Вы находитесь на странице: 1из 195

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/5611031

За кулисами
Направленность: Слэш
Автор: Алый садист (https://ficbook.net/authors/1477059)
Фэндом: Bangtan Boys (BTS)
Пейринг или персонажи: Jikook
Рейтинг: NC-17
Жанры: Романтика, Юмор, AU, Омегаверс
Предупреждения: OOC, Нецензурная лексика, Мужская беременность
Размер: Макси, 177 страниц
Кол-во частей: 25
Статус: закончен

Описание:
Что может быть лучше, чем стать личным гримером известного на весь мир актёра? Для
Чимина это самое ужасное, что могло с ним произойти, ведь такого самовлюбленного
актёра он никогда не видел. А что если этот самый актёр будет оказывать ему знаки
внимания?

Публикация на других ресурсах:


Уточнять у автора/переводчика
TOC

TOC 2
Глава 1 4
Примечание к части 9
Глава 2 10
Глава 3 15
Глава 4 22
Глава 5 30
Примечание к части 36
Глава 6 37
Глава 7 45
Примечание к части 51
Глава 8 52
Примечание к части 58
Глава 9 59
Примечание к части 64
Часть 10 66
Примечание к части 74
Часть 11 75
Примечание к части 82
Часть 12 83
Часть 13 90
Примечание к части 96
Часть 14 97
Примечание к части 103
Часть 15 104
Примечание к части 112
Часть 16 113
Примечание к части 120
Часть 17 121
Примечание к части 128
Часть 18 129
Примечание к части 135
Часть 19 136
Примечание к части 145
Часть 20 146
Примечание к части 151
Часть 21 152
Часть 22 160
Примечание к части 170
2/195
Часть 23 171
Примечание к части 180
Часть 24 181
Примечание к части 188
Часть 25 189
Примечание к части 195

3/195
Глава 1
Утренние яркие лучи настойчиво пробиваются сквозь тёмную ткань штор. Черноволосый
омега жмурится от солнца и что-то бурчит наподобие «пап, ещё пять минуточек», но
глаза все же, хоть и нехотя, открывает. Пак Чимин — молодой омега двадцати трёх лет,
живёт отдельно от родителей, любитель поспать.

Недовольно взглянув на будильник, Чимин кривит губы, понимая, что на работу он


благополучно опоздал. А ведь начальник что-то говорил про какого-то супер-мега-
популярного актёра, которого омега обязан теперь гримировать. Сценарий он, конечно,
не читал и даже в него не заглядывал, а потому понятия не имеет про что будет новый
фильм.

— Я труп, — хмыкает Пак себе под нос и хватает с тумбочки телефон.

Джин: ты труп, если не притащишь свою задницу через десять минут в студию.

Что и требовалось доказать. Чимин, быстро умывшись и одевшись, вылетает из своей


съемной тесной квартирки и мчится на автобусную остановку. Лишиться работы, а потом
уже и постоянного места жительства ему не хочется. Омега знал, на что идёт. Такая
работа требует ответственности и собранности и не потерпит несерьезности и
раскрепощенности, и Чимин отдаёт себя полностью, до ночи разрисовая бумажные лица
моделей всевозможными цветами теней и блесков.

— Ну же, где же ты? — нервно стуча ногой, Пак ищет взглядом автобус и мысленно
отсчитывает секунды приближения своей смерти.

Он уже представил, как стоит перед своим плюющимся боссом весь в слюнях и с
заявлением на увольнение, а потом как ночует на улице, укрывшись свежей газетой. Но
автобус появляется, и Чимин сразу же запрыгивает в него. Каждая секунда на счету.

***

Не трудно было догадаться, кто такой, запыхавшийся и с взъерошенными волосами,


ворвался в студию. Джин усмехается и смотрит на часы.

— Девять минут двадцать три секунды, Пак Чимин. Ты побил свой рекорд, поздравляю.

Ким Сокджин — омега двадцати шести лет, близкий друг и коллега Чимина. Костюмер.
Работают они вместе и делят одно помещение.

— Иди в жопу, хён, я правда думал, что опоздаю, — Чимин плюхается на маленький
диванчик и недовольно сверлит в старшем дыру.

— Вообще-то ты опоздал, и актёр уже представился всему нашему коллективу. Тебя


спасло лишь то, что режиссёр не заметил твоего отсутствия.

4/195
— Этот старый хрыч лишил меня премии на прошлой неделе, потому что не застал на
рабочем месте. А я между прочим ходил по естественным нуждам, — Чимин достаёт из
шкафчика комплекты косметики и просовывает под язык таблетку. — А теперь у меня нет
нужного количества денег, чтобы оплатить квартиру.

— Я тебе предлагал переехать ко мне. Вместе нам было бы легче оплачивать, —


вздыхает Джин.

— Может, и перееду. Не знаю. Кстати, можешь мне кратко пересказать сценарий? — с


мольбой посмотрел на коллегу Пак и словил возмущенный вздох.

— И как тебя ещё не уволили с таким-то отношением к работе?

— Ну, извини, что я такой не серьезный, — дует губы омега. — К тому же, я вчера
столько времени угрохал на создание макияжа в стиле времен эпохи Чосон.

— Он тебе вряд ли понадобится, потому что на повестке дня у нас романтичная история
между чувствительным омегой и хладнокровным альфой.

— Ок, я понял, можешь не продолжать, — у Чимина на лице написано, что сюжет ему не
понравился, хотя Джин ничего толком и не сказал. — Мне нужно воссоздать образ
строгого и самолюбивого альфы, который хорош в предпринимательстве, бизнесе и
вообще самый красивый и умный. Слишком ба-а-а-анально!

— Почему же? Омега здесь тоже интересный, — продолжает Сокджин беззаботно, но


его снова перебивают.

— Хён, ни в нашем мире, ни в кино, омега не может занимать высокого положения,


только единицы. Потому что эти высокомерные и наглые альфы собирают все себе, так
как сильнее.

— Ах, вот оно что! А я все думал, почему ты так не любишь альф, — вскидывает брови
Ким в удивлении, снимая защитную плёнку с приготовленных для актёров костюмы,
которые бережно хранит и чистит, как отдельный вид искусства.

Чимин показательно закатывает глаза и перелистывает без интереса сценарий, взятый у


коллеги со стола.

— Что за актёр, собственно, из-за которого режиссёр жопу надрывал, чтобы пригласить
сниматься?

— Чон Чонгук.

— Кто? — потупил взгляд Чимин.

— Снялся во многих дорамах и фильмах. Он очень популярный, как ты можешь его не


знать? — хмыкает Джин.

5/195
— Я не настолько заинтересован в этом, предпочитаю читать книги больше, —
отзывается Пак, пожимая плечами. — Кстати, когда этот Чонгук придёт? Чем быстрее он
переоденется, тем быстрее я закончу работу.

— У тебя уже появились мысли? — улыбнулся Джин.

— Да, раз он играет холодного альфу, то и цвета теней я, естественно, наложу


холодные, блеклые, чтобы не особо бросались в глаза.

— Возможно, поэтому ты и стал личным гримером известного на всю Южную Корею


актёра. Начальник бы не доверил неумелому подчиненному такую работу, — а Джин
умел дарить скрытые комплименты ровно так же, как и свои очаровательные воздушные
поцелуи, которые он посылает одному альфе, искусно работающему с декорациями.
Кажется, это Ким Намджун.

Чимин ждёт полчаса, а потом не выдерживает, резко и громко встав из-за стола.

— Ждать я этого парня больше не собираюсь. Я сам к нему приду, — злится омега,
посмотрев на наручные часы.

— Ну что ж, удачи. Не забудь передать ему, чтобы зашел померить костюм, —


усмехается Сокджин, разваливаясь на диванчике и доставая из кармана телефон, сразу
же нажимая на вкладку с Kakao Talk.

Чимин выходит в коридор, тут же столкнувшись с начальником.

— А, Чимин, что-то случилось? — невысокий мужчина средних лет выжидающе


посмотрел на него.

От этого пронзительного взгляда у омеги по коже мурашки побежали, отчего Пак нервно
улыбнулся и покачал головой.

— Нет, господин Ли, все в полном порядке.

И, не дав возможности что-то ещё сказать, Чимин быстро удалился, мысленно радуясь,
что пронесло. Но появилась проблема. Он не знает, где в данный момент находится
Чонгук, и это значительно усложняет задачу, потому что Чимин не знает, где его искать.
Однако на помощь ему приходит проходящий мимо сценарист, который сразу же
объяснил, где можно найти актёра. Чимин кланяется в благодарность и спешит по
указанному маршруту. В дверь он стучится громко и напористо, но никто ему не
открывает, а доносящиеся с другой стороны странные звуки убедили его, что за дверью
кто-то есть. Дернув за ручку, омега врывается в комнату и с удивлением смотрит на
представившуюся картину: один парень, судя по всему омега, сидит полуголый на бёдрах
другого парня с крепким телосложением. От увиденного омега краснеет вплоть до
кончиков ушей и открывает в немом крике рот, забыв все слова, которые хотел сказать.

— Если дверь не открывают и за ней кто-то есть, это значит, что её не хотят открывать и
нужно прийти попозже! Тебя разве не учили манерам? — парень на коленях одаривает

6/195
его раздраженным взглядом и пальцем указывает на дверь. — Выметайся, пока я не
сказал твоему начальнику.

Несмотря на увиденное, Чимин выходит из состояния шока, возвращая свое привычное


выражение лица, и, игнорируя недовольного и злого омегу, чётко произнес:

— Мне нужен Чон Чонгук, я его личный гримёр.

Омега с русыми волосами слез с чужих бедер, готовясь выпроводить его, но бархатный
голос парня на стуле остановил, врезаясь Чимину в слух, заставляя вздрогнуть от его
глубины.

— Не нужно, Тэ, позволим ему сделать свою работу, а потом продолжим.

Выглянув из-за плеча омеги, по имени Ким Тэхён (Чимин успел прочесть это на его
бейджике под словом «менеджер»), Пак наконец смог досконально рассмотреть
усмехающегося альфу. Темные волосы, глубокие омуты карих глаз, светлая кожа —
удивляли своей красотой и аристократичностью. Чимину стало даже завидно
разглядывать эти черты не на себе, ведь ему было далеко до такой красоты, а главное
настоящей, не искусственной.

Словив его взгляд, альфа улыбнулся и встал во весь рост, ещё больше шокируя
черноволосого, который, кажется, от его величия стал меньше. Но нет, это просто Чимин
не высокий, едва достающий ему до плеча, а Тэхёну — чуть ниже бровей.

Всю уверенность омега тут же теряет, а Тэхён недовольно скалится, отодвигаясь и


застегивая на белоснежной рубашке пуговицы.

— Я вроде как просил режиссёра, чтобы ты пришел на час позже.

— Мне об этом ничего не говорили, — честно отвечает Чимин, делая неуверенный шаг к
Чонгуку.

— Я это учту, — холодно бросил Тэхён, подправив на себе одежду. — Чонгук, мне нужно
кое-что обсудить со сценаристами.

— Можешь идти, — махнул рукой Чон и перевёл взгляд на Чимина. — Ну что стоим
столбом? Впервые застаем кого-то за таким делом?

— Я бы предпочёл не обсуждать это с Вами, — отмахивается Пак, держа в руках


открытую косметичку.

— У тебя все коллеги обращаются на «Вы»? — хмыкает от лишней уважительности омеги


Чонгук. — Но мне нравится, что ты уважительно ко мне относишься. Все же я актёр
высокого уровня и популярен.

— Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы Вы обращались ко мне на «ты», — Чимин


делает мазок с бежевыми тенями с лёгким блеском, но внезапно оказавшаяся на его

7/195
бёдре рука притянула его к своему обладателю и заставила омегу потерять на секунду
равновесие.

Но этого было достаточно, чтобы заметить в его глазах искру замешательства, нежели
удивления.

— Тогда почему бы нам не узнать друг друга получше? — со смешком выдыхает в ухо
альфа. — Я знаю отличный способ.

— Что Вы себе позволяете?! — вскрикивает Чимин, ударив ладонью по руке альфы, и


делает три шага назад.

Схватив реквизит для грима, он выходит в коридор, громко хлопнув дверью.

Мозги кипят, лицо побагровело от злости, вот-вот из ушей повалит пар. В гримерную он
заваливается с плохим настроением, и Джину не нужно догадываться, что заставило
омегу чуть ли не изрыгать огонь и плеваться ядом.

— Как этот самодовольный индюк посмел вести себя со мной, как последняя сволочь?
— шипит Чимин, сложив руки на груди.

— Жду от тебя подробностей, — с улыбкой произносит костюмер, удобно располагаясь


на диванчике и убрав телефон обратно в карман.

— Короче, я, когда пришел, постучал в дверь, но никто не открыл. Дернул за ручку, а там
такое! — Чимин всплескивает руками, поджигая интерес Сокджина, которому подобные
вещи нравятся. И вообще он любит слушать различные сплетни, чтобы потом сделать из
них выгоду. — Его менеджер с расстегнутой рубашкой сидел у Чонгука на коленях, и они
явно хотели заняться сексом, но я их случайно спалил.

— Секс на рабочем месте плюс незакрытая дверь равно чему?

— Беспределу, а ещё неуважению к другим работникам, — буркнул Пак.

— А вот и нет! Это экстремальные условия, — усмехается Джин и возбужденно


размахивает руками.

Чимин вздыхает, понимая, что хён неисправим, и откидывается на спинку кресла. Чон
Чонгук и вправду симпатичный ухоженный, неудивительно, что по нему все текут, если
судить по комментариям под каждой дорамой, где он снимался.

Чон Чонгук такой обаяшка! Он настоящий гений.

Вот что значит — родиться с красивой внешностью и обладать настоящим талантом. Ради
него только эту дораму и смотрю!

Его ответственность к своей работе так радует. Чонгук так старается для нас.

8/195
Дальше омега не читал, предпочитая поиграть в судоку на телефоне, пока Джин,
напевая под нос знакомую песню, чистил костюмы.

— А не боишься, что актёр пожалуется на тебя боссу? — с интересом спрашивает


старший омега, обратив взгляд светло-карих глаз на гримера.

— Пусть только попробует, — отвечает Чимин и поморщился. — Я не собираюсь плясать


под дудку этого идиота, несмотря ни на что, — громкое оповещение на его телефоне
сопроводилось сообщением от начальника. — Блять. Этот хмырь все-таки настучал, —
хмуро пробегается глазами по смс-ке Чимин, нервно вздернув чернявую бровь.

Начальник Ли: Зайди ко мне в кабинет. БЫСТРО!

— Я так понимаю, можно смело прощаться с карьерой? — предполагает Джин, похлопав


гримера по хрупкому плечу, и с сожалением смотрит на коллегу.

Пак лишь косится на него с лицом вселенского расстройства и едва заметно кивает
головой.

— Буду держать за тебя кулачки.

Омега выходит из гримерной, сжимая кулаки. Уж он покажет этому Чон Чонгуку свое
место, даже если весь мир ополчится против него.

Примечание к части

Автор просит прощения за задержки продолжения. Уехал в Турцию, а инет фиговый. В


качестве извинений предлагает почитать это)
Оставляем отзывы и критику, ставим плюсы.

9/195
Глава 2
Что имеет Чимин в итоге: урезанную зарплату, выговор и статус бомжа.
После того, как начальник Ли прочёл ему лекцию и попросил извиниться перед Чонгуком,
омеге позвонили хозяева квартиры, которую он снимает, и сказали, что так как больше
двух месяцев Пак не оплачивал за проживание, то было решено выселить его, и что он
должен забрать вещи сегодня.

Чимина подобная новость практически не удивила, потому что с самого утра было ясно,
что день будет неудачным, как и непростая жизнь омеги. Пак рассказывает Джину все и
соглашается жить вместе с ним, так как выбора у него не оставалось, жалуется на
несправедливость и тихо проклинает всех и вся.

— А теперь, после всего того, что я пережил, мне нужно извиниться перед этим
недоумком, — вздыхает омега. — Родись я крепким альфой, все было бы по другому.

— Прямо все-все-все? — интересуется костюмер.

— Ну да, будь моя воля, женился бы на тебе. Ты единственный хён, кто меня понимает.

— Приятно слышать, но ты слегка не в моем вкусе. Не обижайся, — давится смехом


Сокджин и уворачивается от диванной подушки, запущенной черноволосым омегой.

Чимин делает вид, что обиделся, дуя губы и показывая язык.

Проходит полчаса.

Джин все это время занимается костюмами и тяжело вздыхает, смотря на время.

— Так ты идёшь извиняться? — спрашивает он без былого энтузиазма, который растерял


минутами раннее в томлении ожидания.

— За что? — вспыхивает омега. — Я ничего ему не сделал. Не оскорблял, не поднимал на


него руку, — осекается, словив осуждающий и серьёзный взгляд Кима, сверлящего в нем
огромную дыру. — Ладно, я понял. Пойду и извинюсь.

Чимин совсем не хотел возвращаться и просить прощения фактически ни за что. Он


всегда был упертым и уверенным в своей правоте. Не было ни дня, когда он не настаивал
на своем. Всегда постоял за себя и заступался за других омег перед ненавистными ему и
грубыми альфами, мало кому доверяет. Однако Джина Пак, хоть и не всегда, но
слушался, даже если ему что-то не нравилось. Джин старше, а значит мудрее.

Омега медленно идёт по коридору, держа в руках стаканчик с холодным латте, который
любит Чонгук. Знает он об этом из интернета по интервью, где альфа не раз говорил о
своих предпочтениях.

И как бы не хотелось Чимину туда идти, лишиться работы, за которую так отчаянно
цепляется, он не собирается, потому и пришлось нацепить на лицо дружелюбную улыбку.
10/195
Вежливо постучавшись, парень слышит ожидаемое «Войдите» и заходит в кабинет, где
на него с самой хитрющей улыбкой смотрит Чонгук.

Его улыбка пригвоздила Чимина к полу. Альфа подходит к нему близко и смотрит сверху
вниз. Его глаза недобро сверкнули, заставив черноволосого поежиться и отвести взгляд.

— Ну, я жду, — издевательским тоном тянет Чон, показательно сложив руки на груди.

Чимин скрепит зубами и совсем тихо выдаёт:

— И-извините.

— Что? Я не услышал.

— Я глубоко сожалею о своих словах и прошу у Вас прощения за свое неподобающее


поведение, — нервно произносит Пак с дергающейся бровью и приподнимает уголки губ,
делая что-то наподобие виноватой улыбки на пухлых розовых губах. — В качестве
извинений примите от меня Ваш любимый холодный латте.

Чонгук усмехается, принимая из миниатюрных рук омеги напиток, ждёт секунды три, пока
Чимин не посмотрит в его глаза, а потом выливает содержимое стаканчика ему на голову.
Тягучие карамельные капли стекают с головы по ошеломленному личику омеги, а вчера
постиранная кофта стала испорчена в области плеч.

— Приятно познакомиться, Пак Чимин. И добро пожаловать в мой персональный ад.

У омеги вздулись вены от злости, и появилось острое желание ударить по ухмыляющейся


роже альфы чем-нибудь тяжёлым.

— Хорошего дня, коллега, — Чонгук игриво хлопает омегу по не испачканной щеке и,


довольствуясь своим поступком, важной походкой удаляется.

Чимин давится воздухом, провожая удивлённым и гневным взглядом широкую спину


альфы, и чихает от вбившегося в ноздри запаха кофе. Обида тут же накрывает волной, а
пришедшее от Сокджина сообщение раздражает ещё больше.

Джин: Я только что видел Чона с довольной моськой. Ты извинился?

Чимин: Да…

А после Ким созерцает на голове гримера тягучую смесь со свисающими на кончиках


волос каплями кофе.

— Эм…неудачный день?

— Похоже на то, — вздыхает Пак, пряча лицо ладонями. — Даже очень. Меня
вышвырнули из квартиры, урезали зарплату, облили, и единственное, что несказанно
радует, так это то, что кофе был холодным, — хлюпает носом омега, но быстро берет

11/195
себя в руки. — Предложение переехать к тебе все еще в силе?

— Конечно, — улыбается костюмер. — Тебе помыть голову?

— Было бы неплохо.

***

Без интереса пялясь в лобовое стекло своей дорогой машины, Чонгук следит за дорогой,
плавно проезжая мимо ночных магазинов и кафе, открывающих свои двери ровно девять
часов вечера. По радио играет любимая поп-музыка, приятно ласкающая слух и
расслабляющая мышцы после трудового дня. Тяжелым сегодняшний день не назовешь.
Альфа познакомился с режиссером, сценаристами и другими работниками киностудии.
Все они были обычными и не привлекали его внимания, кроме, конечно, одного омеги
невысокого роста. Во время знакомства со всей бригадой, Чон не видел его среди других,
но характер, который тот показал, совсем не типичный для омеги, несколько удивил его и
заинтересовал. Тэхен, рассерженный тем, что ему обломали секс, ходит нервный, и
Чонгук в общем-то понимает его, потому что тот и так долго сдерживался, так как у
актера за последнюю неделю было назначено несколько многочасовых интервью,
фотосессий, и у альфы просто не оставалось сил на что-то другое, кроме как упасть на
кровать и заснуть мертвым сном до следующего утра. Его любимый менеджер всегда
выполняет свою работу на отлично и тоже требует к себе внимание своего коллеги, а
такое место, как работа, отлично подходит для удовлетворения своих желаний. Но один
маленький нюанс повлек за собой интересные последствия. Дверь оказалась
незакрытой, и молодой гример застал их в неловком положении. И если Гуку удалось
сохранить хладнокровие, то Тэхена застали врасплох, и если не смутили, то разозлили.
Ким всегда раздражается, когда кто-то им мешает, и не оставляет все, как есть,
предпочитая отомстить. Но он никогда не позволит себе разозлить Чонгука, раздражать
своим присутствием, и беспокоится о нем.

Вот и сейчас омега звонит ему, спрашивая, почему Чон все еще не дома. Альфа говорит,
что беспокоиться не о чем, так как он посетил свое любимое кафе, и умалчивает, что
наводил справки на одного омегу, который смог его заинтересовать, хотя Гука сложно
чем-то увлечь. После звонка менеджера раздается еще один звонок. На этот раз это Мин
Юнги, человек, что может достать любую информацию из недр Земли, если на то
потребуется; близкий друг и хакер, просиживающий свои штаны дома.

— Тебе все еще нужна информация, или успел уже сам накопать? — хриплым голосом
интересуется Мин.

— Рассказывай, — просит Чонгук, сворачивая и заметно замедляя скорость.

— Если честно, тут мало, что можно найти. Пак Чимин ничем не выделяется, хотя и
является лучшим гримером в киностудии. Кроме даты рождения и парочки аккаунтов в
Инстаграме и Твиттере я ничего такого удивительного не нашел. Самый обычный
человек.

12/195
— Что, совсем ничего привлекательного? Не может такого быть, — хмыкает альфа и
тяжело вздыхает.

— В прошлые разы ты просил меня узнать о более известных личностях. Информации на


них, соответственно, было больше, поэтому ты оставался довольным.

— Ясно. Скинь мне ссылку на его инсту, хочу посмотреть, — с досадой, что ничего нового
об омеге не найдено, Чонгук заканчивает разговор и тормозит около дома.

О том, что он вылил на омегу кофе, альфа нисколько не жалеет, привыкший обходиться
с людьми ниже его по статусу, как ему заблагорассудится. Однако не стоит забывать,
что Чимин при удобном случае может и отомстить за унижение, но это не особо Чона
волнует, которому сейчас бы принять теплую ванну, да получить расслабляющий массаж
от любимого менеджера, предпочитающего ночевать в его квартире и платить за это
натурой.

— Ты долго, — его встречает облаченный в белоснежный халат и домашние тапочки Ким


и снимает с чужих широких плеч дорогой пиджак. — Нужно повторить текст для
завтрашней съемки.

— Подождет, сейчас я хочу расслабиться, как следует, — махнул рукой альфа,


закатывая глаза, а потом на его лице появляется усмешка, не сулящая ничего хорошего.
— Ах да, тому омеге я отомстил за неудавшийся секс, так что можешь вздохнуть. И
почему бы нам не наверстать упущенное?

— Я только с радостью, — ответно ухмыляется омега и стягивает с хрупких плеч белый


мягкий бархат. — Приступим?

***

У Чимина настроение ниже плинтуса и желание ограбить какой-нибудь банк, чтобы


потом, сверкая пятками, упорхать жить на Гаваи, прихватив с собой единственного
друга. Квартира Джина была просторнее, чем та, которую ранее снимал Чим, хотя в ней
было всего две комнаты, кухня и спальня, если не считать ванную. К счастью, им не
пришлось разделять один футон на двоих, так как в шкафу был еще один комплект.
Большую часть одежды пришлось оставить в чемодане, потому что шкаф, пусть и был, но
не такой уж и вместительный, и если его неправильно открыть, то можно оказаться
погребенным заживо под одеждой костюмера. Пак уверен, что за такую квартиру
платить надо больше, чем за его, но Джин справляется с этим.

— Поздравляю с новосельем, — улыбается старший омега, ставя на стол перед Чимином


его любимые куриные крылышки с острым соусом.

— Ого! Крылышки, как же я давно их не ел, — облизнулся Чим, от счастья хлопая в


ладоши, а потом быстренько убегает в другую комнату под непонимающий взгляд Кима и
возвращается с бутылкой соджу. — Если крылышки есть, то только с этим!

13/195
Сокджин смеется, удивляясь омеге, и открывает бутылку, наливая до краев.
После тридцати минут пьянки и безудержного смеха Чимин встречается лбом с
поверхностью стола и замолкает. Джин уже тоже готовенький, но продолжает наливать
в рюмки алкоголь.

— Завтра съемки начинаются, а голова будет болеть, — вздыхает Ким. — Босс с нас
шкуру сдерет.

— Не сдерет, если успеем вовремя, — бубнит Чимин устало и нехотя поднимает голову.
— И вообще, там опять будет этот актер, видеть его не хочу.

— Вот поэтому нужно строить хорошие отношения с коллегами, чтобы потом не жалеть.

— Так я же извинился, а он облил меня. Это он провоцирует меня, а не я, — хмыкает Пак,


слабо сжав ладони в кулаки. — Это несправедливо.

— А где ты видишь сейчас справедливость? Обеспеченные властвуют над менее


обеспеченными. Они успешнее во многих делах и свободно разбрасываются деньгами, в
то время, как другие вкалывают, как проклятые, ради лишнего доллара, — недовольно
фыркает Сокджин, опрокидывая в себя еще одну, на этот раз последнюю рюмку соджу.
— Богатые могут позволить себе все, а потому самонадеянны и одновременно
беспомощны. Оставь их без единого цента, и они попросту растеряются, с головой
погрязнув в рутину бедной жизни. Нет никакой разницы, сам того ты добился, или же
родился в золотой коляске. Если ты не приучен к жизни большинства, то не выживешь и
в более худших условиях.

Чимин с этим согласен. Выпивший Сокджин может натолкать еще больше умных речей,
чем в трезвом виде. Омег начинает клонить в сон, а потому оставив не вымытую посуду
лежать на столе до утра, они двинулись в спальню, где окончательно отдались в руки
Морфея.

14/195
Глава 3
Утро добрым не бывает. Все мы это знаем, когда приходится рано вставать и переться на
«любимую» работу. А если у тебя раскалывается голова, в ушах звенит и хочется весь
день обнимать белоснежный унитаз, то вообще зашибись.

Утро Чимина и Джина начинается не с кофе, а с таблетки аспирина, болезненных стонов,


хватаний за голову, а впоследствие еще и криков «Я первый в ванную» и «Нет, я первый,
я старше». Омеги еще не осознавали, насколько сегодняшний день будет сумасшедшим и
безумным, и неприятности появились именно в тот момент, когда звонит начальник. Он
явно был не в духе, так как начал истошно кричать, чтобы они сейчас же появились на
своем рабочем месте, потому что возникли какие-то проблемы, а съемки нельзя
откладывать даже на десять минут.
Таким образом Джин и Чимин, не успевшие привести себя в порядок, с влажными
волосами поперлись в киностудию.

А потом Чимин вспомнил, что забыл реквизит для грима дома, а без него он, как без рук,
поэтому младший омега рванул обратно, сказав Сокджину, чтобы тот не ждал его, из-за
чего опоздал на целых полчаса и получил очень большой выговор. За не отправку
эскизов и за опоздание.

Но на этом безумство не закончилось. Пролитый на себя кофе, потеря важного


аппликатора и непрерывный шум в ушах давят на психику, грозя ее просто напросто
разрушить. Чимин буквально разрывается на части, выполняя поручения, и
наблюдающему Чонгуку его искренне жаль. Альфа спокойно повторяет сценарий, входит
в роль, распевается, а маячивший возле него менеджер от счастья светился ярче солнца,
потому что неполюбившийся ему омега сейчас мучается. Тэхену нравилось наблюдать за
чужими страданиями, но это нисколько не делает его ужасным и жестоким омегой. Он
просто злопамятный с наклонностями садиста.

— Пак Чимин! — грозный голос начальника Ли раздается по всей студии, сотрясая


воздух и пугая некоторых сотрудников.

Чимин хнычет, но бежит со всех ног в кабинет начальника. Так и хочется заплакать от
постоянных тырканий, а еще от этой ухмылки, что появляется на губах Кима каждый раз,
когда Пак проходит мимо Чона и его менеджера.

— Съемки начинаются через двадцать минут, а на актере все еще нет грима. Какого
хрена ты так медлишь, Пак? — злится начальник.

— Но я не мог приступить к работе, так как вы мне все время давали поручения, —
попытался хоть как-то защититься омега, но его грубо прервали, ударив по столу рукой.

— Мне уволить тебя?

— Нет, сэр, простите.

— Тогда иди и выполни свою задачу, — уже спокойнее произнес Ли, указывая ладонью
15/195
на дверь.

Чимин вмиг скрывается за ней и облегченно выдыхает, разминая пальцы. Приведя


наконец порядок в своей голове, омега забирает со стола необходимые ему тени и
направляется в кабинет Чонгука. За малым количеством времени, он забывает постучать
в дверь и просто врывается в помещение, ожидая увидеть что-то наподобие вчерашнего,
но Чонгук один, и его менеджера нигде нет, хотя Чимин готов поклясться, что Тэхена он
видел вместе с ним около минуты назад. Но тем лучше, не нужно будет выслушивать его
пререкания и дергаться под пристальным и не добрым взглядом.

— Стучаться не учили? — хмыкнул Чонгук и поднял на вошедшего взгляд, раздраженный


тем, что его нагло прервали таким невежественным жестом.

— Извините, но у меня нет времени. Нужно наложить грим, — поспешно и


безэмоционально бросил Пак, подходя к альфе.

— У тебя не хватит времени.

— Нет, хватит, я справлюсь.

Чон смерил омегу недоверчивым взглядом, но возражать и спорить с ним не стал,


откидываясь на спинку дивана и отложив сценарий. Чимин начал быстро, но аккуратно
наносить тени на его веки, а у самого дыхание горячее от страха не успеть. Чонгук
открывает один глаз, чтобы посмотреть на работающего гримера, но воздух стал
казаться тяжелее. Чимин был к нему близко и, кажется, его совсем не заботила их
близость к друг другу. Чон замечает на его лице и открытом участке шеи несколько
родинок и не может сдержать улыбку, ведь у него такое же расположение родинок.
Наблюдать за сосредоточенным омегой — то еще занятие. Чуть высунутый кончик языка
и серьезные глаза завораживают, и альфа не удерживается от комментария, который
Пак с успехом игнорирует.

— Вот и все, — произносит Чимин, смотря на часы. — Вот видите, я успел.

Чонгук хмыкает и смотрит на себя в зеркале, а Чимин невольно залипает на его образе.
Темно-синий смокинг, легкие светлые тени, бледная кожа и выразительные глаза
сочетают в себе образ холодного и непринужденного альфы с красивыми чертами лица,
глядя на который невозможно оторваться. Между тем, актер остался довольным, ведь
Пак поработал на славу.

— Можешь идти, — усмехнулся альфа, с интересом оглядывая немного измазанные в


гриме пальцы омеги.

— Я и так собирался и без Вашего разрешения. У меня много других дел, — хмыкнул
Чимин, захлопывая крышку набора теней.

Чонгук кривит губы в улыбке и со смешком наблюдает, как старательно омега


прикрывает огромное пятно на футболке, прижимая к груди реквизит. Сейчас есть дела
поважнее, чем насмехаться над Паком по поводу футболки, которую Чимин не собирался

16/195
снимать, как понял Чон, за неимением сменной одежды. Альфа всегда берет с собой
сменные вещи, чтобы в любой момент замаскироваться от камер репортеров известных
журналов, которые все время его преследуют, что дико раздражает, нежели радует. А
впереди еще половина рабочего дня, и Чимину, наверняка, стыдно за свой внешний вид.

— Погоди немного, — внезапно просит Чонгук, когда Пак открывает дверь, чтобы выйти,
и подходит к нему, протягивая свою черную рубашку. — Бери, а то засмеют.

Чимин хлопает глазами и рубашку не берет.

— Спасибо, но я как-нибудь сам справлюсь со своими проблемами, — отвечает Пак и


разворачивается, но его берут за локоть и поворачивают обратно, где он сталкивается с
омутом шоколадных глаз и теряется.

— Я настаиваю.

— Нет-нет! Все в порядке, не беспокойтесь.

— Если ты не возьмешь эту чертову рубашку, то я сделаю так, что ты вообще останешься
без одежды, — угрожающе шипит альфа, потянув омегу на себя, и взгляд у него был
раздраженный до такой степени, что Чимин от шока кивнул и забрал из его рук рубашку.
— Можешь не благодарить.

Что-то пискнув, омега выбежал из кабинета, прижимая к себе рубашку. В груди ощутимо
екнуло, и, поспешив убрать из головы лишние мысли, Чимин вернулся в студию.

— С возвращением. Я не видел тебя с того самого момента, когда мы разошлись на


улице, — махнул рукой Сокджин, а потом заметив руках омеги рубашку. — Ты домой что
ли опять бегал за сменкой?

— Нет. Мне Чонгук ее дал, — ответил Чимин, вызвав удивленный вдох у Кима.

— Вы настолько подружились, что он дает тебе свою одежду? Как романтично.

— Что ты такое говоришь, хён?! — возмутился Пак, покраснев до кончиков ушей.


— Совсем уже со своими дорамами? — и покрутил пальцем у виска.

— Это ты свихнулся и ничего не понимаешь, — обиженно бросил старший омега. — Если


альфа отдал свою одежду омеге, это значит, что он симпатизирует ему и хочет стать
ближе. И я это не в дораме увидел, а в научной книге вычитал, которую между прочим ты
мне посоветовал.

— Не помню, чтобы я читал подобную ерунду и уж тем более тебе ее порекомендовал. Я


предпочитаю детективы, а не романтику, — с недоверием произнес Чимин, стягивая с
себя испорченную футболку и примеряя рубашку. — Черт, великовата.

— А ты что ожидал? У альф телосложение больше, и сами по себе они крупнее нас,
омег, — хмыкнул Джин, а после недолгого молчания продолжил. — Вот я бы на твоем

17/195
месте давно бы влюбил Чонгука в себя, а не тупил, как сибирский валенок, и не упускал
свое счастье.

— Хен, Чонгук мне не нравится, — вздыхает Чимин, наконец застегнув все пуговицы.

Рубашка на нем висела, рукава полностью скрывали руки, и вообще казалась на омеге
скорее платьем, чем рубашкой. Джину это не очень понравилось, да и у Чимина в
принципе не было выбора.

— Заправь ее, — просит Ким, и Пак послушно выполняет просьбу. — Да, так лучше.
Кстати, постарайся не испортить и ее. Она, кажется, стоит больше, чем наша с тобой
годовая зарплата.

Чимин закусил губу. И вправду, рубашка хорошего качества и стоит, наверняка, очень
много, чего омега, конечно, себе позволить не может. Альфа поступил благородно, отдав
ее, но Чимин, не привыкший к таким поступкам, чувствует себя не комфортно. Нужно
освежить голову от настойчиво лезущих мыслей о том, что Чонгук не такой уж и плохой,
поэтому омега направляется в туалет. Однако он так был погружён в свои мысли, что не
заметил идущего к нему навстречу человека. Случайно задетое плечо вырвало его из
внутреннего мира, а болезненный толчок в бок током прошелся по всему телу.

— Смотри, куда идешь. А если бы я пролил на себя кофе? Ты бы в жизни не смог


оплатить за причиненный ущерб, — хмыкнул Тэхен, смерив омегу недовольным взглядом.

— Простите, — извинился Пак и поспешил уйти с глаз менеджера, пока тот ему еще что-
нибудь не сказал.

Приведя в уборной себя в порядок, Чимин невольно загляделся на себя в зеркале. Пусть
рубашка и была велика, а его плечи были узкими по сравнению с плечами альфы,
выглядело завораживающе. По телу растеклось приятное чувство защищенности и
спокойствия, отчего прошедшее за этот день все плохое постепенно начало забываться.

***

Чонгуку кажется, что этот день никогда не закончится. Вот уже около двух часов они
снимают одну и ту же сцену, хотя это всего лишь первый эпизод новой дорамы. И актер,
играющий роль чувствительного омеги, достался ему симпатичный, опытный. Но что-то
все не нравится режиссеру, словно они не вкладывают нужное количество чувств в
первую встречу героев, хотя у альфы никогда не было проблем с этим.

— Так, давайте еще раз. Камера. Мотор!

— Как ты можешь быть таким холодным? — восклицает омега, обратив на Чона взгляд.
— В тебе нет ни капли теплоты, и это не дает тебе сблизиться с людьми.

— Я не нуждаюсь в них, — спокойно отвечает Чонгук и делает шаг навстречу омеге,


наклоняется к его лицу. — Однако, если ты так хочешь этого, то заставь.

18/195
Чимин, находясь вне сцены, недовольно фыркает и кривится, наблюдая за игрой
актеров. Ему никогда не нравились дорамы подобного рода, где герои порой делают
глупые вещи, чтобы сблизиться друг с другом. Крошки на губах, поход в кино на фильм
ужасов — все это настолько банально, что начинает подбешивать конкретно. Омега
постоянно задает себе вопрос: «Как другие умудряются смотреть эту бредятину, да еще
с таким интересом?»
Ответа он, конечно, не получает, да и слушать его никто не собирается, ибо все
поглощены игрой актеров и витающей вокруг них романтичной атмосферой, что еще
больше раздражает, и желание уйти отсюда растет в геометрической прогрессии.

— Джин-хён, пошли отсюда, а? — шепчет Пак, легонько толкнув стоящего рядом с ним
омегу в бок, но получает лишь шипение, и с обидой обращает взгляд на сцену.

Он и сам мог просто взять и уйти по тихому, но одному как-то не очень и неловко. Но уже
через десять-пятнадцать минут сцена наконец отснята, и был объявлен перерыв. Чимин
облегченно выдыхает, разминая затекшие от долгого сидения мышцы и готовится
отправиться на обед.

— Чимин, — внезапно подозвал его к себе режиссер. — Нужно будет собрать мусор со
сцены и за ее пределами. Веник и пакеты можешь найти в кладовой.

— П-погодите, но сейчас же перерыв, — удивился омега.

— Ты практически ничего не делаешь, кроме как гуляешь без дела, так что убери здесь и,
может, я верну твою прежнюю зарплату, — улыбнулся мужчина, похлопав его по плечу, и
уходит, как ни в чем не бывало.

— Похоже, хён, тебе снова придется обедать без меня, — написал в какао омега и
обреченно вскинул голову, краем глаза наблюдая и шикая на хихикающих над ним
работников, постоянно твердящих ему, какой он неудачник.

Настроение стремительно ушло в минус, а живот просил еды, но Чимин не может не


повиноваться начальнику и, смерившись, шагает за пакетами.

— Удачной уборки, — усмехается появившийся из ниоткуда Тэхен, и Пак хмыкает,


закатывая глаза.

Омеге подобный жест не понравился, а потому на пол тут же приземлилась чашка с


кофе, которую Ким опрокидывает носком лакированного ботинка.

— Про ведро и тряпку не забудь.

— Сволочь, — шипит Пак ему вслед и смотрит на растекшуюся лужу.

На жизнь жаловаться времени не было, так как нужно успеть до окончания перерыва, и
Чимин, закатав рукава рубашки, с тяжелым сердцем садится на колени и оттирает пятно.
В данный момент хочется сбежать, но перед этим сломать все эти камеры и подать

19/195
заявку на увольнение, но тогда не будет денег. А без денег и еды и жилья. А без этого и
жизни.

— Ты вроде гример, а выполняешь за уборщика всю работу, — раздается рядом голос


Чонгука, отчего омега вздрагивает и несмело оборачивается.

— Не Ваше дело, — грубо отвечает Чимин, но тут же осекается и, стиснув зубы, просит
прощения. — Извините, просто день неудачный. Все чего-то требуют, срываются.

Чонгук хмыкает и складывает руки на груди, соглашаясь. Когда-то он тоже был таким,
еще не популярным, а только начинающим актером, которого ни во что не ставили,
однако, талант и упорство помогли достичь успехов в карьере и завоевать внимание
окружающих. Чимин не выглядит тем, кто окружал его с рождения. Те были богатые и ни
в чем себе не отказывали.
Взгляд невольно зацепляется за висящий высоко над головой омеги прожектор, который
подозрительно качается и криво стоит. Чонгук смотрит на него, не отрывая глаз, и
встает, подходя к ничего не подозревающему омеге.

— М? — поднимает голову Пак и смотрит недоуменно, когда альфа берет его за руку и
отводит в сторону, подобрав стакан, который Чимин пропустил.

— Все в порядке, — заверяет его Чон и, повернувшись к нему спиной, возвращается на


свое место.

Однако стоило ему сделать хоть шаг, как на потолке что-то заскрежетало и сорвалось.
Еще один нормально не закрепленный прожектор оторвался от крепления на потолке и
сейчас летит…прямо на омегу. Чонгук округляет рот и успевает потянуть Чимина на себя
прежде, чем тяжелая техника сталкивается с поверхностью пола. От грохота и
неожиданности черноволосый теряет равновесие и падает прямо в руки альфы,
рефлекторно прижавшего его к себе.

У Чимина шок и бешено стучащее сердце. Он опускает взгляд на сломанный прожектор и


с удивлением и некой благодарностью заглядывает в глаза Чонгука.

— Что здесь творится? Что за грохот? — на шум начали собираться люди, но увидели
лишь испуганное лицо омеги и груду металла с осколками на полу.

— Прожектор упал и чуть не раздавил работника, — отвечает с не охотой Чонгук, не


отпуская от себя перепуганного и обмякшего в его руках омегу. — Все в порядке, никто
не пострадал.

Чимин кивает головой и позволяет утащить себя в коридор.

— Не поранился? — хрипло интересуется альфа, наконец оторвав от себя


черноволосого и окидывая его беглым взглядом с ног до головы.

— Нет. Ты…спас меня, — еле выдавливает из себя Чимин дрожащим голосом.

20/195
— Мы уже перешли на «ты»? — усмехается Гук, и Пак что-то в ответ бурчит, пытаясь
подобрать нужные слова. — Расслабься и будь в следующий раз аккуратнее. Такой
красавчик, как я, не всегда сможет спасти беззащитного омегу.

Чимин недовольно фыркает и благодарит за поступок.

— Твои «спасибо» пользы не принесут, — произносит с издевкой Чон. — Я больше


предпочитаю, когда меня благодарят натурой. Не хочешь отблагодарить своего
спасителя прямо сейчас?

— Нет, — отпихивает от себя альфу Пак и довольно рассерженно смотрит на него.


— Шлюх будете трахать, а ко мне не прикасайтесь. Если Вам не доставляет радости
слово «спасибо», то могли бы и не спасать. Я Вам не подстилка и такого отношения к
себе не потерплю, даже если Вы сто тысяч раз важная персона.

От дерзости омеги Чонгука всего передергивает, а недобрые искры в темных глазах


приводят в замешательство. Пак гордо отворачивается от альфы и со вселенской
обидой проходит мимо, с некой провокацией задев его плечо. Чонгук около минуты стоит,
как истукан, и только после того, как за спиной раздается обеспокоенный голос
менеджера, возвращается в реальность и возвращает присущую себе хладнокровность.

— Ты как? — с толикой неуверенности спрашивает Тэхен, окольцевав его талию руками


и прижавшись к спине грудью.

— Нормально, — вздыхает Чон, стараясь выкинуть из головы образ разозленного омеги


и его слова, поворачивается лицом к Киму и одним только взглядом намекает, что
утомлен сегодняшними съемками с одной и той же сценой энного количества раз.

Тэхен верит ему, нежно улыбаясь.

— Поехали домой, все равно из-за упавшего прожектора съемки продолжаться не


будут, — предлагает омега, игриво пробежавшись пальцами по груди альфы. — Тебе
очень идет этот смокинг. Нужно поблагодарить костюмера за хорошую работу. Я
замолвлю за него словечко господину Ли.

Чонгук лишь кивает, хрипло посмеиваясь, и следует за Тэхеном, а из головы все не


выходит Чимин с его пухлыми, блестящими светлым блеском губами и яркими глазами с
длинными пышными ресницами. Альфа усвоил за сегодня для себя многое. Например, что
с Чимином нужно по другому, не так, как со всеми, и что Чону пора научиться добиваться
таких вот омег. Рано или поздно он сломает Чимина или сломается сам…

21/195
Глава 4
Когда ты погружён с головой в работу, забыв обо всем, кроме нее, время летит быстро и
незаметно. Когда ты до ужаса уставший падаешь на кровать и тут же засыпаешь, то
кажется, будто ты проспал пять лет своей жизни, видя прекрасный и яркий сон со
скачущими на лугу кроликами, забавно жующими сочную травку. И тут ты просыпаешься,
когда мордочки столь милых и пушистых животных вдруг сменяются на насмехающуюся
лыбу Чонгука, а чавканье на пугающее гыгыкание.

Чимин просыпается с криком и ударяется лбом о дверной косяк. Его тяжелое и шумное
дыхание разбудило и Джина, так и не досмотревшего свой десятый сон. Омега сонно
потирает глаза и спрашивает у вспотевшего парня, почему тот закричал, и говорит, что
им вообще-то скоро на работу и нужно еще немного поспать перед тем, как приняться за
тяжелую работу. А потом Сокджин заваливается на другой бок и засыпает, не
дождавшись ответа от Чимина. Чимин зло шипит под нос и трет покрасневший лоб, после
чего бросает взгляд на заснувшего Кима и вздыхает.

— Приснится же такая муть, — хмыкает омега, направляясь в сторону кухни попить


воды. — Джин-хён подсыпал мне в еду что-то, что меня на такие сны фигачит?

Телефон в кармане домашних штанов, который он, как обычно, забывает вытащить и
положить на тумбочку, вдруг огласил о пришедшем сообщении. Омега удивляется, потому
что обычно ему никто не пишет, за исключением Джина. Папа тоже редко пишет, в
основном только для того, чтобы узнать, как у него дела. А тут от неизвестного номера,
да еще уведомление в инсте, что около двухсот фотографий было пролайкано неким
jeonsexual_01, и Чимину уж очень интересно, кто это такой.
Однако лицо его искривилось, когда засветилось фото профиля. Чон был идеален и на
фото, и в реальной жизни. Куча фотографий, которые он нередко делает сам, сжимая
алые губы в трубочку или же обнажая кроличьи зубы. А ведь красиво, не поспоришь, и
Пак конкретно так залипает на последней фотографии, где Чон, опустив голову на
сложенные руки, глядит на объектив камеры. Однако омеге начинает казаться, что
альфа смотрит именно на него, и пытается найти в его взгляде хоть капельку того
самодовольства, что видел омега, когда смотрел в его глаза.

Завтра последний день съемок первого эпизода, и нужно хорошенько выспаться, чтобы
закончить их, иначе не видать им нормального режима работы и зарплаты. Но нет.
Чимин не из тех, кто ищет легкие пути. Завалившись на кровать, Пак ныряет под одеяло
и продолжает листать инсту. Уж слишком ему интересно, чем занимается Чонгук в
свободное время. Омега недовольно хмыкает, когда на одной из фото стоит Чонгук, а за
ним его красная Ламборджини, о которой мечтают, наверное, миллионы, включая и
самого Чимина. Чимину так и хочется в комментариях написать, типа «У папеньки
денежки спиздил?», но отзывы, состоящие из слов «прелесть», «так красиво» и «Чонгук-
оппа, как всегда, неотразим», лишь вызвали отвращение.

Да кто этот Чонгук такой, чтобы все любили его бесповоротно и восхищались ему?

— Чтоб вас всех, — телефон благополучно улетает на тумбочку, а бузящий Чимин


поворачивается к стенке и делает попытку заснуть. Но потом он вспоминает, что ему еще
22/195
сообщение пришло. Пришлось вставать и искать среди темноты мобильник так, чтобы
ненароком не разбудить Джина, иначе можно смело попрощаться с завтраком на
следующее утро. Пак осторожно перелезает через тушку костюмера, но когда одна нога
уже была благополучно перекинута через омегу, Сокджин переворачивается на спину и
сгибает колено.

— Ё мое, — в пах упирается колено, отчего Чимин едва заметно скулит и мысленно
спрашивает у всех богов мира, почему он так невезуч.

Ответа он, конечно, не получил, и с горем пополам перекинул вторую ногу. Член встал, но
Чимин старается забыть о нем и встает на ноги, идя в сторону тумбочки, но ударяется
мизинцем о ее угол.

— Ай, блять! Больно! — завопил невезучий омега, хвастаясь за мизинец, а в итоге теряет
равновесие и больно ударяется щекой о стену. — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук!

— Ты чего орешь, балбес?! Соседей разбудишь! — Джин окончательно просыпается, но


уже злой, как собака, и бьет орущего Чимина подушкой.

***

Чонгук со скучающим видом нажимает на присланную Юнги ссылку, и начинает листать


инсту черноволосого омеги. Он и не ожидал, что попадется что-то интересное, потому
что Чимин по сути самый обычный омега, работающий гримером. Его личным гримером.
Парочку фотографий альфа даже сохранил, усмехаясь, но уголки его губ постепенно
опускались, когда в груди сердце не дает покоя, а мозг заставляет думать только о нем.
О маленьком, хрупком, но дерзком пареньке с миниатюрными ладошками и глазами-
щелочками. Чонгук находит их нереально красивыми и необычными. А еще смуглое лицо
омеги твердо отпечаталось в памяти. Он знает, что поступил неправильно, напрасно
надеясь на то, что Чимин согласится на его предложение. Он знал, что омега пошлет его
и смерит ненавистным взглядом, оттолкнет и скажет грубые слова. Но Чонгуку так не
хочется. Ему хочется, чтобы Чимин был к нему добрее. Но этот чертов язык, который
альфа не умеет держать за зубами, выдал привычные вещи, которые оскорбили Пака и
вернули ему неприязнь к альфе. Чонгук не знает, почему постоянно думает о нем, и
часто спрашивает себя, что в этом черноволосом пареньке его смогло заинтересовать.
Ну да, полные губы нечасто встретишь, и густые ресницы — завораживающее явление.
Ну, может, еще и задница с округлыми и упругими ягодицами, которые хочется почему-то
сжимать своими пальцами больше, чем сейчас маячившие перед глазами тэхеновы, чуть-
чуть прикрытые его рубашкой.

— Что смотрим? — Тэхен безмятежно улыбается и выхватывает из цепких пальцев


альфы телефон, отчего Чонгук возмущенно взглянул на него. — Так, это что? — лицо
омеги помрачнело, когда на экране засветилась фотография гримера.

— Фотография, и, Тэхен, пожалуйста, не начинай, — вздыхает Чон, оглаживая пальцами


переносицу. — Я просто поинтересовался.

23/195
— Ну да, конечно, понравился он тебе, — хмыкнул менеджер, брезгливо посмотрев в
экран телефона.

— Тэхен...

— Вот, посмотри, щеки у него пухлые, глаза узкие и губы, знаешь, почему они такие
полные и красные? Потому что отсасывает всем подряд. Гляди, скоро и тебе отсосет,
этот змееныш, — бросил омега, поморщившись.

— Тэ, прекрати молоть чушь и ревновать, — раздраженно произнес Чонгук, отобрав


обратно телефон, затем, чуть смягчившись, поманил омегу пальцем, и тот с надутыми
губами сначала не хотел, но подошел, и обхватил его талию руками, прижавшись губами к
палому животу, словно извиняясь. — Ты прекрасно понимаешь, что принадлежишь мне, а
я - тебе. Так что прекращай без причины устраивать истерики, — как можно мягче
произнес он.

— Прости, — обмяк в его руках Ким. — Я не хочу, чтобы кто-то другой смотрел на тебя.
Давай укрепим нашу связь еще больше.

И Чонгук соглашается, сжимая чужую ягодицу рукой, хотя и понимает, что просто
играется. Снова. Увы, но Тэхен живет в иллюзии его фальшивых чувств.

***

Чимин на этот раз не опаздывает, а приходит на тридцать минут раньше, чтобы заранее
подготовить кисточки и аппликаторы, а потом помочь
Джину с костюмами. Он был бодр и свеж, но с больным мизинцем и синяком на скуле,
который замазать омега забыл. Чонгук сегодня внимания на него особо не обращал, что,
конечно, несказанно радовало омегу, и он смог, наконец-то, расслабиться и насладиться
утренним настроением, которого, по сути, и нет вовсе. Но омега с таким энтузиазмом и
рвением выполнял свою работу, как будто это последний день работы, и он уйдет на
долгожданную пенсию. Уходить красиво никто не запрещал. Но, как бы этого не хотелось
осознавать, впереди еще полжизни работы, и Паку требуется, как минимум, хорошее
настроение, чтобы работа протекала не так медленно, как, например, сейчас.

А Джину сейчас как-то не до костюмов. Все его внимание обращено на высокого


мужчину, имеющего привычку носить солнцезащитные очки не только на улице, когда
ярко светит солнышко и слепить глаза, но и в помещении. Остается только догадываться,
видит он хоть что-нибудь в них. Его зовут Ким Намджун. Это мужчина лет двадцати пяти,
высокий блондин с забавными ямочками на щеках, когда улыбается. Альфа. Сокджин
знает, что он — его истинный, но тщательно скрывает свой запах, чтобы быть менее
заметным. Честно говоря, он стесняется сказать альфе об этом, потому что боится по
непонятным даже для него причинам. Сегодня омега необычайно тих из-за запаха
Намджуна, будораживающего легкие ароматом крепкого виски. Джин очень хочет с ним
заговорить, например, о декорациях. Однако его познания в этом деле состоят лишь из
того, что декорации могут быть не только картонными, но из железа, пластмассы, и что
требуется много времени и сил, чтобы сделать качественный интерьер для фильма.

24/195
И омеге кажется, что он никогда не осмелится подойти к альфе, но вот чудо, Намджун
услышал его мысли и подходит к нему, спрашивая, как у него дела. И если раньше
Сокджин мог наблюдать за альфой через окошко в коридоре, то сейчас Ким видит его в
их общей с Чимином студии. Пак присвистывает и ободряюще улыбается.

— Я покидаю вас, — произносит он перед тем, как выйти в коридор, и получает в спину
обиженный взгляд старшего омеги, которого совсем не радовало, что его бросают
наедине с альфой.

Чимин рад за хёна, а потом думает, куда бы ему пойти. До начала заключительных
съемок первой серии новой дорамы остается ровно час. И стоять все это время в
коридоре как-то совсем не хочется. Омега лезет в телефон, решив пробежаться по ленте
обновлений, и не замечает, как сталкивается с чей-то мускулистой грудью. Телефон
выпадает из рук, и Пак наклоняется, чтобы его поднять, и одновременно ухватывается за
него с человеком, с которым столкнулся. Руку Чимина накрыла ладонь побольше, и омега,
наконец, обращает взгляд на альфу перед ним.

— В-вы?!

— Я, — хмыкает Чон и протягивает черноволосому мобильник. — Аккуратнее надо быть.

Чимин поджимает губы, прижимая к груди технику, и проходит мимо, но его


останавливают, резко прижимая спиной к стене.

— Я говорю, аккуратнее надо быть. Тут клей пролили, а ты чуть в лужу не угодил, —
Чонгук указывает на лужу рядом, одаривая омегу задумчивым взглядом. Пак хлопает
глазами. Он понимает, что если бы наступил в лужу, то непременно бы застрял здесь
часа на два, ибо клей этот не ПВА и похуже жевательной резинки будет.

— Извините, — Чимин не понимает, зачем это говорит, и уместно ли это.

— Не извиняться надо, а спасибо говорить, — обреченно вздыхает альфа и трет


затылок, хотя неловко должно быть не ему, а омеге. Пока не стало еще хуже, нужно
переменить тему. — У тебя синяк на щеке. Где-то ударился? — сокращает внимание на
синеватое пятно на лице Пака и едва касается его пальцами. Чимин на удивление не
отталкивает, хоть и вздрагивает от неожиданного прикосновения к коже. — Прости,
больно?

— Нет, — отрицательно мотают головой. — Просто я не понимаю. То Вам, вместо


обычного «спасибо» в постель запрыгивай, то просто «спасибо» скажи. Как-то не
ординарно.

— Мое поведение можно оправдать. Я хотел извиниться, — отвечает альфа, и Чимин


расширяет в удивлении глаза. Да чтобы Чонгук, самодовольный альфа и эгоист, вдруг
так откровенен и признал свою не правоту, никогда в жизни. — Мне не стоило так
обходиться с тобой.

25/195
— Как приятно, что Вы осознали это, — съязвил Чимин, вдруг почувствовав прилив сил,
как после чашки горячего кофе.

— Не перебивай, — альфа щелкнул его по носу, отчего тот подавился возмущением, и


усмехнулся. — Как насчет сходить в кафе? В качестве извинений плачу я.

— Я подумаю, — ответил Чимин с усмешкой на пухлых губах, а потом вдруг решил


уточнить. — Я смогу выбирать все, что захочу?

— В зависимости от цены и моего настроения, — Чонгуку не нравятся искры в глазах


омеги, но он не выдает своего волнения.

Пак потер в раздумье подбородок.

— И когда это будет?

— Точно не сегодня. Я слышал, режиссер собирается устроить корпоратив в честь


удачного завершения съемок первого эпизода.

— На него это совсем не похоже, — фыркнул омега. — Обычно он устраивает, когда


завершается сам фильм, а не часть его.

— Всем нам время от времени нужно отдыхать, — пожимает плечами Чонгук, делая
глубокий вдох. — К тому же, разве это не чудесно? У каждого есть возможность узнать
друг друга получше.

Возражений Пак на это не имеет. Чонгук сейчас кажется вполне обычным альфой,
умеющим рассуждать широко и выделять из этого для себя и для других выгоду. Чимин
не видит и тени от того актера, чье самолюбие и жадность выводили его из себя, отчего
хочется думать, что Чон не такой уж и порочный, если взглянуть с другой стороны.

— А Ваш менеджер не будет против, что Вы пригласите в кафе такого замухрышку, как
я?

— Об этом я не подумал, — признается Чонгук, возведя обреченный взгляд к потолку. —


Я что-нибудь придумаю. А сейчас ответь мне, почему ты скрываешь свой запах?

— Ну, работа же, не хочется отвлекаться и отвлекать других, — как-то неуверенно


отвечает Чимин. — Я имею ввиду, что если на меня будут пялиться, будет не комфортно,
и я не смогу сосредоточиться на работе, — и вдруг омега осознает, что начал
оправдываться перед альфой, хотя того, кажется, подробности не очень-то и
интересовали. — Эм, ну, я пойду тогда. Может помощь кому-нибудь нужна.

И скрывается так быстро, с горящими от волнения щеками, что пятки сверкают. А Чонгук
провожает взглядом его стремительно удаляющийся силуэт и про себя улыбается.
Неужели его план начал действовать, и Чимин потихоньку ломает между ними стену,
которую сам и выстроил?

26/195
***

Чимину хочется узнать запах альфы, но тот, похоже, пользуется какими-то безвкусными
шампунями и гелем, которые напрочь прячут запах. Тэхен пахнет вишневым джемом с
легким привкусом клубники, возможно, Чонгук обладает похожим запахом, раз ему так
нравится его менеджер. Чимин почему-то чувствует обиду, когда видит их вместе, и
осознает, что даже если Чон пахнет и любит ягоды, то они нисколько не совместимы,
потому что Пак от природы сладкая карамелька. А потом одергивает себя и бьет
ладонями по щекам, тут же шипя от боли — результат ночного поиска смартфона дает о
себе знать. За последнее время он слишком много думает о Чонгуке, хотя его мысли не
должны сейчас быть об этом.

Омега снова сидит вне сцены, но на этот раз в полном одиночестве. Джин сидел с
Намджуном, а Чимин вообще в дальнем углу ближе всех к двери и чувствует себя
брошенным и одиноким. Он смотрит, как старательно играют актеры, окруженные
другими, играющими второстепенные роли, актерами, и глубоко вздыхает. От всей этой
беготни у него заболела голова. Но вот, проходят заключительные часы, и режиссер
поздравляет всех с хорошей работой и, вскакивая на стул с ногами, кричит:

— Объявляю корпоратив!

Восторженные возгласы распространились на всю округу. Вмиг расставили столы,


приготовили соджу и закуски, сели. У Чимина от обилия всякой всячины слюни потекли, а
появившийся рядом Джин тут же налил ему рюмку до краев.

«Ладно, сегодня можно, праздник же», — подумал Чимин и запрокинул в себя рюмку.
Чонгук, сидевший за другим столом, не сводил с него глаз, как омега хлещет, практически
не закусывая, и понемногу пьянеет. Сам альфа предпочел сегодня не пить, потому что
пьет Тэхен, а водить машину кому-то надо. Затем началось всеми любимое караоке. К
тому времени менеджер уехал на такси, промямлив, что ночевать будет у себя дома, а
Чимин, вооружившись микрофоном, начинает завывать известную Overdose от ЕХО, а
еще танцевать, как умелый хореограф. Послышались довольные крики со стороны альф,
но Паку до этого было все равно. Он двигался и пел, чувствуя как алкоголь растворяется
в крови. Чонгук был в шоке от него, хотя знал, что делает большое количество алкоголя с
людьми, и искренне соболезновал омеге проснуться с адской болью в голове. Но вот
Чимин допел и под аплодисменты сел за стол.

— Господин Чон, почему бы и Вам не спеть? — предложил веселый режиссер, забавно


смеясь, его тут же поддержали. — Спойте, все хотят послушать.

И Чон запел, хоть и отнекивался поначалу. Его глаза были закрыты, а голос приятен и
глубок. Слова песни, которую он пел, все знали, но не решались подпевать, а Чимин и
вовсе теряет дар речи. Так красиво и завораживающе, что хочется заслушать до
глухоты. Уже и корпоратив заканчивается, а альфа все поет. Песня заканчивается,
праздник тоже, и Пак на ватных ногах кое-как выбирается на улицу, вдыхая в легкие
свежий воздух. Джин куда-то пропал, и искать его не было никакого смысла, поэтому
Чимин не спеша идет по тротуару, погружаясь в собственные мысли.

27/195
— Эй, — его окликивают, но он не слышит.

Перед носом останавливается красная Ламборджини, из которой вылезает Чонгук.

— Куда собрался? — хмыкает он, заметив помятый вид парня. — Тебя подвезти?

— Не хочу, — бурчит Чимин, проходя мимо него.

— А я не хочу, чтобы ты шастал посреди ночи один в нетрезвом виде, — отрезал Чон,
ловко подхватив омегу и взвалив его к себе на плечо.

— Пусти, я сам дойду, — тот слабо сопротивляется, видать, все силы ушли на борьбу с
алкоголем.

— Ага, дойдешь, заснешь на дороге непонятно где, а мне потом мучаться с совестью.

— А она у Вас есть? — в недоверии изогнул бровь черноволосый, позволяя посадить


себя в машину на переднее сидение.

Чонгук обходит машину и садится за руль, пристегнув ремень омеги.

— Если бы у меня ее не было, то я бы просто проехал мимо, — раздраженно бросил он,


заводя двигатель. — Говори, куда ехать.

— Не помню я, — поколебавшись, промямлил Чимин.

Альфа трескает себя по лбу и мысленно считает до десяти. И без того розовые щеки
омеги стали еще краснее, а взгляд еще более мутным стал, из-за чего вид у Пака был
жалким. Чонгук не знает, что делать, а номера ближайших отелей он оставил в своей
телефонной книжке, которая, собственно, валяется у него на столе в квартире.
Единственным путем решения будет ехать домой и позволить омеге переночевать у него.

— С тобой одни проблемы, — вздыхает Чон.

— Могли бы и не подбирать, — обиженно тянет Чимин, цокая языком, и отворачивается,


скрестив руки на груди. — Я Вас совсем не понимаю.

— «Я тоже», — хочется сказать Чонгуку вслух, но нужно сосредоточиться на дороге, и


пока он собирается с мыслями, Чимин понемногу засыпает. И как только они подъезжают
к высокому зданию, Чон видит омегу спящим на его плече и вздыхает. Он тормошит Пака
за плечо, чтобы тот проснулся, но омега лишь морщит нос и обхватывает чонову руку
своими маленькими ладонями, прижимая ее к себе, как мягкую игрушку.

— Айщ, какой же ты проблемный, — спустя три попытки альфа, наконец, освобождает


руку из захвата и вылезает из машины. Хочется закурить от безысходности, но Чон не
курит, а потому чуть ли не воет волком, вытаскивая спящего Чимина из машины. Взвалить
на спину его тушку все никак не удавалось, не потому, что Чонгук давно не посещал

28/195
спортзал, а Пак, хоть и мелкий, килограммов в нем более, чем предостаточно. Попыхтев,
пошумев, попотев, альфа с грехом пополам взваливает на свою широкую спину омегу,
закинув его руки к себе на шею и подхватив под мягкие ягодицы, тащит его в подъезд. К
счастью, в небоскребе присутствовал лифт, и альфа вмиг добрался до пятьдесят
третьего этажа, кое-как разблокировав электронный замок, и завалился в квартиру, чуть
не встретившись носом с полом. Он добрался до спальни, где рухнул на кровать вместе с
омегой, весь изнеможенный и с одним желанием — поскорее заснуть.

— Чтобы я еще раз подобрал пьяного омегу и отвез к себе домой, — простонал Чон и тут
же заснул.

29/195
Глава 5
Чонгука будят не яркие лучи солнца, пробирающиеся сквозь тёмные шторы, а громкое
сопение рядом и запах алкоголя. Альфа открывает глаза и сонно смотрит на мирно
посапывающего омегу, у которого из приоткрытого уголка губ стекает тоненькая, почти
не заметная струйка слюны. Ему требуется, как минимум, секунд пять, чтобы вспомнить,
что вчера происходило и является ли спящий перед ним парень плодом его воображения.
Чон ничуть не чувствует себя бодрым, потому что спал в одежде, даже не сняв обувь,
отчего и завидует Чимину, которому сейчас сны снятся, а то, что он одет, его нисколько
не заботило.

Галстук неприятно давит на шею, а измятый смокинг тесен до невозможности, и Гук


начинает чувствовать себя свободным, когда избавляется от одежды полностью, не
боясь, что Пак проснется и увидит его в чем мать родила. Он вообще не любит, когда
плотная ткань облегает кожу, жмет и сковывает движения. Теперь же, оставшись без
одежды, альфа чувствует себя свободно и не ленится принять душ, дабы смыть не
только не приятный запах, но и остатки сна и усталость. Выйдя из душа, он обматывает
вокруг бедер полотенце и возвращается в спальню.

Внешний вид омеги ему совсем не нравится, как и то, что тот спит в одежде на его
кровати, поэтому было решено снять хотя бы часть её. Чимин спал на спине, и
расстегнуть рубашку на нем было легко, снять, конечно, было сложнее. С джинсами тоже
пришлось помучиться, но в целом Чонгук остался доволен.

А потом в воздухе появились нотки чего-то сладкого, и альфа в замешательстве и с


подозрением принюхался к своей коже и, удостоверившись, что это не запах шампуня и
не гель для душа, он повернулся в сторону кровати и замер. Неужто запах принадлежит
Чимину?

Чонгуку до одури понравилась карамель, хотя сладкое он не особо любит, и альфа


удивляется, почему ею хочется дышать, как воздухом. Его губы вмиг становятся
влажными от слюны, в квартире — жарче, чем на Мальдивах, и это нисколько не радует,
потому что Гуку становится невыносимо хорошо и крышесносно. Руки альфы начинают
дрожать, ноги норовят подкоситься, и это ни фига не круто, потому что Чон вдруг понял,
почему так заволновался.

— Он…мой, черт побери, истинный, — слетает с губ ошеломленного альфы, который


после осознания еле удержался на ногах, облокотившись о журнальный столик рядом.

Чонгук никогда не верил в истинность, потому что такое явление очень редкое и его
часто встретить можно только в сказках, которые помогают понять и рассказывают о
симптомах. Все, как и было написано в книгах, случается с Чонгуком прямо сейчас.
Истинность — нечто прекрасное, явление космического масштаба, когда альфа или
омега чувствует, как учащенно бьётся сердце и весь мир его превращается в розовый,
насыщенный чувствами и эмоциями, мир. Слишком сопливо и неправдоподобно, но Чон,
как бы не хотел верить, поверил в этот миф.

Но Чимин просыпается с острой головной болью и видит перед собой голого (ну ладно, в
30/195
полотенце) альфу.

— Что вы здесь делаете?! — вскрикивает омега и краснеет до кончиков ушей,


смущенным и ошеломленным взглядом смотря на обнаженную грудь, широкие плечи и
сильные руки Чонгука.

— Вообще-то я здесь живу, — фыркает тот, скрестив руки на груди и вскидывая


подбородок.

Чимин тупо хлопает глазами и смотрит на себя, вдруг осознав, что на нем почти нет
одежды. В голову настойчиво начала лезть мысль, что они переспали, а мозг решил
подбросить картинки возможного перепихона, и это совсем не нравилось Паку, даже
напугало.

— Что произошло после того, как я заснул? — голос у омеги задрожал.

— Я привёз тебя сюда и раздел, все.

— Так у нас ничего не было? —глаза черноволосого заблестели, и Чонгук замер,


облизнув губы.

— Нет. К тому же, я не такая тварь, которая воспользовалась бы твоим положением и


трахнула при первой возможности, — сразу все понял Чон, но все равно немного
обиделся на то, что Чим мог так о нем подумать.

— Тогда прошу прощения за то, что доставил Вам проблемы, и… О, нет!


— успокоившийся Чимин вновь заволновался. — Таблетки, я совсем забыл о них.

— Можешь не беспокоиться. Я уже почувствовал твой запах. Не думал, что такой


дерзкий омега пахнет так сладко.

— Это был комплимент?

— Всё зависит от тебя, сладкий, — усмехнувшись, всплеснул руками Гук, сделав акцент
на последнем слове, отчего Чимин вспыхнул и бросил в него подушку.

— Больше не говорите так! Я Вам не сладкий, и где моя одежда? — соскочить с кровати
Пак не рвался, укрывшись одеялом с ног до головы. А потом вдруг вспомнил, что выпил
вчера лишка, и теперь у него раскалывается голова. Он протяжно стонет от боли и
аккуратно и медленно кладет голову на подушку под насмешливый взгляд альфы.

— Так значит ты у нас — карамелька, — решает ещё немного поиздеваться Чон.

— Что ещё может сказать Ваш нос обо мне? — устало спрашивает Чим, понимая, что
альфа не отвяжется так просто. Несравненно, то, что он узнал о его запахе совсем не
радует, ведь омега упорно скрывал его.

— Например, что ты девственник и что скоро наступит период течки, я прав? — победно

31/195
произносит Гук, с наслаждением наблюдая за меняющимся выражением лица омеги.

— Вы меня начинаете пугать все больше и больше. Мне стоит общаться с Вами только с
боксерской перчаткой, — язвит Чимин, для убедительности показав хук справа, а потом
поджимает губы, смущенно отводя взгляд. — И вообще, оденьтесь.

— А что, возбуждаю? — улыбка альфы становится шире, и Чон грозно надвигается на


омегу, с лёгкостью преодолевая между ним и собой кровать.

Чимин от шока от него отодвигается и напирается спиной на изголовье кровати. Это


означает, что пути к спасению отрезаны, а двигаться в бок не имеет смысла —
расстояние между ним и альфой не увеличится и время будет потерянно, потому что у
Чонгука руки длинные и сильные.

Чонгуку требуется меньше пяти секунд, чтобы зажать Пака и перехватить его руку,
готовую для удара.

— Никогда не видел такого омегу, как ты. Весь такой из себя недотрога, а пахнешь
вкусно и сводишь меня с ума, — томно шепчет он на ухо Чимина.

— Попридержите свои сперматозоиды, мистер, — пытается не выдавать своего испуга


омега, но когда Чонгук прижимается к нему плотнее, в нос ударяет запах топленного
молока, отчего Чимин вдруг начинает дрожать, а зрачки расширяться. Либо у него
лихорадка, либо запах альфы заставляет его тело не подчиняться разуму, щекотит
ноздри, забивается в лёгкие. Чимин знает про истинность, но все не может унять пожар
у себя внутри и привести мысли в порядок.

Он поднимает пораженный взгляд на Чона и хочет задать себе вопрос «Почему он?», но
опускает глаза чуть ниже и густо заливается краской. Полотенце на бедрах не лучший
вариант прикрыть свое достоинство и для резких и частых движений. Сейчас же
полотенце съехал вниз, обнажая не только ноги, но и то, что находится между ними, и
размера оно не маленького, с проступающими жилками и красной головкой. Тёмные
волосы на лобке выглядят вызывающе, отчего во всей квартире становится невыносимо
душно.

— П-прикройтесь, пожалуйста, — но, несмотря на стыд, Чимину кажется, что он


находится не только под алкогольным, но и наркотическим опьянением, не в силах
больше сопротивляться запаху альфы.

Всё это ему не нравится, потому что: во-первых, он терпеть не может альф и у него
никогда не было отношений, во-вторых, слишком много эмоций сейчас в нем
перекликается, отчего образуется путаница, в-третьих, Чон Чонгук хоть и красивый, но
Чимину все ещё ничего о нем неизвестно. Однако это не меняет того факта, что они
истинные.

— Я Вас умоляю, прикройте свое достоинство, или вообще останетесь без него! — Чим
пинает альфу в бок, наконец, совладав со своим телом, и выскакивает из кровати,
надевая висевшие на стуле свои джинсы.

32/195
В голове беспорядок, на лице румянец и незастегивающаяся ширинка — все это злит
омегу до предела, потому что не успел он проснуться, как проблемы уже начались,
отчего хочется волком выть и провалиться сквозь землю. Чонгука это только забавляет,
но, чтобы не смущать и без того смущенного Пака, он быстро переодевается в домашние
шорты и майку.

— Впервые увидел голого альфу? — интересуется Чон, но ответа не получает. Чимин,


кажется, ещё тот обидчивый омега с характером дерзкой не дающей сучки.

— Я забыл снова отдать Вам рубашку, — удачно пропустив последние слова альфы мимо
ушей, Чимин бьёт себя по лбу. — Придётся ждать два дня, чтобы забрать её из студии.

— Я в общем-то и не требую её вернуть. Можешь оставить себе, — Чонгук подходит к


омеге, протягивая ему рубашку, которую Чимин вчера надевал на корпоратив.

— Вы точно Чон Чонгук, которого я знаю? — тот подозрительно щурит глаза, тыкая
указательным пальцем в грудь альфы. — Да не, не может быть. Вы его брат-близнец?
Признавайтесь.

— С чего ты вообще взял? — недовольно хмыкнул Чон, сложив руки на груди, и пытается
понять, что на омегу нашло.

— Чон Чонгука я знаю как самодовольного и наглого альфу со склонностями нарцисста и


эгоиста и с завышенной самооценкой.

От дерзости омеги Чонгук разинул рот.

Его что, только что оскорбили?

Чимин не стеснялся в выражениях — это, так сказать, его тайное оружие, карта,
припрятанная в рукаве, а потому удивил своим внезапным откровением. Впервые Чонгуку
было обидно слышать такое, а он, как известно, унижать себя никогда не позволит.
Злость отразилась в его глазах, которую Чимин заметил только, когда Чон начал
надвигаться на него, как дикий лев на незванного гостя с целью сожрать так, что даже
костей не останется. Тяжёлая походка альфы напугала до чертиков, и Пак невольно
отступает к стене, ища пути к свободе, которых в принципе и нет. Дверь в
противоположной стороне, прыгать из окна не лучшее решение, а залезть под кровать
равно тому, что Чон и оттуда его вытащит. М-да, поздно ты, Пак Чимин, пожалел о своих
словах. Теперь жди кары неминуемой и надейся на лучшее. Омега успел вспомнить все
статьи Уголовного Кодекса и прикинул, насколько Чонгука могут посадить за нанесение
тяжких телесных повреждений (а Чимин уверен, что его побьют), изнасилование и
нанесение морального ущерба.

— Ты, — Чонгук определённо загнал его в угол и сжал пальцами плечо, вызвав
сдержанное шипение. — Маленькое существо, что за гроши готово сделать всё, чтобы
заработать на жилье и пропитание, не понимает, что ежедневно приносит проблемы
всем, в том числе и себе, и ради благополучной жизни готов на все. Это тоже эгоизм,

33/195
детка, ты сейчас меня просто взял и унизил, не задумавшись над тем, что мог обидеть
меня. Я прав? — от хриплого стального тона у Чимина коленки подкосились, и паника
завладела телом. Чонгук был прав, как никогда, но, видимо, решил добить. — Что,
поджилки трясутся? Правильно, думать нужно было головой, а не другим местом.

— Я понял, — сглотнул Чимин, задержав дыхание. — Можете отпустить моё плечо? Мне
больно, — но, вместо предполагаемого освобождения, он получает лишь недобрую
усмешку и ежится.

— И что мне с тобой делать? — с наигранной усталостью спрашивает Чонгук.

— Эм, понять, простить…

— А дальше?

— А…дальше ничего, — краснеет омега, отводя взгляд. — Ну, жить, дружить, не тужить.

Чонгук заливается смехом, насытившись неловкостью омеги, и ободряеще хлопает его по


плечу.

— Я, конечно, ожидал, немного другого, но и так сойдёт, — с улыбкой произносит он, а


потом снова приближается вплотную к Паку, по-хозяйски окольцевав его талию руками.

От шока, образовавшегося секундами раннее, и ещё румянца на щеках, Чимин не может


вымолвить ни слова, пытаясь понять, о чем думает сейчас Чонгук.

— Ну, раз уж мы истинные, то не побоюсь сказать, задница у тебя аппетитная, — все


ещё шутливо тоном произносит альфа, возвращая омегу с небес.

— Я Вас сейчас ударю.

— Бей, — неожиданно серьёзно проговорил Чонгук, улыбка вмиг сошла с его лица, и
брови нахмурились, отчего Пак снова теряется.

— Ч-что? — шокированно переспрашивает Чимин, пугаясь собственного голоса, который


дрожал не так, как бывает иногда.

Чонгук даже подставляет щеку для удара, но Чимин даже руку не поднимает,
окончательно запутавшись. Альфа вдруг наклоняется к его лицу, убирает выбившуюся
прядь волос за ухо и шепчет:

— Сегодня, ресторан «Abri», в семь часов вечера. Я заеду за тобой.

— Вы про встречу? — на всякий случай уточняет омега.

— Про свидание, — усмехается Гука, щелкнув Чимина по носу.

***

34/195
— Вот так все и было, — задумчиво произносит Чимин, жуя приготовленный рамен, и
поднимает взгляд на обомлевшего Сокджина, чья душа, кажется ненадолго покинула
тело, чтобы как следует проораться.

— Обалдеть, — наконец хоть как-то реагирует на рассказ Ким, пытаясь привести мысли
в порядок. — Да тебе нереально повезло! Чонгук пригласил тебя в самый дорогой
ресторан Сеула!

— В том-то и дело, — вздыхает Пак, откидываясь на спинку стула, ударяясь лопатками о


твёрдую древесину.

— Не хочешь идти?

— Хочу, но понимаешь. Рестораны, манеры, как жрать то, или иное блюдо и какими
приборами, половину из которых я даже названия не знаю. Это не моё, да и пойти мне,
собственно не в чем. Я опозорюсь.

— Не унывать! — Джин героически встал на ноги и поднял указательный палец вверх.


— Решение есть всегда.

— Мне бы такое рвение, как у тебя, хен, — снова очередной вздох, который Джину
совсем не понравился. — К тому же, Чонгук мой истинный.

— Тем более нужно постараться не залажать. Так, на подготовление у нас с тобой семь
часов? Боже, слишком мало. Нужно торопиться, — быстро протароторил старший омега,
хватаясь за голову. — Чимин, марш в ванную. А я пока поищу что-нибудь приличное из
твоей одежды.

— Ты ничего там не найдёшь. У меня нет вкуса, — кривит губы в мучениях Пак.

— Уже нашёл. Кожаные штаны даже очень стильные, как раз подчеркивают твои
достоинства и прикрывают недостатки, — хмыкает Джин, откладывая понравившиеся
вещи на футон Чимина. — И чего ты так драматизируешь? Фигура у тебя очень даже
привлекательная.

Пак вздыхает, придирчиво оглядывая свой живот и ноги:

— Я не знаю.

— На, примерь, — Сокджин протягивает ему штаны, которые Чимин без энтузиазма
натягивая, и довольно хмыкает. — Как я и говорил, ты в них просто бомба. Будь уверен,
Чонгук тут же упадёт к твоим ногам.

Чимин не уверен, что готов к тому, чтобы пойти на свидание. Если сначала это казалось
крутым, то сейчас, после того, как омега узнал, что Чон его истинный, не знает, как
поступить. Истинность — штука сложная, и против неё не попрешь. Чимин не знает, как

35/195
себя вести, и уже жалеет, что вообще подписался на это.

— Так, вот эта кофта идеально подойдёт тебе с этими штанами, а если добавить
аксессуары, то будет зашибись.

— Хен, опять ты за свое.

— Как насчёт чокера или красивых браслетов?

— Хен!

Этот день никогда не закончится. Когда все было готово, Чимин около минуты
перебарывает себя написать Чонгуку свой адрес.

Чимин: я готов. *адрес*

Примечание к части

Это я. Сам в шоке.

36/195
Глава 6
Чимин думает о том, правильно ли он поступает, позволяя Чонгуку вертеть собой. Омеге
совсем не нужны проблемы, которые могут возникнуть буквально на каждом шагу, а
потому черноволосый уже жалеет, что согласился пойти на это недо-свидание. Он, в
общем-то, сначала и не собирался отвечать на приглашение пойти в дорогой ресторан
вместе с альфой, к которому испытывал неприязнь, но узнав, что они истинные,
заставили юного омегу заволноваться и согласиться. Чимин ничего не чувствует к
Чонгуку, и вроде как нужно радоваться, но почему-то совсем не до веселья и немного
страшно. Страшно случайно влюбиться, а потом безнадёжно мучиться, ведь актёр
встречается со своим менеджером, и у них, как считает Пак, все довольно серьёзно, и
быть разрушителем их отношений, а в последствие и врагом номер один Ким Тэхена,
совсем не хочется.
А потом он задумывается, что альфа тоже поступает неправильно, вот так просто
позвав омегу на свидание, когда его, наверняка, ждёт другой омега.

За этими мыслями Чимин не замечает, как возле него останавливается красная


ламборджини, а её водитель выходит наружу и подходит к задумчивому омеге.

— Всё в порядке? — интересуется альфа, вырывая Пака из своего внутреннего мирка.

— Д-да, — запнувшись, ответил омега и тут же поспешил сесть в машину.

Они ехали молча. Пак все время поглядывал в окно, обнимая себя руками, тем самым
неосознанно показывая, что сильно волнуется. Вечером Сеул был необычайно красив.
Яркие огни различных цветов переливались, создавая завораживающий вид как с
птичьего полёта, так и с поверхности земли.

Чонгук изредка поглядывал на омегу, пытаясь понять, о чем тот так думает, что не
замечает, как сдирает с алых губ тонкую кожицу почти до крови, и старается следить за
дорогой. Но воцарившаяся в салоне автомобиля тишина давила на них, отчего оба парня
испытывали неловкость и неуверенность. Начать разговор сомневались, все-таки
предпочитая промолчать и ждать момента, когда кто-то из них, наконец, заговорит
первым.
Музыка ничуть не помогала развеять тяжёлую атмосферу, поэтому не прошло и минуты,
как была выключена.

Чонгук резко останавливается на светофоре и, наконец, поворачивается в сторону


омеги.

— Могу я узнать, что тебя беспокоит? — выходит как-то вспыльчиво и неожиданно, что
теряется не только Чимин, но и сам Гук.

— Это моё первое свидание, так что я не знаю, как себя вести, — отвечает Чимин. — А
ещё считаю это плохой идеей.

— Почему?

37/195
— У Вас есть омега, а Вы меня тащите на свидание без задней мысли, будто это
нормально.

— Ты сам согласился, — фыркнул альфа, раздраженно сжимая пальцами руль


автомобиля. — А что до Тэхена, то тебе не должно быть никакого дела.

— Я не хочу быть инициатором конца ваших отношений, — вздыхает Пак устало, будто он
целый день таскал на себе тяжёлый груз, а не провалялся полдня в кровати и болтал с
Сокджином. — Я даже на нашу истинность не буду смотреть. Вы мне не сказать, что не
нравитесь, просто считаю, что Вы поступаете неправильно.

А Чонгуку и сказать нечего в свое оправдание. Чимин его только что отчитал, как
провинившегося ребёнка, засунувшего руку в банку с вареньем. И что самое интересное,
омега беспокоится не только за себя, но и за альфу.

— Слушайте, нет, я не могу. Извините за неудобства, — виновато произнёс Пак,


посмотрев на альфу. — Откройте машину, я выйду, доберусь до дома сам.

— Ты никуда не пойдёшь, — отрезал альфа, тронувшись с места на зелёный цвет. —


Если тебя так напрягает поход в ресторан, можем выбрать место попроще.

— Вы не понимаете... — начал было Чимин, но его жёстко оборвали.

— Почему тебя так заботят мои отношения с другими? Я же не буду говорить, что ты
течешь по Пак Хенсику, — интересуется Чон, понимая, что совсем не понимает этого
омегу.

— Я уже Вам всё объяснил, — разочарованно вздохнул Чимин. — К тому же, я Вас
совсем не знаю. А вдруг Вы маньяк какой-нибудь, прикрывающийся популярным актёром?

Чонгук ухмыляется, останавливая автомобиль, и приближается к лицу Чимина.

— Тогда тебе не стоило с самого начала садиться в машину, — омега сглатывает и


смотрит удивлённо, обдумывая, серьёзно ли он сейчас попал в точку, узнав истинную
сущность альфы, или тот просто над ним стебется. — Я играл во многих дорамах, где мне
доставалась роль главного психопата, маньяка или просто чёрной лошадки, у которого за
спиной море трупов.

— Ну нет, оставьте свои шуточки при себе, я Вас боюсь.

Чонгук смеётся, удивляясь, что за чудной омега сидит рядом с ним. А вот Чимину совсем
не смешно и очень обидно, так что губы тут же надуваются, руки скрещиваются, и взгляд
всемирной обиды возникает на его лице. Но в то же время, Чонгук ведёт себя не как
заносчивый альфа, а по-настоящему, чего Чимину случайно посчастливилось увидеть. У
них неприлично смеяться, широко разинув рот, но альфе, похоже, плевать на приличие и
принципы.

— Чего Вы смеетесь? Я ведь ничего такого не сказал.

38/195
— Чимин, — ответил альфа.

— Что? — потупил взгляд Пак, не понимая, к тот клонит.

— Обращайся ко мне по имени, — улыбается Чонгук, да так, что Чимин невольно


теряется. — На работе, вне её. Хочу слышать от тебя только так.

— Странный ты, — тушуется омега, не понимая, отчего вдруг начинает краснеть, когда
бросает взгляд на зеркало.

— Ну что, куда едем, крошка?

— Домой.

***

Джин удивляется, причём очень сильно, когда, как ни в чем не бывало приходит Чимин.

— Ты вроде пятнадцать минут назад ушёл, а уже вернулся. Забыл что-то? — отложив
миску с раменом, Ким подскакивает к омеге и требует объяснения одним лишь своим
ошеломленным видом.

— Нет.

— Тогда что? Что ты ему такого сказал, что он тебя никуда не повез? Знаю я твой острый
язык.

— Хен, ничего я такого ему не говорил, — Чимин поспешно снимает с себя обувь и
расслабленно выдыхает. — Мы просто поговорили и решили, что торопиться не будем,
посмотрим по обстоятельствам.

— М-да уж, не густо. А я ожидал, что ты припрешься среди ночи влюбленный по уши и с
удовольствием поделишься новостями, — разочарованно хмыкает Сокджин и снова
принимается за рамен, что отложил на несколько минут остывать. — Теряешь ты свой
шанс, Минни, как мешок с деньгами.

— То, что мы истинные, не значит, что у нас с Чонгуком завяжется. Как сердце прикажет,
так и выйдет.

— Во всех случаях со стопроцентной вероятностью так и происходило! Истинность — это


уникальность, раритет, диковинка, реликт. Мало кому удаётся встретить в своей жизни
истинную половинку, а тебе свыше на сковородке его принесли, готовенького.

Может, хен и был прав, но Чимин слабо верил, можно сказать, почти что нет, что это
уникальная возможность. Омега просто хочет жить без всяких проблем и наслаждаться.
Вот только реально ли получишь удовольствия, живя в одиночестве?

39/195
Так как на часах уже было довольно поздно, Пак лёг спать, не обращая внимания, как
шумно ругается Сокджин и гремит посудой, искренне не понимая, почему его лучший друг
и коллега себе сам всё усложняет.

Осторожно, Чиминни, можно потом и не заметить, как собственное счастье от тебя уходит.

Утро не задалось с того момента, когда пришло осознание, что сегодня они пойдут в
магазин. Сокджин — истинный шопоголик, а потому прогулка под названием «Куплю себе
новую футболку от Гуччи» затянется на очень долгое время. Чимину даже не хочется
считать часы, за которые они проведут в торговом центре, потому что он не любитель
скакать из магазина в магазин. Так что он решил поскорее подобрать хену футболку и
себе тоже парочку, потому что большая часть его футболок и рубашек валяется в урне
из-за того, что кто-то — ярый противник кофе.

— Ох, хен, это всего лишь поход в магазин, а ты оделся, будто идёшь на шоу «Давай
поженимся» альф соблазнять, — для чего, или, вернее сказать, для кого старший омега
так вырядился, Чимин совсем не понимал.

Хен решил вспомнить молодость, когда на восемнадцатилетие он вместе со своими


друзьями пошел среди ночи клеить альф, или Чимин просто не видит смысла одеваться,
как павлин, и предпочитает не привлекать к себе внимание?

— Вот поэтому у тебя до сих пор нет альфы, — с усмешкой произнёс Сокджин, вертясь
перед зеркалом.

— Что-то я не вижу, чтобы и у тебя, хен, был, — в ответ язвит Пак и победно наблюдает,
как старший омега давится собственным возмущением и не может ничего сказать в ответ,
потому что и вправду никак не ответишь.

— Может ты оденешься все-таки поприличнее? Мы же будем в общественном месте как


никак.

— Чем тебе не угодили мои джинсы и футболка?

— Ну, во-первых, чёрные джинсы с рваными коленками сейчас не в моде, а твоя на три
размера больше футболка с каким-то сатанийским знаком вообще альфийского стиля и
совсем не идёт тебе.

— Это не знак, а бафомет, — хмыкнул омега, понимая, что его друг за семь лет дружбы
так и не смог смириться с наклонностями гримера к сатанизму. — Я ещё собираюсь
чёрные кеды надеть.

— Господи, может, мне тоже ходить в одном цвете, только в белом, чтобы нас на дороге
за километры видели? — саркастично надулся Джин, совершенно не поддерживая выбор
своего друга. — На тебе чёрные джинсы, чёрная футболка, даже носки и то чёрные!

40/195
— Люблю, когда всё сочетается, — всплеснул руками с гаденькой ухмылкой
черноволосый омега, давая понять, что спорить бесполезно и переубедить его, всё
равно, что со стеной говорить.

Джин вздыхает разочарованно:

— Иногда я спрашиваю себя, как я вообще с тобой смог подружиться?

— Ну извини, что я — ярый фанат Сатаны и чёрного цвета, — фыркает Чимин, выходя в
подъезд вслед за своим товарищем.

На улице как на зло ярко светит солнце. И Чимин уже хочет вернуться в квартиру, чтобы
забрать с собой веер, а лучше вентилятор, чтобы не расплавиться от избыточного
поглощения тепла чёрной тканью.

Так в автобусе будет ещё жарче, чем на улице, омеги решают прогуляться пешком до
центра. Джину в его широкополой шляпе с красивым розовым бантиком даже очень
хорошо, а вот Пак даже кепку не взял, а солнце печёт и вот-вот спалит чёрные волосы.
Чимин ищет тенек и осушает уже вторую бутылку воды, тут же стеная от осознания, что
до магазинов пахать ещё около часа.

— Хен, может, все-таки поедем на автобусе? — тянет Пак, вытирая ладошкой пот со лба.

— Мы уже недалеко, так что потратить на проезд будет зря. Давай, Чимин-а, поднажми,
или Дьявол перестал давать тебе силы? — поддел его Сокджин, даже не оборачиваясь и
идя дальше.

Чимин ничего не отвечает и еле плетется за ним, ругая сегодняшний день и моля хотя бы
облачка на лазурном небе. А потом возле них останавливается знакомая иномарка.

— Хэй, полторашечка, — омега чертыхается, оборачиваясь, и видит, как на всё той же


красной ламборджини восседает Чонгук, только не один, а с Тэхеном на переднем
сидении, которого, кажется, не очень радовала такая встреча.

— О, Чон Чонгук, рады встрече, — тут же появляется рядом Сокджин, который жмется к
черноволосому омеге, чтобы на них обоих одинаково обратили внимание.

— И нам приятно, Джин-хен, — Чимин обращает удивленый взгляд на Кима, мысленно


спрашивая, когда те успели подружиться, что альфа может называть его так. — Куда
путь держите?

— В торговый центр.

— И мы туда же, — недовольно произносит Тэхен.

— Вас подвезти? — спрашивает Чон, при этом обратив внимательный взгляд на Чимина,
чьё лицо резко перекосилось, и усмехается, потому что другой реакции он и не ожидал.

41/195
— О нет, не стоит, — в унисон восклицают его менеджер и гример, тут же замолкая от
настигнувшей их неловкости.

— Конечно, мы только за. Всегда мечтал прокатиться на такой тачке, — радостно


смеётся Сокджин, хватая ошеломленного рядом омегу за руку и быстро садясь в машину.

— Но, хен, ты же сам сказал, что мы недалеко и можем дойти пешком, — пытается
возмутиться Пак, но его просто запихивают в автомобиль, давая понять, что его мнение
никому не нужно.

Тэхен одаряет Чонгука недовольным взглядом, а тот только пожимает плечами, трогаясь
с места. Чимину тоже не нравится такой расклад событий. Сокджин необычайно весел и
во всю болтает с Чоном, пока черноволосый омега разделяет с его менеджером молчание
и пялится в окно. Однако нашлись и плюсы. В салоне было свежо и прохладно, но Пак
всё равно чувствовал себя не важно, то ли на солнце перегрелся, то ли ему просто
некомфортно здесь находиться.

Так или иначе, весь путь до ТЦ он сидел молча, стараясь не смотреть в переднее
зеркало, через которое на него бросал взгляды альфа. Чимин не знает, что у него на уме,
и продолжает упорно смотреть в окно, а когда машина припарковалась, первым выбежал
из прохладного салона на улицу. Его немного мутит, но омега виду не показывает,
скидывая все на плохое питание, которому уже несколько недель следует из-за
загруженного графика работы.

— Спасибо, что подвезли, — благодарствует Сокджин и рьяно жмет руку Чонгуку.

— Гукки, пошли уже, — фыркает Тэхен, беря альфу под руку.

—А вы сначала в какой хотите зайти? — интересуется Джин.

— В Гуччи, — нехотя отвечает Ким. — Мы пой...

— Мы тоже туда направляемся. Чимин, чего стоишь, сгорбившись? Пошли.

Чимин кивает и откидывает рукой волосы назад, чувствуя лёгкое головокружение и


непонятное чувство тяжести во всем теле. Его ноги будто свинцом набиты, а в висках
отдаёт неприятной пульсацией, но омега опять же не придаёт этому значения, следуя за
Сокджином.

А потом получается так, что костюмер не может выбрать себе что-нибудь и просит
совета. Чимин в моде не особо разбирается и ищет что-нибудь такое, что обязательно
понравилось бы его коллеге. В итоге он набрал кучу вещей и отправил омегу в
гримерную, а сам остался стоять снаружи. В соседнюю кабину зашёл Тэхен с такой же
кучей разнообразной одежды, где ещё одну ему помог донести Чонгук. Они взглянули
друг на друга и синхронно вздохнули, понимая, что застрянут надолго. Джин и Тэ не
спрашивают у них, идёт ли им этот фасон или нет, потому что доверяются своей
интуиции.

42/195
— Может, сгоняем пока за кофе? — неожиданно предлагает Чон, и Пак соглашается,
потому что стоять без дела возле кабинки, за шторкой которой переодевается друг, не
хочется.

Они сбегают быстро, но тихо, и садятся за ближайший к выходу столик, ожидая, когда
придёт официант. Чимин без интереса копается в телефоне, а Чонгук смотрит на него,
будто ожидая от него какой-нибудь фразы, а потом не удерживается от комментария:

— Почему именно бафомет? — омега поднимает в неверии глаза и щурит их.

— Откуда знаешь? — спрашивает Чимин, но сначала все-таки отвечает на вопрос. —


Потому что это символ сатанизма. На руках Бафомета есть надписи «распадание» и
«застывание». Это девиз алхимиков.

— Не знал, что ты увлекаешься демонологией, — хмыкнул Чонгук и повернулся к


подошедшему официанту. — Латте с карамелью, пожалуйста, и... — он смотрит на Пака в
ожидании.

— Американо со льдом, — произносит омега и даже шарит по карманам в поисках денег,


но Чонгук лишь качает головой и отдаёт официанту деньги.

— Я мог сам заплатить, — кривит губы Пак, хмуря брови.

— Я угощаю, — улыбается Чонгук, подперев кулаком щеку. — Ты сегодня выглядишь, как


монашка. Весь такой одетый в чёрное.

— Одеваюсь по настроению. Если бы мы не пошли с Джин-хеном в магазин, я бы оделся,


как фрик, — лениво пояснил омега, потирая виски и как-то болезненно смотря в точку на
столе.

— Ты точно в порядке? — хмурится Чон и получает лишь раздраженный взгляд.

— Я же сказал, что всё нормально, — Чимин злился и был уверен, что кофе со льдом его
немного остудит, потому что ощущение было такое, что ещё чуть-чуть и пар повалит из
всех щелей, когда чаша терпения переполнится.

Его бесило все: утро, завтрак, погода, торговый центр, тот же самый Джин и
удивительно заботливый Чонгук, отчего хотелось волком выть и свалить домой.
Они пьют кофе в тишине, и это немного расслабляет омегу, чьё состояние альфе совсем
не нравилось. Проходит час, и на телефон уже во всю строчит Сокджин, спрашивая,
куда Пак подевался.

— Надо вернуться, — Чимин встаёт из-за стола, пошатываясь и опираясь о него, при
этом не поднимая головы.

Головокружение усилилось и стало невыносимо жарко, что омега не сразу начал


соображать что к чему. Затем приходит ещё одно сообщение.

43/195
— Хен написал, что они уже ждут возле машины, — Чонгук кивает и вместе с омегой идёт
на парковку.

В какой-то момент перед глазами начало плыть так, что становится тяжело отличить пол
от потолка, и Чимин просто рухнул на колени, а чтобы не встретиться носом с холодным
бетоном, опирается на руки, которые дрожат и не держат вовсе.

— Чимин, тебе плохо? — Чонгук оказывается рядом в одно мгновение, садится на одно
колено и пытается понять, что происходит с Паком.

Чимин что-то невнятно мычит и пытается встать на ноги. Альфа пытается помочь, но в
итоге омега падает ему в руки и обмякает.

— Чимин! Да что с тобой такое?! — Чон дотрагивается до его лба губами и расширяет
глаза. — Да у тебя жар, как из жерла вулкана! — он тянется за телефоном в карман и
быстро набирает номер. — Алло! Скорая? Тут человеку плохо!

44/195
Глава 7
Карета скорой помощи приезжает быстро, из которой тут же выбегают трое врачей.
Один, судя по всему, основной врач, другие двое, фельдшеры, с носилками. Врачи
пытаются выяснить, что случилось с омегой, после чего врач приказал класть его на
носилки, и обращается к Чонгуку.

— А Вы…

— Я его альфа, — не задумываясь отвечает Чон.

— Понятно, вот визитка. Там указан мой номер и адрес больницы. Позвоните.

Чонгук кивает, принимая из рук молодого, но явно опытного и знающего свое дело
доктора визитку, и с болью смотрит на то, как Чимина затаскивают в карету скорой
помощи и увозят в неизвестном направлении. Альфа понимает, что такое может
случиться с каждым, но почему-то за Чимина становится страшно. Чонгуку никогда не
доводилось видеть его таким. И если в пьяном состоянии омега выглядел, как минимум,
стервозно и пугающе, то сейчас он олицетворял маленького беззащитного котёнка,
которого хочется прижать к груди и дарить ему любовь и ласку.

Альфа чувствует вину, и какое-то ссаднящее ощущение начинает давить на него. Чонгук
впервые ощущает себя опустошенным, хотя не должен. Его тянет побежать за белой
машиной с красным крестом. Он не понимает, что чувствует к этому маленькому
стервозному омеге, тайно увлекающемуся сатанизмом.

Чонгук идёт на парковку, где возле его машины устроили разборку Тэхен и Джин.
Ругались они явно из-за того, что купили одинаковые футболки и сейчас не стеснялись в
выражениях, скалясь и готовясь вцепиться друг другу в волосы. Но, когда появляется
альфа, Сокджин удивляется, не найдя Чимина и открывает рот, чтобы задать вопрос:

— А где Чимин?

Тэхен влюбленными глазками смотрит на Чона, но заметив, как искрятся его глаза,
ошарашенно взглянул на него, пытаясь понять, что с ним происходит.

— Чимина увезли в больницу, — ответил хмуро Чонгук. — Ему стало плохо, поэтому я
вызвал скорую.

— Что?! — Сокджин был ужасно потрясен такой новостью, что в голове ещё больше
появилось однотипных вопросов, таких как: «Где?», «Когда?» и «Из-за чего?». — Тогда
нам надо срочно в больницу. Чимин очень боится врачей. Он же сбежит оттуда при
первой же возможности!

Тэхен изгибает поочередно брови, не понимая, как человек может бояться тех, кто
спасают ему жизнь, и считает это не иначе как бредом.

— Ничего, потерпит. Его же там не резать собираются, — хмыкает Тэ и обращается к


45/195
Чонгуку. — Поехали домой, а? Я устал жутко.

— Но Чимина нельзя оставлять одного, — воскликнул обеспокоенный ситуацией


костюмер.

— Слушай, это уже его проблемы, — начинает злиться менеджер и оборачивается,


раздраженно смотря на омегу на заднем сидении. — Если так печешься об этом омеге,
может, сам побежишь за ним в больницу?

Джин тоже злится и готовится высказать менеджеру всё, что о нем думает, но их
неуспевшую начаться перепалку прервал альфа своим неожиданным заявлением.

— Как только отвезу вас по домам, я сам съезжу в больницу.

Тэхен расширяет в ошеломлении глаза, не веря в то, что Чон только что сказал, но
возмутиться не было возможности, так как Сокджин, очень обрадованный таким
поступком альфы, счастливо захлопал в ладоши и начал благодарить. Так что всё
возмущения менеджера были подавлены восторженными возгласами костюмера.

Чонгук замечает вопросительный взгляд Тэхена, почти что умоляющий и не понимающий,


и улыбается уголками губ. Как некстати он вспоминает, по какой причине Чимин
отказался пойти с ним на свидание, и стискивает зубы, осознавая, что начинает
запутываться в собственных чувствах. Тэхен для него — надёжная опора и поддержка. В
трудные минуты он всегда рядом, любит и дарит ласку и заботу, которой так не хватало
ему в детстве.

— Я быстро, — одними губами произносит Чонгук, целуя омегу в висок, и давит на газ.

Тэхен с сомкнутыми в линию губами затихает, опустив голову и повернув её в сторону


окна. Чонгуку, как никогда, хотелось его обнять и убедить, что он просто проведует
омегу в больнице, ничего больше. Но Тэхен сам от него отвернулся и не пожелал слушать
его, так что весь путь до дома пребывал в тишине.
Они подъезжают к дому, где живёт менеджер, и непонимающий взгляд уставился на
Чонгука. Тэхен считал, что альфа отвезет его к себе, но оказался не у роскошных
апартаментов, а у своего маленького, не такого красивого, но уютного подъезда,
который никогда не будет ассоциироваться с теплом и чувством чего-то родного,
близкого сердцу.

Ничего не ответив, омега выходит из машины и обиженно хлопает дверью, скрываясь за


тяжёлой железной дверью подъезда. Чонгук вздыхает и устало трет пальцами
переносицу, понимая, что потом придётся объяснять Тэ, чтобы тот не ревновал.
Потерять его — значит оторвать значимый для себя кусок. Чонгук не готов к резким
изменениям своей жизни.

Джин смотрит на его затылок с улыбкой на лице и перебирается на переднее сидение.


Машина разворачивается.

— Ты очень хороший, Чонгук, — произносит костюмер, задумчиво смотря в окно на

46/195
дневной Сеул, а потом в отражении замечает, как альфа смутился, и хихикает,
расслабляясь.

— Это всё благодаря воспитанию родителей, — объясняет Чон, немного пораженный


неожиданным заявлением.

— Именно поэтому в тебе нуждается Чимин.

— Что? Почему?

— Чимин, конечно, ещё та язва и мистер-слушаю-только-себя, но на самом деле он очень


ранимый и чувствительный, — продолжает Сокджин, прикрывая глаза. — Он не сможет
вечно себя защищать. Ему нужен сильный альфа.

Чонгук удивляется, с трудом представив себе образ сентиментального омеги-гримера,


который тут же сменяется на холодного парня с альфийскими замашками и не здоровым
интересом ко всему паранормальному. Настоящий Чимин совсем не вяжется с тем, что
представил в своих мыслях альфа, из-за чего возникает желание узнать гримера
получше.

— Я знаю, вы — истинные. Это чудесно, а поэтому не должны упускать шанс обрести


счастье, — когда ламборджини подъехала к ещё одному зданию, в котором омеги
снимают квартиру, Джин наконец смотрит Чонгуку в глаза, вынуждая того снова
стушеваться и всерьёз подумать над его словами. — Пообещай мне, что поможешь
Чимину разобраться в себе, — говорит костюмер, уже выйдя из машины, но не закрыв
пока что дверь.

— Я сделаю всё возможное, — на самом деле альфа ничего пообещать не мог, потому
что как лягут карты, так всё и будет, но почему-то захотелось подарить надежду не
только Джину, но и самому себе.

Чонгук уезжает, рассекая шинами тонкий слой асфальта, в голове, как мантру, повторяет
адрес больницы, который узнал из визитки доктора, и не боится с силой и резкостью
нажимать на педаль. Он приезжает быстро, припарковавшись у какого-то небольшого
магазина, и заходит в больницу. Глаза тут же разбегаются в разные стороны, скорее
всего, в поисках нужного врача, а потом и пронзительный взгляд утыкается в доктора у
стойки. Альфа подходит к нему.

— Мне сказали, что сюда был доставлен Пак Чимин. Могу я узнать, в какой он палате и
можно ли его навестить.

— Пак Чимин? — повторил доктор. — Ах да, он в триста шестнадцатой палате. Это на


третьем этаже. Доктор Чон ещё правда не приходил, скорее всего он в той же палате.

— Спасибо, — вежливо поклонившись, Чонгук собрался идти к лестнице, как его


остановил доктор, который секунду назад сказал ему номер палаты.

— Эм, а Вы можете дать мне свой автограф? Просто у нас не так часто появляются

47/195
знаменитости, особенно здесь, в больнице, — с улыбкой произнёс он, протягивая листок
и ручку.

Чонгук быстро расписывается и направляется на третий этаж, пока другие не успели


узнать его. Он, конечно, любит, когда всё вокруг им восхищаются, но иногда это
надоедает, а ещё таким вот образом образуются люди, так называемые «сасэн-фанаты».
Поклонники, что готовы на всё, чтобы увидеть их кумира и оставить свои отпечатки в его
памяти. Альфе не раз попадались такие личности, которые пытались вторгаться в его
личную жизнь, присылали ему подарки и записки с интимным содержанием, признания в
любви и угрозы, что если он не будет встречаться с ними, то совершат суицид. Чонгук
любит своих фанатов и всегда выкладывается на всё сто процентов и больше, чтобы
порадовать их, а получать в ответ от некоторых такое ему совсем не нравится. Так что
ходить на встречи с фанатами он идёт без особого энтузиазма. А один раз, когда актёр
вышел на прогулку, какой-то омега подбежал к нему и со всего размаху дал ему
пощечину. И ладно, если бы была причина, но у этого омеги-фаната была мысль не
навредить своему кумиру, а просто, чтобы тот точно запомнил его. Что только не
сделают люди ради внимания со стороны, пускай даже если они выйдут и запомнятся не
в очень хорошем впечатлении.

Добравшись до третьего этажа, Чонгук с удивлением осознает, что здесь очень тихо и
нет ни единой души. Но вот в конце коридора вдруг слышался чьи-то громкие голоса. Как
раз в палате под номером «316»…
Подойдя ближе, почти что приложив ухо к двери, альфа различает возмущенный и
крайне разозленный голос Чимина и такой же ещё одного человека.

— Ты хоть понимаешь, чем всё может для тебя обернуться?

— Хосок, я сам решу для себя, что мне делать! Я не маленький, я сам умею принимать
решения!

— Ага, блять. Умеет он! Ты нихрена не жрешь нормально, давишься своими ебучими
таблетками и ещё смеешь мне, твоему врачу, что-то говорить?!

— Я питаюсь нормально, но не всегда успеваю. А, как ты сказал, ебучие таблетки


помогают мне перетерпеть течку каждые ебанные две недели!

— Вот именно. Две недели, Чимин. Две недели! Она происходит у тебя слишком часто, и
если ты не будешь вести здоровый образ жизни, то вообще потом не выберешься! Будешь
корчиться в агонии каждые полчаса, тебе это надо?!

Потом тишина, от которой даже Чонгуку, подслушивающему за дверью, становится не по


себе. Жаль, что дверь плотно закрыта, иначе можно было бы посмотреть, что там
творится.

— Я не виноват, что течка началась позже положенного времени. Я не могу потерять


работу из-за неё, если не буду принимать обезболивающее, — тяжёлый вздох, и шорох
накрываемого одеяла.

48/195
— Здоровье важнее, Чимин. Отдыхай пока, я позже зайду.

Чонгук тут же выпрямляется и отходит быстро, делая вид, что вообще не при делах и их
разговора он не слышал. В коридор выходит уставший мужчина в белом халате, который
не сразу замечает альфу, пока тот не подходит.

— А, это Вы, — молодой доктор приблизительно лет двадцати семи, а может, и моложе,
с тёмными волосами пожимает ему руку и представляется. — Я Чон Хосок.

— Чон Чонгук, — кивает брюнет с улыбкой и тут же серьезнеет. — Как там Чимин?

— Ну, — тон доктора становится тише, плавно перетекающий в шепот. — Недоедание и


резкий упадок сил поспособствовали потере сознания, а ещё то, что он вышел на улицу
без головного убора в жаркий день, да ещё и в чёрной одежде, при этом получив
солнечный удар, только усугубило его состояние. Но сейчас всё хорошо. Думаю, Вы
можете его навестить.

— Спасибо Вам, — поблагодарил Гук.

— Такова моя работа. Если будут вопросы, сообщите нам мне. Всего хорошего.

Альфа кивает и с некоторой задержкой входит в палату. Чимин лежит на боку, плотно
укрывшись одеялом, и только его чёрная макушка выделялись среди белого постельного
белья. Когда дверь за вошедшим закрылась, омега вздрогнул, но не повернулся, чтобы
посмотреть, кто пожаловал, и продолжал неистово молчать, показывая, что ни с кем не
хочет разговаривать.

— Привет, — подаёт голос Чон, подойдя к койке. — Как ты?

Чимин не отвечает, плотнее кутаясь в совсем не греющее одеяло. Настроения нет, да и


хочется побыть одному. Но, зная Чона, который не уйдёт, пока не получит ответ, Пак
выдавливает из себя привычное:

— Я в порядке.

— Когда люди говорят, что с ними всё в порядке, это однозначно гласит, что всё
наоборот, — качает головой альфа, присаживаясь на стул рядом. — Я волновался.

— Да, в жизни не поверю. Тебя Джин-хен попросил, — пробубнил Пак, прикрывая глаза.

Становится жарко, и приходится хоть ненадолго, но стянуть одеяло. Чонгук видит, как у
омеги горят щеки, как он тяжело дышит и пытается сделать вид, что здоровее быка. У
Чимина жар и до одури хочется к нему прикоснуться, убрать со лба влажные пряди,
откинуть их назад и снова прижаться губами к взмокшему виску. Его жалкие попытки
казаться сильным и не нуждающимся в помощи терпят крах раз за разом, когда
внимательный взгляд альфы сканирует омегу.

— Не пялься, иначе глазенки повыкалываю, — звучит совсем уж смешно, несмотря на то,

49/195
что Чимин говорит на полном серьёзе, такой слабый, но всё ещё удерживающий в себе
образ дерзкой сучки.

— Как самочувствие?

— Голова раскрывается, а ещё хочется убивать, — буркнул в ответ Пак, прикладывая


ладонь ко лбу, проверяя температуру. — Ненавижу болеть и грязнуть в медикаментах.

— Сколько тебе сказали здесь лежать? — у Чона появилась поистине безумная идейка.

— Два дня, как минимум. А что?

— Не хочешь сбежать? — глаза омеги в удивлении расширяются и с подозрением


косятся в сторону загадочно улыбающегося альфы.

— Хочу, но разве тут нет подвоха? — скрестив руки на груди, поинтересовался омега.
— А вдруг ты меня предашь и прямиком в лапы врачей отправишь?

Чонгук рассмеялся, поспешив рассеять сомнения Пака:

— Ничего подобного. Я просто хочу помочь тебе, хотя на то причин нету, — сказал он с
улыбкой.

— Мне врач сказал, что если я не буду следить за своим здоровьем, то быстро отброшу
коньки, — задумывается Чимин, кажется, только ради того, чтобы рассмешить Чонгука.
— Хотя пофиг. Кому какое дело, если я слиняю отсюда. В очередной раз.

— Ты уже сбегал до этого?

— О да, ты даже не представляешь. Ещё будучи ребёнком.

Чонгук улыбается, наблюдая как губы омеги мечтательно расплываются в широкой


улыбке, и невольно задумывается о разговоре доктора с ним. Разве течка каждые две
недели — нормальное явление? Альфе так и хочется спросить об этом, расставить всё
точки над «i», но уверен, что Чимин ему об этом не расскажет, а будет пытаться сменить
тему и снова отдалиться. К Паку сложно подобраться, но сейчас, когда Чонгук, кажется,
с ним на одной волне, Чон чувствует, как учащается ритм его сердца.

— Ай-яй-яй, голова заболела, — Чимин кривится и осторожно опускает голову на


подушку, после чего перестаёт шевелиться и ненадолго закрывает глаза. Чонгук смотрит
с сожалением и жалостью, порываясь провести ладонью по его волосам, черным, как
воронье крыло, но омега спустя небольшую паузу, недовольно бурчит. — Завтра на
работу, а я валяюсь с температурой, с капельницей, и не могу подняться. Что за отстой?

— Доктор сказал, что ты плохо питаешься, — вздохнул Чон.

— Я просто часто не успеваю из-за работы, а иногда нет возможности. Вот и приходится
питаться одним раменом, — подмечает Пак, выставив указательный палец вверх.

50/195
— Тогда решено. С этого момента я буду следить за твоим питанием, — решительно
произнёс Чонгук, потирая руки.

— Нахера?

— Чтобы ты хорошо питался и не падал в обморок.

Чимин удивлённо хлопает глазами, а потом, осознав, раздраженно фыркнул, вздернув


нос.

— И как ты будешь следить? Сам будешь делать мне завтраки и приносить на работу?
— язвительно произнёс омега.

— Нет, я просто буду наблюдать за тем, что ты ешь, — пожимает плечами Чон, будто
ответил на глупый вопрос.

— Зачем? — не понимает Чимин. — Зачем тебе это нужно? — и ожидает такого ответа,
как «потому что мы истинные», потому что, считает, что у альфы нет других причин, но
ответ неожиданный Чонгука его шокирует.

— А почему бы и нет? Нет ничего плохого в том, чтобы заботиться о человеке, которого
ты знаешь и в котором нуждаешься.

Сердце Чимина ухает вниз и явно не собирается возвращаться на свое законное место.
Почему Чонгук с каждым разом всё больше и больше напоминает ему о прошлом, хотя они
раньше никогда не встречались?

Примечание к части

Автор снова исчез, за что каится, ибо совсем нет времени. Возможно, когда начнётся
учёба и вернётся вдохновение, тогда главы будут выходить чаще.

А теперь можете кидать в меня критикой, тапками и тухлыми помидорами. Не забываем


оставлять отзывы и исправлять косяки автора в ПБ.

51/195
Глава 8
Чимин родился с грузом проблем на хрупких плечах. Ещё с самого детства он обладал
слабым здоровьем и иммунитетом, постоянно болел, собирая вирусы на каждом шагу, и
всегда ходил с заложенным носом и красным горлом.
Родители постоянно крутились возле своего больного чада и вздыхали обреченно,
понимая, что любимый их сын совсем плох. Чимин понимал, что для родителей является
обузой, как и впрочем для всех остальных. Он был слаб, что неоднократно доказывал
сам себе. Друзья у него плавно перетекали в знакомых. Омеге было тяжело учиться в
школе, не потому, что он не понимал темы и задачи, а потому что болел каждый месяц
подолгу и валялся в кровати с температурой под сорок.

Ближе к пятнадцати годам, Пак смог окрепнуть и забыть про болезни, как страшный сон,
но дела от этого не улучшились. Омега совсем перестал общаться и нашёл себя в
рисовании. Родители обрадовались и посчитали, что в будущем Чимин станет
замечательным архитектором, но не это интересовало их сына. Чимин потихоньку копил
деньги, подрабатывал и отказывался от дорогих развлечений и одежды, а потом через
день после своего совершеннолетия съехал в съемную квартиру, напоследок
поблагодарив родителей за заботу и любовь. В последнее время с ними стало трудно
общаться из-за возникших скандалов. Папа и отец настояли на том, чтобы сын женился
на альфе знакомых, обладателей большой фирмы, и омега в первые ослушался их. В его
глазах альфы — гнусные, эгоистичные мерзавцы, враги на первом месте и тираны, и
Чимин совсем не хотел жить с одним из них. Поэтому Пак сбежал, как последний трус,
боясь сделать трудный выбор, и возненавидел несправедливость. Он избрал свой путь и
стал гримером, наслаждаясь жизнью и новыми возможностями.

А сейчас перед ним тот, кого омега должен ненавидеть. Но почему-то всё меньше и
меньше чувствует презрение к Чонгуку, хотя тот альфа. Незаметно, но Чимина к нему
тянет по неизвестным ему причинам. Возможно, свою роль играет истинность и
природные инстинкты, но омега слабо верит в это.

Чонгук меняется у него на глазах, преобразовавшись из кучки самолюбия и эгоизма в


нормального и самого обычного, на первый взгляд, альфу, если не брать в учёт, что он
известный на всю Южную Корею актёр.

— Ты что-то говорил про то, что отсюда можно сбежать? — Чимин под пристальным
взглядом Чона чувствует себя абсолютно голым и уверен, что его читают, как раскрытую
книгу, внося в него свои записи и пометки. — У меня ноги не ходят, и температура под
тридцать девять. С этим особо не побегаешь.

— Значит останешься здесь до завтрашнего утра. Ведь завтра рабочий день, —


пожимает плечами Гук, усмехаясь.

— Тогда зачем ты предлагал сбежать? — недоумевает омега, не понимая, чего тот


добивается.

— Чтобы проверить, не выжил ли ты из ума после солнечного удара.

52/195
— Ах ты ж, глупый альфа! — Чимин на такую провокацию резко поднимается и бросает в
лицо ухмыляющегося Чонгука подушку, а пока альфа занят тем, что благополучно от неё
уворачивается, соскакивает с кровати и прыгает следом за подушкой.

Чон подушку ловит, тут же кладя её подмышку, и, к величайшему удивлению Чимина,


который уже прыгнул и вот-вот поразит свою мишень, альфа отклоняется в бок, ловко
подхватывая черноволосого на руки.

— Какого черта?! — вспыхивает омега, возмущенно колотя кулаками грудь альфы. — А


ну отпустил сейчас же на землю, ты, скорострел чертов!

— Как некультурно, — усмехнулся Чонгук, резко повалив омегу на кровать и скалой


нависнув над ним. — А вот кто из нас скорострел, это мы узнаем в процессе.

— Мечтай дальше, я тебе не дамся, — хмыкает Чимин, приподнимаясь на локтях.

— Посмотрим, — охотно ответили ему на ухо и встали на ноги, давая возможность


нырнуть под одеяло и положить голову на подушку. — Я скажу начальству, что ты
заболел. Не думаю, что будут сильно злиться. К тому же у вас же в студии много других
гримеров не хуже тебя. Отдыхай пока.

Чимин в ответ что-то обиженно бурчит. Несомненно, обидно слышать, что тебе найдут
замену. Наверняка, другие гримеры будут очень счастливы, работать с Чонгуком, и
мысленно пожелают прохлаждающемуся омеге в больнице ещё несколько
несмертельных болезней, таких, чтобы из кровати не вылезти.

— Если будет скучно, можешь позвонить. Только не во время съёмок, а то и мне


влетит, — улыбается Чон на выходе.

— Сдался ты мне, — фыркает Пак, переворачиваясь на бок.

Дверь за альфой закрывается, а Чимину совсем не до сна и восстановления жизненных


сил. Омега сжимает пухлыми пальцами угол одеяла и стискивает зубы, чтобы не
зареветь. Обидно до глубины души, что своей чёрной макушкой словил солнечный удар,
что течка каждые две недели тревожит, что далеко те, кто может поддержать.

Дверь снова открывается, и в палату входит человек в белом халате. Паку не нужно
догадывался, кто к нему пожаловал, и, хмыкнув, парень отвернулся.

— Наболтался со своим альфой? — в присущей ему манере, спросил Хосок, держа в


руках листы с анализами.

— Он не мой альфа, — ядовито выплюнул Пак.

— Да? А мне он другое сказал, — презрительно отозвался Хосок.

Они знают друг друга с пеленок. Хосок старше его на пару годков, а значит является
омеге хеном, чего последний с трудом признает. Чимин — ещё та язва, с которой вежливо

53/195
не пообщаемся, а потому оба парня привыкли к тому, что общаются, как давние враги, с
постоянными подколами, обидными словами. При этом никто не обижается, хотя слова
бьют похлеще пощечины. У каждого свои позиции. Хосок с чешущимися руками научить
жизни и Чимин, который не внимает советам своего хена.

— Тебе ещё раз прочитать диагнозы, которые, как ты говоришь, в печенках уже сидят?
— и вопреки отрицательному ответу, быстро зачитывает, после чего укоризненно
смотрит. — Не надоело ещё бездействовать и, как баран, упрямиться? Чимин, ты не
сможешь нормально существовать, когда будешь мучиться от боли. Ты своим
равнодушием сам же копаешь себе могилу, рушишь свою жизнь и возможность обрести
семью.

— Хен, пожалуйста, не начинай, и так хреново.

— А вот и буду продолжать, пока ты не перестанешь думать своей целлюлитной жопой


или не склеишь ласты! — вскрикнул бета, пугая младшего резким всплеском эмоций. — Я
задрался нянчиться с тобой, пытаться объяснить, но ты со своим упорством даже
слушать не хочешь. Почему блять так сложно осознать, что гробить свое здоровье снова
ни к чему хорошему не приведёт?!

Хосок прав. Чимину нужно что-то делать, иначе он разрушится, как карточный домик, и
не сможет построиться заново.

— И…что мне делать с течкой? — сглотнув, поинтересовался омега.

— Зашибись! Неужели до нашего болвана дошло, что нужно принимать меры? — поднял
руки к небу Чон с серьёзным выражением лица. — Мозги, наконец, встали на место?
Надо было раньше треснуть, чтобы раньше понял.

— Я тебе сейчас сам вмажу, Хосок, — зло прошипел Чимин, сжимая ладони в кулаки.

— Ну да, конечно. С твоим состоянием тебя и ребёнок уложит в два счёта, — хмыкает
бета, кривя губы в ухмылке. — А твой альфа ничего так, симпатичный. Он айдол?

— Повторяю, Чонгук не мой альфа, — вздыхает омега, откидывая волосы назад. — Он


актёр, которого знает вся страна, но ты, как и я, ничего о нем не слышал до того, как
встретил его.

— Кстати, именно он вызвал скорую и выпросил у меня адрес больницы. Когда я приехал,
у него был такой взволнованный вид.

— Правда? — не поверил сначала Пак. — А я-то думал, какого хрена он здесь


прогуливался.

— Зря ты так, он выглядит заботливым и, кажется, ты ему нравишься, — вздохнул Чон.

— У него есть омега, — про истинность Пак все-таки решил промолчать, решив, что
лишний раз объявить об их истинности чревато последствиями. — Красивый

54/195
темпераментный, а ещё является его личным менеджером.

— И тебя это расстраивает.

— Что? Нет! Я совсем не против того, что они встречаются.

Хосок лишь качает головой, не веря ни единому слову, и решает сменить тему.

— Я тут посоветовался со знакомым гинекологом и рассказал ему о твоей проблеме. Он


сказал, что, чтобы исправить ситуацию, нужен альфа и его член в твоей целлюли…

Чимин закончить ему не дал, густо покраснев и зажав рот бете ладонью.

— Ты уверен в том, что сексом возможно восстановить цикл течки? — фыркает Пак.
— Ты себя слышишь?

— Это не бред, Чимин. Ты сможешь забыть о постоянном зуде, боли внизу живота и
усилиненном запахе на целый месяц. Всё же это лучше, чем каждые две недели
изнемогать. Я могу дать несколько номеров альф, готовых с тобой переспать.

— Не надо, я как-нибудь сам разберусь, — хмуро отвечает Чимин, опустив голову.


— Спасибо, хен. Когда я смогу вернуться домой?

— Если я скажу, что тебе следует полежать денька два здесь, то ты меня не послушаешь
и сбежишь, — вздыхает Хосок, почесав затылок.

— Да, хен, ты абсолютно прав, — ухмыляется Чимин. — Максимум я могу пролежать до


вечера, но не больше. Просто дай мне жаропонижающее, хотя нет, я не чувствую
высокой температуры.

— Тебя не переубедишь, просто делай, что хочешь. Но, пожалуйста, не перенапрягайся


сильно. Кстати, Чонгук оставил какую-то папку у тебя на тумбочке. Думаю, это для тебя.

— А, эта? Я не заметил, — Чимин раскрывает серого цвета папку. — Сценарий второго


эпизода?

Пак скользнул по страницам взглядом и потупил взор. Зачем она ему, если Чонгук
сказал, чтобы тот отдыхал? Неужели он специально, чтобы Чимин не последовал его
словам?

— «Он меня проверяет», — подумал он, вдруг усмехнувшись, отчего рядом сидящий
Хосок вопросительно взглянул на него.

— Хен, ты что-то говорил про то, что Чонгук добрый? — прозвучал внезапный вопрос.
— Так хер тебе, это дьявол!

— Опять за свое? — Хосок любил, когда его донсэн дурачился и начинал кричать
сатанийские фразочки, которые как бы тут не к месту.

55/195
Чимин ещё такой ребёнок.

***

Чонгук тщетно пытается дозвониться до Тэхена, который дуется и не собирается


отвечать на девятнадцатый по счету звонок. Альфа знает, что Ким обиделся и надолго,
хотя хотел просто извиниться перед ним и попытаться объяснить, что нет причин дуться.
На двадцатый звонок менеджер всё же отвечает, сказав, что просто был в душе, но Чон
знает его слишком хорошо, чтобы легко поверить в ложь.

— Тэхен, насчёт произошедшего. Ничего не было, я просто помог нуждающемуся в


помощи.

Ким вздыхает по ту сторону, а потом задаёт неожиданный вопрос:

— Скажи честно, тебе он понравился?

— Тэ, я уже говорил, что…

— Нет! Я тебе не верю!

— Что мне сделать, чтобы ты поверил?

— Приезжай ко мне.

Чонгук другого ответа не ожидал. Каждый раз, когда он или Тэхен едут к друг другу
домой, всё заканчивается сексом. Ким слепо верит, что альфа его любит, и пытается ещё
больше связать их посредством тесного физического контакта. И если раньше Чонгук
добровольно давал ему насаживаться на свой член, то сейчас он не чувствует того
удовлетворения и желания. Не потому, что к Тэхену привык, к ласкам его языка, когда
Чон грубо брал его в рот под столом.
Чонгук чувствует совсем не ту любовь, какой ждал. И, возможно, омега спутал с ним
определения «влюбленность» и «любовь». Но альфа всё равно едет к нему домой, где-
то в глубине души понимая, что делает ошибку за ошибкой, давая Тэхену ложную
надежду.

— Гукки, ты уже здесь? Так быстро, — Тэхен рассеянно улыбается и обнимает Чонгука.
— Устал, наверное. Сделать массаж?

— Не надо, Тэ. Я не за тем приехал, чтобы в конце концов с тобой переспать, а


поговорить, — Чонгук мягко отстраняет от себя недоумевающего омегу и, набрав в
лёгкие побольше воздуха, неожиданно выдаёт. — Я нашёл своего истинного.

И внутри Тэхена всё неожиданно обрывается, кроме одной нити, сопротивляющейся, не


позволяющей себя порвать.

56/195
— И что? Это не мешает нам быть вместе, — хмыкает Тэ, решив, что действовать нужно
быстро, если он не хочет потерять Чона.

Нетерпеливо впившись в губы альфы, омега цепляется руками за его шею, тут же
окольцовывая ногами его поясницу. Чонгук удивлённо вскидывает брови и машинально
хватает Тэхена под ягодицы, чтобы тот не упал. Ким отстраняется и, приземлившись на
пол, толкает Чона в кресло.

— Тэхен, что ты делаешь? — возмущенно прошипел Чонгук.

Тэхен принялся расстегивать пряжку ремня, и альфа не может воспротивиться, понимая,


что оттолкнуть его не может, потому что слишком дорог, не смотря на то, что
беспросветно запутался. Тэхен довольно улыбается, видя, что брюнет не против
продолжения и выпускает наружу налитый кровью член Чонгука с красной головкой,
проступающей венкой, по которой омега призывно проводит языком.

— Напомни-ка, когда в последний раз я отсасывал тебе?

— Две недели назад, — хрипит альфа, стискивая зубы.

Сейчас ему очень хочется выебать Тэхена до помутнения в рассудке, когда у самого
туман в голове. Омега вылизывает напряженный и истекающий природной смазкой член,
заглатывая так, что в глазах темнеет, а от звуков, которые он при этом издаёт,
заставляет Тэ невольно оттопырить задницу и сквозь ткань одежды поглаживать
влажный сжимающийся проход пальцами, при этом стеная от нетерпения насадиться вот
так, без подготовки, чтобы больно было и хорошо одновременно.

Чонгук прикрывает глаза и откидывает голову назад, довольствуясь, как кончик языка
проникает в уретру и как старательно ему отсасывают, втягивая щеки. Вот только в
мыслях совсем другое, что тревожит его и не даёт покоя.

— Ласкай себя, — требует, нет, приказывает Чонгук, оттягивая Тэхена за волосы,


заставив задрать голову и обратить туманный взгляд на себя, при этом хлопает себя по
коленям.

Ким облизывает губы, тут же закусывая нижнюю, и, широко раздвинув ноги, садится на
мощные бедра. Сжав край футболки зубами, он проводит руками по своей груди, цепляя
соски пальцами. Чонгук с силой сжимает его задницу, заставляя скулить. Тэхен,
привыкший занимать роль раба в их эротических играх, крутит себе горошины сосков,
качая при этом бедрами, дразня. Ему хочется, чтобы Чонгук не жалел его, делал с ним,
что захочет, не давая времени на передышку, облил его спермой с головы до ног, но при
этом продолжал любить, как, например, сейчас. Сначала привязанность, потом
одержимость. Тэхен обожает в альфе каждый миллиметр его тела и не собирается ни с
кем его делить. Даже с этим глупым гримером, которому посчастливилось стать
истинным его Чонгука. Если понадобится, Тэ будет готов даже на самые безрассудные
поступки, и плевать, что скажут на это окружающие.

Его ладонь проскальзывает по животу под резинку штанов, отчего ткань немного

57/195
приспускается вниз, показывая вид на идеально выбритый лобок. Тэ стонет, надрачивая
себе, а наблюдающий за этим зрелищем альфа усмехается.

— Какой же ты развратный, что даже без нижнего белья ходишь, — широкая ладонь
ощутимо бьёт по правой ягодице. — А может, ты ещё и развлекаешься без меня? — и
попадает прямо в точку; Тэхен любит изводить себя пальцами, представляя на их месте
член альфы.

— Не хочу, чтобы мы тратили время на растяжку. Хочу побольше твоего члена в своей
заднице, — томно шепчет омега, призывно поддаваясь бедрами. — Ах, Гукки, я больше
не могу.

Чонгук рычит, сдергивая с омеги штаны до колен и резко насаживает его на свой член до
упора, и Тэхен кричит от боли, но такой приятной, дарящей чувство наполненности.

— Боже, двигайся, двигайся! — восторженно молит Ким, вцепившись Чону в плечи,


буквально прыгая на его члене навстречу.

Чонгук попадает точно по простате, засаживая омеге по самые яйца. Бешеные, рваные,
непрекращающиеся толчки выбивают из-под ног землю, а из лёгких — воздух. Ким
чувствует, как в него вколачиваются и останавливаться явно не собираются, да и не
хочет он, чтобы всё закончилось, не дойдя до пика. Они кончают одновременно. Тэхен
пачкает собственный живот и заглатывает член Чонгука, изливший сперму ему на лицо. И
всё вроде бы нормально, только во время оргазма слышится приглушенное «Чимиииин».

Примечание к части

Не спрашивайте, зачем я это делаю. Так надо. Жду отзывов.

58/195
Глава 9
Ближе к вечеру Сокджин решил поинтересоваться, как у его коллеги дела. Позвонить
раньше не было возможности, потому что, во-первых, костюмер заныкал куда-то свой
телефон и долго не мог найти, а во-вторых, он боялся потревожить Чимина, так как
омега в это время мог проходить какие-нибудь процедуры или просто спать, чтобы
восстановиться. Чонгук обещал всё рассказать, но даже смс-ки не скинул, так что Джин
на свой страх и риск ищет в контактах номер Пака. Нашёл. Но в дверь внезапно
позвонили. Ким пошёл открывать и каково же его было не удивление (именно, не), когда
у входа стоит весь потрепанный, но счастливый Чимин.

— Какие люди в Голливуде, из больницы сбежал? — Джин позволил себе крепко обнять
омегу, да так, что поднял его в воздух.

— Хен, мне…плохо, — просипел Чимин, стиснутый в крепких объятиях.

— От моих объятий должно быть хорошо, Пак Чимин, и если не физически, то духовно.

— Мне станет во много раз лучше, если ты меня отпустишь, — хмыкнул гример, и его все-
таки опустили на землю.

— Ну что? Рассказывай, как всё было.

— Я провалялся в постели до вечера, а потом мне позволили уйти, — пожимает плечами


младший омега и растягивает застывшие за время лежания мышцы.

— А Чонгук? Он не приходил?

— А, этот индюк? Да, приходил.

— И что? — глаза Сокджина загорелись в предвкушении.

— Спросил, как самочувствие, а потом ушёл, — просто ответил Пак, видя разочарование
на лице своего хена. — А что такое?

— Я ожидал от твоего истинного большего, — внезапно помрачнел старший, вызвав у


своего любимого донсэна-коллеги удивление наравне с испугом. — Я, конечно,
предполагал, что ты тормоз, но от твоего альфы…

— Аргх, почему все называют Чонгука моим альфой? — возмущенно запыхтел Чимин,
начиная яростно размахивать своими культяпками. — Пусть мы истинные, пусть
общаемся, но мы не встречаемся! Если все так начнут думать, то у меня врагов станет
больше, чем друзей.

— Ну, как минимум, у тебя уже один есть. Знаешь, кто это? Это менеджер Чонгука. Ким
Тэхен. И ему не нравится, как ты влияешь на Чонгука.

— О нет, не хватало мне еще проблем с его фанючками. Во что я ввязался вообще, а?
59/195
— Чимин плюхнулся на диван и откинул голову назад. — Я прожил всего двадцать три
года, и за это время я успел погрязнуть с головой в проблемах. А все из-за того, что мне
вечно не везёт.

— Ну, вообще-то один раз повезло.

— Когда?

— Когда ты купил билет на автобус с одинаковой суммой чисел с двух сторон, — позитиву
Сокджина можно только завидовать, впрочем Чимину от этого легче не становится.

Особенно когда ему нужен альфа, дабы восстановить цикличность течки, которая не
только происходит каждые две недели, но ещё приносит адскую боль, и которую омега
переносит только благодаря сильным обезболивающим. Точнее, переносил. Теперь Пак
настроен на то, чтобы покончить с мучениями. Вот только требуется альфа, что
значительно усложняет задачу. А ещё Чимин боится заниматься сексом. Во-первых,
страх боли, во-вторых, это большая ответственность. Чимин не готов к такому, хотя уже
не маленький и вправе делать выбор.

— Завтра на работу рано, надо ложиться спать, — зевнул младший омега, потянувшись.

— Ты уверен? Я на твоём месте денёк другой все-таки пролежал бы в кровати. А вдруг


тебе снова станет плохо? — взволнованно произнёс Сокджин, поджав губы.

— Не беспокойся, хен. Я постараюсь не перенапрягаться, — поспешил успокоить его


Пак, мягко улыбаясь и обнимая омегу за плечи.

— Ну, хорошо. Но я все равно буду следить за твоим самочувствием. Я же знаю, что ты
будешь молчать и не показывать виду, — в конце концов сдался Ким, ответно обнимая
коллегу. — Кстати, Чонгук обещал мне позвонить, но он так и не позвонил.

— Зачем?

— Я попросил его рассказать, все ли в порядке с тобой.

— А, ну, он же у нас занятой человек. Наверняка, сидит сейчас у себя дома и… — Чимин
внезапно осекается, прикусив язык, и отводит взгляд.

Не трудно догадаться, чем Чон может заниматься дома, помимо принятия душа, ужина,
сна и просмотра телевизора. Конечно, омега понимает, что у него своя личная жизнь и за
отношения со своим менеджером его осуждать нельзя, но почему-то неприятно на душе
становится, хотя Чимину альфа по сути никто, и наоборот.

— «Подумаешь, истинный. Ну и что? Это не означает, что мы должны быть вместе», —


проносится в голове черноволосого омеги, уже укутавшегося в тёплое одеяло и
закрывшего глаза.

Вот только Чимин не учел, что истинные могут чувствовать эмоции друг друга, пускай и

60/195
неосознанно…

***

Одетый с иголочки Чонгук появляется в студии сверкающим, под руку со своим


счастливым менеджером. Чимин брезгливо осматривает их и отворачивается, помогая
Сокджину снять защитную плёнку с некоторых костюмов. Джин удивлённо раскрыл рот,
провожая удаляющуюся пару шокированным взглядом, а потом смотрит на своего
коллегу, по лицу которого нельзя было определить, расстроен он или нет. Пак даже не
смотрит в их сторону, будто не замечает. Вот только поджатые губы выдают его с
потрохами, и Сокджин видит, что-то, что омеги сейчас увидели, не понравилось его
коллеге.

— Ты же говорил, что не против их отношений, — шепотом произнёс старший, застав


Чимина в расплох, отчего тот начал нервно жевать губу и случайно прокусил её клыком
до крови.

— Айщ, — Пак проводит языком по губе, слизывая кровь, и не замечает, как внимательно
наблюдающий за ним Гук шумно сглатывает и еле уговаривает себя отвернуться от
созерцания столь невинного движения языком.

Хотя по мнению Чона вряд ли это можно назвать «невинным», потому что резко начинает
сосать под ложечкой. Альфа впервые чувствует себя так…необычно. А Чимину плевать
на то, что тот, кажется, только что спустил в штаны. Но их взгляды все равно
пересекаются, пускай всего на секунду, и Чонгук подходит к черноволосому омеге.

— Доброе утро, Чимин. Не думал, что ты появишься на рабочем месте так скоро, —
Чонгук улыбается, а Тэхен фыркает, задрав нос, и смотрит на Чимина так, будто тот —
полное ничтожество, неспособное ни на что.

— Доброе, — кивнул Пак и понимая, что если он сейчас не свалит, то все смогут
лицезреть омежьи бои на смерть, потому что Чимин не будет стоять на месте и ждать,
пока Тэхен опустит его в глазах других.

Поэтому гример ловко разворачивается на пятках и, единственный не сделав комплимент


Чонгуку за прикид, поспешно уходит.

Благополучно сбежав ото всех в уборную, Чимин протяжно вздыхает, откидывая волосы
назад, и смотрит в собственное отражение на большом прямоугольном зеркале, немного
замызганным следами от пальцев и чьей-то пудрой.

— «Тебе совершенно не идёт это выражение лица», — сам себе говорит омега, вздыхая
ещё раз.

Почему именно в этот момент, когда он увидел рядом с Чонгуком Тэхена, стало не по
себе. Возможно, потому что Чимин часто видел Чонгука одного, без менеджера или
других сопровождающих его лиц. Забавно. И паршиво.

61/195
— У тебя такой вид, будто втоптано в грязь нечто очень тебе дорогое, — за спиной
раздался голос Сокджина, и Чимин обернулся, приподняв уголки губ.

— Так заметно? — спрашивает он.

— Очень, — кивнул Ким. — Ты так от него рванул, что я поначалу думал, что тебе резко
поплохело.

Чимин издаёт смешок, складывая руки на груди и опираясь поясницей о белоснежную


раковину, и неуверенно заявляет:

— Мне кажется, что мы ошиблись.

— В чем?

— Чонгук и я…в том, что мы истинные. Понимаешь, я не чувствую ничего, да и он,


кажется, тоже. Мы можем, конечно, стать друзьями, — опустив взгляд на свои старые
кеды, произнёс Пак. — Но… Я читал в интернете, что истинность сопровождается
влечением к друг другу, осознанием того, что хочется всегда быть рядом.

— А ты уверен, что ничего не чувствуешь к Чонгуку? — улыбается костюмер, в карих


глазах которого поблескивают искры азарта.

Чимин мнется, не зная, что сказать в ответ. Омега во многом не уверен, из-за чего
образуется сплошная путаница в голове, которую без усилий не распутаешь.

— Что я должен к нему чувствовать? Безграничную любовь?

— Необязательно. Хотя бы спокойствие, когда он рядом, — хмыкнули ему. — Ты должен


понять, что тебе комфортно с Чонгуком, даже если у вас отношения не самые хорошие.

Чимин обреченно стонет, понимая, что все слишком сложно. Для начала нужно
разобраться в себе, чтобы потом осознать то, что он чувствует к альфе, который к слову
особо не маскируется, когда выходит на улицу, где полно людей, мечтающих
сфотографироваться, получить автограф, пожамкать все участки тела, а потом
представлять его в своих снах.

После этой мысли, Чимин кривит губы.

— Окей, я успокоился, пошли. Надо этому чмыриле сделать макияж, пока он со своим
менеджером не вздумали потрахаться перед съёмками, — вернув себе облик дерзкого
мальчишки, Чимин вышел из туалета вместе с улыбающимся Джином, чьё одно лишь
присутствие вселяло надежду и уверенность.

Омега вдруг вспоминает, что нужно забрать реквизит из студии, и несётся туда,
прощаясь с коллегой, решившего купить себе стаканчик американо. Чимин входит в
помещение и вдруг чувствует приятный аромат топленого молока, который сразу же

62/195
забивается в нос и оседает в лёгких. У Чимина начала кружиться голова. Почему именно
здесь и сейчас он чувствует сильный запах, когда его обладателя нигде не видно?

Пак оглядывается и недовольно хмурится в сторону ширмы, без всяких колебаний


направляясь к ней.

— Что ты тут делаешь? — отдернув дверцу, спрашивает Чимин, глядя на незванного


гостя.

— Прячусь, — невинно улыбается Чонгук, встав и отряхнувшись.

— Интересно узнать от кого, — омега совсем недружелюбно настроен. — Ну, раз уж ты


здесь, то сядь в кресло, я тебе лицо быстренько разукрашу, и можешь дальше прятаться.

— Почему ты сегодня чрезвычайно грубый? — фыркает Чон, скрестив руки на груди.


— Дерзишь и ворчишь, как старый дед.

— Имею право, — хмыкает Пак и поворачивается к актёру спиной, наклонившись вперед,


дабы взять со стола необходимые вещи, как вдруг над ним резко возвысилась огромная
тень, а дыхание возле уха заставило встрепенуться.

— Мне не нравится твоё поведение. Что-то случилось? — и без того глубокий голос
альфы, казалось, стал ещё глубже, отчего у Чимина вдруг подкосились колени, а спина
вмиг вспотела, к которой прижимается крепкая грудь. — И ты забыл принять таблетки
для скрытия запаха.

— Но ты же и так знаешь, какой он у меня, — встрепенулся омега, широко раскрыв глаза.

— Да, но сегодня ты пахнешь намного ярче, чем обычно.

Слова Чонгука заставляют Чимина не на шутку испугаться. Неужели вот-вот начнётся


течка, которая совсем не желательна? Тогда нужно что-то предпринять, но Пак не взял с
собой таблетки и отказался от них.

— Не дыши, отодвинься, — дрожащим голосом просит Чимин, пытаясь отстраниться от


альфы.

— Я не могу. Твой запах кружит голову, — рычит Чонгук, сбивчиво и часто дыша.

Альфа старается дышать через раз, ведь сладкая тягучая карамель, исходящая от
Чимина, у которого страх и ужас на лице, щекотит нос, отключая разум. Чонгуку хочется
согрешить, наплевав на чувства омеги, но он не может это сделать, потому что омега этот
не простой, а истинный. Любой другой сказал бы: «ну, тем более действуй и не ломайся»,
но Чимина хочется защищать, даже от самого себя. Альфа издаёт рык и отстраняется от
напуганного до смерти Пака, который тут же ринулся к своему рюкзаку, в котором можно
было найти все. Чимин уверен, что где-нибудь, на самом дне, он найдёт маленькую
круглую таблетку, способную заглушить запах хотя бы ненадолго. Чонгук терпит около
пяти минут, наблюдая, как Чимин безуспешно пытается найти среди вещей необходимое.

63/195
Но под конец терпелка лопается, и Чон, отодвинув омегу, берет рюкзак и поворачивает
его вверх дном. На пол посыпались кошелёк, телефон документы, мелочь, среди которой
обнаружилась единственная, но важная для них обоих таблетка. Чимин снимает
защитную плёнку и проглатывает, ничем не запивая, после чего он и альфа
почувствовали облегчение.

— Черт, еще немного, и я бы не выдержал, — хрипит Чон, устало усаживаясь в кресло,


но не прекращая возмущаться. — Как можно быть таким безответственным? На тебе
столько голодных взглядов было, что я готов был рвать и метать, а ты даже ничего не
заметил. Если бы попался не я, а кто-то другой, тебя бы точно изнасиловали.

— Я…я не думал, что все так произойдёт, — виновато произнёс Чимин, опустив голову.
— Прости.

— Извинения приняты, но Чимин, у тебя течка каждые две недели.

— Откуда…

— Случайно услышал, когда пришёл навестить тебя в больнице, — хмурится Гук. — Тебе
нужно заботиться о своём здоровье, чтобы не возникало вот таких ситуаций, как эта.

— Я знаю.

— Но бездействую, так?

— Нет, — восклицает Чимин, поджимая губы. — Я перестал пить обезболивающее и


лекарства от течки, как сказал врач.

— Хорошо. Что ещё он тебе посоветовал? — Чонгука все равно раздражало, что Пак
такой не собранный, несмотря на его попытки оправдаться.

Омега неловко переминается с ноги на ноги и тихо выдает:

— Найти альфу, чтобы вместе с ним переносить течки.

Чонгук готов треснуть себя по лбу, завыть волком и выйти в окно. Дело приняло
серьёзный поворот, и альфа попросту не знает, как поступить. Чимин, мать его,
девственник с кучей проблем, а ещё истинный, который в печенках уже сидит. Чонгук
хочет ему помочь, но с другой стороны ставит под угрозу его отношения с Тэхеном,
которого совсем не хочется отпускать.

— «Что же делать?» — перед альфой стоит трудный выбор.

Примечание к части

Я чутка не вовремя, ну, да ладно. В общем, Чонгук, оставайся все тем же кроликом
нагибатором с охрененными ляжечками, на которые многие, как и я, залипают.
Оставайся все тем же ярким, дружелюбным, добрым Чон Чонгуком. И, конечно же, люби

64/195
и уважай своих драгоценных хенов. Почаще стирай с Чимином одежду посреди ночи. xD

65/195
Часть 10
— Я согласен.

Чимин, откинув волосы назад, обратил вопросительный взгляд на Чонгука.

— На что?

— Быть твоим альфой, — отвечает Чонгук, а Пак чуть не валится с ног от такого
заявления.

— Я не предлагал тебе. Это мои проблемы, с которыми я сам справлюсь, — хмыкает


Чимин, морща нос. — И вообще, ты не думал о том, что я не соглашусь?

— У тебя не остаётся выбора.

— А вот и нет. Я могу найти себе альфу на одну ночь.

Чимин не знает, зачем вообще это говорит. Не знает, почему голос начинает дрожать.
Почему-то ему становится страшно, когда серьёзный, пронзительный взгляд Чонгука
обращен на него, а его самого и омегу разделяет не больше метра. Чимин сглатывает
вязкую слюну, когда альфа подходит вплотную, и невольно делает шаг назад,
встречаясь спиной со стеной.

— И как? — Чонгук усмехается, расположив свои руки по обе стороны от головы омеги.

Пак давится воздухом от его наглости и находит в себе силы ответить:

— Легко! Достаточно позвонить, куда надо, и все дело в шляпе, — омега ухмыляется,
уверенный в том, что Чону нечего ответить, но тут же напрягся, увидев, как недобро
улыбается альфа.

— А ты позвони, а я рядом постою, — довольно жуткая улыбка пустила по телу Чимина


мурашки. Пак фыркнул, доставая из кармана побитый телефон и быстро найдя нужный
номер, подписанный как «Джин-хен», и нажал на кнопку вызова, пристроив мобильник к
уху.

Конечно, звонить в бордель он не собирался, просто хотелось утереть Чонгуку нос, а не


быть погребенным под его подколами. А так как вся надежда оставалась на Сокджина,
который, надеется Чимин, подыграет ему, а не будет палить контору.
После четвёртого гудка раздается негромкое «Алло?», и Пак быстро начинает
тараторить, не сводя глаз с нахмурившегося Чона:

— Здравствуйте. Мне альфу на ночь. Цена меня устраивает, да. Сегодня в восемь
вечера. Адрес таков…

Договорив, а точнее не дав Джину и слова сказать, Пак сбрасывает вызов и


самодовольно смотрит на сузившего глаза Чона.
66/195
— Теперь доволен? — Чимин хочет ещё что-то добавить, как в их маленькую студию
заходит с телефон в руках Ким, у которого возмущение на все лицо.

— Пак Чимин, почему я отвечаю на звонок и слышу, как ты заказываешь альфу. Ты


случайно номера не спутал?

Чимин мрачнеет и бьёт себя по лбу, потому что его только что сдали с потрохами, а на
губах альфы снова расцвела загадочная ухмылка.

— Вот оно как, оказывается, складывается, — задумчиво произносит Чонгук, а потом


хватает омегу за запястье и направляется к выходу, бросив опешившему Сокджину. — Я
ненадолго его украду. Обещаю вернуть в целости и сохранности, — Пак удивлённо
хлопает глазами, но следует за альфой.

Чонгук тащит его в коридор, где Чимин когда-то чуть не угодил в лужу с клеем, а потом
резко разворачивается на ходу, отчего омега не успевает остановиться и носом
утыкается ему в грудь.

— Что ты творишь? — шипит Чим.

— Это я должен тебя спросить, — хмыкает Чон, крепко держа того за запястье.
— Почему ты отказываешься?

— А не должен?

— Ты не доверяешь мне? — спрашивает альфа.

— Нет. Как я могу доверять альфе и спать с ним, когда у него есть омега? Ты будешь
изменять ему со мной, а я так не хочу. Не хочу быть тем, кого в последствие будут
называть разлучником, — Чимин отвечает со всей серьёзностью, жёстким аргументом,
что Чонгуку просто нечего сказать в ответ. — Я постараюсь поверить тебе только тогда,
когда ты станешь одинок.

Чонгук хочет ответить, но осекается, понимая, что Чимин прав. Кому будет легче от того,
что Чон изменник, Чимин разлучник, а Тэхен — жертва обстоятельств. Чонгук всегда
знал, что держится за Тэхена не чувствами, а нуждой в нем, не как в омеге, с которым
можно провести время, а как в надёжном друге, готовым сделать все. К Тэхену он
никогда не питал любовных чувств и поначалу не подпускал к себе. Но постепенно
сдался, позволяя ему перейти порог и считать, что их чувства взаимны. Увлёкся, забыл и
плюнул на то, что в будущем станет только хуже.

— Хорошо, — кивает Чон, а в глазах недопонимание.

Чего Чимин добивается? Он ждёт, пока он разойдется с Тэхеном или что?

Чонгук не понимает, почему тот вообще печется о нем, когда у самого проблемы выше
крыши, острая нужда в альфе и предупреждение на бесплодие. Чимину не нужно думать

67/195
о нем, а о себе.

— Раз уж ты здесь решил задержаться, может, кофе? — предложил Чимин, желая


сменить поскорее тему на менее напряженную. — Сейчас принесу латте.

— Подожди, я хочу что-нибудь другое. Например… Какое ты любишь?

— Эм, ну, — омега мешкается, повременив с ответом. — Ну, я обычно пью американо. А
что? — недоверчиво изогнул бровь.

— Просто поинтересовался, — невинно улыбнулся альфа. — Тебе помочь?

— Не стоит, — хмыкает Пак, повернувшись к нему спиной. — Возвращайся пока в


гримерную, я принесу.

— Уверен? Может…

— Нет! — получается слишком громко, но уверенно.

Чимин спешит свалить, пока Чон не начал снова приставать со своими расспросами, и
получается у него весьма удачно. Его крик буквально замораживает альфу, а сам омега
благополучно сбегает в другой конец здания, где при входе стоит автомат. Успешно
получив два объёмных стакана с горячим американо, Пак идёт обратно по коридору не
спеша, молясь не встретить кого-нибудь по дороге.
В последнее время на Чимина обращено много взглядов, и это омеге совершенно не
нравится. Чужое внимание порой пугало, а все эти взгляды будто предупреждают, что
если он не исчезнет, то их обладатели примут меры, явно не очень хорошие по
отношению к нему.

— Эй ты! — окликает его кто-то за спиной, и Чимин аккуратно разворачивается, боясь


пролить кофе себе на руки.

Тэхен подходит к нему и складывает руки на груди.

— Что-то нужно? — спросил Чимин, ожидая ответа.

— Где у вас находится кладовая?

— Кладовая? — Тэхен фыркает, кажется, раздражаясь из-за нерасторопности


черноволосого омеги.

— Да, покажи дорогу.

Чимин, конечно, рад помочь даже этому грубияну, потому что не умеет отказывать в
помощи, но вот незадача — со стаканами особо не походишь, если неохота пачкать пол и
обжигать себе пальцы.

— Только кофе отнесу.

68/195
— Это срочно, — произносит Ким.

— Раз так, то можешь хотя бы взять один, чтобы мне было легче. Иначе до кладовой
доберёшься только через полчаса, — Пака раздражает, что никто даже не подумает о
том, чтобы помочь, хотя что там… Он же сам отказался от помощи Чонгука. Так что
теперь жалей и мучайся.

— Оставь здесь, никто их не возьмёт. Потом вернёшься и заберёшь.

Черноволосый омега выдыхает сдержанно и в конце концов следует совету, оставляя


стаканчики с кофе на полу, ближе к стене, чтобы кто-нибудь случайно не задел их по
своей неосторожности. Чимину, если честно, все равно, что Тэхен хочет поискать в
кладовой, где темно, куча швабр и вёдер, а ещё декорации с прошлых дорам. Однако
парень во время всего пути задумывается об этом.

— Вот, эта дверь, — Пак открывает комнату, в которой темным-темно и воняет пылью.

Тэхен заходит в кладовую, но через секунду выходит.

— А где выключатель?

— С правой стороны.

— Я не вижу.

— Айщ, как там можно ничего не увидеть? — раздражённо шипит Чимин. — Сейчас
включу свет.

Он заходит в темноту, пытаясь нащупать выключатель, в то время, как за ним резко


захлопывается дверь и в скважине поворачивается ключ. Только после этого звука Пак
оборачивается и осознает.

— Эй, Тэхен, что за дела? Выпусти меня отсюда! Тэхен! — он барабанит по двери
кулаками, но ответа не было.

Похоже Ким удрал сразу же, и Чимин обреченно стонет, съезжая по двери спиной. Как
наивно было с его стороны подумать, что Тэхен просто так спросил про кладовую,
которая, между прочим, в самом конце, где мало кто ходит. Чимин пытается заглянуть в
скважину и облегчённо вздыхает. Омега не унёс с собой ключ, а оставил вставленным, но
от этого черноволосому не прибавилось радости.

Выключатель так и не был найден, и Чимин слился с темнотой, понимая, что его могут и
не найти. Кладовая — последняя комната, где его будут искать, хотя собираются ли
вообще? Скоро начнутся съёмки, а он торчит здесь, не имея возможности выйти.

— Чёрт! — со злостью и обидой омега ударил кулаком в пол и громко выдохнул. — Вот
тебе и нападки со стороны фанатов.

69/195
***

— А Чимин где? — увидя в гримерной Чонгука, Джин невесело улыбнулся.

— Пошёл за кофе, — отвечает Чон, развалившись на маленьком, но уютном диванчике.

— Ясно.

Джин выглядит расстроенным из-за чего-то, поэтому Чонгук решил его развлечь.

— Как давно вы знакомы?

— О, почти что пять лет. Мне было двадцать один, ему восемнадцать. Такой неопытный,
невысокий мальчишка с ободранными коленками. Я тогда практику проходил, а он
пытался уговорить босса взять его на работу, — мечтательно произнёс омега,
улыбнувшись. — Чимин выглядел лет на пятнадцать и коленки ободрал, потому что всем
сердцем желал попасть сюда. Но его не взяли. Сказали: «Парень, ты сначала школу и
институт закончи, а потом уже приходи», за что Чимин разозлился и начал верещать о
том, что ему не нужна подготовка, что он готов работать.

— И что потом? — поинтересовался Чонгук, даже встав, ожидая продолжения.

— Его вышвырнули, как собаку из дома. Все, в том числе и я, думали, что он отстанет, но
нет. Чимин появился на следующий же день и смог уговорить провести экзамен, чтобы
его способности оценили по заслугам. И ведь не зря. Результаты были неожиданными.
Парень, который только что окончил школу, не мог достичь таких результатов, пока не
окончит институт.

— Его взяли?

— Да. Это было удивительно, но сам по себе Чимин являлся необщительным омегой.
Ходил в чёрном и постоянно читал книги про сатанизм. Ох, если бы ты видел его тогда, то
точно бы не смог узнать. Я, вот лично, не думал, что смогу с ним подружиться. Но мы
начали общаться и в конце концов не смогли остановиться. За эти пять лет мы
изменились, но Чимин больше всего. Он, может, и не вырос, зато стал дерзким и
чересчур упертым, как баран. — Джин внезапно рассмеялся. — Я всегда просил его быть
мягче к окружающим, ведь он омега, но меня не так поняли. И теперь Чимин носит
нормальную одежду, но все также излишне эмоционален.

— Невероятно, никогда не думал, что у такого замухрышки может быть свой скелет в
шкафу, — Чонгук был удивлён рассказу костюмера, так как не подозревал, что услышит
нечто подобное.

Чимин всегда казался ему самым обычным омегой, желающим выделиться среди других
омег своей дерзостью и острым языком. А оказалось, все намного интереснее и
необычнее. Чонгук хочет еще расспросить Джина, но в студию заходит Тэхен, который

70/195
очень обрадовался, увидев альфу здесь, и протягивает ему стаканчик с кофе, который
между прочим не латте, а именно американо, который обещал ему принести Чимин.

— Я тебя весь день ищу, а ты, оказывается, здесь с костюмером заигрываешь, — Джин
на заявление Тэ лишь фыркает.

— А с тобой, я погляжу, никто не флиртует. Хватку теряешь.

— Да как ты смеешь? — шипит Тэхен, обращая взгляд на расслабленнного и читающего


какой-то журнал Сокджина. — Ты, наверное, забыл, с кем разговариваешь?

— Знаю, с истеричкой, которая может на меня пожаловаться. Да-да, Чимин мне


рассказывал, — без интереса произнёс омега, даже не поднимая глаз на начинающего
закипать менеджера.

— А, это мелкий омега. Он ничего не стоит.

— Кстати, Тэхен, где Чимин? — спрашивает Чонгук.

— Его срочно режиссёр к себе вызвал, а меня кофе попросил отдать, — хмыкает Ким,
еле сдерживая ухмылку, которая так и норовит появиться.

Чимин Тэхену не понравился ещё с самого начала, когда его и Чонгука спалил за
интересным делом. Тэхен сразу заметил в его взгляде некие черты, которые ему не
понравились. Черноволосый омега пусть и выглядел мелким зазнавшимся мальчишкой, у
которого молоко на губах не обсохло, так оказалось, что они ровесники. Совершенно
нескрываемая неприязнь все росла и росла в омеге. Тэхен раздражался каждый раз,
когда чёрная макушка находилась рядом с его Чонгуком, его альфой…

— Режиссёр Ли опять решил погонять его, — со вздохом отвечает Сокджин. — Он,


конечно, молодой. Физическая нагрузка ему только в плюс, но разве он не говорил, что у
него проблемы со здоровьем? — последние слова костюмер произнёс с большим
возмущением, тут же начиная шипеть о том, что его коллега безмозглый болван.

Ким очень волновался за Чимина, ведь они уже давно стали лучшими друзьями и всегда
разделяли на двоих радости и невзгоды. Но тут старшего осенило, и его осуждающий и
презрительный взгляд уставился на Тэхена, который вздрогнул и непонимающе
посмотрел на него.

— Что? — сузил глаза менеджер, а Чон удивлённо хлопал глазами, смотря то на одного,
то на другого омегу.

— А как именно Чимина отправили к режиссёру? — спрашивает Джин.

— Ему позвонили, — с лёгкой дрожью в голосе ответили ему.

— Не вешай мне лапшу на уши, пожалуйста. Я терпеть не могу, когда люди, младше меня,
врут.

71/195
Чонгук осознает все, когда замечает на туалетном столике мобильник Пака. Получается,
Тэхен говорит неправду.

— Тэ, нам надо поговорить, — встав, альфа берет омегу за руку, но Джин лишь бросает
«эй» и сам выходит в коридор, давая понять, что парни могут говорить и здесь.

Тэхен вмиг мрачнеет, понимая, что его раскрыли, и весь съеживается под взглядом
Чона, заставляющего колени подкоситься.

— Слушай, я не хочу с тобой ссориться, но ты поступил неправильно, Тэ, — как можно


мягче сказал альфа. — Что ты сделал с тем омегой?

— Ничего плохого, просто закрыл за ним дверь. Гукки, он нам мешает, ставит под угрозу
наши отношения, — бормочет растерянно русый омега, боясь поднять голову.

— Ты секс называешь отношениями?

— Что? Нет! — вскрикивает Тэ, резко поднимая голову и смотря на альфу испуганно.
— Почему ты так говоришь? Я люблю тебя!

Чонгук вздыхает.

— Мне кажется, ты ошибаешься. Просто…каждый раз, когда мы общаемся, все


заканчивается сексом.

— И что? Разве другие парочки так не делают? Разве это не означает, что мы уже
находимся на стадии серьёзных отношений?

— Это моя вина, что ты думаешь, что я люблю тебя, — Чонгуку неприятно это говорить,
но он наконец рассказал правду. Тэхен никогда не был ему любимым человеком, пусть
тот и стремился стать им.

Омега с минуту смотрел в одну точку, а именно на лицо альфы, шокированно, а потом
спрятал лицо за волосами.

— Я позвоню Юнги, чтобы он отвёз тебя домой, хорошо? — Чонгук достаёт из кармана
телефон.

Тэхен не отвечает, только плечи его начинают дрожать от подкатывающих слез и кома в
горле.

— Юнги-хен, у меня просьба. Отвези Тэхена домой. Пожалуйста, аккуратнее на дорогах.


Спасибо, — альфа сбрасывает вызов и снова смотрит на омегу. — Тэ, мне очень жаль,
что все так получилось. Мы оба запутались. Поэтому, давай останемся друзьями.

— Да пошёл ты, — со слезами на глазах Тэхен бьёт его кулаками в грудь и вопит пустые
проклятия. — А знаешь что? Делай теперь, что хочешь. Но поддержки от меня больше не

72/195
жди, вали к своему ненаглядному омежке с помойки, который кстати сейчас в кладовой
сидит, а ко мне больше не обращайся! — омега стискивает зубы и, оттолкнув Чона,
выбегает из студии.

— Я сделал это не ради него, а ради тебя, — тихо говорит ему вслед Чонгук, а после
устало опирается о стол поясницей, прикладывая ладонь ко лбу.

На пороге появляется Джин.

— Я так понимаю, это конец?

— Определённо да, и кажется, я лишился менеджера.

***

— Эй! Меня кто-нибудь слышит? Выпустите меня отсюда! — Чимин колошматит по двери
всеми конечностями уже долгое время, но на его крики о помощи никто не отзывается,
потому что никто не ходит по этому коридору уже давно.

Омегу совсем не радует его положение и возможность остаться тут ночевать в


кромешной тьме с пылью, грязью и, кажется, живностью в виде пауков. Чимин до сих пор
корит себя за то, что он такой балбес послушал Тэхена, а теперь мучается и не на шутку
пугается. А вдруг его и вправду не найдут? Конечно, Джин может поднять тревогу, но
вряд ли кому-нибудь захочется его искать, кроме Кима, конечно же. Никому просто нет
дела до этого. И Пак всерьёз подумывает о том, чтобы снова замкнуться и ни с кем не
контактировать, чтобы не возникло ситуаций, как эта.

У него нет телефона, чтобы позвонить, света, чтобы ориентироваться в помещении, нет
ничего, что помогло бы ему выбраться. Но вдруг, слышатся вдалеке шаги. Чимин не
обращает на них внимания, облокотившись спиной о дверь, так как ушёл в свои мысли в
очередной раз. А потом он падает спиной вперёд и понимает, что двери позади нет, а
сверху на него смотрит Чонгук.

— А вот и потеряшка нашлась, — довольно улыбается альфа, помогая Чимину встать.

На омегу тут же набрасывается с объятиями костюмер, который тут же начинает


ощупывать младшего на наличие ушибов, от чего Чимин кривится.

— Как вы меня нашли? — спрашивает он у обоих, щурясь от яркого света.

— Уже не важно. Главное, что ты здесь, — хмыкает Чон, чувствуя, как растекается по
телу тепло от одной только благодарной улыбки Чимина.

Его тянет к омеге, как магнитом, и Пак, кажется, перестаёт выстраивать перед ним
стену, хоть немного, но начиная доверять. Чонгук смотрит внимательно и понимает, что
аккуратные розовые губы омеги, его глаза и чуть проявившийся румянец на щеках
привлекает внимание. Возможно, у них получится сблизиться и научиться доверять друг

73/195
другу. Как у обычных людей…

Примечание к части

Мне жалко Тэ. Ну, ничего, для каждого омеги найдётся свой альфа)))
И да, Автор жёстко заболел, а ещё школа, куча информации, которая просто заставляет
вопить и плакать.

Интересно, меня ещё кто-то читает? А то, наверняка, заждались меня и не дождались. В
общем оставьте о главе хотя бы пару строчек, чтобы я знала, что все в порядке. Ошибки
указываем в ПБ. И да я смотрела DNA, но мне особенно зашла MIC Drop и Best of me.
Люди, пожалуйста, не болейте в начале учебного года, иначе просто погрязнете в
непонимании тем и сойдёте с ума, как я)

74/195
Часть 11
Куча мониторов, клавиатура с яркой подсветкой, кружка кофе и абсолютная темнота в
комнате. Для Юнги подобная среда обитания более чем привычна. Простое увлечение
взламывать чужие аккаунты в социальных сетях переросло в хобби, как смысл жизни.
Мин Юнги — бета двадцати шести лет с чёрными, вечно растрепанными волосами, в
своём арсенале имеет хорошие связи, корочку профессионального программиста и
огромные мешки под глазами. На первый взгляд медлительный до невозможности бета
может за пару минут нарыть большое количество информации на какого-либо человека.
Мин страдает меланхолией, но его это устраивает. Вплоть до того момента, как позвонил
Чонгук и попросил забрать Тэхена.

Юнги хмыкает, но соглашается исполнить просьбу, все-таки с Чоном они давно знакомы и
не раз помогали друг другу. Поэтому, сев в машину, бета нажал на педаль и развернул
автомобиль на дорогу. Добирается быстро. Чонгук стоит у входа и приветливо машет
рукой, быстро подходит и стучит в окошко, намереваясь что-то сказать. Юнги смотрит на
него устало, как обычно, и вылезает из машины.

— Тэхен узнал?

— Да, — вздыхает Чонгук, склонив голову набок. — Я рассказал ему, и сейчас он люто
меня ненавидит.

Бета издаёт тихий сочувствующий свист. Только непонятно кому: Чону или же ещё не
появившемуся возле них Тэхену.

— Давно пора. Навешал ему лапшу, а он мучиться будет.

— Мог бы и сам рассказать, — обиженно сопит Гук, отойдя от беты и сложив руки на
груди.

— Конечно, мог. Только было бы в два раза больнее, — Юнги кривит губы и достаёт из
кармана пачку сигарет, вытаскивает одну из них и зажимает краешек между сухих
бледных губ. Зажигает. — Где Тэ?

— Наверное, скоро придёт.

Хотелось ответить так: «Мудак ты, Чонгук», но Мин промолчал, набивая лёгкие
никотином и стряхивая горящий пепел на асфальт. Чон Чонгук безусловно мудак, потому
что выключил свою соображалку именно в тот момент, когда она должна была быть
работающей и не давать сбои. А теперь Мину мучиться с омегой, который, как только
сядет в машину, начнёт рвать и метать. А уж характер Тэхена он прекрасно знает — все-
таки когда-то неплохо общались, пока омега бесповоротно не влюбился в Чонгука, и
кроме него перестал видеть других. Юнги где-то читал, что это может перерости в
болезнь, когда становишься зависимым от кого-то до такой степени, что не видишь
смысла жить без него.

— Как ты думаешь, Тэхен меня простит? — спрашивает Чонгук.


75/195
Юнги хмыкает снова, растирает тлеющую сигарету между подошвой ботинка и
асфальтом и смотрит в голубое небо.

— Кто знает. Может, перебесится и остынет, — бета садится в машину, как только на
выходе появляется Тэхен в красивом сером пальто.

Омега проходит мимо Чона и залезает в салон, громко хлопая дверью. В любой другой
ситуации Юнги бы дал подзатыльник, ибо «не фиг срываться на моей тачке», но сейчас
даже говорить ничего не хочется. Он просто давит на педаль и, вздохнув, обращается к
молчаливому омеге.

— Куда тебя отвезти?

— Прямиком в Ад, — хрипло и совсем безразлично, Тэхен подпирает лицо рукой и


туманным взглядом смотрит в окно с проносящимися мимо с большой скоростью
машинами, домами и людьми.

— Я знаю только один Ад, Тэхен. Это реальность.

Отвозить омегу к нему домой Юнги решил не рисковать, потому что мало ли омега может
сотворить с собой после того, как ему разбили сердце. В такие моменты за парнем нужно
наблюдать пристально. Поэтому Юнги везёт его к себе, ничего не говоря. Да и не нужно
было ничего говорить. У Тэ обида, а у Мина снова меланхолия и болезненное
покалывание между проступающих рёбер.

***

Громкий вздох. Чимин поджимает губы, держась за ноющий живот, и едва слышно
всхлипывает. Течка сегодня проходила особенно болезненно, и резкие боли начались
именно в тот момент, когда начались съёмки. Чонгук великолепно справлялся со своей
работой, играя холодного парня, чьё сердце начинало постепенно таять. Рейтинги
дорамы были довольно высокими, но опять же в основном только из-за популярности
Чонгука. В отзывах только и делали, что писали о нем, а на работу сценаристов,
режиссёра и вообще всего стаффа практически не обращали внимания. Но Чимина это
удовлетворяет, потому что омега не привык быть в центре внимания. Однако его совсем
не радует то, что большая половина коллектива за кулисами, состоящая в основном из
альф, сейчас откровенно пялится на него.

Пака немного потряхивает от боли и озноба во всем теле, но он старается держаться.


Руки так и тянутся к спасительным таблеткам, вот только омега знает, что пить их себе
во вред.
Сокджин заботливо хлопает его по плечу, гладит иногда по голове, давая понять, что он
здесь и готов помочь. Он уже много раз видел, как мучается младший омега, со слезами
на глазах глотая горсть таблеток. И если раньше они Чимина спасали, то сейчас Пак
отказался от них и привыкший организм корчится от боли.

76/195
— Чимин, может, отпросишься у начальника? — шёпотом советует старший омега, видя,
что младшему совсем плохо и не до съёмок. Однако Чимин лишь отрицательно качает
головой и возвращает затравленный взгляд на сцену.

— «Из-за запаха я привлекаю много внимания. Кажется, будто каждый альфа в


помещении смотрит и уже представляет меня во всех позах. И как Чонгук может так
великолепно играть, несмотря на то, что от меня разит за километр?» — Чимина
невольно завораживает игра Чона. — «Чёрт, надо уйти пораньше, пока хуже не стало.
Режиссёр поймёт, если что, Джин-хен меня отмажет».

У альфы щекочет нос от запаха течного омеги и взгляд так и хочется направить в
сторону, чтобы увидеть его. Но Чонгук держится, со всей своей профессиональностью
игнорируя оседающую в лёгких карамель. Хотя очень хочется.

Наконец режиссёр оглашает об окончании съёмок, и все облегчённо выдыхают, радуясь,


что они смогли отснять довольно тяжёлую сцену, где между главными героями
происходит важный разговор, в последствие которого они начнут друг другу доверять.
Чонгук разминает затекшие мышцы и принимает из рук какого-то омеги кофе, чьего лица
он и не запоминает. Он ищет Чимина, но Пака и след простыл. Как будто тот взял и
испарился, не оставив после себя ничего, кроме сладких ноток в воздухе. Впрочем
находится Сокджин, который в отличие от своего коллеги никуда не пропадает, а мило
беседует с Ким Намджуном, высоким и харизматичным альфой, у которого пусть и
внешность не такая симпатичная, как у Чона, зато красивый и мелодичный голос,
который хочется слушать и слушать. Чонгук подмечает в этом парне некую эстетичность,
а его слова душевны и нежны, в какой-то степени с лирикой. Сразу видно, что Намджун
начитанный и не по годам смышленный. Что ж, Гук вынужден признать, что альфа
покруче его будет, даже без толпы фанатов и всемирной популярности, и у костюмера
хороший вкус.

— Чимин уже ушёл, — Джин замечает альфу и с лёгкостью отвечает на предугаданный


вопрос.

— Как ушёл? — удивлённо вскинул брови актёр, отмечая, что на улице темно, а время
близится к девяти вечера. Сегодня они освободились позже.

— На своих двоих, конечно же.

— «Прекрасно! Он же, мать твою, течный, да ещё и разгуливает по улице», — Чонгук


бьёт себя по лбу и быстро собирает вещи, в надежде перехватить омегу на улице, пока
того не облюбовали в подворотне какие-нибудь альфы.

Сев в машину, Чон выезжает из парковки и печатает сообщение, нервно тарабаня


пальцами по рулю.

Чонгук: Ты где?

Но ни через минуту, ни через пять не появляется ответа. Чонгук пытается дозвониться,


но абонент не доступен или находится вне зоны сети.

77/195
— «Вне сети, вне сети. Он что, в деревню ускакал?» — начиная злиться, альфа
отбрасывает телефон на соседнее сидение и пытается просчитать приблизительный
маршрут, по которому предположительно должен пройти непутевый омега.

От раздражения альфа не замечает, как чуть не врезается в парочку машин,


разъяренно сигналящих ему вслед, и пытается высмотреть среди тёмных деревьев
нужный силуэт. И он видит, как шмыгают в переулок знакомые черты. Чонгук паркует
машину на обочине и быстрым шагом следует в переулок. Он хватает парня за плечо и
разворачивает к себе лицом. Пак испуганно издаёт писк, и его прижимают спиной к
стене, а над ухом слышится дыхание.

— Ч-чонгук?

— Ты с ума сошёл?! У тебя течка, а ты ходишь ночью по улице один! А если бы я вовремя
не спохватился? Вдруг на тебя напали бы альфы в округе? — Чонгук пытается
одновременно отдышаться и отчитать омегу за легкомысленность, в итоге, слова вышли
грубоватыми и чересчур громкими, а дыхание так и не восстановилось, из-за чего альфа
был вынужден опереться рукой о стену с правой стороны от головы омеги.

— Я… — Чимин, шокированный появлением Чонгука, не знает, что сказать, и рука на его


плече сжимается.

Чонгук строго и осуждающе смотрит в его напуганные глаза, но постепенно его взгляд
смягчается, что ещё больше озадачило Пака. Рука с хрупкого плеча перемещается вниз и
обхватывает вспотевшую ладошку.

— Пошли, я отвезу тебя домой, — вздыхает альфа, чувствуя, как сладкая карамель
обволакивает воздух. Удивительно, что он может противостоять запаху, а Чимин не
молит об интимной близости.

— Я не хочу. Я сам могу дойти, — омега слабо сопротивляется, и Чон замечает вялость в
его движениях и усталость на бледном лице.

Из-за течки, омега утомлен и выглядит измученным. Похоже, что желание было
притуплено сильной болью, полностью истощающей молодой организм.

— Ага, так я тебя и отпустил, — хмыкнул Гук, придерживая омегу за талию, а потом
несмело добавляет. — Я волновался за тебя. Надо было меня предупредить.

— Я боялся, что из-за запаха ты можешь наброситься на меня или кто-нибудь другой.
Поэтому решил уйти по-быстрому, — у Пака нет сил даже на раздражение. — Почему ты
помогаешь мне? Ты мог запросто воспользоваться моим положением.

— Я настолько ужасен в твоих глазах? — возмущенно прошипел Чонгук, стискивая зубы.

Чимин закусывает губу, понимая, что ляпнул сдуру. Однако отвечает честно:

78/195
— Сначала да. Я искренне ненавижу альф за их эгоистичность и гордость. Они считают,
что омеги легкодоступны и имеют право пользоваться ими, не заботясь об их чувствах.
Ты мне казался таким же. Мне ужасно хотелось ударить тебя промеж ног, чтобы ты
подавился своим самолюбием и осознал, что все совсем не так, как ты представляешь, —
Чимин с лёгкой улыбкой прикрыл глаза, пока они не спеша добирались до машины. — А
ты немного другой, оказывается.

— Что ж, приятно слышать, — буркнул альфа.

Чимин видит, что тот все ещё в обиде, но то, как Гук по-хозяйски придерживает его за
талию, говорит об обратном. Чонгуку на самом деле радостно, что омега думает о нем не
как о ужасном тиране.

Сев в машину, оба облегчённо выдохнули, но больше ничего друг другу не говорили.
Чимин смутился из-за своих откровений и теперь нервно пожевывал нижнюю губу.

— А ты… Можешь отвезти меня в какой-нибудь отель неподалёку? — омега стушевался.

— Зачем?

— Просто Джин-хен решил пригласить в квартиру одного альфу, а мне нужно где-то
переночевать. Ну, чтобы им не мешать.

— Серьёзно что ли? — не веря своим ушам произнёс Чон. — Никогда бы не подумал.

— Хену двадцать шесть лет. Конечно, ему уже пора бы иметь с кем-то отношения.

— А тебе?

Чимин мешкается.

— Я не знаю. Мне всего двадцать три.

— А мне двадцать пять, и что? У тебя же не было отношений, так? — омега кивает,
почему-то все больше смущаясь от пристальных взглядов альфы в свою сторону.
— Почему бы не попробовать?

Последние слова Чонгук произносит ему на ухо, отчего Пак дёргается и пытается
успокоить шальное сердце, что так не вовремя ускорило ритм.

— «Какого черта я так краснею перед ним? Небось сейчас думает обо мне невесть что!»

— Эээ, просто отвези меня в отель, а то совсем стемнеет, — попытался сменить тему
черноволосый омега.

— Не, в отель с твоими феромонами нельзя. Тебя загрызут там, — хмыкает альфа.

— Тогда куда?

79/195
— Ко мне домой, естественно.

— Что?! — воскликнул Чимин. — Сдурел совсем? А если…

— Я не сорвусь, обещаю, — искренний и притягательный взгляд Чона почему-то вселяет


доверие.

— Ладно, но я сплю на диване.

Чимин не уверен, что Чонгука стоит бояться. Альфа поразительно спокоен, хотя вся
машина, наверное, успела провонять Паком. Весь оставшийся путь они едут в тишине.
Чимин даже успевает задремать на какое-то время, так как организм ужасно истощен и
требует отдыха. Чонгук его будит, легонько потормошив за плечо, и помогает дойти до
своей квартиры. Омегу все ещё мучают боли и зуд. Альфа дышит через раз, потому что
всерьёз не собирается терять контроль, а Чимин повисает у него на плече, хмурясь и
слабея.

— И как ты домой-то пешком собирался идти? — в шутку произносит актёр, усаживая


черноволосого на диван. — Если хочешь, можешь принять душ, я найду тебе вещи.

— Было бы неплохо, — соглашается Пак. Грязным и потным не очень хотелось ложиться


на чужой диван и доставлять неудобств.

— Так. Какой у тебя размер?

— Эмка.

— Хм, у меня самый маленький это XL, остальное все большое. Примеришь?
— порывшись какое-то время в своём шкафу, альфа протягивает Чимину черную
футболку с изображением Железного человека.

Чимин кивает, а потом мешкается, с красным лицом смотря на Чонгука.

— Ты бы не мог отвернуться? — смотрит, поджав губы.

— Конечно, — Гук отворачивается, улыбаясь тому, что Чимин не избегает его, а,


кажется, начинает доверять.

Когда он поворачивается обратно, Чимин пытается натянуть футболку на открытые


ключицы, но, когда он так делает, то с одной стороны ткань съезжать с плеча, оголяя
его.

— Ну, ты и гигант, — бурчит омега.

— Нет, это просто ты маленький, — улыбнулся Чон, за что получил болезненный тычок
локтем. — Ай, за что?

80/195
— Я не маленький! — возмутился Чимин, побагровев от злости, а потом отвернулся. — Я
в душ.

— Ванная в другой стороне, — усмехнулся альфа, провожая омегу взглядом, а как


только тот скрывается из виду, прикладывает руку к лицу, размазывая оставшийся
макияж. — Боже, как же тяжело сопротивляться твоей сущности.

Чонгук удивляется, как ещё не сдох за все то время, находясь рядом с Чимином. Он весь
вспотел от контраста привычной духоты в квартире и запаха карамели, и сейчас ужасно
хотелось открыть окно и наконец проветрить помещение. А ещё он, кажется, забыл дать
Чимину нижнее белье. И от этой мысли вмиг становится жарко.

— Че-о-орт! — взвыл альфа, зарываясь пальцами в тёмные волосы.

Чимин расслабленно намыливает голову и тихо напевает песенку про пасхального


кролика, правда сезон ещё не тот, чтобы его праздновать. У Чонгука на полке много
всяких дорогих шампуней и гелей, но одна мочалка и маленькая жёлтая уточка в углу
ванной-джакузи, которая приглянулась омеге своими выразительно нарисованными
глазками. Пак внезапно улыбается, представив, как в окружении воды и пены альфа
расслабляется в тёплой ванне и играет с уточкой.

— «Блин, он так хорошо живёт. У него и ванная комната огромная, размером с нашу
кухню и одежда и мебель высшего качества», — в глаз попадает пена, и Чимин шипя
пытается промыть глаза, а заодно и смыть шампунь с головы.

А потом, когда омега накидывает на себя полотенце, тщательно вытираясь, и надевает


футболку, которая после принятия душа почему-то на теле омеги стала казаться ещё
масштабнее. Чимин невольно задумывается о том, что ему даже трусы не нужно
надевать, чтобы скрыть интимные места. Но как только он послал эти мысли подальше, в
комнату заходит Чонгук с какой-то тряпкой в руке.

— ЧОН ЧОНГУК! — завопил омега, натягивая края футболки вниз, а у самого пар из ушей
вот-вот повалит.

— А я тебе трусишки принёс, — заявляет Гук, с восхищением оглядывая стройные ноги


Чимина с этими его острыми коленками и идеальной прямой линии от бедра до колена, от
колена до лодыжки.

— Хватит пялиться, я тебе не экспонат в музее! — Чимин пуляет в него мокрым


полотенцем и спешит выхватить из его рук тряпку, оказавшуюся белыми трусами…с
Железным человеком.

— Чон Чонгук, не смотри!

— Тебе так идёт моя одежда, — усмехается Чонгук, а Чимин стыдливо прикрывает
надетые трусы футболкой, чувствуя, как горят его щеки, шея и уши. — Надо оставить
фото на память.

81/195
— Пошёл ты!

— Хм, душ привёл тебя в чувства. Ну, раз так, пора в кроватку.

Чимин хмыкает, вальяжной


походкой прошёл мимо улыбающегося Чона и остолбенел, когда вместо обещанного
постеленного дивана он видит готовую кровать с двумя подушками и огромным одеялом.

— Э-это…

— Пока ты мылся, я решил проверить и понял, что на диване спать не слишком удобно и
есть большой риск упасть посреди ночи, — Чимин хочет возмутиться, но Чонгук
пресекает его попытки, отрицательно покачав головой и добавив. — Возражений не
принимаю, здесь решаю я.

— Просто мне неудобно, — начал оправдываться Пак, опустив голову, чтобы не смотреть
альфе в глаза. — Я…как бы…это… В общем не бери в голову. Давай спать.

Чонгук сверлит его чуть сгорбившуюся спину взглядом, а Чимин мысленно радуется, что
альфа не вздумал посмотреть на его красное лицо.

Они легли практически одновременно, и то из-за того, что было ужасно неловко. Чимин
сразу же отодвинулся к краю и повернулся спиной к альфе, а тот в свою очередь не
решился пугать омегу, и остался лежать на спине. Свет погас.

— Спокойной ночи, — опять одновременно, и вместе покраснели.

Чимин старается не ворочаться лишний раз и пытается поскорее заснуть, но сон как
рукой сняло. Поэтому спустя полчаса обездвиженного лежания Пак не выдерживает и
приподнимается на локтях. Он подбирается к Чонгуку и нависает над ним, щипает за
щеку, проверяя, спит ли он. Не получив никакой реакции, омега оттягивает ему ухо, но
терпит фиаско. Тогда Чимин вздыхает и ложится рядом.

— Хорошо тебе, спишь себе, ни о чем не думаешь, а я заснуть не могу.

Пак натягивает на себя одеяло практически до уровня носа и закрывает глаза, вдруг
понимая, что тепло альфы рядом помогает сну прийти и постепенно утянуть
черноволосого омегу в царство Морфея. Когда Чимин все-таки засыпает, его
притягивают к себе и умиротворенно дышат в шею.

Примечание к части

Кам бэк хоум

82/195
Часть 12
Это чудесное чувство просыпаться в объятиях мягкого одеяла, удивительно горячего,
приятно пахнущего и дышащего. Стоп. Дышащего? Плевать. Чимину ещё хочется
понежиться в кровати, сжимая в руках приятно пахнущую подушку.

— «Ммм, кажется, это топлёное молоко», — сквозь сон думает омега, ещё больше
зарываясь носом в неё.

И все было бы прекрасно, если бы не отвратительное «бип-бип-бип» от электронного


будильника рядом. Чимин морщится, но глаза открывать не хочет, знает, что если
откроет, то будет не очень приятно. А потом сзади него начинается какое-то движение.
Пак чувствует над собой огромную тень, перекатывающиеся мышцы под головой и
удивительно тёплую руку на своей талии. Будильник перестаёт докучать, и Чимин,
наконец решившись, открывает глаза. В лицо бьют лучи солнца, заставляя жмуриться.

— Не ерзай, — сонным голосом отвечают ему на ухо, и весь остаток сна исчезает как по
щелчку пальцев.

Чимин оборачивается и хмыкает, откидывая черную чёлку назад, чтобы не лезла в глаза.
Чонгук подтягивает его к своей груди, горячо выдыхая в ухо, которое через долю
секунды краснеет.

— Доброе утро. Как течка? — интересуется Чонгук, не стесняясь в своих действиях —


крепко обнимает и зарывается носом в черную макушку.

— Для начала, давай все-таки будем соблюдать личное пространство, — Чимин пытается
отодвинуться и выпутаться из медвежьих объятий.

— Ты сам вчера ко мне пододвинулся вплотную. Что, под моим боком спится лучше?
— озорные огоньки мелькнули в его глазах, а рука незатейливо скользнула с талии ниже,
к бедру.

— Чонгук! — воскликнул омега, наконец выпутавшись и освободившись. — Мы не на той


стадии отношений, чтобы ты мог касаться меня везде.

— Так давай продвинем их, — предлагает Гук как ни в чем не бывало.

Чимин начинает алеть от его слов и спешит сменить тему, нервно подергивая края
одеяла и простыню.

— Ты вчера ложился в футболке, я помню, — тыкая пальцем альфе в грудь, атакует


Чимин, ехидно улыбаясь.

Но Чонгуку ничуть неловко оттого, что верхняя часть тела обнажённая, и наблюдать, как
перекатываются его мышцы под кожей, Чимину нравится, хоть и необычно. Он никогда
не смотрел на тела других, не восхищался их рельефом и притягательностью, потому что
голова была забита работой. А Чонгук просто взял и ворвался в его жизнь, да ещё весь
83/195
такой красивый, даже после сна, с забавно взъерошенными волосами и высохшей
дорожкой слюни от уголка губ до подбородка.

— Самому интересно узнать, куда подевалась моя одежда, — альфа фыркает, вставая с
кровати и потягиваясь.

Чимин вовремя успевает прикрыть ладошкой рот, чтобы Чон не услышал болезненного
«ох». Он видит на спине альфы наполовину зажившие длинные красные полосы, в каких-
то областях глубокие и не ровные. Чимин неосознанно тянется к ним, проводит по
повреждённой коже пальцами. Чонгук, почувствовав лёгкое касание к спине, резко
разворачивается и хватает омегу за запястье, отчего последний издаёт еле слышимый
писк. Чонгук снова ощущает карамель.

К Паку тянет. Хочется вдыхать его запах, пробовать на вкус кожу и целовать так, как в
последний раз, глубоко и нежно.

— Чонгук?

А Чонгук смотрит на него, касаясь с ним кончикоми носа, и видит в карих глазах
замешательство, но не испуг. Что ж, так даже лучше. Омега не боится его, что
немаловажно, и если не доверяет, то пытается. Однако Чону уже не хочется его
добиваться, он хочет им владеть.

— Ты сводишь меня с ума.

Чимин округляет глаза, не зная, что ответить. С одной стороны хорошо, когда ты
привлекаешь к себе внимание, но с другой, Пак пребывает в растерянности из-за слов
альфы, которые просто взяли и перевернули его мир верх ногами.

— В к-каком смысле? — заикаясь, уточняет омега. — С-сводить с ума можно по разному.

— А ты как думаешь? — усмехается Чонгук.

Он не оставляет Чимину попытки уклониться от ответа, а Пак голову опускает, боясь


смотреть ему в глаза, и губы пухлые поджимает. Ужасно не хочется отвечать на
поставленный вопрос, потому что страшно ошибиться и в один миг потерять все.

— Чонгук, дай мне время, — Чимин даже не просит, а слёзно молит, цепляясь за плечи
альфы.

Чонгук целует за ухом и горько усмехается.

— Ты считаешь, что я такой из-за твоей течки. Как жаль, что ты так думаешь, — Чимин
больше не чувствует его тепла, хватки на своих запястьях.

Чонгук оставляет его одного, наедине со своими мыслями и гадким чувством. Омега
касается пальцами до горящей после короткого поцелуя кожи и прикрывает ладонями
лицо.

84/195
— «Я не это имел ввиду. Мне правда нужно время, чтобы всё понять»

Он берет подушку Чонгука и прижимает её к себе, вдыхая этот необычный и родной


запах молока, невольно задумываясь о том, что молоко и карамель неплохо сочетаются.

Струи холодной воды стекают по бронзовой коже кривыми линиями. С кончиков волос
падают прозрачные капли. Чонгук корит себя за опрометчивость, с силой натирая кожу
мочалкой, до красноты, до еле видимых царапин, которые никто не сможет ему зализать.
Раньше справиться с этим помогал Тэхен, своей квадратной улыбкой излучая свет. Он
фактически признался Чимину в чувствах, надеясь получить ответ, но не ожидал, что тот
попросит дать ему время на раздумья. Разочарованный таким ответом, Чонгук уходит и
только потом осознает, что совершил ошибку. Надо было дать омеге возможность
сделать выбор, а не требовать немедленного ответа. Альфа быстро принимает душ и
впервые в жизни боится показаться черноволосому на глаза. Он топчется у двери в
коридор, молясь, чтобы не встретить Чимина сразу же. Хотелось как можно больше
оттянуть момент их встречи.

Но, похоже, не судьба…

Чонгук резко отворяет дверь, чтобы поскорее выйти, вот только не рассчитывает силы.
Чимин вскрикивает, прилетая на задницу, потому что дверью пришибло знатно — ладно,
не по голове. Его замечают не сразу, только тогда, когда тот начинает скулить от боли, и
испуганно приседают рядом с ним на колени, обхватывая лицо огромными ладонями.

— Я ударил тебя? Сильно больно? — Чонгук скрипит зубами, потому что все-таки задел
омегу дверью, никак не ожидав, что тот окажется рядом.

Чимин отводит взгляд и отмахивается, редея от чонгуковых прикосновений. Его щеки


стремительно краснеют, из-за чего альфе кажется, что тот обманывает его и его на
самом деле приложили к деревянной поверхности.
Омега спешит спрятать пострадавшую кисть правой руки за спину и улыбнуться, сделав
вид, что все в порядке.

— Покажи, — требует Чон на удивление совсем мягко.

Чимин недоверчиво косится на него, но руку протягивает, ожидая дальнейших действий с


его стороны, весь напряжённый и и взбалмошный. Внезапно его кисть прижимают к
своим губам. Чонгук целует покрасневшее местечко под костяшками, а омега в удивлении
не может ничего сказать, только наблюдать и чувствовать, как щеки и уши наливаются
румянцем и становятся горячими. На удивление, не хочется ни возразить, ни просто
вырвать руку из хватки цепких пальцев. Чонгук выцеловывает его кисть, каждый
пальчик. У омеги начинают дрожать руки. Альфе нравится его реакция.

— Смотри на меня и не отворачивайся.

Чимин бы разозлился и как следует осыпал бы актёра с ног до головы обвинениями и


трехэтажным матом, но почему-то сейчас Пак желает подчиниться.

85/195
Чон внезапно проскальзывает между пальцами языком, смотря в глаза ужасно
смущенного омеги, у которого вот-вот душа покинет тело, если альфа не перестанет
вытворяет такое своим языком с его рукой.

— Какой же…идиот, — дрожащим голосом шипит Чимин, и непонятно, Чонгуку или себе
он говорит. — Чтоб тебя. Нам на работу надо!

— Сегодня суббота.

— Хватит! Прекрати! — но слова повисают в воздухе, а Чимин так и не может заставить


себя выдернуть руку и прекратить весь этот разврат (и в своей голове тоже).

Сердце задаёт бешеный ритм, а поплывший взгляд карих глаз следит за движением
юркого языка альфы, скользящего по побелевшей коже, между пальцев, оставляя после
себя дорожку слюны. Свободной рукой Пак прикрывает лицо, с ужасом осознавая, что
махинации его языка ему до безумия нравятся. И от этого в низу живота все
скручивается и ноет.
Чонгуку же смущать его в кайф, потому что очень забавно наблюдать, как черноволосый
омега покрывается красными пятнами и мечется между мыслями вырваться и
наслаждаться.

Громкий вскрик приводит в чувства обоих. Чонгук поражённо смотрит на то, как омега
вдруг весь сжимается и содрогается.

— Идиот, я же просил прекратить! — восклицает Чимин.

— Неужели ты, — Чонгук опускает взгляд вниз и загадочно улыбается. — Кончил?

Чимин давится воздухом, желая провалиться сквозь землю, и стыдливо прикрывает


руками влажность на белых трусах, которые он одолжил у Чонгука. Черт. Омега не
столько престыжен, сколько удивлён своему телу. Из-за постоянной боли и течек Чимин
редко возбуждается, а потому оргазм для него был настолько ярким и неожиданным, что
перед глазами все помутнело и закружилось, чуть ли не до потери сознания.

— Это твоя вина!

— Нет, просто ты слишком чувствительный, раз кончил от того, что я ласкал твою руку, —
хмыкает Чонгук в ответ, отпуская запястье омеги и стараясь не смотреть на то, что
находится ниже пояса у черноволосого.
Судя по выражению лица Пака, тот впервые за долгое время испытал оргазм. Губы
дрожат, и взгляд наполовину расфокусированный, и все это вкупе с сонным, с
растрепанными волосами, Чимином.

— Я не могу пойти в таком виде домой, — Пак закусил губу, сводя ноги, чтобы скрыть
неловкость.

— Я могу одолжить тебе ещё одни… Стоп, ты уже хочешь уйти?

86/195
— А что мне ещё делать? Да и неудобно как-то, — смущённо пробормотал Пак. Хотелось
поскорее уйти именно из-за стыда. Омега был уверен, что позже Чон будет подкалывать
его этим, мол, скорострел и легковозбудимый. — Надо позвонить хену.

— Не советую, — Чонгук встаёт с колен, помогает подняться Чимину, все ещё


прикрывающему футболкой мокрое пятно, и на его немой вопрос отвечает. — Ты можешь
им помешать.

— Им? — недоумевает омега, а потом, когда осознал смысл, густо краснеет. — Что?
Джин-хен не такой! Какой человек может заниматься сексом с прошлого вечера до
сегодняшнего утра?

— При всем желании обоих партнёров, — Чонгук треплет его по голове, отчего Пак зло
шипит и уворачивается, отталкивая хохочущего альфу от себя. — Ну, раз уж на то пошло,
почему бы нам не прогуляться? Выходные все же.

— Не горю желанием, если честно, —легче отказаться, чем согласиться. — Я домосед,


знаешь ли.

— Мы можем посмотреть какой-нибудь фильм, — не унимается Чонгук, желая, как


можно больше удержать омегу возле себя.

Конечно, они видятся почти каждый день на работе, вот только потом Чимин уходит
домой, не желая никуда идти. А сейчас у Чонгука есть превосходная возможность
провести с ним время не как коллеги, а хотя бы как друзья.

— Хорошо, но сначала дай мне переодеться.

Выбирали фильм долго. Чонгуку потребовалось время, чтобы среди дисков с дорамами,
которые он, как и многие в Южной Корее, любит смотреть, найти трилогию «Людей в
черном», которую собирался смотреть ещё в прошлом году, вместе с Тэхеном, но тот
предпочитал дорамы. И эта нездоровая любовь к дорамам не относилась к Чимину. Его
не интересовали любовные похождения главных героев, их отношения и чувства, хотя
этим увлекаются омеги.

Чонгук бросает взгляд на Чимина, облаченного все в ту же черную футболку с Железным


человеком и уже в длинных чёрных шортах, которые постоянно приходится натягивать на
бедра, ибо размер большеват. Впрочем Чону нравится, как на нем сидит его одежда,
чувствуя какое-то облегчение, сродни домашнему уюту и теплу.

— Чего ты пялишься? Давай уже фильм смотреть, — омега, плюхнувшись на диван,


подтягивает к груди колени, обхватив их руками.

Чонгук кивает, вставляя диск в новенький дивиди, и располагается рядом, но Чимин


отодвигается от него, объясняя тем, что любит максимум личного пространства. Альфа
не возражает, усаживаясь поудобнее, расслабляясь.

87/195
Фильм Чимину понравился с первых минут, а потому совсем не обращая внимания на
Чонгука, которому кино, кажется, не зашло, восторженно смотрел в экран, улыбаясь и
хохоча на особенно смешных моментах. Жаль, что они не взяли с собой чипсов и колы,
смотреть было бы ещё лучше, но Чимин довольствуется и огромной плазмой и большим
мягким диванчиком. Кино помогло ему отвлечься от мыслей о небольшом инциденте часа
два назад, в то время, как Чонгуку совсем не до этих агентов в чёрных смокингах,
спасающих планету от врагов. Ему бы сначала справиться со своим внутренним мирком,
заполненным кучей мыслей, навязчивых идей и бесконечных вопросов. Впервые он
завидует омеге.

Неосознанно пододвигаясь к Паку, Чонгук чувствует карамель и удивляется, почему его


не тянет к омеге, как вчера.

— Ты… Как себя чувствуешь? — делает вид, что поглащен фильмом, чтобы не смотреть
на омегу.

— Нормально, а что? — Чимин поворачивает голову в его сторону.

— Течка.

— А, это. Ну, у меня период течки короткий. Иногда по два дня, а иногда всего день, —
омега зачем-то чешет затылок, как будто задумываясь, а потом возвращает взгляд на
экран, но уже позабыв суть фильма, ведь теперь голова забита другим.

— «Ты сводишь меня с ума», — повторил он слова альфы, сказанные раннее, будто
смакуя их на вкус, и искоса посмотрел на Чона.

Что спереди, что сбоку Чонгук выглядел прекрасно, несмотря на тайфун на его голове и
футболку, которую Гук надел задом на перед. Шрамик на его щеке, не слишком заметный,
придавал ему мужественности и сексуальности, и Чимину очень хотелось провести по
нему пальцем и спросить, откуда он. У Чонгука хорошее телосложение, широкие плечи,
мощные бедра и жилистые руки, а ещё неплохо выделяются скулы. Настоящий альфа.
Ел он, наверняка, много и спортом занимался, чтобы быть в тонусе и не терять истинную
красоту своего тела. Кожа его обладала бронзовым оттенком, глаза миндальные и
прямой нос…

— Ты пялишься, — подмечает Чонгук во все глаза смотря на Чимина.

Пак подпрыгивает на месте, стукнувшись лбом о свою же коленку, забавно нос морщит,
как ребёнок, попробовавший невкусную конфету. Чонгук смеётся с его лица и вовремя
подставляет руку, чтобы Чимин не упал с дивана.

— Аккуратнее, мне случайный труп в квартире не нужен, — рука придерживает за


талию, а сам альфа наклонился вперёд, чтобы удержать и себя и Чимина.

Одновременно застыв в таком положении, оба не сводят друг с друга взгляды. Омега
чувствует горячее дыхание на своём лице, и щеки его начинают менять оттенок на
красный. Они так близко к друг другу, что можно различить в чужих глазах свое

88/195
отражение. Чонгук может рассмотреть едва видимые веснушки на смущенном личике
омеги, маленькую родинку на лбу и густые пышные ресницы, трепешащие. Столько
незначительных деталей, но Чону хочется изучить их все. На заднем плане главный
герой произносит фразу: «И мир внезапно остановился». Причём очень даже в тему,
потому что Чонгук внезапно наклоняется ещё больше и целует.

89/195
Часть 13
Целуя эти сладкие пухлые губы, Чонгук не задумывался о том, что будет дальше. Он
прикрыл глаза, ощущая на языке сладость, и в душе его стало мирно, словно он знал, что
поступает правильно. И Чимин в его руках кажется ещё меньше, весь такой крошечный
под его телом. Внезапно Чонгук чувствует, как отчаянно вцепляются в его плечи пальцы,
а на губах соль. Чонгук раскрывает в удивлении глаза и видит, как по пухлым щекам
черноволосого омеги текут слезы. Чимин трогает лицо, понимая, что плачет. Он
закрывает лицо руками, не желая, чтобы Чонгук увидел его таким, и начинает беззвучно
плакать. Впервые эмоции овладели им настолько сильно, что шокировали даже его
самого. Его поцеловали так, будто боялись напугать и сломать, а руки с выступившими
наружу крупными узлами синих вен прижимали к груди, чтобы уберечь.

Чонгуку снова хочется его поцеловать, на этот раз для того, чтобы доказать, что ему
можно верить, вразумить.

— Тише, тише. Почему ты плачешь? — и Чимин бьёт ладонью по его руке, размазывая по
лицу слезы, и возмущенно и обиженно смотрит на альфу.

— Ты, ты, инкуб несчастный, украл мой первый поцелуй! — у Чона складывается
ощущение, будто слезы лишь заполняли паузу перед тем, как его ударили, причём совсем
небольно, а скорее как раздавить надоедливое насекомое хрупкой ладонью. — Дьявол!
Сатана!

Чонгука можно смело увозить в больницу от такого заявления. Он ведь решился на такой
шаг, а вместо того, чтобы оттолкнуть или ответить на поцелуй, омега вдруг начинает
разбрасываться словами и обзывать.

— Какой Вельзевул тебя укусил, чтобы меня поцеловать?!

— Да что ты истеришь-то, а? — Чонгуку осточертело бездействовать, когда плечо уже


болит от частых ударов ладони по нему и отпускает руки.

Чимин валится на пол, больно ударяясь пятой точкой, не стесняясь в выражениях в


адрес альфы. Чонгуку остаётся только хлопать глазами и удивляться, почему его
поцелуй не восприняли всерьёз, когда он подался навстречу, управляемый эмоциями и
чувствами, которые не испытывал раннее.

— Больно, черт возьми, — Пак успокаивается и трет пострадавшую задницу.

— Ты всегда такой страшный, когда ругаешься? — решает подстебнуть альфа и


складывает руки на груди.

— А ты всегда страшный, — бубнит Чимин в ответ и с поджатыми губами поправляет


футболку, замечая внимательный взгляд в свою сторону. — Т-ты чего пялишься?

Чонгук фыркает и отворачивается к телевизору. И как его угораздило обратить


внимание на этого совсем невозможного омегу, шумного и чересчур странного.
90/195
— Ты совсем не удивился поцелую, — обиженно просопел альфа.

— Я ожидал этого, но не думал, что ты и вправду это сделаешь, — тихо произнёс Чимин,
устремив взгляд на свои голые ступни, которые даже ему самому нравились, не только
Чонгуку и Джину, у которых лапищи под сороковой размер.

А у Чимина ступни маленькие, аккуратные, с короткими и миленькими пальчиками, где-то


тридцать седьмого размера. И Чонгуку очень хочется потрогать их, понажимать на
пяточки и получить ответную реакцию.

— Откуда?

— Почти во всех дорамах такое происходит. Вот поэтому не люблю их смотреть. До такой
степени все банально и одинаково, что уже тошнит, — показательно поморщив нос,
омега садится на диван, на этот раз положив и вытянув ноги.

Чонгук не сдержал кривоватой ухмылки, невольно часто смаргивая, и позволяет себе


подойти к омеге и нагнуться к его лицу.

— Тогда...жизнь для тебя тоже однообразна? —

— Да, я не вижу ничего нового в мире...

— Или просто не хочешь видеть, — Чимин подавился воздухом, осознавая, насколько Чон
близок к истине.

— Даже если так, это ничего не изменит, — возразил он, покачав головой, и вдруг его
щеки зардели.

Сдерживать самообладание было трудно. Губы горели от поцелуя, и Чимин по инерции


облизывает их, смущаясь ещё больше, чувствуя, как его лишили важного. А именно
первого поцелуя. Первого. За двадцать три года. Если не брать в счёт любимые поцелуи
от папы, по обыкновению утешающие маленького сына, когда тому снились кошмары.
Хотелось многое сказать альфе. Например, что он мудак и не предупредил, что будет
целовать, что он запутался и не знает, что сказать по поводу этого. А ещё спросить, что
это за щемящее чувство в животе. Будто бабочки в один момент проснулись и замахали
крылышками. Омега невольно задумывается о средстве против насекомых, чтобы
бабочки не решили вдруг размножаться и усиливать это чувство, которое начинает
беспокоить Пака все больше.

Они решают сменить тему, понимая, что зашли в тупик. Чимин пытается докопаться
насчет фильма, а Чонгуку приспичило показать ему альбом с фотографиями, где он ещё
совсем мал и неуклюж. Оказывается, у Чонгука довольно большая семья. Кроме
родителей у него есть младший брат-альфа и два старших брата, которые являлись не
только омегами, но ещё и близнецами, и Чон со смехом вспоминает, как был шокирован
его братишка, когда только появившись на свет, увидел близнецов, отличить друг от
друга которых было практически невозможно. Чимин натягивает улыбку на лицо и

91/195
внутренне завидует, ведь в семье он единственный ребёнок. После него папа не смог
забеременеть, как бы не стремились помочь врачи. Ему и в первый раз было тяжело
зачать, но появился Чимин — маленький омежка с глазами-щелочками. Не только
родители, но и врачи до последнего думали, что родится альфа, но из-за ошибки
последних ничуть не расстроились, правда пришлось поменять планы.

Вначале было решено воспитать Чимина как альфу, то есть обучать бизнесу,
необходимому этикету, сделать из него достойного лидера. Но омега был слишком
свободолюбив и не интересовался развитием организаций и предприятий. Вместо этого
он предпочитал заниматься, как говорил отец, "бесполезностью", а именно различными
видами искусства. Чимин любил танцевать, несмотря на то, что движения выходили
деревянными, петь, пусть и фальшивя на каждом слове, фотографировать, совершенно
не зная о возможностях фотоаппарата. Но больше всего его увлекало рисование. Он
слышал, как приятно скрипит под стержнем карандаша бумага, и чувствовал внутреннее
удовлетворение, как будто совершил благое дело и все счастливы. Конечно, родителям
это не особо нравилось, но стоило Паку показать им свои первые рисунки, те очень
удивились и отправили его в художественную школу, откуда омега в скором времени
сбежал из-за того, что все усвоил ещё до похода туда — слишком сильно любил
изрисовывать скетчбуки и обычные тетрадки. Простое увлечение переросло в хобби, а
потом и в смысл жизни. Сначала омега рисовал все, что увидит: деревья, мебель,
фонарные столбы, животных и людей. Именно благодаря последним Чимин
заинтересовался в визаже и определился с будущей профессией.

Всё началось с наблюдения за папой, когда тот прихорашивался, за одноклассниками, а


потом уже за профессиональными визажистами. Втихаря стащив у родителей старую
косметичку, Пак учился пользоваться различными кисточками для растушевки румян,
теней, пудры, для удаления излишков пудры в зоне вокруг глаз, носа и губ. Зачем папе
столько кистей — неизвестно. В отличие от визажистов, предпочитающих яркие и
броские цвета, Чимину нравились блеклые и нежные тени, подчеркивающие
естественность и черты лица человека.

— У тебя такая большая семья, — омега проводит пальцами по фотографиям, слабо


улыбнувшись.

— Ага, и очень даже дружная. Если у кого-то из семьи проблемы, остальные всеми
силами стараются помочь ему, — Чонгук счастливо улыбается, искренне гордясь, и
Чимин с замиранием сердца смотрит на эту удивительную улыбку в тридцать два зуба.
Бабочки начинают трепетать, принося с собой странное чувство. Будто в замедленной
съёмке Пак тянет руку к Чонгуку.

— «Чёртов искуситель...»

— Ты в порядке? — Чонгук обеспокоенно оглядывает его, и Чимин так и замирает с


протянутой рукой.

— Я не.., — отворачивает голову, смыкая губы в тонкую линию. — Всё нормально.

Чонгук ему совершенно не верит и ладонь на чёрные, приятно пахнущие волосы кладёт,

92/195
зарываясь пальцами и безбожно портя укладку. Пряди падают на сморщенный лоб и
напряжённые виски. Чимин поднимает на него взгляд и тушуется, как школьник,
встретившись с причиной своих беспокойных и мокрых снов. Чонгук странно на него
воздействует. Рядом с ним совершенно другие эмоции и настроение. И мир кажется
красочнее, чем раньше.

— Ты испортил мне причёску. Зачем?

— Прости, но я почувствовал, что так надо было сделать, — хрипотца в голосе Чонгука
одурманивает.

— И что ты ещё почувствовал? — нетерпеливо спрашивает Пак, весь окутанный


непонятной аурой.

Хочется взять его за руку, прижаться к груди и вдыхать топлёное молоко, пока весь мир
перед глазами не поплывёт — овердоз. Чимина неплохо так потряхивает изнутри от
взгляда альфы, самого обычного, но чарующего.

— Многое, — ответил Чонгук и вздыхает, убирая руку, слыша разочарованный вздох. —


Но пока рано тебе об этом говорить. Ты ещё не готов.

— К чему, Чонгук, к чему? — Чимин проговаривает это губами, беззвучно, но Гук,


кажется, все равно все понял, улыбнулся и покачал головой.

Ещё рано говорить об этом. Потому что не только Чимин не готов, но и сам Чонгук.

***

— Ты хоть понимаешь, насколько смешон? — Тэхен сжимает руки в кулаки, которому


осторчело смотреть, как Юнги с прищуром вглядывается в мониторы и что-то быстро
печатает. — Ты просираешь свою жизнь за компьютерами, не надоело ещё? — Юнги
отрицательно качает головой, даже не посмотрев на него, что ещё больше злило омегу.
— Ты вообще выходишь на улицу? — кивок. — Когда? Раз в месяц? — снова кивок.

Тэхен злится, скрипя зубами, и мысленно уговаривает себя не хватать со стола кружку с
кофе и вылить его на чужую клавиатуру.

– И тебя это устраивает, чёртов интроверт?! С такой жизнью ты ничего не добьёшься и


останешься все той же серой, отвратительной массой. Каким был, таким и остался.

— Меня устраивает такое положение. Зачем мне стремиться выделиться? — бета


щёлкает пару раз мышкой, отпивает небольшой глоток кофе и продолжает свою работу,
но при этом смотрит пустым взглядом на Кима. — Я вот не пойму, Тэ, ты пытаешься меня
разозлить? Зря стараешься. Мне все равно, что ты обо мне думаешь.

— Ты всего навсего эгоист, — фыркает тот.

93/195
— Неужели? — Юнги возвращает взгляд на экран, как будто растеряв оставшиеся
крупицы интереса. — Пошевели извилинами. Когда я был эгоистом?

— Всегда! Тебя ничего не интересовало, кроме себя!

— Ты про меня это говоришь, или про себя? — Тэхен замирает, слыша, как на последнем
слове голос Юнги сменился на насмешливый. — Давай я напомню, как ты оставил меня
одного в маленькой грязной квартире, собрав все свои вещи и съехав в лучший район с
дорогущей квартирой. Я все гадал, откуда у тебя взялось дохера денег и самолюбия,
чтобы свалить, ничего не сказав. Оказывается, нашёл себе известного альфу с большим
карманом и зажил счастливо.

— Я говорил тебе об этом перед отъездом, — мрачно произнёс Тэхен.

— Даже если так, ты не подумал обо мне, не попытался как-то помочь. Не это ли
называется эгоизмом, Тэхен? — Мин не ожидает ответа от омеги, но Тэ все равно
отвечает, посмотрев в его глаза.

— Ты говорил, что тебе не нужна моя помощь.

— Потому что ты вспомнил обо мне только через год, — бета вздыхает и отворачивается,
не желая вспоминать о произошедшем давно. — Пока ты преуспевал в карьере и личной
жизни, я пахал как проклятый и добился нормальной жизни.

— И...это, — Тэхен указывает на пыльную технику. — Ты называешь нормальной жизнью.

— По крайней мере, той, о которой я мечтал.

Повисла тишина. Тэхен опустил голову, спрятав руки за спину.

— Прости, — едва слышно прохрипел он. — Я эгоист.

— Рад, что ты понял.

И снова комнату заполнила тишина, привычная и забытая. Юнги наконец улыбается,


смотря на омегу, а Ким лишь виновато топчется на месте и боится поднять глаза.

***

— Я не знал, что ты умеешь готовить, — в сковороде громко шипит масло, а над ним
надуваются блинчики с сахаром.

— Ну, когда нет омеги, приходится приспосабливаться ко всему, — улыбается Чон, ловко
орудуя лопаточкой. — А ты?

— У меня есть навык скорее не готовки, а сжигания до пепла, — стыдливо ответил


Чимин, вызвав у альфы ещё большую улыбку. — Поэтому готовит Джин-хен.

94/195
— Я могу научить тебя, — предлагает Чонгук. — Заодно приготовим что-нибудь на обед.

— Давай попробуем, — соглашается омега, отмечая, насколько хорошо на Чонгуке сидит


чёрный фартук.

— Хорошо, тогда иди сюда, почисть картошку, а затем нарежь её, — Гук подзывает его к
себе, протягивает фартук.

Чимин пыхтит, потому что завязать его не может, лямки из рук выскальзывают и в узел
завязываться не хотят. А потом его руки мягко отстраняют и помогают справиться с
завязками.

— Спасибо, — Чимин благодарит и принимается за чистку картошки.

Он так давно не держал в руках нож, что немного непривычно и руки дрожат, но Чимин
более менее справляется с картошкой, довольный собой. Чонгук улыбается и просит
порезать картошку соломкой. И тут у омеги ноги подкашиваются, потому что: «А кортошку
разве не только кубиками режут?»
Чимин режет, но неправильно, не получается из кубиков сделать длинную соломку.
Неожиданно сзади него пристраивается Чонгук, грудью к спине, отчего омега
вздрагивает и покрывается гусиной кожей. Поверх его маленьких ладоней альфа кладёт
свои и, вместе с ним сжимая нож, аккуратно показывает, как надо резать.

— Вот так правильнее будет.

Правильно-то правильно, только Чимин не запоминает, ибо мозг отключается и сердце


учащенно стучит. Чонгук полностью прильнул к его спине, да так, что Пак может
почувствовать его мышцы и сердцебиение, которое в отличие от его сердечка спокойно,
как удав. Спина вмиг потеет, и чужая футболка облегает вкупе с чужим телом. Чимину
становится до одури жарко, душно, холодно, мокро, сухо и так далее. А ещё этот
подбородок на плече и дыхание под градусов сто, думает омега, только усугубляют
ситуацию, а волнение начинает расти в произведении суммы арифметической и
геометрической прогрессии, и все это умножается на сто в квадрате... (читаете,
дохрена).

Пак вспыхивает, как атомная бомба. Становится весь красный, как рак, и еле держится,
чтобы не упасть в обморок. Он бы с радостью, да сзади Чонгук точно не даст
скопытиться.

— Теперь понятно? — интересуется Чон, наконец отстраняясь и давая возможность


омеге выдохнуть спокойно.

— Да, — черноволосый шинкует дальше и внутренне пытается успокоить извержение


вулканов в своём внутреннем мирке, пытаясь преодолеть буйство мыслей.

Ощущение, будто сердце сменили на какой-то супер быстрый двигатель, потому что
такой бит даже самому быстрому сердцебиению не преодолеть.

95/195
Чимин бросает на альфу взгляд и замечает, что тот смотрит на него, тушуется.

— «Чёрт возьми, что со мной происходит?»

Примечание к части

Виз глава для Чудесной Хи~ и админа замечательной группы вк I was born in Busan first.
Целыми днями сижу в твоей группе, хе)

96/195
Часть 14
Джин искренне не понимает, почему Чимин на него дуется с тех пор, как вернулся домой.
Омега принюхался к коллеге и удивлённо приподнял брови.

— Ты что, готовил?

Чимин фыркает и отворачивается, складывая руки на груди. Джин сузивает глаза и


снова принюхивается, чувствуя запах молока.

— Да не один! А с Чонгуком! — старший омега хватается за сердце и улыбается


счастливо. — Не знал, что вы настолько близки.

— Хен, отвянь.

— Ты почему на меня обижаешься?

— Ты бросил меня, — буркнул Чимин. — Знаешь, каково это, когда меня не пускают в
собственную квартиру из-за того, что кто-то решил потрахаться. Кстати, как все прошло?

Джин криво улыбнулся, опустив голову.

— На самом деле не очень. Намджун ушёл, как только мы переспали.

— В смысле?! — Пак аж подпрыгнул, не веря собственным ушам. — Как это «ушёл» и


больше ничего?

— Ну, он, конечно, поблагодарил, но сказал, что ему не нужны отношения с коллегой, тем
более серьёзные, — с грустью ответил Ким.

Чимин сжал кулаки. Как он мог поступить с его хеном так по-свински. Ладно если Джин
просто признался в чувствах, а тот их отверг, но они переспали, и после этого этот
альфа посмел ему сказать такое.

— Хен, думаю, тебе стоить забыть про него, — сведя брови к переносице, начал
младший.

— Не могу, — воскликнул Ким отчаянно, закрывая лицо руками. — Он ведь мне очень
нравится, не просто как коллега, а как альфа, с которым я хочу провести свою жизнь.
Люблю я его, понимаешь, и ненавидеть не могу из-за того, что он не хочет отношений.

— Но, Джин-хен, это неправильно. Так ты делаешь себе только хуже, — попытался
образумить старшего Пак, искренне беспокоясь за омегу, находящегося на грани
истерики. — Намджуну все равно, а тебе больно будет и мучаться много.

— Чимин, мне скоро двадцать семь исполнится, а у меня ни семьи, ни альфы, только
работа, которая мне уже осточертела, — вздыхает Сокджин. — Ну, пройдёт ещё пара
лет. А если альфа не появится, кому я буду нужен? Я ведь не могу остановить время и не
97/195
становиться старше. Ты это поймёшь с возрастом, но только тогда, когда будет уже
поздно.

Чимин сомкнул губы в тонкую линию и опустил взгляд. Ему очень хочется помочь
Сокджину, но он не знает как.

— Джин-хен, ты очень красивый и симпатичный омега с прекрасным запахом и хорошей


фигурой. Ты обязательно найдёшь своего альфу.

— Нашёл уже, и он младше меня на два года. Чимин, Намджун на самом деле хороший
человек, просто он скорее всего испугался отношений и пока не уверен в себе.

Пак вздохнул и поднял руки к небу, показывая, что сдаётся.

— Ну, это твоё дело, хен, и твоя жизнь. Так что поступай, как знаешь.

Костюмер усмехнулся, принимая его слова, как должное, и решил перевести тему.

— Я так понял, вы с Чонгуком ночевали вместе?

— Не только вместе, да ещё и в одной кровати, — вместо привычного фыркания


появляются нотки смущения, которые поспешили оправдать. — Я упирался, а Чонгук…он
заставил, считая, что диван был недостаточно удобным.

— А разве это плохо? Он заботится о тебе.

— Я осознаю это и ценю, но, как бы сказать, я не до конца понимаю его. Чонгук успешен,
у него много фанатов и внимания, живёт припеваючи, но ему почему-то есть дело до
меня, обычного омеги, которому еле хватает на еду и оплату квартиры, который ничем не
выделяется и которому страшно думать об альфах.

— Не принижай себя, — укоризненно качает головой старший омега и, доставая из


тумбочки припрятанную бутылку соджу. — Ты слишком холоден к Чонгуку, из-за чего ему
тяжело к тебе приблизиться, а сам себя только запутываешь.

Чимин вынужден согласиться, как и опустошить первую рюмку соджу одним залпом. А
хен знает толк в беседах, которые всегда заканчиваются тем, что оба засыпают на полу
под гул ветра, слышимого из-под открытого окошка.

Утром Чимину хочется сдохнуть. Голова болит, а изо рта, как из заднего прохода скунса,
несёт так, что этим можно убивать. Омега перешагивает через мирно сопящего
Сокджина и направляется в ванную. Кто там говорил, что соджу для слабаков? Выносит
с первой рюмки. Пак находит у себя на шее парочку засосов и бьёт себя по лбу. Похоже
вчера они так нажрались, что чуть не засосали друг друга по самые гланды.

Чимину вообще по барабану, что вчера они с Сокджином устроили махач подушками, а
потом, когда кому-то из них хлестануло по ебальнику, дело дошло до такого…
Подумаешь, омега с омегой пососались пару раз. Взаимовыручка, так сказать.

98/195
После душа Чимину кое-как удалось растолкать спящую принцессу и отправить
прихорашиваться, а самому сесть за стол и ждать нескорого завтрака. В кармане
завибрировал телефон.

Чонгук: С добрым утром. Не хочешь сегодня прогуляться? Знаю, сейчас довольно


прохладно, поэтому оденься потеплее.

Чимин: Можно. Только куда?

Чонгук: Мы можем сходить в центральный парк или в боулинг. Ты хорошо играешь в


боулинг?

Чимин улыбнулся, представляя, как эти слова звучат глубоким голосом альфы.

Чимин: Достаточно хорошо, чтобы надрать тебе зад…

Чонгук: О, тогда давай созвонимся ближе к обеду. Я зайду за тобой.

Чимин: Я и сам могу дойти.

Чонгук: У тебя будет время ещё погулять на своих двоих. А пока принимай предложение,
пока я позволяю: -р

Чимин: Ха ха, ладно, делай, что хочешь)

— Твоего же святого дедушку!

— Где твои омежьи манеры, Чимин? — возмущенный голос раздается из ванной.

— Какие к черту манеры, когда решается вопрос жизни и смерти!

— Что опять? Ты снова крупно облажался перед Чонгуком?

— Он предложил мне погулять с ним по городу, сходить в парк и поиграть в боулинг.

— Ты не рад?

— Да, я рад. То есть., — Чимин прикусил себе язык и замолчал, а щеки его покраснели и
загорелись.

— Понял я, понял, что ты счастлив, — улыбнулся Джин, потрепав младшего омегу по


волосам, и впервые Чимин не возмутился такому старческому жесту, какими любил его
заваливать Ким. — А в чем проблема?

— Я и сам не могу этого понять. Будто это не прогулка, а какое-то событие, на котором
если облажаться, то вся жизнь пойдёт ко дну.

99/195
— Ты хочешь сказать, что боишься сделать что-то не так?

— Ну да, — кивнул Пак, хватаясь за голову.

— Веди себя естественно и не переживай, — насухо вытеревшись полотенцем, Джин


подмигивает и взглядом указывает на шкаф. Чимину это не нравится. — Сейчас я из тебя
такого омегу сделаю, что все упадут к твоим ногам.

— О себе бы сначала позаботился, — буркнул черноволосый, но послушно последовал за


хеном.

***

— Как Тэхен? — необычайно бодрым голосом интересуется Чонгук, прижимая телефон


плечом к уху и попутно роясь в вещах.

Юнги сначала молчит по привычке, формулируя в голове ответ, вздыхает и хрипит в


трубку:

— Он напился в дрова, свалив в клуб втихомолку, пока я спал. И знаешь что?

— Что?

— Он мне в кофе подсыпал снотворного, чтобы нажраться до смерти. Ну, как видишь, он
не смог, — Мин точно пожимает плечами, Чонгук уверен. — Позвонил, давясь слезами, я
как раз приходил в себя.

— Как он, что сейчас делает?

— Уснул. Похоже Тэхен ночь не спал, потому что отрубился у меня прямо на руках, пока я
тащил его в квартиру.

Чонгук кивает, стягивая губы в тонкую линию, и какое-то время молчит.

— Сам-то как?

— Я уже давно собрал осколки своего сердца и склеил, так что ты зря беспокоишься.

Альфа скрипит зубами, больше ничего не спрашивая и не говоря. Юнги холоден, как лёд,
но он точно знает, что бета просто пытается убежать от прошлого. Ведь Тэхен был не
только его попутчиком. Для Юнги он был тем, кого бета смог беспросветно полюбить.
Юнги умеет влюбляться только раз в жизни и с таким же успехом забывать. Чонгук
знает, что Мин позаботится о Тэхене, как бы сильно он его ненавидел после
предательства, и, наверняка, когда-нибудь сумеет простить омегу.

Дальше идёт бессмысленный разговор, который заканчивается сухим прощанием. Чонгук

100/195
откидывает телефон на кровать и ерошит волосы. Он все ещё хочет погулять с Чимином,
но до сих пор не определился, что надеть. У него куча всякой дизайнерской и брендовой
одежды, но хочется чего-то простого, обычного. Почему-то надоели эти блестящие
пиджаки, до безумия дорогие рубашки и лакированная обувь. Чонгуку хочется одеться,
как подросток, во что-нибудь удобное и такое, за которое можно не грызть ногти, боясь
испачкать. Его любимые чёрные джинсы с дырками выше колен и красивым белым поясом
с изображением флага США идеально подошли к светло-бежевой толстовке с
капюшоном. Чонгук берет черную маску и солнцезащитные очки и надевает их, чтобы
скрыть свою личность, ещё пару раз крутится перед зеркалом и выходит на улицу. Он
несколько раз подумывал о том, чтобы добраться на машине, но ностальгия по душным
автобусам не покинула его. Таким образом, альфа решил прогуляться, все равно ему
известен адрес черноволосого омеги.
Остаётся только вспомнить маршруты автобусов.

Сев в автобус под номером 115, Чон занимает одно из свободных мест ближе к выходу и
надевает наушники. Он пару раз оглядывается, надеясь, что никто из юных пассажиров-
омег его не узнает, потому что в последнее время ему начали присылать письма с
довольно интимным содержанием от фанатов, в чьих фантазиях Чонгук уже тысячи раз
на них женился и нагибал во всех позах…ну, или его нагибали. Впрочем, сейчас это не
так уж и важно. Главное, добраться и не опоздать.

***

— Я точно выгляжу как проститутка, — кривясь и искренне недоумевая, Чимин спешит


снять с себя футболку с огромным вырезом.

— М-да, согласен, надо что-то попроще, — Джин чешет пальцами подбородок,


задумываясь.

— Может, я просто надену обычную футболку? Все-таки гулять идём, а не в ресторан.

— Ну, ладно, только штаны не меняй. Кожа прекрасно облегает твои аппетитные бедра,
Чонгук точно их не проворонит.

— Хен, опять ты за своё, — обречённый вздох. — Ладно, у меня где-то завалялась


футболка с принтом Мерлина Мэнсона, думаю, пойдёт.

— «Ага, народ пугать», — хочет произнести Джин, но лишь вздыхает, зная, что даже
если и скажет, Чимин его вряд ли послушает.

У Пака мысли не о любви. Он расценивает эту прогулку как встречу друзей, хотя для
Чонгука она может значить больше. Это очевидно. Омега никогда не влюблялся,
следовательно, отношений у него не было, а цветы он будет считать подарками от
хорошего друга. Чимина сложно убедить, что это не так. Пак упертый, как баран, и будет
стоять на своём. Возможно, плохая черта слышать только себя однажды его погубит.
Чимину также необходимо знать мнение других о себе, потому что если он не нравится
конкретному человеку, омега обрывает с ним связи, как бы избавляя того от будущих

101/195
мучений. Омега все-таки находит заветную футболку и, улыбаясь уголками губ,
надевает.

— Не замерзнешь? На улице пусть и лето, но прохладно, — с беспокойством замечает


Сокджин, кидая взгляд на голые руки черноволосого.

— Не, вряд ли, — с иронией махнув рукой, Чимин справляется с шнурками своих новых
кед и, трепетно обняв Кима за плечи, покидает старшего омегу, напоследок сжав ладонь
в кулак в пожелании не склеиться до его возвращения. Сокджин ему шипит, как кошка,
вслед и обреченно выдыхает, пряча руку за спиной с мобильником, на которое пришло
сообщение.

Чимин выбирается на улицу и оглядывается по сторонам, в поисках знакомой красной


ламборджини. От Чонгука никаких вестей, и омега предположил, что тот уже выехал, и
решил подождать. Внезапно на его бока ложатся чьи-то руки, а в затылок выдыхают
шумно и так несдержанно, отчего у бедного Пака сердце в пятки падает, а из горла
вырывается громкий вскрик, скорее похожий на испуганный визг маленькой собачки,
впервые увидевшей домашнего тарантула.

— Господи!

— Не кричи, это я, — мужчина оттянул вниз маску, к подбородку, и снял очки.

— Ч-чонгук? — удивленно произнес омега, приложив взмокшую от страха ладонь к


сердцу. — Это правда ты?

— Я, я, — повторяет альфа, снова замаскировавшись, и осторожно огляделся.

— А почему ты., — омега ищет подходящие слова. — В таком виде?

— Ожидал, что я приеду в одежде по последней моде? — хмыкает Чон. — Меня могут
узнать прохожие, тогда вся прогулка пойдет коту под хвост.

Чимин понимающе и с сожалением кивает, представляя сколько усилий и терпения


требуется альфе, чтобы просто пройтись по магазинам. У него не будет никакой личной
жизни, когда за ним начнут ходить толпы навязчивых фанатов. Это же насколько
ужасно, когда тебя преследуют, знают адрес квартиры, что ты ешь и пьешь, как спишь и,
извините, каким способом делаешь свои дела. Пак, будь он известным певцом или
актером, давно бы съехал с катушек и повесился на крючке для полотенец в собственной
квартире. Уж лучше жить на одной только месячной зарплате, чем находиться в
окружении вспыхивающих камер, восхищенных криков и находиться под прицелом СМИ.
Меньше внимания — больше возможностей и прибереженных нервных клеток.

— Знаешь, а тебе обычная одежда идет даже больше, чем все эти бренды, — озвучивает
свои мысли омега, усмехаясь. Хоть из-за маски он не видит, как отреагировал Чонгук, но
он уверен, что альфа улыбнулся его заявлению и сделал в голове определенные выводы.

— Будь у меня менеджер, он бы точно получил инфаркт, увидев меня в таком виде, —

102/195
Чимин вопросительно изгибает брови, готовясь спросить про русоволосого омегу, что
совсем недавно объявил ему войну, но Чонгук лишь качает головой. — Точно, я тебе не
говорил, что Тэхен уволился.

— Из-за меня?

— Нет, что ты. Это целиком и полностью моя вина, — вспоминать о произошедшем не
хотелось, все-таки Тэ поддерживал его, а он достаточно жестоко обошелся с ним;
остается только сожалеть. — Куда бы ты хотел пойти?

Чимин задумывается, а потом почему-то улыбается, видать что-то вспомнил:


— Я еще ни разу не был в Диснейленде. Может, сходим туда?

— Серьезно? — округлил глаза альфа. — Впервые вижу такого человека.

— Почему ты удивляешься? — возмущенно произнес Пак. — В детстве не было


возможности, а сейчас работа отнимает практически все свободное время.

— Так что же мы тут стоим? Вперед! — Чонгук хватает омегу за руку и с лошадиной
прытью срывается на бег, Чимину удается только неуклюже и быстро перебирать ногами
и удивляться, откуда в альфе столько рвения.

А в это время в кустах слышится щелчок камеры без вспышки и довольное:


— Итак, что тут у нас?

Примечание к части

Я, конечно, ни на что не намекаю, но около тысячи просмотров и один отзыв...


Отзывы на самом деле очень мотивируют меня продолжать дальше, даже больше, чем
оценки "нравится". Мне очень важно знать ваше мнение по поводу героев, сюжета, да и
всего фанфика в целом. Поэтому оставьте хотя бы парочку слов, пожалуйста)))

103/195
Часть 15
Огромные аттракционы, ларьки с мороженым и сладкой ватой, фото-кабинки, десятки
аниматоров, переодетых в героев известных мультфильмов — все это вызывало у
Чимина не поддельный восторг и волну неописуемых эмоций. Омега с восхищением
вертелся вокруг своей оси, не зная, куда посмотреть. Всё было настолько красочным и
интересным, что разбегались глаза.

— Поразительно. Вблизи все выглядит ещё красивее, — Чонгук кивает, соглашаясь с


Паком, которого можно было сравнивать с юлой. — Ох, даже не знаю с чего начать.

— Предлагаю начать с самого простого.

— Ну, вот и отлично! Пошли, — омега нетерпеливо шагает вперёд, однако, его
останавливает за руку Чонгук, который притягивает Чимина к себе так, что тот
встречается спиной с его грудью и недоуменно косится на него.

— Не торопись, сначала нужно приобрести абонемент, если ты хочешь прокатиться на


каждом аттракционе и провести здесь время до самой ночи, — альфа щёлкает его по
носу, наслаждаясь тем, как стремительно краснеют кончики ушей у омеги и как тот
морщит носик в нетерпении.

Какое-то время они стоят в очереди, а когда подошли к кассе, кассир, увидев их,
улыбнулся и торжественно произнёс:
— Поздравляю, у вашей пары сегодня счастливый день. Так как сегодня день
влюблённых, а вы сотая по счету пара, посетившая Диснейленд, то получаете два
бесплатных абонемента на любые аттракционы на целый день.

— Но мы не., — Чонгук вовремя зажимает омеге рот и обворожительно улыбается,


забрав билеты и поблагодарив, он оттаскивает мычащего Пака в сторону.

— Нам очень повезло. Теперь мы можем кататься бесплатно на любом аттракционе.

— Даже удивительно, что нас назвали парочкой, — Пак отнимает чужую руку от своего
лица, покрывшись красными пятнами.

Тот факт, что их приняли за влюбленных, очень смущает и обескураживает. Но при этом,
Чимину от этой мысли становится легче. Все-таки рядом Чонгук, рядом с которым и
комфортно, и весело, и необычно.

— Пошли, — Чонгук берет омегу за руку, чтобы он не потерялся в толпе отдыхающих,


пока они направляются к самому плюшевому аттракциону, и неосознанно сжимает в
своей ладони.

Пак вспыхивает подобно вулкану и задерживает дыхание, смотря на сцепленные руки


как на восьмое чудо света. Его ладошка (=лапка) так идеально подошла к широкой
ладони альфы, что омега чувствует себя рядом с ним таким миниатюрным и хрупким, что
складывается впечатление, будто Чонгук его отец, а Чимин маленький сынишка, которого
104/195
решили вытащить наконец из своей комнаты и показать ему мир.

— Подожди, ты не говорил, что мы направляемся в дом с привидениями, — Чимин


тормозит пятками, вынуждая Чонгука обернуться.

— Ты боишься? — усмехается Чонгук, а потом усмешка сменяется на тёплую улыбку, хоть


этого и не видно за маской. — Не волнуйся, я буду рядом и в любой момент смогу
защитить тебя.

— Думаешь, какие-то там кровавые манекены напугают меня? Не забывай, что ужастики
для меня как колыбельная на ночь, — Чимин вздергивает нос, вмиг осмелев, и даже идёт
вперёд Чонгука походкой гордой лани с целью доказать, что его может напугать разве
только он сам, а не страшилы, которыми в детстве его пугали родители, дабы в Чимине
восторжествовали черты альфы.

Очереди в парке всегда были, так что пришлось немного подождать прежде, чем войти в
непроглядную тьму и, ориентируясь на ощупь, идти навстречу приключениям. Они шли
вровень, чтобы не потерять друг друга держались за руки. Пугающие звуки, манекены,
что начинали резко двигаться, когда датчики движения срабатывали, скрип половиц под
ногами, ничто не пугало Чимина. Чонгук шёл уверенно, кажется, совершенно не пугаясь, а
потом вдруг омега почувствовал, что больше не держит альфу за руку. Он пытается
нащупать рядом с собой Чона и удивляется, когда не находит его. Вокруг темно, ничего
не видно, только изредка мигает свет, чтобы хоть как-то ориентироваться в помещении.
Оглядываться смысла нет, поэтому Пак идёт дальше, уже волнуясь скорее за
пропавшего, чем за себя.

— Чонгук, ты куда делся?

А потом на него прыгают, как на матрас, и падают вместе с ним на пол.

— Сюрприз!

— Я тебе покажу сюрприз, глупый альфа! — Чимин бьёт Чону кулаком в грудь и злостно
матерится. — Я за тебя испугался, а ты со мной, оказывается, в прятки решил поиграть.

— Я хотел тебя напугать, — дует губы Гук и помогает подняться все ещё плюющемуся
ядом омеге. — Мне показалось, что тебе скучно.

Чимин вздыхает и ничего на это не отвечает, снова взяв Чонгука за руку.

— Просто не делай так больше, — просит он тихим голосом, утопающем в противных


звуках из динамика, но альфа все равно его услышал и застенчиво улыбнулся.

Они проходят дом с привидениями довольно быстро, жмурясь от света, так как глаза уже
успели привыкнуть к всепоглощающей тьме.

— Куда дальше?

105/195
— Давай на центрифугу. Правда может стошнить, потому что катаешься по кругу.

— А что насчёт так называемой «Космической горы»? — интересуется Чимин, тыкая


пальчиком в сторону вывески и странного космонавта рядом.

— Я там ещё не был, — Чонгук снимает капюшон, чувствуя как становится жарко.

Его волосы взмокли, а чёлка вовсе стала мокрой и липкой.

— Блин, на солнце слишком душно, пошли в тенек, можно мороженое купить или
прохладительные напитки.

— Чур ты платишь! — выпаливает Чимин и с ехидной улыбкой бежит к дереву.

Чонгук цокает и, хихикая в кулак, произносит:

— Вот же хитрожопый, — следует за омегой.

Среди большого количества различных вкусов Чимин отдал предпочтение обычному


ванильное мороженому, посыпанному шоколадной крошкой и маленькими кусочками
клубники. Чонгук же предпочёл шоколадное, с мелко накрошенным фундуком и нотками
мяты. Найти свободную скамейку они так и не смогли, зато облюбовали местечко под
небольшим дубом, чья густая листва образовала огромную тень.

— Может тебе лучше снять толстовку? Так можно и перегреться, — с беспокойством


предлагает омега. — Брось, никто тебя не узнает. К тому же, ты тоже человек и имеешь
право пользоваться своим временем как пожелаешь.

— Но, если нас увидят, ты же знаешь, фанаты покоя не дадут, — попытался возразить,
оттянув края маски вниз, чтобы слизать начинающее таять мороженое.

— Если ты её не снимешь прямо сейчас, то я уйду.

— Хорошо, хорошо! Уговорил, — Пак победно усмехается, принимая из рук альфы


мороженое, а пока тот занят, втихомолку пробует на вкус.

— Эй, это моё, — альфа щёлкает по носу и забирает сладость назад, а потом указывает
на мороженое омеги. — Лучше бы свое ел, чем чужое. Вон уже наполовину растаяло.

— Ой, — Чимин поздно спохватывается, сладость стекает по его пальцам неровными


извилистыми дорожками, завораживающе. — Вот черт! У тебя не найдётся салфеток?

Чонгук отрицательно качает головой, странно улыбаясь. Он берет чужую кисть, слегка
сжимая пальцами, и нежно проводит языком по испачканным мороженым подушечкам
пальцев. Чимин широко раскрывает глаза и округляет в немом крике рот, мысленно вопя:
«Какого черта он творит? Почему я бездействую и спокойно смотрю на то, как его
язык…»

106/195
Омега вдруг багровеет от мысли о том, что ванильное мороженое, которое сейчас
слизывает Чон, очень похоже на сперму, а сам альфа, Господи прости, на порнозвезду. И
что самое интересное, у Чимина от этого тянет внизу живота, а мозг все больше
подбрасывает непристойные картинки. Твою мать. Если это не прекратить, то, Пак
уверен, будет и продолжение.

— «Я видел порно, которое также начиналось. Боже, о чем я думаю?! — думал он. — Но
черт! Почему это так смущающе и приятно одновременно? Неужели у меня недотрах,
которому не с чего образовываться».

— Я убью тебя и продам твою душу Дьяволу, — предупреждает омега, пока что
сдерживаясь на последнем издыхании. — Если это трюк из ещё одной дорамы, то покоя
в аду тебе не видать.

— Я помочь хотел, а ты моей жизни угрожаешь, — фыркает в ответ Чонгук, обиженно


доедая мороженое.

— «Айщ, почему Чимин не понимает намёков? Как же с ним сложно, хотя бы смутился для
приличия…»

Какое-то время они обычно молчат, отвернувшись друг от друга, но потом Чимин
неуверенно оборачивается к альфе, кажется, почувствовав вину, потому что был
слишком холоден к Чону, и спрашивает:

— А как ты стал известным актёром?

— Ну, — Чонгук тает, понемногу переставая дуться, и чуть улыбается, взглянув на


навострившего уши Пака. — Я родился в обеспеченной семье. Родители занимались
бизнесом, но после моего рождения ненадолго оставили это дело, занявшись моим
воспитанием. Я учился в одной из лучших школ Сеула, ходил на различные кружки,
потому что мне нравилось. В школе, помимо кружков плавания, музыки и настольных игр,
мне очень хотелось выступать на сцене. В первый раз, когда я читал на первое сентября
стих перед учителем и родителями, было очень волнительно, но меня оценили. Я пошёл в
театральный кружок с целью показать себя. В классе мы не только рассказывали стихи
о, но и играли небольшие сценки, и меня так это увлекло, что выучиться на актёра стало
целью и смыслом жизни. Надо мной правда смеялись по началу, говорили, что у меня
ничего не выйдет, — Чон делает паузу, прислоняясь спиной к стволу дерева и
предаваясь воспоминаниям; Чимин делает также, только ещё ближе к альфе
подсаживается и аккуратно льёт на грязные ладони воду из бутылки. — Пусть у меня и
был потенциал, несколько агентств отказались принять меня. Какое-то время я думал,
что и вправду ничего не добьюсь, но старшие братья-близнецы помогли мне. Они
отправили в БигХит видео моих старых выступлений в школе, и меня приняли с
распростертыми объятиями. Я сыграл несколько эпизодических ролей в дорамах.
Фанаты обратили на меня внимание и хвалили за талант. Я начал играть главные роли,
тем самым заполучив призвание и популярность.

— Тебе всего двадцать пять лет, а ты уже многого добился. Это сколько же труда было
вложено для достижения своей цели, — задумчиво произнёс омега.

107/195
— Думаю, если бы не поддержка родных, я вряд ли сейчас добился бы многого.

Чимин молча кивает, устремив взгляд на свои кеды и с не охотой вспоминает время,
когда он и его родители жили вместе. А что если бы он все-таки родился альфой, думает
он, то его жизнь сложилась бы иначе, намного лучше, чем сейчас. Но та «иная» жизнь не
сделала бы его счастливым внутренне, несмотря на возможный большой заработок,
связи и больше возможностей.

— Кстати, ты никогда не рассказывал о себе, — замечает Чон.

— Ну, возможно, потому что тебе Джин-хен успел все рассказать, — пожал плечами Пак.

— Но я хочу услышать об этом именно от тебя, — улыбнулся Чонгук.

— Я не очень люблю об этом говорить. Я и мои родители не всегда приходили к


консенсусу.

— Почему?

— Они пытались заинтересовать меня бизнесом, но ничего из этого не вышло. Я


предпочитал рисовать. Родители не сразу смирились с этим и до конца надеялись, что я
«опомнюсь и попрошу их помочь мне». Понимаешь, ещё с рождения я шёл против их
дальнейших планов на будущее, пускай сначала неосознанно. Я чувствовал себя обузой и
съехал. Конечно, мы до сих пор поддерживаем связь и отношения, но в какой-то степени
мне даже стыдно, что я поступил так с ними. Тогда я действовал на эмоциях и вёл себя
эгоистично, а сейчас чувствую себя виноватым и боюсь позвонить или спросить, как у них
дела, — грустно и со вздохом Чимин посмотрел в небо, ему было стыдно посмотреть
Чонгуку в глаза.

Он знал, что кроме осуждения ничего не получит, поэтому смиренно ждал, что ответит на
это альфа. На его плечо положили руку, прося повернуть голову в сторону её
обладателя.

— Позвони им. Поверь, они будут очень рады, узнав, что ты не забыл о них, — ласково
шепчет Чонгук на ухо, приобнимая черноволосого омегу за плечи.

Чимин смотрит перед собой, готовый расплакаться, и с удовольствием принимает такие


тёплые и нужные сейчас объятия. Все его мысли занимает Чонгук, который рядом,
который здесь и перед ним. Альфа обнимает омегу нежно и трепетно, разжигая в его
сердце огонь, заставляя извергаться тысячи вулканов в его груди, пробуждая спящих
бабочек в животе от долгого и глубокого сна. Чимину непременно хочется утонуть в этих
ореховых омутах, раствориться в сильных руках, таять, как мороженое минутами ранее.
Рядом с Чоном все чёрное становится белым, холодное горячим, а невзгоды в минутки
счастья. С Чонгуком, хорошо, соглашается Чимин. И соглашается с тем, что, кажется,
любит его… Когда это случилось, он сам не знает, но это произошло не так давно и не
достаточно поздно.

108/195
— Тот поцелуй для тебя все ещё ничего не значит? — альфа словно читает его мысли, и
Чимин знает, о чем идёт речь.

— Я был удивлён и не знал, что подумать.

— Если я тебя сейчас поцелую, будет ли это хоть что-то значить для нас двоих?
— Чонгук наклоняется и выдыхает в самые губы, заставляя мурашек пробежаться по
телу, до кончиков пальцев.

Оказывается, ожидание может быть столь волнительным. Если омега оттолкнет или
промолчит, Чонгук уверен на двести из ста процентов, что это неизбежный провал. Его
сердце заходится в бешеном ритме от волнения и страха, но Пак, на удивление, спокоен
и улыбается загадочно, обвивая шею руками. Их носы и лбы сталкиваются, губы
приоткрыты и теплое дыхание опаляет друг друга.

— Давай попробуем.

Всё. Сигнал к началу. Отправная точка.

Нетерпеливо впившись в пухлые, пропитанные ванилью губы, Чонгук с каким-то


остервенением кладёт одну ладонь на затылок омеги, а второй страстно прижал хрупкое
тело к себе. Отвечая на трепетный поцелуй, Чимин обмякает, становится податливым,
каким никогда раньше не позволял себе быть. На щеках проявляется заметный румянец.
Язык Чонгука искусно проходится по его губам, проникает в девственный рот,
переплетаясь с языком Пака, вызывая у того грудной стон, вибрацией передающийся по
сцепленным губам. Как же это, черт возьми, до ужаса кажется интимным, непристойным,
но Чимину нравится.

— «Ну, точно дьявольский искуситель».

Они отрываются друг от друга, когда в лёгких кончается кислород. Их связывает только
тонкая нить слюны, которая вскоре обрывается. Пак закрывает лицо руками и
растерянно улыбается, его губы горят, словно их облили лавой, но не остаются ожоги,
только сладкий след после долгого и тягучего поцелуя. Чонгук смотрит сначала туманно,
а на лице его расцветает счастливая улыбка. Чимин ответил на его поцелуй, а значит и
на его чувства, которые долгое время не могли признать оба.

— Сладко, — смеётся Чон, облизываясь, его взгляд направлен на смущенного омегу.


— Чимин.

Пак не смело поднимает взгляд, но тут же прячет его в своих ладонях, ещё не придя в
себя. Чонгук ласково берет его за запястья, отнимая от красного, как спелый помидор,
лица, приближая к себе, и продолжает:

— Я хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя не только потому, что мы являемся истинными. У
тебя красивые глаза, мягкая улыбка. И вообще ты чудесный и прекрасный до
невозможности. Я хотел узнать тебя получше, быть рядом с тобой всегда и заботиться.
Не знаю почему, но меня влекло тебе, я интересовался тобой, дышал, как воздухом. Мне

109/195
хочется защищать тебя и никому не отдавать. Пожалуйста, скажи мне, что ты любишь
меня по-настоящему, а не поступаешь так из жалости.

— Я отвечу тебе, — шутки в сторону, Чимин серьёзен. — Сначала, я думал, что это
происходит только из-за твоей навязчивости. Я старался не подпускать тебя к себе, но
со временем, когда мы узнали друг друга получше, мои барьеры постепенно начали
рушиться. Я чувствовал, что рядом с тобой становится как-то по иному, необычно и
комфортно. Я метался, не знал, почему все так происходит, а ты подтолкнул меня к
ответу, — щеки краснеют, и голос дрожит, но омега говорит искренне, нежно.
— Поэтому, я тоже люблю тебя.

Его снова целуют, потом в ушко, под подбородком. Чонгук счастлив, он сжимает
черноволосого омегу в своих объятиях.

— Чонгук, нас же могут увидеть, — со смехом улыбается Чимин.

— А мы немножко, — убеждает Чон, утаскивая омегу на колесо обозрения.

Свершилось то, чего они так долго ждали. Хочется посвятить друг другу время, да так,
чтобы никто им не мешал.

***

Тэхен лениво разлепляет глаза. Всё его тело ноет, что даже двигаться не хочется, а
голова пухнет и мозг тормозит, как будто в нем перестали работать главные шестерёнки,
а механизм надо срочно смазать. Омега не знает, каким образом он, пьяный в стельку, с
размулеванным потекшей подводкой лицом, с обветренными и сухими губами, со
слипшимися от долгих рыданий ресницами, лежит на мягкой поверхности дивана,
укрытый тёплым одеялом. Ким с минуту приходит в себя, начиная здраво мыслить,
аккуратно поворачивает голову, чтобы оглядеться. Такое ощущение, будто его накачали
анестезией, оставили валяться спать на три дня хрен знает где. Впрочем, это «хрен
знает где» оказалось убежищем молодого беты с белыми волосами, такого же цвета
кожей и до безумия усталыми глазами. Тэхен ищет расфокусированным взглядом бету,
пытается заметить хотя бы его сгорбившуюся перед экранами спину, которые, на
удивление, были выключены. На столе не было даже тех десяти грязных кружек с
разводами кофе по стенкам.

С трудом приподнявшись на локтях, Тэхен поджимает губы и давит в себе новый поток
горьких слез. Он вспомнил, как свалил в клуб забыться, постороннему человеку
рассказал о своей несчастной жизни и как в этот же день просил Юнги забрать его,
потому что в горло не лезла эта горькая и отвратительная жидкость. А теперь, когда он
осознал, что именно Мин привёз его к себе, дотащил до своей квартиры и позаботился,
как следует. Тэ заметил на себе не джинсы в обтяжку и рубашку от Гуччи, а лёгкие
домашние штаны и футболку. Значит его переодели. И опять же это сделал Юнги. Тэхен
чувствует, что это был именно он, и чувствует, как сжимается от вины сердце.

Обуза. Именно так следует называть себя после того, как он благополучно уселся бете

110/195
на шею, истерил, как ненормальный, и пытался оправдаться перед ним за содеянное в
прошлом. А ведь он так надеялся, что все будет куда лучше. А сейчас даже сил нет
злиться на других, кроме себя.

— Проснулся? — шагов Ким даже не слышал, а потому вздрогнул и обернулся, увидев,


белого, словно призрак, Юнги с пачкой аспирина и стаканом воды в руках.

От его вида Тэхена затрясло, причём очень сильно и заметно. Юнги приподнимает брови,
присматриваясь к омеге, и быстро подходит к нему, поспешно ставя стакан на
журнальный столик. Вопрос он не успевает задать, потому что Тэхен вцепляется в его
одежду дрожащими пальцами и прячет лицо в его груди. Мин может ощутить всю его
дрожь, как свою собственную, и думает, не лихорадка ли у омеги, особенно после того,
как тот набуздырялся подозрительных коктейлей. Но Ким лишь шмыгает носом громко и
неровным голосом молвит:

— Прости меня, Юнги, прости.

А Юнги выглядит понимающим, будто знает, за что Тэхен так убивается. Омега много
нагрешил и сейчас раскаивается.

— Я ужасен. Почему? Почему ты продолжаешь заботиться обо мне? — со слезами


выпаливает Ким, колотя кулаками по его груди. — Ради Чонгука? Ради вашей дружбы?
Для чего? Почему ты не бросил меня, как я? Не надо жалеть меня, я сам виноват.

Щеку вдруг обжигает. Тэхен замолкает. Его голова опускается, а губы стягиваются в
тонкую линию.

— Успокоился? — Юнги облегчённо выдыхает и ерошит собственные волосы, кажется,


озадаченный и привычно уставший. — Чтобы у тебя не возникало глупых предположений
и вопросов, я с радостью вдолблю в твою голову, что я печусь о тебе, как проклятый, не
ради Чонгука, а ради тебя, пустоголовый омега.

Тэхен смотрит шокированно и отчаянно, растерянно. Паззл сложился в его голове в


единое целое и образовали понятную картинку, символы сложились в горький и
правдивый ответ.

— Что?

— Заботился ли я о тебе, будь ты незнакомым мне омегой, о которым попросил


позаботиться друг? — парирует Юнги. — Если бы это было так, я бы оставил тебя на
следующий день одного.

Тэхен всхлипывает. Мин смотрит на него нечитаемым взглядом, а потом, вздыхая


протяжно, прижимает плачущего омегу к своей груди. Замочек к двери его сердца слабо
дёрнулся. Юнги не хочет прощать, но Тэхен в его руках все тот же, слабый и
беспомощный.

— Дурак ты, Ким Тэхен. Такой дурак.

111/195
Примечание к части

Буду очень рада, если вы оставите пару слов о главе.

112/195
Часть 16
Кататься на колесе обозрения было очень даже весело и занимательно. Чимин видел из
кабинки весь Сеул и не мог сдержать восхищения, припав к стеклу и руками, и лицом.
Несмотря на это, Чонгук не отказывает себе целовать шею усевшегося на его коленях
омеги.

— Ты, как маленький, — замечает альфа с улыбкой, обнимая Пака и утыкаясь лицом в
его спину.

— Я не знал, что Сеул настолько большой город, что даже отсюда не видно его
границ, — в звонком голосе омеги чувствуются нотки удивления, Чонгук смотрит на Пака,
как на маленькое дитё и думает о том, что Чимин в своей жизни ещё мало прекрасного
видел, не испытал тех эмоций, что испытывало большинство детей. — Потрясающе.

— Красиво, не так ли? Прямо, как ты.

— Не преувеличивай, — Чимин хмыкает и продолжает смотреть в окно, только губы все


равно растягиваются в улыбке.

Щеки предательски краснеют. Омега представляет, как глупо сейчас выглядит со


стороны, точно, как герой из ненавистных дорам, и чувствует себя неловко.

— Спасибо тебе, — Чонгук с интересом поднимает взгляд, встречаясь с глазами омеги.

— За что?

— Что показал мне, что такое счастье.

— Я люблю тебя, — повторно признается Чон, разворачивая омегу к себе лицом и


переплетая с ним пальцы, припадает к его губам, в очередной раз убеждаясь, что
бьются их сердца в унисон.

Чимин, словно бабочка, заточенная не в хрустальном шаре, а навсегда в сердце Чонгука,


красивая и свободная. Сминать его мягкие губы альфа готов вечно. Он зализывает
мелкие ранки на них, прикусывает тонкую кожицу и засасывает нижнюю со сладким
чмоком, что смущает омегу так, что тот невольно губы ещё больше раскрывает, и тогда
юркий язык проникает в его ротик, изучает и имитирует секс. Тело Чимина отзывается на
его прикосновения, руки блуждают под футболкой, очерчивая кожу, вызывая табун
мурашек.

— Ты так дрожишь.

— Потому что у тебя руки холодные, — Пак шикает на него, дернув плечами, и
вздрагивает от ещё одного прикосновения — на этот раз Чонгук ведёт пальцем по
позвоночнику. — Чон Чонгук! Имей совесть!

— Но твоя кожа такая гладкая и нежная, — по-детски надув губы, пробубнил альфа и,
113/195
несмотря на возражения омеги, продолжает свое дело.

— Чонгук, прекращай, мы снижаемся. Нас могут увидеть, — Чимин предпринимает


попытку встать с чужих колен, однако, его усаживают обратно, примыкая губами к
чувствительной шее. — Айщ, я тебя сейчас ударю!

Чонгук с разочарованием отпускает его не потому что Пак не хотел быть замеченным с
ним в обнимку, а из-за того, что оборот длился не больше пяти минут. Увы, но чтобы
сделать ещё один круг, придется идти в конец очереди и ждать, а колесо обозрения
всегда пользовалось популярностью у отдыхающих, в особенности у маленьких детей и
влюблённых парочек. Дети постарше предпочитают что-нибудь быстрое, скоростное и
пострашнее, чтобы получить максимум эмоций.

Удивительно, но время проходило в Диснейленде быстро. Утро сменилось на вечер.


Подул ветерок.

— Брр, — поежился Чимин, покрывшись мурашками и тут же вспоминая слова Джина.


— Надо было все-таки взять с собой кофту.

Чонгук смиряет его взглядом и развязывает на поясе узел из рукавов толстовки.

— Вот, надень, — он натягивает толстовку на Чимина, заметив его смущенный взгляд.

Омеге толстовка была явно не по размеру, но именно в ней Пак казался ещё меньше и
милее. Чон улыбается в тридцать два белоснежных кроличьих зуба и, надев на омегу ещё
и капюшон, тянет на себя лямки.

— Ты такой милый.

— Хватит осыпать меня комплиментами, ты меня смущаешь, — рассеянно улыбнувшись,


Чимин прильнул к его груди.

— Что ты делаешь? — интересуется Чон, удивившись тому, что Пак его сам обнял.

— Согреваю, ты ведь тоже можешь замёрзнуть.

Альфа смеётся и обнимает его за талию, втягивая носом приятную до одури карамель.
Такая идиллия — быть рядом с тем, кого любишь всем сердцем…

— О Боже мой, это же Чон Чонгук! —послышался восторженный голос какого-то омеги.

Его друзья, как по команде, обернулись и, признав в альфе известного актёра, громко
завизжали, ища в сумках телефоны.

— Вот черт, — Чонгук вспоминает, что забыл надеть маску, и бессмысленно натягивает
её чуть ли не до глаз.

Он не позволяет Чимину обернуться, чтобы его лицо не смогли увидеть, и под

114/195
вопросительный взгляд Пака, берет его за руку и вместе с ним пускается на самотёк.
Фанаты, человек так пять-шесть, срываются с места вслед за ними с целью догнать,
сфотографироваться и узнать, что это за омега, которого их оппа обнимал.

Не привыкший к бегу, Чимин отставал, оттого и тормозил Чонгука. У черноволосого


вскоре заболел правый бок и развязались шнурки на одной ноге, из-за чего омега боялся
оступиться и прорыть носом землю. Поклонники не отставали, крича просьбы
остановится, дать автограф и сделать совместное фото. Но Чонгук бежал дальше,
крепко держа Пака за руку, даже не думая опустить.

— Чонгук, я…я больше не…не могу бежать, — задыхается омега, часто и сбивчиво дыша.

— Малыш, нам надо оторваться, — рука сильнее сжимает запястье, в ответ Чимин
неуклюже обхватывает его ладонь своей и увеличивает скорость.

Ткань толстовки приятно пахнет топлёным молоком, и Чимин втягивает носом его,
чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев. Чонгук вселяет ему надежду, не
желая отпускать. Они бегут быстрее, с каждым шагом слышат, как уменьшается
громкость вопящих фанатов, которые начинают все больше отставать. Омега даже
зажмуривает глаза, перебирая ногами и стремительно набирая скорость, уже не боясь
споткнуться и упасть, потому что руки альфы обязательно ему помогут, подхватят,
поднимут с колен.

Они успевают спрятаться в переулке за контейнерами мусора и пытаются выровнить


дыхание, чтобы ненароком не сдать себя с потрохами. Тогда уж точно некуда будет
деться. Чонгук, привыкший к постоянным пробежкам по утрам, восстанавливается
быстро, а вот Чимину было сложно. Он дышал, как паровоз, громко и быстро, так что
Чонгуку пришлось заткнуть его своими губами, когда где-то рядом слышатся шаги и «где
мой оппа». Чимин мычит и пытается оттолкнуть, потому что в лёгких не достаёт
кислорода, но под предупреждающий взгляд альфы замирает. Боже, как неуютно
целоваться да и смотреть друг другу в глаза. К счастью, опасность миновала, и только
спустя несколько секунд альфа отрывается и как ни в чем не бывало пожимает плечами.
Рассерженный и смущенный Чимин пинает его под зад, готовясь высказать все, что он
думает о нем.

— Я успел увидеть прадедушку, пока задыхался! Предупреждать не учили?!

— Но все же обошлось, — он и правда удивился? — Или нужно было остаться на


растерзание фанатам?

— В данном случае, растерзали бы тебя, — без энтузиазма выразился Пак, представляя


себе нужную картину. — А на меня не обратили бы внимания.

— Ошибаешься. Поклонники бывают очень даже мозговитыми. Им не составит труда


пустить слухи и сопоставить факты. Они такое не оставляют без внимания.

— Но это ненормально. Почему все должны знать о твоей личной жизни?

115/195
— Такова жизнь известного человека. Тебя окружают папарация, журналисты, просящие
дать интервью, толпы фанатов, которые готовы восхищаться тобой день и ночь, —
Чонгук говорил об этом легко и непринуждённо, что ещё больше разжигало в Чимине
огонь.

— И тебе это нравится?

— Ко всему можно привыкнуть. Иногда хочется отдохнуть от фанатов, но и долго без их


внимания не протянешь.

Чимин не понимает его. Пытается, но не понимает. Возможно, потому что они отличаются
друг от друга тем, что альфа любит притягивать к себе взгляды, в то время как омега
шугается их, предпочитая оставаться невидимым для окружающих.

Между ними повисло молчание. Чимин неловко натягивает на замерзшие пальцы рукава
толстовки и ищет способ поменять тему.

— Пойдём домой, — тихо произносит он, впервые почувствовав себя абсолютно


бесполезным. Ему честно хотелось заполнить длительную паузу какой-нибудь
интересной темой, но сейчас, когда они только-только оторвались от преследования, в
голову ничего нормального не приходило.

Чонгук кивает:

— Давай в следующие выходные сходим куда-нибудь ещё, — внезапно предлагает он.


— Например, в один из моих любимых ресторанов. Спорим, ты никогда не пробовал
саннакчи.

— Хорошо, но…дорого, наверное.

— Я заплачу, — уверяют омегу.

Они шли не спеша, но и не слишком медленно, смеясь над шутками, которые вдруг начали
нескончаемым потоком высыпаться из чиминового рта. Пак рассказал пару шуточек
Джина, которые мало кто понимает, но им обоим было смешно до слез в уголках глаз.
Таким образом, они и не заметили, как подошли к кварталу, где живёт Чимин.

— Спасибо за сегодняшний день, — Пак обычно не любит телячьих нежностей, но омега


внутри него подтолкнула его подняться на носочки и мазнуть губами по щеке альфы.

— Тогда…до завтра? — Чонгуку совсем не хочется отпускать его, но надо, и радует тот
факт, что завтра они снова встретятся на работе и будут видеть друг друга весь рабочий
день. — Спокойной ночи, Минни.

— Как ты меня назвал? — глаза Пака в удивлении расширились.

— Минни. Не нравится?

116/195
— Нет-нет. Всё в порядке. Спокойной ночи, Чонгук.

Махнув рукой на прощание, Чимин закрывает за собой дверь, а Чонгук продолжает свой
путь к остановке, надеясь, что автобусы в такое время ещё ходят.

Джин выглядел намного лучше, чем утром. Во взгляде появились живые искры, да и
вернулась привычная тёплая улыбка с глубокими ямочками. Ким, как обычно, готовил что-
то на кухне и, услышав, как захлопнулась за кем-то дверь, выглянул в коридор.

— Ни фига себе, ты светишься, — наигранно сощурил глаза старший омега. — Ярче


одинокого фонаря в переулке.

Чимин и вправду излучал свет одной лишь своей улыбкой, не говоря уже о блестящих
счастливых глазах.

— Хен, помнишь, я говорил, что любовь — самое обычное и не стоящее внимание


чувство? Так вот, забудь, что я сказал, потому что… Я тебе такое расскажу,
обзавидуешься.

— Ну да, конечно. Мне только слушать тебя и завидовать, — ничуть не обиделся


Сокджин. — Иди, переодевайся, Тэян*, за самгепсалем расскажешь, что и как всё
прошло.

Чимин кивает и скрывается в спальне, ища свою домашнюю одежду, которую забыл
сложить ещё утром. Джин решает ему в этом помочь, сказав, что, кажется, «случайно»
запихнул её в шкаф.

— Ну-с, давай я сначала выскажу свои предположения на счёт твоих похождений,


затянувшихся на целый день, — кашлянул Джин, принимая невозмутимый вид. — Итак, у
меня есть две теории. Первая состоит в том, что вы, ты и Чонгук, просто забили на все и
до вечера катались на аттракционах. Вторая же — произошло что-то невероятное, судя
по твоему счастливому лицу.

— Обе твои теории верны, — улыбнулся Чимин, прикладывая ладони к горящим щекам.
— Мы и вправду прокатились практически на всех аттракционах Диснейленда, даже
поели мороженое и спиральную картошку. Было очень весело и интересно, я испытал
столько эмоций. И знаешь, нам очень повезло с билетами. Мы получили их бесплатно.

— С твоим-то везением это довольно неожиданно, — усмехнулся Сокджин, заставляя


вспомнить о неудачах с кофе, которые уже давно преследовали бедного черноволосого
омегу. — Что было дальше? Ох, не томи.

— Мы, — Чимин закусил губу. — Мы признались друг другу в чувствах.

— Не может быть!

— Это правда.

117/195
— Но ты всегда говорил, что ничего к нему не испытываешь! Даже если вы, черт побери,
истинные!

Чимин лишь пожал плечами, что вызвало у Кима ещё больший шок. Аж кто, а Пак всегда
спорит и упорствует.

— И вы? — Джин указывает на свои губы.

— Да, поцеловались, как в обожаемых тобой дорамах, — хмыкает омега, сложив руки на
груди. — А вообще это со стороны выглядит ужасно отвратительным.

— То есть, ты хочешь сказать, что тебе понравилось? — уши Чимина стремительно


краснеют и выдают его, и Пак понимает, что отнекиваться не получится.

— Я не знал, что Чонгук умеет так классно целоваться. Я был несколько растерян и
удивлён и не мог здраво мыслить. А сейчас меня выносит от одной только мысли о том,
что этими губами он целовал других. Даже если в дорамах.

— Первые признаки ревности, — заключает костюмер, улыбнувшись. — Значит, вы


теперь встречаетесь?

— Можно и так сказать, — кивает Чимин неуверенно. — Но я не хочу, чтобы кто-то ещё
знал о нас. Это повлечёт за собой слухи, которые могут перерасти в международный
скандал. А я не являюсь сторонником всего этого. Хен, ты же сохранишь это в тайне? — с
надеждой посмотрел в глаза старшего омеги.

— Доверься мне, Чимин-а. Если я и сплетник, то это не значит, что я не умею хранить
чужие секреты, — с гордостью воскликнул тот, высоко подняв над головой половник.
— Так, а теперь кушать и баиньки. Время так быстро летит, что и незаметно.

***

Впервые Чимин ждал прихода утра, чтобы потом отправиться на работу. Едва взошло
солнце, а молодой омега уже был готов к выходу. Его шальное сердечко билось учащенно
в нетерепеливом ожидании. Паку казалось, что этот день пройдёт на ура, потому что
шестое чувство подсказывало благоприятные перемены в его жизни в целом. Сегодня
Чимину снилось море, закат, который он с трепетом встречает, нежась на теплом песке
побережья. А самое главное, что он не один. Рядом Чонгук, который лежит подле омеги
и смотрит на него полным любви и восхищения взглядом. И хотя это был всего лишь сон,
он зарядил настроение Пака на целый день и заставил сначала поверить, что это
правда. Но, проснувшись в кровати, омега нисколько не расстроился окружающей его
реальности, а встречал восход, удобно пристроившись на подоконнике и укутавшись в
тёплый плед. Еле заметная синева вокруг глаз от недосыпа спала и кожа начала
казаться светлее.

Чимин залезает в инстаграм, ища профиль Чонгука, и улыбается, когда видит


выложенную несколько минут назад фотографию. На ней Чонгук лежит на кровати и

118/195
приподнимает уголки губ, а под фото цитата из одной из дорам: «Я хочу каждый раз
просыпаться с тобой и видеть твоё заспанное, но все такое же любимое личико». Под
записью уже порядка ста комментариев вроде «даже только что проснувшийся оппа
прекрасен», «я помню, эта цитата из дорамы „Волшебное утро“. Она такая же
великолепная, как и сам Чон Чонгук», «выносите меня, Чонгук божественен».
В принципе, Чимин с ними согласен, хоть и начинает под рёбрами скрипеть от совсем
маленькой ревности к фанатам альфы. Ему стоит наконец привыкнуть к подобному и
принять жизнь Чонгука такой, какая она есть.

— Хён, вставай. Ты сейчас всю жизнь пропустишь, — он будит мирно спящего омегу
посредством тормошения плеча, и тот с не охотой разлепляет веки, что-то бормоча в
адрес Пака.

— Обычно это тебя не разбудить, а тут соскочил неожиданно, — мямлит сонно Сокджин
и потирает глаза. — Сколько сейчас времени? Мне кажется, ещё и семи нет.

— Сейчас половина седьмого, хен, и лучше нам поторопиться. Помнишь, начальник


просил прийти пораньше, чтобы кое-что обсудить по поводу съёмок?

— Помню, помню. Блин, как же неохота идти, ещё и завтрак готовить.

— Можно просто позавтракать яичницей с беконом. Ты иди пока, готовься, а я быстро


нам сварганю, — предлагает Пак.

— Только плиту не спали, пожалуйста.

— Постараюсь.

Вышли они на улицу приблизительно в семь часов. В лицо ударил прохладный ветерок и
вернулась в город привычная суета. Омеги не спеша двинулись в путь, разговаривая о
чем-то своём, что понять могли только они. А потом внезапно вспышка ослепила их,
несмотря на свет, заставляя зажмуриться.

— Айщ, что за?

— Ох, простите, что так вышло, — незнакомец улыбнулся и под недоумевающие взгляды
омег внимательно разглядывал Чимина. — Я Ким Тэкван, журналист из «Всей правды о
звездах». А вы Пак Чимин?

— Эм, ну да, — растерянно кивнул черноволосый омега, озадачившись над тем, откуда
этот человек знает его имя.

— Отлично, я знал, что не мог ошибиться! — похвалил сам себя журналист, а затем
достал из кармана блокнот с ручкой. — У меня есть вопросы, на которые я бы хотел
получить ответ. Итак, вы встречаетесь с Чон Чонгуком?

Чимин остолбенел. Как? Откуда он знает?

119/195
— Эм, извините, конечно, господин Тэкван, но мы очень торопимся. У нас срочное
совещание, на которое нельзя опаздывать, — решил спасти ситуацию Джин,
поклонившись журналисту в знак извинений и подхватив ошеломленного Чимина под
руку, поспешил уйти вперёд, подальше от журналиста.

У Чимина в голове одни вопросы, у Джина плохое предчувствие, и только загадочно


усмехающийся им в спину журналист одними губами произносит:

— Я докопаюсь до правды, Пак Чимин. Вся Корея узнает о тебе, как о ужасном и подлом
человеке.

Примечание к части

*Тэян — с корейского ( ) «солнце», «солнышко».

Ошибки указываем в ПБ, Оставляем отзывы! Буду очень признательна услышать ваше
мнение об этой главе)

120/195
Часть 17
Впервые рабочий день начался как-то совсем тихо. Джин не бросался своими шуточками,
а Чимин не смеялся, как раньше, с беспокойством смотря себе под ноги. Омеги были
обескуражены, потрясены и до такой степени напуганы, что тишина в студии появилась
из-за того, что все уже знают о них, о Чонгуке и Чимине. Возможно, это всего лишь
паранойя, но Паку становилось тошно от многочисленных предположений.

Откуда взялся этот странный и подозрительный журналист? Ладно, таких во всем мире
пруд пруди. Но не даёт покоя главный вопрос. Откуда и как много знает это Ким Тэкван.
Скорее всего, достаточно много, раз теперь он знает Чимина в лицо. И что хуже всего,
так это то, что он из «Всей правды о звездах», самом скандалальном журнале Кореи.
Разоблачения, открытие самых сокровенных тайн, неопровержимые доказательства
слухов, сплетни — все, что пожелаешь. Этот журнал второй по популярности по версии
корейских СМИ, и читают его, как минимум, половина населения страны.

— Доброе утро, — до ушей донесся мягкий баритон, дверь открылась, и в гримерную


зашёл Чонгук, чей взгляд сразу же обратился на коллег.

— А, Чонгук-щи, сегодня хорошая погода, не так ли? — Джин натягивает на лицо улыбку
и приветливо машет рукой.

— Чудесная, как раз для прогулок, — кивает Чон, обворожительно улыбаясь, а потом
смотрит на Чимина.

— Доброе утро, — Чимин старается улыбаться так, чтобы альфа не заметил его
беспокойства и волнения по поводу журналиста, и вроде как получается, потому что
Чонгук расплывается в улыбке и подмигивает.

Хоть они и пришли все пораньше, ожидая, когда начальник созовет их на собеседование,
работать надо было. Поэтому Джин сразу предложил Чонгуку переодеться в костюм, на
что тот согласился. Альфа даже в кабинку для переодевания не зашёл, решив снять
одежду прямо здесь. Сокджин странно смотрит на Чимина, посылая ему какие-то
сигналы, а последний тупит и не понимает, что тот хочет сказать. Но когда Чон снимает с
себя рубашку, обнажая торс, до Пака вдруг доходит, что это переодевание больше
похоже на представление с обнаженкой, приготовленное, причём, специально для него.
Щеки стремительно приобретают красный оттенок, когда взгляд младшего омеги
скользит от мускулистой шеи до пупка, ниже не позволяют увидеть плотно облегающие
штаны. Чонгук замечает его смятение и как бы невзначай напрягая мышцы, которые
начинают ещё больше выделяться под бронзовой кожей. Скрипнув зубами и еле уговорив
себя наконец перестать открыто пялиться на такое зрелище, Пак случайно роняет
пластиковый стакан с водой и подскакивает, потому что немного воды попало ему на
штаны. Омега мысленно ругает себя за неуклюжесть и непонятно зачем начинает
оттирать впитавшиеся в ткань капли. Джин цокает, смотря на лужицу воды на полу и
помогая Чонгуку застегнуть пиджак.

— Так-с, я за тряпкой, а ты, рассеянный омега, сделай актёру макияж, — Чимин на слова
Кима фыркает, дуя губы, а Чон начинает смеяться.
121/195
Как только Сокджин уходит, Чимин подходит к уже приготовившемуся альфе и начинает
наносить тени.

— Ты сегодня какой-то напряженный. Случилось что-то? — интересуется Чон.

— С чего ты взял?

— Твои пальцы сильно держат кисточку, на шее вздута венка, и лицо у тебя
обеспокоенное, — подмечает Гук, в упор смотря в бегающие глаза черноволосого омеги.

— Мне немного страшно. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что наши отношения перешли
планку «актер-гример», — Чимин решает умолчать о журналисте. — Мне кажется, меня
не примут, узнав об этом, будут считать, что я просто раздвигаю перед тобой ноги.

— Чимин, то, о чем ты говоришь, это всего лишь зависть. Людям свойственно завидовать
чужому счастью, вот они и придумывают всякие слухи, — вздыхает альфа и тянет руки к
омеге, окольцовывая ими тонкую талию. — Я понимаю, что ты не любишь повышенное к
себе внимание окружающих людей, но бояться не нужно. Ну и что, если кто-то узнает,
что мы встречаемся? Главное, что мы любим друг друга, — он ловким движением руки
сажает омегу к себе на колени и нежно целует в уголок губ. — Если это все, что тебя
тревожит, поверь, я всегда буду рядом и поддержу тебя.

— Спасибо, — улыбается Чимин, а в душе все равно осадок остаётся и ядом жжёт под
сердцем.

Чонгуку и без того много проблем, а если омега будет докучать ещё с журналистом, то
будет ещё хуже. Поэтому Пак решил справиться с возникшей проблемой сам.

— О, я не вовремя, да? — хихикает вошедший Джин, увидев, в какой позе сейчас


находятся альфа и омега, которые поспешили отстраниться друг от друга. — Я кстати
директора видел на обратном пути. Он велел передать тебе, Чонгук, чтобы ты, как
только тебе наведут марафет, зашёл к нему обсудить кое-какие детали.

— Хорошо.

— Я уже заканчиваю, — кивает Чимин, старательно выполняя свою работу.

Чонгук усмехается и позволяет нанести себе макияж, подмечая, что Чимин напряжен
меньше, чем несколько минут назад. Он чётко решил для себя, что обязательно защитит
омегу, если кто-то узнает о нем и их отношениях.

Где-то через два часа начались съёмки. Чимин, как завороженный, наблюдал за игрой
актёров, а именно за Чонгуком, впитывая каждое его слово, как губка. Конечно, эти
тёплые слова были адресованы не ему, а другому актёру, но такое ощущение, будто
альфа говорит это только Чимину. Чимин не замечает, как начинает улыбаться, и
коллеги с недоумением косятся на него, перешептываясь: «Он умеет улыбаться?
Подожди, тебе не кажется, его улыбка выглядит несколько криповой? Конечно, этот

122/195
омега же сатанист».

И никого не заботило то, что Пак их вообще-то слышит, просто не подаёт вида, но в
мыслях у него те уже давно варились в котле под адские песни чертят. Чонгуку подходят
абсолютно любые роли. Если понадобится, он сможет сыграть и кровожадного убийцу, в
чьи руки Пак готов окунуться с головой, и плевать, что у него в графе с диагнозом будет
стоять Стокгольмский синдром.

К трём часам Чимин наконец чувствует голод и, забежав в небольшое кафе во время
перерыва, купил себе и Сокджину по несколько круассанов, а Джин достал из сумки два
ланч бокса с готовым обедом. К счастью, у них была микроволновка, чтобы разогреть
обед. Чимин с аппетитом уплетал кимбимбап, а старший омега, как счастливый папа,
смотрел, как кушает его еду младший.

— Так все-таки, не хотелось бы затрагивать эту тему снова, но что ты собираешься


делать с этим журналистом?

— Не знаю, просто надеюсь, что он отстанет, — вздыхает Пак.

— Ты говорил об этом с Чонгуком?

— Я ничего не сказал ему. Не хочу нагружать его проблемами.

— Ты уверен? Чонгук все-таки уже имел дело с папараццией и теперь знает, что
делать, — переспросил Джин, нахмурив брови.

— Да, — тихо ответил Чимин, и больше к этой теме они не возвращались.

Оставшаяся половина дня прошла достаточно быстро. Омеги, изрядно уставшие,


собирали сумки, как вдруг в гримерную зашёл альфа. В Чимине начала кипеть злость,
как только он увидел на пороге Намджуна, чьё серьёзное лицо ничего не выражало.

— Нам надо поговорить, — обратился он к Сокджину, чьи губы сомкнулись в тонкую


линию.

— Вам не о чем говорить, — вместо старшего, шипит Чимин, надвигаясь на альфу,


который даже не изменился в лице, лишь глаза его обратились в сторону Пака.

Чимин злится от его абсолютно равнодушного лица, готовясь ударить, но его


останавливают. Останавливает Сокджин.

— Иди без меня домой, — просит Джин, чей взгляд был направлен на Намджуна.

Чимин недоумевает, хочет возразить, но его просто хлопают по плечу и легонько


подталкивают к выходу. Взгляд старшего омеги тёплый и уверяет, что все в порядке, и
Пак скрипя сердцем выходит из гримерной.

Он выходит из агентства и идёт домой в раздумьях, поправляя сумку на плече.

123/195
— «Что Намджун хочет сказать хену? Наверняка, будет снова оправдываться перед ним,
якобы он боится отношений с коллегой, что хен не тот, кого он хотел бы любить. Это
подло и низко!»

Омега не замечает, как в кого-то врезается, не смотрит на этого человека и сухо


извиняется, слегка поклонившись. Но знакомый голос, который меньше всего хотелось
сейчас слышать, его окликает:

— О, это вы, Пак Чимин. Рад вас снова увидеть! — Тэкван улыбается во все тридцать две
зуба и не стесняется облапать омегу со всех сторон.

— Что вам нужно от меня? — устало спрашивает Чимин, тут же напрягаясь.

— Всего лишь ответить на несколько вопросов.

— Извините, но я ничего вам не скажу. Пожалуйста, идите своей дорогой и не


преследуйте меня, — как можно мягче озвучил свою просьбу Чимин, слабо улыбнувшись,
и развернулся, чтобы уйти.

Но его довольно грубо разворачивают назад, сжимая руками плечи. Приветливая улыбка
журналиста сменилась на угрожающую, омега сглотнул, почувствовав опасность.

— Я прошу, чтобы ты своим похотливым ротиком ответил на мой вопрос, — Тэкван


внезапно наклоняется к его уху, со смешком выдыхая в него. — Не надо упираться, я
альфа, я сильнее. И да, к сведению, не ходи дворами, если не хочешь оказаться в таком
положении, как сейчас.

— Отвали, — рука уже поднимается для удара, но её с успехом перехватывают. — Я


сейчас закричу.

— Ты и Чонгук встречаетесь? — альфа пропускает его предупреждение мимо ушей.


— Ну же, всего лишь одно слово.

— Хорошо, — Чимин усмехается. — Вот тебе ответ: ОТ-ВА-ЛИ, — и плюет ему в лицо.

Журналист рычит, хватая омегу за воротник.

— Нарываешься.

— Тебе уже сказали свалить в туман, — за его спиной из ниоткуда появляется


нахмуренный Чон, и Тэкван отпускает Чимина, разворачиваясь к неожиданному гостю.

— Добрый вечер, господин Чонгук. Сегодня хорошая погода, не так ли? — слащаво тянет
Ким, усмехаясь. — Слышал, Вы снимаетесь в новой дораме.

— Что ж, благодарю, что вы следите за моим творчеством, Ким Тэкван. Но прошу вас
больше не трогать этого омегу. Не привышайте свои полномочия журналиста, — холодно

124/195
произносит Чонгук, свысока смотря на альфу.

— Вы знаете, это ради новой статьи, я…

— Я уже вам ответил, Ким Тэкван. Попрошу вас покинуть это место.

Журналист, нервно улыбнувшись, кивает, осознав, что с Чонгуком ему не тягаться, и


поспешно уходит, скрипя из-за неудачи зубами. Чонгук провожает его пронзительным
взглядом, но потом, когда он смотрит в сторону затихшего Чимина, черты лица его
разглаживаются, а на губах расцветает тёплая улыбка.

— Он тебе ничего не сделал? — альфа прижимает омегу к себе, укладывая подбородок


на его макушку.

— Ты не позволил, — шепчет Чимин, осиротевшим котёнком вцепившись в ткань его


пиджака со спины дрожащими пальцами. — Как ты нашёл нас?

— Я стоял на парковке и увидел тебя. Ты, похоже, так сильно задумался о чем-то, что не
только не заметил меня, но и не услышал.

—Ох, — Чимин покраснел. — Ты знаешь его?

— В прошлом у меня с ним были небольшие разногласия, поэтому он ищет любой способ
постебаться надо мной, — бормочет Гук, прикрывая глаза. — Что он хотел от тебя?

— Он спрашивал, встречаюсь ли я с тобой, — неуверенно отвечают ему, зарываясь носом


в шею. — Откуда этот журналист знает?

— Возможно, видел нас несколько раз вместе. Но это ни о чем ведь не говорит.

— У меня плохое предчувствие.

— Он тебя напугал, поэтому ты волнуешься. Думаю, тебе стоит поскорее забыть это и
хорошенько выспаться, — Чонгук внезапно целует за ухом и лучисто улыбается, проводя
большими пальцами по покрасневшим щекам.

— Не испугался я, — возражает Чимин. — Подобные случаи происходили со мной не в


первый раз.

— Серьёзно? — брови Чонгука нахмурились.

— Всё в порядке, это было в прошлом, —невинно улыбается омега и встаёт на носочки,
чтобы поцеловать альфу в губы, но из-за резких движений промахивается, и Чон
получает чмок в нос. — Айщ, я не рассчитал.

— В следующий раз получится, — со смехом выдаёт Чонгук. — Я тебя подвезу. Мало ли


какой-нибудь журналист позарится на моего омегу.

125/195
Чимин кивает, кончики его ушей стремительно краснеют. Оказывается, так приятно
слышать «мой омега» из чонгуковых уст, а главное не абы какой омега, а именно он,
Чимин.

Они едут в машине под песни Джей-Драгона, и Чонгук неплохо так подпевает. А голос у
него глубокий, пробирающий до самых мурашек, завораживающий. И тут Чимин
вспоминает, где слышал этот голос.

— Ты… Это ты исполнял «Nothing like us»? — Чимин расширяет глаза.

— Да, ты слышал её? Когда?

— Год назад где-то. Наверное, это была единственная песня из всего того сборища
любимой рок музыки, — неловко улыбнувшись, пробормотал Пак и сжимает пальцами
свои коленки. — Мне всегда было тяжело с кем-то говорить о своих увлечениях. Мои
интересы часто не совпадали с интересами других, поэтому я чувствовал себя одиноким.
Я не смотрю дорамы, не читаю любовные романы и не фанючу на айдолов, которыми все
восхищаются.

— Это нормально. Люди со схожими интересами когда-нибудь обязательно встретятся.

— Я искал, а потом бросил эту затею, — вздыхает омега. — Решил, что будет намного
лучше, если никто не будет знать о моем хобби, деятельности, обо мне в целом.

Чонгук не отвечает, на какое-то время воцаряется тишина, а потом зазвучали знакомые


слова:

— В последнее время я думал о том, что у нас было. Я знаю, как было тяжело, все то, что
мы знали. Ты заглушал боль алкоголем, чтобы забыться.***

— Я бы хотел дать тебе то, что ты заслуживаешь. Потому что заменить тебя не сможет
никто, — продолжает исполнять слова песни омега, задумчиво вглядываясь в ночной
город.

— Никто не вызовет тех чувств, какие испытал я по отношению к тебе. Ты знаешь, что нет
никого, к кому бы я мог обратиться. И мы никогда не найдём искреннюю любовь, —
голоса сливаются в унисон, у Чонгука чуть хриплый, у Чимина необычайно высокий, и
плевать что последний фальшивит жестко, создаётся атмосфера спокойствия и
уединения.

На телефон приходит сообщение от Джина. Он уверяет, что все у него хорошо, и


предупреждает, что ночевать дома сегодня не будет. Причину он не указал, впрочем,
Чимин не стал вдаваться в подробности и откинулся на спинку кресла, наслаждаясь
бархатом чужого голоса.

Подъехав к месту назначения, Чонгук коротко целует Пака в губы, мягко улыбнувшись.

— Спокойной ночи, — нежно шепчет он на ушко.

126/195
— Спокойной ночи, Чонгук, — с покрасневшим лицом Чимин выскакивает из машины и
заходит в подъезд, прикладывая ладони к пылающим щекам. — Уф.

Чимин принимает душ и прыгает под одеяло, поспешно печатая Чону в какао.

Чимин: Ты уже доехал?

Чонгук: Да, что-то случилось?

Чимин: Нет, я соскучился. Давай поговорим.

Чонгук: Например?

Чимин: Ну, я не знаю. Хен сегодня дома не ночует, и я очень волнуюсь за него.
Он ведь остался один, наедине с этим Намджуном, которому я не доверяю.

Чонгук: Все будет хорошо. Мне кажется,


Джин знает, что делает.

Чимин: Для нас он является хеном. Не забывай.

Чонгук: По сути, я для тебя тоже)

Чимин: Айщ, не важно. Важно то, что хен остался наедине с Намджуном, которому я не
доверяю. Это долгая история, но этот человек сделал хену больно, и теперь я даже не
знаю, что думать. Я очень волнуюсь за него.

Чонгук: Все будет хорошо, не переживай. Думаю, когда он вернётся, то сам тебе все
расскажет.

Чимин: Искренне на это надеюсь… Кстати, как он?

Чонгук: Он? Кто именно.

Чимин: Ким Тэхен. Почему он больше не работает с тобой?

Чонгук: Я рассказал ему все, что мы с тобой истинные, что я люблю тебя.

Чимин: Оу… И где он сейчас?

Чонгук: В надёжных руках. Мой друг о нем позаботится.

Чимин: Как говорится, у всех есть право на счастье?)

Чонгук: Конечно, даже у камня. Кстати, время движется ближе к полуночи, а кто-то все
ещё не спит. Мне отшлепать тебя?)

127/195
Чимин: Ну уж нет! Отшлепывай только в своих снах, извращенец!

Чонгук: О, ты даже не представляешь, в каких позах мне снишься. Даже на расстоянии ты


позволяешь себе искушать меня.

Чимин: Айщ, не продолжай! Я понял. Спокойной ночи.

Чонгук: Сладких снов, Минни.

Откинув телефон на тумбочку, Чимин фыркает и закрывает глаза, чтобы спуститься в


царство Морфея. Но в голове теперь одни пошлые мысли и картинки, а внизу живота
стягивает. Омега долго ворочается на кровати, но так и не сумев заснуть, протяжно и
отчаянно стонет:

— Чон Чонгук!

Когда Пак все-таки засыпает, в квартире бесшумно открывается дверь. Джин старается
двигаться, как ниндзя, и вслед за младшим омегой юркает под одеяло, счастливо
улыбаясь. Завтра он обязательно расскажет Чимину и, наконец, расставит все точки над
«ё».

Примечание к части

*** песня Джастина Бибера «Nothing like us», перевод был выполнен лично мной. Думаю,
получилось не так уж и плохо.
Жду отзывов, ошибки в ПБ.

128/195
Часть 18
Когда омеге начинают громко и надрывно кричать в ухо, прося проснуться, Чимин
морщится и пытается спастись подушкой, вот только Джин другого мнения.

— Пак Чимин! Вставай быстрее, это срочно! — Сокджин отнимает одеяло и шуршит чем-
то.

Пак приоткрывает глаза, не понимая метаний старшего, но, когда взгляд цепляется за
обложку журнала, на котором каким-то боком изображён он и Чонгук, а в центре запись:
«Бросил ребёнка ради новой подстилки».

— Что это? — шокированно произносит Чимин.

— Статья, написанная Ким Тэкваном, про тебя и Чонгука. И знаешь что? Тебе лучше
прочитать это самому, — Сокджин протягивает ему журнал, Пак принимает его
дрожащими руками и читает.

Никто не идеален в мире. Живым примером можно взять даже такого пушистого на
вид актёра, как Чон Чонгук. Недавно выяснилось, что у актёра был роман со своим
менеджером, обернувшийся тем, что менеджер теперь ждёт ребёнка, а Чон нашёл
себе новую пассию. Пока бывший возлюбленный страдает, актёр без стыда и
зазрения совести развлекается с симпатичным омегой Пак Чимином, его личным
гримером и теперь уже любовником. Существует версия, что Чон Чонгук стал
очередной жертвой Пака, решившего увести альфу из-под носа его возлюбленного.
Кто этот загадочный гример: такая же жертва обстоятельств, что и бывший
менеджер актера, или бессердечный разлучник, путана, загоняющая свою добычу в
сети? Так или иначе было проведено расследование. Пака видели вместе с актёром
в Диснейленде. Свидание? Они даже вместе ездили на машине, пусть и тщательно
скрывались. Один из фанатов успел запечатлеть их поцелуй и прислать нам. А как
Вы думаете, какая версия наиболее вероятная? Продолжение см. на следующей
странице.

Дальше омега не читал. Его губы побледнели, и все тело покрылось гусиной кожей.
Джин заметил, как в страхе раскрылись глаза, из которых вот-вот польются слезы, и
попытался как-то разгладить ситуацию.

— Чимин, это, вероятно, какая-то ошибка. Мы должны рассказать об этом Чонгуку, он все
уладит...

— Нет! Такого не может быть! Я...я не знал, что Тэхен беременный. Я не разлучник, я же,
я же... — охватившую его панику прерывает настойчивый стук в дверь.

Чимин на ватных ногах встаёт с кровати и с трудом идёт открывать входную дверь. На
пороге стоит запыхавшийся и одетый сикись накись Чонгук.

— Чимин, я все объясню!

129/195
— Уж постарайся, — тихо отвечает омега, чувствуя боль в груди. — Уж постарайся мне
объяснить, какого хера я не знаю о том, что Тэхен беремен от тебя!

К горлу подкатил ком, а из глаз прозрачными каплями по пухлым красным щекам льются
слезы. Сердце щемит от осознания того, что Чонгук врал, ничего не говорил.

— Чимин, я сам не знал. Пожалуйста, не плачь, — Чонгук тянет к нему руки, заключая в
свои объятия, и Паку очень хочется ударить его, закатать несвойственную для него
истерику, но обмякает, безвольной куклой оседая на порог вместе с Чонгуком. — Тише,
тише, малыш, все будет хорошо.

Подняв омегу на руки, альфа заходит в квартиру и ногой захлопывает за ними дверь.
Чимин плачет тихо, почти беззвучно, часто всхлипывая и шмыгая носом, прячет лицо в
складках одежды, боясь показать свою слабость. Пак редко позволял себе плакать,
реже — показывать другим. Будучи ребёнком омега твёрдо решил больше не плакать, не
поддаваться своей сущности и оставаться непоколебимым, как альфа.

Джин обеспокоенно смотрит на этих двоих, но не задаёт лишних вопросов, пропуская


альфу. Чонгук аккуратно, будто боясь разбить, кладёт свою ношу на диван, только
сейчас замечая, в каком виде находится омега. Съехавшая с одного плеча футболка,
растрепанные, больше напоминающие метелку для пыли, волосы, и голые ступни. Чонгук
с удивлением смотрит на аккуратные пальцы ног, розовые пятки, на которые хочется
почему-то нажать, но сейчас они не в том положении, чтобы развлекаться. Перед ними
список вопросов.

Чонгук узнал о новости от Юнги, чей голос был мрачнее обычного, а на заднем фоне
раздавались всхлипы. Альфа попросил объяснить, что произошло, а потом ему
скидывают фото статьи и отключаются, оставляя сидеть на кровати и шокированно
пялиться на экран мобильного. Что это за чертовщина такая, ещё и с утра? Чонгук
спросонья ничего не понимал, и только с пятого прочтения статьи его глаза полезли на
лоб, а сердце упало вниз. Повторный звонок. Юнги отвечает привычной шепелявостью и
просит не кричать в трубку и не задавать вопросы, на которые сам не может ответить.

— Слушай, я сам не в курсе, откуда эта хрень проявилась, — прерывая поток мыслей,
Юнги протяжно вздыхает. — Но, похоже, что Тэхен что-то об этом знает. Его рвёт уже
третий день непонятно от чего, он постоянно лежит и ничего не говорит, даже когда я
спросил его о журнале. В общем, ты пока разбирайся как-нибудь сам, а я, как что-то
разузнаю, сразу напишу или позвоню. До встречи.

И вот сейчас Чонгук в таком же замешательстве, что и Пак, к которому, кажется, начал
возвращаться контроль над своими чувствами. Чимин смотрел с пустотой в глазах и
отчуждением, будто из его груди вырвали сердце, оставив лишь оболочку. Чону хочется
ему все объяснить, вот только проблема в том, что он знает не больше, чем сам омега.

— Чимин, я правда не понимаю, откуда появились эти слухи про беременность Тэ. Даже
если это и окажется правдой, то я клянусь, что ничего об этом не слышал, не знал.
Пожалуйста, посмотри на меня, — он тянет ладони к лицу омеги, ласково берет его в
свои руки, отчего в устремившемся на него взгляде блеснули искры.

130/195
— Я, я тебе верю, но... — заминается Пак, поджимая губы. — Как объяснить, из какой
почвы появилась эта статья?Просто так, напридумывать историю и с убеждением о ней
писать, это не могло появиться из ниоткуда.

— Мы это обязательно узнаем, — уверяет Чон.

— Однако это ничего уже не изменит! Выпуск уже стоит на полках магазинов, который
обязательно купят и прочитают. Представь, как будут все смотреть, осуждать, может,
даже проклинать! — воскликнул Чимин отчаянно, закрывая ладонями глаза. — Всё будут
знать о нас и думать непонятно что.

— Пока мы не докажем, что эта статья лишь плод воображения Ким Тэквана, —
вклинивается доселе молчавший и оперевшийся о стол поясницей Сокджин. — Это будет
непросто, но возможно. Сначала надо выяснить, откуда поползли слухи и опровергнуть
их, а уж потом все пойдёт в нужное русло, точнее, в нашу пользу.

— И...каков план? — с надеждой в голосе поинтересовался Чимин, скрипя зубами, он все


ещё не может взять себя в руки.

— Предлагаю пока подождать день. За это время Юнги точно сумеет нарыть что-нибудь,
только тогда мы сможем продвинуться. А пока делаем вид, что ничего не происходило, —
задумчиво произнёс Чонгук.

— Как это «делать вид»?

— Идти и работать, — при этих словах Чимин растерянно и ошеломленно посмотрел на


альфу, будто тот предложил ограбить банк.

Омега явно не готов выйти из дома и под страхом чужого внимания работать. Сомнений
не было, кто-то точно его узнает и, что хуже, начнёт поливать грязью. Чимин всегда
боялся чужих взглядов. Ему казалось,что все эти люди его ненавидят за одно лишь
существование. Он не хочет, чтобы все считали его разлучником, дьявольским
искуссителем и, в целом, ужасным человеком, потому что именно мнение других имеет
главенствующее место в его жизни. Боязнь осуждения и призрения медленно, но верно,
сьедало его изнутри, заставляя усомниться в себе. Чимину страшно бороться с этим.
Чимин предпочтет остаться в тени.

***

Между Юнги и Тэхеном словно выстроился некий барьер. Они и так особо не
разговаривали друг с другом, лишь на какое-то время позволяя себе на несколько слов
больше, чем раньше. Постепенно они начали сближаться друг с другом, пока у Тэ не
начался токсикоз. Отмазки, вроде «последствия пьянки» или «я, кажется, немного
переел», не действовали на бету. Мин чувствовал, что от него что-то утаивают, видел,
как был обеспокоен омега при его вопросительном взгляде и при первой же
возможности забивался в угол, как маленький щенок.

131/195
После трех дней совместного проживания, бета заново научился читать Тэ, как
раскрытую книгу. Он вспомнил все его привычки и повадки, не успевшие смениться за
пять лет разлуки. Когда Ким волнуется, он постоянно трет подбородок, когда опечален,
его губы напоминают сладкую ватрушку, когда о чем-то думает, его выражение лица
постоянно меняется. Юнги находил это смешным и необычным. Тэхен олицетворял одну
маленькую обезьянку верветку, которую увидел однажды в зоопарке. Его отражавшиеся
на лице эмоции легко было отличить от фальшивых, потому что омега по своей природе
впечатлительный. В нем преобладает целый спектр различных эмоций, сменяющих друг
друга не более чем за минуту.

А сейчас эта сочувствующая улыбка, которая нисколько не настоящая, разжигает в Юнги


какое-то разочарование. Тэхен ничего ему говорить не собирается, по крайней мере,
сейчас, потому что глаза его мечутся по углам. Значит, думает о своём выборе.

— Снова?

— Наверное, мне стоит сесть на диету, — говорит Тэхен. — Я вот тут подумал, что за всю
свою жизнь съел много всякого дерьма, а теперь расплачиваюсь.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — хмыкает Юнги, вытирая чужой подбородок от
влажных разводов влажной салфеткой, после выбрасывая её в унитаз. — Ты не
говоришь мне истину. Ты пытаешься утаить от меня нечто важное, чего я не знаю, и
ждёшь, пока я сам не догадаюсь.

Тэхен упрямо молчит, мысленно душа себя нитями воспоминаний. Он переносится в то


время, когда делил одно одеяло с Юнги, а тот отдавал ему последние деньги, чтобы
омега купил немного еды. В то время они были неразлучны, рассказывали друг другу обо
всем. Тэхен помнит того Юнги, у которого пластыри на острых коленках, улыбка с
проступающими розовыми деснами и безграничное доверие. У них даже было что-то
вроде братской любви, Тэхен являлся младшеньким, поэтому Мин берег его как зеницу
ока. В его любви Тэ находил только узы лучших друзей, каждый раз смотря в глубокие
глаза старшего.

— Я знаю, что снова поступаю, как эгоистичная тварь, — шевелит сухими губами Ким,
привлекая к себе внимание. — Я постоянно ищу выгоду для себя, боюсь испачкаться и
постоянно подставляю других. Пускай сейчас уже и поздно об этом говорить, ведь
прошло много времени, но... — он прогибается под пустынным и нечитаемым взглядом
беты и еле находит в себе силы продолжить. — Юнги, ты любил меня тогда не совсем по-
братски?

— Я любил тебя больше, чем ты думаешь.

— Я все испортил, — печально улыбается омега. — Снова.

Юнги не отвечает, помогая ему встать с кафельного и, наверняка, до жути холодного


пола. Сейчас нет никакого желания ворошить прошлое и окунуться в него, чтобы снова
ощутить ту боль. Но Тэхен не хочет оставаться в его памяти всего лишь прошлым. Когда

132/195
омега ещё был с Чонгуком, Мин наблюдал за ним издалека, не вмешивался и не
показывался лично, радуясь из тени, что с Тэхеном все в порядке и тот вроде как
счастлив... Но не счастлив с ним.

Юнги умел любить на расстоянии, но чувства в нем гасли, как лампочка в светильнике,
медленно и болезненно. Он остался один. Его бросили, и, по идее, нужно ощетиниться,
как дикий волк, и повыть на луну, задавая один и тот же вопрос: «Почему?»
Но Тэхена он почему-то не ненавидит. Жалеет. А себя он вряд ли сумеет. Потому что
Тэхен все-таки дороже самого себя, пускай этого ещё и не осознает.

— Приляг пока, если станет хуже, позови.

— Останься, — омега цепляется за край его одежды, умоляющим взором смотря на бету.
— Я все тебе расскажу, только, пожалуйста, не уходи.

И Юнги остаётся, позволяя прижаться к своей груди. Тэхен с минуту молчит, собираясь с
мыслями и морально готовясь. Бета его не торопит, уходит в свой внутренний мир. Но его
тут же вырывают, тихо признавшись:

— Я беремен...от Чонгука. Это правда.

Словно пощечина, удар хлыста по обнаженной спине. Юнги читал статью, но до конца
надеялся, что все это полнейший бред. Сердце забилось в агонии, и бете на какой-то
момент показалось, что он умер, но суровая реальность подкинула ужасный подарок. И
что теперь делать с ним Мин не знает.

***

Отказавшись поехать вместе с Чонгуком, Чимин с сильно опущенной головой плетется


вдоль дороги, подальше от людей, чтобы не видеть их осуждающих взглядов. На самом
деле, большей части из них было абсолютно все равно на омегу, но и попадались такие,
кто уже в курсе всех новостей и узнавали его. Они тыкали ему вслед пальцем, громко
разговаривая шепотом, наверное, нарочно, чтобы Чимин услышал их. Ему сейчас просто
необходимо побыть одному, поэтому он попросил Сокджина поехать вместе с альфой, а
его оставить одного.

Чимин был в растерянности. Его опущенные плечи немного дрожали от страха. Кто-то
толкает его в бок, огревая грязными словами, возможно, потому что омега не смотрел,
куда идёт. Сдавленно улыбнувшись и извинившись, Пак ускоряет шаг и, теряясь в толпе,
выходит на маленький одинокий ларёк с мороженным. Почему-то в этот пасмурный и
дождливый день хочется наесться холодного мороженого и слечь с температурой и
больным горлом. Оступившись, Чимин падает, угодив коленями и ладонями прямо в лужу
и глупо улыбнувшись, встаёт, бесполезно оттряхиваясь. Слезы предательски застилают
глаза, обжигая солью горячие щеки. Чимин чувствует, как затылок сверлят злые взгляды
молодых омег. Он встретился со своим единственным страхом лицом к лицу — быть
центром внимания.

133/195
Его руки и ноги замёрзли, к счастью, уже не так далеко от студии, и с собой, в потёртом
рюкзаке лежит сменная одежда, но омеге от этого легче не становится. Видеться с
Чонгуком совсем не хочется, говорить с ним — тем более. Сейчас Чимин не может кому-то
доверять, путаясь и утопая в душевных терзаниях. Все вокруг него кажутся врагами, все
против него. Как будто стая диких псов окружила одинокого котёнка, который под
страхом и гнётом старается показать свою силу, как-нибудь защититься, чтобы псы от
него отстали.

Прошмыгивает Пак в студию бесшумно, встречая тишину. В прихожей никого нет, что ж,
почему бы и не воспользоваться возможностью пройти незамеченным. Омега
оглядывается и на цыпочках идёт по коридору. Он открывает дверь в гримерную и молча
садится за свой стол. Джин предлагает его любимый американо, но Чимин вежливо
отказывается, замолкая.

— Тебе стоит думать о плохом как можно меньше. Чонгук обещал разобраться.

— Я очень в этом сомневаюсь, — тускло заявляет Пак, уронив голову на сложенные на


столе руки. — Я никого не встретил из коллег по дороге сюда.

Джин смыкает губы в линию, кажется, зная причину, но не собираясь её озвучивать.


Однако черноволосый омега и сам уже догадался. Его избегают, причём так, стараясь не
обидеть. Возможно, все посчитали, будет лучше, если Пак не будет слышать их.

Телефон Пака вибрирует от приходящих сообщений, которые смотреть желания нет. Но


Чимин смотрит и, наверняка, совершает грубую ошибку, потому что его профиль в
инстаграмме завален уже несколькими негативными комментариями, которые все больше
набирали обороты. Шлюха, разлучник, тварь — всяческие оскорбления появлялись под
каждой фотографией, а вместе с ними просьбы уйти из жизни, различные проклятья и
насмешки. Чимина это добивает окончательно.

— «Из-за меня волна хейта обратилась и на Чонгука. Может, если бы не я, ничего этого
бы не произошло...»

В комнату заходит Чон. Вид у него уставший и замученный. Чимин все больше верит в то,
что во всем виноват именно он, не альфа. Поэтому какое-то время они избегают друг
друга. Ближе к вечеру, когда заканчивается работа, Чимин перечитывает сообщения и с
грустью откладывает телефон. Инстаграм Чонгука на время закрыт для всех, наверняка,
для того, чтобы не писали и не задавали лишних вопросов. Омега, конечно, может
поступить так же, но сейчас сил ни на что нету. День был для него слишком тяжёлым и
тихим. С Сокджином он почти не разговаривал, тот как бы не хотел остаться и
поддержать младшего, но его сегодня постоянно беспокоили по поводу неполадок с
костюмами.

Ещё несколько десятков гневных отзывов остаются непрочитанными, потому что Чимин
видит перед собой Чонгука.

— Чимин, — начинает было альфа, устало потирая переносицу, но Пак его внезапно
обрывает.

134/195
— Чонгук, умоляю, давай расстанемся.

Карие глаза широко раскрываются. По щекам омеги внезапно стекает горько-соленая


влага. Хватит. Достаточно. Чонгук страдает только из-за него.

Примечание к части

Фух, глава далась тяжёлее. Если кому-то кажется, что я обрезала конец, то это не так.
Глава заканчивается именно на этом моменте. Очень жду отзывов относительно главы,
потому что было сложно описывать ангст.

135/195
Часть 19
Без слез не взглянешь. Так хотел охарактеризовать состояние Чимина Сокджин, в
очередной раз кладя ему холодный компресс на горячий лоб. У Чимина, кажется, самая
настоящая простуда, осенняя хандра и приобретенная вчерашним днем молчаливость.
Младший вчера вернулся, словно не живой, говорил вяло и не сразу, жаловался на
головную боль и вообще несколько раз умудрился спутать тарелку с чашкой. На
многочисленные вопросы старшего отвечал односложно. Возможно, Джин считает, что
тот себя так ведёт из-за температуры, но на самом деле Чимин здраво мыслит, просто
ужасно расстроен. Он был в таком отчаянии, что чуть ли не на коленях умолял Чонгука
расстаться. Но в итоге испугался своих слов сам и со стыда убежал, так и ничего не
объяснив.

Чонгук писал ему в какао, но омега даже не включает телефон, чтобы посмотреть, что он
там пишет. Настолько хреново сейчас, что не до этого.

И все-таки Чимин простудился. Пришлось звонить начальнику и предупредить, что он


плохо себя чувствует и просит, чтобы другой гример взялся за его работенку на время,
пока он не выздоровет.

— Может, мне стоит тоже сегодня не идти? — Джин протягивает стакан воды с
таблетками.

— Нет, хен, все в порядке. Я не настолько в плохом состоянии, чтобы не суметь о себе
позаботиться, — хмыкает Пак, издавая хриплые звуки, похожие на эхо в пещере.

— Ну, смотри, если станет плохо, сразу звони, — все ещё колеблясь, произнёс Ким, а
потом, немного подумав, продолжает. — Я на всякий случай позвонил Хосоку. Он придёт
к тебе где-то в час дня .

— Зачем? — недовольно сощурил глаза Пак, после чего громко и надрывно закашлял.

— Я попросил его осмотреть тебя и прописать необходимые лекарства, а ещё взять


больничный.

— Ну, почему именно его? — захныкал младший. — Он же мне до конца дня будет читать
лекцию.

— А вот нечего было подхватывать заразу непонятно где! — возмутился Сокджин,


повысив голос, и Чимин замолчал, не сумев ему возразить. — Поверь, Хосок желает
только добра. К тому же, вы же раньше были близки, почему сейчас между вами
выстроилась какая-то стена?

— Он слишком настойчивый, а я —
упрямый. Поэтому мы часто спорим.

— Господи, не оправдывайся. Я пошёл, и да, в холодильнике со вчерашнего дня осталось


немного риса. Если захочешь есть, ты знаешь, где еда, — Джин потуже затягивает на
136/195
шее шарф, берет сумку и торопливо идёт к выходу. — Не скучай, Чимин-а.

— Ага, пока, — вслед хрипит ему омега, плотно укутываясь одеялом.

Из-за температуры у него раскалывается голова, тело горит адским пламенем, а губы,
которые омега постоянно облизывает, становятся сухими и трескаются. Чимин ищет
взглядом, чем заняться. В глаза бросается телефон, на котором, как минимум ещё
несколько сотен сообщений, несущих адресованных ему нецензурных слов.

«А ещё, наверняка, несколько от Чонгука», — с грустью заключает Чимин, прикрывая


глаза и пряча голову вместе с телом под одеяло.

Он безумно скучает по альфе, по его трепетным поцелуям и нежным объятиям. До одури


хочется плюнуть и ответить ему, ведь Чон, возможно, волнуется за него и дозвониться
не может. От этой мысли Чимин не выдерживает. Омега открыл окно и с грустью
выглянул наружу, вдыхая прохладный ветер. Где-то в глубине души он надеется найти на
улице знакомые очертания, хотя понимает, что это невозможно — рабочий день уже
начался. А Чон не любил опаздывать. Он всегда приходил вовремя, часто на полчаса
раньше, чтобы в случае чего быть тут как тут.

Вздохнув, Чимин закрывает окно и прислоняется лбом о холодное стекло, понимая, что
ему просто необходим Чонгук. Ворвавшийся в его жизнь альфа перевернул все с ног на
голову, в корень поменял его жизнь и решил твёрдо заселиться в его сердце на долгое
время.

Пак скучает по его прекрасному облику, сложению апполона, красивому голосу. Так
можно продолжать бесконечно, но одна мысль об этом сильном и любимом человеке,
вихрем поднявшейся в небо пыли, обретала силу напрочь засесть в мозгу и мучить омегу,
постоянно напоминая. Чимин стонет, мешком падая на кровать, и скрючивается в позу
эмбриона, не сдерживая слезы.

— Чонгук, ты мне нужен.

Дрожащие пальцы снимают с телефона блокировку в виде четырёхзначного кода и ищут


среди сообщений то самое, от Чонгука, без которого жизнь кажется пустой.

Чонгук: Джин-хен сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Как ты? Пожалуйста,
ответь, я очень волнуюсь.

И ни намека на вчерашний день, ни одного вопроса. Возможно, это к лучшему. Чонгук


пытается держать их отношения на все том же уровне, а Чимин неосознанно отдаляется
от него своим молчанием. Он пишет: «Мне уже лучше, не беспокойся» и размазывает по
лицу слезы, всхлипывая и порываясь написать: «Мне тебя так не хватает», но его что-то
останавливает. И омега откладывает потресканный мобильник, прижимая к груди
подушку, и закрывает глаза.

Острая боль внизу живота пронзает все тело. Чимин хрипло вскрикивает и леденеет.

137/195
— Не может быть! Это...

И в этот момент зазвучал дверной звонок. Чертыхнувшись и на подкашивающихся ногах,


Чимин плетения к двери и открывает её.

— Здорова! Я тут пришёл тебе мозг выносить, — усмехается Хосок, поправляя съехавшие
с носа круглые очки, а потом принюхивается, и его выражение лица меняется. — Ты что,
течный сегодня?

— Ну, извини, что не предупредил. Видишь ли, я сам потрясён, — фыркает Чимин,
одержимо держась за живот. — Чёрт, мне кажется, меня сейчас разорвёт на части.

Хосок поджимает губы и в последний момент ловит хныкающего и стенающего от боли


омегу.

— Так, Чимин, не паникуем, — он тащит омегу обратно в кровать. Ложись на спину.

Пак ложится, не понимая для чего. Чон хмыкает, приподнимая его футболку вверх и
начинает щупать живот.

— Мне больно, прекрати, — болезненно выдохнул омега, весь сжавшись. — Чтоб её, эту
течку!

— Раз ты до сих пор чувствуешь боль, значит у тебя ещё не было...этого, — заключает
Хосок. — Ну, и куда же твой альфа смотрит?

— Лучше бы у себя спросил! У самого...айщ! — бета внезапно надавливает на больное


место, заставляя Чимина заткнуться.

— Молчать, больному слова не давали.

Хосок задумался.

«Течка все усложняет. Из-за простуды боль усиливается, и я даже не знаю, что делать.
Нет смысла давать обезболивающее, температура поднимется».

Бета хмурит брови, думая над своим решением, пока Чимин мечется по постели и скулит.

— Хен, Боже, сделай что-нибудь, — чуть ли не плача молит омега, хватаясь за его плечи,
словно утопающий за спасательный круг.

Хосок не находит лучшего варианта, кроме как засунуть в его рот пару таблеток
снотворного.

***

Чонгук был очень удивлён, когда, вместо невысокого черноволосого омеги с приятным

138/195
запахом карамели, к нему приходит кто-то другой, объясняясь тем, что начальник
попросил его заменить Чимина. На вопрос «зачем» гример не находит ответа, пожимает
плечами. Альфа видит, что этот человек и вправду ничего не знает и глупо улыбается
предоставленной возможности быть ближе к актёру. Чонгука же это совсем не радует.
Закрадывается мысль, что Пак решил уволиться, и тот факт, что он игнорирует
сообщения Чона, только подтверждает его доводы.

Как позже оказалось, Чимин в киностудии даже не появлялся, что посеяло в душе Чона
тревогу и беспокойство.

«Не мог же он и вправду уволиться?»

— О, Чонгук, привет, — за спиной раздается знакомый голос, и Чонгук оборачивается.

Джин улыбается и машет рукой. Как только он подошёл ближе, Гук заметил в его лице
признаки усталости, расстроенности и волнения.

— Доброе утро, — лёгкий кивок, и Сокджин продолжил невесело.

— Чимина ищешь?

— Да. Я нигде не могу его найти.

— Это очевидно, потому что Чимин-и заболел, — со вздохом. — Вчера он подхватил


простуду и сейчас лежит с температурой.

Брови Чонгука нахмурились.

— С ним все в порядке?

— Ну, раз грубит, то все не так страшно, — шутливо говорит Ким. — К нему придёт врач,
так что волноваться не стоит.

Чонгук смутно поверил в это. Первые часы работы без омеги казались долгими, скучными
и бессмысленными. Чонгук клянётся, что если не увидит Чимина, то у него начнётся
жуткая ломка. Чимин для него воздух, наркотик, солнце. Он скучает по нему.

*
К середине дня альфа чувствовал себя полностью опустошенным. Без поддержки
Чимина, без направленного на него влюблённого взгляда Чонгук чувствует себя
неполноценным. Съёмки не помогают отвлечься от мысли о крохотном и болеющим омеге.
Радует, что Пак соизволил прислать ответ на свое сообщение, и то складывается
ощущение, что он о многом умалчивает.
Чон сидит в гримерной на диванчике, а точнее развалившись на нем, и устало смотрит в
потолок. Рядом на стуле покачивается Сокджин и без интереса листает какой-то журнал.

— Без Чимина скучно. Обычно мы постоянно разговариваем о каких-нибудь мелочах,


несвязанных с работой, — улыбается внезапно костюмер, привлекая к себе внимание

139/195
альфы. — Например, о книгах, домашних животных... Кстати, Чимин очень хочет завести
кошку или собаку. Он даже, помню, говорил так: «Если кота, то обязательно сиамского, а
если собаку, так чистокровного хаски».

— А почему не завёл?

— Содержать животное недёшево, плюс, нужно постоянно ухаживать за ним, а рабочие


часы не позволяют. Да и вдобавок мы в одной квартире живём, а ещё у меня аллергия на
шерсть, — перечисляет с энтузиазмом омега, прижимая к ладони палец на каждом
пункте.

Чонгук внимательно слушает и не замечает, как на губах, подобно пиону, расцветает


улыбка. Интересно, подари он Чимину котёнка, тот обрадуется? Но мысли рассеиваются,
как только звучит мелодия на мобильнике. Джин соскакивает со стула и ищет в сумке
телефон, а, когда находит его, тут же отвечает на звонок.

— Да, Хосок, — спустя несколько секунд лицо омеги вытягивается, а глаза, кажется, вот-
вот выйдут из орбит. От его выражения лица Чонгук почувствовал, что что-то неладное и
попытался прислушаться к разговору.

— Что-то случилось? — спрашивает он после того, как те заканчивают разговор.

— Ну, — замялся Джин, нервно потирая шею. — У Чимина началась течка, а она вкупе с
простудой приносит много боли. Так как обезболивающее ему нельзя , Хосок дал ему
снотворного, чтобы Чимин отвлёкся. Но, кажется, во сне он все ещё чувствует боль.

Сердце Чонгука замерло. Его малыш Чимин страдает, а он находится здесь.


Альфа решительно встаёт и начинает быстро переодеваться под удивлённый и
смущенный взгляд Джина.

— Что ты делаешь?

— Хен, мне нужно к Чимину. Я не могу его оставить, — поспешно завязывая галстук,
бормочет альфа. — Пожалуйста, скажи, что мне внезапно стало плохо и мне пришлось
уехать домой.

— Но съёмки...

— Я потом извинюсь перед директором за уход, — уже на выходе бросает Чон, выбегая
на парковку.

Зная наизусть адрес проживания омеги, он со всей силы давит на педаль и выезжает на
обочину.

«Жди меня, Минни. Я скоро буду рядом».

Через десять минут он уже стучит в дверь. Дверь ему открывает тот самый доктор,
который тогда помог ему доставить Чимина в больницу.

140/195
— Не прошло и года, — фыркает он вместо приветствия, пропуская запыхавшегося
альфу в квартиру.

— Где Чимин? — тяжело дышит Чонгук.

— В своей комнате спит, но должен скоро проснуться, — отвечает Хосок и быстро


хватает альфу за руку, порывающемуся пойти к больному. — Стой, я хочу быть уверен,
что ты не натворишь глупостей.

— Не сомневайся, я умею сдерживаться.

— Хорошо, но есть кое-что, что ты должен знать. Из-за боли Чимин не чувствует
желания. Тебе нужно возбудить его, иначе ничего не получится.

— Я сделаю все, чтобы помочь ему, — решительно заявил Гук, сжимая кулаки.

— Тогда иди, — Хосок указывает на дверь.

Чонгук кивает и заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Он с волнением подходит к


чужой кровати и садится на её край. Чимин лежит на спине, укрывшись одеялом, и
морщится во сне. Чонгук понимает, что боль не покидает его, даже когда он спит.
Чёрные волосы взмокли и прилипли ко лбу и вискам, а короткие пальцы неосознанно
сжимают края пухового одеяла. Чонгук проводит ладонью по его щеке, гладит по
волосам, очерчивает пухлые и необычно обветренные губы. Омега выглядел замученно, и
Чон с удовольствием собрал бы всю его боль губами и оставил себе.

Чимин зажмуривается, трясь щекой о его ладонь, как доверчивый щенок, невольно
жмется к альфе. Чонгук сначала удивляется, а потом застенчиво улыбается,
придвигаясь ближе и низко наклонившись к лицу Чимина. Их губы разделяла всего пара
сантиметров, волосы Чонгука касаются лица омеги, щекоча бархатную кожу.
Приоткрытые губы обжигает теплое дыхание альфы, их почти целуют, как вдруг Пак
открывает глаза.

— Чонгук? — спросонья ничего не понимая, хрипло спрашивает Чимин.

— Я здесь, малыш, все хорошо, — мягко отвечает Чон и нежно целует его в уголок губ.

Чимин тянет к нему руки, обвивая шею, дышит рвано.

— Чонгук, — всхлипывает он, радуясь, что снова может вдыхать любимый запах. — Я, я...

— Тише, я знаю, — альфа целует мокрые щеки, переходя цепочкой поцелуев на


податливую шею.

Тело Чимина вздрагивает при каждом прикосновении Чона, будто по нему пустили
разряд тока. Альфа под тканью футболки гладит его по спине, покрывая молочную кожу
розоватыми следами от лёгких, почти не ощутимых засосов.

141/195
— Ч-чон...хватит, ты же тоже подхватишь простуду, — бормочет Пак, мелко дрожа.

— Я хочу помочь тебе, — их глаза встречаются. — Я не хочу, чтобы ты страдал и лез по


стенке от боли, раздирающей тебя изнутри.

— Я боюсь, — шепчет омега неуверенно.

В ответ Чонгук аккуратно опускает его полностью на постель, нависая сверху.

— Всё будет хорошо. Пожалуйста, поверь мне, — шепотом просит на ушко, после чего
горячо выдыхает в него.

Чимину очень хочется верить в это. И он верит, понимая, что Чонгук не нацелен сделать
ему больно. Он хочет помочь, потому что любит так, как никто другой. Лёгкий кивок
головы, и губы уже горят огнём. Чонгук сминает их, прижимая ладони омеги к матрасу,
вторгается языком в чужой рот. Чимин давит на его затылок скрепленными в замок
руками, призывно открывает рот, как бы приглашая своего хозяина внутрь. Возбуждения
он не чувствовал, что конкретно так усложняет Чонгуку задачу. Поэтому через несколько
минут одних лишь поцелуев в губы, шею, за ухом, альфа опускается ниже, к груди омеги.
Чимин краснеет и жмурится, когда его футболку задирают. Восхищенно выдохнув, Чон
проводит ладонью по его груди, останавливая взгляд на бусинах сосков. Обводит
кругами ареолы и, наконец, ощущает, как дёрнулся омега, закусив нижнюю губу.

— Что ты делаешь? — спрашивает Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук наклоняется к


соскам. До него сразу доходит, в чем дело, и с губ сорвался удивлённый стон. — Чёрт,
Чонгук...

Усмехнувшись, альфа начинает ласкать языком и пальцами соски. Омега выгибается


дугой, несдержанно простонав, и впивается в простынь ладонями, стараясь не терять
связь с миром. Боль понемногу отступает, по телу проходит волна наслаждения. Чонгук
знает, как доставить удовольствие, и, черт возьми, делает это так умело, что путаешь
реальность с фантазиями.

Медленно переходя на живот, Чон целует выемку пупка, добираясь до спальных шорт.
Он приспускает с омеги их, и тот, испуганно взглянув на него, упирается ладонями в его
плечи, пытаясь отстранить.

— Что такое? — видя замешательство на красном лице Чимина, спрашивает Гук и


улыбается. — Стесняешься?

Чимин угукает, отводя смущенный взгляд, сводит ноги. Альфа целует изгиб колена,
наслаждаясь тем, как покрывается красными пятнами Пак. Его губы приоткрылись,
силясь что-то сказать. Чонгук уверен, что тот снова будет стесняться, но, вместо этого,
слышит:

— На тебе много одежды.

142/195
Чимин хватает его галстук, наматывает на кулак и дергает на себя. Чонгук усмехается,
оказавшись близко к его лицу и снимает с плеч пиджак. Омега дрожащими пальцами
растегивает пуговицы на его чёрной рубашке, открывая вид на красивый подтянутый
торс. Чимин проходится по рельефным мышцам голодным взглядом и машинально
облизывает губы. Чонгук идеален во всех смыслах. Получив разрешение коснуться,
Чимин с восторгом оглаживает его торс пальцами, очерчивая выделяющийся пресс.

— Нравится? — интересуется с загадочной улыбкой альфа.

— Очень, — завороженно хрипит Пак, подставляя шею под жаркие поцелуи.

Чонгук не оставляет нецелованным ни один участок кожи, особо уделяет внимание


эрогенным зонам, прикусывает покрасневшее ушко и ведёт носом к плечу. Чимин млеет,
тает шоколадкой в его руках и громко вскрикивает, сжимая пальцами его рубашку.
Чонгук зализывает начавший кровоточить укус и утешающе целует в висок.

— Ты мой.

— Я твой, — соглашается Чимин, прижимаясь к альфе.

Чонгук проникает пальцами под резинку шорт и приспускает их с аппетитных бедер.


Чимин в этот раз не рвется его остановить, лишь краснеет и пытается скрыть смущение
ладонями. Сняв мешающийся элемент одежды вместе с нижним бельём, Чон разводит его
ноги в стороны, прося посмотреть на себя.

— Чёрт, не смотри на меня так! — восклицает Чимин, поджимая пальцы на ногах.

Альфа смеётся с его лица и не больно бьёт по одной ягодице, а потом проводит по
промежности. Чимин там уже влажный.

— Такой мокрый, так сильно жаждешь меня? — пошлости с его губ лились рекой, и омега
боялся умереть со стыда, так и не вкусив грешный плод.

Чонгук медлил, и это одновременно раздражало и искушало омегу. Возможно, так даже к
лучшему. У Пака есть возможность морально подготовиться к решительному шагу. Альфа
ищет что-то взглядом.

— Смазка есть?

— Что такое «смазка»? — интересуется Чимин, и Чонгук понимает, что желаемое он не


получит.

— Ладно, обойдёмся без неё, — отвечает он и сплевывает на ладонь.

Чимин сжимается, когда один палец начинает гладить по колечку мышц и постепенно
проталкивается внутрь. Неприятные ощущения проходятся по всему телу, а отступившая
ненадолго боль снова даёт о себе знать. Омега выдыхает рвано, пытается расслабиться
и морщится, стоило Чонгуку начать двигаться.

143/195
Со вторым пальцем стало сложнее двигаться, Чимин всхлипывает, скрипя зубами, но
альфа делает все, чтобы отвлечь его от боли, осыпая молочную кожу поцелуями.

— Ч-чонгук, мне больно, — кусая губы, Чимин замер в одном положении, боясь сделать
неверное движение и получить новую порцию болезненных ощущений. Но происходит
нечто. Чонгук надавливает на заветную точку пальцами, и омегу буквально подбрасывает
в воздух. От накативших ощущений Чимин вскрикивает не своим голосом и вцепляется в
шею Чона, сладко постанывая ему на ушко. Довольный реакцией альфа проворачивает
это ещё пару раз, пока тело Чимина не сводит судорогой. Немного спустя Чимин
перестаёт чувствовать внутри себя пальцы и пытается привести мысли в порядок, пока
Чонгук не переворачивает его на живот, приподнимая его бедра. Пряжка ремня звякает,
Чонгук полностью избавляется от одежды, прижимаясь грудью к чужой спине и
потираясь членом о ягодицы омеги.

— Малыш, ты готов? — взволнованно спрашивает он, подкладывая под голову омеги


подушку.

— Д-да, — дрожащим голосом шепчет Пак, приготовившись.

Чонгук коротко целует его в затылок, после чего, раздвинув ягодицы в разные стороны,
приставляет головку ко входу, аккуратно надавливает и медленно входит. Омега что-то
мычит в подушку, сжимая пальцами простынь, и старается расслабить мышцы. Альфа
входит глубже до тех пор, пока его живот не повстречался с чиминовой задницей.

Он налегает на Чимина, обхватывая его талию руками и кладёт подбородок на его плечо.
Не двигается, даёт возможность привыкнуть к ощущениям. Чимин всхлипывает, на его
ресницах застыли росинки слез, но он держится, не просит остановить их близость. Они
уже зашли далеко. Нет смысла останавливаться у финишной прямой. Постепенно Чонгук
перестаёт чувствовать, как плотно обхватившие его член стенки расслабляются,
позволяя двигаться. Чимин взял себя в руки.

Медленные движения вперёд и назад. Чимин скулит, понемногу ощущая, как по телу
рекой распространяется наслаждение, туманя и без того окутанный дурманом разум.
Боль отступает, на замену ей приходят слабые, вскоре набирающие обороты толчки.
Головка проходится по простате, основание трется о гладкие эрогенированные стенки,
Чонгук, при этом, остаётся под контролем, даря и себе, и омеге наслаждение.

Самый кайф наступает тогда, когда живот альфы с громкими хлопками бьётся о
влажные ягодицы омеги, а Чимин несдержанно и развязно стонет, подставляясь под
ласки рук и губ Чонгука. Движения ускоряются, сердца бьются в унисон, а их голоса
гармонично переливаются высоким и низким баритонами.

Много времени было отдано поцелуям во время толчков, поглаживаниям и объятиям.


Достигнув пика, Чимин кончает на простынь, ослабевая. Но Чонгук удерживает его,
продолжая вдалбливаться, пока не почувствовав и свой близкий конец, успевает выйти
из омеги до того, как образовался узел, как альфа достигнул головокружительного
оргазма.

144/195
Навалившись друг на друга и тяжело дыша, как после долгого и утомительного бега,
Чимин и Чонгук друг другу устало улыбнулись.

— Ты как? — Чонгук чмокает в мокрый висок, прижимая омегу к себе, и гладит его по
волосам.

— Нормально, и, кажется, у меня спала температура, — заявляет с ухмылкой Пак, удобно


расположившись на груди альфы, а затем лицо его снова покраснело. — Было классно.

— Ты хорошо держался, — заметил Гук, оглаживая пальцем метку на плече омеги.

— Честно, мне было страшно. После всего, что произошло, я боялся показаться даже
тебе на глаза. Твоя репутация, все эти слухи, из-за меня...

— Не говори глупостей, — хмыкнул Чон, крепко прижимая к себе омегу. — Из-за этого ты
предложил расстаться?

— Да.

— Забудь об этом, здесь нет твоей вины. Мы вместе разберёмся с проблемой и победим,
— он целует красные щеки, не желая отпускать больше никогда.

— Я люблю тебя, — шепчет Чимин, послушно приоткрывая рот, чтобы язык Чонгука снова
завладел им, и тихо постанывает ему в губы.

— И я тебя, малыш, — шепчет в ответ альфа.

Чимин принадлежит отныне только ему. Уж Чонгук постарается защитить его,


позаботится о нем. А Чимин и не против.

Примечание к части

Свершилось. Жду отзывов!!!

145/195
Часть 20
Ещё несколько лет назад Юнги возненавидел свою сущность. Он родился бетой.
Окруженный со всех сторон альфами и омегами Мин чувствовал себя лишним в их
обществе. Он не может быть рядом с тем, кого любит лишь потому, что он бета.
Рождённый для галочки Юнги слишком рано становится взрослым. Он бесплоден, он не
может создать семью. Он элементарно не приспособлен к тому, чтобы быть счастливым…

Мин Юнги не был любим в семье, состоящей из старшего брата и папы. Отец ушёл от них,
когда папа был беременным, и дело даже не в нем, а в Юнги. Родившись в семье альфы
и омеги бетой Юнги понимал, какой это позор для семьи, ведь пойдут слухи, что его папа
неверный и родил не от супруга, а от левого беты.

Родители его не развелись, пускай между ними образовалась стена, и к друг другу
охладели, а Юнги стал чем-то вроде сборища их несчастий. Они любили его, но Мин
младший чувствовал к себе отвращение, поэтому он ушёл, съехал, извинившись перед
родителями и попросив их наконец разобраться в себе и в друг друге.

Тогда он и встретил русого омегу с квадратной улыбкой, худого и непривычно высокого


для омеги, с широкими глазами и тягой к весёлой жизни. Они случайно встретились,
когда Юнги резко открыл дверь, когда выходил из магазина и тем самым ударил
сидящего у входа человека. Так уж получилось, что он разбил ему нос, а вместо слез или
проклятий в его адрес, незнакомец болезненно улыбнулся и извинился за то, что сидел в
неположенном месте.

Юнги не дал омеге уйти с окровавленным носом и, схватив его за руку, быстрым шагом
направился к подъезду. Впустив незнакомца к себе в квартиру, бета отправил его в
ванну, а сам отправился на поиски аптечки.

— Ай, больно! — захныкал омега, размахивая руками, как лопастями, и чуть не заехал
бете по лицу, благо тот успел увернуться.

— Терпи, не маленький, — хмыкает Юнги в ответ, аккуратно прикладывая к носу


пропитанную водой ватку.

— Не могу, — смаргивая выступившие слезы с чёрных густых ресниц, пролепетал омега.


— Ай.

— Я понимаю, что это больно. Но если ты будешь вертеться и не давать мне вылечить
тебя, будет болеть ещё больше, — начиная злиться, шипит Мин, и тот замолк, больше не
вертя головой. — Звать-то тебя как?

— Ким Тэхен, а тебя?

— Мин Юнги. Можешь называть меня своим хеном.

***

146/195
Нежась в теплом мягком одеяле, Чимин расплывается в улыбке и прижимается к чужой
груди, а Чонгук ласково гладит его по волосам, зарываясь в них пальцами и собирает
губами капельки пота с чужих висков.

— Кажется, у меня снова…начинается, — мычит Чимин, прикрывая глаза и хмурясь.

Чонгук кивает, нависая над омегой голодным хищником, и предвкушающе усмехается.


Чимин призывно открывает рот и выгибается дугой, желая быть как можно ближе к
своему альфе, кожа к коже. Чон целует его плечи и, подтянув омегу за бедра, толкается
внутрь. Прошёл всего лишь час после их первого совокупления и Чимин до сих пор
растянут, так что член вошёл свободно, но все также головокружительно. По телу
прошлись мурашки, Чонгук рычит, начиная двигаться, и внимательным взглядом смотрит
на омегу, у которого все тело сводится в судороге от быстрых и равных толчков.

— Чёрт! Чонгук-а-а-а… Не так сильно, — стонет омега, подвиливая бёдрами, на которых


уже начали проявляться маленькие синие пятна от пальцев Чонгука, что любят сминать
и сжимать бедра.

Чимин не в силах здраво мыслить. После стольких лет он наконец вспомнил, каково
это — при течке пихать в себя пальцы и представлять чужой член в себе. Первая течка
случилась, когда ему было шестнадцать лет. Тогда было лето, в школу не нужно было
ходить, и Пак не сразу понял, что с ним происходит. Инстинкты омеги пробудились, но
Чимин не выходил на улицу, пытаясь прекратить зуд в заднице. Порыскав по просторам
интернета, омега какое-то время отказывался верить в то, что с ним происходит, а потом
рука сама потянулась за спину… После течки его просто разрывало от стыда и
отвращения к самому себе, часто смотрел на свои руки и кривился, осознавая, что ещё
некоторое время назад он вытворял ими с собой.

А сейчас, захлебываясь собственными стонами, Чимина не накрывает стыд, потому что


это ни он, никто другой, а именно Чонгук поступает с ним так, выцеловывая исхудавшие
ключицы. Альфа ласкает его пальцами, уделяет внимание эрогенным зонам и губами
изучает молочную и пахнущую потом и его, чонгуковым, запахом кожу.

— Аах, — Чимин стонет и царапает ему плечи, заставляя Чонгука зарычать ему на ухо и
придавить его руки к матрасу, чтобы и не думал даже рыпаться.

Спина горит красными полосами содранной кожи, глаза Чонгука заполнены пеленой
возбуждения. Он двигается быстро, но так, чтобы Чимину не было больно, чтобы ему
было так же хорошо, как и альфе. Воскликнув, омега выгибается неестественно, как
одержимый Дьяволом, и с громким стоном кончает, пачкая свой и чужой живот вязкой
белёсой жидкостью. Чонгук выходит из обмякшего и дрожащего тела, доводя себя до
пика рукой. Он счастлив дарить своему омеге новые ощущения, возможность
почувствовать себя любимым.

— Ты выглядишь сейчас таким затраханным, — улыбается Чон, вставая с кровати во весь


рост.

147/195
Пак туманным взглядом осматривает его обнаженное тело, задерживается на месте
ниже пояса, и заливается краской, дуя губы и отводя взгляд.

— Не стой над душой, лучше помоги встать, — бубнит Чимин. — У меня поясница болит
угадай, благодаря кому?

— О, это ещё цветочки, малыш, — ухмыляться альфа, ловко подхватывая омегу на руки,
отчего тот с писком цепляется за его шею руками. — Ягодки начнутся тогда, когда ты
будешь скакать на мне.

— Извращенец, — Чимин бьёт его ладонью по груди.

— Ты так громко и сладко стонал, как минимум, соседи с верхнего этажа слышали, — с
игривым огоньком в глазах подмечает Чон.

— Ты не лучше, — хмыкает Чимин. — Чего стоишь? Неси меня в душ.

— После секса ты становишься ещё больше дерзким и наглым, — Чонгук открывает ногой
дверь, а точнее пинает её, да так, что находящийся за ней Хосок испуганно вскрикивает
и отскакивает, как ошпаренный.

— Айя! Я не подслушивал! Я просто хотел убедиться, что все в порядке! — воскликнул


бета, судорожно размахивая руками.

Его лицо побагровело, стоило Хосоку увидеть два неприкрытых, абсолютно голых тела.

— Хен, пропусти нас в ванную, — смущённо бормочет Чимин, пряча лицо, и бета,
опомнившись, отходит, провожая их довольным взглядом.

Чонгук закрывает дверь ногой и сажает красного, как рак, омегу на край ванны. Он
включает воду и забирается в наполняющуюся белоснежную ванную, а затем с
ожиданием смотрит на Пака.

— Иди ко мне, — он хлопает по своим коленями, и Чимин, закусив губу, осторожно и


медленно перешагивает через бортик. Располагается между ног альфы и ежится от
контраста воды и жара чонгукова тела сзади. Чон растирает ему плечи, даря ласковые
поцелуи за ухом, и Пак через какое-то время расслабляется.

— Котенок, не засыпай. Мне будет сложно уложить тебя в постель.

— Ммм… Я совсем забыл о том, что заболеваю, — Чимин даёт себя умыть, а потом через
какое-то время продолжает. — Чонгук, ты ведь не оставишь меня после всего того, что
между нами было?

— Ни за что. Ни за какие славу и деньги я не брошу тебя, — улыбается альфа.

— Было неожиданно проснуться и увидеть тебя. Мне казалось это всего лишь сном, что
ты рядом со мной… Как ты узнал?

148/195
— О твоём положении? — спрашивает Чон и, получив утвердительный кивок, отвечает.
— Я сразу заметил, что ты не появился в студии, подумал, что ты опаздываешь, а потом
пришёл другой гример. Ну, и я все вытряс из гримера и Джин-хена, а потом ринулся к
тебе.

— Готов поспорить, что завтра в заголовках журналов будут снова писать о тебе.

— Не думаю. Честно, уже достало немного находится под присмотром многочисленных


камер. Я знаю, это все ради фанатов, но…я не хочу постоянно скрывать свою личность,
чтобы выйти на улицу и элементарно погулять. Словно птица в огромной клетке, —
устало вздыхает альфа. — Возможно, не будь я столь популярным, у меня было бы
больше возможностей. Я бы ходил с тобой на свидания, не опасаясь огласки, гулял с утра
до вечера и показал всем, как сильно тебя люблю.

Чимин счастливо улыбается. Ему было очень приятно слышать такие слова от альфы, но,
при этом, становилось жаль, что все так сложно. Раньше омеге казалось, что жить так,
чтобы тебя знали окружающие, очень круто и интересно. Конечно, он воспринимал такую
жизнь утомительной, но интересной, когда можно позволить себе многое, не заботиться
о следующем дне.

— Чонгук, а что если…мы признаемся, что встречаемся? — осторожно намекнул Чимин.

— Тебя загрызут, как стая диких волков. Я боюсь, что ты не справишься с давлением, —
уж совсем тихо шепчет Чон. — Но я всегда буду рядом, чтобы поддержать.

Чимин прислушивается к его размеренному дыханию, ритмичному сердцебиению, и млеет


от осознания, что его рост и размеры тела сочетаются с габаритами Чонгука. Это
выглядит как-то правильно, что ли.

Они моют друг друга, устраивают пенную вечеринку, делая друг другу смешные и кривые
бороды и ещё долго целуются под большим, накинутым на их головы полотенцем. Затем
возвращаются в комнату, где Чимин поспешно переодевается в чистую одежду, а Чонгук
натягивает штаны и рубашку, в которых пришёл. Хосок нервно барабанит пальцами на
кухне и агрессивно пьёт третью кружку чая, ожидая, когда влюбленные, наконец,
вспомнят о нем.

— Я думал, что ты уже ушёл, хен, — с каким-то разочарованием вздохнул Пак, что
искренне возмутило бету.

— Во-первых, больному слова не давали. А ну, марш в постель, — Хосок толкает омегу в
сторону комнаты, а затем с прищуром глядит на альфу. — А, во-вторых, мне нужно кое-
что сказать, — кидает взгляд на любопытного Чимина, что выглядывает из-за двери.
— Без лишних ушей.

Пак хмыкает и закрывает за собой дверь, бурча о том, что Хосок совсем с ума сошёл.

— Я слушаю, — Чонгук даёт о себе знать. — Если хочешь спросить насчёт этого, то не

149/195
беспокойся, я сделал все, как ты посоветовал. Чимин не жаловался.

— Дело не в этом. Ты должен осознавать, что теперь каждую течку будешь вынужден
проводить с Чимином, — Хосок опирается поясницей о столешницу, поправляя воротник
своего белого халата. — Он больше не сможет самостоятельно себя удовлетворять во
время течки.

— Конечно, не сможет. Я не позволю, — усмехается Гук. — Я обещал Чимину, что помогу


ему избавиться от боли и вернуться к нормальной жизни.

— Это хорошо, безусловно. Я ценю твоё рвение и хочу поблагодарить. Чимин редко меня
слушался, но тебя, я уверен, он послушает. Сейчас хочу лишь посоветовать, чтобы он не
слишком перенапрягался. Я буду навещать его и наблюдать за его здоровьем какое-то
время, но за всем не смогу уследить. Не дай ему наделать глупостей.

— Чимин не ребёнок, — хмыкает Чонгук. — Он в праве поступать так, как знает, и,


конечно же, я защищу его. Чрезмерная опека не даёт ему саморазвиваться.

— Моё слово сказать и дать совет. В остальном я умываю руки, — пожимает плечами
бета прежде, чем покинуть квартиру.

Чонгук возвращается к Чимину, почему-то надувшемуся, как мыльный пузырь.

— Хен опять что-то говорил про меня? — показывая свое недовольство, хмурится омега.

— Ничего плохого, — качает головой альфа и обнимает его так трепетно, что вся обида
вмиг улетучилась.

Чимин чувствует себя живым, возродившемся из собственного пепла. Он чувствует это


тепло, эту живность, растекающиеся по венам. Чувствует, что все это время шёл по
неправильному пути, утопая в болоте все больше и больше. А сейчас все как будто
приобрело новые тона, оттенки, цвета, что хочется увидеть и рассмотреть о,
оказывается, незнакомый ему мир снова, более чётко. И даже пришедшее сообщение на
телефон Чонгука не пугает его в преддверии плохих новостей.

— Что там?

— Наше решение проблемы, — Чонгук поджимает губы.

— Ты куда? — Чимин приподнимается на локтях с кровати, чувствуя головокружение и


слабость во всем теле. Болезнь ещё никто не отменял.

— Тэхену известно, откуда пошли дурные слухи о тебе, — альфа поспешно завязывает
галстук, замечая в отражении зеркала удивлённо выражение лица черноволосого.

— К-как? — дрожащим от волнения голосом пролепетал Пак. — Я с тобой.

— Нет, — Чонгук не даёт ему встать и укладывает обратно, накрывая одеялом и нежно

150/195
целуя в лоб. — Ты слишком слаб и тебе нельзя волноваться, поэтому подожди меня
немного. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Чимин проглатывает рвущиеся наружу возражения, понимая, что спорить с Чоном


бесполезно, и сдержанно кивает. Если бы не эта чёртова простуда, все было бы куда
проще.

За Чонгуком закрывается дверь, и омега уходит в свои мысли.

***

— Твой запах приобрёл сладость, — первое, что замечает Юнги, встретив на пороге
своей тёмной квартирки альфу. — Тебя так легко отпустили со съёмок?

— Я сбежал ещё два часа назад, — отдышавшись, отвечает Чонгук, снимая душный
пиджак.

— Пошли, Тэхен ждёт нас в гостиной. Ах да, ещё кое-что, — бета в упор смотрит на Чона,
и тот выжидающе глядит на него. — Не дави на него, когда он будет рассказывать.

Чонгук недовольно фыркнул, закатив глаза.

— Сегодня почему-то все считают себя обязанными дать мне какой-нибудь совет. Я
знаю, что делаю, Юнги, — он следует за бетой, небрежно засунув руки в карманы.

Совсем скоро. Вот-вот он узнает правду, и почему-то от этого становится страшно.

Примечание к части

Я не совсем довольна главой. Мне кажется, получилось как-то сухо и неинтересно... Что
ж, жду отзывов и тапок больших размеров.

151/195
Часть 21
Тэхен долго готовился к тому, чтобы расставить все точки над «i». Его губы были все
изжеваны, глаза нервно бегали по сторонам. Ким знает, что ему нельзя волноваться, но
трясётся, как умалишенный, и вздрагивает, когда где-то там, за стеной, слышатся голоса
Юнги и Чонгука. Последнего страшно было застигнуть в не хорошем расположении духа,
признаться ещё страшнее. Все-таки чувства не хотят угасать, они настойчиво засели в
его сердце и не спешат забыть о себе, как плохой сон.

Омега понимал, что он не истинный Чонгука все это время, но не хотел его отпускать,
вцепившись мёртвой хваткой. Тэ прекрасно знает, что значит жить без истинного. Когда-
то он любил так же яро и трепетно, но одна заносчивая омега отбила у него
драгоценного и подаренного природой альфу, истинного, которого Тэхен любил так, как
не любил никогда.

Влюбившись во второй раз, Тэхен твёрдо решил никому не отдавать Чонгука, даже его
предназначенному, потому что желал, чтобы тот почувствовал то же, что и он сам, что
значит остаться одному. Пак Чимин ему сразу не понравился, но не казался угрозой.
Низкорослый неприметный замухрышка, которого, как таракана, хотелось раздавить,
размазать по поверхности. Ким был уверен, что Чонгук даже им не заинтересуется,
потому что мешковатая одежда, пухлые щеки и губы. Ну, не за что зацепиться. Но
Чонгука он привлёк, да так, что Тэхен с каждым днем все больше и больше осознавал,
что Чонгук отдаляется.

«Я тоже имею право быть счастливым!» — тогда воскликнул Тэхен, решив, что хватит с
него постоянных разочарований.

Если тот омега увёл у него истинного, то и он сможет. Но, черта с два, почему снова
провал? Почему он должен страдать, пока другие до зловонной тошноты счастливы?
Почему с Тэхеном не так?

А Юнги… Тэхен чувствует себя до безумия виноватым перед ним. Ослепленный


стремлением заполучить свое, он предал единственного друга, с которым судьба свела
его снова в качестве наказания. Тэ оказался слишком слаб для такого, хоть и старался
мужественно выставить под удары спину.

Юнги не изменился за пять долгих лет. Всё тот же, с привычной сутулостью и
шепелявостью, слетающую с таких же бледных, как и его кожа, губ. Пускай он остался
все тем же, но не погряз с головой в дерьмо, как омега. Тэхен знает, что, бегая за
Чонгуком хвостиком, разбил ему сердце и на глаза боится показаться. Его тошнит от
самого себя, и это самое лучшее наказание за все то, что он сделал Мину. И будет
намного лучше, если Юнги какое-то время ещё повозится с ним, а потом, когда узнает
правду, бросит. Так, как бросил он. Всё по-честному.

— Привет, — Чонгук заходит в гостиную, Юнги за ним.

Всё мысли улетучиваются, оставляя после себя одно сплошное ничего. Тэхен кивает и
молчит, ожидая, пока все займут свои места. Лучше сказать «позиции», потому что Тэхен
152/195
чувствует себя виновным и раскаявшимся, а Чонгук его инквизитор. Чонгук видит в
опущенных глазах Кима жгучую смесь страха и сомнения и говорит самым мягким
голосом, на который только способен:

— Тэхен-а, ты хотел что-то нам рассказать?

Тэ дёргается от его голоса, как от разряда тока, и не смело поднимает взгляд. Чонгук
улыбается нежно, внушая доверие. А Юнги смотрит внимательно и кусает подушечку
большого пальца — волнуется тоже.

— С чего начать? — спрашивает омега тихо, но, не получив ответ, собирается с силами.
— Я начну с беременности. Нет смысла тянуть кота за хвост, — он набирает в лёгкие
побольше воздуха и выдыхает. — Я беремен от Чонгука. Недавно я ходил в поликлинику
провериться. Выяснилось, что срок три недели.

— Почему ты считаешь, что именно Чонгук отец ребёнка? — нервно произнёс Юнги,
сцепив руки в замок.

— А больше некому, — отвечает Тэхен, переходя на шёпот. — Кажется, это произошло в


последний раз. Мы тогда не использовали презервативы.

— Я не помню такого, чтобы происходила сцепка, — поджал губы Чон.

— Конечно, не помнишь, ты моментально вырубился.

— Как?

— Ну, испытал оргазм и тебя унесло в царство снов.

Чонгук скрипит зубами и раздражённо выдыхает. Ну, не может быть такого, чтобы он…
или может? Он бросает беглый взгляд на Юнги, который боролся со своими внутренними
демонами и, кажется, не особо поверил словам Кима.
Хуже всего то, что это правда, и если Чимин узнает об этом, не избежать бури. Альфа
совершенно не знает, как тот отреагирует, но лучше рассказать все, как есть, чем
обманывать его.

— Что дальше?

— Я… Я сбежал в клуб и напился, — слова давались Тэхену с трудом. — Я сделал…

— Давай опустим ту часть, где ты меня накачал снотворным, — попросил хрипло Мин, у
Тэхена заалели от стыда уши.

— А что мне оставалось делать? — отчаянно прошептал Ким. — Ты не спускаешь с меня


глаз, домой не позволяешь идти. А мне нужно было забыться, хотя бы на часик, чтобы все
обдумать.

— Да, ты хорошо думаешь через алкоголь, — с сарказмом произнёс Юнги, подняв руки к

153/195
небу.

— Ребят, давайте вы не будете выяснять отношения прямо сейчас, — Чонгук переключил


все внимание на себя.

Пришлось согласиться.

— Если говорить в кратце, то я напился и пожаловался незнакомцу. Я рассказал, что


личный гример моего альфы увёл у меня его. Я даже имя назвал, где работает. В общем,
все.

— И, как оказалось, этим незнакомцем оказался журналист, по имени Ким Тэкван. Ты


ведь знал, что он на меня зуб точит?

— Знал, — Тэхен кивает. — Я это сделал только потому, чтобы насолить Паку. Ты
смотрел на него, заглядывался, отдалялся от меня. Мне было обидно, что я тебе нужен
был для того, чтобы только заняться сексом.

— Между прочим, — Чонгук резко встал, пугая омегу своим выпадом. — Это ты
постоянно просил меня тебя нагнуть, но, Тэхен, я не любил тебя, как любовника. Как
друга, понимаешь, который поддерживает.

— А я любил тебя как альфу! — воскликнул Тэ, рассерженно посмотрев на Чонгука.


— Меня достало, что я никому не нужен. Друг, друг, друг. Когда это клеймо сменится на
«любимый»?! Никогда! А если я не нужен, то и твой ребёнок мне нахрен не сдался!

Тэхен заплакал, громко и надрывно, обессиленно приземлившись на диван, размазывая


горькие слезы по лицу. Чон поджал губы, растерявшись и нервно выдохнул, не веря
словам Кима.

— Ты не убьёшь ребёнка, — внезапно подал голос Юнги, обращая все внимание на себя.
— Я не позволю.

Тэхен раскрывает глаза, шокированно глядя на него, а потом громко всхлипывает,


обнимая себя за плечи.

— Юнги, — Чонгук облизнул пересохшие губы. — Я не готов.

— Зато я готов. Готов растить и любить этого ребёнка, — хрипло, но твёрдо заявил бета,
а затем обратился к омеге. — Мне плевать, что его биологический отец Чонгук. Я буду
его отцом. Если не согласны, то нам не о чем говорить, — после этих слов он развернулся
и вышел, предварительно хлопнув дверью.

Из-за слез Тэхен не может нормально говорить, а вот смысл слов до него дошёл сразу,
как и впрочем до Чонгука, которого можно смело именовать Чоншоком. Альфа настолько
удивлён ответом ушедшего друга и растерялся, не зная, что ответить и сделать дальше.
Он понял. Юнги все ещё слепо любит, просто влюблённость пять лет спала, плотно
завернувшись в кокон, и как только Тэхен снова появился в жизни беты, она

154/195
пробудилась и переросла в нечто большее.

— Ты… Ты правда хочешь избавиться от малыша? — сглотнул альфа.

— Я не знаю. Я ничего не знаю, — сорвавшимся голосом отвечает Тэхен и закрывает


лицо руками, содрогаясь уже в тихих, почти беззвучных рыданиях.

***

С кислой миной Чимин открывает холодильник. Живот урчит, требуя еды, причём в
больших количествах, но Чимин приучился есть всего, но понемногу, небольшими
порциями. Из-за течки и боли в пояснице он практически не чувствует вкуса копчёной
колбасы, лениво пережевывая её. Чонгука нет уже больше трех часов. И все это время
Чимин ждал его, практически не двигаясь, грея левую сторону кровати своим телом
специально для Чонгука. Чтобы тот пришёл и лёг рядом, из холода в родное тепло. Но
альфа даже не перезвонил, хотя Чимин раза два уж точно звонил. Из-за молчания по ту
сторону трубки наталкивает омегу отнюдь не на позитивные мысли. Течка беспокоит
меньше, чем несколько часов назад, вот только внизу живота ледяной коркой все
покрывается, сковывая и царапая органы.

Чонгук не пишет, не звонит, заставляя изрядно поволноваться. Чимин ищет утешения в


еде, но вчерашняя яичница нисколько не помогает. Телефон он включил только для того,
чтобы услышать заветный звонок, но каждый раз, когда приходит оповещение, Пак с
разочарованием откидывает технику за спину и прячется под одеяло. Его профиль в
инстаграмме засыпан приходящими гневными комментариями, и Чимин, перечитывая их в
который раз, всхлипывает. Он держался долго, но всему есть предел. Давление фанатов
медленно уничтожало, ведь омеге всегда было важно знать чужое мнение. Всё это
навалилось скопом и погребло под себя черноволосого.

Внезапно на ум приходит мысль. А что если Тэхен и вправду беремен от Чонгука, а Чон,
узнав об этом, вернётся к нему, решив растить ребёнка. Чимин все поймёт, не станет
держать его и заживёт своей жизнью, хотя и расставание будет очень болезненным.
Возможно, Пак даже уволится, дабы не видеть Чонгука, найдёт какую-нибудь
подработку, например, в цветочном магазине, а может, даже уедет в Пусан, подальше от
всего.

Звонок в дверь. Чимин не верит и отворачивается к стене. Еще раз. Снова показалось?
Стук в дверь, уже настойчиво. Чимин встаёт и спешит открывать, почему-то уверенный,
что это Джин или тот же приставучий Хосок. Но перед ним Чонгук, тот самый, не плод
воображения течного омежки.

— Ты плакал? — у Чонгука брови домиком от одного его взгляда в покрасневшие глаза.

Чимин не отвечает, поджимая губы, и трет пальцами глаза. Альфа в один момент
обхватывает его поперёк талии и отрывает его босые ноги от пола, сжимая в своих
объятиях.

155/195
— Отпусти, — слабо дёргается Пак.

— Почему ты плакал? — повторяет свой вопрос Чон.

— Я думал, что ты не вернёшься, — с придыханием ответил омега. — Останешься с


Тэхеном.

— Глупый, — Чонгук улыбается нежно, зарываясь носом в его приятно пахнущую тонкую
шею. — Почему ты так подумал?

— Потому что боялся, что из-за беременности ты не решишься оставить Тэхена.

— Я бы не смог оставить тебя, малыш, потому что люблю тебя.

— Но… — Чонгук прикладывает палец к губам Чимина, чуть надавливая на нижнюю.

— Не «нокай», ты разве хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, — тут же возразил Чимин, прижимаясь к альфе остервенело. — Не уходи, я не


выдержу.

— Никогда, — произносят ему низко и эротично на ухо, эхом растворяясь в помутневшем


сознании.

Чимин обхватывает его шею руками, ногами — поясницу и позволяет прикоснуться к


своим губам ласково и в то же время напористо. Удобно расположившись на кровати,
Чонгук объяснился, из-за чего задержался, и рассказал обо всем. Чимин слушал, не
перебивая, и радовался, что все оказалось не так страшно, как он себе представлял.

— Что будем делать дальше? — Чимин растирает Чонгуку плечи, смущаясь собственных
действий, потому что альфа от его ловких манипуляций пальцами блаженно стонет и
прикрывает глаза.

— У меня есть две идеи: либо мы в ответ напишем статью, тем самым уничтожив Ким
Тэквана, либо просто во всем сознаемся. Но не факт, что фанаты отнесутся к этому с
пониманием, — вздохнул Чонгук, почувствовав, как напрягся сзади омега.

— Давай не будем, — тихо произнёс Пак. — Не будем никого уничтожать. Это повлияет
на твою репутацию.

— То есть, ты хочешь рассказать прессе о наших отношениях?

— Я готов рискнуть, — Чимин запнулся, перейдя на шёпот. — Даже если меня будут
ненавидеть.

Чонгук поворачивается к нему и мягко улыбается, целуя в висок, чувствуя жар.

— У тебя снова температура.

156/195
— Надо принять жаропонижающее. Голова кружится.

— Иди сюда, — Чонгук берет омегу на руки и укладывает на кровать, уходит за марлевой
привязкой и тазиком холодной воды.

Альфа делает Чимину компресс и кладёт на горячий лоб. Пак ежится и хмурится, но
засыпает быстро в объятиях любимого альфы.

Начиная со следующего дня, Чон постоянно звонит Чимину, спрашивая, как у него
самочувствие.

— Ты хорошо кушаешь? — интересуется на перерывах между съёмками альфа.

— Да, Джин-хен готовит мне аж на три дня вперёд, — отвечает Пак бодро, но все ещё
хрипло. — Температура спала. Думаю, ещё денёк, и я вернусь в студию. Как съёмки?

— Почти отсняли конец эпизода. Не хочу сниматься в следующей серии.

— Почему? — удивился Пак.

— Потому что мне придётся целовать другого.

Чимин зависает и, немного помолчав отвечает в трубку:

— Всё в порядке, Чонгук. Это твоя работа. К тому же, разве ты будешь целовать другого
так, как меня?

— Конечно, нет. Твои губы куда слаще и маняще. Я готов их целовать вечно, —
ухмыльнулся альфа.

— Чонгук! — смутился омега, громко воскликнув. — Тебя же могут случайно услышать!

— Думаю, все уже знают. Нет смысла скрываться, — Чимину хотелось выть.

— Даже если знают, то уж точно не о хорошем. Ладно, как освободишься, позвони.

— Обязательно, пока, малыш.

Чимин вздыхает, роняя голову на подушку, и ерошит пальцами волосы. Если раньше он не
придавал значению, что Чонгук должен целовать другого омегу, то сейчас появилось
жгучее желание просто взять Чонгука за лицо и на глазах у всех поцеловать его, чтобы
ни у кого не оставалось сомнений, что Чонгук занят и целовать его имеет право только
Пак. Омега понимает, что ревнует Чона ко всему: омегам, альфам и даже блеску для губ.
Потому что Чонгук принадлежит Чимину, а он — Чонгуку.

Периодически пишет Сокджин, дабы удостовериться, что его сосед не подох от скуки.
Чимин же в ответ расспрашивает его об их странных отношениях с Намджуном. Джин

157/195
отшучивается, уходит от темы, а, когда понимает, что отпираться бесполезно, слёзно
рассказывает о том, что отношения их не сдвинулись ни на миллиметр.

— Мне кажется, что я ему безразличен. Даже после того, как мы переспали, — невесело
делает вывод костюмер. — Чимин-а, что мне делать?

— Подойди и спроси у него об этом напрямую.

— Ты с ума сошёл?! Он же возненавидит меня! — от громкого возгласа у Чимина уши в


трубочку сворачиваются.

— Вот именно. Заодно узнаешь, чувствует ли он к тебе хоть что-то.

— Это самый ужасный совет в жизни, который мне дали, — хмыкнул старший омега и,
немного помолчав, продолжил. — Слушай, вокруг Чонгука сейчас не все гладко. Из-за
скандальной статьи он постоянно окружён фанатами, постоянно спрашивающих одно и
то же.

— Скоро они все узнают, хен, — загадочно произнёс Пак, улыбаясь.

— Что ты имеешь ввиду?

— Увидишь. Ладно, хен, ты там не дрейфь. Подойди и спроси. А я пойду, сделаю себе
чай. Начальнику привет передай.

В который раз Чимину хочется выть от скуки. Он знает, что ему нельзя вставать с
кровати, нужно пить кучу всяких таблеток и как можно больше жидкости. Но отсутствие
какого-нибудь занятия удручает. Поэтому омега находит свой старый потрепанный
альбом с рисунками и открывает его, поделив карандашом чистый лист на четыре части.
Что именно нарисовать он не знал, но в голове отображается образ Чонгука,
грациозного, сильного, великолепного, ослепительного… Чимин вспоминает его глаза
аккуратной формы, орлиный нос, линию подбородка и впалые ланиты и выводит эти
черты на бумаге, не замечая, как губы сами по себе расплываются в улыбке. Эскиз
превращается в черно-белый рисунок, постепенно наполняющийся цветами различных
оттенков. Что в реальности, что на бумаге Чонгук выглядит прекрасно. Омега признает,
что альфа создан для того, чтобы им любовались, восторгались и удивлялись его
таланту, красоте и идеальности.

Увлеченный рисованием, Пак не замечает, как наступает вечер.

***

Джин ищет всевозможные отговорки, чтобы не зайти в кабинет декоратора, но в конце


концов понимает, что боится появиться на глазах у Намджуна. Альфа стал каким-то
застенчивым и молчаливым, если говорил, то односложно или непонятными цитатами. С
Джином предпочёл вообще не пересекаться, что ранило омегу больнее ножа. Сокджин
чувствует себя ненужным. После того, как они переспали, он чувствовал, что в его жизни

158/195
наконец появится альфа. А на деле оказался мимолетным, минутным интересом, о
котором вскоре забыли.

Чимин прав. Нужно спросить, остались ли у Джуна хоть какие-то чувства к нему.
Незачем томить себя бессмысленными предположениями и надеждой только на
хорошее. Поэтому Сокджин стучится в дверь и дожидается ответа.

Но не получает…

Стучится ещё раз и дёргает за ручку, и, к его удивлению, дверь оказывается незапертой.
Джин чувствует неладное и открывает дверь, заглядывая внутрь и вскрикивая.

— О боже мой, Джун!

Сердце испуганно сжимается от одного взгляда на распластавшегося на полу в луже


крови Намджуна. И выглядел он так, будто он уже не здесь…

159/195
Часть 22
Вот так в один момент рушится и без того хрупкий мир. Ты осознаешь это только тогда,
когда видишь собственными глазами и понимаешь, что не сможешь ничего сделать.
Ударишься в панику, отчаяние, испугаешься и будешь думать об этом ещё несколько
бессонных ночей.

Сокджин кричит, надрывая голос, и падает на колени, хватаясь за голову дрожащими


руками.

— Кто-нибудь! Скорее сюда. Вызовите скорую! — собственные крики слышатся ему как
будто через вакуум.

Но его слышат, прибегают, трясут за плечо и пытаются привести в чувства. А на глазах у


Кима горькие слезы и всепоглощающая истерика.

Скорую вызывают, Намджуна увозят, а вместе с ним и Джина, умолявшего взять его с
собой.

— Чёрт, эту штуку придётся вытаскивать и постараться не задеть органы, — скрипит


зубами фельдшер, обводя взглядом торчащий из тела альфы кусок древесины.

Джин смотрит на него туманно и кивает.

— С ним все будет в порядке? — спрашивает он, укрываясь предложенным пледом и


видит, как трясутся колени.

— Ничего не могу сказать, — ответил рядом сидящий врач. — Но мы постараемся


сделать все возможное. А вы собственно кем ему приходитесь? — он обращает свои
глаза на омегу.

— Я… — Джин мешкается, не зная, что ответить. — Его коллега и друг.

— Напоролся сам, или кто-то помог?

— Не знаю. Скорее всего упал со стремянки и, ну, вы понимаете, — Сокджин опускает


глаза вниз и сдерживается, чтобы в очередной раз не заплакать. — Когда я пришёл, он
уже был без сознания и лежал весь в крови, а рядом упавшая стремянка.

— Понятно, какая у вас группа крови?

— Первая. Я универсальный донор, — последовал мгновенный ответ. — Потребуется


переливание?

— Да, он потерял много крови и неизвестно сколько ещё потеряет, пока мы будем
доставать древесину, — мрачно отозвался врач, просматривая досье пострадавшего,
которого в данный момент насыщает кислородом маска, а молодой бета-фельдшер
оттирает кровь с его лица. — Напомните мне все, что вы знаете о нем.
160/195
— Ким Намджун. Двадцать пять лет. Работает декоратором в киностудии.

— Всё?

Сокджин кусает губу и виновато смотрит на врача. Казалось, он знает о Намджуне


много, на деле — ничего, и это удручает. А ещё больно говорить такое:

— Всё.

Врач снова смотрит на досье. Джину кажется, что они едут больше часа, и постепенно
засыпает под собственными молитвами, крепко сжав ладонь Джуна в своей.

Его будят свист тормозов скорой и восклицания бегущих к машине докторов. Омега тут
же просыпается и растерянно оглядывается.

— Что…

— Выходите скорее. Вам придётся подождать в коридоре, пока пациент в


реанимации, — пробормотал врач, подталкивая омегу к выходу.

Джин видит, как уводят Намджуна на носилках, его ужасно бледное лицо и закрытые
глаза. Он падает на скамейку и прикладывает сцепленные в замок руки ко лбу и шепотом
просит: «Пожалуйста, борись».

***

— Аах… Да, что же это такое? — Чимин стонет уже второй час и явно не просто так.

Боль в груди не даёт покоя уже третий-четвёртый час, и неприятные ощущения начались
ещё утром, просто омега не придавал этому значения. Подумаешь, поболит немного и
пройдёт. Но это боль странная. Когда Чимин прикасается к груди, становится больно, а
ещё кажется, будто ткань футболки царапает болезненно пульсирующие соски.

Постоянные неприятные ощущения ужасно раздражают, что плакать хочется, а


Сокджин, как на зло, не поднимает трубку.

Сейчас восемь часов вечера. Скорее всего Чонгук уже освободился.

— Да, малыш, соскучился? Я уже еду, — бархатным голосом произнёс альфа, от


которого мурашки бегут по телу.

— Чонгук, — измученно стонет Чимин в трубку.

— Что такое, снова течка? — нахмурился Чон.

— Я не знаю. Я странно себя чувствую. Мне жарко, грудь ноет. Чонгук, приезжай скорее,

161/195
мне страшно, — просит Чимин, рвано дыша.

Пак добирается до кухни, чтобы попить воды, и аккуратно оттягивает пальцами ворот
футболки, заглядывая под неё.

«Это не похоже на течку. Меня трясёт так, будто вся температура тела перешла на грудь.
Холодно», — Чимин откидывает волосы назад и отсчитывает минуты.

В дверь стучат.

— Чонгук, — Чимин боится обнять его, прижаться из-за боли, а потому держится на
приличном расстоянии. — Ты пришёл.

Чонгук обеспокоенно смотрит на него, снимая пальто и обувь, а потом опускает взгляд
чуть ниже.

— У тебя футболка намокла, — омега удивлённо таращится на него и теряется.

— Мне очень больно…тут. Пожалуйста, сделай что-нибудь, — хнычет Чимин,


направляясь на кухню.

Чонгук усаживает его на стол и приподнимает влажную в области сосков футболку.

— Что это? — он с удивлением смотрит на сочащиеся из сосков омеги белые капельки.


— Молоко? — он касается пальцами до соска, и Чимин внезапно бьёт его по рукам.

— Больно! Не трогай, мне больно! — воскликнул тот, пытаясь натянуть футболку


обратно.

— Ох, прости, ты в порядке? — Чонгук проводит носом по его щеке, прося успокоиться и
все объяснить.

— С утра я чувствовал странную слабость, но не обращал внимания. Груди… Они


набухли, и каждое прикосновение к ним причиняет боль.

Чонгук задумывается:

«Цвет сосков стал более насыщенным, и сами они сильно набухли. И да, по запаху
жидкость напоминает молоко. Такое бывает только при беременности. Но это
невозможно, у нас не было сцепки».

Чимина пугает молчание альфы, неотрывно смотрящего на него, и смущённо кашляет.

— Не пялься. Сделай что-нибудь.

— Я ищу решение проблемы и, кажется, уже знаю, как поступить.

— Как?

162/195
— Из-за накопившегося молока грудь начинает набухать и болеть. Поэтому, чтобы тебе
стало легче, нужно убрать его излишки, — вкрадчиво произнёс Чонгук.

— Хэй, я не корова какая-то там, чтобы из меня молоко выкачивать, — хмыкает Чимин.

— Но по-другому никак. Я слышал, что ген омеги по природе своей является


рецессивным и подавляется геном альфы. Оказавшись рядом с альфой, омега может
начать испытывать симптомы, схожие с признаками беременности.

— Я вижу, ты в этом эксперт, — язвительно отвечает Пак. — Что ещё знаешь?

— Что молоко у омег очень вкусное, а ещё с привкусом горчинки, когда омега начинает
наглеть, — облизывается альфа, вгоняя Чимина в краску. — А теперь не двигайся.

— Что ты… Ах, нет, больно! Хватит! — Чимин вскрикивает от пронзившей тело боли.
— Ты слишком сильно давишь на них!

— Это для твоего же блага, — кусает губу Чон, чувствуя, как упираются в его плечи руки
омеги с намерением оттолкнуть.

— Я не могу терпеть. Пожалуйста, прекрати, — Чимин пытается выскользнуть, мечется.


— Мои соски, прошу тебя! Нет!

Чонгук останавливается на какое-то время, решив омеге дать передышку.

— Здесь…здесь так много молока скопилось, — он обводит пальцем набухший сосок, из-
за чего Чимин начинает дрожать.

— З-заткнись, — шипит омега, часто дыша, а потом вздрагивает, замечая как близко к
нему Чонгук. — Стой, ты слишком близко.

Чонгук, не слушая его, внезапно выпускает язык и касается им соска, тут же примыкая к
нему губами, начиная посасывать.

— О боже, Чонгук! — Чимин выгибается дугой, вцепившись руками ему в волосы и


пытаясь отстранить альфу от себя. — Аах…не соси, дурак!

Чонгук бросает на него взгляд и снова закрывает глаза, ещё более усердно втягивать
сочащийся сосок, переходя на другой.
Он уверен, Чимина не может это не заводить. Наверняка, омега это скрывает. Что ж, Чон
приложит все усилия, чтобы Пак не сдерживал своего высокого голоска.

— Не глотай, идиот! — Чимин смущается всего того, что Чонгук с ним вытворяет. От этого
сносит крышу, а ещё дикая пульсация в груди не даёт покоя.

Чонгук внезапно отрывается и приставляет ладонь к его паху, сжимая.

163/195
— Ты здесь такой мокрый, — бормочет альфа, ухмыляясь. — Ты ведь чувствуешь не
только боль, я прав?

— Н-нет, — выдавливает из себя омега, стискивая зубы. — Пусти.

— Ты понимаешь, насколько твоё сопротивление наигранно? Кого ты пытаешься


обмануть? — Чонгук крепко держит его за запястья и жмется пахом к нему, двигая
бёдрами, заставляя Чимина буквально давиться воздухом и заливаться краской до
кончиков ушей.

— Прекрати дразнить меня, глупый альфа! — Чимин дрожит, как осиновый лист, от
трения внизу и дёргается, усугубляя ситуацию. — Стой! Я же…я же… Ах, нет!

Спальные шорты намокли, выплескивая наружу весь стыд. Чимин стонет и прячет лицо,
не желая смотреть в глаза Чонгуку.

— Кончил оттого, что я немного раззадорил твоё тело? — улыбается Чон. — Нет, ты так
просто не отделаешься.

Альфа подтягивает омегу к себе за бедра, ставя на ноги и тут же прикладывая животом
к поверхности стола.

— Гук… Что ты собираешься делать? — мямлит ослабевший оргазмом Пак.

Чонгук приспускает рукой его штаны вниз, обнажая округлые ягодицы, и разводит их в
стороны, открывая вид на судорожно сжимающуюся дырочку.

— Такой мокрый. Тебя так сильно возбудили мои прикосновения?

— Войди уже в меня, — простонал омега, всхлипывая и вставая на носочки. — Чонгук, я


больше не могу-у-у…

Чон приподнимает его футболку, прижимаясь щекой к оголенной спине, и поспешно


расстегивает штаны.

— Малыш, покажи мне свою дырочку, — шепчет он Паку на ушко, и тот выполняет
просьбу, разводя руками ягодицы.

Чонгук входит одним рывком, заставляя Чимина вскрикнуть и выгнуться. Чонгук сжимает
пальцами его бедра, двигаясь не быстро, но до конца, чтобы омега чувствовал всю длину
в себе.

— Ты так глубоко во мне…аах! — у Пака перед глазами звезды. — Пожалуйста, быстрее!

В него вколачиваются сзади, а член трется о стол, что складывается впечатление, будто
его имеют и там, и там. Чимин стонет, выгибается, скребет ногтями стол и хочет к себе
прикоснуться, но альфа не даёт, внезапно потянув его на себя и зажав член рукой.

164/195
— Боже, Чонгук, я хочу кончить! — молит омега, толкаясь в его ладонь.

— Мы кончим вместе, — Чон входит в его тело под другим углом и на некоторое время
останавливается, вылизывая нежную, как шёлк, кожу на шее и в области ключиц.
— Чёрт, так узко!

Внутри Чимина горячо и тесно. Чонгук стонет с омегой в унисон, опираясь на стол. Пак
мечется под ним, подставляя шею под поцелуи-укусы, позволяет чужому пальцу
проникнуть в свой рот и надавить на язык. Оба уже на грани. Альфа выходит из омеги,
пока не образовался узел и, разворачивает его к себе лицом, впиваясь в приоткрытые
губы. Он доводит его и себя до разрядки рукой, и Чимин сладко стонет ему в губы,
пуская вибрацию.

— Как думаешь это повторится? — интересуется Чон, удерживая Чимина на ногах.

— Из-за тебя у меня теперь болит задница, — пробубнил омега. — Джин-хен сильно
разозлится, когда узнает, что мы вытворяли на столе на кухне.

— Мне кажется, он не вернётся до следующего утра. Я хотел тебе рассказать, но, как
видишь, обстоятельства не позволили.

— Что-то произошло?

— Я не знаю всех подробностей, но декоратора увезли на скорой, а вместе с ним и


Джина, — неуверенно ответил альфа.

— Намджуна? — округлил глаза Чимин, открыв от удивления рот. — Что с ним? Что с
Джином?

— С Джином все в порядке, а вот с тем… У него, кажется, кровотечение сильное.

— Ох, надеюсь, все будет хорошо. Потому что хен любит Намджуна. И…если с тобой что-
то такое произойдёт, я не выдержу, — Чимин переходит на шёпот, прижимаясь к его
груди.

— Всё будет хорошо, Чимин, — Чонгук сжимает его в своих объятиях. — Знаешь, у меня
завтра запланировано интервью в прямом эфире и… Я бы хотел рассказать всем о наших
отношениях. Ты все ещё хочешь это? Я приму любой твой выбор, как свой. Поэтому, если
ты передумал…

— Нет, — отрицательно покачал головой омега. — Я уже давно для себя решил, что не
отступлюсь.

— Умница, — альфа целует его запястье, а затем и самого омегу в губы, тем самым
объясняя, что всегда будет рядом, и переплетает их пальцы в знак вечной поддержки.

К десяти часам вечера Паку удаётся дозвониться до пропавшего костюмера, чей голос
был ужасно уставшим, хриплым и тихим.

165/195
— Я не вернусь сегодня домой, — заявляет Сокджин, стараясь сделать голос как можно
бодрее. — Я не оставлю его. Намджуна недавно вывели из реанимации. Операция
прошла успешно, но… Он потерял много крови.

— Как он? — обеспокоенно спрашивает Чимин, прижимая телефон к уху.

— Без сознания, но состояние стабильно. Врачи говорят, что он должен проснуться


завтра.

— Понятно.

— Если ты голоден, в холодильнике ещё должны были остаться рисовые пирожки.


Прости, что я не могу вернуться и приготовить.

— Всё в порядке, хен, — улыбается уголками губ младший омега. — Ты тоже не


перенапрягайся сильно, отдыхай. Всё будет хорошо, хен. Намджун не из слабых, он
выкарбкается.

— Очень на это надеюсь, Чимин. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, хен. Береги себя.

Чимин откладывает телефон и вздыхает. Он очень волнуется за Джина, но в то же время


чувствует вину за то, что так плохо отзывался о Намджуне, пытаясь убедить Сокджина,
что тот ему не пара, что есть намного лучше другие, чем он. Но не учел он, что Ким любит
Джуна так сильно, что не в силах оставить альфу одного.

Омега очень хочет верить, что в будущем у этих двоих все будет прекрасно, но все ещё
остаются сомнения по поводу альфы. Что он чувствует к Джину? Понимает ли он, какие
чувства Джин к нему испытывает?

Вымыв ещё с утра лежащую в раковине посуду, Чимин идёт в душ. Уже в отражении
зеркала он замечает красные пятна на шее и плечах и недовольно шикает. Чонгук очень
любит оставлять засосы на его теле, а ещё вокруг правого соска остались следы от
зубов.

— Засранец, делает, что хочет, — хмыкает омега, вставая под тёплые струи воды, и
касается пальцами до метки, которая слабо горит.

Пак вспоминает, что уже несколько месяцев прошло, как он в последний раз
разговаривал с родителями. Омега уже забыл, как звучали их голоса, о чем они
беседовали и как попрощались. Наверняка, им интересно, как дела у их сына, и Чимину
вобщем-то тоже хочется узнать, как поживают его старики.

После душа улегшись на кровать с новым чистым постельный бельём, Чимин долгое
время смотрит на два высветившихся номера, не зная, на какой из них позвонить. Ему
немного страшно, неловко звонить им. Скорее всего они уже в курсе всех новостей и

166/195
будут заваливать его вопросами и упреками, все-таки папа читает такого рода журналы,
как «Всё о жизни звёзд» или «Звёздная пора», и точно признает в фотографии омеги
своего единственного ребёнка. Но вспоминаются слова Чонгука, и все сомнения сходят
на нет. Они же родители, не чужие ему люди, которые только и будут делать, что
упрекать, ругать, обвинять во всем.

— Алло? — после того, как подождав немного, услышал Чимин.

— Привет, пап. Это я.

— Чимин? Ох, малыш, как ты? Мы с отцом очень по тебе скучаем, — громким и высоким
голосом произнёс папа, сразу видно, что рад услышать голос своего ребёнка.

— У меня все нормально. Работаю. В Сеуле, конечно, довольно шумно и людей в три раза
больше, чем в Пусане, но в целом все довольно неплохо. А вы как?

— Нам очень не хватает тебя. Может, во время отпуска приедешь к нам? Я испеку твой
любимый пирог с ежевикой, — произнёс папа.

— Постараюсь, я тоже по вам очень скучаю. Как отец?

— Работает.

— Так поздно?

— Он в командировке, но я передам ему, что ты звонил.

— Спасибо, пап. Я постараюсь как-нибудь приехать в Пусан, — кивает Чимин.

— Мы ждём тебя с нетерпением. Кстати, я недавно купил новый выпуск «Всё о звездах»,
и там есть каверзная статья… Это правда, что ты встречаешься с актёром Чон Чонгуком?
— спрашивает обеспокоенно папа, и Чимин, закусыв губу, вынужден ответить.

— Да, пап. И мы предназначены друг другу, — твёрдым голосом проговорил он, что папа
на том конце линии не решился сказать что-то против. — Я знаю, что написано в этой
статье. Всё, что там написали, ложь. Я никого не уводил и уж тем более не раздвигал
ноги ради денег и славы. Мне это не нужно.

— Это…это, конечно, классно, что он оказался твоим альфой, но ты уверен, что он тот,
кто тебе нужен? — неуверенно спросил старший.

— Я люблю его, поэтому, пожалуйста, папа, не сомневайся в Чонгуке. Завтра мы


официально объявим, что встречаемся, что мы истинные.

— Что ж, — вздохнул папа. — Я верю тебе и в то, что ты будешь счастлив рядом с ним.
Но не забывай, мы с отцом должны оценить его по достоинству.

— П-по достоинству? — воскликнул Чимин и внезапно покраснел, отчего папа засмеялся.

167/195
— Я пошутил, глупыш. А вообще, отец постоянно спрашивает меня, когда у нас будут
внуки.

— Папа! Рано ещё!

— Хочу маленьких альф-близнецов, а ещё омежку, — продолжил не взирая на


восклицания сына папа, заливисто смеясь. — Ну, ладно, береги себя, Чимин.

— Передай отцу привет от меня, и ты тоже береги себя, — улыбнулся Пак.

— Обязательно.

***

На следующий день Чимин просыпается довольно поздно. Суббота двенадцатого октября


казалась ему какой-то тихой, но Чимин знает, что в этот день у Чонгука интервью, а
значит день будет для него особо волнительным. Омега тоже волнуется от
предвкушения, что полночи не спал, поэтому и проснулся ближе к обеду. Джин так и не
вернулся, хотя обещал, впрочем Чимин не осуждает его за это, лениво помешивая сахар в
кофе. Он заглядывает в пустой холодильник и вздыхает. Пак так не хотел выходить на
улицу, но придётся, иначе он до вечера не протянет. Одевшись потеплее, Пак выходит на
улицу, а потом снова возвращается, вспомнив, что не взял кошелёк и список продуктов,
который лично составил. Проехав до центра на автобусе, омега огляделся и зашёл в
продуктовый. Сначала он озадачился, затерявшись среди огромных стендов с едой, не
зная, с чего начать, потом потупил взгляд и прошёл в глубь, пристально смотря в список.

Первым делом Пак решил зайти в отдел морских продуктов, предварительно захватив с
собой тележку. Он уже очень давно не ел морской капусты, что при виде круглой
баночки с солёными и приправленным водорослями потекли слюни. Чимин берет аж три
баночки и нетерпеливо оглядывается. Недалеко, на самой высокой полке он замечает
коробку с мюслями, и глаза его вспыхнули огнём.

Но есть проблема.

— Чёрт, — протянул злобно Пак, понимая, что при своём росте не дотягивается до
заветной коробки.

Внезапно на его плечо ложится рука, а другая достаёт коробку с полки и протягивает её
удивленному омеге.

— Спасибо, — Чимин оборачивается, и его лицо мрачнеет.

Омега кладёт коробку в тележку и спешит поскорее уйти, вот только человек нагоняет
его и равняется с ним.

— Не ожидал вас здесь увидеть. Решили совершить покупку? — им оказался Тэкван,

168/195
журналист, кого Чимин меньше всего хотел встретить.

Его слащавая улыбка, узкие хитрые глаза отторгали. Чимину совсем не хочется с ним
говорить после того, как вышла статья.

— Почему ничего не говорите?

— Вы мне неприятны, не преследуйте меня.

— Неприятен? Я сожалею, что в прошлый раз обошёлся с вами ужасно, — усмехнулся


Ким, ничуть не раскаиваясь в содеянном. — Позвольте мне помочь вам с вашим
списком, — он снова кладёт руку на плечо, и Чимин брезгливо смахивает её и идёт
дальше, игнорируя приставшего альфу.

Тот упрямо следует за ним, по-лисьи улыбаясь. Чимин лавирует кругами, пытаясь
скрыться от журналиста, но тот непоколебим. Тогда омеге ничего не остаётся, кроме как
подойти к охраннику у кассы и попросить помощи.

— Помогите, пожалуйста, — обращается он к высокому бете в форме. — Тот человек


после моей просьбы не преследовать меня продолжает и мешает.

Тот кивнул и направился к альфе, а Чимин, бросив на журналиста взгляд, уходит,


надеясь больше не встретить этого гадкого человека в своей жизни.

Настроение испорчено до такой степени, что начинает казаться, что даже любимые
водоросли не поднимут его хотя бы до отметки «нуля».

— Господи, я разве не просил оставить меня в покое?! — Чимин разворачивается, злобно


сверкая глазами. — Вы уже добились своего, так что извольте сгинуть в туман. Вы
ущемляете мои права на спокойный и безопасный поход в магазин.

— Я журналист, мне это свойственно, — вкрадчиво произнёс Тэкван.

— Что от меня вам ещё нужно? Знаете, я могу обратиться в полицию, и вас вышвырнут из
редакции.

— Вы очень интересный человек, Пак Чимин. Я хочу узнать о вас больше, — омега сузил
глаза, не зная, чего ещё ожидать от этого странного альфы; он зашипел и увернулся,
когда к нему сделали шаг

— Не прикасайтесь ко мне. Это последнее предупреждение, — он сильнее сжимает


ручки пакетов, видя лишь ухмылку напротив.

Однако она пропадает с его лица, и


Чимин от внезапной перемены делает шаг назад, сталкиваясь с кем-то. Он поднимает
голову и видит сжимающего кулаки и скалящегося Чонгука, который — сделай хоть шаг к
нему — набросится, обнажив когти и зубы.

169/195
— Не трогай моего омегу, — Чимина передергивает от его голоса, в нем столько ярости и
гнева, окутавших тело альфы, что можно поверить в то, что Чон готов даже убить.

Примечание к части

Так-с, а вот и я. Решила писать главы побольше, а ещё у меня завал по учёбе, особенно с
физикой-шизикой. Благодарю за ожидание. Очень жду отзывов. Мне важно знать, какие
эмоции вызывает у вас фф в целом. Может, мне стоит добавить немного драмы или
наоборот, побольше флаффа. Любое ваше предложение запомню.

170/195
Часть 23
Чонгук был в ярости, это видно невооружённым глазом. Его глаза пылали огнём и мышцы
напряглись. Он зол, Чимин никогда не видел его таким. Альфа всегда умел
контролировать себя и свои чувства, но сейчас гнев полностью овладел им. Омега
спиной чувствует источающий от альфы холод и широко раскрывает глаза, весь
сжавшись.

— Ч-чонгук?

— Иди домой, оставь пакеты, я принесу их, — слышится над ухом стальной голос, Чимин
оборачивается, встречаясь с его холодным, окутанным пеленой взглядом.

— Но...

— Иди домой, сейчас же, — повторил альфа, с двух сторон которого внезапно обступили
двое коренастых бет. — У меня с тобой будет серьёзный разговор, Ким Тэкван.

— Побьешь меня? — стиснул тот зубы. — Впрочем, как всегда. Только ты быстро
забываешь, что я не отступаюсь так просто.

Чонгук ничего не ответил, заслоняя опешившего омегу собой. Чимин не должен


вмешиваться во все это, особенно в дела их прошлого.

— Я никуда не пойду без тебя, — неожиданно заявляет омега, схватив Чонгука за руку и
сжимая её своей маленькой ладонью.

— Чимин...

— Оставь его. Этот журналист не достоин того, чтобы ты с ним разбирался, — хмыкнул
Пак, бросив на Тэквана взгляд. — Пошли домой, у тебя вечером ещё интервью. Нет
необходимости тратить нервы впустую.

— О, как мы заговорили! Как появился защитник, так сразу дерзить? — Тэкван делает
уверенный шаг к омеге, пытаясь запугать омегу, но беты загородили ему путь,
презрительно и свысока глядя на альфу. — Что, Чонгук, прикрываешься своими
шавками? Побьешь меня? Ты всегда так поступал, когда тебя что-то не удовлетворяло.
Вспоминаешь ту пору, когда в школе являлся богатеньким отпрыском, добивающимся
своей цели кулаками?

Чонгук скрипит зубами, надеясь, что Чимин этого не слышал, но омега лишь открывает
рот, чтобы что-то сказать журналисту, но, заметив взгляд Чона, затыкается, лишь
сильнее сжимая его ладонь своей. Чонгук чувствует, что Паку хочется уйти, но не
одному, с ним, не встревать в перепалку. От одной мысли, что Тэкван касался его, в
альфе закипала злость, но то, с какой нежностью и доверчивостью смотрит на него
омега, теплит душу, что хочется прислушаться, подчиниться и позволить маленьким
ручкам обхватить его.

171/195
— Мы уходим, — наконец подаёт Чонгук голос, разворачиваясь.

У Тэквана на лице удивление, смятение вперемешку с нарастающей злостью.

— Сбегаешь, как трус, послушав какую-то шавку! — вскрикивает он. — О, это будет
замечательная статья «Чон Чонгук теперь под каблуком очередной шлюхи»!

Чимин фыркает на это заявление, давая понять, что не стоит заострять внимание, и
улыбается, когда рука Чонгука оказывается на его бедре. Журналист пытается как
можно больнее задеть, чтобы Чонгук рвал и метал.

— Посмотри моё вечернее интервью. В какой-то степени я даже тебе благодарен, —


заявил Чон, щёлкая пальцами, чтобы охрана разбежалась. — Пусть все знают, что моё
сердце занято этим простым омегой, — Чимин толкает его в бок, заливаясь краской, и
кое-как возвращает над собой контроль.

Они уходят. Вместе. Как положено. Чонгук отбирает у Пака пакеты с продуктами и
хвастается своей силой, умудряюсь держать пакеты двумя пальцами, а омега в свою
очередь идёт рядом, улыбаясь.

— Как ты нашёл меня? Только не говори, что это чистая случайность, я не поверю, —
спрашивает Чимин, когда они проходят мимо Диснейленда, где Чонгук вынужден
ненадолго отдать пакеты омеге, чтобы поправить скрывающую его личность маску.

— Ну, — Чонгук не находит слов и щёлкает языком. — На самом деле я следил за тобой.
В последнее время я слишком часто задумываюсь о твоей безопасности. Понимаешь,
фанаты, СМИ... Поэтому я нанял охрану и положил тебе в одежду жучок. Прости, что не
предупредил. Я боюсь в один момент потерять самое дорогое, что у меня есть.

Чимин впервые увидел смущённого Чонгука. Тот неловко потирал шею и постоянно
откидывал назад чёлку, а ещё потирал нос, ища слова, которые заполнили бы паузу в их
разговоре. Он не знал, как отреагирует Чимин, но Пак улыбнулся, подойдя к нему
вплотную и аккуратно поправляет чёлку.

— Я все понимаю, Чонгук. Конечно, тебе стоило рассказать об этом раньше, но я все
равно счастлив слышать это, — он встаёт на носочки и, оттянув альфе маску, легонько
чмокает в губы, тут же отскакивая и игриво смеясь.

— Чего остолбенел? Я ведь ещё ничего такого неожиданного не сделал, — притворно


невинным голосом выдаёт омега и делает эгьё, прикладывая ладони к щекам.

Чона аж передергивает, и вид у него такой, будто у Чимина скоро вырастут дьявольские
рога, либо прямые, либо закрученные. Слыша слово «дьявол», Чонгуку невольно
представляется какой-нибудь омега с шикарными бёдрами, хвостом-стрелочкой и почти
обнаженным телом, прикрытым небольшим куском алой ткани. Точнее представлялся.
Сейчас это не какой-нибудь омега, а Чимин. Причём дьяволенок из него ещё тот. Член,
как будто соглашается, призывно упершись в тугую ширинку, и Чонгук чуть ли не скулит
от волны возбуждения. Господи, какой стыд, все выпирает, ладно хоть Чимин идёт

172/195
впереди и не оборачивается.

Кстати... Какого хрена этот маленький обольститель надел кожаные штаны? Что ж,
Чонгук с ним дома об этом поговорит, может, даже проведёт мониторинг, что носить
такие обтягивающие вещи в общественном месте без его собственного разрешения
нельзя. И не факт, что этот мониторинг будет письменным. Чимин одной объяснительной
и поцелуями просто так не отделается.

***

Еле разлипив глаза, Джин поднимает отяжелевшую голову и облизывает иссохшие и


обкусанные губы. На часах десять часов утра, но омега чувствует себя отвратительно и
разбито. Его ладони до сих пор сжимают ладонь лежащего рядом Намджуна, о
состоянии которого докладывает пикающий аппарат. Альфа не просыпается, уже второй
день, но Сокджин не оставляет надежд, что тот проснётся. Да, рана масштабная, да, он
потерял много крови, но он жив. Если понадобится, Джин отдаст ему не только свою
кровь. Что нужно? Лёгкие, печень, сердце? Он готов умереть, только бы Намджун жил
привычной жизнью и был счастлив.

Его ладонь бледная, но тёплая. Сокджин верит, что когда-нибудь она сожмет его руку и
больше никогда не отпустит. Как жаль, что кислородная маска не позволяет, иначе омега
поцеловал бы его невесомо, и тот проснётся, как в сказке, от длительного сна и
улыбнётся ему устало и счастливо.

Джин выпрямляется, чуть не упав со стула, сидя на котором заснул. Палата Джуна
отвратительно белая и серая: постель, стены, занавески тонких и маленьких окошек.
Джин не любил этот цвет. Ему бы красок ярких добавить в эту палитру, например,
розового. Джин любит розовый.

— Когда ты проснёшься, — шепотом начинает он, грустно смотря на Намджуна. —


Пожалуйста, поешь тех фруктов, что я тебе принёс, знаю, что тебе многое нельзя будет
есть. Но в данный момент это все, что я могу сделать для тебя, — Сокджин ненадолго
затихает, думая о словах, которые просятся наружу. — Да, ещё кое-что. Если...если у
тебя остались ко мне хоть какие-нибудь чувства, пожалуйста, позвони мне. Я все ещё
надеюсь, что у нас что-то может ещё произойти. Если нет, ну... Тогда не звони мне
больше.

Джин не хочет уходить, но прошло уже два дня, как он не отходил от Намджуна. Просто
Ким устал. Устал смотреть на бледное лицо того, кто скорее всего ничего к нему не
чувствует, кто проснётся и даже не вспомнит о нем. Возможно, будет эгоистично так
полагать, но Джину нужна ласка, надежда на обретение долгожданного счастья. Он
хочет семью, детей, любящего мужа. Разве он просит много? Если так, то зачем жить,
собственно, надо? Где та гарантия, что в мире существует помимо тошнотворной рутины
что-то трепетное? Где то счастье, наслаждение от жизни? Нету.

Дверь открывается. Сокджин вздыхает и выходит, чувствуя, как медленно и мучительно


разрушается его уверенность.

173/195
А между тем в палате аппарат начинает громко и часто пищать.

***

Было удивительно услышать скромный стук в дверь в тот момент, когда Чимин и Чонгук
выкладывали из пакетов продукты и засовывали их в холодильник. Омега переглянулся с
альфой и пошёл открывать дверь, через секунду бросаясь гостю на шею.

— Хен, ты вернулся! — Сокджин выдавил из себя улыбку, радуясь такому приёму, и


проходит внутрь.

— Я столько времени просидел в больнице, что начал различать все оттенки белого, —
он первым делом заходит на кухню, чтобы заморить червячка и ничуть не удивляется
присутствию в квартире Чонгука, который завидев Кима на пороге, усмехнулся и помахал
рукой.

— Мы с Чимином за продуктами ходили, думали приготовить что-нибудь, — Чимин


прищуривается и с иронией смотрит на Чонгука, как бы ругая за маленькую ложь.

— Чимина к плите подпускать, все равно что Дьяволу душу продать, — замечает Джин,
ловя возмущенный вдох младшего омеги. — Я думал, что за время моего пребывания в
больнице, вы решите, чтобы Чимин переехал к Чонгуку.

— Ну, вообще-то мы пока не думали об этом, — отвечает Чонгук, запихивая в морозилку


не маленький кусок мяса. — Хотя неплохая идея. Будем проводить больше времени.

— Да мы и так с тобой видимся почти 24/7, — фыркает Пак.

— То есть, ты не хочешь жить со мной? — изгибает бровь альфа, ненадолго отрываясь


от своего занятия, чтобы посмотреть на Чимина.

— Не в этом дело. Просто мы с Сокджином живём вместе и платить за квартиру намного


проще. Вот меня за неуплату в срок уже один раз выселили, а та съёмная квартира,
между прочим, была одной из самых дешёвых.

— Почему бы просто не купить квартиру, вместо того, чтобы снимать её? — недоумевает
Чон, и в этот раз подаёт голос уже Сокджин.

— Были бы возможность и деньги, давно купили бы, но нам месячной зарплаты кое-как
хватает на оплату квартиры, а остальная часть уходит на продукты.

Чонгук задумчиво кивает, раскрывает упаковку со снэками, которую Пак вообще-то


покупал для себя, и засовывает в рот один.

— Я могу купить Сокджину квартиру недалеко от студии, — предлагает он, и омеги чуть
не падают на пол от удивления. —

174/195
— Это, конечно, неожиданно и хорошо, но мне и оставшейся жизни не хватит заплатить
тебе столько, — все ещё шокированно произнёс Джин, мысленно считая в уме, сколько
ему нужно прожить, чтобы оплатить хотя бы четверть суммы.

— Нет, мне несложно. Зато платить не надо будет, — улыбнулся Чон, видя, как неловко
стало Сокджину.

— Спасибо за предложение, но я откажусь, — после раздумий ответил старший омега и


повернулся с улыбкой к Чимину. — А ты можешь не беспокоиться, переезжай к Чонгуку.
Я знаю, что ты очень хочешь.

— Но, хен, — попытался возразить омега.

— Я справлюсь. Конечно, будет немного скучно без тебя, но мне не привыкать, —


заверил тот, потрепав поникшего голову Чимина. — К тому же, на работе будем часто
видеться.

— Спасибо, хен, — Пак улыбнулся и обнял старшего, а потом, услышав шелест обёртки,
обернулся и, нахмурив брови, сложил руки по бокам. — Хэй, вообще-то это моё.

— Бог велел делиться, — хрустя снэками, ответил с ухмылкой Чонгук.

Чимин бурчит что-то на латыни и дует губы, пока Чон не встаёт, отложив наполовину
съеденную упаковку, и, дабы растопить в омеге лёд, нежно целует в губы.

— Вы такие милые, — прижимая ладони к щекам, выдаёт Ким и поджимает губы — он


тоже так хочет.

Чимин больше не злится, уже позволяя Чонгуку примкнуть к своей шее, и краснеет от
пронзительного и доброго взгляда старшего. Альфу не колышет, что помимо его и
Чимина здесь присутствует ещё и Джин, он наслаждается сладким запахом кожи и
пробует её губами, чуть всасывая, но так, чтобы остался след.

— Ну все, хорош, не увлекайся, — Чимин отпихивает его от себя, как надоедливую муху,
смущённо потирает место, на котором альфа оставил немаленького такого размера
засос, и подумывает о том, что скоро не сможет носить кофты без высокого горла.

Его ловко и быстро взваливают на плечо, не давая опомниться, и, смачно ударив по


ягодицам ладонью, довольно сообщают:

— Ну, раз никто не против, мы с Чимином пойдём собирать его вещички.

— Что, уже? — недовольно бубнит Пак, повиснув у альфы на плече.

— Не будем терять время. Ты ведь не забыл, что у меня вечером назначено интервью?

— Что за интервью? — поинтересовался Сокджин, и его глаза загорелись

175/195
любопытством.

— Самое обычное, но сегодня я не буду банально отвечать на вопросы. Я хочу, чтобы все
знали, что у меня нашёлся истинный.

— Ты хочешь рассказать прессе о Чимине? — брови Сокджина поползли от удивления


вверх.

— Я сам это предложил, — вклинился младший омега. — Да, я говорил, что ненавижу
повышенное к себе внимание, но ради Чонгука я готов пойти на это.

— Не смею и возражать, — развёл тот руками.

— Вот и отлично.

***

Ближе к вечеру, а точнее к шести часам, Чонгук достаёт из багажника своей машины два
небольших чемодана Чимина. Омега плетётся где-то за ним, немного обиженный тем, что
альфа не позволил ему нести хотя бы часть из вещей самому. Поэтому, чтобы в данной
ситуации быть хоть немного полезным, Пак открывает перед ним дверь, пропуская
вперёд, или нажимает на кнопки лифта.

Непонятно почему, но за всю дорогу от съёмной квартиры до апартаментов актёра, они


не обмолвились и словом. Возможно, потому, что один думал о предстоящем интервью, а
второй — о переезде. Чимин боялся не прижиться в новом жилье по многим причинам,
одной из которых является домашняя автоматизация. Он не скоро приспособится к
электронным замкам в ванной и при входе, автоматическому включению и выключению
света и модулям управления шторами, жалюзи и рольставнями. Конечно, он слышал о
таких приспособлениях, но никогда не думал, что сам будет пользоваться этими штуками.

— Это что, получается, можно не подходить к выключателю, чтобы осветить комнату?

— Ага, сюда встроены звуковые датчики, так что если тебе нужно включить или
включить свет, достаточно пару раз хлопнуть, как сейчас, — опустив чемоданы на пол,
произнёс с улыбкой Чон и ударил ладони друг о друга.

Прихожая озарилась светом, и из Чимина вырвался удивлённый и восторженный


возглас. Глаза его в удивлении заблестели, а ноги сами понесли омегу в глубь квартиры,
неаккуратно сняв с себя поношеные кеды. Чимин и раньше бывал здесь, тому
доказательство, когда его, пьяненького и беспомощного Чонгук взвалил к себе на спину
и дотащил до апартаментов.

— Тааак-с, где моя комната? — оглядываясь по сторонам, интересуется Чимин,


выжидающе смотря на альфу.

— Ты имеешь ввиду теперь уже нашу спальню?

176/195
— Мы что, будем спать вместе?

— Ну да, — в недоумении кивнул головой Гук. — А что не так?

— Просто...я не привык делить одну комнату с кем-то, — боясь обидеть альфу, произнёс
Пак и вжал голову в плечи. — И тем более кровать.

Чонгук изгибает бровь, а потом вздыхает, подходя к омеге и нависая над ним. Тот
упирается спиной о стену и сглатывает, когда руки альфы оказываются по обе стороны
от его головы.

— На самом деле, делить с кем-то одну постель намного лучше, чем спать одному. Ты
чувствуешь себя одиноко, одеяло не будет так греть, как объятия со спины. К тому же,
засыпать под чужое дыхание и в обнимку куда приятнее, чем в одиночестве и нехватке
тепла, — с придыханием шепчет Чон, опаляя ухо омеги своим дыханием.

Сдаваясь, Чимин примыкает своим лбом к чужому, сталкивается с внимательными


глазами и опускает взгляд вниз. Его щеки полыхают румянцем, что кажется, если
приложить к ним лёд, они нисколько не остудятся. Если подумать, то достаточно одного
присутствия или взгляда Чонгука, чтобы у омеги появилась на губах улыбка. Разве этого
недостаточно, чтобы сделать выбор?

— Надо распаковать вещи и решить, что тебе надеть на интервью, — не зная, как
поступить дальше, Чимин решает перевести тему, чем, кажется, разочаровывает
Чонгука, отстранившегося и нахмурившего брови.

Пак мысленно корит себя за тупость и прикусывает язык, боясь сморозить ещё какую-
нибудь глупость. Чонгук явно ожидал от него иного.

— Я уже решил, что надеть, и освободил половину шкафа для твоих вещей, — буркнул
альфа, вешая на плечо полотенце. — Располагайся пока, я в душ.

Он не смотрит в сторону Чимина и быстро уходит, оставляя омегу с угрызением совести.


Пак приходит в себя только тогда, когда слышатся звуки льющейся из душа воды.

— «Я обидел его», — поздно сделал он выводы, падая на колени и раскрывая чемодан.


— «Но что я должен был делать или сказать в ответ?»

Чимин раскрывает шкаф и кладёт сложенные в стопку вещи, невольно замечая


неаккуратно повешенную на плечики футболку. Руки тянутся поправить её, но нос чует
довольно сильный аромат, из-за чего зрачки омеги расширяются. Пак хватает её и
прижимает к своему лицу, судорожно вдыхая головокружительный запах молока
вперемешку с каким-то явно не дешёвым парфюмом. Чимина конкретно так кроет, до
дрожи в коленях, до звёзд перед глазами. Футболка пахнет кисло-сладким и немного
потом, но это нисколько не мешает наслаждаться запахом альфы. Чимин сползает на
пол, теряется в ощущениях и внезапно издаёт громкий писк, когда в комнате появляется
удивлённо смотрящий на него, в одном махровом полотенце, с капельками воды на

177/195
смуглой коже Чонгук.

— Э-это не то, что ты подумал! Я просто хотел поправить футболку! — красный, как
спелый помидор, Чимин судорожно размахивает руками и прячет за спиной футболку.

— Да неужели? — усмехается альфа, буравя его насмешливым взглядом. — Так сильно


запах понравился? Между прочим, это «Секси Лайф», в его состав входит не маленькая
такая доза афродизиака.

— П-правда? Чеееерт, — всхлипывает Чимин, сводя колени вместе, его начинает трясти.

Чонгук замечает его состояние и подходит.

— Ты перевозбудился, — заметил он. — Тебе надо в душ, — Чимин слабо упирается, но


Чон все равно берет его на руки, направляясь в ванную.

— Ты же только что из душа, — позволяя снять с себя джинсы, выдаёт Чимин.

Голова кружится от осадившегося в лёгких афродизиака, телу мгновенно становится


душно, и все нутро омеги молит о близости с альфой. Но у Чонгука другие планы. Он
включает воду и вместе с омегой встаёт под ледяные струи. Мгновенный холод приводит
Чимина в чувства, как после похмелья, возбуждение сносит, как рукой.

— Холодно! — вопит не своим голосом Пак, прижимаясь к пока ещё теплому телу, а
Чонгук заливисто смеётся с его попыток уйти от холодной воды.

— Пришёл в себя? — интересуется альфа, накидывая на омегу полотенце, тут же


начиная сушить ему волосы и вытирать тело.

Чимин надувает щеки, как рыба, и не отвечает, подрагивая от холода.

— Ну, чего молчишь? Обиделся? — альфа вздыхает и берет лицо омеги в свои ладони,
целуя в губы. — Ну, ладно, хватит дуться. Мне, между прочим, тоже обидно.

— Прости, — поднимает тот глаза виновато. — Я не знал, как отреагировать на твои


слова.

— Пусть это послужит тебе уроком. А вообще, мне нужно торопиться. Ты ведь поможешь
мне одеться? — усмехается Гук.

— Ты сначала мне помоги, не нагишом же мне тебя одевать, — хихикает Пак.

— У меня есть халат, правда тебе он будет большеват... Хотя я совсем не против, чтобы
ты носил мою одежду.

— Ну, раз так, то с меня массаж.

— Жду не дождусь.

178/195
***

С того момента Тэхен впервые взглянул на Юнги с другой стороны. Теперь это уже не
бета, вечно смотрящий в многочисленные мониторы и питающийся дешёвым фастфудом
и литрами кофе. Тэ ненавидел себя за отвратительное отношение к нему, за постоянные
истерики и крики, за все те грубые слова, что он сказал ему. После разговора с Чонгуком,
омега какое-то время сидел в гостиной и переваривал услышанное. Зачем Юнги такая
обуза, как он, да ещё и беременная. Уж лучше бы бросил, Тэхен заслужил.

Мин больше не говорил с ним на эту тему, давая понять, что менять своего решения не
собирается. Тэхен молчал, соглашаясь, а внутри пчелиным роем мельтешат вопросы.

Какое-то время его это удовлетворяло, но, в конце концов, Ким не выдержал. Смысла
молчать и ждать, пока Юнги не заговорит первым, он больше не видел.

Робко постучавшись в дверь, Тэхен слышит привычно хриплое «Заходи» и переступает


через порог, не забывая прикрыть за собой.

— Ты проголодался? — Юнги отрывается от одного из мониторов и через плечо


рассматривает знакомые черты. — Сейчас что-нибудь принесу, — он встаёт с кресла с
чёрной обивкой, но Тэхен внезапно обрывает.

— Я пришёл поговорить.

Бета останавливается и через какое-то время указывает на пустующий диван, приглашая


сесть. Тэхен садится, рядом с ним — Мин, решивший вдруг закурить.

— О чем ты хочешь поговорить? — щелкая зажигалкой, спрашивает он.

— О нас. Почему ты предложил быть отцом ребёнка?

— Не быть же ему рождённым в неполноценной семье.

— Скажи правду, — поджимает губы омега и опускает голову, переходя на шёпот. —


Пожалуйста.

Юнги закуривает, выпуская из лёгких дым в противоположную от Кима сторону,


подперев рукой голову.

— Это одна из причин, по которой я согласился на такое, — хрипит. — К тому же, мы


были друзьями в прошлом.

Тэхен соглашается, от волнения кусая подушечку большого пальца.

— Понятно, — выдыхает он пустым голосом, вставая и направляясь к двери.

179/195
Юнги не должен видеть его слезы.

— Есть ещё одна причина, — вдруг говорит бета, заставляя давящего в себе рыдания
омегу в ожидании замереть. — Я долго не мог понять этого, потому что однажды ты
разбил мое сердце. А сейчас мне снова начинает казаться, что оно бьётся только для
тебя. Я люблю тебя.

Тэхен не выдерживает, разрыдавшись в голос, и бросается в распростертые объятия.


Юнги нежно гладит его по русым волосам, зарываясь в них пальцами, и наконец может
вдохнуть этот запах спелой и немного кисловатой вишни.

Всё имеют право на счастье...

Примечание к части

Я вернулась. Прошу прощения за задержку, на то есть ряд причин: Во-первых, я


исправляла оценки и в итоге стала хорошисткой, во-вторых, домашние обстоятельства, в-
третьих, я думаю, из вас многие знают о неприятной новости.

Ошибки в ПБ, очень жду отзывы. Эх, я так и не дождалась одного плюсика до 300. Но все
равно спасибо, что Вы читаете меня. Простите, что не отвечала на отзывы. В следующий
раз постараюсь ответить на каждый. Все с Наступающим Новым годом!

180/195
Часть 24
— Этот халат делает тебя ещё больше сексуальным, — Чонгук завязывает вокруг талии
омеги узел и с удовольствием наблюдает, как Пак тут же начинает поправлять
съехавшую с плеча махровую ткань.

— Потом налюбуешься, а то опоздаешь, — Чимин толкает альфу на диван, заставляя


сесть и с интересом смотреть, что тот будет делать дальше, и удобно устраивается на
его коленях, ловко застегивая пуговицы на белоснежной рубашке. — Почему ты решил
надеть кожаные штаны? Обычно ты ходишь в смокингах.

— Хочу разнообразия в жизни...и в сексе, — заявил полностью расслабленный альфа,


расположив свои руки на бёдрах Пака.

— Имей совесть, у меня задница болит с того момента, как ты отымел меня на столе, —
буркнул Чимин. — Между прочим, это произошло совсем недавно. Если мы будем делать
это каждый день, боюсь, я вообще ходить не смогу.

— Не волнуйся, я тебя не принуждаю, — улыбается Чонгук и тянет к уху омеги, томно


шепча. — Пока ты сам не захочешь.

— Ой, время как поджимает! — ехидно улыбнулся омега, быстро меняя тему.

— Я не хочу никуда идти, — протяжно вздохнул Гук, вдруг роняя голову на вновь
оголившееся плечо Чимина. — Меня все это достало. Будут задавать одни и те же
вопросы, на которые я, наверное, уже сто раз давал ответ.

— Тебе надо взять отпуск. Ты слишком многое на себя берёшь. Кстати, когда в
последний раз ты брал отпуск? — Чимин гладит его по волосам и спине, понимая,
насколько трудно приходится человеку, находящемуся на пике своей популярности.

— Года полтора назад. Кажется, тогда я отдыхал на Майями.

— Вот-вот. Почему бы тебе не отдохнуть пару-тройку недель от постоянных камер и


съёмок?

— Думаю, ты прав. В последнее время я слишком сильно устаю, — согласился Гук,


обнимая омегу за талию. — Я даже своих стилистов послал домой, чтобы не мельтешали
перед глазами.

— Думаю, скоро они тебе и не нужны будут, ведь одевать тебя буду уже я, — воскликнул
Пак. — Пусть и не так роскошно, как привыкли все видеть, зато просто и стильно.

— Хах, как скажешь, малыш.

Через полчаса Чонгук все-таки покидает омегу. Чимин следит через окно небоскреба за
тем, как альфа садится в машину и уезжает. Пак удобно устраивается на кровати, ища
181/195
глазами пульт от просто нереально огромной плазмы, а, когда находит, листает каналы,
ища необходимый. Обычно Чимин не любил смотреть или слушать интервью, считая это
дело занудным и неинтересным, но теперь, когда в нем участвует Чонгук, почему-то
пробуждается интерес.

До начала осталось где-то десять минут. Пак отправляется на кухню и находит в буфете
тарелку с печеньями. Вот только не дотягивается.

— Чтоб того, кто повесил буфет высоко! — скрипнув зубами, Чимин берет стул и наконец
достаёт до вкусняшки, облизываясь.

Куда интереснее смотреть телевизор, когда под боком какая-нибудь еда. А ещё лучше
тёплый чай с сахаром или же какао. Чимин ложится на теперь свою законную половину и
признает, что в такой кровати он точно будет просыпаться с хорошим настроением и
бодрым.

Квартира у Чонгука большая, кухня соединена с залом, просторная спальня и ванная, в


которой, оказывается, есть не только душевая, но и ванна. Омега даже удивился, не
найдя золотого унитаза или раковины, но остался довольным увиденным. Расцветка
радовала глаз, просторность позволяла свободно дышать и чувствовать некую
вольность, лёгкость.

Развалившись, Чимин укрывается одеялом, откидывая почти высохшие волосы назад.


Вот на экране появляется заставка какого-то шоу, название которого Пак даже не
запоминает, потом ведущий средних лет с энергичным голосом и яркими глазами. Пару
минут он рассказывает о сегодняшнем дне, подтягивая к просмотру зрителей.

— Сегодня нас посетил известный актёр, снявшийся во многих дорамах, Чон Чонгук!

Альфа выходит в поле зрения камер, обворожительно улыбаясь, фанаты закричали,


аплодируя, и не сразу успокоились.

— Расскажите нам о новой дораме, в которой Вы снимаетесь.

— В дораме «Весеннее утро» рассказывается о самом обычном омеге, повстречавший на


редкость холодного и замкнутого альфу. В дораме ярко выражена проблема
взаимодействия между персонажами, которую нужно преодолеть. Но все дело в том, что
один из главных героев не стремиться стать ближе с окружающим миром.

— Сложно ли играть такую роль?

— Бывают моменты, когда тяжело войти в роль, — ответил Чонгук. — Но я справляюсь.

— Есть ли у Вас проблемы с коллегами?

— Мы дружны. Правда я не настолько разговорчив с актёрами, в отличие от работников


киностудии.

182/195
— Кстати об этом. Недавно Вы были замешаны в скандал. Это как-то связано
с тесным общением с Вашими коллегами?

— Да, но я не вижу в этом причин для беспокойства.

— Однако фанаты возмущены новостями о Ваших отношениях с одним из коллег.

— Значит их это пугает? — прищуривает глаза Чон, заставляя присутствующих


поежиться. — Но не нужно забывать, что и у меня должна быть своя личная жизнь. И я
искренне рад, что повстречал своего истинного. Да, вы не ослышались. Пак Чимин — мой
истинный, предназначенный. И я люблю его сильнее жизни, — Чонгук встаёт со стула и
тепло улыбается. — Я знаю, что сейчас он смотрит эту передачу и улыбается.
Пожалуйста, мои любимые фанаты, не давите на него и не накручивайте себя. Все мы
имеем право на счастье.

Чимин пищит в подушку, весь красный и смущенный, но счастливый. Как же приятно


чувствовать, что тебя любят.

Когда Чонгук возвращается, скидывая с себя пальто и туфли, омега встречает его мягкой
улыбкой и тёплыми объятиями. Альфа нежно касается его губ, увлекая в поцелуй,
кладёт руки на его бедра.

— М-м-м, кто-то стырил с верхней полки мои любимые печеньки, — почувствовал он на


чужих губах вкус шоколадной крошки.

— Я нервничал перед началом интервью. Честно, было неожиданно, я не думал, что


ведущий будет задавать вопросы о нас.

— Никого не должна заботить наша личная жизнь. Я просто поставил на место


нетизенов. Возможно, некоторые возненавидят меня за такое заявление, но мне уже как-
то все равно, — выдыхает ему в шею Чон, проверяя губами метку, а потом отстраняется,
ехидно улыбаясь. — Ох, малыш, моя спина так болит, так ноет. Не хочешь сделать мне
массаж?

— С превиликим удовольствием, — произнёс Пак, направившись в спальню и поманив


Чонгука пальчиком.

Чону нравится такая перспектива. Он следует за омегой, ослабляя галстук, нетерпеливо


расстегивая пуговицы на своей рубашке и пряжку ремня. Чимин уже ждёт его в постели
и просит лечь на живот, что альфа и делает, подкладывая под голову руки. Омега
седлает его, сначала невесомо проводя ладонями по гладкой коже спины, после
растирая её, понемногу начиная разминать, похлопывать.

— Мн, — Чонгук блаженно прикрыл глаза и растянул губы в улыбке, наслаждаясь


ощущениями, которые дарит ему омега.

Пусть сначала движения кажутся неумелыми, Чимин постепенно обретает уверенность в


своих действиях и начинает массировать шею и плечи альфы. Халат спадает уже с обоих

183/195
плеч и виснет, мешаясь, но как-то уже все равно. Свет Луны отражается на ключицах,
коленях, освещает погруженную во мрак комнату, создавая свою атмосферу.

Чимин заканчивает делать массаж и аккуратно спрашивает:

— Чонгук, ты спишь? — однако Чон не ответил, так как уже давно пребывал в царстве
снов, и омега, улыбнувшись сонно, зевнул и поцеловал его в щеку.

Пак повернулся к нему спиной и укрыл ноги одеялом. Вырубился сразу, то ли от


усталости, то ли потому, что отныне спит не один. А потом, как бы невзначай, Чонгук
подтягивает его к себе, обнимая, и утыкается носом в шею омеги, снова закрывая глаза.

***

Утро встречает радостными лучами солнца. Для кого-то это утро кажется самым лучшим
в своей жизни, для кого-то — обычным. Сокджин не спит с пяти часов. Вчера его долгое
время мучила бессонница, хотя тело болело и была сильная усталость. Обычно при таких
случаях человека тянет спать, чтобы набраться сил, но Джин был слишком глубоко в
своих беспокойных мыслях, что они и стали основной причиной его бессонницы. Заснуть
он смог только к двум часам ночи, когда уже совсем утомился, но и спал недолго,
просыпаясь полностью разбитым. До этого он неотрывно смотрел в экран телефона,
непонятно чего ожидая. Сообщения, звонка? От кого? От Намджуна, который,
наверняка, ещё не пришёл в себя, который спит безмятежно. Если бы он очнулся, Джину
позвонили бы. Но телефон глух. Иногда в глазах загоралась надежда после оповещения
о каком-нибудь уведомлении. Реклама, обновления, но не сообщение от заученного
наизусть номера телефона. Джин сдаётся. Напрасно ждёт невозможного. Он
подтягивается с кровати и идёт заваривать себе кофе. Всё тело ноет, голова
раскалывается, начинает складываться ощущение, что он болен. Болен Синдромом
безответной любви.
Вместо нескольких секунд, он размешивает сахар около семи минут, снова уходя в
собственный астрал, не замечает, как слабеют его пальцы и выплескиваются на руку
горячие капли напитка.

Раздается звонок в дверь. Сокджин в недоумении поднимая голову, выглядывает в


коридор.

— «Чимин вещи что ли какие-то забыл?» — он плетется к входной двери, по привычке не


смотря в глазок, и задерживает взгляд на своей опущенной на ручке ладонь, мешкается.

Но открывает, даже не подозревая о том, кто стоит за дверью.

— Привет, — Намджун виновато улыбается, глядя на опухшее и удивлённо лицо


Сокджина.

Джин не верит ни глазам, что увидели альфу, ни ушам, что услышали его баритон. Он
стоит в оцепенении, пытаясь понять, мерещится ли ему все, что происходит на его
глазах. Но Джун стоит, опираясь плечом о дверной косяк.

184/195
— Пропустишь? — спрашивает он, вдруг поднимая подол больничной рубашки, показывая
на бинты, обвязанные вокруг его живота.

Джин моргает, возвращаясь в реальный мир, и пропускает альфу внутрь.

— Почему ты здесь? Мне никто не сообщал, что ты пришёл в себя.

— Я сбежал...чтобы увидеть тебя, — произнёс альфа, осторожно присаживаясь на


диван. — Если бы кто-то из врачей узнал о моем состоянии, они меня минимум через
неделю отпустили бы домой.

— Зачем? — хватаясь за голову, говорит Джин. — Ты понимаешь, что подвергаешь себя


опасности?! Ты встал, хотя тебе не велели!

— Я уже говорил, что пришёл сюда только ради тебя. Мне рассказали, что это ты
позвонил в скорую и долгое время сидел со мной в палате. Я чувствовал твоё
присутствие, слышал твои слова. Да, я мог позвонить или написать, но это не имело бы
никакого смысла. Я хотел поговорить с тобой, сказать тебе в лицо, что я чувствую к тебе,
а все эти печатные сообщения... Какой в них прок?

— Почему сейчас? Ты мог бы прийти, когда тебя выписали из больницы. Я не понимаю


ничего, думая о том, что ты сбежал из больницы с дырой в животе и пришёл ко мне, —
отчаянным и сорвавшимся голосом прошептал омега, чувствуя, как подкатывает к горлу
ком.

— Пожалуйста, прости меня, — произнёс альфа. — Я долго не мог разобраться в себе. Я


боялся, что друг для друга мы не будем больше, чем коллегами. Я отвергал тебя по этой
причине, но, в конце концов, понял, что ты просто так не сдаешься. Джин-и, милый,
люблю я тебя. Ради этих слов я решился пройти столько километров, чтобы увидеть тебя
и сказать, что не могу существовать без тебя.

Омега растерялся, не ожидав такой речи от недавно проснувшегося альфы. Намджун


смотрит на него умоляющими глазами и улыбается, вдруг беря его лицо в свои ладони.

— Ты плачешь, — утверждает он, размазывая пальцем скатившуюся с щеки слезинку.

— Потому что ещё немного, и я бы перестал верить в то, что когда-нибудь услышу эти
слова, — воскликнул Сокджин, разрыдавшись в голос.

Он не забывает о ране альфы и аккуратно обнимает его за шею.


Намджун целует его за ухом и гладит по спине с чувством выполненного долга.

Теперь все будет хорошо. Сокджин не будет больше лить слезы из-за него, а Намджун
постарается не делать ошибки, что однажды уже совершил.

***

185/195
Чонгук слыл в семье ранней пташкой, потому что просыпался и вставал рано.
Сегодняшний день не исключение. Стоило открыть глаза и призадуматься о том,
насколько сильно затекла его рука, как находит у себя под боком сопящего омегу. Тот
спит, прижав руки к груди и согнув ноги в коленях, и жмется к альфе, удобно
расположив голову на его вытянутой руке. Чонгук приподнимает уголки губ,
рассматривая его, и проводит свободной ладонью по его волосам.

— «Ей богу, спит, как котенок, и умиляет одним своим видом», — Чон целует омегу в
открытый лоб и, осторожно встав с постели, дабы не разбудить, укрывает его сползшим
на пол одеялом.

На часах семь утра. Воскресенье. Пройдя на кухню и вычеркнув вчерашний день на


прикленном к стене календаре, Чонгук залезает в холодильник, думая, чтобы
приготовить. Готовить он любил, да только кроме его самого приготовленную руками
альфы стряпню никто и не ел. Хочется удивить Чимина своими кулинарными
способностями и научить его готовить хотя бы простые блюда, а то пропадёт.

Выбор пал на рис с яйцом по-китайски. Чонгук уже давно не готовил такое, кажется, со
времен его последнего визита в Пекин на фансайн. Блюдо не сложное, но вкусное,
Чимину должно понравиться. Потом альфа умылся, прочитал последние новости, сделал
зарядку и посмотрел на часы. Уже девять часов.

Чонгук на цыпочках зашёл в спальню, нависнув над спящим омегой, обнимающим его
подушку, и убрал с лица его волосы.

— Малыш, Чимин-а, котенок, просыпайся, — он провел пальцем по пухлой щеке, ласково


целуя в висок.

— Мн, — Пак затрепетал ресницами, не хотя открывая глаза. — Гук-а?

— Доброе утро. Хорошо спалось?

— М-м-м, да. Вчера ты заснул раньше меня.

— Потому что твои руки творили чудеса, — произнёс Чонгук, наклоняясь и целуя Чимина
в раскрытые губы.

— Подожди, я зубы не чистил, — Пак отвернул голову и принюхался. — Что это за


приятный запах?

— Наш завтрак. Я не был уверен в твоих предпочтениях, поэтому приготовил то, что
обычно люди едят, — ответил Чонгук, и только сейчас Пак заметил, что на альфе надет
фартук.

— О, ну, тогда я побежал умываться. Уже хочется кушать, — Чимин соскочил с кровати,
поправляя на теле больших размеров халат, и направился в ванную, откуда вышел спустя
пять минут в футболке и домашних шортах, которые прихватил собой, когда пошёл

186/195
умываться.

— Приятного аппетита, — он сел за стол напротив Чонгука, который, оказывается, до его


прихода даже не притрагивался к тарелке, решив позавтракать вместе. — Вкусно! —
воскликнул омега, с восхищением посмотрев на довольно улыбающегося альфу. — Это
очень вкусно, Чонгук!

— Раз так, то я готов готовить для тебя всегда, — ответил восхваленный Чон.

— Гук-а, ты не против немного поучить меня готовить? — Чимин впервые строит


щенячьи глазки, но эффект сработал с первой попытки.

— Да хоть прямо сейчас! — воодушевленно пробормотал альфа. — Но при одном


условии.

— Каком?

— Будешь кормить меня с ложечки, — провел языком по своим губам альфа, и Чимин
задумчиво изгибает брови, и кивает.

— Ладно, только руки не распускать.

Они не спеша доедают свой завтрак, моют посуду и Чимин с интересом поглядывает на
то, как Чонгук подготавливает инструменты для готовки: доску, ножи, различные миски.

— Что мы будем готовить? — спрашивает омега, не имея ни малейшего понятия.

— Давай заглянем в меню. Как насчёт хе из рыбы? — предложил альфа.

— Я очень давно не ел рыбу, так что я совсем не против, — ответил Чимин, улыбаясь
глазами.

— Хорошо, тогда надо достать рыбу и овощи.

Чимин кивает и залезает в морозилку, пока Чонгук достаёт и моет овощи.

— Гук-а, рыба...она примерзла! Я никак не могу её вытащить! — пыхтит Пак, начиная


злиться.

Он смог открыть отсек, но отодрать лёд от рыбы, или даже наоборот, все никак не
получалось.

— Давай помогу, — Чон аккуратно отстраняет руки омеги и сам берётся за рыбу. — Вот
так. Её надо положить под горячую воду, быстрее оттает. Мы можем пока нарезать
овощи.

Чимин растерянно кивает поглядывая то на нож в своей руке, то на лежащий на доске


огурец. Нет, резать он умеет, просто непривычно.

187/195
— Овощи нужно нарезать соломкой, малыш, — альфа появляется словно из ниоткуда,
пугая омегу, и кладёт свои ладони поверх его. — Вот так нужно резать, — аккуратными,
но уверенными движениями они совместными усилиями режут овощи.

Грудь Чонгука прилегает к омежьей спине, его голова покоится на хрупком плече, а на
щеке чувствуется его дыхание. Чимин вынужден признать, что это классно вот так вот
стоять и делать что-то вместе.

Рыбу Пак нарезает уже без помощи альфы, затем Чон добавляет уксуса и ставит под
гнёт, чтобы рыба дала сок.

— Что дальше?

— Подождём полчаса, — ответил альфа, обнимаю омегу сзади. — Предлагаю заняться


кое-чем, пока готовится.

— Ох, Чонгук, только не снова! Мне все ещё не комфортно сидеть, — возмутился Чимин.

— А я не о сексе, а об...этом! — Чонгук внезапно начал щекотать Пака, от чего тот тут же
начал изворачиваться и громко смеяться, пытаясь спастись.

Омега дёргается, щекочет в ответ, но не получает нужной ему реакции.

— Вот же толстокожий, блин! Ай, хватит! У меня уже живот болит... От смеха?!

Оставшееся время они посвящают коротким, но частым поцелуям лёжа на диване в


объятиях друг друга. Затем Чимин добавляет к рыбе овощей и, Чонгук снова ставит на
плиту. Как раз время пришло к обеду. Чимин остался доволен своей первой готовкой,
хоть и переборщил в конце с солью. За удачно приобретённый навык альфа благодарит
за вкусный обед.

— За свои старания, малыш получит награду, — Чон загадочно шепчет на ушко, обвивая
талию Чимина руками.

— И какую же? — усмехается Пак.

— Увидишь. В нашей спальне.

Примечание к части

Воть так воть.

188/195
Часть 25
— Мы так не договаривались! — воскликнул Чимин, звякая наручниками, плотно
сомкнутыми на его запястьях. — Зачем ты приковал меня к изголовью кровати?

— Сегодня я буду твоим монстром под одеялом, детка, — заявляет Чонгук, накрыв омегу
и юркнув под одеяло. — Тебе нужно будет только лежать и отвечать на мои ласки.

— Хорошо, но откуда ты взял меховые наручники?

— Купил в секс-шопе, а что? — пожал плечами альфа.

— Они жёлтые.

— Мой любимый цвет, — улыбнулись омеге, начиная стягивать с него штаны, щекотя
молочные бедра. — Однако у меня есть ещё один любимый оттенок

— Какой? — закусил губу Пак, почувствовав прикосновение ладони к своему животу,


который начали поглаживать.

— Цвет твоего смущённого личика, например, как сейчас, — от его слов Чимин по
привычке хочет прижать ладони к щекам, но у него не выходит, так как цепочка между
рук, прикреплена к изголовью, из-за чего омега не может опустить руки.

Омеге жарко, когда тело до груди укрыто мягким одеялом, лишь макушка Чонгука
выглядывает из-под него. Его ноги разводят в стороны, горячее дыхание опаляет бедро,
головку члена массируют большим пальцем. С уст все хотят сорваться маты, потому что
Чимин не видит, что делает Гук, только чувствует, как покрывается кожа мурашками, как
стучит его собственное сердце и тяжелеет голова. У Чимина сам по себе небольшой
даже в возбужденном состоянии, в ладонь Чонгука помещается… Оу, теперь уже и в
рот.

— Господи, предупреждай прежде, чем что-то делать! — поперхнувшись воздухом,


выдаёт омега.

Его ноги крепко держит альфа, чтобы тот и рыпаться не вздумал, мягко скользит языком
по всей длине, целует головку, щекочет своим дыханием кожу. Омега выглядит
растерянным и беспомощным. Он сжимает кулаки и плотно смыкает губы, сдерживая
стон.

— Тебе приятно, малыш? — интересуется Чон, чувствуя, как дрожит под ним тело, а
потом удивлённо раздувает ноздри, когда в лёгких оседает карамель. — О боже.

— Ч-чонгук, — Чимин выгнулся, приподнимая таз, и прикрыл глаза. — Кажется, у меня


течка…

— Прошло почти три недели, — воскликнул Чонгук. — Раньше течка была каждую
неделю.
189/195
— М-м-м, сделай что-нибудь. Жарко.

Тонкий голос Пака сводит с ума, его призывно приоткрытые губы сносят крышу, а вид
помутняет рассудок. У Чонгука радужка глаз становится ещё темнее, чем обычно, он
срывает одеяло, наваливаясь на Чимина и припадая губами к его губам. Омега стонет из-
за блуждающих по его телу рук, мокрого и страстного поцелуя, языка альфы,
переплетающегося с ним. Он намок, но по-прежнему связан и обездвижен. Так хочется
ощутить внутри себя Чонгука.

Альфа выдыхает, судорожно снимая с себя майку, и впивается в его губы, кусая
поочерёдно верхнюю и нижнюю, отстегивает руки омеги от пушистых наручников. Пак
хнычет, как маленький ребёнок, обнимая Чонгука всеми конечностями. Он делает резкий
толчок. Его внезапный прилив сил удивляет альфу, который уже лежит на спине, а над
ним склоняется дрожащий всем телом от предвкушения Чимин.

— Мне так жарко, Чонгук-а, — всхлипнул омега, проезжаясь задницей по внушающих


размеров стояку, изводя и себя, и альфу, заставляя того буквально скулить от трения их
промежностей. — Прости, я ничего не могу поделать. Моё тело… Ах, я не могу. Я так
хочу тебя.

У Чонгука в голове маты на всех языках мира, потому что омега над ним так затраханно
выглядит, хотя они даже не приступали. Чонгук готов с позором спустить в штаны от
одного его вида.

Мягкий поцелуй в ухо. Чимин вдруг решил доминировать, даря альфе ласки своих
нежных, как перышки, пальчиков, скользящих по тяжело вздымающейся груди. Пак
наклоняется к лицу альфы, щекотя кончиками волос покрасневшие от возбуждения
ланиты и лоб, туманным взором замечает еле проступающие волоски на его бодбородке
и начинает покусывать шею. Чонгук хмыкает, наслаждаясь неумелыми ласками любимого
омеги. Он позволяет ему на какое-то время почувствовать себя его властным
покровителем. Но ненадолго. Альфа любит, когда подчиняются ему. Он сжимает руками
упругие ягодицы и вторгается двумя пальцами в нутро омеги. Чимин вскрикивает и
давится собственным стоном, выгибаясь. Пальцы умело оглаживают сжимающие их
стенки, растягивают их, толкаются глубже, до костяшек, и ищут эрогенную зону. Затем
пальцы его покидают, а смазка обильно начинает вытекать из сжимающееся дырочки.
Чимин даже вздыхает, почувствовав пустоту. Но она снова заполняется тремя пальцами,
от чего расширяются в немом крике глаза, благо обилие смазки делает проникновение не
сильно болезненным. Чимин скукоживается, постанывая и всхлипывая от сладкой боли.
Его ноги становятся тяжёлыми и ватными, начинают дрожать и еле удерживают Пака
над Чонгуком. Чимин оказался в ловушке. Он был уверен, что оседлав Чона, заключил его
в свою клетку, но на деле он сам оказался в собственных сетях. Чонгук давит на его
спину рукой, и их грудные клетки прижимаются друг к другу, из-за чего омеге
приходится оттопырить пятую точку, в которую альфа с наслаждением проникает
пальцами.

— Твою мать, Гук, я больше не могу! — Чимин распадается на молекулы, вцепившись в


плечи альфы, и с протяжным, долгим стоном забывается в оргазме.

190/195
— Ты испачкал меня, — усмехается Чон, кивая на белесые капли на своём животе. — Так
сильно понравилось, как поработали мои пальцы?

— Это ты перестарался, — вымученно пробубнил омега, ощутив, как аккуратно и


медленно выходят из его тела. — А вообще, я хотел все сделать самому.

— Что именно? — подозрительно сузил глаза альфа и ухмыльнулся.

Чимин покраснел и нерешительно произнёс:

— Я хотел…попрыгать на твоём члене, — но поспешил оправдаться, чувствуя как ужасно


стыдно становится перед Чонгуком. — Просто, когда ты во мне, то постоянно двигаешь
бёдрами. А это большая нагрузка на поясницу. Я видел, как ты по утрам наносишь
обезболивающую мазь.

— Весьма весомый аргумент. А то мне начало казаться, что я недостачно хорошо


удовлетворяю тебя, — Чонгук приподнимается на локтях, поглаживая смущённого омегу
по щеке, потом оставляет на ней короткий поцелуй. — Я не буду помогать тебе, сделаешь
все сам.

Чимин теряет уверенность в своих действиях. Теперь он не уверен, что сможет сделать
все самостоятельно, отчего у омеги начинают дрожать руки. Он сглатывает и медленно
оттягивает резинку чужих шорт, вдруг краснея и отворачиваясь. Чонгук не надел нижнее
белье. Альфа лишь улыбается, призывая продолжить, и Чимин, сглотнув, с горящими
щеками, стянул с него шорты. Ладно, по крайней мере ему не придётся растягивать себя,
ведь успел поработать альфа. Омега снова садится на Чона, заводя руку за спину,
находя его пульсирующий член. Он аккуратно, с некой боязнью приставляет его ко входу,
разводя одну из ягодиц свободной рукой. Одно дело, когда тебе только нужно
расслабиться и позволить другому человеку вонзиться в тебя, другое, когда приходится
самому насаживаться. На такое не каждый сможет решиться.

Чимин медленно вводит в себя головку, закусывая нижнюю губу, чувствуя, как все его
тело сводит судорога от новой волны возбуждения. У Чонгука руки по швам, хотя альфа
и порывается помочь омеге, утешая нежными словами. Он видит, что Пак боится, но
продолжает понемногу насаживаться на его член.

Наконец омега садится полностью замирает, привыкая к ощущениям, опирается на руки,


а те в свою очередь на живот Чонгука.

— Ты хорошо справился, малыш, — вот теперь Чонгук больше не может бездействовать,


нужно поддержать омегу. — Ты смог, ну, не хнычь, — он оглаживает ладонями его
ладошки, поднося каждую к своим губам и целуя нежно.

Чимин растерянно улыбается и не смело пробует привстать и снова сесть. Тяжело,


больно, но терпимо. К тому же, Чонгук, как не хочешь, а все равно решает помочь,
приподнимая бедра, помогая омеге насадиться.

191/195
Поначалу Чимин справлялся, доставляя и себе, и альфе наслаждение, но в какой-то
момент прекращает двигаться, ссылаясь на усталость. У обоих взгляды затуманены
пеленой возбуждения. Они нервно и часто дышат, глядя друг на друга с желанием.
Чонгук поглаживает пальцами чужую шею, нащупывая пульсирующую метку, которую сам
и оставил. Чимин кладёт голову ему на грудь, расслабляясь. Нежные поглаживания
чужих пальцев по взмокшей спине будоражат кровь. Чон лениво мнет ягодицы Пака, а
потом в его голове появляется мысль и озорная улыбка появляется на его лице. Он
начинает толкаться резко и неожиданно в омегу, что тот не сдерживает удивлённого и
громкого стона и закатывает от волны удовольствия глаза.

— Ты так глубоко-о-о, — промямлил омега сквозь стон, теряя связь с реальностью.

С губ так и срывается «ещё, ещё, ещё», по коже скатываются мелкие капли пота и
смазки. Слияние двух тел — самое прекрасное явление. И оргазм настигает их
одновременно. Густые потоки спермы обволакивают горячее нутро омеги, и тот,
излившись, обессиленно падает в объятия альфы.

Несколько минут они приходят в себя, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— Боже, — Чимин смеётся, приподнимаясь и разводя одну ягодицы, чувствуя, как что-то
вязкое вытекает из него, мягко произносит. — Ты кончил в меня.

Чонгук испуганно расширяет глаза, только сейчас осознав смысл его слов.

— О нет, я не хотел. Ты можешь забеременеть, — ему очень не хотелось повторять


ошибку дважды.

Чимин точно возненавидит его, потому что в их планы не входило зачать ребёнка, ведь
они даже не помолвлены.

— Ну и пусть, — на удивление спокойно выдаёт омега. — Я готов носить нашего ребёнка


под сердцем, потому что буду любить его так же сильно, как тебя.

— Чимин, — Чонгук берётся за его острый подбородок и приближается к его


приоткрытым в вопросе губам. — Пожалуйста, скажи, что ты сейчас не шутишь.

— Нет, конечно, я серьёзно, — хмурит брови Чимин, не понимая, почему Чонгук вдруг
начал себя так вести, в омеге вдруг посеялись сомнения, и, облизнув пересохшие губы, он
спросил дрожащими голосом. — Ты не хочешь, чтобы у нас был ребёнок? Чтобы мы были
семьёй?

— Нет! — воскликнул Чонгук, вдруг подрываясь с кровати и обнимая омегу за талию,


упав перед ним на колени. — Я очень хочу. Просто я боялся, что ты окажешься
неготовым к тому, чтобы мы стали семьей.

— Глупый альфа. Как ты мог подумать, что я могу шутить на такую тему? — обиженно
произнёс Чимин, смаргивая непрошеные слезы.

192/195
— Малыш, прости меня, пожалуйста. Сдуру ляпнул, не подумав, — Чонгук
приподнимается с колен, беря лицо Чимина в свои дрожащие от волнения руки и целует.
— Я очень хочу, чтобы у нас был малыш. Чтобы он был похож и на меня, и на тебя. Чтобы
мы заботились о нем.

Чимин прикладывает руку к животу, представляя, как он с каждым месяцем будет


становиться все больше и круглее, как будет развиваться в нем его с Чонгуком чудо.

— Ты правда так считаешь? — спросил омега, на что Чон уверенно кивает, и


прижимается к нему, обхватив руками туловище. — Боже, ты просто не представляешь,
как я люблю тебя, Чонгук.

— А ты не представляешь, сколько мне потребовалось времени и сил, чтобы стать тебе


тем, кого ты смог полюбить, — улыбается альфа, разделяя с омегой одно тепло на двоих,
потом смотрит на его лицо и смахивает с чужих щёк капельки слез. — И я тебя люблю,
малыш. Пожалуйста, оставайся со мной всегда.

***

— Ну, что я могу сказать, — Хосок поправляет круглые очки, делая самый строгий вид,
отчего его пациент и его близкий замерли в ожидании, но потом он не смог сдержать
улыбки. — Ты беременный, Чимин.

— Ты уверен? — на всякий случай интересуется Пак.

— Если не веришь, то купи в аптеке тест, — хмыкает Хосок. — У тебя увеличена матка, а
это только доказывает, что через несколько месяцев ты будешь ходить с большим
животом.

Чимин счастливо улыбается и поворачивает голову в сторону Чонгука, который от


радости прижал руку к сердцу, подхватил своего омегу на руки и начал кружить с ним по
всему кабинету.

— Эй, вы мне там шкаф с медикаментами не снесите! — смеётся бета, искренне


счастливый за молодую пару.

Как оказалось, Чимин уже на третьей неделе, цикл течки ещё, конечно, не пришёл в
норму, но период увеличился с одной недели до трех — это тоже результат. Хосок
доволен. Ещё какое-то время назад Чимин сидел у него на койке, отрицая что Чонгук не
его пара, а сейчас располагается близко к нему, называя его своим альфой.

— Итак, я поздравляю вас с прекрасным событием, но, — проговаривает Хосок, Чимин и


Чонгук садятся обратно на свои места, навостряя уши. — Так как во время беременности
понижается уровень иммунитета, советую есть поменьше жирной пищи, отказаться от
кофе и крепкого чая и избегать переутомления.

— Но нам от силы всего три недели, — произнёс омега. — Не хочу так рано уходить в

193/195
декрет.

— Ну, твоя работа в принципе не несёт большой физической нагрузки, — задумчиво


ответил бета. — Думаю, первые три месяца ты можешь спокойно работать.

— Я не дам ему перенапрягаться, — уверенно заявил Чонгук, обнимая Пака со спины.

— Очень на это надеюсь. И кстати, сексом можно заниматься, но аккуратно. Первые три
месяца лучше воздержаться, так как плодному яйцу после имплантации требуется время
для укрепления.

Пара кивнула в знак понимания. Чимин приложил руку к животу и застенчиво улыбнулся,
Чонгук поцеловал его в висок.

После того, как они вернулись из больницы в квартиру, Чимин над чем-то задумался, что
не скрылось от глаз альфы.

— Что-то случилось? — он присаживается рядом с омегой на диван, приобнимая его за


плечи.

— А? Ну, — Пак начал нервно теребить свои пальцы, поджимая губы. — Ты уже знаком с
моими родителями. Они не против, чтобы мы были вместе. Но, как насчёт твоей семьи?

— Я ничего им не говорил на самом деле, — вздохнул альфа. — Они в курсе наших


отношениях, но того, что ты беремен — нет.

— Я им не понравлюсь. Они подумают, что я легкодоступный, раз позволил случиться


зачатию, — промямлил уж слишком неуверенно омега, Чонгук впервые видит его таким
растерянным.

— Всё будет хорошо. Они поймут все сразу, как только увидят нашу любовь, — Чонгук
обнимает со спины, положив голову на плечо Пака. — Недавно родители позвонили мне.
Они хотят, чтобы мы пришли в гости, чтобы узнать тебя получше.

— Никогда не думал, что знакомство с родителями будет пугать меня больше, чем роды,
которые ждать ещё девять месяцев, — Чимин издал смешок, тёплые объятия согревали
его не только снаружи.

— Я не брошу тебя, даже если весь мир отвернется от нас, — альфа разворачивает
омегу к себе лицом, усаживая его к себе на колени.

Чимин скрещивает ноги у него на пояснице, руки — на шее и зарывается носом в плечо. В
таком положении они находятся не больше получаса, обмениваясь теплом и запахом,
потом целуются долго и тягуче, желая быть как можно ближе к друг другу.

— И я никогда не оставлю тебя, Чонгук, — прошептал Чимин, растворяясь в чужих


объятиях.

194/195
***

— Почему я должен надеть это? — указав пальцем на кожаные штаны, что сейчас
держал Гук в руках, брезгливо отозвался Чимин. — Я же в них кое-как влезу, и ткань
задницу будет обтягивать.

— А, по-моему, они будут красиво смотреться на тебе. Папа любит, когда у омег красивая
фигура, тебе это только в плюс пойдёт, — ответил Чон и протянул штаны Паку, взглядом
требуя, чтобы тот их надел.

— Ох, ну ладно. Но, если что, я скажу, что это ты заставил меня так одеться, —
пробубнил Чимин, все-таки решив надеть кожаные штаны. — У отца твоего какие
предпочтения?

— Ему нравятся маленькие симпатичные омежки, как папа.

— Эй, я не маленький! Это ты просто слишком высок.

— Ну да, конечно, — усмехается Гук, трепля надувшегося омегу по голове.

— Чон Чонгук, ну, погоди!

Чимин хватает лежащую на кровати рубашку, явно желая ею отлупасить непутевого


альфу. Чонгук, смеясь, убегает на кухню.

Обрести свое счастье может каждый. Только нужно дождаться момента и успеть крепко
ухватиться за него. После чёрной полосы наступает белая. Конечно, они чередуются, но
куда приятнее переживать радости и невзгоды с любимым человеком, чем одному. Когда
есть тот, кто тебя ждёт, кто за тебя волнуется и готов заступиться. Сейчас Чимин может
с уверенностью сказать, что он счастлив.

Примечание к части

Последняя глава далась мне очень тяжело. Знаете почему? Потому что она является
заключительной. Моей целью было передать мысль, что счастье бывает у каждого. И
мне, на самом деле, очень трудно расставаться с этим фф. Я хотела раскрыть чигуков,
получилось ли у меня, вы решите сами. Спасибо за тёплые и мотивирующие отзывы, они
очень помогли мне не упасть носом. Ваша поддержка поднимает мне настроение, отчего
хочется все больше и больше писать. Каждое ваше слово будто прибавляет дню света и
позитива. Мне грустно расставаться с фанфиком, но я счастлива. Поэтому продолжу
стараться и радовать вас новыми идеями. Конечно, трудно, но, уверена, что благодаря
вам, я справлюсь. Спасибо за поддержку после каждой главы. Очень жду отзывов, хочу
услышать впечатления, плюсы и минусы этой работы. До новых встреч!)))

195/195