы вал,
что она умрет в дороге. И когда мама уез­
ж ала навестить кого-нибудь из родствен­
ников, мы отпускали ее с опаской. Смерть
действительно произошла в дороге, но не
так, как мы думали. Мама с папой разби­
лись вместе здесь, в Караганде в 1976
году, когда на автомобиле п ереезж али
через мост.
У меня были прекрасны е родители.
Очень благочестивые, добрые. Но наши
старцы были теплее. Батюшка мог одно
только слово сказать, и ты уж е летишь
от него, как на крыльях. Мирской человек
171
не может столько любить и столько от­
давать, как любили и согревали духовные.

СЕМЬЯ ХМЫРОВЫХ
Монах Севастиан
(Александр Алексеевич
Хмыров )
В 1931 году мы были раскулачены и
сосланы из Тамбовской области в К ара­
ганду. Сослали мать, нас, троих братьев,
и еще 11 семей из нашей деревни ехали с
нами в одном вагоне. Сначала нас привез­
ли в Петропавловск, как раз на Петров
день. И, как сейчас помню, накормили в
Петропавловске крапивным супом. А из
Петропавловска недели две мы ехали до
Компанейска.
Т ам б ы л а ч и с т а я с те п ь , г о р е л а я
степь. Н ас вы садили ночью, ш ел дождь.
Мы вы тащ или из вагонов доски — нары,
на которы х л еж ал и , на ч еты р е части
их кололи, д елал и козлики. Потом р у ­
били караганник, н акры вали им к о зл и ­
ки и по л у ч ал ся ш алаш . В этих ш а л а ­
ш ах мы ж или. В сех зас тав л я л и рабо­
тать, д ел ать саманы. Я был м алолеток,
но тож е работал, ворочал саманы, что
172
бы они просы хали на солныш ке. Потом
саманы везли на стройку и клали из них
домики. Д ерн р е за л и и из него то ж е
д елал и дома. С тены только успели по­
стави ть — зим а началась, а потолков в
домах нет. В декабре откры лся сыпной
ти ф , потом у что гр я зь была, а п и та­
ние — преснота, суп пресны й и хлеба
давал и по 400 граммов. Н арод гиб. И вот
на п раздн и к С ретени я Господня пом ер­
ли мои два брата. Они в больнице были,
в Старом городе, 1-я К араганда тогда
назы валась. Сообщ или м атери, она по­
ш ла в больницу их искать. Там ее сп р а­
ш иваю т: “Что вы хоти те?” “Да вот, —
говорит — нам сообщ или, что наш и
здесь покойнички, мы их ищ ем ”. “А ког­
да сообщ или-то?” — “В ч ер а” — “О! —
говорят, — вы их не ищ ите, этих лю ­
дей у ж е нет, их отправили. П ять под­
вод сегодня увезли , свалили в общую
яму. Там теперь ваши. А эти свеж енькие
ту т л е ж а т ”. Но мама одного-то брата
опознала. З аб р ал и его, на саночки по­
лож или, п р и везли в Компанейск. Т ам
у ж е было кладбищ е, и там вроде мо­
гилки ям у выкопали, в вертяночку брата
заверн ули , похоронили. А так — повоз­
кам и возили лю дей в Компанейск. Это
больш ая трагеди я, страш но это, всего
не обскаж еш ь. Вот, дома без потолков,
173
снег валит. Лю ди вставал и и з-п од сне­
га, которы е ж и вы е были. А которы е не
ж и вы е — под снегом л еж ал и , их вы ­
таск и вал и и к л ал и на повозку. И везут,
тян ут эту тачку м уж ички таки е ж е
изнуренны е — насильно зас тав л я л и со­
б и р ать и в о зи ть м ертвец ов. И так о е
было — в е зу т эту повозку, и ту т ж е
падает, кто везет, помирает. Его под­
нимаю т, к л а д у т на повозку и пош ли,
д альш е тянут. Ж и зн ь эта бы ла очень
т я ж е л а я , всем досталось в те годы.
Потом я вырос, в 36-м году мне уж е
шестнадцать лет было. Срока там никакого
не было, и кто как мог, оттуда уходили. И
я ушел в Россию. И уж е после войны, ког­
да я женился, мы с женой и маленькой
дочерью Любовью в 51-м году сами при­
ехали в Караганду на жительство.
Мы прослы ш али, что здесь есть ба­
тю ш ка С евастиан и сблизились с ним.
С ем ья наш а у м н ож алась, дети п од рас­
тали , столько было скорбей — не об­
скаж еш ь. П ойдеш ь до Б атю ш ки, с ним
поговориш ь, побеседуеш ь, он д аст со­
вет, облегчит горе. А когда у нас м ать
забо л ела, а м ладш ей дочери был всего
годик, он п р и е зж а л к нам в дом. Я п л а ­
к ал и он вм есте со мной п лакал. Он го­
ворил: “Я знаю, к ак ая си ротская ж и зн ь
т я ж е л а я ”.
174
Монахиня Евникия
(Александра Флоровна
Хмырова)
Зимой 1964 года я серьезно заболела.
После длительного и безрезультатного
лечения печени у меня началось воспале­
ние ж елчны х путей, и ж елчь пошла в
кровь. Врачи заключили, что если не сде­
лать операцию, то проживу не более трех
дней, но и после операции жизнь не га­
рантировали. Мой супруг поехал к Батюш­
ке, и он сразу благословил на операцию,
передав для меня два платка — носовой и
головной.
Я знала, что безнадежно больна. Т я­
жело мне было идти на операцию, ведь я
оставляла дома восемь маленьких детей,
зная, что уж е не вернусь к ним. А неза­
долго до этого я видела сон, что я ушла
из дома на Восток с маленьким ребенком
на руках (у меня умерла пятимесячная
дочь). Я рассказала этот сон Батюшке и
говорю: “Батюшка, я умру!” Батюшка от­
вечает: “Почему?” — И прослезился, и с
печалью сказал: “Это к болезни”.
Операция длилась несколько часов. В
это время в церкви шла Литургия. Батюш­
ка вышел на амвон и со слезами стал про­

175
сить: “Братья и сестры! Давайте помолим­
ся! Сейчас делают операцию многодетной...”
— и не смог договорить, заплакал и уш ел
в алтарь. Вслед за ним вышел к народу о.
Александр Кривоносов с той ж е просьбой
и тоже не смог договорить, заплакал. Пос­
ле этого снова вышел Батюшка, отслу­
ж ил молебен с акафистом, и весь народ (а
храм при Батюшке всегда был полон) сто­
ял на коленях и вместе с Батюшкой мо­
лился. Операция прошла благополучно.
Когда меня выписали из больницы, моя
старш ая дочь пошла в храм. Мать Анас­
тасия спрашивает: “Как мать себя чувству­
ет?” Дочь ответила: “Уже привезли из
больницы”. — “Вот! — сказала матушка,
глядя на икону, — у Бога вымолили!” Так
велика была любовь и молитва старца.
Великим постом 1962 года меня силь­
но мучили головные боли. В это время к
нам приехал Батюшка причащать больную
свекровь. Я тут ж е спросила у Батюшки
благословения съездить летом на могилу
блаженной Ксении Петербургской, а Б а ­
тюшка ответил: “А я вот благословляю
ехать, не откладывая, к праведному Си­
меону Верхотурскому”. А у меня на руках
был шестимесячный ребенок. Как оставить
его? Но молитвы старца были настолько
сильны, что в эту ж е ночь ребенок не
стал брать грудь — сам отвернулся. И когда
176
мы с супругом пошли к Батюшке спро­
сить, на какой день брать билет, он отве­
тил: “На третий день Пасхи, 2-го м ая”.
Мы сразу пошли за билетами, но билетов
в кассе на этот день уж е не было. Мы
вернулись к Батюшке: “Батюшка, биле­
тов нет”. А он: “Вы идите, попросите толь­
ко два билета”. Мы вернулись в кассу и
попросили два билета. Кассир сказала:
“Вот, сдали два билета на Верхотурье”,
— и дала их нам.
Перед отъездом Батюшка благословил
нас, поцеловал обоих в голову. И уж е в
дороге я почувствовала облегчение от бо­
лезни. А когда приложилась к мощам пра­
ведного Симеона, исцелилась совершен­
но.
Когда мы поехали в Верхотурье, Б а­
тюшка передал с нами письмо отцу Лео­
ниду, священнику в Верхотурье. А дело
было так. Батюшка приехал к нам в дом с
монахинями Анастасией и Ириной. Мы все
сидели за одним столом, но о чем гово­
рил старец с матушками, мы с супругом
понять не могли, для нас это было Богом
закрыто, а ведь говорили по-русски. А ког­
да мать Ирина спросила: “Батюшка, все
писать?” — он ответил: “Все, все пиши”.
С этих слов и дальше нам уж е было все
понятно. Батюшка благословил, чтобы мать
Ирина диктовала, а я писала отцу Леони­
177
ду письмо. И з этого письма я поняла, что
отец Леонид находится в состоянии пре­
лести. Приехав в Верхотурье, мы переда­
ли письмо о. Леониду. Батюшка Севасти­
ан никогда его не видел, но в письме ему
говорил: “Я Вас знаю с тех пор, как Вас
рукополагал Владыка Иоанн”, — и ука­
зал, когда и где это происходило. Отец
Леонид, прочитав письмо, сказал: “Воис­
тину это великий человек! Он сказал мне
всю правду обо мне, ни разу меня не ви­
дев”.
Этот отец Леонид был хорошим свя­
щенником, девятнадцать лет сидел в тюрь­
ме, но теперь пал, а наш Батюшка, про­
видя духом его падение, будучи вдали от
него, простер ему руку помощи.
Ч ерез семнадцать лет после смерти
Батюшки, в 1983 году, у меня возобнови­
лись головные боли такие ж е невыноси­
мые, как в 1962 году. Однажды днем я по­
просила Б атю ш ку: “Б атю ш ка, помоги
мне!”— и уснула. Во сне вижу Батюшку.
Он что-то говорил мне, не помню что, и
коснулся рукой моей головы. Я проснулась
и ощутила, что боли прекратились.
Мой сын Миша (сейчас игумен Арис­
тарх) в три года был очень болен и, леж а
в постели, просил: “Матерь Божия, ска­
ж и Батю ш ке, чтобы он приехал, я так
болею!”
178
В это время Батюшка куда-то ехал на
машине с инокиней Ираидой и вдруг го­
ворит: “Сейчас заедем к больному, он меня
ж дет”. Приезж ает Батюшка к нам и гово­
рит: “Где здесь больной?” Прошел в ком­
нату, где леж ал Миша, благословил его,
дал большое красное яблоко и уехал. А
ребенок сразу поднялся, как и не болел.
Так Батюшка слышал просьбы своих ду­
ховных чад и исполнял их.
А когда моему сыну Алексею было де­
вять месяцев, он тяж ело заболел диспеп­
сией. Лекарства ему не помогали. Врачи
говорили, что ребенок умрет. И настаива­
ли на том, чтобы положить его в больни­
цу. Мы пошли к Батюшке, спрашиваем:
“Класть Алексея в больницу или нет?” —
“Причастите его три дня подряд”. Мы так
и сделали. Когда причастили третий раз,
ребенок сразу уснул, а после сна стал со­
вершенно здоров. Сейчас Алексей служит
диаконом в Московской области.

Монах Севастиан (Хмыров)


Пришел я вечером в храм, и вдруг во
время службы меня обдало жаром, и силь­
но разболелся нос. Я решил достоять до
помазания и уйти — так стало плохо. Под­
хож у к помазанию , Б атю ш ка пом азал
меня и как бы нечаянно коснулся моего
179
носа — да так больно! Иду к выходу и
чувствую, что мне стало легче. Я приос­
тановился. Боль стала проходить, и я по­
нял, что Батюшка провидел мою болезнь
и исцелил меня.
Однажды Батюшка пригласил к себе
в келью мою старшую шестнадцатилетнюю
дочь Любу. Он беседовал с ней и во время
беседы вдруг преобразился: стал юным,
без бороды и такой светлый, как Ангел,
даж е в келье все засияло необыкновен­
ным светом. Так Господь проявил духов­
ное величие и чистоту старца еще при
ж изни его.
Бы л такой случай. Мой кум работал на
грузовой машине и надо было ему ехать
через мелководную речку. Берег был кру­
той, и машина вдруг стала падать под от­
кос. В этот миг он закричал: “Батюшка,
помоги!”— и тут ж е благополучно вые­
хал на дорогу. Удивительно, как Батю ш ­
ка слышал всех, взывавших к нему о по­
мощи, и помогал, будучи далеко от них.

ОЛЬГА СЕРГЕЕВНА
МАРТЫНОВА
Наша семья ж ила в Астраханской об­
ласти. Отец, мать и семеро детей. У нас

180
ветрян ка-м ельн и ц а была, три коровы,
быки, лошади — отец был хороший хо­
зяин. Семья была верующая, богобоязнен­
ная. В 30-м году отца принуждали всту­
пить в колхоз, но он отказался. И вот,
помню, заходят к нам в дом три ж енщ и­
ны, двое мужчин и говорят: “Здравствуй-
здорово, Сергей Петрович! Вы подлеж и­
те раскулачке!” “Ну, если так — сказал
отец — пож алуйста”. И всю ночь делали
опись, каж дую тряпочку описы вали и
каждую кастрюлю. Двух старш их брать­
ев арестовали, они отбывали срок отдель­
но от нас. Отец, по инвалидности, арес­
ту не подлежал. К нашему дому подогна­
ли подводу и мать, отца, пятерых детей
и с нами еще нашу племянницу младен­
ца Клавочку посадили на подводу и вы ­
везли за Астрахань в пустынное место в
степи. Кроме нас туда привезли еще семь­
десят семей. Мы поставили из досок са­
рай и прожили в нем полтора года. 1 ав­
густа 1931 года всех нас, кто ж ил в сте­
пи, погрузили в товарные вагоны и как
скотину повезли. У нас не было ни воды,
ни хлеба и все — мужчины, женщины,
старики и дети вперемеш ку ехали в этих
вагонах, и туалет был там же. Вагоны,
как пьяные, качались из стороны в сто­
рону, и уж е в дороге люди стали уми­
рать.
181
Ч ерез восемнадцать дней нас привез­
ли под К араганду, в ту местность, где
сейчас поселок М айкудук, и всех сгру­
зили на землю. Мы были изнуренные,
едва ж ивы е, а младенец К лавочка от­
кры вала ротик и пальчиком показы вала
— пить хочет, есть хочет. В степи сто­
яли казахские юрты. Папа пошел туда:
“Дайте водички”, — просит. “Давай са­
поги, — говорят — тогда получиш ь”.
Папа знал казахский язы к (в А страхани
ж или казахи), он упросил, и ему дали
ведро воды. У нас семья, и эту воду д р у ­
гие семьи просят, вот тут и дели, как
хочешь. Поздним вечером нас снова по­
грузили в вагоны и привезли в П риш ах­
тинск. Там поле и высокий караганник.
П алатки поставили для надзирателей, а
для нас — ничего, хоть вымирай. Какой-
то начальник ходил и шагами отмерял
участок на каж дую семью: “четы ре м ет­
ра так и четы ре метра так. Ваш адрес:
улица Реконструкции, 12, м ож ете п и ­
сать домой”. Караганник вырубить было
нечем. Мы зал езл и в него на наш ей доле
4 х 4 и стали копать ямочку. Выкопали,
где-то н аб р али палок, поставили над
ямой, как ш алаш ик, караганником н а­
крыли, на дно постелили траву — вот и
весь приют. И все мы там, девять чело­
век друг на друге леж али. Ч ерез неделю
182
умерла наш а Клавочка, а потом стали
взрослы е умирать.
К зиме люди начали землянушки стро­
ить — резать пластины из корней кара­
ганника. И построили из этих пластин зем­
лянуш ки — ни окон, ни дверей. Вот, до­
пустим, твое одеяло на дверях, а мое
одеяло на окне. А укрыться человеку не­
чем. А у нашей семьи ничего не было, чем
завесить окна и двери. Куш ать тоже не­
чего было, только крупы чуть-чуть, что
с собой успели взять. А кушать надо. И папа
из земли сделал печку. Он котелок на нее
поставит и что-то сварит из травы. А мы
около печки сидим. Она дымит, в окна снег
летит, а мы сидим.
18 марта 1932 года заболел тифом наш
папа. В больницу везти нельзя — мили­
ция не выпускает. А я девчонка была,
м еня-то м илиция не била (тогда били
всех, а меня не трогали) и мама говорит:
“Отвези папу в больницу”. Я пошла, на­
шла подводочку и отвезла. А больница была
— ни окон, ни дверей, и в самом здании
снег леж ал и лед на полу. У папы была
высокая температура и его на лед поло­
жили. Утром я пришла, а папа уж е го­
тов, застыл на льду.
Весной всех на работу стали выгонять,
саманы делать. Детей выгоняли охранять
кирпичи, чтобы скот казахский их не топ­
183
тал. Дети, хоть и маленькие, а идут, что­
бы паек получить шестьсот граммов хле­
ба. А взрослым — восемьсот. А глянешь в
степь, в сторону кладбища — тьма-тьму­
щ ая несут покойников. Да не несут, а на­
ходят досточку, веревку к ней привяжут,
кладут покойника на досточку и волокут
за веревку по земле. А как иначе? Сил-то
не было. Это — Пришахтинск, Тихонов­
ка, Компанейск — там общие могилы были
метров двадцать длиной и шириной метра
три с половиной, чтобы ноги с ногами ук­
ладывались. Гробов не было. Какой-нибудь
тряпкой прикроют или полотенцем. Р яд а­
ми кладут, кладут... Полную могилу на­
лож ат и так закапывают.
В нашей семье остались в живых моя
сестра, мама и те два брата, которых в
Астрахани в тюрьму посадили.
С батюшкой Севастианом я познако­
милась в 46-м году. К тому времени я уж е
вышла замуж, и в феврале 46-го у меня
умер свекр. Одна старуш ка привезла Б а ­
тюшку отпевать его. Я тогда даж е не со­
изволила спросить, как зовут Батюшку,
а он сам подошел ко мне и спросил, как
меня зовут. Он попросил меня испечь ему
постных пирожков, так как был постный
день, а на поминки приготовили все ско­
ромное. Когда отпели свекра, поставили
гроб на сани, и лошадка повезла его на
184
кладбище. До кладбища было далеко, а
мороз был очень сильный, и ветер дул.
Мы все закутались с ног до головы, а
Батюшка вышел почти раздетый, в бед­
ной рясе, прикрыл свою голову старень­
ким шарфиком и голой рукой нес крест
железный впереди себя. Так мы шли пеш­
ком по трескучему морозу двенадцать ки­
лометров.
После похорон я так и не спросила
Батюшку, как его зовут, а он в обратный
путь посадил меня на сани. Я его спраши­
ваю: “Батюшка, как ж е Вы в такой мороз
голой рукой крест ж елезный держ ите?” А
он отвечает: “Да это что! Вот у меня было
такое испытание: когда меня принужда­
ли отречься от Православной веры, то по­
ставили в одной рясе на всю ночь на мо­
роз и страж у приставили. Стража меня­
лась через два часа, а я бессменно стоял
на одном месте. Но М атерь Бож ия опус­
тила надо мной такой “ш алаш ик”, что мне
было в нем тепло. А утром меня повели на
допрос и говорят: “Коль ты не отрекся от
Христа, так иди в тюрьму”. И посадили
на семь л ет”.
Это мое первое знакомство с Батюш ­
кой, которое по сути не было знаком ­
ством, так как я не придала этой встрече
значения. Покормила Батюшку пирожка­
ми, и на этом кончено.
185
А через год умерла монахиня Евдокия.
Я пришла на поминки готовить, и Батю ш ­
ка приехал. Заш ел ко мне и говорит: “И
здесь Олюшка пирожки печет! Но у этой
Олюшки ш арики еще никак не работа­
ют”. Он подал мне 400 рублей и сказал:
“Все поминки проведешь за эту монахи­
ню”. Это вторая встреча с Батюшкой, но
она опять без прояснений. Как мы были
далеки, так и остались далеки.
Прошло еще несколько лет, настает
50-й год. У меня начались страшные го­
ловные боли, много дней я мучилась, а
однажды ночью коснулась головы, потя­
нула за волосы и они у меня с одной сто­
роны вылезли — стала наполовину совер­
шенно лысой. Никакие лекарства не по­
могали — ни одной волосинки не выросло
и врачи отказались лечить, так как воло­
сы выпали с луковицей. Стали мне знако­
мые советовать: “Съезди в М ихайловку к
батюшке Севастиану, — он вылечит”. А я
опять без внимания к этому отнеслась —
что значит — к батюшке лечиться, как
так? Но мне еще стали люди советовать
и другие поговаривают — мол, поезжай к
Батюшке. И я, наконец, собралась и при­
ехала. Как я открыла дверь храма и гля­
нула на Батюшку (он на амвоне стоял),
так я его чуток признала. Только в 46-м
году он еще немного чернявый был, а те­
186
перь уж е стал весь белый. После службы
я подошла к нему и он говорит: “Ты ос­
танься здесь ночевать, иди к матери Кор­
нилии”. Меня к ней проводили, туда при­
шел Батюшка, и мы с ним всю ночь бесе­
довали. Он расспросил меня — откуда я,
где родилась, как нас раскулачивали, как
мы перестрадали, с кем я теперь живу,
сколько у меня деток, что я имею маму,
что мама верующая. “А ты?” — “А я —
туда-сю да”.
“Батюшка, — говорю, — я видела во
сне, что мне надо отслуж ить двадцать
молебнов. Вы возьмите с меня деньги, от­
служите мне все сразу и я Вас больше
не буду беспокоить”. “Нет, — отвечает,
— мы тебе отслужим двадцать молебнов,
но ты приедешь в храм двадцать воскре­
сений подряд. Сам буду читать тебе ака­
фисты”. И вот он брал меня в ризную, там
мы становились на колени, и он читал мне
каждое воскресенье акафисты. Так я при­
выкла к Батюшке, привыкла к храму и к
хору, к обычаям здесь заведенным. Я ста­
ла верить, стала исповедываться, прича­
щаться. М уженька своего подтянула, он
начал со мной в церковь ездить. А тут дет­
ки у нас подросли. Мы идем и их берем с
собою, и Батюшка их всех по имени знал.
Вскоре мне полегчало, и по молитвам
Старца стали расти волосы. Через мою бо­
187
лезнь в нас возродилась вера, и мы сбли­
зились с Батюшкой.
Прошло немного времени, и у меня
заболел шестилетний племянник — упал
с велосипеда и стал хромать. Родители не
обратили на это внимания. Я решила сама
показать его врачу. Хирург осмотрел и
сказал: “У него гниет бедро”. Сделали опе­
рацию и неудачно. Во второй раз вскры­
ли, зачистили кость, но опять неудачно.
Тогда я пошла в церковь, и вдруг Батю ш ­
ка сам меня спрашивает: “Ольга, у тебя
кто-то болеет?” “Да, — отвечаю — пле­
мянник” — “А ты переведи его в М ихай­
ловскую больницу, у тебя ведь там хи­
рург знакомый”. Я договорилась и переве­
ла племянника в эту больницу. Врачи как
глянули: мальчик едва живой — и быст­
ро его опять под нож, сделали срочную
операцию, уж е третью. Воскресенье под­
ходит, я прихожу в храм, Батюшка спра­
шивает: “Привезла мальчика? Что ж е ты
до дела не доводишь? Почему ко мне его
не несеш ь? Люди ко мне из М осквы,
Петербурга едут, а ты рядом и не несешь
его ко мне. Вот прямо сейчас иди в боль­
ницу и на руках неси его ко мне”.
Я пошла в больницу, там была с маль­
чиком его мать. Мы взяли Мишу и на ру­
ках по очереди донесли его до церкви.
Дело было перед вечерней. Занесли в
188
храм, поднесли к Батюшке, Батюшка зо­
вет: “М и-иш енька, М и-иш енька!” А он
только глазами повел и лежит, как плеть,
весь высох, безжизненный. Батюшка го­
ворит: “Поднеси его к иконе Святой Тро­
ицы в исповедальной”. Я поднесла. Батюш­
ка велел, чтобы поставили стул и гово­
рит: “Поставь Мишеньку на стул!” Я — в
ужасе! У ребенка руки и ноги как плети,
как он встанет, он ведь уж е полумерт­
вый! Батюшка тогда зовет мать и говорит:
“Вы его с двух сторон держите и ставьте.
Смелее, смелее!” Поставили его, ножки
коснулись стула, а мы с двух сторон дер­
жим, вытягиваем его в рост. Затем Б а ­
тюшка позвал еще монахинь и сказал им:
“Молитесь Богу!” — и сам стал молиться.
Мы держим Мишу и я смотрю: он тверде­
ет, твердеет, прямеет, прямеет, вы пря­
мился и встал на свои ножки! Батюшка
говорит: “Снимайте со стула, ведите его,
он своими ножками пойдет”. И Миша по­
шел своими ножками. Все — в ужасе! А
Батюшка помазал его св. маслом и гово­
рит матери: “Ты останься здесь с ним но­
чевать, мы его завтра причастим, он и
хромать не будет”. Но мать не осталась,
уехала с Мишей на радостях домой. И еще
Батюшка просил ее привезти мешок муки
в благодарность Богу, а она привезла толь­
ко маленький мешочек. И вырос наш Ми­
189
шенька, стал такой хорошенький, но на
одну ножку хромал — ведь мать не по­
слушалась, не оставила его причастить.
В 1954 году на Пасху у меня случился
приступ аппендицита, и я не подумала
взять благословение на операцию — по­
шла по своей воле. На службе Батюшка
видит — меня нет и говорит одной знако­
мой: “Вот тебе просфора, поезж ай ско­
рей в больницу, захвати Ольгу перед опе­
рацией — пусть съест просфору, а то опе­
рация будет у нее тяж елая и болезнен­
ная”. Она приехала, а меня уж е вы зы ва­
ют. Я съела просфору и пошла на опера­
цию, которая длилась четыре с полови­
ной часа.
Спустя некоторое время я забереме­
нела. Врачи сказали, что рожать нельзя,
надо делать аборт. Я — к Батюшке: “Что
делать?” И прошу его: “Благословите меня
на аборт, пожалуйста!” А он: “Ты сама в
ад лезеш ь и меня туда тянешь! Никаких
“пож алуйста”. И подает мне красивый бу­
кет цветов из алтаря: “Сухие выброси,
оставь только живые и каждый день по
цветку заваривай в чай и пей, чтобы роды
эти были не тяж елее предыдущ их”. Дал
икону “Благовещ ание” и сказал: “Родится
у тебя сын, красивый, умный, всеми лю­
бимый. Не губи его. Он при старости будет
тебе подмогой. А назови его Серафимом,
190
потому что никто не прославляет преп.
Серафима, никого сейчас так не назы ва­
ют”. И действительно, на Благовещание
благополучно родила сына, и сейчас он
— врач.
В 1957 году я забеременела, поехала к
Батю ш ке исповедаться и причаститься.
Батюшка говорит: “Я тебе гостинчик дам”.
А ему в то время много яблок привезли.
Он долго выбирал, наконец подает мне
яблоко — одна сторона красная, а другая
зеленая и говорит: “Съешь все сама, ни­
кому не давай. А родится у тебя девочка и
придешь ко мне не скоро, у тебя ослож­
нение будет после родов”. Родилась у меня
девочка Маша, пятнадцать лет она была
здорова, а пятнадцать лет болела и в трид­
цать лет умерла. И яблоко было наполо­
вину красное, наполовину зеленое.
Однажды я пришла на службу, а Б а ­
тюшка говорит: “Вот как я с алтаря тебя
благословлю, тогда и пойдеш ь домой”.
Вдруг во время службы Батюшка подхо­
дит и говорит: “Ну, езж ай домой, только,
как войдешь в дом, сразу скажи: “Я хочу
купить корову”. А я ему в ответ: “Батю ш ­
ка, да ведь день уж е кончился, теперь я
уже точно не куплю корову!” — “Купишь!
Только как войдешь, так и скажи: “Я хочу
купить корову”. И покупай. Там будут крас­
ная, рябая и лысая. Ты бери красную —
191
это твоя корова. А через два дня ты при­
везешь мне свежие сливки”.
Я поехала и думаю: “Что за притча?”
Прихожу домой, а у нас в гостях сидит
мой брат с женой. Я говорю: “Здравствуй­
те! А я хочу купить корову!” Б рат отвеча­
ет: “А в чем дело? Деньги в кармане, ко­
рова во дворе. Пойдем, у моих знакомых
продаются три коровы”. Приходим — сто­
ят три коровы, как и описал их Батюшка.
Я выбрала красную и через два дня пере­
дала для Батюшки свежее молоко. Сама я
не смогла поехать и попросила соседку. Она
отказывается: “Как с чужой милостыней
к Батю ш ке идти?” Но все ж е повезла.
Только заходит, а Батюшка говорит: “Д а­
вай Ольгины сливки!”
Ш ло врем я, дети у меня подросли.
Настала пора моей дочери Лидии посту­
пать в институт. Пришли к Батюшке: “Б а ­
тюшка, благословите Лидию в институт”.
А он: “Лидочка, ты куда собралась?” —
“В КАЗГУ на юридический”. — “Ой, —
говорит Батюшка — захотела алма-атин­
ских яблок покушать, а я тебя благослов­
ляю — кушай карагандинскую картошку,
она полезная. Ты хочешь людей судить?
Ты и меня судить будешь? Нет, нет. Этот
год посиди дома, поучись с мамой шить,
это тебе пригодиться. А на следующий год
поступай в медицинский, там откроют но­
192
вый факультет, ты на этот ф акультет и
пойдешь”. Но дочь решила поступать в
медицинский в этом ж е году и не посту­
пила. И этот год она училась шить, а на
следующий год поступила без проблем.
Потом подошло время Саше поступать
в институт. Сашу спрашиваю: “Ты в ка­
кой институт пойдешь?” Он говорит: “Р аз
Лидии было такое благословение, я не
буду намечать. Куда Батю ш ка скаж ет,
туда и пойду”. И другой мой сын Анато­
лий закончил восемь классов и реш ил
брать благословение в техникум. Пришли
к Батюшке: “Батюшка, Саше в институт
надо поступать”. Батю ш ка спрашивает:
“Ну-ка, Саша, ты в какой институт хо­
чешь?” “Батюшка, в какой скажете, в тот
и пойду”. “Иди в политехнический на стро­
ительны й ф ак у л ьтет и будеш ь нашим
нужным инженером. Бог тебя благословит.”
(Сейчас этот сын — старший прораб горо­
да. При его участии строится новый храм
Рождества Пресвятой Богородицы в Ка­
раганде.) И у Толика спрашивает: “Ты куда
хочешь?” “А я в техникум”. “В техникум?
Мать вас учит-учит, а ты восемь классов
кончил и в техникум? Нет тебе никакого
благословения. Кончишь 10 классов, по­
том придешь”.
И что ж е мой А н ато л и й с д ел ал ?
“Мама, — говорит, — ну что значит ба­
7 Зак. 87 096. 193
тюшкино благословение?” А у нас родной
дядя в том техникуме в приемной комис­
сии работал. “Пойдем, — говорит — к
дяде, он поможет, я поступлю и буду
учиться”. Я соглашаюсь: “Пойдем, если
хочешь”. Дали Анатолию экзаменационный
лист, он пошел сдавать экзамен — двой­
ка. “Мама — просит — сходи к дяде, пусть
он даст другой экзаменационный лист”. Я
пошла. “Пусть — думаю — потешится
парень”. Стал он снова сдавать — опять
двойка. На третий раз уж е и дядя за него
хлопотал, но он снова получил двойку. Так
вот, без благословения и родственники не
помогли. И поступил мой Анатолий в проф­
техучилище.
В 1962 году ему надо было с учили­
щем выйти на первомайскую демонстра­
цию. А 1-е Мая в этом году было на Пас­
хальной седмице. И вот, ушел он утром
на демонстрацию, уж е вечер, а Анато­
лия дома нет. “Ну ладно, — думаю, —
наверное к брату моему уш ел”. Утром сле­
дующего дня иду в церковь, Батюшка под­
зывает меня и говорит: “Иди домой, тебе
надо быть дома. На вот тебе яички”, — и
дает мне побитые и помятые яйца. “Что
такое?” — думаю, и как-то мне не радо­
стно. Прихожу домой. “Анатолий был?” —
спрашиваю. “Нет, не был”. Вечером снова
поехала в церковь, а Батюшка опять под­
794
ходит ко мне и говорит: “Иди домой, сей­
час ж е иди домой”. И снова дает мне мя­
тые и побитые яйца. И мать Анастасия
дает мне яйца, тоже побитые и говорит:
“Да ты быстрее иди домой” — и гонит
меня. Я пошла. Только за угол завернула
— Лидия, дочь, навстречу бежит: “Мама
— говорит — у нас беда! Толика пореза­
ли, в больнице леж ит без сознания”. Ока­
залось, на демонстрации хулиганы вспо­
роли ему живот. Его прооперировали. Де­
вять суток Анатолий леж ал без сознания,
и вот батюшка Севастиан и мать Анаста­
сия вымолили его. А он смертный был, без­
надежный. А старцам-то никто ничего не
говорил, они сами знали, что с челове­
ком случилось. Анатолий восемь месяцев
в больнице пролежал, поправился и сей­
час он жив.

МАРИЯ ФЕДОРОВНА,
ОЛЬГА ФЕДОРОВНА
ОРЛОВЫ
Мария Федоровна
Родители мои были глубоко верующие
люди. Когда в 31-м году нашу семью рас­
кулачили, папа сказал: “Что Бог послал.
195
Мы должны испить эту чаш у”. Папу ар е­
стовали и содерж али отдельно, и много
лет прошло, пока нас объединили. А маму
и нас, четверых детей, привезли в Ком­
панейск на голую кочку, где не было ни
воды, ни хлеба. Мы вырыли нору в зем ­
ле и в ней жили. Петр, я, Ольга, А лек­
сандра. Наша мама была беременной, и у
нее извергнулся плод. Мама очень стра­
дала, наша яма была в крови, кровь з а ­
пеклась на одежде, стирать было негде
— степь кругом. “Дочь — просила мама
— ты найди камушек, брось на него эту
одежду, помочи водичкой, да нож ками
потопчи”. Я маленькая была, стирать еще
не умела.
Потом стали землянки строить, копа­
ли глину, заливали водой, месили ногами
и делали кирпичи. Сделали бараки — ни
окон, ни дверей. В бараках нары и люди
на них чем попало прикрытые. Утром вста­
ют, мертвецов вытаскивают. Там не пла­
кали по покойникам, не до этого было, а
наша мама только молилась, читала ака­
фисты, а мы сидели возле нее: “Мама,
кушать! Мама, есть!” — “Погодите, вот я
дочитаю акаф ист” — “Мама!” — “Ну вот,
еще страничка осталась, — она тянула
время, — я сейчас дочитаю, и Боженька
нам поможет”. Дочитает, возьмет кусочек
хлеба и отрезает от него по кусочку. А мы
196
пальцем показываем: “Это кому?” — “Это
— П ете”. — “А это кому?” — “Это — Ма­
рии. Это — Оле. Это — Ш уре” — вот так
вот. Все крошечки собирали, а мама все
старалась от своего пайка нам дать. И как
мы выжили, как?! Это невероятно, невоз­
можно было там выжить! Я была очень
простужена, леж ала с ревматизмом. Ноги
были покрыты язвами, гноились. Мама
сидит и плачет. Мухи летают тучами, мама
марлей мне ноги прикрывает.
И вот, как Бог-то помог нам! Все мы
выросли, все получили высшее образо­
вание. Академию закончил Петр, Ольга и
Александра — врачи, я — педагог. Это
Бог нас молитвами матери сохранил, это
чудо, что мы остались живы.

Ольга Федоровна
(лечащий врач Батюшки)
В 1949 году я и моя сестра Александра
заканчивали Алма-Атинский мединститут.
Наступило время распределения на посто­
янное место работы. Посоветовавшись с
родителями, мы решили взять направле­
ние в Кокчетав — там жил с семьей наш
брат Петр, и мы все решили переехать жить
к нему. Но неожиданно пришла телеграм­
ма от папы. В ней он сообщал, чтобы мы
взяли направление только в Караганду и
197
что о причине напишет в письме. Вскоре
мы получили это письмо. Папа писал, что
по совету знакомого верующего человека
он поехал в Михайловскую церковь к ба­
тюшке Севастиану взять благословение на
отъезд. Батюшка подробно расспросил папу
о цели нашего переезда, внимательно выс­
лушал и сказал: “Нет, Федор Иванович, я
не благословляю Ваш отъезд: сын-сыном,
сноха-снохой, а дочери есть дочери. Сегод­
ня сын живет там, а завтра он может пере­
ехать на другое место жительства”. (И дей­
ствительно, брат с семьей вскоре из Кок­
четава уехал.) “Пусть дочери берут направ­
ление на работу только в Караганду”. Папа
сказал Батюшке, что уже все продал и как
ему быть теперь? На это Батюшка отве­
тил: “Не бойтесь, Федор Иванович, Бог по­
может и все будет”.
Мы с сестрой поступили так, как ска­
зал Батюшка. Приехав в Караганду, мы
сразу поспешили в Михайловскую церковь.
Батюшка встретил нас светлой улыбкой.
Когда мы вошли, он стоял у окна. В свет­
лом облачении, освещенный солнечными
лучами, Батюшка и сам, казалось, излу­
чал свет. Получив благословение, мы без
всяких затруднений устроились на рабо­
ту в областную больницу.
Поселившись в Караганде, я стала по
вечерам после работы посещать М ихай­

198
ловскую церковь. Батюшка Севастиан слу­
ж ил ежедневно утром и вечером. Мне
очень нравилось, как он служил, как пел
церковный хор. Я стала внимательно при­
сматриваться к Батюшке: меня всегда по­
ражало его богобоязненное, благоговейное
и умилительное отношение к службе, его
великое терпение в отношении к прихо­
жанам, которым он старался во всем по­
мочь.
Батюшка был очень скромен, кроток и
милосерд. Не было такого человека, кто
не полюбил бы его всей душой, увидев
хоть однажды. Как врач, я заметила, что
он был очень утомленным и больным. Во
время службы он часто каш лял, дыхание
было затрудненным. В беседе с Батюш ­
кой я подробно расспросила его о состоя­
нии здоровья и предложила ему свои ус­
луги врача. С тех пор я стала наблюдать
за ним постоянно. Когда я начинала хо­
дить в церковь, то понятия не имела о
духовной жизни, о старчестве, и вообще
о сущности христианства. Столкнувшись
впервые со случаем духовной прозорли­
вости батюшки Севастиана, я приняла это
за случайное совпадение моих мыслей с
мыслями Батюшки. А произошло следую­
щее. Однажды во время вечерни я стояла
и думала: “Как здесь хорошо! Не хочется
ехать домой. Вот бы остаться и заночевать
199
у Анфисы Ивановны, которая здесь при
церкви ж и в ет”. Служба закончилась, я
стала собираться домой. Вдруг ко мне под­
ходит Батюшка и говорит: “Ольга Ф едо­
ровна, а Вы останьтесь здесь и заночуйте
в церкви у Анфисы Ивановны”. Я обрадо­
валась и воскликнула: “Батюшка! А я толь­
ко что об этом мечтала! Вот удивитель­
но, как это у нас мысли совпали?” Б а ­
тюшка улыбнулся, но ничего не ответил
и пошел к себе в келью.
Вскоре после этого Батюшка благосло­
вил меня исповедаться и причаститься
Святых Христовых Таин. Утром я пришла
в церковь и увидела, что людей, ж елаю ­
щих исповедаться, очень много. Я огорчи­
лась и подумала, что исповедаться, ви­
димо, мне не удастся, так как скоро нуж ­
но идти на работу. Вдруг дверь испове­
дальни открылась, и на пороге появился
Батюшка. Он протянул мне руку и ска­
зал: “Идемте, Ольга Федоровна, на испо­
ведь”. Как исповедоваться и что говорить,
я не знала. В голове полный сумбур, одо­
левали различные помыслы. И вдруг Б а­
тюшка сказал: “Вот, Ольга Федоровна, у
меня в голове различные помыслы”. И он
начал перечислять все мои помыслы, ко­
торые одолевали меня и которые особен­
но меня тревожили. Я говорю: “Батюшка,
а у меня тоже такие помыслы. Разве это
200
грешно?” Он ответил: “Да, надо избегать
их и отгонять от себя, так как это грешно”.
В другой раз, когда я стояла в церкви
и молилась, ко мне подошел иподиакон и
сказал: “Ольга Федоровна, Вас Батюшка
зовет”. Я быстро прошла в панихидную,
так как подумала, что Батюшке плохо,
как это часто бывало. Но он сидел на
стульчике перед иконой Пресвятой Трои­
цы и что-то держ ал на коленях. Народу
вокруг него было много, но я постара­
лась протиснуться и увидела, что на ко­
ленях он держ ал тарелочку, а в ней ле­
ж али благословенные хлебцы, политые
вином. Такие хлебцы я видела впервые.
“Вот оно что, — подумала я — сами-то
кушают хлебцы, политые вином, а нам
дают простые!” Эта мысль промелькнула
у меня в голове мгновенно, как молния.
Но Батюшка повернулся в мою сторону,
отстранил от себя стоящих рядом людей
и говорит: “Ольга Федоровна, возьмите
благословенный хлебец и покушайте”, —
и подал мне кусочек хлебца, политого
вином. Больше Батю ш ка не дал хлебца
никому. Меня снова поразило, что все мои
мысли откры ты перед ним. Мне было
стыдно и страшно.
Не менее удивительны и другие при­
м ер ы , с в и д е т е л ь с т в у ю щ и е о с в я то й
прозорливости Батюшки.
201
Б ы л п р азд н и к П р есв ято й Троицы .
Служба проходила очень торжественно,
Батюшка был радостным, бодрым и уми­
ротворенным. Хор пел особенно хорошо.
Когда после запричастного стиха запели
светилен, я не разобрала в нем сочета­
ния слов в том месте, где пели: “Свет и
Света, Света Податель”. Я не знала, как
правильно: “Свет из Света, Света Пода­
тель” или “Свет и Света, Света Податель”.
Меня это беспокоило и хотелось узнать
точно, но не было подходящего момен­
та, чтобы спросить. И вот, вскоре после
праздника, я пришла вечером на службу.
Батюшка не служил, а в своей келье слу­
шал богослужение. Я заш ла к нему и по­
просила благословения. Когда я протяну­
ла к Батюшке руки, он положил на них
свою ладонь улыбнулся, но не благосло­
вил, а сказал: “Ольга Федоровна, “Свет и
Света, Света Податель!” Я удивилась и
говорю: “Батюшка, а мне как раз в этом
месте не было понятно!” Он опять улыб­
нулся и благословил меня. И снова его
прозорливость меня поразила.
В возрасте 32-х лет я тяж ело заболе­
ла по-женски. Я думала, что у меня рак,
и очень переживала. Еще я переж ивала
и з-за того, что ввиду болезни не могу
причащ аться Святых Таин, приклады ­
ваться к иконам, подходить к елеопома-
202
занию, есть просфору и благословенный
хлебец, ставить свечи.
Однажды во время службы я особен­
но скорбела и мысленно обратилась ко
Господу: “Господи, я, как прокаженная,
сколько времени не могу прикасаться к
святыне. Наверное, у меня рак. Вот к а­
кое горе!” — и заплакала. В этот момент
из панихидной вышел иподиакон, быст­
ро подошел ко мне и сказал: “Ольга Ф е­
доровна, Вас Батюшка зовет”. Я забыла
про свои болезни и поспешила к Батю ш ­
ке, думая, что ему плохо. Когда я вош­
ла, он сидел на стуле веселый и, улыба­
ясь, сказал мне: “Ольга Федоровна, это
все пройдет, бывает иногда так и у мо­
лодых. К иконам прикладываться нельзя,
вкуш ать просфоры и пить святую воду
тож е нельзя, а благословенный хлебец
— можно. П ередавать свечи можно, но
ставить к иконам н ельзя”, — и благосло­
вил меня, дав мне половину благословен­
ного хлебца.
Я вышла от него окрыленная, обрадо­
ванная, с надеждой на выздоровление. И
в ближайшие дни я, действительно, вы з­
доровела совершенно.
Когда моя мама была тяж ело больна,
Батюшка приезж ал к нам причащать ее.
В один из его приездов, когда мы после
причастия подходили к кресту, Батюшка
203
сказал моей сестре Екатерине: “Катень-
ка, не выходи за м у ж ”. — “Почему?”—
спросила сестра. “Не выходи, Катенька,
замуж, потому что будешь горько-горько
плакать”, — сказал Батюшка, хотя он и
жениха не видел и Екатерина ничего не
говорила ему о своем намерении. У езж ая
от нас, Батю ш ка сказал мне, что ж ить
они не будут, разойдутся. Но К атя не по­
слушалась, и вскоре после свадьбы сбы­
лось батюшкино предсказание.
Я знала, что Батюшка не любит, ког­
да в день Ангела ему оказывают особое
внимание и дарят подарки. А мне давно
хотелось подарить ему отрез на облаче­
ние, но я боялась об этом даж е заикнуть­
ся. И вот однажды, возвращ аясь с рабо­
ты, я заш ла в церковь. Проходя мимо ба­
тюшкиной кельи, я заглянула в окно и
увидела, что Батю ш ка стоит у окна и
пальчиком зовет меня к себе. Я пошла в
келью, а Батюшка открывает двери и го­
ворит: “Как я рад, Ольга Федоровна, ви­
деть Вас. Проходите. Мне очень нужно
облачение вот примерно из такого мате­
риала”, — и показывает мне поручи го­
лубовато-белого цвета. — “Поручи у меня
есть, а облачения нет. Такое облачение
пригодилось бы на Богородичные и Гос­
подские праздники”. Я поняла, что Б а ­
тюшка, наконец, откликнулся на мои дав­
204
ние тайные пожелания и сказала: “Б а ­
тюшка, тогда благословите купить такой
отрез”.
Находясь на протяжении многих лет
рядом с Батю ш кой, мы неоднократно
убеждались в силе его старческого бла­
гословения. Примером, подтверждающим
силу благословения Батюшки, может слу­
жить такой случай.
В начале 1960 годов вышло распоря­
жение о ликвидации домашнего скота. Мы
держ али корову и теперь были вынужде­
ны ее продать. В субботу отец поехал в
церковь. После службы он подошел к Б а­
тюшке, объяснил ему, что корову нам
держ ать больше невозможно и что завт­
ра, в воскресенье, ее необходимо продать.
Батюшка ответил: “Хорошо, Федор И ва­
нович, благословляю. Завтра придете на
Литургию, а после “Отче наш ” пойдете
продавать корову”. Папа сказал: “Батюш ­
ка, как ж е это возможно, ведь будет очень
поздно, ехать надо далеко, в Старый го­
род, на базаре уж никого не будет”. Б а­
тюшка ответил: “Ничего, Федор Ивано­
вич, Бог поможет, продадите”. Так оно и
вышло. Папа из Михайловской церкви по­
ехал на конный двор в Новый город, з а ­
тем домой за коровой и только потом в
Старый город на базар, до которого было
километров десять. Папа ехал на телеге,
205
привязав к ней корову. На пути ему встре­
чались люди, уж е возвращ авшиеся с ба­
зара, которые над папой посмеивались,
мол, едет он напрасно, на базаре уж ни­
кого нет. Но папа все ж е решил до база­
ра доехать, а там — дело покажет. Подъе­
хав к базару, он увидел, что народу, дей­
ствительно, почти нет, а кто был, и те
собирались расходиться по домам. В это
время к папе подошел человек и сказал:
“Что, отец, ведеш ь продавать корову?”
Папа ответил: “Да, хотелось бы продать”.
Покупатель предложил свою цену: “Не бу­
дем рядиться, если согласен, то по р у ­
кам ”. Немного поторговавшись, они со­
шлись в цене, и таким образом, на удив­
ление всем, папа благополучно и по ж е­
лаемой цене продал корову.
Как Батюшка в день моего Ангела по­
учил меня смирению.
К ак-то в середине июля я заш ла к
Батюшке в келью. В это время он вместе
со своей келейницей Марией Образцовой
рассм атривал коврик. “А, Ольга Ф едо­
ровна, — говорит, — заходите, заходи­
те, милости просим!” — “Что это Вы,
батюшка, делаете?” — спрашиваю. “Да
вот, рассм атриваем коврик, но на нем
кресты и, значит, постилать под ноги его
нельзя.” — “Мария, — обращается он к
келейнице, — а, может, мы подарим его
206
Ольге Федоровне на день Ангела?” Она
говорит: “Да, батюшка, хорошо”. — “У вас
же, — продолжает Батюшка, — через не­
сколько дней именины? А на именины
меня пригласите?” У меня сердце замер­
ло. Я насколько любила Батю ш ку, на­
столько ж е его и боялась, и никогда не
приглаш ала его к себе, если только он
сам приезжал. И, конечно, я сказала: “А
как же, батюшка, приезж айте”.
Дня за три до именин Батюшка вы з­
вал меня к себе, дал мне наставления,
подарил акафист и большую просфору. И
вот, получив все эти подарки да еще обе­
щание Батюшки приехать на день Анге­
ла, я немного вознеслась.
Наступил день памяти равноапостоль­
ной Ольги. Дома у нас все вверх дном пе­
ревернули. Все мыли, чистили, наготови­
ли множество различных блюд — и мо­
лочных, и фруктовых. А я в церкви при­
чащалась. После Литургии все подходят
под благословение. Подхожу и я. А Батюш­
ка как будто меня не видит, отворачи­
вается, благословляет других. Я стою, ж ду
благословения. Потом он как бы меня уви­
дел: “Ах, искушение, — говорит, — это
вы, Ольга Федоровна?” И так в полоборо­
та меня благословил. (А обычно благослов­
лял большим крестом.) На сердце у меня
заскрежетало: “Что случилось?” — думаю.

207
Настроение у меня сразу стало пасмур­
ным, не именинным. “Батюшка, — гово­
рю, — нас ждут, поедемте к нам”. А он:
“Вера, готовь, я сейчас пойду куш ать и
отдыхать в свою келью”. Я осталась ждать,
пока Батюшка покушал, отдохнул, про­
снулся, в церковную келью пришел. Я
сижу, как на электрическом стуле, ж ду
его. В келье он долго с кем-то беседовал,
потом вызывает Петра: “Петро, давай ма­
шину налаж ивай, сейчас поедем”. “Б а ­
тюшка, — спрашиваю, — к нам?” А он:
“У, какая нашлась — к вам. Нет, нет, нет,
мы поедем на Мелькомбинат к Ольге Сте­
пановне”. — “А! Батюшка, а нас ж дут!” А
он, как не слышит. Поехали на Мельком­
бинат. Там и панихиду послужили, и мо­
лебен, там и потрапезничали, потом еще
к Ж уковым заехали, и Батюшка говорит:
“Петро, поехали!” Ну, думаю, к нам. Хоть
поздно, а все ж е приедем. Доехали до
нашего дома, у ворот остановились, Б а­
тюшка говорит: “Ольга Федоровна, выхо­
дите”. — “Батюшка, — говорю, — да как
же?! Как ж е меня дома встретят?! Что я
буду отвечать?! Почему Вы не заходите?!”
Он ничего не сказал и уехал. А ведь час­
тенько мне говорил: “Ольга Федоровна,
смирение — преж де всего, на будущее
вам”. Так он мог смирять.
А при следующей встрече: “Ольга Ф е­
доровна, вы уж меня извините, что я не
208
поехал, что-то я... даже не помню поче­
му... или торопился... или плохо себя чув­
ствовал... не помню уж е”. — “Ох,— гово­
рю, — батю ш ка, и досталось ж е мне
дома!” Вот так вот.
Когда я работала участковым врачом
в Михайловской поликлинике, в мои обя­
занности входило обслуживание вызовов
и посещение больных на своем участке.
Мне приходилось наблюдать разные со­
бытия — и приличные, и неприличные.
Однажды, насмотревшись всякой всячи­
ны, я пришла в церковь, имея намерение
подготовиться к причастию на завтраш ­
ний день. Помолившись, я собралась ухо­
дить домой, как вдруг открылась батюш­
кина келья, выходит Батюшка и говорит:
“Ольга Федоровна, идемте исповедовать­
ся”. Я обмерла. Почему Батюшка решил
исповедать меня сегодня? Я заш ла в ке­
лью, Батюшка благословил меня и сразу
стал говорить: “Ольга Федоровна, вы хо­
дите по участку, лечите больных. Это,
конечно, хорошее дело. Но вы наблюдае­
те различные жизненные сцены — и при­
личные, и неприличные, полезные для
души, и неполезные. Не впитывайте в себя
то, что неблагопристойно”. А! У меня уши
заго р ел и с ь, я ведь тол ько что всего
насмотрелась. “Батю ш ка, — говорю, —
простите!” Он исповедал меня, и я выш ­
209
ла. Больше в этот вечер он не исповедо­
вал никого, а остался ради меня, чтобы я
не забыла и он не забыл до завтра то,
что неполезно для души.
Батюшка часто давал мне деньги, что­
бы я раздавала их больным и бедным. Я
говорю: “Батюшка, как ж е я буду это де­
лать?” — “А вы не смущайтесь, Ольга
Федоровна. Если вы, допустим, деж ури­
те в больнице, подойдите к больному, по­
смотрите его историю болезни, поговори­
те с ним, и если узнаете, что он приез­
жий или бедный, положите незаметно ему
под подушку деньги. А если вы на приеме
в поликлинике видите, что больной бе­
ден, вы можете выписать ему рецепт, все
объяснить и завернуть в рецепт деньги по
вашему усмотрению, в зависимости от сто­
имости лекарства”. Так Батюшка заботился
обо всех, и я делала так, как он благо­
словлял.
Приведу пример чудесного исцеления
по батюшкиным молитвам. В 1960 году из
г. Ижевска приехала к Батюшке Пелагия
Мельник. Уже в течение полугода она не
могла есть ни хлеба, ни каши, ни карто­
феля, ни других продуктов. Питалась ис­
ключительно молоком и сырыми яйцами.
Она ослабла и передвигалась с большим
трудом. Когда Пелагия попыталась прой­
ти в келью к Батюшке, ее не пропусти­
210
ли, так как желаю щ их попасть к нему
было очень много. Она просила, чтобы ей
позволили пройти без очереди, но все без­
результатно. Внезапно открылась дверь,
вышел Батюшка и сказал: “Пропустите
эту женщину ко мне, она очень больна”.
Войдя в келью, Пелагия опустилась пе­
ред Батюшкой на колени и, не произнося
ни слова, горько расплакалась. Батюшка
сказал ей: “Не плачь, Пелагия, все прой­
дет, исцелишься”. Дал ей свежую просфо­
ру, стакан воды, большое яблоко и ска­
зал: “Съешь это”. Она ответила, что уже
полгода не ест хлеба, болит горло, и пища
не проходит. Батюшка сказал: “Я благо­
словляю. Иди в крестильную, сядь на ши­
рокую скамейку и съеш ь”. Она пошла в
крестильную, села на скамейку и легко и
свободно съела батюшкины дары. После
этого она сразу уснула и проспала сутки.
Батюшка подходил к ней несколько раз,
но будить не велел. Проснулась Пелагия
совершенно здоровой. Батю ш ка сказал:
“Работа у тебя тяж елая, но скоро все из­
менится”. И, действительно, через пол­
месяца после возвращения в Ижевск Пе­
лагию, даж е без ее просьбы, перевели на
другую, более легкую работу.
Косинова П. И. рассказывала следую­
щее. Она пришла к Батюшке с жалобами
на боль в прямой кишке и в поясничной
211
области. После обследования в онкодис­
пансере у нее признали рак прямой киш ­
ки и предлож или оперироваться. Перед
операцией она решила прийти к Батю ш ­
ке за благословением, поставить в церк­
ви свечи и отслужить молебен. Но Батю ш ­
ка сказал: “Не торопись, успеешь умереть
под ножом. Поживи еще, ведь у тебя дети”.
Она подходила к Батю ш ке триж ды , но
ответ был один — операцию не делать. По­
советовал купить алоэ, сделать состав и
пить. Такж е предложил заказать молебен
с водосвятием Спасителю, М атери Бож и­
ей, Ангелу Х ранителю и всем святым.
Ч ерез три месяца она пошла в онкодис­
пансер для контрольного обследования.
При осмотре выяснилось, что опухоль
почти рассосалась. Вскоре она поправилась
совсем.
Она ж е рассказала о своем сыне Ми­
хаиле. В первый день Великого поста Ми­
хаил пошел проводить своего товарища.
Мать была против этого и переж ивала,
видя непослушание сына. Обидевшись на
него, она подумала: “Н акаж и его, Госпо­
ди!” Долго ож и дала она во звр ащ ен и я
сына, но напрасно. Наконец, в 12 часов
ночи ей позвонили и сказали, что сын ее
находится в больнице с открытым пере­
ломом костей голени. Михаил пролежал в
больнице около трех месяцев, но пере­
212
лом не срастался. Его трижды опериро­
вали, но о б р азо вал ся лож ны й сустав.
Предлагали четвертую операцию, но Ми­
хаил выписался из больницы и отправил­
ся в гипсе домой. Больше года он не рабо­
тал. Мать предлагала Михаилу причас­
титься, но он не соглашался. Тогда мать
поехала к батюшке Севастиану, и все ему
рассказала. Выслуш ав, Батю ш ка велел
привезти сына в церковь. Его с трудом
уговорили и привезли. Батюшка причас­
тил Михаила и велел заказать молебен.
После молебна Батюшка подошел к си­
девшему на стуле Михаилу и велел ему
встать на костылях. Перекрестил его спе­
реди и сзади и сказал: “Иди с Богом. Бог
тебя благословит. Теперь можно делать
операцию, а можно и не делать”. — И
отошел от него. Через две недели сосед­
ка-врач повезла Мишу в больницу на ос­
мотр для решения вопроса об операции.
На контрольном рентген-сним ке были
ясно видны признаки выздоровления —
образовалась костная мозоль, кость начала
срастаться. Операция оказалась ненужной.
У этой ж е женщины внучка Таня по­
пала под машину и получила перелом ноги
и костей таза. Это случилось накануне
Успения Пресвятой Богородицы.
Переломы долго не срастались. Об этом
рассказали матери Анастасии, а она Б а­
213
тюшке. Батюшка передал девочке просфо­
ру и предлож ил ее причастить, что и
было сделано. Батюшка спросил у Тани,
был ли на ней крест... “Это она по грехам
страдает, — сказал он, — ну, ничего, по­
степенно поправится”. Так оно и полу­
чилось.

Мария Федоровна
Муж у меня был неверующий, комму­
нист, часто выпивал. Ж ить было тяж ело
и морально, и материально. Трезвым муж
был очень добрый, а пьяным — за веру
гонял, устраивал страшные скандалы. На
иконы кричал: “A-а! Эти боженята! Я их
повыкидываю!” А мама, бывало, говорит:
“Не ты их ставил, не тебе и выбрасывать”.
Мне отец дал икону “Нечаянная Радость”,
я поставила ее в шкафу, в укромном ме­
сте, чтобы не было видно. Там и моли­
лась тайком.
Однажды Батюшка спросил меня, как
я живу. Я все ему рассказала и говорю:
“Наверное, разойдусь с ним”. А Батюшка
ничего не говорит мне, то яблоко даст,
то печенье. Так и шло время.
И вот однажды прихожу домой, дома
тишина. Открываю дверь в зал, а муж сто­
ит у открытого ш кафа перед иконой на
коленях, полупьяный и молится: “Блага-
214
го Ц аря Благая Мати...”— а дальш е не
знает, только это одно и твердит. Я спра­
шиваю: “Что ты на коленях стоишь?” А
он отвечает: “Ты не видишь, что я мо­
люсь? Я ведь знаю, что у тебя там ико­
на”. Вот так, по молитвам старца, объял
его страх, и стал он молиться. Но молил­
ся, когда выпьет, а трезвый — стеснялся.
Потом он перестал скандалить, не стал
иконы выбрасывать. Через некоторое вре­
мя вдруг говорит: “Маша, давай повенча­
емся с тобой”. Я поразилась, не повери­
ла, говорю: “Да ты за веру гоняешь”. А он
отвечает: “Давай повенчаемся и жить бу­
дем лучше. Сшей себе платье”.
И детей всех на это настроил. Я по­
шла к Батюшке, рассказала ему, а он го­
ворит: “Вот и хорошо, приходите”.
Повенчал нас о. Александр Кривоно­
сов, и стал мой муж меняться. Заметил,
что я в среду и в пятницу скоромное не
ем, придет с работы раньше меня и приго­
товит на ужин что-нибудь постное. Дети его
спрашивают: “Что это ты, папа, постное
готовишь?” А он отвечает: “Ну как же, мать
наша не ест, и мы будем поститься”.
Прошло время, муж заболел гриппом
и говорит: “В нашем роду все скоропос­
тижно умирают”. Мы положили его в боль­
ницу — признали затемнение легких, пе­
решедшее в рак. Перед операций испове-
215
дывался со страхом, пособоровался, при­
частился, его прооперировали, и он скон­
чался. После смерти снится мне: прихо­
дит муж домой, а я ему говорю: “Петя,
выпей”, — и подаю рюмку водки. Он бе­
рет, подходит к умывальнику, выливает
ее и говорит: “А у нас не пьют”. Вот так
молитвами старца Господь привел мужа к
спасению”.

Ольга Федоровна
Батюшка всегда благословлял нас брать
отпуск таким образом, чтобы две первые
недели его совпадали с двумя последни­
ми неделями Великого поста и две после­
дние недели отпуска с двумя неделями по
Пасхе. И в 1966 году я взяла отпуска с
1-го апреля. В ночь на 1-е апреля мне зво­
нит из церкви Ю лечка: “Ольга Федоров­
на, Батюшке плохо. Петро вы езж ает за
вами, готовьтесь”. Я собрала медикамен­
ты и поехала. И домой я приехала только
после смерти Батюшки.
Батюшка молился за всех при жизни
и продолжает молиться и помогать после
смерти. В подтверждение этого опишу два
сна.
На двадцатый день по смерти Батюш ­
ки я находилась в командировке в Моск­
ве. И вот, в 1 час 30 минут по Московско-
216
му времени (а у нас в Караганде было уж е
4 часа 30 минут, то есть час кончины Б а­
тюшки) он мне приснился — веселый,
улыбающийся, и говорит: “Ольга Ф едо­
ровна, спаси вас Господи за все, за все”,
— и помахал мне рукой. Я хотела что-то
сказать, но не успела и проснулась. На
душе была такая радость, словно видела
Батюшку живого.
В январе 1994 года я вновь видела Б а­
тюшку во сне. Как будто я была в церк­
ви, окончилась служба, и все выходили.
Многие, в том числе и я, направились в
сторож ку, чтобы получить батюшкино
благословение. Здесь я встретила батюш­
кину келейницу Веру и говорю: “Вера,
зайди к Батюшке, сделай, что нужно, а
потом спроси разреш ение и мне зайти”.
Вера сказала: “Хорошо, Ольга Федоров­
на”, — и заш ла в келью. Через некоторое
время она вышла и говорит: “Заходите,
Ольга Федоровна, Батюшка разреш ил”. Я
поблагодарила ее и заш ла к Батюшке. Он
сидел в келье в переднем углу перед ико­
ной Спасителя, облокотясь на столик. Одет
был в новую красивую рясу, подол кото­
рой опускался на пол, и в камилавку с
наметкой, тоже новую. Создалось впечат­
ление, что Батю ш ка откуда-то пришел,
но не переоделся (он обычно сразу ж е
снимал рясу и камилавку). Вид у него был
217
торжественный. Я подошла к Батюшке,
опустилась на колени и сказала: “Благо­
словите, батюшка”. Он благословил, я по­
целовала его руку и ощутила, что рука
была теплая и мягкая, как живая. Я при­
никла к руке и говорю: “Батюшка, доро­
гой, как долго я Вас не видела, как со­
скучилась по Вас”, — и почувствовала
спазм в горле и что сейчас расплачусь. А
Батюшка ласково говорит мне: “А, м еж ­
ду прочим, я бываю здесь ежедневно”. Я
подумала: “Как ж е это, ведь он ж е “там ”,
— и начала говорить: “Как же, батюшка,
ведь Вы же...” — но Батю ш ка прервал
меня и сказал: “Да, да. Я бываю и здесь,
и там, но бываю каждый день”. Он гово­
рил эти ф разы отчетливо, убедительно. И
я проснулась.
Таким образом, Батюшка дал понять
и мне, и другим людям, что он не остав­
ляет нас, зорко следит за своей паствой,
бывает с нами на земле и всегда к нему
можно обратиться с молитвой за помощью
и вразумлением.

РАИСА ИВАНОВНА
КУЗЬМИЧЕВА
Наша семья была выслана из Курской
области в 1931 году. Мать с отцом, двое
218
маленьких детей и свекровь. Привезли их
в Компанейск, в голую степь. Сколько глаз
мож ет окинуть до самого горизонта не
было ни кустика, ни деревца. Сначала пе­
реселенцы сооружали шалашики, потом
землянки построили. Антисанитария была
ужасная, одежды нет, питания нет и один
колодец на весь поселок, откуда воду чер­
пали консервной банкой. Люди умирали
семьями. Мои родители схоронили двоих
детей и свекровь. В тряпочку их заверну­
ли, в общую могилу положили. Остались
родители одни. Что они пережили — опи­
сать невозможно. Самые тяж елы е были
31-й; 32-й, 33-й годы. Потом стало легче.
Огородики разбили возле землянок, ста­
ли люди хлеб получать по карточкам. В 35-
м году я родилась, в 38-м родился брат
Николай. В 39-м году мама услышала о ба­
тюшке Севастиане, повезла брата в Боль­
шую Михайловку, и Батюшка его крес­
тил. Батюшка сам был еще очень слабым,
он в это время из Долинки освободился. И
только поели немножко хлеба, война на­
чалась. Отец наш погиб под Сталинградом.
А мать (она глубоко верующая была), ког­
да получила извещение, плакала, конеч­
но, очень и сразу дала обет Богу — мясо
не есть. И до конца жизни мясо не ела.
В военные годы Батюшка стал приез­
ж ать к нам в Компанейск. Всех вдов и си­
219
рот он собирал вокруг себя и старался по­
мочь им, хотя и сам ж ил очень бедно. В
день его приезда мама просила меня взби­
раться на крыш у и смотреть, когда Б а ­
тюшка пойдет от железнодорожной стан­
ции к нашему дому. Я помню, как он шел
— белая борода, белые волосы, светлый
плащ, серая шляпа, с палочкой идет. Мать
Варя, мать Груша с ним и все бегут к
Батюшке за благословением. А я стремг­
лав бежала к маме, и мама посылала меня
в 15-й поселок сказать и там, что Батюшка
приехал. Каждый его приезд был для нас
праздником.
Наша семья ж ила почти впроголодь.
День и ночь при керосиновой лампе мама
крутила швейную машинку, чтобы про­
кормить меня и брата. Батюшка это знал.
И с 42-го года он стал приглашать меня
во время каникул гостить в его доме на
Нижней улице. Он делал это, наверное,
для того, чтобы подкормить полуголодно­
го ребенка и укрепить веру в Бога, кото­
рую прививала мне мать. Это были са­
мые счастливые дни моего детства. Уже
по дороге в поезде радостно зам ирало
мое сердц е в ож идани и п ред стоящ ей
встречи. И когда я вступала на порог ма­
ленького чистого дома, где зем л ян ы е
полы были застланы толем и разноцвет­
ными вязаными ковриками, — он казался
220
мне самым прекрасным местом на земле,
а его обитатели — Ангелами во плоти. Я
благоговела перед ними. Мать Груша, мать
Варя, мать Ф екла — в длинных чистых
платьях, подпоясанные белыми ф артука­
ми, в белых платочках, вежливые, при­
ветливые. Говорили всегда тихо, никогда
не повы ш ая голоса. На кухне стояла
батюшкина кровать под белым идеально
чистым покрывалом, а в комнате, впри­
тык друг ко другу размещались еще три
кровати, на которых спали матушки. К а­
кую ж е нужно было иметь щедрую душу,
чтобы ж ивя в такой тесноте, приглашать
в гости чужого ребенка, который достав­
лял лишь неудобства и хлопоты! И, види­
мо, не одну меня приглашал Батюшка. В
доме всегда были люди, в том числе и
дети. Одни уезжают, приезжают другие.
Меня хорошо кормили, водили в баню.
Часто с Батюшкой мы ходили в Зеленст­
рой. Батюшку там тепло встречали, а он,
показывая на меня, ласково улыбался и
говорил: “Смотрите, какая маленькая де­
вочка, а уж е в третьем классе!”
Узнав Батюшку еще ребенком, я не­
вольно отметила его непохожесть на дру­
гих священников. В то время в наших кра­
ях ж или и другие освободившиеся из До­
линки иеромонахи: о. Кифа, о. Макарий,
о. Парфений, о. Кессарий, о. Пармен. Все
221
они были хорошими священниками, но ни
один из них не вызывал к себе такого бла­
гоговейного чувства, как о. Севастиан. От
него исходили токи благодати, и все ощу­
щ али это. Даже внешность была у Батюш ­
ки необыкновенная: благообразное, оду­
хотворенное лицо, проницательные тем­
ные глаза, шелковистые, как у ребенка,
волосы. Батюшка был очень деликатным,
тактичным, никогда никого не унизил, не
оскорбил, не оборвал, он никогда не под­
черкивал физических недостатков чело­
века. И в присутствии Батюшки никому
не приходило в голову сказать про кого-
то, что он глухой, слепой, хромой и про­
чее. В округ Б атю ш ки было вы сокон­
равственное поле, попадая в которое, де­
лать подлости, говорить грубо было не­
возможно. У него не было особых любим­
чиков, ко всем он относился ровно и этим
еще больше сплачивал вокруг себя лю­
дей. Везде, всегда и во всем Батюшка был
тихим, скромным, и даж е добрые дела
он старался делать незаметно. Иногда по­
дойдешь к нему под благословение, а он
очень аккуратно сунет в руку вчетверо
сложенную денежку. Часто, после его ви­
зита в наш дом, вечером, разбирая по­
стель мы находили под покрывалом день­
ги. Их оставляла там по указанию Батюш ­
ки мать Груша. Видимо, Батюшка делал
222
так из-за своей чуткости к другим, чтобы
не смутить человека, не вынудить его
принародно благодарить Батюшку. За 23
года моего знакомства с Батюшкой я ни
разу не слышала, чтобы он когда-нибудь
похвалил сам себя, поставил в пример
другим. Он был совершенно лишен само­
любования и самодовольства. Напротив,
часто говорил: “Я человек малограмотный,
четыре класса закончил и дара слова у
меня нет, и голоса у меня нет”. Проповеди
он чаще читал по книге, ничего от себя
не прибавляя. А сидя за столом со своими
духовными детьми, иногда что-нибудь рас­
сказывал, но спокойно, скромно, не выс­
тавляя себя напоказ.
В 51-м году Батюшка купил нам ма­
ленький домик на Мелькомбинате. К это­
му времени многие верующие по благо­
словению Б атю ш ки уж е переехали на
Мелькомбинат из разных уголков К ара­
ганды: Майкудука, Тихоновки, Приш ах­
тинска, Компанейска. В основном это были
семьи, или, точнее, остатки семей, уце­
левшие после перенесенной ими в нача­
ле 30-х годов трагедии спецпереселения.
Насельники Мелькомбината — это люди
с исстрадавшимися сердцами, переломан­
ными судьбами, овдовевшие жены, оси­
ротевшие дети. У каждого была своя боль,
свои душевные раны. Были люди с тяж е-
223
лыми характерами, капризные, мнитель­
ные, агрессивные, замкнутые. Но Батюш ­
ка находил подход к каждой страдающей
душе. Такж е среди людей, окружавш их
старца, было много м онаш ествую щ их,
высланных в Караганду в годы гонений или
позднее приехавших к нему из Централь­
ной России. Они составляли костяк К ара­
гандинской церкви. Среди них были люди
уникальные, талантливы е, подвижники
высокой духовной жизни. В целом это была
крепкая христианская община, степной
казахстанский “скит”, который во время
безбожного коммунистического реж има
сумел организовать и взрастить на святой
земле карагандинских лагерей Оптинский
старец.
Помню, как в 1954 году я впервые ус­
лыш ала Рождественское всенощное бде­
ние. Как войдя в дом, где соверш алась
служба, я увидела стоящих в переднем
углу батюшкиной комнаты мать Варю,
мать Грушу, мать Пашу, Ксению Иванов­
ну. В черных праздничных платьях, кра­
сивые, величественные, подтянутые, ан­
гельскими голосами, стройно и благого­
вейно они пели: “С нами Бог, разумейте,
языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог!”
Это было такое прекрасное пение, что я
обомлела, по телу пошли мурашки, а душа
возликовала от переполнившей ее радости
224
и света. Я стояла притихшая, забыв все на
свете и потихоньку плакала от счастья.
Так же помню, как уже в начале 60-х
годов в Великий Четверг вечером после
чтения 12-ти Евангелий все мелькомби­
натские пошли из церкви пешком через
плотину с заж ж енны м и свечами. Ночь
была тихая и мы долго так шли, а свечи
горели ровно, ярко. Это было трогатель­
ное и величественное зрелище. Но глав­
ное величие этого шествия заключалось
в духовном единении людей. Это едине­
ние проявлялось во всех делах и событи­
ях — больших и малых, радостных и пе­
чальных. Вот и похороны членов общины
всегда были многолюдны. Никого не про­
сили, не уговаривали, все шли сами, так
как знали, что это святой долг каждого.
Помню, когда в 60-м году умерла Ксения
Ивановна Долгова, ее всю дорогу от дома
до церкви, около семи километров, не­
сли на руках и пели.
Что мне сказать о себе? Сейчас мне
уж е 61-й год. По благословению Батю ш ­
ки всю жизнь я проработала медсестрой и
пела в церковном хоре. И в душе моей
постоянно теплится чувство благодарно­
сти к батюшке Севастиану, так по-оте­
ч ески забо тл и во н ап р авл яв ш его мою
жизнь на пути христианской любви к Богу
и ближнему.
8 Зак. 87 096. 225
ТАТЬЯНА ВЛАДИМИРОВНА
ТОРТЕНСТЕН
Я освободилась из заключения в 1952
году. В Москву домой ехать было нельзя.
Сначала я хотела выбрать себе местом
жительства г. Кокчетав. Там был хороший,
здоровый климат, леса, но там у меня
никого не было из друзей. А в Караганде
полгода тому назад обосновалась моя са­
мая близкая приятельница, врач Р. Г. Л.,
с которой мы восемь лет проработали в
лагерной больнице и пять лет ж или в од­
ной комнате. Многое вместе было пере­
жито. И я приехала к ней в Караганду 31
августа 1952 г. Нашлись и еще осевшие
здесь друзья. И осталась я в прокопчен­
ной, пыльной, угольной Караганде с го­
рящими лиловыми огоньками газа на тер­
риконах. И уж е не тянуло меня к сосно­
вому чистому воздуху Кокчетава, никуда
я не хотела уезж ать от дружеского тепла
и душевной близости испытанных, вер­
ных друзей, и работа нашлась по душе.
В двадцатых числах октября тяж ело
заболела малярией Р. Г ., температура 40-
4 1о спадала на короткое время, и вновь
начинался такой ж е тяж кий приступ. Ког­
да приступы удалось победить, начался
вдруг тяж елы й бред на почве острого пси­
хоза.
226
Ж ила она в другом, дальнем от меня
районе. Дочь не могла с ней справиться,
вызвали “скорую”, и та ночью увезла ее
в психиатрическую больницу за 20 кило­
метров в г. Компанейск. Когда мы приеха­
ли туда с ее дочерью, то были совершен­
но ошеломлены и раздавлены. Это была
не она, вид ее был страшен. Она была,
как животное: хватала из наших рук про­
дукты, которые мы ей привезли, с быст­
ротой пихала их в рот и опять хватала.
Потом стала на четвереньках ходить вок­
руг нас. Санитары увезли ее в палату.
Дочь рыдала неутешно. Я повезла ее к
себе домой. П риехали убитые, усталые,
тоже на себя не похожие. Моя квартир­
ная хозяйка, узнав, что случилось, ста­
ла говорить мне: “Не отчаивайтесь, я вам
вот что посоветую: завтра ж е поезжайте
в Михайловку, там ж ивет батюшка, мо­
нах, он особенный совсем. Вы его попро­
сите, он помолится и поможет вашей боль­
ной. Поезжайте, не сомневайтесь и не бой­
тесь”.
На другой ж е день я поехала в Ми­
хайловку. Открыла мне дверь мать Гру­
ша, Батюшки не было дома. Я рассказа­
ла ей, зачем приехала. Она была привет­
лива со мной, сказала: “Да, Вам обяза­
тельно надо поговорить с Батюшкой, рас­
сказать ему и попросить его помочь”. Она
227
дала мне адрес, куда он пошел на требу,
сказала: “У дома этого есть скамейка.
Сядьте на нее и сидите. Когда услышите,
что в доме запели, это значит — поми­
нальный обед кончился, и Батюшка сра­
зу выйдет. Он может не остановиться с
Вами, он не любит останавливаться на
улице, а Вы идите рядом с ним и говори­
те свое дело. Он хоть и будет идти, а слу­
ш ать Вас будет”.
Так все в точности и было. Я сидела,
волнуясь, на скамейке, потом в доме за ­
пели и, как только кончили петь, сразу
из калитки вышел небольшого роста ста­
ричок с седой бородой, в длинном черном
пальто и в черной шапочке. Не поднимая
глаз и не взглянув на меня, он легкой то­
ропливой походкой пошел вдоль улицы. Я
шла рядом и рассказывала ему о нашей
беде. Он ш ел молча, не зам едляя шага,
но слуш ал меня внимательно. Когда я ста­
ла просить его помощи, он остановился,
посмотрел на меня своими добрыми нео­
быкновенными глазами с проникающим в
душ у взглядом и тихо, просто сказал:
“Она не православная ведь, и неверую­
щ ая”. Я поразилась. “Да, — сказала я, —
она лютеранка. Она не против веры, но
далека”. Батюшка уж е шел тем ж е быст­
рым шагом. “Это ничего, что лютеранка,
— сказал Батюшка. — Хорошо, я помо-
225
люсь. Навестите ее через два-три дня, и
сами молитесь усердно. Ну, мне сюда, в
этот дом, до свидания”.
Через три дня было воскресенье, и мы
с утра поездом выехали в Компанейск, в
больницу. Во дворе нам встретилась мед­
сестра и заулыбалась. “Могу вас обра­
довать, — сказала она, — ваша больная
второй день уж е как “проснулась”, ее уж е
перевели в санаторное отделение, вот тот
дом, второй налево, идите. Она обрадует­
ся вам”.
Нас пустили прямо в палату. Р. Г. си­
дела на своей койке, причесанная, акку­
ратная, в новом халате, с прежним своим
лицом и пила чай. Очень обрадовалась нам.
“Как я попала сюда? Что со мной было?”
— спрашивала она нас. Конечно, мы были
обрадованы и изумлены, за два дня —
такая перемена.
На другой день я не могла работать и
сразу после обхода больных уехала из
больницы благодарить Батюшку. Дома он
был совсем другой, чем на улице,— лас­
ковый, приветливый. Оставил меня у них
обедать, рассказывал что-то, был веселый
и о многом меня спрашивал.
Мать Груша дала мне адрес, где мож­
но было ночевать, когда я буду приез­
ж ать на ночные батюшкины службы. Вско­
ре я стала батюшкиным лечащим врачом
229
и его духовной дочерью. Ж изнь моя по­
текла совсем по-иному. Я стала “батюш­
киной”.
Случилась у меня большая неприят­
ность, пришло большое испытание и по
моей ж е собственной вине. Я приехала в
церковь, Батюшка служил. Я ушла в даль­
ний угол, за правый клирос, стала на ко­
лени и горячо молилась, заливаясь сле­
зами. Вдруг, как от толчка, я подняла го­
лову и увидела Батю ш ку, стоявшего в
углу клироса. Вернее, увидела его глаза.
Он смотрел на меня в упор, серьезный и
встревоженный. Я поняла, что он пришел
ко мне, обеспокоенный моим душевным
состоянием, хотя меня в уголке никому
не было видно. Он никогда не выходил на
клирос, когда сам служил. Но сейчас он
пришел ради меня, выслушать мой без­
молвный рассказ. Я смотрела ему в глаза
и плакала, но уж е не от скорби, а от “свя­
той любви о Господе” и от того, что так
легко было вверять свою душ у в руки
Батюшки. Печаль отошла, душа наполни­
лась радостью, живым ощущением счас­
тья от сознания того, что есть Батюшка и
что Господь явственно во “Святых почи­
вает”. Батюшка уж е уш ел и подавал воз­
гласы из алтаря. Он совсем короткую ми­
нуту был здесь. А я все не поднималась с
колен и потихоньку плакала.
230
Ж ил в поселке Тихоновка иеромонах
о. Трифон. Он часто бывал у Батюшки,
пел в батюшкином хоре. После открытия
церкви Батюшке с помощью благочинно­
го удалось организовать на Тихоновке и
на Федоровке молитвенные дома, кото­
рые по благословению Батюшки обслужи­
вал о. Трифон. Как-то в один из воскрес­
ных дней, после службы, подошел он к
Батюшке взять благословение поехать в
этот день на Федоровку. Батюшка посмот­
рел на него внимательно и, благословляя,
сказал: “Я уж е сам хотел посылать тебя
туда сегодня. Только ехать нельзя, иди
пешком напрямик через Зелентрест”. Ска­
зал это строго. О. Трифон удивился, пото­
му что, хотя через Зеленстрой и было на­
прямик, но пешком путь был очень дале­
кий. Но, конечно, пошел, как благосло­
вил Батюшка. Дорога леж ала через лесо­
питомник. Пока о. Трифон пересекал его,
на пути ему не встретился ни один чело­
век. И вдруг, и з-за густого кустарника
выскочил молодой, здоровенный мужчина
в очень взбудораженном состоянии, схва­
тил его за руку и повлек за собой в лес, в
сторону от дороги. О. Трифон очень испу­
гался, но вынуж ден был повиноваться,
поспешая за ним в чащу леса. “Идем, отец,
идем, — приговаривал на ходу мужчина,
— я давно тебя жду, весь извелся”. —
231
“Вот, — думает о. Трифон, — и конец мне
приш ел”. Когда они вошли в гущу леса,
мужчина отпустил руку о. Трифона и ска­
зал: “Ну, садись отец, на пенек, слушай
меня и решай мою судьбу”. И стал расска­
зывать: “Я очень люблю свою жену. Она
молодая, красивая, умная, хорош ая хо­
зяйка. Ж ивем мы друж но, в достатке.
Очень хочется иметь детей, а их нет. И
вдруг вчера от медсестры я узнал, что на
прошлой неделе жена моя сделала аборт.
Я всю ночь один маялся со своими дума­
ми — жены дома не было, ушла на су­
точное дежурство. Что ж е, думаю, раз
так сделала, значит, ребенок не от меня,
и она мне изменяет. А если от меня, то
меня не любит, решила бросить. Значит,
все годы мне лгала. И за эту ложь, и за
то, что убила ребенка, долгожданного,
реш ил я, что все равно простить ее не
смогу. И решил, что должен ее убить. И
не знаю, задремал я или забылся, толь­
ко привидился мне старичок, роста не­
большого, а борода большая. И говорит
мне: “Ты что ж е это, сам все решил, ни
с кем не посоветовался. Так нельзя. Посо­
ветуйся сперва. Расскаж и все мужчине
пожилому, первому, кто на дороге встре­
тится. И как он тебе скажет, так и посту­
пай, а то ты сейчас в горячке можешь
о ш и б и ться”, — и строго так говорит.
232
Очнулся, сел на кровати — нет никого. А
ведь ясно слышал голос. Вскочил я с кро­
вати — и бежать из дома, пока жена с
деж урства не пришла. Иду по улице и
думаю: “Как ж е я могу на улице с кем-
нибудь поговорить, душу свою выложить?
Кто станет меня выслушивать и вникать
в мое дело?” И решил я идти в Зеленст­
рой и ждать, пока пойдет пожилой чело­
век, чтобы поговорить с ним. Только прав­
ду мне скажи, истинную правду, как ты
понимаешь про мою жену. Я ведь догада­
юсь, если будешь вилять. Как думаешь,
так и говори, а то и тебе плохо будет”.
— Как твое имя? — спросил его о.
Трифон. — Николай.
— Я буду молиться твоему святому,
святителю Николаю. Я ведь монах. Буду
молиться, чтобы Николай Угодник открыл
нам правду. И стал о. Трифон молиться.
— Ну вот что, Коля, — ласково ска­
зал он после молитвы. — Ж ена твоя сама
сейчас уж е раскаивается. Она тебя любит,
верна тебе. Она сейчас плачет, жалеет,
что захотелось ей еще пожить свободно,
без забот. Она тобой дорожит. Иди домой
спокойно, прости жену. Примирись с ней
и ж ивите дружно. — М ужчина напря­
женно слушал, и лицо его прояснялось и
прояснялось, словно безумие с него схо­
дило. — Скоро у вас родится ребенок. Все
233
это мне Святитель Николай сказал, я не
от себя говорю.
М ужчина задрож ал весь, зары дал и
повалился отцу Трифону в ноги, стал бла­
годарить, просить прощения.
— Ведь я ж е и тебя мог убить, если б
ж ену реш ился убить! Я бы тебя, как сви­
детеля боялся, я ж е в безумие впадал! —
Ну, иди, Коля, спокойно. Иди с миром. Я
тебя прощаю. О. Трифон попрощ ался с
мужчиной и пошел, сам не свой, на Ф е­
доровку. “Как же, — думает, — Батюшка
благословил меня через лес идти? Т акая
опасность меня там ожидала...” А когда
увиделся с Батюшкой, тот встретил его с
улыбкой: “Ну что, живой остался?” — “Да,
батюшка, остался я жив, а мог бы и по­
гибнуть”, — обомлел о. Трифон, что Б а ­
тюшка все знает. “Ну что ты говоришь, о.
Трифон? Я ж е молился все время, зачем
ты боялся? Надо было две души спасти,
избавить от такого бесовского наваж де­
ния”. И запретил Батюшка кому-нибудь
об этом рассказывать. “Пока я жив, нико­
му ни слова не говори. А умру — тогда
как хочеш ь”.
В 1955 г. у монахини Марии, алтарни­
цы, стала болеть верхняя губа. Губа де­
формировалась растущей опухолью, по­
синела, м. Марию повели к хирургу. Он
сказал, что надо срочно оперировать, и
234
дал направление в онкологическое отде­
ление. Матушка пошла к старцу брать бла­
гословение на операцию, но он сказал:
“Опухоль уже большая, губу срежут, а в
другом месте это может проявиться. Нет,
не надо делать операции. Прикладывайся
к иконе Св. Троицы, что в панихидной.
Бог даст, так пройдет”.
Через месяц мать Марию снова мож­
но было видеть в церкви, такую ж е быс­
трую и хлопотливую. “Как ж е вы губу вы­
лечили?” — спросил ее кто-то. “А я не
лечила ее, только к иконе Св. Троицы
прикладывалась, как Батюшка благосло­
вил, опухоль стала уменьшаться и посте­
пенно совсем пропала. Слава Богу!”
Еще подобный случай. У инокини П а­
раскевы, которая постоянно читала Псал­
тирь по умершим, пониже шеи, на груди
с левой стороны, появилось пятно синего
цвета, которое стало расти и багроветь. В
больнице ей сразу сказали, что надо не­
медленно ложиться на операцию и дали
понять, что это рак. Заливаясь слезами,
Пашенька пошла в церковь. У церковных
ворот ей встретилась одна из прихожанок
и посоветовала не плакать, а идти к Б а ­
тюшке. Паша послушалась и пошла. Вы­
ходит от Батюшки сияющая... “Батюшка
сказал: “Рак... рак... — дурак. Никуда не
ходи, пройдёть” (батюшка некоторые сло-
235
ва выговаривал по-деревенски). И что же?
Пятно стало ум еньш аться, бледнеть и
бесследно исчезло. И вот прошло уж е 30
лет, эта инокиня приняла монашество и
еще ж ивет в очень преклонных годах.
На одном из здравпунктов нашей боль­
ницы работала медсестра Софья Василь­
евна. Ее муж был гл. бухгалтером треста.
Трудно представить, сколько горя пере­
несла эта семья. Семнадцать лет назад они
трагически потеряли единственного сына
двенадцати лет. Мальчик пошел на бал­
кон поливать цветы в ящике, хотел что-
то поправить, перегнулся через перила и
упал с пятого этажа. Родители стояли в
столовой за столом, он переговаривался с
ними с балкона, вдруг звонок в дверь, и
мальчика вносят мертвого.
Потом посыпались новые беды. В 37-м
году отца арестовали и осудили на десять
лет. Для Софьи Васильевны наступили
годы одиночества, преследования, без­
работица, голод. Но все они перенесли спо­
койно, перетерпели. Давно все это поза­
ди, теперь жили они в большом доме, в
достатке, но... наступали пожилые годы,
и бездетным супругам захотелось взять на
воспитание ребенка-мальчика.
В городе Куйбышеве находился боль­
шой “Дом младенца”, где были собраны
круглые сироты до семи лет. Супруги со-
236
брались туда поехать и выбрать себе маль­
чика. Одна из духовных дочерей Батю ш ­
ки сказала Софье Васильевне, что если
они хотят, чтобы этот ребенок был к сча­
стью, то надо сначала съездить к о. Сева­
стиану и попросить благословения.
Билеты в Куйбышев были уж е купле­
ны, до отъезда оставался еще один день
и Софья Васильевна с духовной дочерью
старца поехали к нему. Приехав, они у з­
нали, что Батюшка болен — леж ит и ни­
кого не принимает. Вдруг Батюшка дал
звонок из кельи. Спросил, кто пришел, и
сказал, чтобы приехавш ие заш ли. Они
зашли, встали на колени возле его кро­
вати. Батюшка внимательно выслушал и,
не поднимая головы с подушки, сказал:
“Это хорошее желание, поезжайте. М ож­
но в зя ть ребенка, но только девочку.
Мальчика брать нельзя”. И, благословляя
Софью Васильевну, повторил: “Благослов­
ляю взять девочку лет трех”. Поблагода­
рив старца, они ушли. Софья Васильевна
волновалась, как ее муж расстанется с
мечтой о мальчике.
Через несколько дней супруги верну­
лись из Куйбышева и привезли с собой
трехлетнюю девочку. Она была приветли­
вая, ласковая, больш е всего льн ула к
отцу, но была очень некрасивая. Не то,
чтобы черты лица в отдельности были
237
неправильны, нет, нормально было все,
а в общем ребенок был некрасив. Но счас­
тливые родители этого не замечали. Они
радостно рассказы вали, как произошел
выбор ребенка.
Когда они оф ормили в кан целярии
“Дома м ладенца” документы на взятие
ребенка, им сказали: “А теперь идите,
выбирайте любого, который понравится.
Сейчас их будут поднимать после дневно­
го сна и высаживать на горшки, а вы хо­
дите между ними и выбирайте”. — “Не
успели мы пройти вдоль одной стены “гор­
шечной” комнаты, — говорит Софья Ва­
сильевна, — как с другого конца комнаты
подбежала к нам девочка, обхватила ру­
чонками ногу мужа, прижалась лицом к
колену и, вздрагивая всем телом, закри­
чала: “Папа мой приехал! Мой папочка
приехал!” Воспитательница оттащила ее,
взяла на руки и сказала: “Не смущайтесь,
выбирайте, смотрите”. — “Нет, — сказал
муж ,— выбирать мы уж е не будем. Она
сама нас выбрала. Оформите нам эту де­
вочку”. Так и привезли они домой некра­
сивую девочку и полюбили ее за то, что
она сама их “узнала”. Радостно стало в
доме, девочка росла веселая, очень по­
слушная и услужливая. Обожала отца. Ког­
да он приходил с работы домой, она бро­
салась снимать с его ног ботинки и несла
238
из спальной тапочки. Стараясь помочь ма­
тери, она хватала веник и мела пол, хотя
делать этого еще не умела. “Мы ничему
этому ее не учили, — говорила Софья
Васильевна, — все сама придумывает”.
Конечно, много тепла и любви уделя­
ли супруги ребенку, и она, не видя этого
прежде, впитывала в себя родительскую
ласку, как цветок воду. Через четыре года
девочка пошла в школу и оказалась очень
способной и прилежной. И стала она вып­
равляться и хорошеть, исчезла ее некра­
сивость. Окружающие говорили: “Софья
Васильевна, а дочка ваша хорошеет”. А та
отвечала: “Она всегда была хорошенькая”.
Вот оно, благословение Батю ш ки и
послушание ему.
Но какие тяготы, боли и беды прихо­
дилось терпеть людям, поступающим про­
тив батюшкиного совета. Особенно это
касалось вопроса о замужестве. Придут
просить благословения, а он прямо гово­
рит: “Н ельзя за него замуж выходить”. А
молодежь своевольная: “Я его люблю”,
или: “Я его исправлю”. А потом беда —
жизнь тяжелейш ая. Если в семейной ж и з­
ни создавалась нетерпимая обстановка,
Батюшка никогда не настаивал дальше ее
терпеть, даже из-за детей. Выслушает все
и скажет: “Ну, что же, можно его оста­
вить. Расходись”.
239
В самом начале пастырского служ е­
ния Батю ш ки в Караганде была у него
духовная дочь Танечка, удивительно ум­
ная и приятная девочка с чутким и доб­
рым сердцем. Она была очень привязана к
Батюшке, и он ее сильно любил. Собра­
лась Танечка выходить зам уж за молодо­
го красивого инженера из Алма-Аты. Б а ­
тюшка не благословил. Она сначала по­
слушалась, но потом опять стала просить
благословения. Тогда он запретил строго.
Батюшка много говорил с ней, убеждал
оставить жениха. Но она в конце концов
сказала: “Я его люблю и все буду тер ­
петь”. Когда Танечка уезж ала к жениху,
Батю ш ка плакал, просил ее одуматься,
поехал на вокзал проводить ее и на вок­
зале просил ее только съездить в Алма-
Ату и вернуться. Никто не знал другого
случая, чтобы Батюшка был так настой­
чив. Танечка не вернулась. Ж изнь ее сло­
жилась очень несчастливо. Она перенесла
много страданий, заболела туберкулезом
и через два с половиной года умерла.
От многих бед спасал нас Батюшка,
когда мы того и не знали, а когда знали,
поражались его прозорливостью и силой
молитвы. Иногда он требовал от нас како­
го-то реш ительного поступка, но чащ е
все происходило как-то тихо, спокойно,
как вода в р ечке беж ит. Т ихое было
240
батюшкино водительство и заступниче­
ство. Три раза в К араганде подходила
смерть к моему порогу, но Батюшка не
отдавал и продлил мою жизнь.
Очень поразил меня Батюшка однаж­
ды тем, как он слышит, когда к нему об­
ращ аеш ься мысленно.
Однажды мы вдвоем с Р. Г. возвращ а­
лись в Караганду из Сарани. Автобус вел
молодой человек чеченской национально­
сти. В пути нас обогнал другой автобус, и
его водитель, тоже молодой русский па­
рень, высунув из кабины голову, крик­
нул чеченцу со смехом: “Тащишься, как
старая кляча!” Чеченец вспыхнул, нажал
на большую скорость и погнал машину,
чтобы обогнать обидчика. А тот тоже при­
бавил газу. Несется наша машина, под­
скакивает на неровностях дороги так, что
люди, стоящ ие в проходе, головами о
потолок ударяются. Ужас и страх сжали
сердце. Вот шоссе делает зигзаг, огибая
поле со скошенной пшеницей. И, к уж асу
своему, мы видим, что шофер наш, что­
бы срезать расстояние, съезж ает с шоссе
и гонит машину по бугристому полю. Ав­
тобус скачет по кочкам, качается с боку
на бок, вот-вот сорвутся колеса, и авто­
бус повалится, ломая наши кости. Дети
плачут, все просят кондуктора остановить
шофера, а она сама, бледная, как бума­
241
га, кричит: “Да кто его сейчас остановит,
когда он в такой дикий азарт впал?!” По­
нимая, что мы на краю гибели, я стала
молиться, мысленно взывать к Батюшке:
“Батюшка! Отец Севастиан! Спаси! Помо­
ги!” Смотрю в окно и вижу, что первый
автобус остановился на шоссе, все пасса­
ж иры из него выходят, толпятся вокруг
автобуса. Что такое? Колесо у автобуса
свалилось. Наш шофер поехал тише, вы­
ехал на шоссе и, молча, проехал мимо
первого, даж е из кабины не выглянул.
На другой день была Всенощная под
праздник. Я приехала в М ихайловку рано
и ж дала в сторонке, когда Батюшка пой­
дет в церковь. Я хотела ему рассказать,
сколько страха мы вчера натерпелись, а
он сам спрашивает: “Это вы вчера мне
кричали: “Батюшка, спаси да помоги?” —
“Да, батюшка, я ”. — “Так надо же, когда
меня зовешь, все говорить: кто зовет, от
чего спаси, а то мне ж е трудно. Слышу:
“Спаси!” А кого? От чего? Ну, благопо­
лучно доехали?” Я просто обомлела: “Б л а­
гополучно, батюшка”.
Чудеса у Батюшки все время, только
не всегда их видим и не всегда понимаем.
А иной раз, когда Батюшку в упор спро­
сят о чем-нибудь, он скажет: “Откуда мне
знать? Я ж е не пророк, я этого не знаю ”.
Вот и весь ответ. Иногда даж е нахмурит­
242
ся. В 1956 году я тяж ело заболела серд­
цем. Леж ала дома, но на выздоровление
дело шло медленно. Вдруг неожиданно у
меня поднялась температура. С большим
трудом, на уколах, меня довезли до боль­
ницы. Состояние было крайне тяж елое,
температура — 40°. Оказалось, что у меня
брюшной тиф. Надежды, что мое сердце
справится с этой болезнью, почти не было.
Положение было катастрофическое. Со­
знание было затемнено, ничего сообщить
о себе не могла. Но Батюшка сам узнал,
что со мной беда, и прислал ко мне о.
Александра и м. Анастасию. Я леж ала одна
в изолированной палате. Когда увидела их
обоих возле себя, сознание мое проясни­
лось. Я попросила сестру, чтобы никто не
входил ко мне в палату. О. А лександр
исповедал меня и причастил. После при­
частия я сама прочла присланное с ними
письмо от Батюшки. Оно было коротким,
но дало мне силу и надежду: “Христос
посреде нас! Многоуважаемая и дорогая
Т атьяна Владимировна! Ваша тяж ел ая
болезнь не к смерти, а к славе Божией.
Вам еще предстоит много потрудиться. Мы
сейчас позаботимся о Вас. Иер. С. Фомин”.
После причастия о. Александр и м. Анас­
тасия еще долго сидели у меня в палате.
Молились, читали Евангелие. Я все ясно
понимала. К ночи температура снизилась,
243
а на следующий день стала почти нормаль­
ной.
В сентябре 1958 года обстоятельства
сложились так, что мне надо было сроч­
но ехать в отпуск в Москву. С билетами в
этот период было трудно. Мне пришлось
ехать на станцию, записываться в очередь
и сидеть там всю ночь, так как через к аж ­
дые два часа делали перекличку записав­
шихся. Это была мучительная бессонная
ночь на улице. К утру я получила хоро­
ший билет в купированный вагон. На сле­
дующий день я поехала к Батюшке. Он
встретил меня, улыбаясь: “Достали билет?
Хорошо, хорошо. Отслужим молебен о пу­
тешествующих. А на какой день билет?”
— “На среду, батюшка”. Он поднял глаза
и стал смотреть вверх. Вдруг он насупил­
ся, перевел глаза на меня и сказала стро­
го: “Нечего торопиться. Рано еще ехать в
среду”. — “Как рано, батюшка? Как рано?
У меня ж е отпуск начинается, мне надо
успеть вернуться, мне билет с такой му­
кой достался!” Батюшка совсем нахмурил­
ся: “Надо продать этот билет. Сразу ж е
после службы поезж айте на станцию и
сдайте билет”. — “Да не могу я этого сде­
лать, батюшка, нельзя мне откладывать”.
— “Я велю сдать билет! Сегодня ж е сдать
билет, слышите?” — И Батюшка в серд­
цах топнул на меня ногой. Я опомнилась:
244
“Простите, батюшка, простите, благосло­
вите, сейчас поеду и сдам”. — “Да, сейчас
поезжайте и оттуда вернитесь ко мне, еще
застанете служ бу”, — сказал Батюшка,
благословляя меня. Никогда еще Батюшка
не был таким требовательным со мной.
Сдав билет, я вернулась в церковь.
Настроение у меня было спокойное, было
радостно, что послушалась Батюшку. Что
ж е он теперь скажет?
Батюшка вышел ко мне веселый, до­
вольный: “Сдали? Вот и хорошо. Когда же
теперь думаете уезж ать?” — “Как у ез­
жать? Я ж е сдала билет”. — “Ну что ж,
завтра поезжайте и возьмите новый. Мо­
ж ете сейчас, по дороге домой, зайти на
станцию и записаться в очередь. Ночь сто­
ять не придется, домой поезжайте спать.
А утром придете и возьмете билет”. Я
только и могла сказать: “Хорошо”. Я еха­
ла на станцию и думала: “Батюшка всегда
так ж алел меня, почему ж е сейчас так
гоняет?”
На станции уж е стоял муж чина со
списком, запись только началась, и я ока­
залась седьмая. Я рассказала мужчине,
что уж е промучилась одну ночь, он ска­
зал: “Я никуда не уйду, поезжайте до­
мой, я буду отмечать вас на перекличках.
Завтра приезж айте к восьми часам утра”.
И он пометил мою фамилию.
245
На утро я приехала, стала в очередь
и взяла билет.
Перед отъездом отслужили молебен,
Б атю ш ка дал мне больш ую просфору,
благословил, и я уехала.
Когда наш поезд приближался к Вол­
ге и остановился на станции Чапаевск, я
увидела, что все пассажиры выскакива­
ют из своих купе и приникают к окнам в
коридоре. Я тоже вышла. “Что такое?” —
спраш иваю . Один из пассаж иров про­
пустил меня к окну. На соседних путях я
увидела пассаж ирские вагоны, громоз­
дившиеся один на другом. Они забили и
следующую линию путей. Некоторые ва­
гоны стояли вертикально в какой-то свал­
ке. Всех объял страх. Бросились с вопро­
сами к проводнице. Она объяснила: “Ско­
рый поезд, как наш, тот, что в среду из
К араганды выш ел, потерпел круш ение
— врезался на полном ходу в хвост то­
варного состава, ну, вот, вагоны полез­
ли один на другой. Тут такой был ужас!
Из Куйбышева санитарные вагоны при­
гоняли. А эти вагоны еще не скоро рас­
тащ ат, дела с ними много. Товарные ва­
гоны через Чапаевск не идут, их в обход
пускают”.
Я ушла в купе, легла на полку лицом
к стене и заплакала: “Батюшка, батюш­
ка! Дорогой батюшка!”
246
В 1959 г. я уехала в Москву насовсем.
Батюшка отпустил меня, только сказал:
“П ри езж айте почащ е”. Я п ри езж ала к
Батюшке в отпуск. Батюшка говорил, что
это редко. В 1965 г. меня известили, что
Б атю ш ка ч у вству ет себя значи тельно
хуже. Я написала ему в письме, что хоте­
ла бы подольше пожить около него и спра­
шивала его благословения. В ответ полу­
чила телеграмму: “Отец разреш ил, при­
езжайте, ж дем ”. Я ушла с работы осенью
1965 г. и уехала в Караганду.
Батю ш ка показался мне сначала т а ­
ким ж е, каким был в мой последний при­
езд к нему в 1963 г. Состояние его не
казал о сь мне угрож аю щ им, дум алось,
что Батю ш ка поправится, и все будет
по-прежнему. Иногда казалось, что ему
становится лучш е, что скоро он опять
будет доступен всем. Но этого не про­
изошло.
На десятый день после кончины Б а­
тюшки я уехала домой в Москву. Вышла в
Москве с Казанского вокзала на Комсо­
мольскую площадь. Все было знакомым с
детства, но каким-то далеким. Как при­
выкнуть? Как жить так далеко от близ­
кой сердцу Михайловки?
Сердце сжалось от боли и раскаяния.
Вспомнила, что Батю ш ка говорил: “Ты
опять пять лет не была?” — “Что Вы,
247
батюшка, какие пять лет?” Он был недо­
волен, что я, переехав в Москву, не к аж ­
дый год приезж ала к нему. Если бы мож­
но было вернуть эти годы!

ПРОТОДИАКОН ВАСИЛИЙ
ДЕНЕЖКИН
В 1937 году я и моя старш ая сестра
были осуждены по 58 статье на 10 лет
лагерей. Этот срок мы отбывали в К арла­
ге. Находясь в девятнадцатом долинском
отделении в 1943 году на Пасху я впер­
вые услыш ал о батюшке Севастиане. Нам
передали тогда из Караганды просфору с
записочкой: “Куш айте, не сомневайтесь.
Это служ ил иеромонах Оптиной П усты ­
ни о. С евастиан”. Мы были очень рады в
день Св. Пасхи разговеться просфорой.
Но тогда мы не имели возможности воо­
чию увидеть Батю ш ку и получить от него
необходимое нам духовное подкрепле­
ние.
Ш ли долгие годы ожидания. В 1947
году я был освобожден из лагеря и отправ­
лен на высылку на Успенский рудник. Ос­
вободилась и моя сестра. Мы выхлопотали
разреш ение на то, чтобы сестра отбыва­
ла ссылку вместе со мной на Успенском
руднике. В 1951-м году к нам с родины
248
приехала младшая сестра Ольга. Ей труд­
но было жить одной в сельской местнос­
ти. Наши знакомые посоветовали Ольге
съездить в Караганду к батюшке Севас­
тиану. Она поехала, и Батюшка благосло­
вил ей остаться в Караганде и работать
на Мелькомбинате. С этого времени через
переписку с сестрой мы стали и к Батюш ­
ке ближе.
Б атю ш ка был хорош о и звестен не
только в Караганде, но и в разных угол­
ках России. Кто побывал у Батюшки, при­
нимал его благословение, вкусил его ду­
ховного наставления и утешения, тот со­
хранял добрую память о нем. Знакомый
нам протодиакон Иаков, вместе с кото­
рым я отбывал в Карлаге свой срок, впос­
ледствии, уж е из Владимирской епархии,
писал нам: “Вы пишите, что ваша сестра
Ольга устроилась на Мелькомбинате, где
и я бывал в 45-м и 47-м годах и куда не­
редко приезж ает о. Севастиан, видеть ко­
торого и беседовать с ним было для меня
сущим наслаждением”. И в другом пись­
ме он писал: “Заповедь новую даю вам,
да любите друг друга”. Любовь — вот ис­
тинное чудо. Батюшка Севастиан именно
тем и важен, что он своею жизнью ут­
верж дает нашу жизнь, являясь истинным
апостолом учения любви”. И дальше по­
мещался стих:
249
Во днисомненья, лжи и святотатства,
Когда безумный мир купается в крови,
Он проповедует разноплеменным
братство,
И речь его полна Евангельской любви.
Не склонный к прениям, тщеславным и
ненужным,
Идет он, ученик Распятаго Христа,
Ко всем надломленным, скорбящим и
недужным,
Ко всем, слабеющим под тяжестью
креста.
И, проникая в глубь души духовным
оком,
Скорбит с печальными, спешит больным
помочь.
Он нам является подвижником,пророком
Светящим, как маяк, в глухую эту ночь.
Это письмо вызвало во мне еще боль­
шее желание видеть Батюшку. И в 53-м
году, на Страстной седмице, получив на
производстве недельный отпуск для об­
следования моей контузии, полученной
при аварии в шахте, я собрался с боль­
шой поспешностью и с первым поездом от­
правился в Караганду. Приехав, я отыс­
кал на Нижней улице дом № 59. Был Чи­
стый Четверг. Батюшки дома не было, но
вскоре он подошел, и следом принесли
250
крестить младенца. Я так соскучился по
церковным обрядам, что осмелился попро­
сить Батюшку разреш ить мне присутст­
вовать при крещении. Батюшка разрешил.
После крещения он прилег отдохнуть, а
матушки стали готовить трапезу. Мне ж е
они дали “Ж ития святых” Димитрия Рос­
товского и попросили читать вслух. Как
после длительной болезни в ы зд о р а в ­
ливающий организм с жадностью прини­
мает и усваивает пищу, так и я, изголо­
давшись по пище духовной, с усердием
взялся за чтение книги.
Вскоре вышел из комнаты Батюшка,
прочитал молитву, и мы сели за трапезу.
Я вступил с Батюшкой в разговор и упо­
мянул ему о нашем знакомом протодиа­
коне, с которым мы имеем переписку, и
прямо за столом прочитал на память со­
держание его писем. Матушкам очень по­
нравились стихи, и они попросили их спи­
сать. Я взглянул на Батюшку и сказал:
“П ож алуйста, я спишу, если батю ш ка
благословит”. Батюшка немного помолчал
и с улыбкой ответил: “Вас за это поса­
дят”. Батюшка не искал для себя славы,
и мы впоследствии не раз в этом убежда­
лись.
Пообедав, стали собираться на служ ­
бу — чтение Двенадцати Евангелий. Б а­
тюшка предложил мне идти с ним и мы
251
пошли на Западную улицу в молитвенный
дом. Там мы заш ли в небольшую комна­
ту, где находились три матушки. Одна из
них, мать Анастасия, леж ала на постели
и стонала. Батюшка спросил: “Что с то­
бой, мать?” — “Голова болит, батюшка”.
“А зачем ж е ты к печке легла? Здесь ж ар ­
ко”. Потом Батюшка заш ел в алтарь и стал
собирать все необходимое для службы.
Разреш ение на служ бы в молитвенном
доме не было, в этот день служили в доме
Поли-мордовки. Туда пришли певчие, и
помещение из трех комнат было перепол­
нено молящимися. Я стоял около певчих,
молился и, не помня себя от радости, иног­
да задавал себе вопрос: “Не во сне ли это?”
На следую щ ий день после служ бы
Погребения Плащаницы я исповедывался
у Батюшки. С детских лет я привык испо­
ведываться и здесь я почувствовал, что
батюшкина исповедь особенная, она ды ­
шит больше любовью, чем горестью. Ког­
да я изложил все, что накопилось в моей
душе за несколько лет, Батюшка накрыл
меня епитрахилью и прочитал разреш и­
тельную молитву, слезы невольно текли
по моим щекам. Я почувствовал такое ду­
шевное облегчение, будто я вновь наро­
дился на свет.
Вечером в Великую Субботу мы с сес­
трой Ольгой пришли в молитвенный дом.
252
Там собралось множество народа — все
принесли освящать куличи и пасхи. Ж да­
ли Батюшку, он ходил в Михайловке по
домам, освящал пасхи. Народ волновал­
ся, так как приезж ала милиция, сказали:
“Зачем священник по домам ходит? Пусть
служит в молитвенном доме”. Вскоре при­
шел Батюшка, ему сказали, что были из
милиции и велели служить в молитвен­
ном доме. Батюшка тоже разволновался и
спросил: “А письменное разреш ение они
дали ?” — “Н ет”. “Ну, значит служ ить
нельзя, расходитесь по домам. А мельком­
бинатские пусть небольшими группами
заходят к нам на Нижнюю улицу, там ос­
вящ у им пасхи”. Мы зашли, Батюшка ос­
вятил пасхи, и Мелькомбинатские отпра­
вились домой напрямик через плотину и
всю дорогу пели пасхальные ирмосы. При­
дя во втором часу ночи на Мелькомбинат,
мы с сестрой и другими верующими про­
пели пасхальную утреню, прочитали обед­
ницу, разговелись и утром, после корот­
кого отдыха, собравшись группой, ходи­
ли по Мелькомбинату и славили Воскрес­
шего Господа. Вечером мы пошли в Ми­
хайловку, где Батюшка на дому служил
вечерню и утреню. После Богослужения
он объявил, что завтра обедню будем слу­
жить на Стахановском, дом 8. Утром служ ­
ба прошла торжественно, в молитвенном
настроении, несмотря на то, что в про­
сторном доме большому количеству моля­
щихся было очень тесно. После службы
все собрались на общую трапезу, где я
хорошо запомнил мать Анастасию. Она
была такая радостная, все угощала меня
пасхальным кушаньем, и моя душ а лико­
вала вместе с ней.
На третий и четверты й день П асхи
служба проходила там же, на Стахановс­
ком переулке. Сколько нужно было тер­
пения, чтобы в таких условиях служить
изо дня в день многие годы!
Время моего отпуска заканчивалось,
нужно было возвращ аться домой. В зяв
благословение у Батюшки, попрощавшись
с младшей сестрой, я благополучно вер­
нулся в Успенский рудник, где меня ж д а­
ла старш ая сестра. Я не знал, как благо­
дарить Бога за посланное мне духовное
утешение, особенно за встречу с Батю ш ­
кой. Человек, вкусивший духовной пищи,
долго будет ощущать в душе своей уми­
ротворяющее действие благодати Бож и­
ей и стремиться еще и еще приобретать
этот драгоценный духовный бисер.
В 1954 году нам пришлось переж ить
большое испытание. На рудник прибыли
из Москвы доверенные лица и объявили,
что мы здесь останемся под подписку на
вечное поселение, и самовольный выезд
254
будет к ар а тьс я больш им сроком з а к ­
лючения. Это был для нас удар — ведь
мы так надеялись через два — три года
переехать в Караганду. Одно утешение
осталось для нас — поехать к Батюшке и
излить ему свое горе. И на Рождество 1955
года, добившись разреш ения начальства,
я приехал на три дня в Караганду. Батюш­
ка внимательно меня выслушал и, немно­
го помолчав, сказал: “Не бойтесь. Все это
постепенно пройдет, и вы приедите в К а­
раганду на жительство”. Как большая тя ­
жесть спала с моих плеч.
В этом ж е году, получив на производ­
стве очередной отпуск, я снова побывал у
Батюшки. Он благословил меня остановить­
ся на Мелькомбинате у сестры, с которой
жили еще три девушки. Моя сестра име­
ла большую веру к Батюшке, была ему
предана. Она много рассказывала мне о
посещениях Батюшкой Мелькомбината, о
его духовных наставлениях и о той мате­
риальной поддержке, которую Батюшка
многим оказывал. “Однажды к весне —
рассказывала она — кончилась у нас кар­
тош ка. Сидим мы, разговариваем , что
надо бы поехать на базар, купить хоть
немного картошки. А в окно посмотрели
— везут нам на санках мешок картошки,
и сзади Батюшка своим посошком помога­
ет”. Так мы с Ольгой беседовали, и она
255
говорила: “Когда я присутствую при от­
певании Батюшкой его духовных чад, у
меня возникает желание, чтобы Батюшка
и меня отпел. Мне каж ется, блаженны
души тех людей, которых он отпевает и
за которых молится”. Так она говорила и
Господь внял ее желанию. Вскоре у на­
шей Ольги признали рак печени. Удиви­
тельное терпение проявила сестра во вре­
мя болезни. Она отказалась лож иться в
больницу и не принимала никаких л е ­
карств, всецело положивш ись на волю
Божию. Батю ш ка часто проведывал ее.
Недели за три до Ольгиной кончины стар­
ш ая сестра видит во сне: будто она нахо­
дится в Ольгиной комнате, и Ольга ей го­
ворит: “Посмотри, что Батюшка пригото­
вил мне”. Открыла гардероб, а там одеж­
да сияет золотым светом и такой ж е зо­
лотой венец. Старш ая сестра, увидев этот
сон, на другой ж е день поехала в К ара­
ганду и рассказала о нем Батюшке. Он ска­
зал: “Не я ей приготовил это, а Господь
за ее терпение благословил готовить ино­
ческую одеж ду”. И совершил над Ольгой
иноческий постриг. Когда Ольга умерла,
Батюшка ее отпел. Это было 1 апреля 1956
года. Возвращ аясь после похорон на Ус­
пенский рудник, я с грустью размыш лял:
“Когда теперь я вновь приеду в Караган­
ду? Когда помолюсь в храме, увиж у Б а-
256
тюшку, и всех тех, кто стал дорог моему
сердцу?” Но промысел Божий судил ина­
че. Через две недели из Москвы был по­
лучен пакет особого назначения, содер­
ж ание его было такое: “10 апреля 1956
года постановлением генерального проку­
рора СССР с вас снята высылка. На пол­
ных правах гражданства вы имеете сво­
бодный выезд по всему Советскому Со­
ю зу”. Мне пришлось лично самому пере­
ж ить эту радость и принимать участие в
радости других, так как я был почтовым
работником. Полетели телеграммы родным
и близким во все уголки России, стали
поступать заявления на расчет по причи­
не выезда, и производство — не задер­
живало. Подал на увольнение и я. Н ачаль­
ник почты дружественно пожал мне руку
и подписал заявление. Исполнилась наша
заветная мечта о переезде в Караганду.
Наскоро собрав свои скромные пожитки
и погрузив их на машину, мы со старшей
сестрой приехали на Мелькомбинат в Оль­
гину квартиру. Это было в среду Светлой
седьмицы. А другой день был 40-м по смер­
ти Ольги. Батюшка и все Мелькомбинатс­
кие собрались в ее доме.
Пролетели Пасхальные дни, за ними
Радоница, и мне нужно было определять­
ся на работу. Батюшка благословил рабо­
тать при церкви кладовщиком. Старостой

9 Зак. 87 096. 257


Накануне пострига в схиму. 16апреля
1966 года. Фото Анатолия
(в постриге Иннокентия) Просвирнина
Старец Севастиан с московским
протоиереем Алексием Глушаковым († 1996)
Последние дни жизни. Фото Анатолия
Просвирнина
Отпевание старца Севастиана
совершает владыка Питирим (Нечаев)
Надпись на оборотной стороне фотографии,
сделанная на печатной машинке,
принадлежавшей митрополиту Иосифу
(Чернову)
Вынос гроба с телом Старца
с церковного двора

Похоронная процессия на центральной


улице Караганды
Похоронная процессия на Михайловском
кладбище

У могилы старца Севастиана


Александр
Киселев и
Анатолий
Просвирнин
на могиле
старца
Севастиана

Фотоколлаж. 1966 год


Н а могиле Старца. Фото 1997 года
Инокиня Знамено-
Сухотского
монастыря Агния

Схимонахиня Агния.
Караганда
Караганда. Похороны монахинь Агнии и
Феклы

Схимонахиня Анастасия
Монахиня
Анастасия и
О.Ф.Орлова

Могила
схимонахини
Анастасии
на
Михайловском
кладбище
Духовные чада старца Севастиана (справа
налево): Ольга Федоровна Орлова,
Нина - хохлушка, Ж укова Лидия
Владимировна. Фото 1997 года
Закладка нового трехпрестольного храма в
честь Рождества Пресвятой Богородицы.
Караганда, 13 июля 1991 года, день памяти
св. бессребреников Косьмы и Дамиана
Прибытие в
Караганду
Святейшего
Патриарха
Московского и
всея Руси
Алексия II и
архиепископа
Алма-Атинского и
Семипалатинского
Алексия на
освящение нового
храма Рождества
Пресвятой
Богородицы
19 июня 1997 года
церкви был тогда Павел Александрович
Коваленко, и он был доволен мною, так
как обязанности, возложенные на меня,
я выполнял успешно. Но бывало, по не­
знанию, наруш ал батюшкино благослове­
ние. Так, однажды осенью, под праздник
Апостола и Евангелиста Иоанна Богосло­
ва староста послал меня в поселок Дубов­
ку, где наши рабочие ремонтировали дом,
в котором обычно служ и л Батю ш ка. Я
посмотрел, что работа подходит к концу
и, когда рабочие спросили у меня до ко­
торого часа работать, я, подумав, что к
пяти часам они работу закончат, сказал,
что работать до пяти часов. Они так и сде­
лали. А когда приехали в Михайловку на
всенощную, которая началась тож е в пять
часов, прошло уж е половина службы. Так
как Батюшка особенно чтил Иоанна Бого­
слова, он подозвал меня и сделал строгое
замечание. Я попросил прощения, но этот
случай надолго остался в моей памяти.
Батюшка не любил благословлять сво­
их чад ездить в отпуск в другие края к
родным или знакомым и часто говорил:
“Я вот двадцать пять лет никуда не ездил
и не имею ж елания ехать. Святые Отцы
говорят: “Каким из обители выйдешь, та­
ким не вернеш ься”. В пути и на отдыхе,
общаясь с людьми разного рода, рассеи­
ваешь все духовное, что с трудом соби-
258
рал много времени”. Один прихожанин
рассказывал: “Ч ерез несколько лет после
окончания войны родные стали звать меня
приехать с ними повидаться. Я пошел к
Батюшке за благословением, а он не бла­
гословляет, говорит: “У тебя ж е корова,
поезжай в совхоз и заработай ей на зиму
корма”. Я пришел, говорю своим, что Б а­
тюшка ехать к родным не благословляет.
Они стали возражать — ты, мол, не су­
мел ему разъяснить, мы пойдем и сами
упросим Батюшку. Пошли жена с дочерью,
стали упрашивать — ведь столько лет не
виделись — и упросили, Батюшка благо­
словил. Я поехал, повидался с родными,
при свиданиях там и выпивка в ход по­
шла, от которой я было отвык. Вернулся
к осени домой, а скотина осталась без кор­
ма. Но главное — старая болезнь возоб­
новилась”. Из этого можно сделать вы­
вод, что слушать Батюшку нужно с пер­
вого слова.
Батюшка заботился обо всех, кто об­
ращ ался к нему за помощью. Так он у з ­
нал, что в Одессе в тяж елы х условиях
находится парализованны й свящ енник,
знакомый ему по Оптиной Пустыни, и
просит Батюшку забрать его в Караганду.
И Батюшка не отказал. Священника при­
везли, поселили в отдельном домике, где
за ним хорошо ухаж ивали и часто вози-
259
ли в храм на богослужения. Священник со
слезами благодарил Батюшку, а через два
года умер с подобающим приготовлением.
Но иногда Батю ш ка нес скорби, ко­
торые доставляли ему те, кому он по­
могал. Так, в начале 50-х годов к Б а ­
тюш ке обратился иеромонах Антоний,
и Батю ш ка принял его, и благословил
вместе с собой служ ить. Этот иеромонах
имел впечатляю щ ую наруж ность, к р а ­
сивый голос. Он увлек на свою сторону
многих батюш киных чад, в том числе и
самых близких. Отец Антоний возымел
ж елание отправить Батю ш ку за ш тат и
самому обслуж ивать его приход. С этой
целью он отправился в А лм а-А ту к п ре­
о свящ ен н о м у м и тр о п о л и ту Н иколаю .
Вместе с ним Батю ш ка благословил ехать
пономаря и члена ревизионной комиссии
П авла К узьмича.
“Когда мы заш ли в приемную Влады­
ки Николая, — рассказывал впоследствии
Павел Кузьмич, — о. Антоний стал гово­
рить, что о. Севастиан старый и слабый,
что на приходе мать Груша всем коман­
дует”. “Ну, хорошо, — сказал Владыка
— о. Севастиана отправим за штат, а вас
назначим на его место”. Когда я услышал
эти слова, у меня полились слезы, я упал
Владыке в ноги и стал просить его ради
Христа не отправлять Батюшку за штат:
260
“Ведь он стольких людей поддерживает,
среди них есть больные, парализованные,
как освободившийся из Долинки иеромонах
Пармен, которого Батюшка тоже взял на
свое обеспечение. Они погибнут без его
помощи”. Так я слезно умолял Владыку.
Владыка понял, что о. Антоний ввел его
в заблуждение, встал с кресла, подошел
ко мне и поднял с колен со словами:
“Брат, не плачь так. Отца Севастиана ос­
тавим на своем месте, пусть служит, как
служил, успокойся”. Так Павел Кузьмич
защ итил Батюшку.
В 1957 году была образована Петро­
павловская и Кустанайская епархия, в со­
став которой вошла Караганда. На каф ед­
ру этой епархии был назначен освободив­
шийся из Карлага Владыка Иосиф (Чер­
нов). Он стал часто бывать у нас. В К ара­
ганде было три прихода — на 2-м рудни­
ке, в Тихоновке и в М ихайловке. Наш
приход очень полюбился Владыке своим
молитвенным духом и, совершая богослу­
ж ения в других храмах Караганды, он
всегда приезж ал ночевать к Батюшке и
нередко беседовал с ним.
В 1958 году наш староста Павел Алек­
сандрович Коваленко принял священный
сан. Батюшка позвал меня к себе и пред­
ложил должность старосты. И, как я ни
отказывался, ссылаясь на свою неопыт-
261
ность в хозяйственных и строительных
делах, мне пришлось за послушание при­
нять эту должность и двадцать лет тру­
диться на этом поприще.
Свое возведение в сан архимандрита
Батюшка принял с глубоким смирением.
К ак-то после служ бы , д ер ж а в р ук ах
митру, он сказал: “Вот — митра. Вы ду­
маете она спасет? Спасут только добрые
дела по вере”. Батюшка на деле исполнял
слова Евангелия: “Кто из вас хочет быть
первым, да будет всем слуга”. Он ж ертво­
вал своим монашеским покоем, часто при­
нимал вместо благодарности упреки. Иные
из духовенства и монашествующих, не
понимая сути старческого служения, де­
лали ему замечания: “Вот, о. Севастиан
все с девчатами водится”. В таких случа­
ях Батюшка никогда не объяснялся и не
оправдывал себя. Он считал своим святым
долгом спасать христианские души. Он
имел в своем пастырском сердце самоот­
верженную христианскую любовь. Он воз­
носил горячие молитвы к Богу за тех, кого
Господь вверил ему и за весь мир, обурева­
емый волнами житейского моря. Батюшка
молился за живых и особенно любил мо­
литься за усопших. Эту любовь ознамено­
вала его кончина. Он встретил Пасху с ж и­
выми и на Радоницу перешел в Горний мир
разделить пасхальную радость с усопшими.
262
Пиш ущ ий эти строки неоднократно
испытывал на себе отеческую любовь и
силу молитв старца, и в простом повество­
вании изложил то, что сохранилось в па­
мяти, чтобы не предать забвению его до­
рогие для нас слова и дела.

ПРОТОИЕРЕЙ ЕВСТАФИЙ
ПРОКОПЧУК
Храм Рождества Пресвятой
Богородицы г. Караганда
О старчестве и о старцах я знал еще
с младенческих лет. Родился я на Украи­
не в религиозной семье. В нашем роду
были лица духовного звания, монахи и
поэтому в доме часто велись разговоры
на духовные темы, в том числе и о стар­
честве. И среди этих разговоров запало
мне в душу желание: как бы в ж изни сво­
ей найти мне старца. Но так Господь дал,
что против моей воли в 1945 году меня
повезли в Караганду для работы на ш ах­
тах. Я ехал и думал, что здесь, в этой
глухой степи, могут ж ить только одни
безбож ники. Но оказалось, что кроме
вольнонаемных, на ш ахтах работало мно­
го спецпереселенцев, которые, в боль­
шинстве своем, были верующими людь­
263
ми. И от них я услы ш ал, что здесь, в
степи, в поселке Больш ая Михайловка,
есть старец о. Севастиан. И услышав, я
стал к нему стремиться. Поскольку Боль­
ш ая М ихайловка находится от Кировой
ш ахты на расстоянии десяти километров,
а транспорт в то время был только гу­
жевой, я, за неимением лошади, каким-
то образом раздобыл велосипед и поехал
в Михайловку. Там я нашел Нижнюю ули­
цу, отыскал по номерам батюшкину зем ­
лянку, слез с велосипеда, остановился у
двери... и меня охватил страх: как мне,
такому грешному, войти в келью стар­
ца? Я присел на корточки и заплакал...
Но все-таки, собравш ись духом, я р е ­
ш ил войти. Постучался, дверь открыла
м атуш ка, впустила меня в комнату и
п р ед л о ж и л а сесть. Б атю ш ки дома не
было, а когда он пришел, я встал, чтобы
взять благословение. Но Батюшка прошел
мимо меня к угольнику, перекрестился,
поклонился три раза, подошел ко мне и
благословил. Я смотрел на него и думал:
“Вот, Господь привел меня к старцу”. Это
было в 1948 году. У меня был к Батюшке
вопрос, касающ ийся моей личной жизни.
Я познакомился с девушкой и хотел с ней
повенчаться. Батюшка выслуш ал меня и
благословил приехать к нему вместе с ней.
Мы приехали, Батю ш ка нас повенчал,
264
дал нам наставление, и с того времени
мы стали ездить к нему постоянно, мы
стали “батюшкиными”. А Батюшка в р а з­
говорах нет-нет да и назовет меня: “Отец
Евстафий!” Я не придавал этому значе­
ния, думал, что “отец” — это значит отец
семейства. Но мать Александра сказала:
“Наверное вы будете служить, раз Б а ­
тюшка вас отцом Евстафием назы вает”.
И у м еня зар од и л ось ж ел ан и е е х ать
учиться в семинарию. Я сказал об этом
Батюшке, он благословил, и я стал гото­
виться. Но ехать все не мог решиться.
Год проходит, другой... И уж е решил я,
что учиться мне не придется, как од­
нажды, когда я занимался дома строи­
тельными работами, неожиданно, с не­
вероятной силой, в моем сознании воз­
никла мысль: “Еду в семинарию!” Я сра­
зу все бросил, сел на лавочку и опять:
“Надо ехать!” Я встал, подошел к жене
и сказал ей определенно: “Я еду учить­
ся”. И все. Батю ш ка меня благословил, я
поехал, поступил и стал учиться.
Когда я заканчивал учебу, у меня были
предложения оставаться служить в Рос­
сии. Я написал об этом Батюшке, а он от­
ветил: “Напишите ему, чтобы ехал сюда”.
И я возвратился в Караганду. Мне надо
было принимать свящ енный сан, и Б а ­
тюшка говорил мне об этом, и еще гово-
265
рил, что жизнь надо целиком посвятить
Богу и Церкви. Впрочем, он не настаивал.
Его слова были: “Как поступишь, так и
будет”. И снова я медлил, снова отклады­
вал. Я хотел быть священником, но я не
могу точно объяснить, почему я не при­
нимал сана, может быть по воле Божией
надо было совершиться тому, что совер­
шилось. Но мне надо было кормить се­
мью, и я опять пошел работать на ш ах­
ты, а в свободное время я ходил к Б а ­
тюшке в церковь и пел на клиросе. В цер­
кви монахини мне говорили: “Старческое
благословение так не проходит. Вы все
равно должны быть священником”. А надо
сказать, что ш ахтерское дело я тож е
очень любил, я считался лучшим работ­
ником и выполнял такие сложные рабо­
ты, где трудно было остаться живым. И
работа втянула меня, я ходил в церковь
все реже, реже, а Батюшка слабел.
И вот однажды я встал в пять часов
утра, чтобы идти на смену, вышел на ули­
цу, — на улице тепло, но пасмурно, идет
легкий дождь. Я посмотрел на небо и вдруг:
“Батюшка умер!” — сразу такое чувство
возникло, как что-то оборвалось. Я захо­
ж у в комнату и говорю своим: “Батюшка
умер”. Они: “Как? Что? Откуда ты зна­
ешь?” И здесь в окно стучит соседка, ей
по телефону сообщили: “Батюшка умер”.
266
Я поехал на шахту, отпросился с работы,
поехал в Михайловку.
Ч ерез день мы Батю ш ку похоронили.
И когда я возвращ ался с кладбища, я ре­
шил, что Батю ш ка умер — и мое все
пропало. Мои стремления, моя учеба в се­
минарии, — все было напрасно. Батю ш ­
ка умер — все пропало, пропал и я. И в
такое я приш ел чувство, что меня не р а ­
довало ничего: ни семья, ни работа, ни
жизнь. Я до того дошел, что решил, что
и сам я безнадежно пропал, что мне на
этом свете нет уж е места и в будущем
веке тоже не будет. Только ад мне — и
все. Так я себе заключил после похорон
Батю ш ки и никому об этом не говорил
ни слова. Я посчитал, что мне уж е ник­
то не поможет, и я ни к кому не обра­
щался.
И в первую ночь после похорон во сне
я виж у — сад! Но не передать словами,
какой это сад! У него не видно ни конца,
ни края. И деревья высокие-высокие сто­
ят, а за деревьями, еще выше их, вид­
неются огромные золотые купола и золо­
тые сияющие кресты. Я смотрю и удив­
ляюсь: какие церкви! Какие соборы! И в
саду, в обители этой солнца нет, а свет
исходит. И я вступил на самый краеш ек
этого сада. Посмотрел вперед и виж у —
Батюшка идет. В черной рясе, скуфеечка
267
на нем, в руке посох — как всегда он хо­
дил. А сам сияющий, помолодевший, сила
в нем чувствуется. И с ним монах его со­
провождает. И будто кто-то мне сказал:
“Этот монах показывает Батюшке его не­
бесную обитель”. Я подхожу под благос­
ловение, Батюшка меня благословляет и
говорит: “Ты, Евстафий, ко мне иди!” Два
раза он так сказал, я поцеловал его руку
— она была теплая, как обыкновенно.
И этот сон, это видение, батюшкины
слова и его благословение удерж али меня
от полного отчаяния.
Но тем не менее, в батюшкину цер­
ковь я перестал ходить. Мои приятели по
работе пригласили меня петь с ними в
церкви на 2-м руднике, и я стал ходить
туда.
Прошло 10 лет. Я так ж е пел в хоре
и работал на шахте. В 1976 году на одной
выработке надо было произвести следу­
ющую операцию — снять на проходке
вентилятор местного проветривания, ко­
торый был подвешен к кровле ш естимет­
рового штрека. Для безопасности под вен­
тилятором были выложены стеллаж и из
брусьев, которые, в случае падения вен­
тилятора, удерж али бы его. Я приступил
к работе. Сначала отсоединил от венти­
лятора все, что касалось электрической
части, и вентилятор остался висеть на
268
подвесках. Теперь, чтобы снять его с под­
весок, надо ударить по штырю, которым
он крепился к подвескам и выбить штырь.
И тогда вентилятор упадет на стеллажи.
Я осмотрел стеллаж и и так рассчитал: я
встану на соседнюю площадку, ударю по
штырю, вентилятор упадет на стеллажи,
и если они не вы держ ат его веса и рух­
нут (а он весил 300 кг), я на соседней пло­
щ адке останусь в безопасности. И я при­
ступил к делу: ударил по штырю, он дал
посадку и чуть-чуть задерж ался. Я еще
раз нанес удар, вентилятор упал на стел­
лаж и, и стеллаж и вы держ али его вес. Но
подо мной все ломается, и я падаю вниз.
И когда подо мной все рухнуло, первая
мысль, которая пронзила меня в тот мо­
мент, была: “Все это за ослушание стар­
ца!” И я упал с шестиметровой высоты
на спину, в грязь, в болото. Каска с про­
жектором ушла в сторону и прожектор
так осветил пространство, что я увидел,
как оборвался край стеллаж а и вентиля­
тор по брусьям, как по горке, катится
прямо на меня. И когда я это увидел,
другая мысль пронеслась в моем созна­
нии: “Повернись на левый бок!” Все это
произошло в доли секунды. Я каким-то
чудом успел повернуться на бок, венти­
лятор пронеся мимо меня, только немно­
го задев меня по тазу. Ко мне подбежа-
269
ли испуганны е рабочие, я п оп ы тался
встать, но ноги у меня не действовали. В
ш трек спустилась “скорая помощь”, меня
подняли на поверхность и увезли в боль­
ницу.
И в первую ночь, проведенную мною
в больнице, я снова виж у удивительный
сон: я в больнице, но больница эта не на
земле, а на воздухе. И так в ней тихо,
светло, но свет какой-то не нашенский.
Я леж у, и больные леж ат, и вижу: пря­
мо по воздуху идет, уж е покойный тог­
да, о. Александр Кривоносов. Ч ерез от­
крытое окно он входит в больничную па­
лату, подходит ко мне и подает белое-
белое белье и две белые просфоры. И я
проснулся. Мне стало радостно, и после
этого сна я оживился духом.
В больнице я провел три месяца. Ког­
да меня выписали, я мог ходить уж е без
костылей. Я сказал себе: “Будь, что бу­
дет!” и пошел потихоньку, опираясь на па­
лочку, в Михайловскую церковь. Я шел и
думал: “Если примут меня в хор, буду петь.
А если не примут, все равно буду ходить
сюда, как все прихожане”. Пока я дошел
до церкви, там пели уж е Херувимскую
песнь. Я вошел, и у меня полились слезы.
Я перекрестился, поклонился и мыслен­
но обратился к Батюшке: “Батюшка, про­
сти заблудшего сына!” Тут певчие уви-
270
дели меня, позвали на клирос. И на кли­
росе, уж е после службы, мать А наста­
сия мне сказала: “Тебе будут предлагать
принять священный сан, смотри, не от­
к азы в ай ся. Это будет тебе последнее
предложение”. Тогда я определенно уж е
ответил: “Матушка, я готов”.
Но вот проходит время, я жду, жду,
а мне не предлагают, посвящают других.
Р аз меня обошли, другой обошли. Уже и
мать Анастасия умерла, а меня все обхо­
дят, и я молчу.
И опять мне снится сон: идет Л итур­
гия. С луж ит батюшка Севастиан, но на
нем архиерейское облачение — саккос,
омофор, митра, все золоченое и такой
красоты, какой я никогда в ж изни не ви­
дел. Я стою на клиросе и готовлюсь при­
чащаться. А в церкви только дети. Батюш ­
ка вышел с чашей на амвон, дети окру­
ж или его и ж дут причастия. Я спустился
с клироса и жду, пока дети причастятся.
А дети вдруг расступились и дают мне
дорогу: “П роходите!” Я прош ел, подо­
ш ел к Батю ш ке, и он причастил меня
двумя частицами. И, причастивш ись, я
проснулся.
И в этом ж е году, в Неделю Т орж е­
ства П равославия я принял хиротонию
во диакона, а на следую щ ий день во
иерея.
271
Итак, тридцать лет, как один день, я
проработал на ш ахтах и уж е восемнад­
цать лет служ у в священном сане в Рож ­
дество-Богородичной церкви, основанной
и построенной старцем Севастианом.
И верю, что Господь, еще в детстве
моем вняв желанию моего сердца — най­
ти старца, и до сего дня, милуя меня и
наказуя, хранит мою душу под покровом
старческой молитвы.

ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА
АГАФОНОВА
Я приехала в Караганду в 1960 году из
Алма-Аты. Мне было двадцать лет. В день
моего приезда батюшки Севастиана в Ми­
хайловке не было, он уехал на Мельком­
бинат. Меня радушно встретила мать Ана­
стасия, накормила борщом и повезла на
Мелькомбинат к Батюшке. Мы стояли с ней
на остановке возле четырехэтажного па­
нельного дома, и матушка обратилась ко
мне: “Лена, а хорошо ж ить в таком доме
на первом этаж е!” Тогда я не придала
значения матушкиным словам, а сейчас
я ж иву именно в таком доме на первом
этаже.
Когда приехали на Мелькомбинат, Б а­
тюшка как раз закончил молиться и вы-
272
ш ел из дома. За ним выш ел П етя, его
шофер. Батюшка очень ласково посмот­
рел на меня, благословил, а мать Анаста­
сия говорит Петру: “Петя, бери Лену на
руки, неси ее в машину!” Он отвечает:
“Матушка, да ведь она вон какая боль­
ш ая!”
Давно умер Батюшка, умерла и мать
Анастасия, но ж ив игумен Петр, и его
молитвы очень меня поддерживают.
Батюшка Севастиан благословил меня
остановиться у матери Агнии, потом при­
ехала ко мне моя мама, и Батюшка ку­
пил нам отдельный домик. И я жила в Ка­
раганде до батюшкиной кончины. Это вре­
мя, проведенное при Батюшке, — самое
счастливое в моей жизни. Тогда не было
у меня никаких забот, ни волнений, и все
проблемы, за батюшкины молитвы, ре­
шались очень просто.
В Михайловке у Батюшки было мно­
го девочек, монахини были, и молитвы
старца так объединяли нас, что жили мы
все, как одна семья. Вот, например, Б а­
тюшка исповедует, и все мы стоим, зата­
ив дыхание. Батюшка кому-то дает нази­
дание, что-то говорит, разреш ительную
молитву читает, и в этот момент чувство­
валось, будто стоит один человек, и один
человек исповедуется. Батюшкиной забо­
той все связывалось в единый союз люб-
273
ви. И Батюшка очень дорожил этим со­
юзом и часто нам говорил: “Девочки, еш ь­
те, пейте, спите сколько вам угодно, толь­
ко живите мирнее”. Батюшка видел труд­
ную жизнь человека и своим вниманием,
теплотой своей души старался ее облег­
чить. Но если человек подходил к нему
испытующе или затаив что-то недоброе
в сердце, Батю ш ка бывал тогда очень
строг. Однажды после службы, выйдя из
ал т а р я и проходя по храму, Батю ш ка
вдруг остановился около одной незнако­
мой нам женщ ины и неожиданно почти
вскрикнул: “Что я знаю?! А?! Я знаю,
какой сегодня день, какое число и боль­
ше я ничего не знаю!” Это было так стро­
го сказано, что мы остолбенели. О каза­
лось, что эта женщина пришла испытать
Батюшку.
Но все ж е я скучала по Алма-А те.
Сидим за столом, я об А лма-А те зад у­
маюсь, а Б атю ш ка скаж ет: “Л енуш ка,
скучаеш ь по А лм а-А те?” И в отпуск бла­
гословлял меня ездить в Алма-Ату. Я со­
бираюсь, а он дает мне много денег и
говорит: “Вот, возьми, Л енуш ка, поме­
няй на мелкие и в Никольском соборе
раздай нищим, что сидят по обе сторо­
ны ступеней. Пусть знают меня в А лма-
Ате и обо мне помолятся”. И Батю ш ка
давал мне много хлеба, чтобы я разда-
274
вала его в А лма-А те своим знакомым. И
мать Анастасия передавала в Алма-А ту
хлеб. А мать Агния передала однажды
письмо для Владыки Иосифа, и когда я
приш ла к Владыке, и мы беседовали с
ним о батю ш ке С евастиане, В лады ка
сказал: “Любите его, ж алейте его, носи­
те его на ручках”. И вскоре сделали для
Батюшки кресло и стали на ручках его
носить.
Как-то однажды, незадолго перед кон­
чиной Батю ш ки, в келье его собралось
много девочек, и Батюшка вел разговор
о вечности: о вечной жизни и бесконеч­
ном блаженстве святых. Ему задали воп­
рос о святых мощах: как Господь прослав­
ляет тела? И Батюшка с нами беседовал,
все рассказывал, а в конце разговора оки­
нул нас своим взглядом, улыбнулся и ти­
хонечко сказал: “Через тридцать лет мое
тело из земли будет поднято”.
Летом 1968 года со стороны Китайс­
кой Республики была предпринята попыт­
ка перехода советской границы в районе
озера Жоланошколь Семипалатинской об­
ласти. Китай претендовал на часть земель
Казахстана. Я жила тогда в Алма-Ате. В
этот период в атмосфере города чувство­
валась тревога, и лица горожан были скор­
бны, все переживали. Верующие спеши­
ли утром в Никольский кафедральный со-
215
бор. И вот, после Литургии, выш ел на
амвон клирик Никольского собора о. П а­
вел Милованов* и обратился ко всем мо­
лящ имся: “Б р атья и сестры! Помолим­
ся Господу, попросим Царицу Небесную
и всех Святых угодников Божиих, чтобы
умилостивился над нами Господь и отвра­
тил от нас бедствие”. Отец Павел и все
молящиеся опустились на колени. Батюш ­
ка читал со слезами молитвы, и все мо­
лились и плакали. Потом все приложились
ко кресту, о. П авел всех благословил и
стали потихоньку расходиться.
В эту ночь я виж у такой сон: служ ба
в Никольском соборе закончилась, и все
потихоньку расходятся. Я последняя со­
ш ла с высокого кры льца собора, повер­
нулась, чтобы перекреститься, и толь­
ко подняла руку для крестного знам е­
ния, как виж у, что выходит из храма
на крыльцо батюш ка Севастиан и оста­
навливается наверху у ступеней. На нем
белый холщ евы й подрясник, голова не
покрыта. От Батю ш ки исходит свет, гла­
за обращены к небу, по щ екам стекаю т
ручейкам и слезы, а слова его молитвы
были такие: “Господи, прости их! Госпо­
ди, пом илуй и х!” М олитвенны й голос
Батю ш ки я слы ш ала очень четко. И я
проснулась. Было три часа ночи. Я сразу
* В монашестве иеромонах Исаакий († 1991)

276
вспомнила, как, отправляя меня в Алма-
Ату, Батюшка давал хлеб и деньги, что­
бы в Алма-Ате его знали.

ПРОТОИЕРЕЙ ВАЛЕРИЙ
ЗАХАРОВ
Настоятель Свято-Никольского
собора города Алма-Аты
В 70-х годах митрополит А лма-А тин­
ский и К азахстанский Иосиф (Чернов) в
одной из своих проповедей говорил та ­
кие слова: “Мы, алма-атинцы, живем у
подножья Тянь-Ш аньских гор. И, с од­
ной стороны, мы счастливы тем, что кра­
сота этих гор радует глаз человека, но,
с другой стороны, горы таят опасность
зем летрясени й и селевы х потоков. Но
А лма-А та никогда не будет снесена се­
лем и никогда не будет разруш ена зем ­
летрясением, потому что у нас есть з а ­
мечательные молитвенники в лице М ит­
рополита Николая* и схиархимандрита
* Митрополит Алма-Атинский и Казахстанский
Николай (Могилевский) 1874-1955 гг. После 10-
летнего пребывания в лагерях и ссылках управ­
лял Алма-Атинской и Казахстанской епархией с
1945 по 1955 гг. Похоронен на Центральном город­
ском кладбище.
277
Севастиана”. Владыка Иосиф так говорил,
и это я помню точно.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
МИТРОПОЛИТА
ВОЛОКОЛАМСКОГО и
ЮРЬЕВСКОГО ПИТИРИМА

... В 1966 году я был включен в состав


паломнической группы, следовавш ей на
Святую Землю. Возглавлял нашу группу
тогдашний Председатель Отдела внешних
церковных сношений, ныне покойный уж е
Митрополит Ленинградский и Ладожский
Никодим. Поездка предполагалась очень
ответственной — мы должны были решить
множество вопросов относительно нашей
Духовной Миссии в Иерусалиме.
Накануне отъезда, в первых числах
апреля я позвонил в Караганду отцу А р­
хим андриту С евастиану, попросил его
святых молитв и благословения в дорогу.
Но неожиданно для меня Старец посове­
товал мне отказаться от этой поездки. —
“Так надо, потом поймешь”, — сказал он
мне тогда по телефону. Его ответ просто
ошеломил меня, я был в полной растерян-

278
ности и недоумении: с одной стороны я
всегда верил и следовал благословению
Старца, но с другой стороны, думалось
мне, — как я объясню свой отказ Митро­
политу?
Решение пришло совершенно неожи­
данно. — Перед самым отъездом, букваль­
но накануне вечером у меня появился
сильнейший ж ар — температура подня­
лась до сорока градусов. Было очевидно,
что поехать я не смогу. Я позвонил В ла­
дыке Никодиму и сообщил ему о случив­
шемся. Кажется, Митрополит тогда был
очень расстроен, что моя поездка не со­
стоится. Мы поговорили с ним по телеф о­
ну, обсудили наши дела, он пожелал мне
скорейшего выздоровления.
Прошло несколько дней и вдруг р а з ­
дается звонок из Караганды — от о. Се­
вастиана — меня просят, чтобы я не­
медленно вы летал к нему. Как ж е я был
удивлен тогда: Старец буквально “отго­
вар и вал ” меня от такой ответственной
поездки на Святую Землю, а тут вдруг:
“Срочно вы летай ”. Но я поспеш ил ис­
полнить благословение о. Севастиана, к
тому ж е и чувствовал я себя уж е гораз­
до лучше.
16 апреля, в субботу, я прилетел в
Караганду и сразу ж е с аэродрома поехал
к Старцу. — Выглядел он очень плохо. Был
279
совершенно слаб. — Таким, наверное, я
никогда, ни при какой болезни его не ви­
дел... Он просил меня постричь его в схи­
му... С разу ж е начались приготовления,
откладывать далее было уж е нельзя —
Старец был очень слаб.
Б лагодарение Господу, все удалось
очень успешно: несмотря на изнеможение
и слабость, о. Севастиан был в полной па­
мяти, и нам удалось тогда ж е совершить
пострижение его в великий ангельский
образ.
Я был около Старца буквально до пос­
ледних часов его жизни. Той ж е ночью,
после постриж ения в схиму, ему стало
очень плохо, он поисповедывался, прича­
стился. Ж аловался, что испытывает том­
ление духа и тела.
19 апреля Старца не стало...
Святейший Патриарх Алексий I выслал
на мое имя в Караганду сочувственную те­
леграмму, выразил соболезнование по слу­
чаю кончины о. Севастиана и благословил
меня совершить погребение Старца.
21 апреля я в сослужении клира церк­
ви совершил заупокойное богослужение
и затем погребение о. Севастиана на го­
родском Михайловском кладбище.
Господь и Бог наш, Иисус Христос да
учинит душ у раба Своего, схиархиманд­
рита Севастиана идеже праведнии упокое-
280
ваются, с праведными сопричтет, и нас
помилует, яко Б лаг и Человеколю бец.
Аминь.

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР
КИСЕЛЕВ,
настоятель храма Рождества
Пресвятой Богородицы в
Караганде
П ятнадцать лет мне было, когда в
1956 г. мы по благословению Батюшки из
Тамбовской области приехали в Караган­
ду. Я закончил школу, был при родите­
лях. На Воздвижение Креста Господня Б а­
тюшка благословил меня в алтарь и бла­
гословил стихарь. И с того времени по
праздничным дням я стал прислуживать
в алтаре.
Пришло время мне идти в армию. В
тот день, когда принесли повестку на пер­
вую комиссию , Б атю ш к а п р и ех ал на
Мелькомбинат, где ж или и мы. Я подо­
шел к Батюшке взять благословение идти
на комиссию, и сразу ж е были его проро­
ческие слова: “Бог даст, тебя не возьмут,
Ш ура”. И, действительно, когда я при­
шел к терапевту, и мне измерили давле­
ние, оно оказалось повышенным. Врач на­
281
правил на обследование, дали мне отсроч­
ку на месяц, потом на год, на два. Потом я
ежегодно проходил комиссию, давление
так и оставалось повышенным. И через
несколько лет мне выдали военный би­
лет. Таким образом, в армию я не пошел.
Но первые слова были батюшкины: “Бог
даст, не возьмут”.
Первые четыре года наша семья про­
ж ивала в небольшой землянке из двух
комнат, а в 61-м году, по благословению
Батюшки, мы купили домик побольше. И
когда Батюшка пришел его освящать, ос­
тался у нас ночевать. Надо сказать, что
когда Батюшка приезж ал на Мелькомби­
нат, сразу собирался народ, человек ш е­
стьдесят и более. Не надо было никого
приглашать, все оставляли свои дела и
приходили, чтобы помолиться и потрапез­
ничать с Батюшкой. Если это были име­
нины или другое семейное торжество, то
торжество было всеобщее, торжество для
всех. И вот, Батюшка освятил наш дом,
народ уж е разош елся, мы сидели с ним
за вечерн им чаем ,, Б атю ш ка говорит:
“Ш ура, вам бы нужно на окна ставни сде­
л ать”. Я говорю: “Батюшка, да здесь мно­
го кое-чего нужно”, — и не взял во вни­
мание его слова, так как работы по дому
было много. И вот что произошло. Месяца
через два, в вечернее время в окно ком­
252
наты, где ж ил наш дедуш ка, хулиганы
бросили кирпич, который пролетел мимо
головы дедушки и упал в углу. Тогда я
вспомнил, что надо ставни сделать, и мы
с дядей быстро выполнили это благосло­
вение.
У Батюшки не было пустых слов, а
что скажет, то уж е нужно брать благо­
словение и выполнять.
Еще с дедушкой такой был случай. Он
был старенький, страдал склерозом и
иногда, бывало, пораньше встанет, поти­
хоньку откроет дверь и убежит. Тогда я
садился на велосипед и по Мелькомбина­
ту его разыскивал. И однажды глубокой
осенью, когда уж е выпал снег, дедушка
ушел из дома. Мы весь вечер его проис­
кали и утром пошли к Батюшке: “Батю ш ­
ка, дедушка пропал, не можем его най­
ти”. — “Ну, ничего, Бог даст, придет”, —
были батюшкины слова. Дедушки не было
две недели. Где только мы не искали его:
в больницах, моргах, в милицию заявл я­
ли, не знали уж е что подумать. Прихо­
дим к Батюшке: “Батюшка, а может, его
убили?” Батю ш ка как бы соглаш ается:
“Может, и убили”. — “А может, еще что-
то сделали?” — “Может быть, и это”. Но
первые слова старца были: “Бог даст, най­
дется”. И через две недели дедуш ку при­
водит домой сосед — он встретил его на
283
остановке. И так до сих пор остается за ­
гадкой, где был дедушка две недели.
Еще один случай очень интересный. В
один год в Караганде был неурожай на
картофель, и Батюшка своим чадам да­
вал осенью картофель по мешку или по
два на семью. В том числе дал мешок кар­
тофеля нашему дяде, семья которого со­
стояла из трех человек. Прошла зима, и
перед Пасхой дядя пришел домой и гово­
рит своей супруге: “Ш ура, у наших сосе­
дей по батюшкиному благословению кар­
тошка не убывает. Им дали мешок, они
всей семьей ели, и картошка не убывает”.
— “А мы-то с тобой, — говорит жена, —
тоже картош ку не покупали, а всю зиму
ее варили, и у нас-то, посмотри, ещ е
картошка есть”. Вот такое чудо. Как бы
незаметно, а то, что было по благослове­
нию, не убавлялось.
Как я поехал в семинарию.
Я не собирался быть священником, и
Батюшка никогда со мной об этом не го­
ворил. По его благословению я закончил
ФЗУ, приобрел специальность столяра-
мебелыцика, работал на мебельной ф аб­
рике и в свободное время помогал в цер­
кви. Через два месяца после смерти Б а ­
тюшки, когда настоятелем стал о. А лек­
сандр Кривоносов, он вызывает меня к
себе и спрашивает: “Саша, ты не ж ел а­

284
ешь поехать учиться в семинарию?” Воп­
рос был для меня неожиданным, я не з а ­
думывался об этом и определенного отве­
та о. Александру не дал, сказал: “Пойду с
мамой посоветуюсь”.
Вечером мы с мамой прочитали вечер­
нюю молитву, над моей кроватью висит
портрет Батюшки, и я его попросил, что­
бы он каким-то образом указал мне, как
поступить. Я лег спать и виж у интерес­
ный сон: будто Батюшка в доме о. Петра
и куда-то собирается идти. Я хочу подой­
ти к нему с намерением спросить о том,
как мне поступить, но меня опередила ка­
кая-то женщина со своим вопросом. Ж ен­
щина побеседовала, отошла, но я поче­
му-то не подхожу к Батюшке, а он в это
время открыл калиточку, вышел и пошел
по Весеннему переулку к дому, где ж или
матушки. Дошел до их калиточки, открыл
ее и скрылся.
Возвращаюсь я в дом о. Петра, а там
сидит мать Анастасия, и свой вопрос я
задаю ей: “Матушка, о. Александр спро­
сил меня, не желаю ли я поехать учиться
в Духовную Семинарию”. М атуш ка так
пристально смотрит мне в глаза и гово­
рит: “А ты что хочешь, что бы тебе и
здесь было хорошо, и там?”
И когда я этот сон увидел, а это было
в четыре часа утра, я всех домашних р аз­
285
будил и рассказал его — под таким я был
впечатлением.
Н аутро я иду в М ихайловку и уж е
наяву все рассказываю матушке Анаста­
сии, а она, в свою очередь, мне отвечает:
“Ну, вон чаво, — с таким деревенским
акцентом, — иди к мать Агнии”, — и ото­
слала меня к другой старице. Та выслу­
ш ала и сказала: “Нет уж , я ничаво не
знаю, как мать Анастасия реш ит”. Пони­
маете, смирение великих людей, когда
они от себя отталкивают. Так вот и покой­
ный Батюшка. Частенько провожаем его
из храма до кельи, и кто-нибудь по пути
спрашивает: “Батюшка, вот у меня девоч­
ка больная или супруг болен”. — “Да вы
обращайтесь, — скажет, — к врачу, вон
там есть Ольга Федоровна, она вам посо­
ветует”. Сам помолится, поможет, но от
себя как бы отодвинет. Вот, так и эти ста­
рицы, как футбольный мяч, одна к дру­
гой отправляют. Прихожу снова к матери
Анастасии: “Матушка, — говорю, — меня
мать Агния снова к Вам прислала”. — “Ну,
хорошо, — говорит, — (а здесь как раз в
это время находился, будучи еще студен­
том Духовной академии, о. Иннокентий
(Просвирнин), к Батюшке на могилку при­
ехал), — вы вон чаво, идите к Батюшке
на могилку, положите жребий и помоли­
тесь. Ты положешь, а он пускай возьмет”.
286
И раненько, еще до рассвета, мы пошли
на могилку, потихонечку помолились, по­
ложили поклончики, и о. Иннокентий (а
тогда еще Анатолий Иванович) взял ж р е­
бий и — Божие благословение ехать в Се­
минарию. Таким образом я попал в Семи­
нарию. И будучи уж е студентом, я рас­
ш ифровал этот сон: действительно, нахо­
дясь при Батюшке, я не думал ни о чем,
мне было хорошо. Как Апостолы говори­
ли в день Преображения: “Добро есть нам
зде быти: и сотворим сени три, едину
Тебе, и едину Моисеови, и едину И лии”,
а нам ничего не нужно, нам и так хоро­
шо быть с Тобой. Так и мне было хоро­
шо, и я ни о чем не задумывался. Я не
знаю, как это выразить словами — мож­
но только п ер еж и ть. П росто было на
душ е хорошо, а сердцу-то не подска­
жешь... И я ни о чем не спрашивал Б а­
тюшку, и он мне поэтому не сказал ниче­
го. И когда я был уж е студентом Духов­
ной семинарии, то много было в Лавре
торж еств, разл и чн ы х форумов, Собор
был — избрание Патриарха Пимена — я
был непосредственным участником — спец.
курьером при Соборе. Но я не ощутил того
духовного настроения, той духовной бла­
годати, что ли, умиротворения души, что
я ощущал, находясь, будучи еще моло­
дым человеком, при Батюшке. Казалось
287
бы, и сонм архиереев, и все торж ествен­
но и празднично, все это, несомненно,
хорошо было, но это другое... Той тихос­
ти, того мира в душе, который я ощущал
при Батюшке, его уж е не было.
В нашем храме существуют некоторые
традиции, которые привнесены сюда Б а ­
тюшкой по обычаю, унаследованному им
из Оптиной. Вот, допустим, на Троицу по
всей России духовенство совершает служ ­
бу в зеленом облачении, а в нашем храме
облачение белое. Батюшка так объяснил,
что зеленое облачение в этот праздник
символизирует изобилующую зелень при­
роды, а белое — Дух Святой. То есть вы­
делялась духовная сторона праздника. З а ­
тем на престольный праздник Рождества
Пресвятой Богородицы у нас не голубое
облачение, а, исходя из величия этого
праздника, золотое. Тоже батюшкино бла­
гословение. “Рождество Твое, Богородице
Дево, радость возвести всей вселенной: из
Тебе бо возсия Солнце правды Христос
Бог наш...”, то есть здесь открывается на­
чало нашего спасения, этот день являет
свету М атерь Света. Именно так Батю ш ­
ка богословски понимал этот праздник.
П риезж ал, помню, покойный митро­
полит Иосиф и с ним о. Стефан Теодоро­
вич, бывший тогда секретарем. Так о. Сте­
фан, увидев, что готовят ж елтое облаче-
288
ние, возразил: “Что это вы готовите? По­
чему? Богородичный праздник, у Влады­
ки облачение голубое, а вы ж елтое гото­
вите?” И доложили об этом Владыке, но
он не стал возраж ать”. — “Как у них, —
говорит, — есть, так пускай и будет”. Вла­
дыка служил в голубом, все остальные в
золотом облачении. И алтарь, и вся цер­
ковь были украшены золотым цветом.
А Вознесение Господне является за ­
верш ением Д ом остроительства Б ож и я
спасения человечества. На Вознесение у
нас всегда совершается крестный ход и
общая трапеза. Это еще потому, что имен­
но на Вознесение в 55-м году получили
разрешение на открытие храма. На Воз­
несение всегда ставили во дворе стол, и
все желающие, до пятисот человек при­
хожан, все трапезуют. А в день памяти
Батюшки всегда служим парастас, зау ­
покойную Литургию и панихиду на его мо­
гилке. В этот день тоже трапеза для всех.
И как наш Батюшка всегда всем помогал
— давал деньги и все отдавал, что было
у него, так и мы сейчас стараемся к па­
мятному дню Батюшки кому-либо что-то
дать. Как Батюшка нам благотворил, так
и мы стараемся в меру своих возможнос­
тей.
Потом в промежутки мясоеда в вос­
кресные дни облачение у всех золотое или
ЮЗак. 87 096. 289
желтое, у нас темно-бордовое. Не крас­
ное, как на Пасху, а темно-бордовое. Тоже
благословение Батюшки. А вот в посты в
Москве фиолетовое или золотое облаче­
ние в воскресенье, а у нас всегда зеленое.
На клиросе у нас прежде пели оптин­
ским напевом. Но старых певчих мало ос­
талось и от прежнего пения мало что со­
хранилось, но что есть, то стараемся под­
держивать.
Есть и другие обычаи. Вот допустим,
в субботу на Всенощной Евангелие у нас
остается перед амвоном до Великого Сла­
вословия и только на “И ныне: П ребла­
гословенна еси Богородице Дево...” Еван­
гелие вносим в алтарь.
Батю ш ка вы читывал вечером малое
повечери е, а утром перед Л и турги ей
прочитывались утренние молитвы и два
акафиста. Так ж е на предпразднства и в
попразднства на малом повечерии чита­
ется у нас трипеснец, на “Блаж енны ” все­
гда читается от шестой песни канона му­
ченикам. Батюшка старался служить ус­
тавно и по уставу.
Сейчас усилиями нашего прихода за ­
верш ается строительство нового т р е х ­
престольного собора. Главный придел его
будет освящен, как и батюшкин храм, в
честь Рождества Пресвятой Богородицы,
правы й, как О птинский скит, в честь
290
Иоанна Предтечи, а левый придел, по
благословению архиепископа Алма-Атин­
ского и Семипалатинского Алексия, — в
честь преподобного Севастиана исповед­
ника, старца Карагандинского, благодати
Оптинского старчества приемника. В нем
же будет находиться рака с мощами пре­
подобного Севастиана. Собор построен на
классических канонах, в своем основании
имеет форму Ноева ковчега. Общая вмес­
тимость его тысяча двести человек, вы­
сота — до пятнадцати метров, а наивыс­
шая точка купола — тридцать метров. Го­
ворят, Батюшка предсказывал об этом со­
боре, но сам я лично не слышал. Заклад­
ка собора была совершена 13 июля 1991 г.
в день св. бессребреников Космы и Дамиа­
на, а ровно через четыре года, в июле
1995 г., во время визита в Казахстан Свя­
тейшего П атриарха Московского и всея
Руси Алексия II (а это был первый визит
Российского Патриарха на Казахстанскую
землю за всю историю Русской Церкви),
на площади у стен уж е воздвигнутого со­
бора-дворца Святейший совершил заупо­
койную панихиду по бесчисленным ж ер ­
твам Карлага, а после панихиды неожи­
данно для всех проехал на глухое Ми­
хайловское кладбище к дорогой всем мо­
гилке Старца как средоточию духовных
недр необъятной Казахстанской степи. Нет
291
сомнений, что по действию промысла Бо­
ж ия собрались на могиле Батюшки пред­
ставители всех слоев общества и всех сте­
пеней духовной иерархии. Патриарх, ар­
хиереи, духовенство, главы областной и
городской адм инистрации, батю ш кины
чада и вся Православная Караганда воз­
несли молитву к престолу Господню о упо­
коении в Селении Праведных для кого-то
дорогого и незабвенного, а кому и мало
знакомого Старца. Всех собрал Батюшка,
как болезнующий сердцем небесный пред­
статель, как печальник и молитвенник за
род человеческий.
Воспоминания о
старце Севастиане,
его поучения,
записанные
духовными детьми

О молитве
О молитве Батюшка говорил: “Молить­
ся можно на всяком месте, во всякое вре­
мя: стоя, сидя, леж а, во время работы, в
пути. Только разговаривать в храме греш­
но.”
Строгие замечания делал разговари­
вающим в храме во время службы, осо­
бенно монашествующим. Иногда даж е в
облачении выходил из алтаря и делал за ­
мечание.
Напоминал не раз, что заходя в авто­
бус, самолет, легковую машину и т. д.,
необходимо молча п ерек рести ться, не
взирая ни на кого, даж е на смех других.
293
Ради одного, двух или трех человек веру­
ющих могут и другие быть спасены от гро­
зившей беды. Пример к этому был такой:
несколько женщин из дальней местности
вечером после службы собирались ехать
домой автобусом. Батюшка, благословляя
их, долго молился перед иконой П ресвя­
той Троицы и все это заметили. И что ж е
случилось? В дороге, когда автобус спус­
кался с перекидного моста, водитель за ­
метил впереди на дороге что-то черное и
затормозил так сильно, что автобус пе­
ревернулся с моста на землю, и снова стал
на колеса. Все это так быстро произош­
ло, что пассажиры даж е не успели по­
нять, в чем дело и что с ними случилось.
Все были ж ивы и невредимы, кроме од­
ной девушки и кондуктора, которые по­
лучили небольшие ушибы.
Ж ивущ ие с Батюшкой сестры зам е­
чали не раз, как Батю ш ка вдруг подхо­
дил к святому углу и начинал молча мо­
литься. Это признак, что откуда-то и з­
далека дошла к нему молитва о помощи.
Впоследствии это открывалось. Так, на­
пример, за четыре тысячи километров от
Караганды, в г. Тамбове, девуш ку, кото­
рая поздно шла с работы, стал пресле­
довать мужчина, и она кричала: “Батю ш ­
ка, сп аси !” И бы ла спасена добры ми
людьми.
294
О крестном знамении Батюшка делал
замечание: “Крестное знамение надо по­
лагать правильно, со страхом Божиим, с
верою, а не махать рукой. А потом покло­
ниться, тогда оно имеет силу”.

О смирении,
о гордости, о вере
Батюшка часто напоминал о прощ е­
нии обид друг другу и непамятозлобии,
говорил: “Бог гордым противится, а сми­
ренным дает благодать”. А о гордых: “Яро­
му коню — глубокая ям а”. И были слу­
чаи, когда за гордость, непослуш ание,
самомнение люди совершали падения и
терпели искушения.
У одной из хористок, по имени А лек­
сандра, певш ей в батюшкиной церкви,
как-то вдруг резко и ярко “прорезался”
сильный и красивый голос. И она возгор­
дилась — стала высокомерной, стала ки­
читься своим голосом и униж ать других.
Наши матушки, и особенно мать В арва­
ра, в деликатной форме делали ей зам е­
чания, но Ш ура не слуш ала их. О днаж ­
ды в Пасхальную ночь батюшка Севасти­
ан послал ее вместе с другими петь в ч а­
совне пасхальную утреню, т.к. весь на­
род в церкви не вмещ ался и утреню слу­
ж или еще в часовне во дворе. Но Ш ура
295
идти наотрез отказалась. Все были удив­
лены ее отказом и советовали послуш ать­
ся Батюшку. Но Ш ура не слушалась. Тог­
да Батю ш ка очень строго сказал: “Ш ура,
не гордись, Бог отнимет голос и петь ты
не будешь!” Как в воду глядел Батюшка!
В скором времени она заболела, попала
в больницу, а когда вернулась, петь уж е
не могла — у нее пропал голос. Батю ш ка
и все окружаю щ ие очень ж алели Ш уру,
но здоровье и голос к ней так и не вер­
нулись.
А с простыми, смиренными людьми,
по батюшкиным молитвам, Господь чуде­
са творил. Одна девушка еще в детстве
заболела глазами (опухли и как бы совсем
заросли). Врачи отказались лечить. Тогда
она обратилась к Батюшке, который бла­
гословил отслужить молебен с водосвяти­
ем перед иконой Скорбящей Божией Ма­
тери и святой водой промывать глаза. И,
к радости всех, опухоль исчезла, глаза от­
крылись и стали видеть как прежде.
Кто приходил со смирением и верою,
что Бог, молитвами Батюшки, поможет
им в делах, тех принимал быстрее, и го­
ворил полезное для них. А кто без страха
Божия и без веры приходил, а просто ради
любопытства или празднословия, тех со­
всем не принимал, и строго говорил: “Я
ничего не знаю, я грешный, больной и
296
неграмотный человек, как и все. Что я,
прозорливый какой, что ли?” “У вас есть
свои священники”, — если люди из дру­
гого прихода, близ находящегося.
Однажды среди беседы о нравах лю­
дей Батюшка сказал и даже указал: “Вот
этих людей нельзя трогать, они, по гордо­
сти, не вынесут ни замечания, ни выгово­
ра. А других, по их смирению, можно”.
Иногда пробирал одного кого-нибудь
при всех (бывало даж е не виновного, но
смиренного и терпеливого), чтобы вразу­
мить тех, которым нельзя сказать о прос­
тупках и недостатках прямо. Таких он сам
не укорял и не обличал, и другим не ве­
лел, но ж дал, терпел, и молился, пока
человек сам не осознает, и не обратится
с покаянием к Богу, и к духовному отцу.
Более сильных духом смирял при всех,
избавляя их от тщ еславия и гордости ду­
ховной (при которых и добрые дела не
приносят пользу душе, и сам человек мо­
ж ет погибнуть для вечности). Те, кто по­
нимал это, радовались такой чистке и тут
же просили прощения и молитв об исправ­
лении.
Бывали случаи, когда Батюшка застав­
лял старших просить прощения у младших,
обиженных смирял, а обидчиков защищал.
В этом скрывалась духовная мудрость. И
опытные понимали и не обижались.
297
Ценил Батю ш ка, когда человек сам
постепенно осознает свои недостатки, не­
мощи, пороки. И, не надеясь на себя, про­
сит Бога о помощи, об избавлении от них,
о помиловании. И, раскаявшись, человек
получает от Бога просимое, принимает со
смирением и благодарением.
Когда кто подойдет с жалобой на ближ­
него, особенно по зависти или ревности,
тогда все пропало. Он такой урок задаст
испытательный и смирительный, и такое
лекарство духовное предлож ит, что не
обрадуешься, и не захочешь в другой раз
жаловаться. Такие жалобы Батюшка ста­
рался искоренять во всех, как недуг ду­
шевный.
С наговорщиками и клеветниками иног­
да поступал очень мудро: наказывал ок­
леветанных еще более, чем ожидал окле­
ветавший, тем самым вызывал в нем чув­
ство стыда и отучал клеветать на ближ­
него.
Когда ж е кто подходил к Батюшке с
тайным гневом на ближнего, ж елая найти
себе защ иту у Батюшки, себя оправдать,
а ближнего обвинить, то такого вместо
защиты Батюшка проберет при всех и сми­
рит за его гордые помыслы и дела.
В случае обид или недоразумений при­
учал просить друг у друга прощения и не
злопамятствовать, особенно перед прича­
298
стием. И приводил пример всем извест­
ный о двух собратьях — Тите и Евагрии.
Иной раз указы вал, у кого и в чем
проявляется гордость (начало всех грехов):
у одних в походке, у других в голосе, у
третьих духовная гордость сокрыта — что
самое опасное и вредное для человека, и
что необходимо осознать, и открыть ду­
ховному отцу. Только Господь, за молит­
вы духовного отца, раскроет все тайники
души человеческой со всеми изгибами, и
все таящ иеся в ней змеи выползут нару­
ж у к удивлению и уж асу самому себе и
другим.
“К каждому нужен свой подход. Что
одному можно сказать на пользу, то дру­
гому то ж е самое может быть во вред”.
Часто говорил: “Терпите друг друга не­
мощи и недостатки — в этом спасение.
Огонь огнем не тушат, а водой. А зло по­
беждается любовью!”
Когда без благословения сходились на
ж ительство две молодые, или две ста­
рые, но состоятельные, Батюшка, быва­
ло, скажет: “Нет бы пожилой и состоя­
тельной взять к себе помоложе девушку
или вдовушку, которая трудилась бы и за
ней ухаживала, слушалась, и приучалась
ко всему доброму”. Молодым жить вмес­
те вовсе не благословлял. И не уж ива­
лись те, кто сходился, потому что не ус­
299
тупали одна другой, и не научались ни­
чему доброму. Но одной ж ить тоже нико­
го не благословлял, особенно гордых и
своевольных. Указывал на опасность та­
кого жития. В пример приводил рассказ
о блестящ ем гвозде, который на пороге
ногами трется. А другой зарж авевш ий в
углу где-нибудь леж и т и никто его не
трогает. И добавлял поговорку: “Вместе
живущ ие друг о друга трутся — и все
спасутся”.
О гордости, самонадеянности, самоуве­
ренности приводил в пример притчу Оп­
тинских старцев: “В летний теплый день
летит ж ук и гудит: “Мои поля, мои луга,
мои леса...” Но вот подул ветер, полил
дождь, ж ук приж ался под листком и ж а ­
лобно пищит: “Не спихни меня!”
Одна душевнобольная оскорбляла Б а ­
тюшку при всех, обзывала его и его чад,
и тех, кто ухаж ивал за ней, тоже оскор­
бляла. А Батюшка спокойно ответил ей:
“А ты думала я какой? Вот такой я и есть!
Ну найди себе лучше меня!”
Часто на вопросы: “Как нам ж ить?”
— отвечал словами Оптинского старца Ам­
вросия: “Ж ить — не тужить, никого не
осуждать, никому не досаж дать и всем
мое почтение”.
На немирствующих между собой сло­
вами тех ж е Оптинских старцев, бывало,
300
скажет: “Друг о друга трутся и все спа­
сутся!” “Терпение и труд все перетрут”.
А возмущения, недоразумения в семье или
между одинокими людьми называл: “Плев­
ки от врага”. Когда враждующие прими­
рялись, тогда сами осознавали, что это
так.

О болезнях
Ж алующимся на болезнь иногда ска­
жет: “Одно пройдет, другое найдет!” “Бо­
леть нам необходимо, иначе не спасемся.
Болезни — гостинцы с неба!”
В утешение старым и больным, скор­
бящим, что не могут в храм Божий хо­
дить: “Благословляю молиться умом мол­
ча: “Господи помилуй”, “Боже, милостив
буди мне грешной”. Господь услышит. Тер­
пи болезни без ропота. Болезни очищают
душу от грехов”.
Пожилым людям отвечал иногда сло­
вами пророка Давида: “Семьдесят лет,
аще ж е в силах, осмьдесят лет, и мно­
ж ае их труд и болезнь”. Молодые болеют,
а старым как не болеть, когда организм,
как одежда, обветшался от времени”.
Иные думают поправить здоровье и
продлить себе жизнь, вкуш ая вино и мяс­
ную пищу. Батю ш ка, бывало, скаж ет:
“Нет, мясная пища бывает полезна при
301
здоровом сердце и ж елудке, а в против­
ном случае она только вредна. Раститель­
ная пища легко усваивается при больном
организме и потому полезна”. И себя в
пример приводил: несмотря на множество
болезней, мясной пищи не вкушал, а до­
ж ил до преклонных лет. И потом добавит:
“Не одной пищей жив человек”.
Внушал Батюшка беречь свое здоро­
вье. В большие холода одеваться и обу­
ваться потеплее, хотя это и не модно. “Б е­
регите свое здоровье, оно — дар Божий.
Злоупотреблять своим здоровьем грешно
пред Богом”.
Некоторым молодым людям, ввиду их
слабого здоровья, Батюшка не давал бла­
гословения учиться дальше десятого клас­
са. “Выучишься, а здоровье потеряешь. А
без здоровья какой ты работник? И плюс
духовное опустошение — душа потеряет
последнюю искру Божию!”
В зимнее время, особенно к праздни­
ку Рождества Христова, не благословлял
белить в домах, оберегая здоровье своих
чад и их дома от сырости. Только уборку
сделать — и все. Бывало, скажет: “У нас
в монастыре побелку и чистку помеще­
ний делали только к П асхе”.
На курорты или в дома отдыха ездить
не советовал: “На эти деньги на месте,
дома лечись, отдыхай и почаще в храм
302
Божий ходи”. И еще говорил: “В болезнях
благодарите Бога!” И жалующимся на бо­
лезни иногда скажет: “А как ж е ты хо­
чешь спастись? Другого пути нет”. “Два
царствия тоже никто не наследует. Кто
здесь поживет для плоти в свое удоволь­
ствие, забы вая о душ е, лиш ается Ц ар­
ствия Небесного”.
Немало было случаев, когда подходи­
ли к Батюшке с жалобой на какую -ни­
будь болезнь. На что он одному скажет:
“И я болен. И у меня болит”. И добавит:
“Пройдет!” И все проходило, вы здорав­
ливал человек. А другому скажет так же,
но не добавит слова “пройдет”. Значит не
пройдет.
В тех случаях, когда кто-нибудь стра­
дал головной болью, Батюшка советовал
брать маслице от лампады перед иконой
“Усекновение главы Иоанна К рестителя”
и м азать им голову, а так ж е служ ить
Иоанну Крестителю молебны.
Бывали случаи, на чью-нибудь прось­
бу: “Батюшка, помолитесь, зубы болят”,
он ответит: “А ты не бранись с ближни­
ми, живи мирно и не будут зубы болеть!”
Про некоторых психически или душ ев­
но больных, одержимых Батюшка гово­
рил: “Кто из них выздоровеет, кто вре­
менами будет опять попадать в больницу,
а кто останется в таком положении до
303
смерти”. Некоторых одержимых утешал,
убеждал терпеть с Божией помощью “...и
уподобитесь мученикам, без мытарств вой­
дете в Царствие Небесное”.
Бывало, заболеет кто-нибудь, леж ит
дома и думает: “Вот бы Батюшка с кем-
нибудь передал бы от себя хотя бы суха­
рик! Мне бы сразу стало легче”. И что
же? Вскоре кто-нибудь приходит и при­
носит гостинец от Батюшки к великой ра­
дости болящего. И тот сразу чувствует себя
легче.
Иногда говорил: “Почему иные люди
почти всю жизнь страдают, болеют, тер­
пят скорби, обиды и т. д.? За родительс­
кие и прародительские грехи. Эти стра­
дальцы как ж ивая ж ертва приносятся во
искупление родительских и прародитель­
ских грехов”.

Об уходе за больными и о
сострадании
Батюшка внушал не забывать страж ­
дущ их и больных, особенно в больнице
лежащ их, быть чуткими, сострадательны­
ми к ним — может и сами такими будем.
Многим молодым девушкам благословлял
работать в больнице. “Самое жестокое сер­
дце, глядя на таких страдальцев, может
смягчиться и сделаться сочувственным и
304
сострадательным к ближнему. От этого
зависит спасение душ и”.
Тех же, кто завидовал богато ж иву­
щим, частенько брал с собой на требы к
самым бедным вдовам с детьми, живущим
в землянках. И скажет: “Вот посмотри, как
люди живут! А ты любишь смотреть на
хорошие дома и богато живущих и зави­
довать тому, в чем нет спасения. Вот где
спасение! Вот где школа сострадания и
доброделания! Для искоренения зависти
надо смотреть на хуж е тебя ж ивущ их,
тогда мир будет в душе, а не смущение.
И завидовать перестанеш ь”.
Говоря о пользе нестяжания, Батю ш ­
ка приводил в пример одного своего зна­
комого священника, у которого, после его
кончины, ничего не осталось: ни денег,
ни вещей. “Как хорошо! Как легко уми­
рать, когда нет ничего лишнего! И будет
приют в Царстве Небесном”.
Поскольку Батюшка сам был милости­
вым, сострадательным к больным и неи­
мущим, то и других тому ж е учил: “В
этом и заключается наше спасение”. “Если
сам ты не милуешь ближних и, что еще
хуже, не прощаешь, то как у Господа бу­
дешь просить себе милости и прощения?”
Но не без рассуждения Батюшка ми­
лостыню подавал и других предупреждал.
Особенно пьяниц избегал. Не одобрял ску-
305
пость и расточительность без нужды. “Во
всем держ аться золотой середины”.
Бывали и такие случаи: люди, на по­
печении которы х находились больные
родственники, начинали тяготиться ими,
обижать и доводить до слез. И даж е если
они ж или на далеком расстоянии от Б а ­
тюшки, он провидел это духом и внезап­
но являлся в эту семью. Утешал больного
и обиженного, примирял всех и молился,
чтобы Господь даровал терпение и любовь,
как больным, так и ухаживающим за ними
во спасение души.

О причастии и посте
Строгие выговоры делал тем, кто са­
мочинно, без благословения постится пе­
ред причастием (то есть по один-два или
три дня не вкуш ает пищи). Таких даж е
не допускал до причастия. А слабым и не­
мощным даж е на ночь перед причастием
благословлял выпить чаш ечку кипяточка
и кусочек булочки съесть, чтобы не ос­
лабли, и не сделалось им плохо к утру.
Слабым и больным желудком или лег­
кими разрешал в пост по принятии Святых
Таин, вкушать молоко или чай с молоком,
как лекарство. Но после сказать на испове­
ди священнику, что по болезни и немощи
это допускал и у Бога просить прощения.
306
Старым монахиням, которые на обе­
дах в миру вкушали мясную пищу, нару­
ш ая устав (когда в таком возрасте и пост­
ной-то пищи нужно употреблять в меру),
Батюшка строго об этом напоминал. А мо­
лодым не возбранял куш ать мясное до
определенного возраста, а потом посте­
пенно приучал отвыкать. Батюшка во всем
ценил умеренность.
Не раз говорил: “За несоблюдение без
причины постов, придет время — постигнет
болезнь. Тогда не по своей воле будешь
поститься. Господь попустит за грехи”.
С сожалением говорил о тех, кто ред­
ко бывает в храме, редко или совсем не
при чащ ается (особенно пожилые). Как
пример, указывал на тех, кто ж ивет р я­
дом с храмом: “Просидят на лавочке всю
службу, но в церковь не придут, хотя
христианами зовутся! Другие ж е люди,
ж ивя от храма в отдаленных местах, за
много километров, находят время ради
спасения душ и приезж ать в церковь в
праздники и молиться”. Сожалел также,
что мало ходит в храм мужчин: “Почти
одни женщины бывают, а где ж е мужчи­
ны?” Иногда кто-нибудь скажет: “В этом
году людей в церкви прибавилось!” А он от­
ветит: “Это не наши, а приезжие люди. А с
нашего Нового города как никто не ходил,
так и не ходит, кроме нескольких женщин”.
307
Иногда Великим постом кто-нибудь
скаж ет: “Много сегодня причастников
было”. А он ответит: “Причастников мно­
го, да причастившихся истинно не много”.
“Не нужно гордиться тем, кто своев­
ременно причащ ается и не отчаиваться
тем, кто по обстоятельствам не мож ет
этого делать. Бывает, лишь перед самою
кончиной человек сподобляется причас­
титься во спасение душ и”.
Часто говорил: “Не дорого начало, не
дорога середина, а дорог конец”. И много
приводил поучительных примеров, когда
кто в н а ч ал е духовного п ути горячо
возьмется молиться, поститься и проч., да
еще без благословения, но впоследствии
охладевает и оставляет этот путь. А дру­
гие идут умеренно, с постоянством, тер­
пением, и превосходят всех. Батюшка це­
нил во всем середину и говорил: “Царс­
ким путем все святые Отцы ш ли”.
“Кто идет с самого начала постепен­
но, не делая скачков с первой ступени
через две-три, а постепенно переходя с
одной на другую до конца не торопясь,
тот спасается”.
“Умеренность, воздержание, рассуж ­
дение, своевременность, постепенность по­
лезны всем и во всем”.
Были случаи, когда по незнанию не­
которые новенькие подходили к Св. чаше
308
не исповедавшись. Батюшка сразу строго
спрашивал: “А вы исповедывались?” И не
допускал до причастия. А после службы
доведет до сознания человека как надо
готовиться к принятию Святых Таин. Осо­
бенно не мирен бывал на тех, кто без ува­
жительной причины опаздывал на служ ­
бу и требовал исповедать его и причас­
тить без должного приготовления, и это
при добром здоровье. “Так только боль­
ных можно причащать, а вы при добром
здравии и имеете за собой множество гре­
хов. Неужели не можете выбрать время,
чтобы приготовиться, очистить себя по­
каянием, прийти во время в храм, выс­
луш ать правило и службу, и, исповедав­
ш ись, подойти со страхом Б ож иим к
чаше!” И не допускал таких до причастия.
Прибавлял еще: “Подойти к чаше Святых
Таин, это не все равно, что подойти к
столу к чашке супа или к чашке чая”.
Очень досадовал на тех больных или
их родственников, которые зовут священ­
ника причастить Святых Таин, когда у
больного уж е и язы к не ворочается, и
рассудок потерян. В одних случаях вино­
ваты родные, в других — сам больной,
не имея веры, с упреком отговаривался:
“Что вы меня хоронить хотите?” Такое
суеверие, что после причастия Святых
Таин он умрет.
309
Бы л случай, когда совсем недвиж и­
мого молодого человека стали соборовать.
И ему так казалось (как сам он расска­
зы вал), что кончится соборование, и к
нему подойдут прощ аться ж ена и дети,
как к умирающ ему. А Бог дал, что пос­
ле соборован и я и п р и ч а с т и я С вяты х
Таин, он стал поправляться, совсем вы з­
доровел, стал работать, и в храм Бож ий
ходить.
Б атю ш к а С евасти ан был недоволен
тем и, кто не ж е л а л собороваться и з-
з а у б е ж д е н и я , что соборую т то л ьк о
ум ираю щ их. А другие им ели суевери е,
что после соборования по зем л е н е л ь зя
х о д и ть, на что Б а т ю ш к а недовольно
ск а ж е т: “Н у л е т а й тогда, р а з ходить
н е л ь з я ”. И м олоды м Б атю ш к а благо­
сло в л ял собороваться, потом у что по­
чти все душ евно и телесн о больны е, а
соборую щ иеся с верою получаю т и сц е­
лен ие, п о д кр еп л ен и е и прощ ение з а ­
бы ты х грехов.

О почитании праздников и
святых
Батю ш ка часто убеж дал в скорбях,
болезнях и искушениях призывать в мо­
литвах всех святых угодников Божиих,
чтить их память. Так ж е чтить день свое­
310
го Ангела, имя которого носишь, но не
день рождения.
Батю ш ка был не доволен теми, кто
отмечал день своего рождения, а не день
Ангела. И приводил в пример Ирода, ко­
торый во время пира в день своего рож ­
дения велел отсечь главу св. Иоанну К ре­
стителю.
Очень огорчался Батюшка тем, что в
народе больше почитались праздники чу­
дотворных икон Божией Матери, чем дву­
надесятый праздник Рождества Пресвятой
Богородицы, в день которого народа в хра­
ме бывало мало.
Ради того, чтобы почтить Рождество
Божией Матери, был освещен престол в
честь этого праздника, в связи с чем на
праздник приезжал архиерей и было боль­
шое торжество.
Такж е за годы своего служения Б а ­
тюшка довел до сознания прихожан зна­
чение и величие св. апостола Иоанна Бо­
гослова и научил их приходить в храм в
день его памяти. Часто говорил: “Ведь у
вас в семьях нет мира и любви между вами.
А кто вам поможет, как не он, св. Иоанн
Богослов, апостол любви? “Дети, любите
друг друга!”
Часто умолял и очень строго предуп­
реждал, во избежание наказания Божия,
не ходить в праздники на базар, по мага­
311
зинам и проч. Приучал дорожить празд­
ничными церковными службами, не ме­
нять их ни на что житейское, душ евред­
ное. “Только в церкви человек обновляет­
ся душой и получает облегчение в своих
скорбях и болезнях”.
Очень следил за тем, чтобы в двуна­
десяты е праздни ки в храм е все было
то р ж ествен н о и празднично, и чтобы
люди по-праздничному были одеты, хоть
не в новое, но в светлое. А так ж е пищей
постараться отметить праздничный день.
А постом, или в будничный день делал
замечание тем, кто одевался в светлое
без причины к этому. Бы л внимателен во
всем — и в духовном и в земном, ж итей­
ском.
Так ж е следил, чтобы свечи были чи­
сто восковые, особенно в алтаре. “На аро­
матный запах восковых свечей сходит бла­
годать Б ож ия” — так говорил Батюшка и
ценил трудолюбивую пчелку. Часто ста­
вил ее в пример нам, ленивым и нера­
дивым: “Сколько она пользы приносит —
Богу — воск, а человеку мед л ек ар ст­
венный”. И детям, не почитающим роди­
телей, а особенно мать, ставил в пример,
как пчелки оберегают свою матку: ж ал е­
ют ее, и в случае ее болезни слетаются
над ней и машут крылышками, чтобы ей
легче было.
312
Батю ш ка не раз убеж дал, что для
церкви нужно доставать предметы самые
лучшие, а для себя оставлять похуже. “А
у нас наоборот: себе получше, а для хра­
ма похуж е”. И трудиться по совести, как
можно лучше.

Об иконах
Батюшка ни под каким видом не бла­
гословлял принимать от прихожан иска­
женных икон (то есть написанных не по
канонам, небрежно, с искаженными ли­
ками). А если дарили иконы старинные,
но местами поврежденные, отдавал их
подправить и затем дарил иконы тем, кто
в них нуждался. Он очень ценил старин­
ные иконы. Когда кому-нибудь дарит на
молитвенную память икону, то, бывало,
скажет: “А ведь это старинная икона, пи­
санная красками”. Не допускал украш ать
иконы яркими бумажными цветами.
П риезж ая с треб, Батюшка часто со­
круш ался о том, в каком небрежении в
домах находятся иконы. Если имеется одна
или две иконы, то и те закопченные, в
пыли, где-нибудь в дальнем углу повеше­
ны под грязной занавеской, чтобы никто
их не видел. А фотографии свои и своих
детей чуть ли не в самом святом углу по­
весят.
313
О порядках в храме
После службы Батюшка благословлял
сразу ж е открывать двери и отдушины,
чтобы проветри вать помещ ение. Бы ло
даж е составлено расписание для сторо­
ж ей и дежурных: на сколько часов откры­
вать после службы и за сколько перед
службой (учитывая погоду и время года).
От техничек требовал не поднимать пыли
во время уборки, беречь иконы и позоло­
ту от пыли и копоти. Наблюдал за всем
обслуживающим персоналом и видел, кто
как трудится: кто добросовестно, а кто с
леностью и небрежно. По ночам из око­
шечка своей кельи присматривал за сто­
рожами и, бывало, скажет: “Вот этот сто­
рож всю ночь ходил по двору, я видел из
окошечка”. А про другого скажет: “А этот
всю ночь не выходил из будки, значит
спал, а не деж урил”. И таких не велел
держать. Так ж е наблюдал за всем, что
делалось в храме и на церковном дворе
хорошего и плохого, и что требовало ис­
правления. Кто быстро, без страха Бож ия
ходил по церкви, да еще руками разм а­
хивал, толкал других, или даж е во дво­
ре на улице так себя вел, тем делал за ­
мечание при всех в назидание всем. Осо­
бенно тем, кто позволял себе бегать, то­
пать ногами, шуметь, подраж ая блаж ен­
314
ным. Это Батюшка запрещ ал строго. По
походке и внешним движениям он видел
характер человека, внутреннее состояние
его души. “Ходить надо тихо, спокойно,
не шагать широкими шагами, не топать
ногами, особенно в храме, даж е если спе­
шишь. Ведь на нас смотрит мир и пример
берет”. С Херувимской песни до конца
обедни запрещ алось всякое движение в
храме (и торговля свечами, и записи треб,
и проч.), Батюшка приучал оставаться в
храме до конца молебна, поэтому только
после молебна давал прикладываться ко
кресту. Часто повторял: “Все мы старые,
слабые, немощные, больные, неповорот­
ливые и все делаем медленно. Поэтому и
служба долго идет. А где молодые священ­
ники — сильные, крепкие, там все быст­
ро делается и скорее отходит служба”. (Да
не к радости, теперь уж е убедились.)

О пении
Пение хора любил молитвенное, уми­
лительное. “Это не угодно Богу —- кри­
чать, да еще и ногами притопывать. Бог
не глухой, Он все слыш ит и помыслы
наши знает”.
За чтением и пением хора Батюшка
очень внимательно следил, чтобы читали
и пели со страхом Божиим, благоговейно
315
и молитвенно. Не терпел выкриков, когда
один заглуш ает всех. Ценил труд и терпе­
ние певчих, дорожил ими и, как мог, уде­
лял внимание. В праздники угощал чаем,
раздавал гостинцы. Особенно любил Б а ­
тюшка раздавать головные или носовые
платки. Иногда так дораздается, что ни­
чего больш е не останется. Тогда д ает
кому-нибудь денег, чтобы купили плат­
ков для раздачи.

Об одежде
Пробирал тех монахинь, которые лю­
били напоказ одеваться в монашеское, или
мирских вдов и девиц, одевающихся в чер­
ное. Говорил: “Лучше всего одеваться в
синий или серый цвет, скромно. Черное
не спасет и красное не погубит”. Моло­
дым советовал одеваться в пестрое, что­
бы не подозревали на работе и не поно­
сили напрасно.
Говорил еще: “Молодые не должны
уделять своей внешности большого вни­
мания. Не надо им слишком за собой сле­
дить: ни часто мыться, не одеваться со
вкусом, а небреж нее, не смущ ая свою
душ у и совесть, чтобы и для других не
быть камнем претыкания. Сам хочешь спа­
стись и другим не мешай. А старенькие
должны быть чистыми и опрятными, что­
316
бы ими не гнушались, и не отворачива­
лись от них.”

О сиротах
К сиротам относился с большим сочув­
ствием и состраданием. При встрече с та­
кими сначала накормит их, утешит, с ног
до головы осмотрит — кто в чем одет и
обут, расспросит обо всем, и поможет сло­
вом, делом и молитвой. Как родные отец
и мать, позаботится.

О воспитании детей
Иногда Батюшка говорил о брачных
узах и о супруж еских обязанностях: о
верности, доверии, о терпении в случае
болезни одного из супругов или детей. Уп­
рекал неблагодарных детей, напоминая им
заботы родительские: их труд, любовь,
бессонные ночи у колыбели во время бо­
лезни, страх за жизнь и здоровье детей.
“Господь лишит таких детей счастья” —
говорил Батюшка. “Чти отца и матерь, да
долголетен будеши на земли”. В пример
ставил тех детей, которые чтили своих
родителей при их ж изни и по смерти мо­
лятся о них.
Неоднократно предупреж дал родите­
лей, которы е чуть не с м ладенчества
317
приучают детей к своеволию и самолю­
бию: “Теперь не дети идут за родителя­
ми, а родители за детьми”. И приходи­
лось наблюдать, как мальчик тянет за
руку бабушку или мать: “Пойдем домой
или на улицу!” Только бы уйти из храма.
И родители слушались, и уходили.
Не раз и не два Батюшка делал зам е­
чание родителям за чрезмерное пристра­
стие и привязанность к своим детям, за
то, что родители готовы чуть не молить­
ся на них вместо Бога. “Сами простые кре­
стьяне малограмотные, одеваются и обу­
ваются абы во что и абы как, недоедают
ради того, что бы своих детей одеть,
обуть, и выучить наравне с городской ин­
теллигенцией. А дети, выучившись, начи­
нают презирать неграмотность и нищенс­
кое одеяние своих родителей, даж е сты­
дятся их”.
Митрополит Иосиф (Чернов), тот убеж­
дал родителей с младенчества приучать
детей не убивать живых существ, начи­
ная с таракаш ки, букашки, птички, кош­
ки, собачки. Потом и до человека дойдет,
и даж е самих родителей не пощадят от
жестокости. “Приучайте любить и ж алеть
всякую тварь Божию, и не обижать. В том
числе и растения”. Но нашлись ретивые
мамаши, которые посмеялись над пропо­
ведью Владыки Иосифа: “Что это за та ­

318
ракашки-букашки?” Они даже смысла не
хотели понять, не то, что детей полезно­
му учить. (Может какая впоследствии и
поняла, когда, в ожесточении выросший
сын или внук, задал ей урок по ее воспи­
танию.)

О послушании
Бы вали случаи, когда приезж ие, во
избеж ание неприятностей на работе и
дома, торопились скорее уехать. Но воп­
реки их желанию, Батюшка задерж ивал
их на один-два дня. Те, кто слуш ался и
оставался, благополучно возвращались, и
все обходилось у них хорошо, и дома, и
на работе, А тех, кто не слуш ался и уез­
ж ал, постигали неприятности в дороге,
дома, или на работе. И они раскаивались,
что ослушались Батюшку.
Под праздники никого не благослов­
лял в дорогу, а уезж авш ие по своей воле
тоже не избегали скорбей и неприятнос­
тей.
Батю ш ка не одобрял тех, кто свое­
вольничал, и исход их дел был печален.
Одна из пожилых девушек задумала без
благословения выйти замуж. Об этом дру­
гие сказали Батюшке, и он ответил: “Ка­
кой там муж? Ш пана!” И ее саму проси­
ли и умоляли не выходить за него: “Вый-
319
дешь — будешь страдать!” Так точно и
получилось впоследствии.
Бывало, Батюшка, скаж ет при всех:
“Кто не приучится слуш ать родителей,
равны х и старш их себя, и даж е мень­
ших, тот, выросши, никого слуш ать не
будет, и его потом никто никогда не по­
слуш ается”.

Об отпевании
Батю ш ка сокруш ался о тех лю дях,
которые, потеряв близкого человека, до
отчаяния, до истерии доходили, подни­
мали крик и вопль у гроба умершего. Б а­
тюшка скажет, что это неверующие люди.
“Тяж ело умирать человеку, не имеющему
веры, оставляя родных и богатство, а не­
верующим родным терять близкого чело­
века, в котором полагали все свое зем ­
ное счастье. Господь посекает их надеж ­
ду, а они не понимают Бож ия произволе­
ния. Среди верующих родственники хотя
и плачут по покойнику, но сдержанно, и
скорбят, но умеренно. Все растворено мо­
литвой и надеждой на помощь Божию. Ве­
рующий умирает спокойно, как засыпает,
и по смерти на лице его запечатлевается
последнее целование Ангела Х ранителя”.
После отпевания неверую щ его или
нечаянно умершего человека иногда не
320
вытерпит, скажет: “Как тяжело отпевать
таких!” (Умерших без покаяния и при­
частия Святых Христовых Таин отпевал
только ради утеш ения их близких.) И тем,
кто читает Псалтирь над неверующими
покойниками (ради утеш ения их родст­
венников), то ж е самое говорил: “Как т я ­
жело читать по ним Псалтирь!”
Если Батюшка отпевал пожилого че­
ловека, благочестиво прожившего жизнь,
то, бывало, после отпевания скажет: “Ко­
лос зрелый в житницу вечную канул!” А
о другом скаж ет другое. Ему была извест­
на участь души умершего.
Особенно сокрушался за умерших мла­
денцев, которых ни очно, ни заочно ник­
то не отпевал. “Крестить еще принесут,
а отпевать — очень редко. А разве мало
их умирает?”
Бывало кто-нибудь из певчих, ж алея
Батюшку, предложит заочное отпевание
покойника отложить на следующий день,
но Батюшка строго ответит: “А вы знае­
те, как ему там? Отложить-то можно, но
можно и самому умереть, и душ а оста­
нется не отпетой”.
Много р аз убеж дал на поминки не
брать вина, а тем паче водки. “Постом —
постной пищей поминайте, а в обычные
дни — тоже попроще и не много блюд.
Покойникам этого не требуется”. А бед­

11 Зак. 87 0%. 321


ным благословлял три-четы ре человека
накормить горяченьким чем-нибудь и все”.
Одной скорбящей женщине, потеряв­
ш ей единственного сына, на ее слова:
“Ж аль его, он был хороший, послушный,
со всеми обходительный и верующий”, —
Батюшка ответил: “Вот и хорошо, что у
тебя на всю жизнь останется о нем доб­
рая память. Остался бы жив, через год или
два спился бы с друзьями, и навеки душа
погибла бы”.
“А шахтеры, если бы не ругались и
имели страх Божий, были бы как муче­
ники, спускаясь под землю работать, как
на смерть. Как знать, выйдет он оттуда
живой, или нет?”

О батюшкиной исповеди
Идет, бывало, к Батю ш ке человек с
тяжестью на душе, с обидой на кого-ни­
будь и помыслы бьют его, как молотком:
то скажи Батюшке, другое скажи. А сто­
ит только увидеть Батюшку и получить
благословение — все исчезает, как дым,
и тяж есть и мысли. От его ласкового, теп­
лого взгляда согревается душа и сердце.
Становится легко, радостно — и говорить-
то нечего, и не на кого ж аловаться —
все стали хорошими. Как и з-за черной
тучи выйдет солнышко, обогреет и осве­
322
тит всех, грешных и праведных. И при
свете этих лучей человек осознает, что
сам он хуж е других.
Когда говорили о видениях, он один
ответ давал: “А я ничего не виж у!” И при­
водил слова святы х Отцов, что не тот
выше, кто видит Ангелов, а тот, кто ви­
дит свои грехи.

О многословии
Не терпел, когда кто много говорит
без дела и пользы, и, не дай Бог, с целью
осуждения. Тут ж е даст понять и смирит.
Сам ж е больше молча выслушивал и под
конец одним, двумя словами на все давал
ответ.
За многословие, а паче за пустосло­
вие делал замечание: “Знаю, что ты уме­
ешь много говорить, — бывало, скаж ет
кому-нибудь в назидание всех, — а у меня
зубов нет и горло болит, потому мне труд­
но говорить”. После многословия и пус­
тословия остается такой тяж елы й осадок,
как кто песку насыпал на душу, даж е
после душеспасительных бесед.
Говорил еще Батю ш ка: “Кто любит
много говорить, празднословить и шутить,
у таковых под конец жизни Господь отни­
мает речь”. (Что в действительности наб­
людалось за некоторыми.)
323
О смехе и вольном обращении
Не терпел Батюшка смеха и вольного
обращ ения, особенно, если кто кого-то
толкнет или дернет, а такж е шуток, на­
смешек и т. п. В пример приводил Спаси­
теля, который никогда не смеялся, а пла­
кал, чему свидетели были ученики Его. И
М атерь Божию никто не видел смеющей­
ся.
Не одобрял тех, кто хотя бы в шутку
говорил неправду. “Говорите всегда прав­
ду и истину, и не смейтесь. В смехе и
вольности начало блуда”.

О помощи Божией и падениях


Бывало скажет: “До самой смерти бой­
тесь падений и не надейтесь на свои силы,
а только на помощь Божию, призывая Его
в молитве со смирением”.
По поводу падения одной девицы (не
из близких духовных) он сделал строгое
наставление другим: “Запущ енная, заг­
ноенная рана, скрываемая как от телесно­
го, так и духовного врача, трудно подда­
ется уврачеванию и исцелению. В самом
начале искушения, когда я мог бы помочь,
вы скрываете и ничего не говорите мне.
А когда залезете по уши в беду, тогда
плачете и просите: “Батюшка, спаси!” А

324
как я могу спасти, когда поздно уж е!” И
добавил: “Самая лютая страсть — блуд­
ная. Она может бороть человека на болез­
ненном и даже смертном одре, особенно
тех, кто прожил жизнь земную до старо­
сти невоздержанно. Эта страсть в костях
находится, она бесстыжее всех страстей.
Никто сам по себе не может избавиться
от нее. Только Господь может избавить,
когда обращаешься к нему со слезами и
сокрушенным сердцем. Помнить нужно об
этой брани до самой смерти. Стоит толь­
ко немного забыться, оставить молитву,
потерять страх Божий, как она тут ж е
даст о себе знать. Только непрестанная
молитва, страх Божий, память смертная,
память о суде, аде и рае отгонит ее”.
Иногда на жалобы кого-нибудь на свои
недостатки и немощи, скажет: “Читай кни­
ги, там все найдешь!” И иным благослов­
лял читать ж ития святых, а другим —
творения святых Отцов — кому что на
пользу.
“В деле своего спасения не забы вай­
те прибегать к помощи святых Отцов и
святых мучеников. Их молитвами Господь
избавляет от страстей. Но никто не ду­
майте своими силами избавиться от них.
Не надейтесь на себя до самой смерти в
борьбе со страстями. Только один Гос­
подь силен избавить от них просящих у
325
Него помощи. И покоя не ищите до са­
мой смерти”.
Некоторым, ж алую щ им ся на беспо­
койство от людей, бесов, страстей и т.
д., Батю ш ка отвечал не раз: “Тогда мо­
ж ет быть покой, когда пропоют: “Со свя­
тыми упокой...” А до этого не ищи покоя
до самой смерти. Человек рож дается не
для покоя, а для того, чтобы потрудить­
ся, потерпеть ради будущей ж изни (по­
коя). Здесь мы странники, приш ельцы,
гости. А у странников нет покоя в чужой
стране, в чуж их делах. Они, ступая шаг
за шагом, идут вперед и вперед, чтобы
скорее достичь родного отечества, то
есть дома Бож ия, Царства Небесного. А
если здесь, в земной юдоли скорбей, в
мире удовольствий замедлить, то вечер
(то есть зак ат дней) незаметно подсту­
пит и смерть застанет душ у неготовой,
без добрых дел, и времени их сотворить
уж е не будет. Смерть неумолима! Ни один
богач богатством, ни сребролюбец день­
гами, ни богатырь силою, ни царь, ни
воин не могут откупиться от смерти, и
никто из них не мож ет взять с собою
ничего, приобретенного ими. Наг человек
родился, наг и отходит. Только вера, доб­
рые дела, милостыня идут с ним в буду­
щую жизнь, и никто не поможет: ни дру­
зья, ни родные”.
326
Об осуждении
Строго запрещ ал Батюшка осуждать
и уничижать других священников (своих
и чужих), не беря у них благословения.
Таких он сам не благословлял. “Откуда я
знаю, кто каков? Может он лучше всех
нас, а мы будем порицать его. Откуда мы
знаем его душ у?” “По внешнему виду и
по поступкам судить — можно ошибить­
ся, в чем большой грех”.
“Что вы с моими священниками обра­
щаетесь, как с мальчишками? На покло­
ны вас поставлю!” — так говорил тем, ко­
торы е д е й с тв и те л ь н о о б р ащ ал и сь со
священниками (молодыми и старыми), как
с меньшими или равными себе.
Не терпел, когда кого хвалили, пори­
цали, или осуждали. Он в самом после­
днем и немощном найдет добрые качества,
а в хваленых найдет отрицательные сто­
роны, и смирит гордыню, и упразднит
пустую славу.
Делал замечание некоторым “прозор­
ливым”: “Я тоже виж у за людьми недо­
статки, но молчу, не обличаю. Л учш е
молча за людей молиться, чтобы сами
свои недостатки осознали, а не обли­
чать, как говорится, с плеча, от чего
иные могут духом упасть и в отчаяние
прийти”.

327
И ногда Б атю ш к а ск а ж е т: “Д ругих
учить — что с колокольни камни бросать.
А выполнять самому — как на колоколь­
ню камни таскать”.

О воздержании
Приучал такж е всех к бережливости и
воздержанию , особенно в неурож айные
годы. Одна бедная вдовушка похвалилась,
что ела дома жареную картошку. На что
Батюшка сделал замечание: “А у людей на
суп картошки нет, а вы лакомились, тогда
как вам тоже кто-нибудь дал Христа ради”.
Бывали случаи, когда за обедом к чаю
подавали сдобные булочки, да еще мас­
ло сливочное ставили. Батюшка, хотя не
возраж ал, но и не прикасался к маслу.
На него глядя, догадывались, что масло
было излишеством и неумеренностью.
Иной раз хозяева приглашали садить­
ся за стол одного Батюшку. Он же не ся­
дет, пока не пригласят всех присутствую­
щих сесть за стол, тогда и сам сядет с ними.
Не одобрял, чтобы поздно ложились
спать и поздно вставали. “Лучше раньше
лож иться и вставать не позднее полови­
ны шестого. Приучаться к порядку, к по­
стоянству”.
Не одобрял Батю ш ка тех, кто соби­
рал лишнее, и не хвалил тех, кто расто­
328
чал без рассуж дения, отдавая все пос­
леднее и лиш ая себя необходимого. “Н уж ­
но при держ и ваться золотой середины,
края ж е гибельны. Золотая середина во
всем земном, а наипаче небесном, духов­
ном. Кто быстро вперед забегает, того
надо остановить. А кто по нерадению или
немощи слишком отстает и не заботится
о душевном спасении, тому помочь вос­
прянуть ото сна, идти наравне со сред­
ними, вперед не забегать, и сзади не от­
ставать”.
Батюшка скажет: “В наших грехах и
страстях не виноваты ни вино, ни ж ен­
щины, ни деньги, ни богатство, как иные
хотят себя оправдать, а наша неумерен­
ность. Пьяницы винят вино, блудницы или
блудники винят муж чин или женщ ин,
сребролюбцы винят деньги, богатые ви­
нят богатство и т. д. Выходит, что если
бы не было вина, женщин, денег, богат­
ства, то грешники не грешили бы. Богом
устроено все премудро и прекрасно. Но
от неразумного употребления и пользова­
ния вещами получается зло”.
Еще говорил не раз: “Зло находи в
себе, а не в других людях или вещах, с
которыми ты не сумел правильно обра­
щаться. Так и ребенок обращается с ог­
нем или мечом: себя ж е ж ж ет, себя ж е
р еж ет”.

329
О себе
Однажды на вопрос: “Зачем сюда со­
брались?” — одна в простоте сказала:
“Чтобы на Вас посмотреть”. Батюшка от­
ветил: “На меня смотреть — у вас глаза
плохие”.
Часто напоминал церковному совету и
письменно Владыке о своем желании уйти
за ш тат (в затвор), со словами: “Хватит
покрывать крыши другим, тогда как своя
раскры та”. Но ответ был один: “Служить
до смерти”.
Чувствуя близкую кончину, частень­
ко напоминал, чтобы на священнические
и руководящие должности ставили, хотя
слабых, немощных, но своих. Тогда все
будет без изменений, как при Батюшке
было.
Певчих в большие праздники гостин­
цами угощал. А после панихиды сам свои­
ми ручками раздавал все всем присутству­
ющим со словами: “Это при мне так,
пользуйтесь, у меня нет семьи”.
“На что мне все это собирать, мне
ничего не нужно”. Но люди слезно про­
сили хоть что-нибудь от них принять. И
Батю ш ка у одних брал, благословлял и
возвращ ал им же. От вторых брал и тут
ж е другим отдавал. А от третьих не брал
совсем, несмотря на их обиды. А если ос­

330
тавят что-нибудь, он долго к этому не
прикасался, а потом отдавал кому-нибудь
нуждающемуся.
Просфорами охотно и с любовью оде­
лял всех, особенно приезжавш их издале­
ка. На Пасхальной седмице, после служ ­
бы садился в церкви или в панихидной,
возле него ставили корзинку с пасхаль­
ными яйцами и он, благословляя, каждо­
му вручал по пасхальному яичку, к радо­
сти и утешению всех.

О монашестве и мире
Однажды говорил: “Между нами, мо­
нахами, и миром глубокая пропасть. Миру
никогда не понять нашей жизни, а нам —
их. Если бы монахи знали заранее, сколь­
ко их ж дет искушений и скорбей на у з­
ком, но спасительном пути, то никто не
пошел бы в монастырь. А если бы мир знал
о будущих благах монашествующих, то
все пошли бы в монастырь”.
“Почему разогнали монастыри? Пото­
му что монахи стали разъезж ать на трой­
ках, да одеваться в шерстянку. А раньше
монахи носили холщовые подрясники и
мухояровые рясы, трудились по совести.
И те были истинные монахи. К акая-ни­
будь игуменья из дворян, а не из своих
монахинь, быстро загоняла послушниц в
331
Царство Небесное своим бессердечным к
ним отношением и жестокостью. Бедные
монахини разговлялись капустой, а игу­
менья, в угоду начальствующим все им
отдавала, а своих лиш ала необходимого”.
Часто повторял слова: “Раб, знавший
волю господина своего и не сотворивший
ее, бит будет больше, нежели раб не знав­
ший воли господина своего”. А некоторым
прямо говорил: “Ведь ты знаеш ь все и
Бога на мир променяла (или променял)”.
“Мир обещает злато, а дает блато”. “Не­
ж енатый печется о Боге, а ж енатый — о
ж ене”. “Не связавш ий себя узами семьи
всегда свободен. Одна забота — спасение
души. Цель ж изни — чистота, конец —
Царство Небесное!”
Когда Батюшка был помоложе и по­
креп че здоровьем , он о тк а зы в а л ся от
транспорта, говоря: “Я монах, долж ен
пешком ходить, а не ездить”. И ходил пеш­
ком на дальние расстояния, как-то: по­
селки Федоровка, Мелькомбинат, Зелен­
трест, Кирзавод и т. д. И, бывало, ска­
жет: “Любил я ходить на окраину Зелент­
реста с чайником за хорошей водой на
родник. А по дороге пел: “Еже о нас ис­
полнив смотрение!”...
Две молодые девуш ки просили по­
слушников доложить о них Батюшке. На
что Батюшка, подумав сказал: “Не зна­
332
ешь, как поступить... Хорошо примешь —
привяжутся еще к тебе, а не принять —
обидятся!” Этими словами Батюшка дал
понять молодым людям, которые впослед­
ствии стали священниками, что не безо­
пасна чрезмерная привязанность со сто­
роны молодых девиц к священникам и свя­
щенников к молодым девицам. Но и гру­
бость не безопасна. Опять — похвальная
золотая середина. “Кто сумеет ее достичь
с Божией помощью, тот многих искушений
избеж ит”.
Как-то в одном доме за чаем девушки
сидели в одной комнате, а женщ ины в
другой (Бывало, что в назидание девуш ­
кам нужно одно сказать, а женщинам —
другое.) Вдруг одна из женщин заш ла в
комнату к девушкам, где и Батюшка си­
дел. Он строго посмотрел на нее и сказал:
“Ведь здесь сидят одни девушки, а ж ен­
щины в другой комнате, и ты садись там
с ними”. Она ушла недовольная, со слеза­
ми и обидой, на что Батюшка сказал: “На
что обижаться? Я ведь правду сказал, что
ты — женщина — садись с женщинами. Я
ведь не сказал, что она — мужчина, что
ж е обижаться?”
Однажды за столом, где сидели и ж ен­
щины и девушки, одна из женщин выска­
зала зам ечание, что Б атю ш ка больш е
ж алеет девушек, чем женщин. На что он,
333
не взирая на лица, прямо сказал ей: “А
ты сколько раз выходила замуж? Ты вся­
кие утеш ения видела, а девушки — ни­
чего! Рады супчик за Батюшкой по ло­
ж ечке докуш ать, что для них великое
утешение составляет”.
Ч асто напом инал следить за пом ы с­
л ам и и чистотою сер д ц а, не уподоб­
л я т ьс я ю родивым девам, говорил: “Д ев­
ство не сп асет без добры х д ел и ч и с­
тоты сер д еч н о й ”. “В неш нее не п о л ь зу ­
ет, если вн у тр и гр язь, стр асти не и з ­
ж и т ы ”. “З а что С п аси тел ь возл ю би л
И оанна Богослова, к ак не за чистоту,
ц ел о м у д р и е, лю бовь, вер н о сть, н е­
ж н ость и послуш ание! Все уч ен и к и ос­
тав и л и И и суса Х ри ста на к ресте, один
И оанн Богослов безбоязненно стоял у
к р е с т а ”. И не р а з Б а тю ш к а говорил
еще: “Любовь вы ш е всех добродетелей”.
“Бог е сть л ю б о вь”, “Б е з лю бви хоть
тел о отдай на всесо ж ж ен и е — все нич­
т о ”. “Где лю бовь — там Б о г”. “Где Бог
— там мир, согласие и тиш ина. Где нет
лю бви — там п р о ти во р еч и я, р асп ри ,
несогласия, изм ен а, к л е в е т а ”. “Любовь
долготерпит, лю бовь не помнит зл а, не
гн евается, не р а зд р а ж а е т с я , не и щ ет
своего. Любовь и щ ет п ол ьзы ближ ним ,
д а ж е в р а га м ”. В п ри м ер Б атю ш к а п р и ­
водил И оанна Богослова, которы й лю ­
334
бовью в о з в р а т и л своего у ч е н и к а и з
ш ай ки разбойников в лоно Ц еркви.
Любил часто повторять слова Иоанна
Богослова: “Дети, любите друг друга!”
Этими словами напоминал о любви к Богу
и ближнему, без которой не доставляют
пользы ни труд, ни молитва, ни пост.
31.01.1960 г.
Слово о покаявшемся
грешнике
“Грешник, оставь свои страсти и гре­
ховные привычки, тебя зовет небо паче
девяноста девяти праведных! Об одном
покаявшемся грешнике радуются Ангелы
на небе. Твоего спасения ищет небо. Толь­
ко покайся и обратись и отстань от греха.
Ради тебя Сам Господь родился в яс­
лях бессловесных и пострадал: зауш ен
был, заплеван, тернием увенчан и рукою
создания Своего пригвожден был ко кре­
сту. Пострадал и умер, чтобы потом про-
336
славиться и вознестись. А ты, человек, чем
тебе гордиться, что у тебя есть своего соб­
ственного, для вечности годного? Б о ­
гатство не возьмешь, честь, слава и здо­
ровье — временные. Будем богатеть для
будущности, туда собирать свое богатство
через нищих, бедных, болящих. Ты —
житель неба, зачем ж е так прилепляться
к земле!? Ты — наследник Царства Не­
бесного, имеющий душ у бессмертную, ко­
торую искупил Сам Сын Единородный кре­
стною смертью Своею.”

Не датировано.
Собор А р хи ст р а т и га М ихаила
О стяжании Ангела
Хранителя
“Ангел Хранитель пребывает с чело­
веком при непорочном сердце и чистой
совести. Внимая сердцу и совести, всегда
будешь слышать голос его, наставляющий
на истину. Кто восчувствует голод духов­
ный, духовное чувство душ и своей, то,
как при телесном голоде человек ищет
пищи, чтобы насытиться, так и здесь бу­
дет искать насытить душу пищею Слова
Божия. В ком духовное чувство заглуш е­
но, ослеплено страстями, тот не восчув­
ствует иного голода, кроме телесного. А
другой, забывая голод телесный, стремит-
337
ся к утолению голода духовного. Страсть
ослепляет душ у постепенным внуш ени­
ем мысли, согласием и совершением дела:
1) заболевание, 2) болезнь, 3) смерть души.
Где действует одна страсть, там Дух Свя­
той и Ангел Хранитель отступает и ду­
шой человек умирает. О, Господи, спаси
ж е от всех сих! Святые Ангелы Храните­
ли, молите Бога о нас!”

Не дат ировано
Слово о любви к ближним
своим
“Как не любить Его, Создателя и Твор­
ца всей Вселенной, всего видимого и неви­
димого, Творца в том числе и тебя, человек
Господь создал человека и вдохнул в него дух
животворящий, дал волю и разум, дал серд­
це, способное наслаждаться дарами Божиими.
Любить не Творца, а тварь, это значит лю­
бить не жизнь, а смерть, себя не любить,
себе врагом быть. Не любить ближнего как
самого себя, это значит восстановить про­
тив себя Творца. Любить Творца надо всей
душою, всей силою и всем помышлением:
мыслить, думать, рассуждать о Боге и бла­
гах Его, нам низпосылаемым. Ибо Он видит
все наши помышления, желания и намерения
по отношению к Нему и ближнему, кото­
рого люби для его спасения, а не для себя.”
338
26.06.1960 г.
Слово о. Севастиана вечером
в сторожке
“Прочитал акаф ист Бож ией М атери
“Нечаянная радость” и долго беседовал. “Вот
3-й и 4-й год прошел, как принял сан архи­
мандрита, а смирения и терпения не при­
обрел. Нетерпеливый, ленивый, нерадивый,
многоглаголивый... А идти надо узким пу­
тем, два Царства Небесных не бывает. Не­
сти свой крест, от крещения данный, до
конца жизни безропотно и терпеть все скор­
би, посылаемые Богом. Сам Господь терпел:
родился в яслях, в бедности, в неизвестно­
сти рос, а потом с проповедью вышел и чу­
деса творил, простой народ просвещал. А
иудеи по зависти распяли Его на кресте. И
все апостолы мученическою смертью умер­
ли, и все первые христиане кровь пролива­
ли, а мы малого не хотим терпеть и нести.
Господи, помилуй! Иисусе сладчайший, про­
сти нас... Всегда благодарить Бога нужно за все.”

25.05.1960 г.
Память Иоанна Богослова -
апостола любви
“В начале бе Слово... Как чистейшему,
честнейшему и нежнейш ему Спаситель
339
вручил ему Свою Матерь. Блажен ты, сын
Громов, подобно орлу воспарив выше всех,
и прогремел, как гром своим учением.”

7.2.1960 г.
Начало Великого поста
“Покаяния отверзи ми двери, Ж изно-
давче...” С глубоким сознанием и чувством
своей греховности каялся мытарь. Не как
фарисей — с возношением и гордостью об­
ращ ался к Богу. Сокрушенным сердцем,
не дерзая взглянуть на небо, бия себя в
грудь, мытарь взывал ко Господу: “Боже,
милостив буди ми, грешному.” Таков ис­
тинно покаявшийся. Покаялся и не воз­
вращ айся больше к прежним грехам, но
начинай новую жизнь в обновленном духе.”

Не дат ировано.
Слово архимандрита
Севастиана
“...Пред лицом Божиим ходить, в серд­
це Его носить. А Он входит в чистые серд­
ца, не занятые гордостью, блудом, нечис­
тотою и другими пороками и грехами. Гос­
поди, улови наше сердце и очисти! Господь
снизойдет в сердца наши, когда мы откро­
ем Ему туда вход смирением, терпением,
340
чистотою, целомудрием, кротостию, добры­
ми делами, любовью к ближним, а наипа­
че к Богу, послушанием, молитвою, воз­
держанием душевных и телесных чувств,
помыслов. Заграждаем невоздержанием, не­
чистотою чувств, помыслов, нетерпением
скорбей и болезней, ропотом, неблагодар­
ностью, воздаянием зла за зло.”

31.12.1959 г.
День Ангела о. архимандрита
Севастиана
Служит сам батюшка Севастиан. Бог укре­
пил его слабое здоровье. М. Мария, вопреки его
желанию, заставила погладить ему фелонь. А
он, за своеволие и непослушание, тут же сми­
рил нашего брата. Облачился и за службою сел
на фелонь (обычно всегда в этом случае при­
поднимал) и смял ее, что еще хуже стала, чем
была. Вот вам урок. Обедня прошла как никогда
торжественно и молебен также. А после всего
поздравление именинника со днем Ангела и мас­
са самых лучших благодарностей и пожеланий.
Но именинник, как всегда, чем больше его воз­
носят, тем больше себя смиряет и уничижает.
И даже негодует на многословие и пустословие:
“Мне ничего от вас не нужно (ни подарков, ни
похвал, ни благодарностей), меня радует мир,
любовь, согласие между вами...”

341
31.5.1959 г.
О самарянке
“Сам Господь Бог истинное счастие души,
истинное утешение, истинное благо, которое
предлагал Спаситель самарянке. Другие же
ищут наслаждения в чувственном удоволь­
ствии грубой плоти, в богатстве, славе, вла­
сти земной. Желания и занятия младенческо­
го возраста смешны отроку, чего желал от­
рок, смешно юноше, чего так страстно ж е­
лал юноша, смешно зрелому возрасту, чего
желал зрелый — смешно старику... Чувства
наполняем исполнением желаний бесконеч­
ных, а душу опустошаем. Чувства полны,
душа пуста. “Велий Господь наш и велия кре­
пость Его и разума Его несть числа.”

Не дат ировано.
Вознесение Господне
“Раньше недостойные земли, ныне дос­
тойные поклонения на небе. Раньше потеряли
менее, чем приобрели теперь. Бог устроил в
нашу пользу все прежние наши скорби. Бу­
дем проводить время свято и жизнь нашу в
чистоте, чтобы сподобиться наследовать
жизнь в будущем веке на небеси. Иисусе
вознесшийся, вознеси души наши, мысли
наши из тьмы, суеты, мрака, привязаннос-
342
ти к земле, плоти, миру и прелестям их ско­
ромимоходящим, к вечности и будущим бла­
гам, уготованным Господом Иисусом Хрис­
том, искупившим нас Своею кровию”.

13.12.1958 г.
День памяти святого апостола
Андрея Первозванного
“Он первый водрузил Крест на киевских
горах и сказал, что это место и вся страна сия
когда-то процветет Православием. А взирая на
крест, приготовленный для его распятия, ра­
довался и веселился духом, в надежде через
крест соединиться со Христом в Царствии Не­
бесном. Так и мы должны достигать веселия ду­
ховного и радости о будущих благах”.
“Св. любовь — есть совокупность совер­
шенства. Такую любовь имела Божия Ма­
терь, “небесное чудо, небесная святость”.
“Жених моей души ревнивее всего, коль
с ним я что люблю, так не люблю Его” (из
патерика). “Со креста Спаситель возгласил:
жажду!..” Он ж аж дал спасения нашего...”

21.11.1958 г.
Об Ангелах Хранителях
“Ангел Хранитель дается каждому челове­
ку в момент его крещения. Как нужно беречь
343
союз души с Ангелом Хранителем? Через со­
весть и сердце производит он свое действие.
Когда человек заботится о спасении души, хра­
нит свою совесть, избегает всякого греха, тог­
да он чувствует своего Ангела Хранителя. Того
Ангел Хранитель наставляет на все благое, по­
сылает добрую мысль, предостерегает от зла.
Увидим же Ангела Хранителя в день отше­
ствия нашего из жизни сей. Но каково будет
свидание наше — зависит от нас и дел наших.
Обрадуется ли Ангел Хранитель или опечалится
нашей беспечной жизнью? Он отступит от тех,
кто не признавал за собой ни его, ни души
своей, отступит от творивших все против со­
вести, от тех, кто совершал грех за грехом,
укоренялся во зле, заглушал свою совесть и
ожесточал сердце. От того Ангел Хранитель
отступает и приступает дух тьмы — диавол и
делает человека рабом себе. И погибла душа
человека. Ангел Хранитель, отступивши, пла­
чет о той душе.
Будем же внимательны к Ангелу Хра­
нителю, будем его молитвенно просить о
помощи во всех благих делах и об избавле­
нии от всякого греха. Будем просить, чтобы
вел нас неотступно за собой ко Господу и
сами не посрамим его своими делами”.

14.1.1959 г.
“Шесть дней Господь творил Вселенную,
а на седьмой почил. И роду человеческому
344
заповедал 6 дней трудиться, а на 7-й отды­
хать и посвящать время Богу, во славу Его
имени, и во спасение своей души. Но враг
рода человеческого по зависти внушает нам
не соблюдать этой заповеди. Еще до при­
шествия Христа Спасителя, когда Господь
через Аарона просил фараона отпустить
народ на три дня праздника в пустыню для
приношения жертвы, фараон, вместо это­
го, устроил для народа труд и надсмотр. И
для того, чтобы нам не уйти в пустыню сво­
ей души, фараон (или лукавый) говорит:
“Иди на торговли, иди на свои дела, угоди
начальнику, или добудь хлеб и одежду де­
тям. Какой тебе праздник?” Мы украдыва­
ем у Бога время на свои дела, а Бог про­
клинает и не дает успеха. А когда предоста­
вишь дела на промысел Божий, то Бог ус­
троит их во благо и с преизбытком, и по­
шлет благополучный исход их. И, мало того,
что мы 6 дней скромно трудимся, но и в 7-
й день беспечно, в праздности и винопитии
проводим время, вместо того, чтобы пойти
в храм для приношения жертвы и благода­
рения Богу за Его благодеяния.”

8.12.1958 г.
Воскресный день
“Сердце тверж е камня, тверж е на­
ковальни. З л а я совесть, ож есточени е
345
душ и от привычки греховной к плотским
и чувственным грехам, и неимение по­
каяния. Он при виде покойника смеется,
замечаниям и упрекам других не внима­
ет, и болеет, и скорбит совестью озлоб­
ленною. Легче молотом сокрушить нако­
вальню, чем сердце человеческое. Смерть
близких, увещ ания других людей, ц ер­
ковные наставления о суде, об аде, бо­
лезни, скорби — это все млат, ударяю ­
щий по сердцу. Но сердце не поддается,
закоснело во зле. Как у опившегося ви­
ном, обезумел ум против всего доброго,
человеческого. Господи, дай нам сердца
плотяные, отыми каменные, чтобы чув­
ствовали млат ударяющий! “Ругаш еся и
биша мя и аз не болех”. “Алтарю, ал та­
рю ”, — обращ ается пророк, а не к царю
и людям, сердца которых тверж е камня
алтарного”.

9.9.1958 г.
“Б лаж ен, творящ ий волю Божию, а
не свою собственную, плотоугодную. Я
предаюсь от всей душ и и от всего серд­
ца в волю Твою, Господи. Делай со мной
то, что Т ебе угодно. Т ворящ и й волю
свою им еет рабский страх, п р и в я за н ­
ность к земным благам. Не стяж авш ий
страха Бож ия, воли Бож ией творить не
м ож ет”.
346
11.9.1958 г.
Усекновение главы Иоанна
Крестителя
“Иоанн Креститель за правду, за ис­
тину преж де времени умер мучеником.
Истина тогда ликует, когда за нее уми­
рают. А то бы все думали, что можно без­
законно жить. Если бы не было правды и
истины, то и ж изни на земле не было
бы. Погибли бы все в беззакониях своих.
Нужно всем нам ж ить по истине и прав­
де, и другим пример подавать этим. Ис­
тина, чистота, любовь, целомудрие так
любезны Господу. Святые мученики шли
на мучения ради правды и истины, по­
срамляя ложь и беззаконие.”

8.9.1958 г.
Слово о времени
“Что дороже всего на свете? Время!
И что теряем без сожаления и бесполез­
но? Время! Чем не дорожим и пренебре­
гаем больше всего? Временем! Потеряем
время — потеряем себя! Потеряем все!
Когда самую ничтожную вещь потеряли
мы, то ищем ее. А потеряем время —
даж е не осознаем. Время дано Господом
для правильного употреблен ия его во
347
спасение душ и и приобретения будущей
жизни. Время должно распределять так,
как хороший хозяин распределяет к а ж ­
дую монету — какая для чего. К аж дая
имеет у него свое назначение. Так и вре­
мя будем распределять полезно, а не для
пустых забав и увеселений, разговоров,
пиров, гулянок. Взыщ ет Господь, что мы
украли время для своих прихотей, а не
для Бога и не для душ и употребили.”

21.11.1958 г.
Собор Архистратига Михаила
“Равенства ни на небе, ни на земле
нет и быть не может. Равенство только
во Единой Святой Троице. Архангел Ми­
хаил смирением, терпением, мужеством
победил Денницу. Архангел Гавриил —
предвозвестник таин Божиих и чудес. И
все имеют свои обязанности.”

11.11.1958 г.
Воскресный день
“Дочь Иаира умерла и Господь воскре­
сил ее. Так человек умирает душой. По­
мыслы греховные, произволение и совер­
шение греха. Тогда благодать отходит и
душ а ум ирает. Вот наш е нерадение о
348
душе. Не обращаемся к врачу тогда, ког­
да болезнь только началась и легко исце­
лима. Не обращаемся и в период болезни.
А когда уж е умерла дочь (душа), тогда
обратились к врачу Душ и телес Господу:
“Дочь моя умерла.” “Не умерла, но спит”,
— сказал Господь.
Надо с юности своей приносить ж ерт­
ву Господу самим собою, когда находишься
во цвете лет, здоровья, чистоты, духа
бодрого, а не тогда, когда всего этого ли­
шишься, поработав диаволу.
“Работай дондеже день (жизнь)”, —
говорит Господь, ибо настанет ночь, то
есть старость, смерть, и тогда поздно бу­
дет. Так юродивые девы не имели елея,
потому что была ночь, когда пришел Ж е­
них и купить елея было негде. Они день
провели беспечно, нерадиво и остались их
светильники пустыми, и закры лась для
них дверь Чертога брачного. Так и мы при­
несем Господу не хромое, не кривое, не
слепое, не гнилое, а здоровое, чистое,
первородное. Как пророк говорит: возде­
лывал землю, насаждал ниву, обрабаты­
вал ее, полол, поливал, а когда пришел
за плодами, ничего не обрел. Кое-где клас
на ниве, кое-где виноград на лозе. Враги
Господа пришли, украли и унесли все. Так
вот и человек на ниве души своей должен
трудиться не бесполезно, внимать себе,
чтобы не приш ли враги: мир, диавол,
349
плоть и смерть, и не обокрали ее. Прихо­
дит мир — забирает свое, привлекая бо­
гатством, роскошью, честолюбием. П ри­
ходит диавол, все последнее уносит: чис­
тоту, целомудрие, невинность, страх Бо­
жий. Приходит старость и смерть, чело­
век хочет и сам пожать что-нибудь на ниве
своей, и ничего не обретает. Лишь кое-
где бывало намерение доброе дело соде­
лать при греховной жизни. И ж алеет че­
ловек, что прожил жизнь и не приобрел
добрых дел для будущей жизни. И смерть
пришла, и времени уж е нет для покая­
ния, для слез и молитвы. Особенно опас­
на нечаянная смерть. А потому не нужно
отклады вать покаяние и приобретение
добрых дел на старости лет, когда уж е
не будет сил ни телесных, ни душевных.
Все врагами будет скрадено, а себе — ни­
чего, пусты светильники. Молиться с лю­
бовью к Богу и все дела начинать с мо­
литвы. А без молитвы только суетные дела
бывают. В молитве просить исполнения
воли Божией и Его заповедей, а не того,
чего нам хочется. Любить Бога надо не­
престанно и молиться непрестанно. Лю­
бить истинно и с верою молиться, и Гос­
подь не оставит своею милостию. “На кого
воззрю, как не на кроткого и смиренного
сердцем.” Уничижать себя, сознавать свое
ничтож ество перед Господом, Творцом
всех и всего. “Если он меня не любит, то
350
и я не буду его любить”, — это бесов­
ское слово. Пусть он тебя не любит, а ты
побеждай его ненависть любовью. Любо­
вью истинной и страхом Божиим побеж­
дай страсть ненависти.
“Человек смотрит на лицо, а Господь
— на сердце.” “Бог глаголет уму настав­
лениями, а сердцу — вдохновениями”.

Не дат ировано.
Отдание Пасхи
“Проси у Бога чистоты сердца и про­
щения грехов, сокрушаясь в покаянии о
содеянном и считая себя хуж е всех. И при­
дет Сам Господь к тебе и ты ощутишь та­
кую радость в сердце, о которой не знает
мир. Делай по Богу и для Бога, а не для
людей, которых люби, но беги. “Взыщи­
те Бога и жива будет душа ваша.” Нужно
хранить чистоту совести и стяж ать непо­
рочное сердце. А отсюда и дела наши, и
поступки должны соответствовать запове­
дям Христовым, чтобы не сказали о нас:
“А еще христианами зовутся, а еще мо­
лятся, а что делают?” Нужно чистоту и
непорочную совесть хранить, чтобы враг
не поживился от нас самым малейшим
даже, чтобы совесть не упрекала за жизнь
нашу, тогда будет мир и радость на серд­
це.”
351
Не дат ировано.
“Дух Святой, приими нас, как мать, в
объятия Свои. Прииди и вселися в ны, и
сотвори обитель в сердцах наших. Очис­
тим ум, сердце, душ у от нечистых помыс­
лов, чувств, желаний, ото всего, что ос­
кверняет нас. Помоги нам, Господи, Своею
благодатию, без нее мы сами собой не
можем спастися и сохранитися. Пресвятая
Троица, Бож е наш, слава Тебе! “Утвер­
ди на камени заповедей Твоих подвигше­
еся сердце мое.”
Портрет преподобного Севастиана,
хранящийся в основанном Старцем
карагандинском приходе Рождества
Пресвятой Богородицы
Оптина Пустынь. Открытка начала XX века
Святые врата Иоанпо-Предтечеиского скита Оптиной
Пустыни и хибарка преподобных старцев Амвросия и Иосифа
Основанный преп. Севастианом старый храм
Рождества Богородицы в Караганде
Келья старца Севастиана во дворе старого храма
Иконасв.мученика
Севастиана,
небесного
покровителя преп.
Севастиана
Карагандинского.
Письма м. Агнии
“Сияикона
написана в
память
возведения в
сан
архимандрита
иеромонаха
Севастиана
Фомина с
благословения
Святейшего
Патриарха
Алексия
архиепископом
Иосифом...1957 г.,
9 декабря.”
Икона
Пресвятой
Богородицы
“Нечаянная
радость”
письма
м. Агнии
В старом карагандинском храме
Могила старца Севастиана.Фото
В келье старца Севастиаиа. Фото 1997 г.
Новый храм Рождества Пресвятой Богородицы
в Караганде. Фото г.
Настоятель и строитель нового
карагандинского храма
протоиерей Александр Киселёв на могиле
старца Севастиана. Фото 1997 г.
Образ преподобного Севастиана
Карагандинского
Первый молебен Преподобному отцу Севастиану после
объявления о канонизации 19 октября 1997 г.
Новый храм Рождества Богородицы в Караганде
Воскресная Литургия 26 октября 1997 г. в старом
храме Рождества Богородицы в Караганде. Духовенство
прикладывается к мощам преподобного Севастиана
У раки с мощ ам и преподобного Севастиана Карагандинского.
26 октября 1997 г.
СХИМОНАХИНЯ АГНИЯ
Схимонахиня Агния (Александра Васи­
льевна Стародубцева) родилась 15 апреля
1884 года. Она родилась слепой, и родите­
ли повезли ее в Воронеж, к мощам святи­
теля Митрофана. У его мощей девочка по­
лучила исцеление — она прозрела.
Родители ее ум ерли рано. С начала
умер отец, а когда Александре было че­
тырнадцать лет, умерла мать. Александ­
ра осталась со старшей сестрой и млад­
шим братом. Сестра стала воспитывать
брата, а Александра оставила гимназию
и упросила родных отвести ее в женскую
Знамено-Сухотинскую обитель, где была
12 Зак. 87 096. 353
знам енитая иконописная школа. В этой
обители она прожила двадцать один год,
была пострижена в рясофор с именем Аг­
ния, обучилась искусству иконописи.
Мать Агния была духовной дочерью
старца Варсонофия и каждый год, полу­
чая отпуск, ездила к нему в Оптину Пус­
тынь. Она написала с о. Варсонофия порт­
рет, который потом просили у нее в Тре­
тьяковскую галерею. О. Варсонофий неза­
долго до своей смерти отдал ей этот порт­
рет, который и сам очень ценил. Он всегда
висел в матушкиной келье в Караганде. Она
говорила: “Это не я писала этот портрет,
о. Варсонофий писал его моей рукой”.
М атуш ка хорошо знала по Оптиной
Пустыни о. Севастиана и такж е виделась
с ним каж дый год до закры тия монасты­
ря. Она говорила, что о. Севастиан в мо­
лодости был очень красивым, с каким-то
особен н о с в е т л ы м л и ц ом , бы л п р и ­
ветливым, ласковым с посетителями и ста­
рался для всех все сделать. Старец Вар­
сонофий называл его благодатным. Ста­
рец Иосиф очень любил его и говорил: “Он
нежной душ и”.
О днаж ды произош ел такой случай.
Мать Агния приехала к старцам и стояла
в приемной хибарки. К ней подошел по­
слушник Стефан и легко коснулся своей
рукой ее руки. М атушка тогда возмути­
лась в душе этой, как ей показалось, воль­
354
ностью со стороны послушника. А жизнь
показала, что будущий старец уж е тогда
прозрел в ней свое духовное чадо и то,
что ее рука много потрудится для благо-
украш ения церквей святыми иконами.
В ноябре 1919 г. Знамено-Сухотинский
монастырь был разогнан большевиками,
и мать Агния поселилась в городе Ново­
хоперске Воронежской области. В этот пе­
риод мать Агния писала в своем дневни­
ке: “Господи, помоги пережить все нахо­
дящее, дай мне силы и терпения. Теперь
мне нужна мудрость, чтобы самой решать
серьезные вопросы, оставаясь одной на
чужой стороне.
1929 год, ф евраля 18 дня”.
Много скорбей, бед и унижений при­
шлось претерпеть матушке. Но она никог­
да ни словом не обмолвилась об этом.
В 1952 г. о. Севастиан вызвал ее в Кара­
ганду писать иконы для молитвенного дома.
И 4 января 1952 г. скорый поезд № 32 при­
вез в Караганду мать Агнию. Трудно было
ей прижиться в Караганде, первое время
было у нее намерение уехать обратно в
Новохоперск, но молитвами Батюшки ос­
талась. Сначала она жила в церковной сто­
рожке, где и писала иконы. Первая икона,
написанная ею, была икона Спасителя с
Евангелием для иконостаса, выполненная в
одном размере с афонской иконой “Скоро-
послушницы”. Когда матушка писала эту
355
икону, о. Севастиан часто подходил и стоял
рядом. И когда икона завершалась, в ка­
кой-то момент Батюшка сказал: “Все, хва­
тит, больше ни мазка”. Ею написаны и дру­
гие иконы: Пресвятой Троицы, Вознесения
Господня, Бегство в Египет, Воскресение
Христово и много других, которыми укра­
шена вся церковь. Также ее иконами укра­
шена церковь Архангела Михаила в Кара­
ганде, церкви в Щучинске, с. Боровском, в
Осакаровке и в других городах и поселках.
В Алма-Ату Владыке Иосифу ею было на­
писано много икон, в том числе икона свя­
тителя Иоанна Тобольского.
В 1956 году мать Агния по благослове­
нию Святейшего Патриарха Алексия была
пострижена в мантию.
Мать Агния была не только талант­
ливой художницей, но и мудрой стари­
цей. Имела дар прозорливости, который
скрывала от людей и обращавшимся к ней
с вопросами иногда говорила: “Ну что? Я
старый человек, я ничего не знаю, сижу
за печкой, нигде не бываю”. Но сама все
знала и все видела.

Раиса Николаевна Анисимова,


г. Челябинск
В сентябре 1966 года мы приехали из
Челябинска в Верхотурье на празднова-
356
ние дня памяти преп. Симеона Верхотур­
ского. Священник Верхотурской церкви о.
Алексий спросил нас: “Вы были в Кара­
ганде? Там батюшка Севастиан есть, и
только по его молитвам я живу. Съезди­
те к нему непременно”.
Мы долго собирались, отклады вали
поездку, и только в августе 1967 года пе­
ред Успением мы впятером приехали в
Караганду, где узнали, что Батюшка уж е
более года как умер. В Михайловской цер­
кви нас встретила м. Анастасия и велела
своей послушнице Анне Сидоровне отве­
сти нас к м. Агнии. Мы пришли к ее дому,
и матушка вышла во двор, упираясь на
тумбочку, с помощью которой она ходила.
Она посмотрела на нас таким пронизыва­
ющим взглядом, что я подумала: “Сейчас
она увидит все мои грехи!” — и стала по­
зади всех. Матушка сказала: “Приходите
завтра. Причаститесь и приходите”.
На следующий день, причастившись,
мы пришли к матушке. От ее послушни­
цы Марии мы узнали, что матушка всю
ночь готовила для нас обед. М атушка по­
садила нас за стол и стала угощать. И
щами, и кашей, и арбузами, и дынями, и
виноградом, и чаем — чего только она
для нас не припасла и не приготовила.
Кормила она нас, кормила, мы ели, ели,
уж е объелись, а все едим. А сама она сто­
яла на пороге своей кельи и на каждую
357
из нас глядела. Потом взяла ж урналы ,
книги, открыла, где нужно, и каж дому
дала почитать. А когда почитали, стала
давать нам подарки: кому платок, кому
отрез на платье. Мы отказываемся: “Да не
надо, у нас все есть”, — зачем, думаем,
обирать матушку? А Мария, послушница
ее, говорит: “Берите, раз матушка благо­
словила”.
Мы взяли благословение писать ей
письма, и я писала: “Матушка, как я Ваш
обед вспоминаю, какой он был вкусный!”
Она отвечает: “П риезж айте еще на обед”.
И каждый год в отпуск мы приезж али в
Караганду к матушке.
В матушке меня привлекала ее доб­
рота и лас?ка. Я была молодая, только на­
чинала приобщаться к духовной ж изни и
встречала порой среди верующих людей
жестоких и грубых. А матушка сразу рас­
положила нас к себе своей доброжелатель­
ностью. Со временем я поняла, что эта
доброта есть плод ее высокой ж изни по
духу.
М атушка духовно меня растила, она
поучала: “Без креста, без крестного зна­
мения ничего делать нельзя, надо все
крестить во имя Отца и Сына и Святаго
Духа... Вся земля опутана сетями бесовс­
кими, нужно все время держ ать молит­
ву ”, — и все в таком духе говорила. А
для меня тогда мало значили молитва и
358
крест, и я все не могла взять в толк, что
за бесы такие кругом?
Из Караганды в Челябинск мы вы ез­
ж али вечерним поездом. В этот день мы
причастились, нас проводили, посадили
в вагон. Билеты у нас были взяты на вто­
рые полки. Мы взяли постели и улеглись
по своим местам.
Я сплю, но слыш у, как объявляю т
Целиноград. Народу заходит очень много,
молодежь идет с гитарами и садятся в
наше купе на боковые места. И смотрю,
столько с ними заходит бесят, такие ма­
ленькие, за полки когтями уцепились,
хвосты у них закрученные, головами вер­
тят, смотрят, куда бы прыгнуть. И внизу
на полу их уйма, негде ступить! Я все
это вижу во сне, хочу открыть глаза и не
могу. Я вся сжалась от испуга: “Не дай
Бог, — думаю, — прыгнут к нам!” Один
бесенок отрывается от полки, идет в мою
сторону и лезет ко мне в ноги. Я поджала
ноги, крещ у его: “Во Имя Отца и Сына и
Святаго Духа”, — матушка ж е сказала,
что надо крестом ограждать. И от этого
страха, что л езут ко мне бесы, я про­
снулась, открыла глаза и еще вижу этих
бесов. И потом, словно какая-то пелена с
меня сошла, пропали бесы, но, смотрю,
что народу зашло в вагон, действитель­
но, очень много, и молодежь с гитарами
сидит на боковых местах.
359
Я л е ж а л а до самого утра, боялась
выпрямить ноги. Утром спутницы мои вста­
ли, собираются завтракать, а я боюсь спу­
ститься на пол — ведь там столько бесов!
Девочки спрашивают, что со мной? А я
давай реветь, что после причастия бесов
видела. Но была с нами одна духовная
женщина и успокоила меня, что это ви­
дение было по сомнению моему, что Гос­
подь матуш киными молитвами откры л
мне, как зем ля опутана сетями и сколько
падших духов нас окружают.
М атуш ка воспитывала во мне веру,
смирение и терпение. Но не всегда она
говорила впрямую. Чаще было так. Спро­
сишь у нее о чем-нибудь, она скажет: “Я
не знаю ”. А потом открывала все через
своих послуш ниц, которые тож е были
духовные и понимали матушку. Она мне
скаж ет: “Р аи са Н иколаевна (м атуш ка
всех, и молодежь такж е, звала по име­
ни-отчеству), идите, ложитесь, отдыхай­
те, отдыхайте”. Я пойду в комнату, лягу,
а они начинают разговор. И через этот
разговор я получала ответы на все мои
мысли и недоумения. Или благословит меня
сходить на могилку к батюшке Севастиа­
ну. Я схожу, помолюсь там. И о чем я на
могиле молилась, м атуш ка постепенно
мне дает ответ, как бы невзначай.
Я тогда ничего не знала ни о послу­
шании, ни о старческом благословении.
360
Как-то матушка говорит Марии: “Молоч­
ка бы купить”. А я думаю: “Ой, матушка
молока хочет! Пойду, куплю ей, сделаю
для матушки доброе дело”. Не подумала,
что надо взять на это благословение, а
решила сделать доброе дело втайне. По­
шла в магазин — нет молока. Пошла в цен­
тральный магазин — тоже нет. Обошла
полгорода, но молока не нашла и возвра­
тилась ни с чем. М ария послушница спра­
шивает: “Где ты была?” — “Искала моло­
ко для матуш ки”. — “Да как ж е ты сме­
ла, — говорит, — без благословения ухо­
дить? Надо благословение брать”. Я по­
дошла к матушке: “Благословите сходить
в магазин за молоком”. Она говорит: “С
Богом”. И дает мне денег. Прихожу в ма­
газин и как раз привезли молочные про­
дукты. И я купила их ровно на ту сумму,
которую дала мне матуш ка, копейка в
копейку. Она знала, сколько мне понад