Вы находитесь на странице: 1из 296

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ


ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«САМАРСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ АКАДЕМИКА С.П. КОРОЛЁВА»
(САМАРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ)

На правах рукописи

Климанова Ольга Валериевна

ДОСУДЕБНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ: ПРАВОВАЯ


ПРИРОДА, ДОГОВОРНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ И ПРОБЛЕМЫ
КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

12.00.09 - Уголовный процесс

Диссертация на соискание ученой степени


кандидата юридических наук

Научный руководитель:
Лазарева Валентина Александровна,
доктор юридических наук, профессор

Самара – 2017
2

Оглавление
Введение…………………………………………………………………………... 3
Глава 1. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве в уголовно-
процессуальном праве России и зарубежных странах ………………….……... 16
§ 1. История и особенности современного правового регулирования и прак-
тики применения аналогов института досудебного соглашения о сотрудни-
честве в зарубежных странах …………………………………………………… 16
§ 2. Исторические предпосылки возникновения института досудебного со-
глашения о сотрудничестве в отечественном уголовно-процессуальном пра-
ве…………………………………………………………………………………… 50
§ 3. Правовая природа досудебного соглашения о сотрудничестве как меж-
отраслевого института российского права………..…………………………...... 71
Глава 2. Договорные характеристики досудебного соглашения о сотрудни-
честве: его предмет и субъектный состав ............................................................. 92
§ 1. Стороны досудебного соглашения о сотрудничестве и иные участвую-
щие в его заключении и реализации лица……………………………………… 92
§ 2. Предмет досудебного соглашения о сотрудничестве: понятие, содержа-
ние, перспективы развития ……………………………………………………… 126
Глава 3. Квалификация преступления при заключении досудебного согла-
шения о сотрудничестве и его реализации………...…………………………… 158
§ 1. Значение квалификации преступлений в уголовно-процессуальном пра-
ве…………………………………………………………………………………… 158
§ 2. Квалификация преступления как условие заключения досудебного со-
глашения о сотрудничестве…………………………..…………………………. 175
§ 3. Квалификация преступления как элемент предмета досудебного согла-
шения о сотрудничестве…………………………………………………………. 191
§ 4. Изменение квалификации преступлений при заключении досудебного
соглашения о сотрудничестве и его реализации ……………………………… 205
Заключение……………………………………………………...………................ 230
Список литературы………………………………………………………………. 237
Приложения …………………………...………………………………………..… 272
3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность избранной темы. Появление института досудебного согла-


шения о сотрудничестве связано с внедрением компромиссных процедур в рос-
сийскую правовую систему. Целями введения этого института в российское уго-
ловно-процессуальное право были заявлены повышение качества раскрытия и
расследования наиболее сложных групповых преступлений, в частности, «заказ-
ных» убийств, бандитизма, наркопреступлений, коррупционных проявлений, с
участием лиц, состоящих в организованных группах и преступных сообществах,
за счет сокращения таким лицам уголовного наказания и распространения на них
мер государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уго-
ловного судопроизводства 1. Таким образом, досудебное соглашение о сотрудни-
честве призвано быть способом оптимизации противодействия тяжким и особо
тяжким преступлениям, совершенным в соучастии. Доминирующим методом до-
стижения поставленной цели избрано поощрение положительного посткрими-
нального поведения сотрудничающего лица.
Необходимость совершенствования методов и способов противодействия
тяжким и особо тяжким преступлениям подтверждается статистическими данны-
ми. Так, в Российской Федерации удельный вес тяжких и особо тяжких преступ-
лений в числе всех зарегистрированных преступлений в 2016 г. составляет 21,2 %
(457779), в 2015 г. – 22 % (519655), в 2014 г. – 24,3 % (525401), в 2013 г. – 24,4 %
(537 664). При этом показатели раскрываемости данных преступлений в послед-
ние годы малодинамичны и не отражают тенденций к улучшению. Так, в 2016 г.
не раскрыто 44,9 % преступлений (983355) в общем количестве зарегистрирован-
ных преступлений, из них тяжких и особо тяжких преступлений – 21,8 %. В
2015 г. не раскрыто 43,8 % (1047099) преступлений в общем количестве зареги-
стрированных преступлений, из них тяжких и особо тяжких – 22,5 %. В 2014 г. не

1
Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 485937-4 «О внесении изменений в Уголовный кодекс
Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (о введении особого порядка
вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве). Доступ из СПС «Кон-
сультантПлюс».
4

раскрыто 43,8 % преступлений (948647) в общем количестве зарегистрированных


преступлений, из них тяжких и особо тяжких преступлений – 25,4 %. В 2013 г. не
раскрыто 43 % (950325) – в общем количестве зарегистрированных преступлений,
из них на тяжкие и особо тяжкие преступления приходится 24,6 %.
Количество преступлений, совершенных организованными группами и пре-
ступными сообществами, с расследованием которых, как правило, связывают
необходимость заключения досудебных соглашений о сотрудничестве, значи-
тельно. Организованный характер носили в 2016 г. 12093 тяжких и особо тяжких
преступления, их удельный вес в общем числе расследованных преступлений
данных категорий составил 5 %; в 2015 г. – 13320 тяжких и особо тяжких пре-
ступлений, их удельный вес – 5,1 %; в 2014 г. – 13498 тяжких и особо тяжких пре-
ступлений, их удельный вес – 5,1 %; в 2013 г. – 16597 тяжких и особо тяжких пре-
ступлений, их удельный вес – 5,7 %2. Количество этих преступлений, характери-
зующихся наибольшей общественной опасностью, относительно стабильно. Это
свидетельствует о необходимости новых способов противодействия им, к числу
которых относятся досудебные соглашения о сотрудничестве.
Оценивая институт досудебного соглашения о сотрудничестве, необходимо
обратить внимание на постепенный рост уровня его применения. В 2011 г. оно
было заключено по 2969 делам (0,3 % от общего количества уголовных дел, рас-
смотренных в суде), в 2012 г.– по 2289 делам (0,25 % от общего количества уго-
ловных дел, рассмотренных в суде), в 2013 г. – по 3261 делам (0,36 % от общего
количества уголовных дел, рассмотренных в суде), в 2014 г. – по 4241 делам
(0,46 % от общего количества уголовных дел, рассмотренных в суде), в 2015 г. –
по 4543 делам (0,47 % от общего количества уголовных дел, рассмотренных в су-
де)3. Однако положительная динамика нейтрализуется несовершенством норм
Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) о
досудебных соглашениях.

2
Информационно-аналитический портал правовой статистики Генеральной прокуратуры Российской Федерации.
URL: http://crimestat.ru/analytics (дата обращения: 01.03.2017).
3
Судебная статистика. Официальный сайт Судебного Департамента при Верховном Суде Российской Федерации.
URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 25.01.2017).
5

Анализ практики досудебных соглашений о сотрудничестве и ее сопоставле-


ние с положениями закона позволяет сделать вывод о неопределенности места
этого института и противоречивости соответствующих законодательных положе-
ний в уголовно-процессуальной и уголовно-правовой системах. Кроме того, в
настоящее время сотрудничающее лицо не имеет гарантий наступления реальных
положительных последствий выполнения своих обязательств по соглашению. Во-
просы о правилах квалификации преступлений, процессуальных особенностях
квалификационных процессов и их последствий при заключении и реализации
досудебного соглашения о сотрудничестве проигнорированы в законе и не обес-
печены судебными позициями. В этой связи исследование правовой природы до-
судебного соглашения о сотрудничестве и перспектив его развития, в частности, в
свете решения вопросов о квалификации преступлений, которые являются опре-
деляющими при определении возможности заключения соглашения и его право-
вых последствий, представляется актуальным.
Степень научной разработанности темы исследования. Вопросы, связан-
ные с проблемами применения института досудебного соглашения о сотрудниче-
стве, находятся в центре внимания исследователей. Этой теме посвящены работы
Г.В.Абшилава, В.А. Азарова, А.С. Александрова, И.А. Александровой,
Н.Н. Апостоловой, Д.Т. Арабули, М.О. Баева, О.Я. Баева, А.В. Боярской,
В.М. Быкова, А.А. Васяева, Д.П. Великого, Л.В. Виницкого, К.Б. Гранкина,
И.Э. Звечаровского, О.В.Качаловой, Н.А. Колоколова, Ю.В. Кувалдиной,
В.А. Лазаревой, Н.Н. Мильтовой, И.Б. Михайловской, С.Б. Неретина,
Ю.Г. Овчинникова, А.В. Пиюка, Е.А. Погодина, Н.Ю. Редькиной, Р.Р. Решетовой,
А.Г. Ткачева, О.Н. Тисен, Р.В. Тишина, А.Г. Халиулина, А.С. Шаталова и других
авторов.
За последние годы были подготовлены диссертации, близкие по тематике к
направлению настоящего исследования: М.М. Головинским «Досудебное согла-
шение о сотрудничестве: нормативно-правовое регулирование и практика приме-
нения» (2012 г.); А.А. Ивановым «Теоретические и организационно-правовые ас-
пекты реализации института досудебного соглашения о сотрудничестве в россий-
6

ском уголовном процессе» (2013 г.); В.В. Колесник «Досудебное соглашение о


сотрудничестве сторон в уголовном процессе Российской Федерации: доктрина,
законодательная техника, толкование и практика» (2013 г.); О.А. Тертышной
«Уголовно – процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудниче-
стве» (2014 г.); Е.Л. Федосеевой «Особый порядок уголовного судопроизводства
при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве» (2014 г.),
Н.А. Дудиной «Порядок производства при заключении досудебного соглашения о
сотрудничестве как процессуальная форма деятельного раскаяния» (2015 г.),
Я.В. Лошкобановой «Обеспечение прав и законных интересов подозреваемого,
обвиняемого и потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотруд-
ничестве» (2015 г.); Р.Р. Ковалевым «Правовое регулирование досудебного со-
глашения о сотрудничестве на стадии предварительного расследования» (2015 г.)
и другие.
Опубликованные работы посвящены, главным образом, анализу понятия до-
судебного соглашения о сотрудничестве, особенностям проведения предвари-
тельного расследования и судебного разбирательства по таким делам. Основной
целью исследователей являлось выявление существа соглашения и анализ недо-
статков его законодательной регламентации. При этом за пределами внимания
остались процессуальные аспекты квалификации преступлений при заключении
досудебного соглашения о сотрудничестве и его последующей реализации, хотя
именно указанная проблематика, проанализированная в комплексе с существую-
щими основополагающими положениями уголовного и уголовно-
процессуального законодательства, позволяет определить логику конструирова-
ния института досудебного соглашения о сотрудничестве и разрешить отдельные
сложности, возникающие при его применении.
Объектом диссертационного исследования являются общественные отно-
шения, возникающие в процессе расследования и судебного рассмотрения уго-
ловных дел, по которым были заключены досудебные соглашения о сотрудниче-
стве.
7

Предметом диссертационного исследования служат уголовно-


процессуальные и иные правовые нормы и судебная практика, связанные с объек-
том исследования.
Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования явля-
ется научное обоснование правовой природы досудебного соглашения о сотруд-
ничестве на основании исследования зарубежного опыта и российской практики
внедрения частных институтов в публичные отрасли права, а также оценка роли
квалификации преступлений в процессе заключения и реализации института, и на
их основе выработка рекомендаций по совершенствованию российского законо-
дательства и правоприменительной практики.
Для достижения указанной цели поставлены задачи: провести историко-
правовой анализ и исследовать особенности современного правового регулирова-
ния и практики применения аналогов института досудебного соглашения о со-
трудничестве в зарубежных странах; выявить исторические предпосылки возник-
новения института заключения соглашений о сотрудничестве в отечественном
уголовно-процессуальном законодательстве; раскрыть правовую природу досу-
дебного соглашения о сотрудничестве как межотраслевого института российского
права; определить стороны досудебного соглашения о сотрудничестве и обозна-
чить статус иных участвующих в его заключении и реализации лиц; исследовать
предмет досудебного соглашения о сотрудничестве и сформулировать рекомен-
дации по его совершенствованию; охарактеризовать квалификацию преступлений
для целей уголовно-процессуального права; исследовать роль квалификации пре-
ступлений как основания заключения досудебного соглашениями о сотрудниче-
стве и элемента его предмета; определить правила изменения квалификации пре-
ступлений при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и его по-
следующей реализации.
Научная новизна диссертационного исследования. В рамках диссертаци-
онного исследования впервые:
- системно проанализированы виды договорных институтов, существующих
в уголовно-процессуальных системах зарубежных стран, с учетом широты пол-
8

номочий их властных сторон, а также договоров, имеющих место в публичных


процессуальных отраслях права Российской Федерации, в сравнении с досудеб-
ным соглашением о сотрудничестве, в целях выявления его правовой природы;
- на основе собранного эмпирического материала проведено исследование
обязательств сторон, входящих в предмет досудебного соглашения о сотрудниче-
стве, и предложены их новые классификации;
- комплексно изучены вопросы квалификации преступлений в уголовном
процессе и выявлены способы ее влияния на процедуру заключения и реализации
досудебного соглашения о сотрудничестве;
- определены и обоснованы правовые возможности и последствия изменения
квалификации преступлений в ходе реализации досудебного соглашения о со-
трудничестве.
Теоретическая и практическая значимость работы определяется ее акту-
альностью, сформулированными новыми выводами и предложениями. Научные
результаты проведенного исследования могут быть использованы при дальней-
шей теоретической разработке проблем, связанных с применением досудебного
соглашения о сотрудничестве, и позволят стимулировать межотраслевые иссле-
дования вопросов квалификации преступлений, в том числе во взаимосвязи с ин-
ститутом досудебного соглашения о сотрудничестве. Также материалы диссерта-
ции могут быть использованы в учебном процессе, включая направление допол-
нительного образования судей и сотрудников правоохранительных органов.
Рекомендации, содержащиеся в диссертационном исследовании, могут быть
полезны для совершенствования законодательства и судебных позиций.
Методология и методы диссертационного исследования. Методологиче-
ской основой исследования послужил комплекс базовых диалектических, истори-
ческих и логических методов: анализа, синтеза, классификации, сравнения, си-
стематизации и обобщения, индукции и дедукции. В целях получения новых
научных знаний также использовались также формально-юридический, сравни-
тельно-правовой, статистический, конкретно-социологический, лингвистический
методы юриспруденции.
9

Нормативной базой исследования являются Конституция Российской Фе-


дерации, общепризнанные нормы и принципы международного права, действую-
щее уголовно-процессуальное, уголовное и иное законодательство, позиции Кон-
ституционного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Фе-
дерации.
Эмпирическую базу диссертационного исследования составляют
185 обвинительных приговоров судов Самарской области по делам с заключен-
ными досудебными соглашениями о сотрудничестве (2010-2016 г.);
60 апелляционных определений и 12 кассационных определений судов Самарской
области по делам с заключенными досудебными соглашениями о сотрудничестве,
вынесенным в тот же период; 59 опубликованных решений Верховного Суда РФ
по делам с заключенными досудебными соглашениями о сотрудничестве; 38 уго-
ловных дел Октябрьского, Ленинского, Промышленного районных и Самарского
областного судов, рассмотренных с 2013 по 2016 г.
Для решения задач диссертационного исследования проведено анкетирова-
ние 79 судей Самарского областного суда и районных судов г. Самара и Тольятти,
работников прокуратуры Самарской области и прокуратур Железнодорожного,
Советского, Октябрьского районов г. Самары.
Была изучена судебная практика, размещенная в справочно-правовых систе-
мах.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. В зарубежном уголовно-процессуальном праве закреплены два способа
компромиссного урегулирования уголовно-правовых конфликтов, связанные с
поощрением положительного посткриминального поведения лица. Первый свой-
ственен государствам с англо-американским правом, он сопряжен с заключением
договора, устанавливающего права и обязанности как обвиняемого, так и стороны
обвинения, включающие, в том числе смягчение обвинения, отказ прокурора от
обвинения в обмен на сотрудничество лица или признание им вины. Другой спо-
соб, реализованный в странах континентальной Европы, имеет недоговорный ха-
рактер: сотрудничество обвиняемого рассматривается как смягчающее наказание
10

обстоятельство и регламентируется управомочивающими нормами закона, кото-


рые по тем или иным причинам применяются либо не применяются судом. При-
чина дифференциации компромиссного урегулирования уголовно-правовых кон-
фликтов состоит в различии целей уголовно-процессуальной деятельности госу-
дарств и обусловленных ими пределов прав сторон в выборе условий соглашения.
2. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве России представляет
собой закономерный результат исторического развития компромисса в уголовных
и уголовно-процессуальных правоотношениях, усиления сформировавшихся в
них согласительных начал посредством заключения письменного договора между
прокурором и подозреваемым (обвиняемым). Внедрение в российский уголовный
процесс такого соглашения на основе использования зарубежного опыта отвечает
современным тенденциям в уголовно-процессуальном праве, стремлению к до-
стижению общественно значимых целей эффективными, хотя и отличающимися
от традиционного порядка рассмотрения уголовного дела, средствами.
3. Досудебное соглашение о сотрудничестве имеет как материальное (свя-
занное с особенностями уголовной ответственности), так и процессуальное
наполнение, что подчеркивает его межотраслевую материально-процессуальную
природу. При этом любое соглашение – институт частного права, и его появление
в публичных отраслях влечет вопрос о сохранении им своей частной диспозитив-
ной основы. На примере аналогичных институтов в других отраслях права, соеди-
няющих в себе частные и публичные начала, в частности, мирового соглашения в
арбитражном, гражданском, административном процессах, сделан вывод об их
сходных целях и идейной основе. Институт досудебного соглашения о сотрудни-
честве по своей форме, структуре, содержанию и расположению в уголовно-
процессуальном законе ориентирован на модель процессуального договора, а не
смягчающего наказание обстоятельства.
4. Признаки двустороннего характера и взаимности уступок сторон, прису-
щие процессуальному договору, не находят однозначного проявления в гл. 40.1
УПК РФ, что не отвечает идейному наполнению рассматриваемого института и
обуславливают необходимость внесения таких изменений, которые учитывают
11

компромиссную договорную природу досудебного соглашения о сотрудниче-


стве, заложенную в его наименовании и сущности как письменного соглашения
между двумя сторонами, предусматривающего их взаимные обязательства.
5. Дискуссионный вопрос о стороне досудебного соглашения о сотрудниче-
стве, представляющей государство, решается за счет определения ее основной ха-
рактеристики: наличия достаточных полномочий для того, чтобы приобретать
права и нести обязанности, предусмотренные соглашением, которые при отсут-
ствии такого полномочия не были бы этим лицом реализованы. Кроме того, ука-
занные полномочия должны позволять ему определять линию своего поведения
на протяжении всего хода уголовного процесса ввиду длящегося характера реали-
зации соглашения, что позволит обеспечить соблюдение принципов взаимности и
двустороннего характера процессуального соглашения. Со стороны властных
субъектов таким лицом является прокурор как глава обвинительной власти, кото-
рый в условиях состязательного процесса обладает свободой распоряжения обви-
нением, что позволяет ему выступать в качестве стороны досудебного соглашения
о сотрудничества, а также предопределяет его предмет.
6. Предмет процессуального соглашения должны составлять взаимные пра-
ва и обязанности сторон. Ни те, ни другие в главе 40.1 УПК РФ не определены,
что создает почву для злоупотребления правами и необоснованного отказа от ис-
полнения обязанностей.
Обязанности подозреваемого (обвиняемого) диссертантом классифициро-
ваны в зависимости: от характера активности содействия – на обязательства по
оказанию информационного содействия и деятельного содействия; от степени
конкретизации формы содействия – на конкретные действия, которые подозрева-
емый (обвиняемый) должен совершить, и вопросы, в решении которых он должен
содействовать в рамках исполнения соглашения; в зависимости от субъектов, с
чьей преступной деятельностью связана предоставляемая информация, его дей-
ствия могут касаться расследования преступления, в совершении которого лицо
подозревается (обвиняется), преступлений, совершенных соучастниками сотруд-
ничающего лица; а также преступной деятельности третьих лиц, не являющихся
12

соучастниками подозреваемого (обвиняемого); в зависимости от видов преступ-


лений, к обязательствам подозреваемого (обвиняемого) относится предоставление
как информации о преступлениях, ранее не известных правоохранительным ор-
ганам; так и дополнительной информации об известных преступлениях.
7. Отсутствие в ст. 317.3 УПК РФ прямого указания на обязательства про-
курора ведет к пониманию соглашения лишь как смягчающего наказание обстоя-
тельства и противоречит вытекающему из норм УПК РФ представлению о досу-
дебном соглашении о сотрудничестве как процессуальном договоре.
К договорным обязательствам прокурора нельзя отнести ни обозначение
прокурором своей позиции в отношении наказания, о применении которого под-
судимому государственный обвинитель будет просить суд; ни внесение в суд
представления об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения
судебного решения. К предмету соглашения наиболее относимы нормы уголовно-
го законодательства, которые могут быть (по мнению диссертанта – должны
быть) применены к сотрудничающему при соблюдении им своих обязательств (п.
7 ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ). Определение процессуального статуса и полномочий
прокурора как стороны досудебного соглашения о сотрудничестве позволяет сде-
лать вывод о способности прокурора принять на себя соответствующие обяза-
тельства. Только зафиксированные прокурором в соглашении о сотрудничестве
при его заключении нормы УК РФ, предусматривающие ответственность за вме-
ненное лицу преступление, и гарантированные им к сохранению в обвинительном
заключении, дают сотрудничающему лицу возможность прогнозирования поло-
жительных последствий выполнения им своей части соглашения, и придают со-
глашению взаимный характер.
8. Содержание главы 40.1 УПК РФ свидетельствует об ослаблении наце-
ленности законодателя на установление истины в качестве цели уголовно-
процессуальной деятельности в делах, разрешаемых путем компромисса, поэтому
требование безусловной истинности квалификации деяния при ее применении
также нельзя рассматривать в качестве бесспорного. Указанный вывод открывает
правовые возможности к расширению объема предмета досудебного соглашения
13

о сотрудничестве за счет обязательств прокурора, касающихся квалификации де-


яния.
9. Отнесение к предмету досудебного соглашения о сотрудничестве квали-
фикации преступлений предполагает изменение традиционных представлений о
целях квалификационных решений. Кроме цели установления предусмотренного
уголовным законом состава преступления в совершенном деянии, выделяется
цель поощрения к совершению положительных посткриминальных поступков.
Поэтому предоставление прокурору полномочия по изменению квалификации де-
яния при заключении и исполнении досудебного соглашения не нарушает кон-
цепции УК РФ и УПК РФ. В целях предупреждения злоупотреблений полномочи-
ями в уголовно-процессуальном законе следует установить следующие правила
изменения квалификации преступления при заключении досудебного соглашения
о сотрудничестве: а) применение нормы, смягчающей наказание; б) запрет на из-
менение квалификации, если оно сопряжено с существенной переоценкой факти-
ческих обстоятельств дела.
10. Учитывая, что в процессе реализации досудебного соглашения о сотруд-
ничестве обязательства сторон подлежат исполнению, квалификация преступле-
ния, как основная часть предмета соглашения и обязательство прокурора, долж-
на совпадать с квалификацией, составляющей итоговое обвинение и ограничива-
ющей пределы судебного разбирательства. Изменение квалификации в сторону,
ухудшающую положение лица, после заключения досудебного соглашения недо-
пустимо.
11.Квалификация преступления является не только элементом содержания,
но также условием заключения досудебного соглашения о сотрудничестве. От-
дельные упоминания в законе о возможности заключения соглашения лишь при
совершении преступления группой лиц, а также об ограниченности категорий
преступления допустимыми случаями рассмотрения дела в особом порядке су-
дебного разбирательства и подследственностью дел органам предварительного
расследования, бессистемны и противоречивы. Исходя из цели института, заклю-
чение соглашений о сотрудничестве с лицами, подозреваемыми (обвиняемыми) в
14

совершении преступлений небольшой и средней тяжести, в большинстве случаев


нецелесообразно, однако в исключительных случаях соглашение может быть за-
ключено и по таким делам, например, если имеются доказательства осведомлен-
ности подозреваемого (обвиняемого) относительно тяжких и особо тяжких груп-
повых преступлений, совершенных иными лицами.
Степень достоверности и апробация результатов исследования. Необхо-
димая степень достоверности полученных результатов определяется использова-
нием обширной теоретической и эмпирической базы, использованием комплекс-
ного подхода в исследовании, применением научных методов познания.
Основные положения диссертации отражены в 11 работах, в том числе трех –
в журналах, включенных в Перечень рецензируемых научных изданий. Теорети-
ческие и прикладные положения диссертации стали предметом обсуждения на 7
научных и научно-практических конференциях: XV ежегодной Международной
научно-практической конференции «Судебная реформа в России: прошлое,
настоящее, будущее», г. Москва, МГУ, 2014 г.; XI Международной научно-
практической конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и
практики», г. Тольятти, Волжский университет им. В.Н. Татищева, 2014 г.; Все-
российской научно-практической конференции, посвященной 90-летию Заслу-
женного юриста России, доктора юридических наук, профессора Семена Абрамо-
вича Шейфера и 65-летию его профессиональной деятельности, г. Самара, Сам-
ГУ, 2015; VII Международной научно-практической конференции «Фундамен-
тальные проблемы науки», г. Уфа, 2015 г.; II Международной научно-
практической конференции «Проблемы современной юридической науки: акту-
альные вопросы», г. Красноярск, 2015 г.; III Международной научно-
практической конференции «Теория и практика современной юридической
науки», г. Самара, 2016 г.; круглом столе «Доказательство и доказывание», по-
священном 92-летию Заслуженного юриста России, доктора юридических наук,
профессора Семена Абрамовича Шейфера и 67-летию его профессиональной дея-
тельности, г. Самара, Самарский университет, 2017 г.
15

Материалы исследования используются автором в процессе преподавания


специального курса «Квалификация преступлений» в Самарском национальном
исследовательском университете имени академика С.П. Королева.
Диссертация обсуждена и одобрена на заседании кафедры уголовного про-
цесса и криминалистики Самарского университета.
Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, включающих в
себя 9 параграфов, заключения, списка литературы, приложений, отражающих
обобщение изученной практики.
16

Глава 1. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве в уголовно-


процессуальном праве России и зарубежных странах

§ 1. История и особенности современного правового регулирования и прак-


тики применения аналогов института досудебного соглашения о сотрудниче-
стве в зарубежных странах

Досудебное соглашение о сотрудничестве – новый для российского уголов-


ного процесса институт, появление которого связано с использованием опыта
применения подобных компромиссных процедур в зарубежных странах. Соответ-
ственно, понимание его юридической природы и способа существования в рос-
сийской правовой системе невозможно без рассмотрения пути становления ин-
ститута (его аналогов) в зарубежных странах. Проведенный анализ позволит си-
стематизировать опыт различных государств по применению подобных институ-
тов, выявить их общие тенденции и на этой основе сделать вывод о том, насколь-
ко «наш» институт схож и в чем отличен от своих зарубежных аналогов, каково
значение его заимствования и оправдано ли оно.
Сразу оговоримся, что в настоящем параграфе исключительное использова-
ние термина «досудебное соглашение о сотрудничестве» не вполне корректно,
поскольку в каждой национальной системе права аналоги этого института раз-
личны не только по терминологии (указанные различия обусловлены в том числе
особенностями перевода), но и по своему наполнению. В литературе при сравне-
нии российского досудебного соглашения о сотрудничестве и его зарубежных
«копий», как правило, используют различные варианты сделок, которые именуют
сделками с правосудием 4, сделками с обвинением5, сделками о признании вины6.

4
Агаев З.Р. Правовое регулирование досудебного соглашения о сотрудничестве в России // Адвокат. 2010. № 9. С.
12 - 17; Бахновский А. В. Сделка с правосудием: особенности англосаксонской и континентальной правовой тра-
диции: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. 20 с.; Быков, В.М., Быков, А.М. Сторона защиты при
заключении с прокурором досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22;
Костенко Н.С. Досудебное соглашение о сотрудничестве в уголовном процессе: правовые и организационные во-
просы заключения и реализации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2013. 29 с.; Родин В.В. Досудебное
соглашение и «сделка с правосудием»: прагматизм без конфликта с нравственностью // Юридическая наука и пра-
воохранительная практика. 2014. № 4. С. 180 – 189; Шаталов А.С. Заключение досудебного соглашения о сотруд-
17

Каждое из приведенных понятий имеет самостоятельное содержание, о чем сви-


детельствует конкретизация в них предмета соглашения (признание вины как
предмет сделки), его идейного наполнения (сделка с правосудием как нейтрализа-
ция идеи правосудия при применении указанного института в уголовном процес-
се), либо уточнение сторон сделки (сделка со стороной обвинения, с правосудием
в значении «с судом»), поэтому использование приведенных терминов как тожде-
ственных недопустимо. Однако исследуемые институты роднит их согласитель-
ная, компромиссная и взаимовыгодная основа, которая выражается в применении
термина «сделка». В целях уяснения природы российского досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве его необходимо сравнить именно с такой иностранной
сделкой, осознавая при этом их общие и различные характеристики и адекватно
оценивая степень их юридического родства.
В целях систематизации исследования важны особенности возникновения
сделок в государствах с англосаксонской и континентальной правовой традицией,
их путь распространения на континент, а также мутации, которые они претерпели
в ходе этих процессов. Выбранный нами аспект исследования не случаен. Англо-
саксонская (иначе – англо-американская) и континентальная (иначе – романо-
германская) правовые традиции представляют собой основные пути историческо-
го развития, которые отличаются отношением к сути права, источниками права,
традициями, культурой каждого народа. Так, страны англосаксонской правовой
семьи характеризуются необычайно сильной ролью неписаного права (положений
общего права и судебного права). В континентальной правовой системе преиму-
щественное значение в системе источников права играют законы – в рассматрива-
емом случае, уголовно-процессуальные кодексы, а нормы неписаного права (су-

ничестве: правовая регламентация, достоинства и недостатки // Журнал российского права. 2010. № 5. С. 35 – 44 и


др.
5
Васяев А.А. Сделка с правосудием или сделка с обвинением? // Современное право. 2010. № 2. С. 88 – 94.
6
Александрова И.А., Круглов И.В., Кучин А.Ф., Смолин А.Г. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные ас-
пекты сделки о признании уголовного иска: монография. Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России.
2007. 224 с.; Дубовик Н.П. «Сделка о признании вины» и «особый порядок»: сравнительный анализ // Российская
юстиция. 2004. №4. С.52-53; Лазарева, В.А. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция. 1999 №
5. С. 40-41; Орлов Ю.К. Особый порядок судебного разбирательства: упрощенная форма или сделка о признании
вины? // Российская юстиция.2009. №11. С. 48 – 49; Пономаренко С.С. Сделки о признании вины в российском
уголовном процессе // Правоведение. 2001. № 5. С. 131 – 135 и др.
18

дебные прецеденты) не обладают доминирующим значением: к правилам, выте-


кающим из них, обращаются при толковании применяемых правовых норм 7. По-
мимо указанных наиболее явных различий в источниках права, которые, очевид-
но, обусловливают специфику регулирования и применения института сделки в
уголовном процессе, соответствующую дифференциацию типов уголовно-
процессуальных систем проводят и по другим не менее важным причинам.
В странах континентального типа материальную (объективную) истину
обычно рассматривают как цель доказывания по уголовному делу. При этом ее
противопоставляют процедурной справедливости, которую расценивают в каче-
стве основной характеристики «чистой» состязательности, свойственной государ-
ствам англо-американского типа (в максимально общем виде понимаемую как
противоборство сторон защиты и обвинения, контролируемое нейтральным ар-
битром-судом). В последнем случае, по мнению отдельных исследователей, в
частности, Н.Г. Стойко, соблюдение процессуальной справедливости само по себе
ведет к достижению истины или доказанности (обоснованности) итоговых, окон-
чательных выводов суда, т.е. противопоставление сравниваемых юрисдикций
осуществляется именно по способу достижения цели, которая, впрочем, является
для них общей. Так, в англосаксонской системе используется «состязательный
метод», который заключается в оспаривании сторонами обвинения и защиты по-
зиций друг друга путем представления доказательств и их исследования непо-
средственно перед судом, причем обе стороны собирают и представляют только
те доказательства, которые требует суд. На их основе суд должен разрешить дело
по существу, руководствуясь критерием отсутствия разумных сомнений. Считает-
ся, что, если суд и стороны пользуются общими строгими правилами и критерия-
ми доказывания, действуя в пользу истины (и справедливости), а суд к тому же
еще и следит за их соблюдением (как в ходе разбирательства, так и до него, осу-

Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Изд. 2-е, доп. и испр. −
7

М.: Зерцало-М, 2002. С. 9, 12.


19

ществляя судебный контроль и обеспечивая принцип «равенства исходных воз-


можностей»), то и результат будет истинным8.
Иным образом указанное различие раскрывает, в частности, Л.В. Головко. По
его мнению, в англосаксонском уголовном процессе перед судом не ставится за-
дача установить объективную (материальную) истину, то есть выяснить все фак-
тические обстоятельства дела, их квалифицировать и принять надлежащее реше-
ние в интересах абстрактного публичного правопорядка. В этом смысле функцией
англосаксонского суда является не беспристрастное самостоятельное исследова-
ние по уголовному делу, но беспристрастное разрешение спора между двумя про-
тивоборствующими сторонами9. Представленная позиция видится весьма точной
в этом отношении. Цель уголовно-процессуальной деятельности не должна под-
меняться её результатом, что происходит в случае утверждения о неизбежной до-
стижимости истины специфическими методами в условиях «чистой» состязатель-
ности. Цель являет собой предмет стремления субъекта10, который предопределя-
ет направленность действий лиц, участвующих в уголовном процессе. И цель уго-
ловного судопроизводства в странах англосаксонского типа не может быть опре-
делена как тождественная соответствующим целям в континентальных государ-
ствах, исключительно на основании того, что и в том, и в другом случае в резуль-
тате достигается истина. Кроме того, материальная (объективная) истина и истина
процессуальная (вероятностная, формальная) являются разными категориями, не
совпадающими по своему наполнению. Такое различие должно быть учтено, по-
скольку оно является определяющим при разграничении рассматриваемых право-
вых систем и непосредственно влияет, в том числе на характер применимых ком-
промиссных процедур в уголовном процессе.

8
Стойко Н.Г. Уголовный процесс западных государств и России: сравнительное теоретико-правовое исследование
англо-американской и романо-германской правовых систем. Монография. СПб.: Издательский Дом С.-Петерб. гос.
ун-та, Издательство юридического факультета СПбГУ, 2006. С.100-111.
9
Головко Л. В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве: монография. Спб.: Юрид. центр
Пресс. 2002. С.179.
10
Новая философская энциклопедия: в 4 т. Ин-т философии РАН. Под ред. В.С. Степина. М.: Мысль. 2000-2001.
URL: http://iph.ras.ru/elib/3339.html. (дата обращения: 23.05.2016); Уголовный процесс : учебник / А.В. Смирнов,
К.Б. Калиновский; под общ. ред. проф. А.В.Смирнова. М.: КНОРУС, 2008. С. 18-19.
20

В продолжение последнего из приведенных факторов, в качестве различий


англо-саксонской и континентальной правовых семей называют приоритет пуб-
лично-правовых интересов в континентальном уголовном процессе. В противовес
романо-германской правовой семье, англо-американская правовая система при-
знает приоритет частноправового интереса как цель уголовного процесса и обос-
новывает первичность требования урегулирования конфликта, возникшего в ре-
зультате преступления, по отношению к другим целям и задачам процесса11. В
этой связи, объясняя различия англо-американского и континентального уголов-
ного процесса, А.С. Барабаш обозначает наличие принципиально разных исход-
ных начал организации уголовного судопроизводства – публичности и состяза-
тельности, которые выходят за рамки принципов, лежащих в основе соответству-
ющих моделей, каждой из которых свойственна своя система принципов и позна-
вательные схемы реализации12.
Указанные подходы к дифференциации типов уголовно-процессуальных ми-
ровых систем избраны в настоящей работе не случайно. Столь существенные раз-
личия в основополагающих началах права, в его целях и основах повлекли значи-
тельные расхождения в способе существования различных институтов уголовного
процесса – предварительного расследования, доказывания, судебного разбира-
тельства и др. В том числе указанные особенности не могли не повлиять на раз-
личие в применении государствами англо-американской и континентальной пра-
вовой системы компромиссных процедур, связанных с заключением разного рода
сделок (соглашений) с лицами, подвергающимися уголовному преследованию.
Учитывая исторически сформировавшуюся близость (схожесть) уголовно-
процессуальных систем государств, обусловившую их теоретическое разделение
на две указанные группы, проанализируем путь появления и развития рассматри-
ваемого института сделки с учетом специфики той или иной правовой системы.
Указанный анализ позволит впоследствии, исходя из непосредственных характе-

11
Семухина О.Б. Типология уголовного процесса и деятельность суда в рамках обвинительного и состязательного
типов уголовного процесса: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2002. С. 7-8; Стойко Н.Г. Указ. соч. С. 111.
12
Барабаш А.С. Публичное начало российского уголовного процесса: автореф. дисс… докт. юрид. наук. Красно-
ярск, 2006. С.8-9.
21

ристик российской системы уголовного процесса, сделать вывод о юридической


природе досудебного соглашения о сотрудничестве, его родстве или принципи-
альном отличии от соответствующих институтов англо-американских и конти-
нентальных государств.
При рассмотрении вопроса об истории возникновения и развития института
уголовно-процессуальной сделки необходимо, прежде всего, отметить, что срок
его существования сравнительно невелик – около двух веков. Однако как любое
правовое явление, прежде чем приобрести существующую сегодня форму и
смысл, оно претерпело определенные изменения. В частности, то, что мы понима-
ем под процессуальной сделкой, было известно еще в Средние века в Британии.
Тогда существовало такое понятие, как «апелляция раскаявшегося»: посредством
нее преступник мог избежать смертной казни, если рассказывал о преступлениях,
совершенных другими лицами, или помогал раскрыть эти преступления. Однако
такая практика существовала недолго, поскольку многие преступники использо-
вали ее для того, чтобы посредством оговора других избежать наказания 13.
При определении момента зарождения уголовно-процессуальной сделки в
мировой истории единства во мнении ученых не наблюдается, поскольку дли-
тельное время данный институт не был законодательно оформлен и сделка перво-
начально существовала как правоприменительная мера. В частности, в литературе
имеется информация, согласно которой понятие уголовно-процессуальной сделки
в современном правовом понимании этого термина возникло в конце XIX в. в
США. Однако точкой отсчета, от которой можно начинать рассмотрение и изуче-
ние института сделки, называют 1839 год. Именно такую дату ученые признают
как изначальную в истории данного института на основании того, что самое пер-
вое упоминание о сделке на территории США относится к 1839 г. и принадлежит
американскому юристу Реймонду Моли 14. Однако, как отмечает Л.В. Головко, эта
дата неточна, чему имеются свидетельства: в одном из решений Апелляционный

13
Кирсанов А.Ю. Досудебное соглашение о сотрудничестве, Анализ, практика, выводы: монография. М., НИТИ-
ДАНА:Закон и право, 2014. С.22-23.
14
Бахновский А. В. Указ. соч. С.10.
22

суд Нью-Йорка подчеркнул, что в той или иной форме сделки существуют, по
меньшей мере, с 1804 года15.
Буквально за полстолетия этот институт получил колоссальное распростра-
нение. Учитывая особенности правовой системы США, неудивительно, что он
появился изначально в правоприменительной практике без какого-либо законода-
тельного установления. По мнению американских ученых, тому причиной являет-
ся необходимость обеспечения реализации таких процессуальных ценностей, как
«скорость, стоимость, автономия воли, точность и определенность». В связи с
этим, Ф. Истербрук, Р. Скотт и В. Штунц соответствующую сделку называют
«куплей-продажей» прав, она обеспечивает, по их мнению, независимость и эф-
фективность, уменьшает неясность, экономит время и деньги 16. Таким образом, в
качестве причин появления сделки в уголовно-процессуальной системе США
можно назвать следующие: очень высокая загруженность судов (особенно в круп-
ных городах), сложность и громоздкость организации суда с участием присяж-
ных, и, несомненно, дороговизна судопроизводства. У обвинительной и судебной
систем не хватало ни финансовых, ни временных, ни человеческих ресурсов для
продолжения организации полноценных судопроизводств по абсолютно всем уго-
ловным делам. При названных обстоятельствах правоохранительная система
США вынуждена была выработать адекватный процессуальный институт в виде
сделок, позволяющий добиться процессуальной экономии при рассмотрении уго-
ловных дел и снизить нагрузку на судебно-следственные органы17. Указанные
факторы послужили первоначальными детерминантами развития института сде-
лок. Нельзя не отметить, что по настоящий день они остаются актуальными, при-
чем не только для США, но и для других государств, не исключая Россию, о чем,
в частности, свидетельствует инициатива введения в российское уголовно-
процессуальное законодательство близких компромиссных институтов (особый

15
Головко Л.В. Указ. соч. С.182.
16
Саркисянц Р.Р. Досудебное соглашение о сотрудничестве – зарубежный опыт. URL:
http://www.samoupravlenie.ru/46-12.php (дата обращения: 25.10.2014).
17
Jenia Lontcheva Turner Plea Bargaining across borders: criminal procedure. Wolters Kluwer Law & Business. Aspen
Publishes. 2009. P. 8-9; Lucian E. Dervan Bargained Justice: Plea Bargaining's Innocence Problem and the Brady Safety-
Valve // Utah Law Review Forthcoming . 2012. P. 52-53.
23

порядок судебного разбирательства, досудебное соглашение о сотрудничестве) и


широта их распространения.
Если говорить об указанных детерминантах развития сделки, то их особая
роль заметна и не утрачивает актуальности на всех этапах исторического разви-
тия. При этом отметим, что дополнительным катализатором, спровоцировавшим
развитие института сделок, был существенный рост уровня преступности, кото-
рый повлек значительное повышение нагрузки на правоохранительные и судеб-
ные органы. В этом смысле показательны исследования американского ученого
Д. Фишера. По его данным, процент уголовных дел, рассмотренных посредством
заключения сделок, достигал пиковых значений в периоды резкого увеличения
уровня преступности под воздействием серьезных криминологических факторов,
таких как промышленная и транспортная революция середины XIX века, привед-
шая к возникновению организованной преступности в сфере экономических от-
ношений; массовая иммиграция в США населения из европейских стран после
Первой мировой войны, результатом которой явилось возникновение крупных эт-
нических преступных группировок, в том числе американского варианта итальян-
ской мафии – cosanostra; рост незаконного оборота наркотических средств во
второй половине XX века и т.д. 18.
Тем не менее, неудивительно, что при возникновении сделки она стала пред-
метом активнейшей критики со стороны органов власти и научной общественно-
сти. Так, ее осуждали (как в середине XIX века, так и в настоящее время) за чрез-
вычайное снисхождение к преступникам. Кроме того, наличие права на сделку
практически вынуждало при определенных обстоятельствах невиновных обвиня-
емых признаться в совершении и преступлений. Также отмечали, что путем за-
ключения сделки неопытные обвинители подменяли собой суд, принимая, по су-
ти, окончательное решение по делу19. Но даже наличие этих критических замеча-
ний не замедлило рост масштабов распространения сделки по всем США. По вы-
шеуказанным причинам заключение сделки стало доминирующим способом
18
George Fisher. Plea bargaining's triumph: a history of plea bargaining in America». Stanford, CA: Stanford University
Press, 2003. Р. 53.
19
Jenia Lontcheva Turner. Op. cit. P. 8-9.
24

осуждения в США. А.В. Бахновский в своем исследовании приводит весьма пока-


зательные сведения, собранные Реймондом Мойли и касающиеся скорости рас-
пространения сделки в США. По его данным, до начала XIX века сделки в уго-
ловном процессе применялись лишь эпизодически, в качестве отдельных преце-
дентов, и не образовывали самостоятельного правового института. На протяже-
нии последующих десятилетий востребованность данного института продолжала
расти и в 1869 г. составила 70%, а к 1920 г. достигла 88%. В дальнейшем, вплоть
до наших дней, процент уголовных дел, по которым заключались сделки, оставал-
ся неизменно высоким (в пределах 80–90%)20. Аналогичные показатели приводят
и современные американские ученые: в первой половине 19 века 10-15 % уголов-
ных дел разрешались посредством заключения сделки. В 1908 этот уровень до-
стигал 50 %. В 1916-70 %. К 1970 году уже 90 %. 21. К 2004 году уровень их при-
менения достиг 95 процентов от общего числа обвинительных приговоров в
США 22. В 2009 году в порядке заключения сделок (plea bargaining) рассмотрено
96,3% от общего количества уголовных дел. Практически по всем судебным окру-
гам США этот показатель не опускается ниже 93,1%. При этом собственно досу-
дебное сотрудничество с обвиняемым (как один из видов сделок) осуществлялось
за указанный период в 9855 случаях, или по 12,5% уголовных дел, относящихся к
категории наиболее тяжких преступлений (felonies) и «серьезных преступлений
небольшой тяжести» (serious misdemeanors) (Class A) 23.
Учитывая, что США является государством со сложившимся состязательным
типом процесса, здесь основополагающей является идея о том, что уголовный
процесс – это происходящий в суде спор между государством и гражданином,
привлекаемым к уголовной ответственности. Суду при разбирательстве дела
(спора) в условиях состязательной формы судопроизводства отводят роль «бес-

20
Бахновский А.В. Сделка с правосудием: особенности англосаксонской и континентальной правовой традиции:
дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. С. 63; Махов В.Н. Уголовный процесс США (досудебные стадии).
Учебное пособие\ М.: Интел-Синтез, 1998. С. 173.
21
Lucian E. Dervan Op. cit. Р. 79.
22
Jenia Lontcheva Turner Op. cit. P. 8-9.
23
Тимошенко А.А. Досудебное соглашение о сотрудничестве: оценка эффективности процессуального института //
Уголовное право. 2011. № 4. С. 105 - 111.
25

страстного арбитра» 24. Учеными отмечается, что правовая природа сделок о при-
знании такова - уголовный процесс как тяжба, спор между сторонами очень бли-
зок, по сути, к гражданско-правовому процессу по американской доктрине. Сто-
роны в гражданском процессе имеют эксклюзивное право заключать во время
процесса мировое соглашение, то есть добровольное разрешение конфликта сто-
ронами материального правоотношения. Американский процесс допускает такое
«мировое соглашение» и в уголовном процессе 25.
При этом в государствах с таким типом уголовного процесса перед судом не
ставится задача установить объективную истину, т.е. выяснить все фактические
обстоятельства дела, юридически их квалифицировать и принять надлежащее ре-
шение в интересах абстрактного публичного правопорядка26. Как уточняет
Л.В. Головко, американская система отрицает принцип «материальной (объектив-
ной) истины». Полиция и прокурор в США действуют исключительно в интересах
обвинения, формируя не «единое дело», а свое собственное «досье», что приводит
к необходимости осуществления параллельного адвокатского расследования в ин-
тересах27.
Как было отмечено ранее, достижение истины возможно в государствах
англо-американской правовой системы, однако вряд ли в данном случае можно
говорить об установлении объективной истины как цели уголовного судопроиз-
водства. В статье 102 Федеральных правил доказывания «Цели и толкование» от-
мечено, что данные Правила следует толковать как обеспечивающие беспри-
страстность при отправлении правосудия, исключающие неоправданные матери-
альные затраты и недопустимую задержку судопроизводства, содействующие
наиболее полному развитию норм доказательственного права, действительно
обеспечивающие установление истины и определяющие справедливый ход су-

24
Гуценко К. Ф., Головко Л. В., Филимонов Б. А. Указ. соч. С. 6-7.
25
Стойко Н.Г., Семухина О.Б. Уголовный процесс в США. Учебное пособие. Красноярск: Краснояр. гос. ун-т.
2000. С. 118.
26
Головко Л.В. Указ. соч. С.179. Гуценко К. Ф., Головко Л. В., Филимонов Б. А. Указ. соч. С. 199-203. Кирсанов
А.Ю. Указ. соч. С.22-23.
27
Головко Л. В. Архетипы досудебного производства, возможные перспективы развития отечественного предвари-
тельного следствия // Уголовное судопроизводство. 2014. № 2. С. 13-14.
.
26

дебного процесса28. Таким образом, истина действительно достигается в амери-


канском уголовном процессе, однако, она носит формальный (вероятностный) ха-
рактер, отличный от понимания объективной истины, существующего, в частно-
сти, в отечественной доктрине, о чем свидетельствуют вышеприведенные харак-
теристики американского уголовного судопроизводства.
Отдельными учеными справедливо отмечается, что американский судья
стремится установить истину, но лишь постольку, поскольку это необходимо для
того, чтобы разрешить спор. Если же процессуального спора нет, то нет и поиска
истины со стороны суда, невзирая на то, что фактические и юридические обстоя-
тельства дела о нарушениях уголовного не выявляются государственной вла-
стью29. Именно эта идея является необходимым условием появления и существо-
вания любых форм сделок в уголовном процессе.
При анализе генезиса института заключения сделки в уголовно-
процессуальных отношениях в США нельзя не учитывать специфику англосак-
сонской правовой системы и особенную роль судебных инстанций в правотворче-
стве.
Как было отмечено ранее, сделки в США изначально существовали в каче-
стве элемента правоприменительной практики. Легальный характер им в первую
очередь придали официальные решения Верховного Суда США. Различные ас-
пекты заключения и реализации сделки в США неоднократно подвергались кор-
ректировке посредством решений Верховного Суда США. Наиболее известные
примеры – решения Верховного суда США по делам «штат Северная Каролина
против Альфорда» (1970 г.), «Бреди против США» (1970 г. ), «Сантобелло против
штата Нью-Йорк» (1971 г.), «Риккетс против Адамсона» (1987 г.), «Борденкичер
против Хайес» (1978 г.) 30. Эти решения главным образом повлияли на порядок
применения сделки в США.

28
Федеральные правила о доказательствах США. URL: sergei-nasonov.narod.ru/Rules.doc (дата обращения:
01.07.2016).
29
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С.179-180; Кирсанов А.Ю. Указ.
соч. С.22-23.
30
Иванов А.А. Правовое регулирование сделок о признании вины в США // Вестник Нижегородского университета
им. Н. И. Лобачевского. Выпуск № 2–1. 2012. С. 283.
27

Так, в деле «Бреди против США» 1970 г. суд особенно подчеркнул и сориен-
тировал суды штатов на то, что одним из главных критериев допустимости сделки
является добровольность заявления обвиняемого о своей виновности (guilty plea)
и желания заключить сделку. При этом в противовес ранее существовавшему
подходу суд обозначил, что мотив обвиняемого, связанный со страхом перед
смертной казнью или иным серьезным наказанием, грозящим лицу при обычной
процедуре судебного разбирательства, не может считаться как основание недоб-
ровольности заявления лица о желании заключить сделку 31. Данное решение сыг-
рало особую роль в становлении и распространении сделки в США. Дело в том,
что главным при заключении сделки является признание обвиняемого в том, что
он совершил определенные преступные действия, которые ему вменяют в обви-
нительном акте. Он таким образом становится свидетелем против себя, и в этой
связи защищен в соответствии с Пятой Поправкой от принуждения в принятии
такого решения – отсюда вытекает минимальное требование, что его заявление
должно быть добровольным выражением своей собственной воли32. В этой связи
границы добровольности признания вины и заявления guilty plea должны быть
четко определены, что и было сделано в данном решении.
Так, на протяжении длительного времени границы добровольного были
крайне узки. Верховный Суд США указывал, что такое заявление не должно быть
вызвано угрозами применения насилия, любыми обещаниями, в том числе касаю-
щимися назначения более мягкого наказания, даже упоминанием о том, что при
полноценной процедуре судопроизводства наказание будет более суровым (дела
«Брем против США» 1897 г., «Уолкер против США» 1936 г., «Шелтон против
США» 1957 г.)33. По сути, при таком подходе принуждением лица сотрудничать
считалась любое изложение прокурором преимуществ заключения сделки. Но
нужды ускорения судебного разрешения дел, экономии финансовых, временных и
трудовых ресурсов в системе правосудия потребовали расширения практики за-

31
Jenia Lontcheva Turner. Op. cit. P. 10-16.
32
Fifth Amendment – U.S. Constitutin. URL: http://constitution.findlaw.com/amendment5.html. (дата обращения:
23.05.2016).
33
Lucian E. Dervan Op. cit. Р. 67-76.
28

ключения сделок, которая серьезно сдерживалась позицией Верховного Суда


США. В рассматриваемом решении 1970 г. по делу «Бреди против США» Вер-
ховный Суд вынужден был отойти от собственного ранее высказанного мнения 34.
Границы добровольного заявления о заключении сделки были серьезно расшире-
ны: с тех пор желание избежать более сурового наказания считается допустимым
побуждающим началом для инициирования сделки с прокурором, а под запретом
находятся физическое и психическое принуждение. Примером последнего могут
служить, например, обещания, которые заранее невыполнимы или не относятся к
компетенции прокурора, подписывающего соглашение, и являющиеся, по сути,
обманом обвиняемого.
Другим важнейшим судебным решением, серьезно повлиявшим на порядок
заключения сделок в США, является решение «Сантобелло против штата Нью-
Йорк» (1971 г.), в котором признается особая роль условий заключенной сделки.
В предмет соглашения Сантобелло и прокурора входило исключение одного из
выявленных эпизодов преступной деятельности и вменение лицу менее тяжкого
преступления по второму эпизоду (владения официальными документами, свя-
занными с азартными играми второй степени), а также отсутствие рекомендации
государственного обвинителя относительно предлагаемого наказания в ходе су-
дебного разбирательства. Однако последнее условие сделки было нарушено госу-
дарственным обвинителем. Верховный Суд США в данном случае признал, что
имело место нарушение условий соглашения, что является принципиально недо-
пустимым и с целью обеспечения интересов правосудия и гарантии безусловного
выполнения обязанностей, принимаемых стороной обвинения при заключении
сделки, необходимо вернуть дело в суд штата для повторного рассмотрения35.
Указанное решение подтверждает незыблемость соблюдения сторонами условий
сделки и определяет полноценную реализацию соглашения как основание для от-
мены судебного решения, что, как представляется, является принципиально важ-
ной характеристикой уголовно-процессуальной сделки, позволяющей обеспечить

34
Ibid. Р. 76-80.
35
Jenia Lontcheva Turner Op. cit. P. 18-21.
29

в полной мере реализацию прав обвиняемого, идущего на отказ от презумпции


невиновности, гарантированных ему прав на защиту ради определенных целей.
Верховный Суд США в данном решении обозначил, что сделка является двусто-
ронней и недопустимо нарушение ее условий не только обвиняемым, но и госу-
дарственным обвинителем, при этом определяя последствия такого нарушения в
виде отмены приговора и возвращения дела на повторное рассмотрение.
Еще одним определяющим судьбу сделки в США является решение суда по
делу «Риккетс против Адамсона» (1987 г.). Обвиняемый Адамсон был обвинен в
тяжком убийстве первой степени, и ему изменили квалификацию преступления на
убийство второй степени в обмен на обещание дать показания против своих со-
участников в рамках сделки. Адамсон выполнил свое обязательство по соглаше-
нию, и его соучастники были осуждены. Однако их обвинительные приговоры
были впоследствии отменены, и при пересмотре этих решений Адамсон отказался
повторно давать показания. Государственный обвинитель квалифицировал этот
отказ как нарушение заключенного соглашения. После этого против Адамсона
выдвинули обвинение в тяжком убийстве первой степени и по его делу был выне-
сен обвинительный приговор с наказанием в виде смертной казни. Адамсон
утверждал, что указанный обвинительный приговор нарушил запрет дважды при-
влекать лицо к ответственности за одно преступление. Однако Верховный Суд
США изменил решение, считая, что судебное преследование обвиняемого по пер-
воначальному обвинению без учета заключенной сделки не нарушало правило
недопустимости повторного привлечения к ответственности, поскольку наруше-
ние Адамсоном условий соглашения нейтрализовало препятствие к повторному
привлечению лица к ответственности36. Таким образом, суд вновь подчеркнул
значимость и неизменность условий заключенной сделки, как и по делу «Санто-
белло против штата Нью-Йорк», определив в качестве последствия их нарушения,
в данном случае для обвиняемого, аннулирование правовых последствий приго-
вора, постановленного в соответствии с заключенной сделкой, то есть его отмена

36
Jenia Lontcheva Turner Op. cit. P. 44-49.
30

с вынесением нового судебного решения без учета имевших место договоренно-


стей.
Приведенные решения Верховного Суда США позволяют выявить важней-
шие сущностные черты уголовно-процессуальных сделок:
• добровольность подачи заявления о заключении сделки;
• обязательность исполнения условий соглашения государственным обвини-
телем и обвиняемым, обеспеченная наступлением определенных негативных по-
следствий для каждой из сторон (ответственности) за их неисполнение. В приве-
денных случаях, соответствующие нарушения были основанием для отмены при-
говора по делу и его последующего пересмотра.
Специфику практики применения сделок в американском уголовном процес-
се обусловливает их дифференциация. Так, в США исторически оформились два
типа сделок в зависимости от характера обязательств обвиняемого – сделка о при-
знании вины и о сотрудничестве с обвинением.
Суть сделок о признании вины соотносима с их названием – лицо получает
снижение наказания либо смягчение обвинения в обмен на заявление о признании
собственной вины (guilty plea) либо отказ от оспаривания обвинения (nolo
contendere plea - «не признаю, но не оспариваю»). В последнем случае обвиняе-
мый вину не признает, однако, не утверждая о невиновности, как в alford plea,
обязуется не возражать против назначения ему наказания по предъявленному об-
винению судом первой инстанции, что формально приравнивается к признанию
вины.
Еще одной разновидностью сделок о признании вины стала упомянутая
alford plea («признаю, но оспариваю»). Она предполагает признание обвиняемым
вины с одновременным сохранением права обвиняемого оспаривать обвинение по
существу как в суде первой инстанции, так и в порядке апелляции. Указанный ин-
ститут получил название в соответствии с решением Верховного Суда США
1970 г. по делу «Северная Каролина против Альфорда». В этом решении Верхов-
ный Суд США определил, что Конституция США не исключает возможности
назначения определенного наказания в соответствии с соглашением обвиняемому,
31

который не желает признавать свою вину, но, сталкиваясь с сомнительными пер-


спективами разрешения дела, отказывается от полноценного судебного разбира-
тельства и принимает наказание. Таким образом, при том, что большинство заяв-
лений о признании вины (guilty plea) состоят и из отказа от судебного разбира-
тельства, и из признания вины, последний элемент не является конституционно
необходимым для назначения наказания. Лицо, обвиняемое в преступлении, мо-
жет добровольно и осознанно согласиться на назначение лишения свободы, даже
если оно не желает или не способно признать свою вину в совершении преступ-
ления37. При этом Верховный Суд пояснил, что подобные сделки могут быть за-
ключены лишь по таким делам, в которых доказательства вины лица достоверны
и достаточны, чтобы отрицать заявление лица о невиновности. Если есть сомне-
ние относительно виновности обвиняемого, дело необходимо направлять в суд в
обычном порядке. 38
Исходя из указанных характеристик, представляется, что подобный вариант
сделки имеет некоторые сходства с особым порядком судебного разбирательства
при согласии лица с предъявленным обвинением, предусмотренным в главе 40
УПК РФ. Законодатель в данном случае использует не термин «признание вины»,
а формальное «согласие лица с предъявленным обвинением», что, исходя из бук-
вального толкования, может допускать согласие только лишь с обвинением и не-
признание своей вины в полном объеме. Другой вопрос, является ли применение
этого понятия в гл. 40 УПК РФ юридико-технической неточностью, допущенной
при законотворчестве, или прямой волей законодателя. Однако достоверного ле-
гального ответа на него нет, что создает условия для обсуждения проблемы раз-
граничения указанных понятий в российской науке 39. Исследователи высказыва-

37
Jenia Lontcheva Turner Op. cit. P. 29-30.
38
Lucian E. Dervan Op. cit. Р. 88-89.
39
Лазарева В.А. Новый УПК: особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъяв-
ленным ему обвинением//Уголовное право. 2002. №2. С. 67-69; Лазарева В.А.Особый порядок принятия судебного
решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением // Концептуальные основы реформы уго-
ловного судопроизводства в России (материалы научной конференции 22-23 января 2002 г. Москва). отв. ред.
д.ю.н., проф. И.Б.Михайловская. М.: Проспект. 2002. С.156-160.
32

ют различные позиции на этот счет: об их отождествлении40, принципиальном


различии 41, а также об их различном объеме42. Не останавливаясь подробно на
данном вопросе как не являющемся основным предметом исследования, поясним,
что наиболее предпочтительной нам представляется позиция, согласно которой
согласие с обвинением является частью целого – признания вины. Как отмечает
В.Н. Перекрестов, согласие с обвинением – это отказ от процессуального оспари-
вания предъявленного обвинения без объяснения причин 43. Буквальное лексиче-
ское толкование закона позволяет поддержать именно последнюю точку зрения,
признавая, что, согласившись с обвинением, лицо может не признавать вину, как
и в alford plea.
Что касается сделок о сотрудничестве, то они тоже имеют различные формы.
Самой важной их особенностью является то, что с целью получения льгот в объе-
ме обвинения и (или) приговоре обвиняемый способствует расследованию пре-
ступлений, в том числе путем изобличения соучастников инкриминируемого ему
преступления, а также лиц, причастных к совершению других преступлений, со-
общения о наличии неизвестных следствию доказательствах 44. Самой распро-
страненной формой таких сделок является соглашение с прокуратурой. В обмен
на признание лицом вины прокуратура снимает с него часть обвинений или пере-
квалифицирует преступление с более тяжкого на менее тяжкое. Условия такой
сделки обсуждаются обвиняемым и прокурором, а потом утверждаются судьей.
Судья может отказать в утверждении сделки, но если он дает свое согласие, то
также наряду с другими участниками соглашения обязан со своей стороны в рам-
ках имеющихся полномочий исполнить ее условия. Другой формой сделки о со-

40
Александров А.С. Основания и условия для особого порядка судебного решения при согласии обвиняемого с
предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. № 12. С. 48; Петрухин Г.И. Роль признания обвиняемого
в уголовном процессе //Российская юстиция. 2003. № 2. С . 24-26.
41
Касаткина С. А. Признание обвиняемого: монография. М.: Проспект. 2010. С.81-85.
42
Великий Д. П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика // Журнал российского права.
2005. № 6. С. 74; Дубовик, Н.П. «Сделка о признании вины» и «особый порядок»: сравнительный анализ // Россий-
ская юстиция. 2004. № 4. С. 53; Научно-практическое пособие по применению УПК РФ / под ред. д.ю.н. В.М. Ле-
бедева. М.: Норма, 2004. С. 176.
43
Перекрестов В. Н. Уголовно-процессуальное значение признания вины в отечественном судопроизводстве РФ:
дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2012. С. 111.
44
Иванов А.А. Правовое регулирование сделок о признании вины в США // Вестник Нижегородского университета
им. Н. И. Лобачевского. Выпуск № 2–1. 2012. С. 284.
33

трудничестве является т.н. «превращение в свидетеля обвинения». В обмен на по-


казания против соучастников подозреваемый получает «прокурорский иммуни-
тет» - полное или частичное освобождение от ответственности. Сделка также за-
ключается между обвиняемым и прокурором и должна быть одобрена судьей. По-
сле заключения сделки исполнение ее условий становится обязательным для всех
ее участников. Тем не менее, если у прокурора появляются новые улики, на осно-
ве которых он может добиться вынесения обвинительного приговора, сделка мо-
жет быть расторгнута, что на практике встречается очень редко 45. В целом, как
правило, условия сделки обговариваются кулуарно, судья обычно не участвует в
процессе переговоров о предмете и иных параметрах сделки и чаще всего отдает
на откуп прокурору и обвиняемому вопрос о любых договоренностях, которые
помогут так или иначе разрешить дело 46.
Особенностью сделок является и момент их заключения: тот факт, что они
могут быть заключены уже после осуждения лица. В этом случае осужденного
стимулируют к заключению соглашения, обещая снизить наказание, назначенное
ему по приговору суда.
Сделки в уголовном процессе США можно классифицировать и по другому
критерию. В зависимости от обязательств, принимаемых стороной обвинения,
существуют два типа сделок с правосудием.
Первый тип – сделки, связанные с изменением объема обвинения (charge
bargaining). Зачастую они связаны с переквалификацией деяния на норму, преду-
сматривающую ответственность за менее тяжкое преступление. Столь широкая
свобода сторон в выборе условий соглашения возможна благодаря тому, что в
США, в отличие от стран континентальной правовой семьи, сторона обвинения
располагает абсолютной свободой распоряжения обвинением и, следовательно,
вправе произвольно изменить квалификацию деяний при заключении соглаше-

45
Козлова Н.В. Сделка с правосудием // Российская газета - Федеральный выпуск № 4947 (123). URL:
http://www.rg.ru/2009/07/08/sdelka.html (дата обращения: 08.01.2016).
46
Бернам У. Правовая система США. Вып. 3. М.: Новая юстиция, 2006. С. 467.
34

ния47.
Другим типом сделок являются сделки об определении точного размера и
вида наказания либо об ограничении срока или размера наказания, назначение ко-
торого будет просить сторона обвинения, определенным интервалом, верхняя
граница которого ниже, чем предусмотрено относительно-определенной уголов-
но-правовой санкцией (sentence bargaining). Такие сделки предполагают догово-
ренность об определении вида наказания, об определении/ограничении срока или
размера наказания, об определении/ограничении испытательного срока (срока
пробации). Эти два вида сделок обозначены в Правиле 11 Федеральных правил
уголовного судопроизводства в США48. В исследовании американской федераль-
ной практики назначения наказания, проведенном Женей Лончевой-Тернер, со-
держатся сведения о том, что при заключении сделки о признании вины средняя
«льгота» приговора составляет 35 % (то есть приговор, постановленный после за-
ключения сделки, предполагает наказание в среднем на 35 % меньше, чем приго-
вор, вынесенный в результате полноценного судебного разбирательства), или
50 % для дел, в которых обвиняемый сотрудничает с обвинением 49.
Несмотря на приведенное разнообразие вариантов уголовно-процессуального
компромисса, общей чертой, лежащей в основе указанных сделок, является их
двусторонний взаимообязательный характер – и у стороны обвинения, и у обви-
няемого в результате возникают обязательства, необходимые к выполнению. При
этом предмет таких сделок очень широк, что подтверждается значительной диф-
ференциацией форм сделок, отличающихся именно по критерию предмета. Это
связано с тем, что у стороны обвинения имеется широкий арсенал средств, по-
средством которых она может предложить обвиняемому желаемое в обмен на
признание вины либо на сотрудничество.
Другой важной особенностью таких сделок является свобода стороны обви-
нения в определении условий сделки. И это влияет на значительный масштаб рас-
47
Евстигнеева О.В. Сделка о признании вины – международно-правовой институт в российском правовом поле //
Правовые проблемы научного прогресса. − М.: Юриспруденция. 2010. С. 291.
48
Federal Rules Of Criminal Procedure. URL: http://www.law.cornell.edu/rules/frcrmp/rule_11 (дата обращения:
25.10.2015).
49
Jenia Lontcheva Turner Op. cit. P. 28-29.
35

пространения сделок. Несмотря на очевидные положительные последствия таких


сделок (указанные ранее ускорение, удешевление рассмотрения и разрешения
уголовных дел, а также способствование раскрытию других преступлений за счет
полученной в рамках сделки информации и т.п.), у них имеются и некоторые
крайние проявления, которые вызывают обеспокоенность у исследователей.
Так, авторами отмечается, что эта широта полномочий имеет крайние прояв-
ления, позволяя прокурорам при недостаточном количестве обвинительных дока-
зательств (и соответственно, неопределенных перспективах рассмотрения дела в
общем порядке) предлагать обвиняемым весьма выгодные условия заключения
соглашения, от которых трудно отказаться. При этом суды связаны условиями со-
глашения – они могут их либо принять, либо не принять, полномочий по измене-
нию условий соглашения у судей нет50, и справедливость заключения и реализа-
ции подобной сделки сомнительна. Эта проблема повлекла попытки ограничить
свободу усмотрения прокурора при заключении сделок в отдельных штатах 51, ко-
торые, впрочем, не были успешны52.
Проявлением свободы сторон в определении предмета сделки является то,
что стороны в США обладают правом ее прекращения. Например, в случае если
подсудимый отказывается сотрудничать в предложенном объеме либо намеренно
предоставил ложные, вводящие в заблуждение или неполные сведения или пока-
зания либо совершил (пытался совершить) другие преступления либо иным спо-
собом нарушил какое-либо положение договора о сотрудничестве, прокуратура
освобождается от взятых на себя обязательств по данному договору, включая обя-
зательство не возражать против назначения судом скорректированного, понижен-
ного наказания ввиду признания подсудимым своей вины. Данное положение о
своеобразной ответственности за неисполнение обязательств включается в текст

50
Jenia Lontcheva Turner Prosecutors and Bargaining in weak Cases: a comparative view. The prosecutor in transnational
perspective, Eric Luna, Marianne Wade, eds., // SMU Dedman School of law legal Studies Research Paper No 87. Oxford
University Press, 2012. P. 103-105// URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1862161 (дата
обращения: 07.07.2016). Lucian E. Dervan Op. cit. Р. 91-92.
51
Russell D. Covey Fixed Justice: Reforming Plea Bargaining with Plea-Based Ceilings // Tulane Law Review. 2008. № 4
(82): 1237-1291; Robert A. Weninger The Abolition of Plea Bargaining: A Case Study of El Paso County, Texas // UCLA
Law Review. 1987. № 35. Р. 265-313; Ronald Wright and Marc Miller The Screening/Bargaining Tradeoff // Stanford Law
Review. 2002. № 55. Р. 61-66.
52
Jenia Lontcheva Turner Prosecutors and Bargaining in weak Cases: a comparative view. P. 103-105.
36

договора о сотрудничестве. Более того, ложные показания подсудимого являются


отягчающим вину обстоятельством, и он может быть привлечен к уголовной от-
ветственности за дачу заведомо ложных показаний53. Представляется, что указан-
ные негативные последствия, связанные с неисполнением одной из сторон сделки
ее условий, являются аналогом последствий неисполнения или ненадлежащего
исполнения условий договора в частном праве. В российском законодательстве
также имеются подобные нормы. Согласно ст. 317.8 УПК РФ если лицом, заклю-
чившим досудебное соглашение о сотрудничестве, были умышленно предостав-
лены ложные сведения или сокрыта от следствия какая-либо иная существенная
информация, приговор подлежит пересмотру; если данный факт будет обнаружен
на этапе предварительного расследования, то соглашение подлежит изменению
или расторжению (ч. 5 ст. 317.4 УПК РФ).
Аналогичные нормы-санкции имеются и в уголовном законодательстве: в ст.
63.1 УК РФ отмечено, если лицом, заключившим досудебное соглашение о со-
трудничестве, были предоставлены ложные сведения или сокрыты от следователя
либо прокурора какие-либо иные существенные обстоятельства совершения пре-
ступления, суд назначает ему наказание в общем порядке без применения поло-
жений ч. 2, 3, 4 ст. 62 УК РФ, касающихся срока и размера наказания, и ст. 64 УК
РФ. При этом если невозможность применения положений ст. 62 УК РФ обуслов-
лена фактическим расторжением соглашения, то неприменение ст. 64 УК РФ
(назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за преступление) фак-
тически не имеет никакого отношения к заключению соглашения о сотрудниче-
ства. Кроме того, не исполнив в полной мере обязательств по соглашению, лицо,
тем не менее, могло представить какие-то ценные для следствия сведения, кото-
рые могут быть квалифицированы как активное содействие участника группового
преступления раскрытию этого преступления, наряду с наличием других исклю-
чительных обстоятельств, позволивших применить при назначении наказания
ст. 64 УК РФ. Однако законодатель посчитал необходимым таким образом «пока-

53
Халиулин А.Г., Буланова Н.Б., Конярова Ж.К. Полномочия прокурора по заключению досудебного соглашения о
сотрудничестве //Уголовное право. 2010. № 3. С. 98 – 102.
37

рать» обвиняемого за неисполнение условий соглашения. Вместе с тем, никаких


подобных последствий в отношении стороны обвинения законодательством не
предусмотрено.
В отношении иных стран англо-американской правовой системы, отметим,
что их опыт заключения соглашений о сотрудничестве заимствован из США и
воспринят в гораздо более усеченном и специфичном виде. Притом такое заим-
ствование происходило достаточно длительное время, поэтому срок существова-
ния рассматриваемого института в этих государствах пока невелик.
В Англии цель уголовно-процессуальной деятельности во многом обуслов-
ливает особенности применения компромиссных процедур (в том числе сделок).
Аналогично здесь не получила признания трактовка уголовного судопроизводства
как деятельности, направленной на беспристрастное исследование обстоятельств
дела в целях установления объективной истины и ведущейся безличной волей за-
кона в интересах общества (государства), вне зависимости от волеизъявления сто-
рон. По английской теоретической модели уголовного процесса уголовное дело –
это спор между равноправными сторонами. Соответственно обвинение обязано
доказать вину обвиняемого только, когда он ее отрицает, то есть когда между сто-
ронами есть спор. Если обвиняемый вину признает, то это освобождает обвинение
от бремени доказывания, что может служить процессуальной предпосылкой для
назначения наказания без анализа собранных доказательств, а равно заключения
между сторонами различных сделок и соглашений54. Таким образом, в странах
Британского Содружества признание вины (guilty plea), как и в США, традицион-
но считалось отказом от спора и основанием для упрощения процесса, однако
здесь такой отказ ранее не связывался с каким-либо соглашением сторон.
Что касается именно сделок (plea bargaining), то в практике английского су-
допроизводства к ним относятся весьма осторожно. Их использование крайне
ограничено: из стран англо-американского типа, помимо США, они имеются
лишь в отдельных частях Великобритании (Англии и Уэльсе) и в одном из штатов
Австралии – штате Виктория, причем применяемые здесь конструкции имеют
54
Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Указ. соч. С. 96, 98.
38

определенные различия с американской сделкой 55. Этот факт связан со следую-


щими причинами.
В Великобритании в 1998 г. был принят Закон Соединенного королевства о
правах человека. Как полагают английские ученые и практики, идея торга обви-
нением противоречит статье 8 данного закона, посвященной праву каждого на
справедливое судебное разбирательство. И поэтому количество соглашений с об-
виняемыми незначительно. При этом исследователями также отмечается, что со-
глашения о признании вины в Англии, Уэльсе и австралийском штате Виктория
являются вынужденным для обвинения шагом, применяемым, как правило, при
недостаточности улик. Сделка здесь допускается только для того, чтобы обвини-
тель и защита договорились о признании обвиняемым вины по каким-либо соста-
вам преступлений, с тем, чтобы обвинитель просто не предъявлял обвинения еще
в совершении каких-либо преступлений либо эпизодов. При этом участие суда в
обсуждении условий сделки не допускается, поскольку это не соответствует вы-
сокой роли суда и может грозить падением его авторитета как независимого орга-
на правосудия 56. Суды на данных территориях оставляют за собой право прини-
мать решение относительно меры наказания, поэтому сделки по поводу меры
наказания здесь также не допускаются57. В отличие от позиции Верховного суда
США по делу Бреди о расширении границ добровольного заявления о признании
вины и заключении сделки, позиция Апелляционного суда Англии прямо проти-
воположна: если обвиняемый признал вину, предварительно выяснив у судьи свое
конкретное возможное наказание, то такое признание должно рассматриваться
как вынужденное (недобровольное) и соответственно ничтожное (решение Апел-
ляционного суда по делу Тернера 1970 г.). 58 В отличие от сделки относительно
квалификации преступления: сделки здесь заключаются в случае признания вины
обвиняемым в обмен на отказ от обвинения в какой-либо части либо его смягче-

55
Пиюк А.В. Типология современного уголовного процесса и проблемы применения упрощенных форм разреше-
ния уголовных дел в судопроизводстве Российской Федерации: монография. М., Юрлитинформ. 2013. С. 109.
56
Там же. С.109-111.
57
Саркисянц Р.Р. Досудебное соглашение о сотрудничестве – зарубежный опыт. URL:
http://www.samoupravlenie.ru/46-12.php (дата обращения: 25.10.2015).
58
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С.182.
39

ния59. Таким образом, английский пример показывает более консервативное от-


ношение к сформированным правовым традициям, трудность адаптации нового
компромиссного института в указанных условиях, который, тем не менее, суще-
ствует в форме сделки относительно обвинения (которая носит компромиссный
взаимный характер) и пока находится на пути становления.
Рассмотрим теперь некоторые вопросы имплементации института уголовно-
процессуальной сделки в континентальную правовую систему. Практика приме-
нения соответствующими государствами сделки очень мала и по времени, и по
масштабам применения (особенно это касается соглашения, предметом которого
является сотрудничество с обвиняемым; сделка именно о признании вины полу-
чила большую популярность в Европе). Поэтому, учитывая разность англо-
американского и европейского уголовного процесса, представляется важным со-
поставить состязательную (имеющую место в англо-американских государствах)
и следственную или смешанную (свойственные континентальным странам) моде-
ли уголовного процесса на предмет возможности для сторон достижения компро-
мисса, в том числе в форме заключения соглашения. По мнению отдельных ис-
следователей, сделка именно как соглашение сторон возможна только в состяза-
тельном процессе, где есть две равноправные стороны, которые не только могут
предрешить судьбу вопроса наказания за инкриминируемое деяние, но и пере-
смотреть доказательственную базу того или иного обвинения. Для состязательно-
го процесса в наиболее общем виде характерны функция стороны обвинения по
доказыванию факта преступления и совершения его подсудимым и функция за-
щиты - не позволить обвинению доказать указанные обстоятельства. Следствен-
ный же процесс выводит на первый план суд, который занимается установлением
фактических обстоятельств дела, что предполагает при этом второстепенную роль
сторон.
Вопрос об имплементации англо-американского института сделки в уголов-
но-процессуальное законодательство стран с континентальной правовой традици-
ей неразрывно связан с произошедшими в европейских странах существенными
59
Пиюк А.В. Указ. соч. С.110.
40

изменениями процессуального законодательства, которые позволили предоста-


вить сторонам обвинения и защиты возможность вести диалог в формате сделки.
При этом рецепция сделки некоторыми европейскими странами не нарушила ос-
новных принципов, сложившихся в процессуальной правовой культуре стран на
континенте. Крайне важно было учитывать, что любое несовпадение частных
принципов и основ на уровне одного института привело бы к ломке всей правовой
системы, отражающей традиционные постулаты отправления правосудия. В ре-
зультате каждое из государств континентальной правовой традиции восприняло
лишь те элементы рассматриваемого правового института, которые не противоре-
чили сути сложившихся в этих государствах социальных связей 60
. Таким обра-
зом, страны Европы в отличие от США демонстрируют значительно более сдер-
жанный подход к plea bargaining.
Возможность применения соглашений о признании вины в Европе зависит
от того, превышает ли требуемое обвинителем наказание определенный законом
размер или ставится в зависимость непосредственно от срока лишения свободы61.
Это связано с очевидным различием моделей уголовного судопроизводства в ука-
занных правовых системах: странам континентальной Европы свойственен след-
ственный либо смешанный тип судопроизводства, сочетающий следственную
форму предварительного расследования и состязательное судебное разбиратель-
ство.
В странах с континентальной системой права заключать сделки более слож-
но, чем в странах с англосаксонской системой. Помимо указанных выше причин,
это связано с тем, что в отличие от системы общего права континентальные стра-
ны имеют другое отношение к признанию вины. Если обвиняемый признается,
его признание вносится в дело, но обвинитель не освобождается об обязанности
полностью расследовать дело. Признание вины – лишь одно из доказательств, ис-
следуемое наряду с остальными. Суд может вынести решение о невиновности

60
Бахновский А.В. Сделка с правосудием: особенности англосаксонской и континентальной правовой традиции:
автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2008. С. 6, 14.
61
Саркисянц Р.Р. Указ. соч.
41

подсудимого, даже если он полностью признал вину. Также в отличие от системы


общего права обвинители в странах континентального права имеют ограниченные
полномочия либо не имеют никаких полномочий исключать из квалификации де-
яния какие-либо эпизоды обвинения или смягчать их до того, как дело было пере-
дано в суд, что сводит на нет возможность сделки исходя из ее американского по-
нимания.
Что касается сделок о сотрудничестве, то в странах континентальной Евро-
пы они носят иной характер, нежели в США. Так, сотрудничество обвиняемого в
данном случае является по сути своей смягчающим наказание обстоятельством и
может повлечь для него лишь назначение более мягкого либо меньшего по сроку
(размеру) наказание. Причем смягчение наказания - не обязательство стороны об-
винения, заключающей соглашение, а норма закона, которая по тем или иным
причинам применяется либо не применяется судом. Очевидно, что здесь договор-
ная природа института не усматривается.
Рассмотрим эти и другие особенности в конкретных государствах. В каче-
стве наиболее ярких представителей континента, на примере которых возможно
рассмотреть всю палитру вариантов адаптации сделок в европейских странах, как
правило, исследуют опыт ФРГ, Франции, Италии, Испании 62. На основании ука-
занных, а также многих иных различий в правовых традициях кардинально ме-
нялся опыт применения сделки в уголовном процессе этих государств. Нашей за-
дачей является исследование генезиса института и на основе этого – осознание
природы его существа в российском уголовном процессе.
По аналогии с правовыми системами США и Англии в первую очередь
определимся с целью судебной деятельности во Франции. В данном случае суд
обязан установить истину по делу независимо от инициативы сторон и соответ-
ственно вправе самостоятельно осуществлять доказывание63. Данный факт одно-
значно свидетельствует, что англо-американский формат сделки, ведущими при-
знаками которой являются взаимообязательный характер условий заключенного
62
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С.185-204; Пиюк А.В. Указ. соч.
С. 96.
63
Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Указ. соч. С. 300.
42

договора и широта его предмета, во Франции неприемлем и противоречит ее пра-


вовым основам.
Введение даже ограниченной формы сделки во Франции по сей день вызы-
вает споры. Так, Законом от 23 июня 1999 г. был введен институт назначения уго-
ловно-процессуального штрафа по соглашению (composition pénale). По отдель-
ным делам прокурор при признании обвиняемым своей вины вправе до возбуж-
дения уголовного преследования предложить лицу выплатить штраф, выполнить
общественные работы и т.п., а также возместить потерпевшему вред. Если лицо
соглашается с предложением, материалы дела передаются в суд для утверждения
соглашения между этим лицом и прокурором64. Однако в таком соглашении
усматриваются принципиальные отличия и от англо-американских институтов, и
от соглашения о сотрудничестве в России: решением суда вина лица в соверше-
нии преступления не устанавливается и обвинительный (или какой-либо другой)
приговор не выносится 65. Таким образом, указанное взаимодействие сторон явля-
ется, несомненно, компромиссным, но далеким от рассматриваемой уголовно-
процессуальной сделки.
Механизм же сделки был введен лишь в 2004 г. в ограниченном виде. В
данной системе обвинитель мог предложить подозреваемым по нетяжким пре-
ступлениям (наказание по которым не превышает 5 лет тюремного заключения
согласно ст. 495.7 УПК Франции 66) заключить сделку, условиями которой явля-
ются признание вины лицом и назначение наказания, не превышающее одного
года тюремного заключения и не более срока, который подсудимый мог бы полу-
чить (ст. 495.8 УПК Франции); если сделка принимается, ее должен утвердить
суд. Однако суд в данном случае не связан позицией сторон, он может проявлять
активность и осуществлять любые действия, которые посчитает необходимыми 67,
что обусловлено особенностями смешанного типа уголовного судопроизводства.
Однако, этот институт не нашел поддержки у правоприменителей. Противники
64
Там же. С. 320.
65
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С.194-195.
66
Code of criminal procedure. URL: https://www.legifrance.gouv.fr/content/download/1958/.../Code_34.pdf (дата обра-
щения: 10.04.2016).
67
Пиюк А.В. Указ. соч. С.117.
43

идеи заключения сделки полагают, что введение системы сделок с обвинением в


полном объеме нанесет существенный вред правам защиты, нарушит конституци-
онный принцип презумпции невиновности, права подозреваемых на содержание
под стражей в полиции и права на справедливый суд. Некоторые эксперты также
высказывали мнение, что сделки предоставят слишком много власти стороне об-
винения и будут провоцировать обвиняемых на принятие приговора лишь ради
того, чтобы избежать рисков более серьезного наказания, даже если они этого не
заслуживают. В результате во Франции только незначительное количество дел
разрешается путем заключения такой сделки 68. В целом французская модель
сделки находится в пограничном положении между депенализацией деяния и
примером англосаксонского опыта. При этом возникает вопрос о применимость
понятия «сделки» к подобной процедуре в связи с отсутствием свободы сторон в
достижении компромисса, которая во многом схожа с применением обстоятель-
ств, смягчающими наказание.
Другим государством, чей опыт принятия сделок с обвинением представля-
ется интерес, является Италия. В Италии аналогом сделки является упрощенная
процедура для «pentito» («тот, кто раскаялся»), которая была впервые введена для
антитеррористических целей во время судебных процессов против мафии в 1970-
1980-е г. Приговоры в отношении данных лиц выносились менее суровые, если
они сообщали судьям какую-либо полезную информацию относительно соучаст-
ников своего преступления или иных преступных актов. В обмен на информацию
о сообщниках преступники могли рассчитывать на смягчение наказания на треть,
а лица, обвиняемые в незначительных преступлениях, могли выйти на свободу.
Для «раскаявшихся» предусмотрена программа защиты свидетелей69. Однако
данная система позволяла преступникам зачастую использовать сделку, чтобы
свести счеты с определёнными лицами или давать неверные показания, чтобы из-
бежать заключения.
Следующей вехой в становлении института сделки в Италии является
68
Ахмедов Ш.М. Межотраслевой институт досудебного соглашения о сотрудничестве в законодательстве зару-
бежных стран // Международное публичное и частное право. 2010.№ 4. С. 29 - 30.
69
Там же. С. 30.
44

1989 г. – принятие нового УПК Италии с учетом рекомендаций Совета Европы


европейским государствам, данных в 1987 г., одной из которых являлось пожела-
ние обеспечить быстроту и эффективность судопроизводства. В УПК были за-
креплены две упрощенные компромиссные процедуры: «abbreviato» и
«patteggiamento». «Аbbreviato» представляет собой ускоренное производство,
проводимое по ходатайству обвиняемого с согласия прокурора в рамках предва-
рительного слушания, при котором суд выносит решение (причем может быть
вынесен как обвинительный, так и оправдательный приговор) на основе доказа-
тельств, имеющихся в деле. В рамках данной процедуры никаких соглашений
между обвинением и защитой не заключается, по результатам слушаний возмож-
но оправдание обвиняемого, а наказание должно быть сокращено на одну треть по
сравнению с возможным наказанием в обычном процессе (независимо от того,
признал подсудимый вину или нет). Суд при проведении слушаний не производит
исследование новых доказательств, изучая лишь те, которые имеются в материа-
лах дела70.
Вторая сокращенная процедура, называемая «patteggiamento» -«ходатайство
о наказании по просьбе сторон». При подаче такого ходатайства порядок рас-
смотрения дела и наказание ставятся в зависимость от признания вины и наличия
соглашения между сторонами обвинения и защиты. Первоначально процедура
«patteggiamento» применялась по преступлениям, за которые могло быть назначе-
но наказание не более 3 лет, судья при этом мог заменить лишение свободы до 2
лет денежным штрафом71. При этом, когда соглашение заключено, стороны об-
ращаются к судье за утверждением сделки. Судья проверяет соблюдение фор-
мальных и процедурных условий утверждает соглашение, фактически утверждая
и наказание72. Таким образом, в Италии суть сделки касается только самого нака-
зания, не предполагая договоренности о частичном отказе от предъявляемого об-
винения либо изменении сути обвинения. И соответственно такая сделка вряд ли
70
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С. 191-192.
71
Пиюк А.В. Проблемы применения упрощенных форм разрешения уголовных дел в судопроизводстве российской
федерации в свете типологии современного уголовного процесса: монография. Томск: Томский государственный
университет, 2011. С. 100-126.
72
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С. 194-195.
45

имеет природу полноценного двустороннего взаимного соглашения. Сторона об-


винения не принимает на себя обязательства в отличие от стороны защиты, обяза-
тельства которой более чем существенны, в обмен на сокращение судопроизвод-
ства и возможное смягчение наказания.
В целом введение подобных процедур в Италии признано эффективным.
Так, на родине мафии - на Сицилии - в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого
столетия именно благодаря тому, что некоторые крупные лидеры мафиозных кла-
нов заключили указанные сделки, были осуждены многочисленные начальники
мафии, подорваны основы закона мафии - закона «омерта» (молчания). Результа-
том применения сделок была если не полная победа над организованной преступ-
ностью, то причинение ей значительного урона 73.
Как и в других странах континентальной правовой семьи, уголовный про-
цесс в Германии построен на принципе материальной (объективной) истины, в
силу которого прокурор и действующая под его надзором полиция обязаны рас-
следовать дело всесторонне, полно и объективно, аккумулируя в материалах еди-
ного уголовного дела все собранные сведения безотносительно к тому, выгодны
ли они обвинению или защите 74. Кроме того, исторически в Германии отрицали
наличие принципа состязательности. Судебное разбирательство согласно дей-
ствующему законодательству происходит не как противоборствующее состязание
сторон, а суд самостоятельно и независимо от участников процесса должен отыс-
кать истину 75.
Несмотря на эти особенности, уголовный процесс ФРГ также был затронут
волной компромиссных процедур, подобных plea bargaining.
Так, в 1974 г. в Германии был принят закон, который предоставил прокуро-
ру право прекращать уголовные дела о проступках до возбуждения публичного
обвинения, если обвиняемый в установленный срок выполнит возложенные на

73
Медведко С.А. Проблемы применения норм, регулирующих досудебное соглашение о сотрудничестве по уго-
ловным делам о незаконном обороте наркотиков // Наркоконтроль. 2011. № 4. С. 30 - 33.
74
Головко Л. В. Архетипы досудебного производства, возможные перспективы развития отечественного предвари-
тельного следствия // Уголовное судопроизводство. 2014. № 2. С. 13; Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А.
Указ. соч. С. 401-403.
75
Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Указ. соч. С. 387.
46

него обязанности. Однако к этой реформе многие ученые отнеслись критично,


подчеркнув, что эти положения превращают уголовное правосудие в коммерче-
скую сделку 76.
Кроме того, отдельные уголовно-процессуальные соглашения (abspachen)
возникли в немецкой практике ввиду необходимости разгрузить судебную систе-
му и при этом законодатель не пошел на то, чтобы их урегулировать в законода-
тельстве. В рамках таких соглашений обвиняемый соглашается признать свою
вину при условии отказа прокурора от обвинения по преступлениям, связанным с
«основным» преступлением (при наличии их совокупности). То есть в данном
случае допускается сделка относительно объема обвинения, что действительно
уникально для государства, признающего истину основной целью уголовно-
процессуальной деятельности. Однако масштабы применения такой сделки весь-
ма ограничены позициями Конституционного суда ФРГ и Верховного суда ФРГ
(решения Верховного Суда ФРГ от 7 июня 1989 г., от 19 октября 1993 г., решение
Конституционного суда ФРГ от 27 января 1987 г.). Суды подчеркнули, что такие
соглашения допустимы лишь в случае, если они основаны на материальном и
процессуальном законодательстве ФРГ, суд обязан всесторонне исследовать все
обстоятельства дела, соглашение не может заменять собой приговор и предопре-
делять решение суда. Суд не связан позицией сторон. При этом условия соглаше-
ния тоже в обязательном порядке должны быть основаны на законе: исключать
преступления из обвинения можно лишь в рамках УПК ФРГ (например, если со-
путствующее преступление малозначительно или когда ожидаемое наказание по
основному преступлению является достаточным для воздействия на обвиняемого
лицо для защиты правопорядка)77. То есть предметом сделки может быть, в прин-
ципе, и объем обвинения, и наказание. Проблема в данном случае заключается в
широте их использования. Вышеперечисленные ограничения при определении
условий сделки отсекают возможности усмотрения сторон и, как следствие, спо-

76
Там же. С. 390.
77
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С. 196-199.
47

собность ее применения как эффективного инструмента борьбы с преступностью


и ускорения рассмотрения уголовного дела.
Помимо определенных высшими судебными инстанциями ограничений
применения сделки, существенной особенностью таких квази-сделок является
привлечение суда к обсуждению их условий. По малозначительным делам защита
ведет переговоры с обвинителем, и затем заключенная сделка рассматривается
судом. В более серьезных уголовных делах суд обязательно непосредственно
участвует в обсуждении. В качестве примера применения законного ограничения
условий сделки следует отметить наиболее типичную сделку по ст. 153a Уголов-
но-процессуального кодекса ФРГ, который позволяет обвинителям уменьшать
обвинения при некоторых условиях, например, когда обвиняемый выплачивает
компенсацию или делает вклад в благотворительность. Хотя ст. 153a относится к
преступлениям, влекущим минимальное наказание меньше одного года в тюрьме,
большинство нападений и краж, а также множество должностных преступлений
попадают в эту категорию. На практике стороны иногда соглашаются на приме-
нение ст. 153a даже для более серьезных преступлений. Эта сделка происходит
без любой активной причастности судьи. Обвинитель получает одобрение судьи
только после того, как стороны договорились и достигли соглашения самостоя-
тельно 78.
Таким образом, вышеприведенные обстоятельства свидетельствуют, что в
данном случае очень велико значение принципа законности, проявляющееся в
утверждении о том, что обвинение должно быть основано на доказательствах. До-
стижение истины является целью уголовного процесса, ввиду чего одного при-
знания вины недостаточно для обвинения. Кроме того, судья не связан условиями
сделки и может изменить обвинение прокурора79, что ставит под сомнение целе-
сообразность заключения сделки для обвиняемого ввиду отсутствия гарантий ее
реализации в том виде, в каком она была заключена.

78
Jenia Lontcheva Turner Plea Bargaining across borders: criminal procedure. Р. 104-105
79
Jenia Lontcheva Turner Prosecutors and Bargaining in weak Cases: a comparative view. P. 105-109.
48

Что касается ранее упомянутой проблемы заключения сделок в «слабых де-


лах», т.е. в которых недостаточно доказательств обвинения, и по которым обви-
нители стремятся заключить сделку, нежели рискнуть возможностью вынесения
судом оправдательного приговора, то в ФРГ она решена. Здесь прокуроры явля-
ются государственными служащими, которые находятся по своему статусу ближе
к судебной власти и они не стремятся к получению максимального количества
обвинительных приговоров. Поэтому прокуроры, в отличие от США, не склонны
к заключению сделок в «слабых делах» 80.
Весьма смелым представляется опыт Испании по внедрению сделок в уго-
ловный процесс. Существующая там процедура conformidad (ст. 655, 694-700
УПК Испании) предполагает, что если сторона обвинения направляет в суд хода-
тайство о назначении обвиняемому наказания до 6 лет лишения свободы, а после
этого лицо выразит свое формальное согласие с квалификацией деяния и пред-
ложенной прокурором мерой наказания, то суд без проведения судебного наказа-
ния выносит приговор, которым утверждает меру наказания, согласованную сто-
ронами81. Хотя и в таком случае суд все же не связан позицией подсудимого и
может осуществлять действия, направленные на установление истины по делу 82.
Однако при принятии судом условий сделки они принимаются в полном объеме,
и назначаемое наказание будет соответствовать тому, которое было предметом
соглашения. В остальном такая сделка схожа с ранее рассмотренными вариантами
сделок в европейских странах, характеризующимися фактическим отсутствием в
соглашении обязательств стороны обвинения, его невзаимностью и несвободой
сторон в определении условий соглашения.
Основываясь на проведенном анализе можно заключить, что институт за-
ключения сделки имеет не долгую историю существования не только в России, но
и в мире.

80
Ibid. P. 107-109.
81
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. С. 189-190.
82
Пиюк А.В. Типология современного уголовного процесса и проблемы применения упрощенных форм разреше-
ния уголовных дел в судопроизводстве Российской Федерации. С.119.
49

Рассматривая его положительные и отрицательные стороны, особенно на


примере США как государства-создателя данного института, исследователи за-
остряют внимание на экономической выгоде, определяющей целесообразность
либо отсутствие необходимости проведения полноценного судебного разбира-
тельства. Фактор экономии средств становится одной из руководящих идей пра-
восудия. Эта детерминанта обусловила появление сделки, и до сих пор является
одной из руководящих идей её применения.
При оценке опыта зарубежных стран по применению сделок с обвинением и
их аналогов, заметно, что практика выработала множество разных вариантов ком-
промиссных процедур, которые способствуют более быстрому и недорогому раз-
решению уголовных дел. Однако не все они являются сделками. В этой связи
наблюдаются две тенденции, свойственные англо-американским и континенталь-
ным государствам. Их концептуальное различие заключается в способности сто-
роны обвинения в первом случае быть самостоятельной и независимой при за-
ключении соглашения, принимать решения о его условиях, в том числе брать на
себя определенные обязательства, исходя из идеи целесообразности, что проявля-
ется в возможности переквалифицировать деяние по норме, предусматривающей
ответственность за менее тяжкое преступление, исключить отдельные эпизоды
преступной деятельности из итоговой квалификации, с целью стимулирования
лица к сотрудничеству 83. В США возможно заключение полноценного соглаше-
ния, устанавливающего права и обязанности как обвиняемого, так и стороны об-
винения, а также варианты ответственности обеих сторон за неисполнение обяза-
тельств, защищающие права их контрагентов. При этом обвиняемый всегда может
рассчитывать на смягчение обвинения или даже отказ прокурора от обвинения в
обмен на сотрудничество или признание вины. Причем эти положения являются
обязательными для сторон и тем самым характеризуют такие отношения как пол-
ноценный договор. Столь широкая свобода усмотрения сторон в выборе условий
соглашения возможна благодаря тому, что сторона обвинения в соответствующих
83
Jenia Lontcheva Turner Prosecutors and Bargaining in weak Cases: a comparative view. P. 102-115; Lucian E. Dervan
Op. cit. P. 55-61, 95; Евстигнеева О.В. Сделка о признании вины – международно-правовой институт в российском
правовом поле. С. 291.
50

государствах располагает свободой распоряжения обвинением и, следовательно,


вправе произвольно изменить квалификацию деяний при заключении договора. В
континентальных государствах сделки по наименованию на самом деле ими не
являются, а по существу и по своей юридической природе приближаются к обсто-
ятельствам, смягчающим наказание.

§2. Исторические предпосылки возникновения института досудебного со-


глашения о сотрудничестве в отечественном
уголовно-процессуальном праве

Как известно, институт досудебного соглашения о сотрудничестве появился


в российском уголовном процессе впервые в 2009 году и в прошлом его аналогов
не существовало. Однако в исторической ретроспективе можно проследить ход
возникновения и развития различных компромиссных форм осуществления уго-
ловного судопроизводства, в той или иной степени способствовавших развитию
диспозитивных начал в уголовном процессе, ставших основой для появления воз-
можности оформления договоренностей между сторонами защиты и обвинения в
виде соглашения.
Среди прочих особое внимание уделим различным вариантам упрощения
уголовно-процессуальной формы, имевшим место в российской истории, которые
также представляют собой определенный компромисс между интересами лица,
подвергающегося уголовному преследованию, и государства. Их органическую
связь с рассматриваемым соглашением подчеркнул действующий УПК РФ, кото-
рый в гл. 40.1 неразрывно связал институты досудебного соглашения о сотрудни-
чества и особого (упрощенного) порядка судебного разбирательства. Напомним,
зарубежная практика также признает их близкими явлениями: так, в США согла-
шения о сотрудничестве и соглашения о признании вины, ведущие к сокращению
судопроизводства и облегченным уголовно-правовым последствиям для подсу-
димого (отдаленный аналог особого порядка судебного разбирательства), являют-
ся понятиями одного уровня и принадлежат к единой категории сделок, что под-
черкивает их сходную компромиссную природу.
51

Указанные обстоятельства позволяют нам при рассмотрении исторического


пути российского уголовного процесса, приведшего к введению в российское за-
конодательство соглашения о сотрудничества, затронуть и упрощенные произ-
водства. Таким образом, предметом исследования в настоящем параграфе явля-
ются компромиссные институты, существовавшие в российском уголовном про-
цессе в тот или иной период времени, которые в конечном итоге создали почву и
обусловили возникновение предпосылок для внедрения досудебного соглашения
о сотрудничестве.
Исследователи основного источника российского древнего права — Русской
Правды – отмечают, что обвинительная (состязательная) форма процесса в рус-
ском праве была древнейшей, берущей свое начало еще от первобытнообщинного
строя и особенно от предшествовавшего появлению государства периода военной
демократии. Расследования дела до суда не было. Процесс вели сами стороны,
они собирали и представляли доказательства, на основании которых и решалось
дело.84 Соответственно дело могло быть начато только по жалобе потерпевшего,
его семьи или рода. Производство состояло из ряда обязательных формальных
действий. Доказательства носили характер формальных подтверждений основа-
тельности предъявленного суду требования. Ответственность в этом ординарном
порядке разбирательства, называвшемся судом, сводилась к денежным платежам
в пользу потерпевшего85. Именно эти особенности построения уголовного про-
цесса в Древней Руси позволили в них органично существовать определенным
упрощенным и договорным формам разрешения конфликта. На это обращает
внимание, в частности, К.Б. Калиновский86. Так, в Русской Правде велась речь о
возможности сокращенного процесса при условии признания вины, поскольку
смысл в полноценном судебном разбирательстве в данном случае утрачивается87.
И, напротив, в случае «запирательства» обвиняемого (нежелания признавать ви-
84
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; под ред. Бойкова А.Д., Карпеца И.И. - М.: Юрид. лит., 1989. С. 373.
85
Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. 3-е изд. Т. 1. СПб.: Типография т-ва «Общественная Поль-
за», 1910.С. 32-34.
86
Калиновский К.Б. Основные виды уголовного судопроизводства.− СПб: Издательство юридического института
(Санкт-Петербург). 2002. С. 58.
87
Кирсанов А.Ю. Указ. соч. С.7-8.
52

ну) Краткая редакция Русской Правды требовала предоставления свидетелей (ст.


15)88, т.е. исследования доказательств.
Кроме того, в Русской Правде были заложены договорные начала индиви-
дуализации наказания, которые основывались на учете поведения виновного и
мнения потерпевшего (заглаживание причиненного вреда, примирения с потер-
певшим), поскольку вплоть до XVII в. преступление оценивалось с точки зрения
«обиды», причиненной последнему 89.
Однако в княжеский период возникает и постепенно развивается иной экс-
траординарный порядок судопроизводства (сыск), прежде всего, в политических
делах. Главной характеристикой такого порядка была пытка, по результатам ко-
торой и решалось дело. Соответственно гласность и устность «суда» в сыске сме-
няется негласностью и письменностью; высший орган – разбойный приказ – ре-
шал дела исключительно по письменным материалам.90 Основными чертами дан-
ного процесса было отсутствие сторон и активность суда, который доискивался
правды путем допросов и очных ставок. Собственное признание становится ос-
новным доказательством вины обвиняемого 91. Указанные особенности являются
свидетельством начатой дифференциации уголовно-процессуальной деятельности
в зависимости от характера объекта преступления, обусловливающего значимость
общественных отношений, нарушенных совершенным деянием.
Судебник 1497 г. в ст.ст. 4, 5, 53 и Судебник 1550 г. в ст. 31 92 в качестве ком-
промиссных процедур допускали возможность мирного разрешения уголовно-
правового конфликта после обращения в суд. Признание лицом своей вины в со-
вершении преступления освобождало истца от дальнейшего расследования, и ви-
новный, будучи предъявлен судье, прямо подвергался наказанию. Кроме того, со-

88
Момотов В.В. Формирование русского средневекового права в IX - XIV вв.: Монография. М.: ИДК Зерцало-М,
2003. С. 355-357.
89
Клюшников С.С. Институт досудебного соглашения о сотрудничестве и его уголовно-правовое значение: авто-
реф. дисс. … канд.юрид.наук. Краснодар, 2013. С.13-14
90
Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 32-34.
91
Чельцов-Бебутов М.А. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и бур-
жуазных государствах. СПб.: Альфа, 1995. С. 637.
92
Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.2. Законодательство периода образования и укрепления Русского
централизованного государства/ под общ. ред. О.И. Чистякова; отв. ред. А.Д. Горский. М.: Юридическая литера-
тура, 1985. С.55, 61, 102.
53

гласно Судебнику 1497 г. примирение сторон допускалось в любой стадии про-


цесса, даже перед началом поединка. 93 В последующем в ст.ст. 9, 10 Судебника
1550 г. была предусмотрена возможность сторонам примириться как до прибытия
на место поединка, так и в процессе судебного разбирательства. Стороны могли
примириться и сразу после подачи челобитной в суд (ст. 31). В то же время со-
гласно Уставной (указной) книге Разбойного приказа (избы) приговором о губных
делах от 22 августа 1556 г. запрещалось примирение в разбойных делах (ст. 17),
что говорит об усилении государством принципа публичности по наиболее важ-
ным для него делам 94 и ограничении распространения в таких случаях диспози-
тивных начал, позволяющих применять различного рода компромиссные инсти-
туты. Указанные институты представляют собой компромиссную форму разре-
шения конфликта и в этой связи важны для настоящего исследования, как отра-
жающие исторический путь развития компромисса в уголовном процессе.
Следующим значимым источником российского права было Соборное уло-
жение 1649 г. В нем содержались нормы о том, что в делах, рассматривавшихся
обвинительным порядком, «признание считалось полным доказательством, и по-
тому с ответчика, учинившего признание не во всем иске, взыскивалось то, в чем
признался» 95. Интересным представляется особый статус признания вины в про-
изводстве по уголовным делам в форме розыска. Согласно положениям Соборно-
го уложения 1649 г. в розыскном процессе признание обвиняемого под пыткой
относилось к категории доказательств, обладающих полной силой. В отношении
ведомых лихих людей обычным наказанием была смертная казнь, однако при от-
сутствии признания обвиняемого и при противоречивости иных доказательств
наказание смягчалось (осужденный заключался в тюрьму пожизненно)96. В целом
данные факторы являются отражением существовавшего в то время усиления, а
впоследствии и преобладанием розыскного начала в уголовном процессе; участие
93
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; Под ред.: Бойкова А.Д., Карпеца И.И. М.: Юрид. лит., 1989. С. 377.
94
Тишин Р.В. Генезис досудебного соглашения о сотрудничестве в российском уголовном судопроизводстве / Р.В.
Тишин // История государства и права. 2010. № 18. С. 43 - 46.
95
Линовский В.А. Опыт исторических розысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. М.:
ЛексЭст, 2001. С. 76.
96
Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч. С. 680 - 681.
54

в качестве обвинителей частных лиц устраняется; дело двигается без деятельного


участия потерпевшего в установленном законом порядке; примирение в большин-
стве случаев запрещается; будучи разрешенным по очень узкому кругу дел, при-
мирение играет роль обстоятельства, влекущего освобождение от наказания или
смягчающего его. Однако, несмотря на это, сделанное перед судьей признание
вины при его полноте, безоговорочности и добровольности влекло прекращение
судебного следствия (ст.ст. 41, 101 Соборного Уложения 1649 г. 97, Артикул воин-
ский 1715 г.98, Краткое изображение процессов или судебных тяжеб 1716 г.).
Точкой отсчета развития института досудебного соглашения о сотрудниче-
стве, по мнению С.С. Клюшникова, следует считать ст.96 Артикула Воинского
1715 г., где впервые появилось указание на явку с повинной, как обстоятельство,
смягчающее наказание99. Однако, как представляется, эта поощрительная по сво-
ей сути норма является одной из многих, наряду с ранее указанными примирени-
ем сторон и упрощением уголовного судопроизводства, которые по своей ком-
промиссной природе имеют определенное сходство с досудебным соглашением о
сотрудничестве и между собой, но, тем не менее, вести речь об их близости к со-
глашению о сотрудничестве и «рождении» в них аналога такого соглашения не
приходится.
В дальнейшем признание обвиняемого получило более подробную регламен-
тацию в Кратком изображении процессов или судебных тяжеб. В нем, в частно-
сти, устанавливалось, что «собственное признание есть лучшее свидетельство
всего света». Но признание должно было быть вольным, «и в суде пред судьею
учинено, ибо вне суда учиненное признание не имеет за действительное признано
быть». Признававшийся должен был изложить такие обстоятельства, которые бы-
ли бы достоверны и не подлежали сомнению. Далее законодатель рекомендовал
при получении признания вины и подтверждении «пристойности» этого призна-
ния в соответствии с вышеуказанными требованиями не производить дальнейше-
97
Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т.3 Акты Земских соборов / отв. ред. А.Г. Маньков. М.: Юри-
дическая литература, 1985. С.234.
98
Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т.4 Законодательство периода становления абсолютизма. / отв.
ред. А.Г. Маньков. М.: Юридическая литература, 1986. С.359-360.
99
Клюшников С.С.Указ. соч. С. 14-15.
55

го рассмотрения дела и «приговор учинить» 100. Таким образом, указанная норма


представляет собой прообраз современного особого порядка судопроизводства,
предполагающего упрощение судопроизводства в обмен на признание лицом сво-
ей вины.
После Петра I длительное время в русском уголовном процессе заметных из-
менений не было. Процесс был инквизиционным, без гласности и устного судого-
ворения, с широким применением пыток. В следственных комиссиях, в обычных
и чрезвычайных судах чиновники, считавшие своей главной задачей угодить сво-
ему непосредственному и более высокому начальству, осуществляли правосудие
в канцеляриях, стремясь жестокими наказаниями искоренить «крамолу и непо-
корство». Сохранялось ставшее традиционным смешение административных и
судебных функций. К тому же в большинстве случаев они действительно совме-
щали исполнение административных и судебных функций, что приводило к мас-
совому внедрению в уголовный процесс административных методов. Общими и
для суда, и для администрации того времени были злоупотребления101. В таких
условиях в этот период времени какого-либо «диалога» между обвинением и об-
виняемым не могло быть, поощрения постпреступного поведения лица отсутство-
вали и какие-либо компромиссные формы отправления правосудия не были рас-
пространены.
Значительный вклад в формирование института досудебного соглашения о
сотрудничестве был сделан после принятия Уложения о наказаниях уголовных и
исправительных 1845 г., в котором впервые к смягчающим обстоятельствам были
отнесены «признание вины» и «выдача сообщников преступления» (ч. 3 ст. 157
Уложения)102. Согласимся, что поощрение предоставления сведений о соучастни-
ках действительно является формой сотрудничества обвиняемого и государства,
которое в обмен за предоставляемые сведения обеспечивает смягчение назначае-
мого наказания. По существу такая форма взаимодействия представляет собой

100
Краткое изображение процессов или судебных тяжеб. Доступ из СПС «Гарант».
101
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; под ред.: Бойкова А.Д., Карпеца И.И. М.: Юридическая литература, 1989. С. 388.
102
Клюшников С. С.Указ соч. С. 14-15.
56

прообраз соглашения о сотрудничестве. Однако признаков сделки эта форма не


содержала: обязанностью следствия было установление истины по делу, которое
исключало возможность какого-либо «торга» с целью получения большей инфор-
мации от обвиняемого, т.е. предоставления уступок, помимо возможного смягче-
ния наказания.
На необходимость установления истины по делу обращал внимание И.Я.
Фойницкий, который отмечал, что важнейшее место среди доказательств занима-
ло признание обвиняемого; при этом закон запрещал чинить пристрастные допро-
сы, истязания и мучения, но предписывал «стараться обнаружить истину через
тщательный расспрос и внимательное наблюдение, и соображение слов и дей-
ствий подсудимого» 103.
Процедуру, весьма определенно напоминающую современный особый поря-
док судебного разбирательства, предусматривал Свод законов Российской импе-
рии 1832 г.: согласно ст.ст. 1181 и 1182 т. XV Свода законов признание подсуди-
мого «почитается» совершенным доказательством и не требует других доказа-
тельств, а судья «не может опасаться учинить по делу приговор», если признание
совершено добровольно, «в судебном месте пред судьею», «совершенно сходно с
происшедшим действием», «о достоверности и истине оного сомневаться невоз-
можно»104. Каких-либо иных согласительных процедур Свод законов не преду-
сматривал.
В 1864 г. была проведена судебная реформа, результатом которой стало со-
здание Устава уголовного судопроизводства Российской империи. В результате
появился новый институт мировых судей, позволивший существенно ускорить и
упростить процесс. Власть обвинительная принадлежала главным образом проку-
рорам, а также частным лицам, полицейским, административным властям по «де-
лам, подведомственным мировым судебным установлениям» (ст. 3 Устава), и
только частным лицам по делам, возбуждаемым «вследствие жалобы потерпевше-

Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 34-36.


103
104
Великая реформа: к 150-летию Судебных уставов. В 2 т. Т. II. Устав уголовного судопроизводства / под ред.
Л.В. Головко. М.: Юстицинформ, 2014. С.25.
57

го», которые «дозволяется прекращать примирением» (ст.5 Устава)105.Так, при


рассмотрении дел, которые могли быть начаты лишь по жалобе потерпевшего, со-
гласительно-примирительная процедура проявлялась в попытке склонить стороны
к примирению. Если примирение не достигалось или наказание превышало уста-
новленные пределы, то дело передавалось в окружной суд. Согласно ст. 104 Уста-
ва уголовного судопроизводства «в делах, которые дозволяется прекращать при-
мирением, судья ограничивается рассмотрением тех только доказательств, кото-
рые сторонами представлены или указаны». Исходя из этого, можно заключить,
что в Уставе уголовного судопроизводства существовали альтернативы уголов-
ному преследованию, содержащие определённые черты договорных отношений.
При рассмотрении дела в общем порядке в соответствии с Уставом уголовного
судопроизводства подсудимому, признавшему свою вину, никаких гарантий и
уступок при назначении наказания не предоставлялось.
Нормы Устава 1864 г., предусматривающие упрощенную форму уголовного
судопроизводства, были весьма распространены. Об этом свидетельствуют дан-
ные, полученные в ходе исследования, проводимого М.В. Духовским. Он конста-
тирует, что в 1887 г. в Российской империи было 39000 подсудимых, из которых
14000 признали свою вину и их дела были рассмотрены по сокращенной форме
судопроизводства Средний же показатель количества обвиняемых, признавших
свою вину, в тот период колебался в районе 35% от общего числа подсудимых.
Все это свидетельствовало об эффективности института упрощенного судопроиз-
водства и его значении для эффективной работы судебно-следственных орга-
нов106.
Крупные достоинства судебных уставов по содержанию введенных ими но-
вых процессуальных норм неоспоримы. Гласность суда устранила влияние канце-
лярии и взяточничество; состязательность повела к развитию энергической дея-
тельности сторон в процессе; устранение формальной теории доказательств огра-
дило общественную безопасность от наиболее опасных преступников; ограниче-
105
Там же. С.40-47, 64,178-180.
106
Тишин Р.В. Генезис досудебного соглашения о сотрудничестве в российском уголовном судопроизводстве /
Р.В. Тишин // История государства и права. 2010. № 18. С. 43 - 46.
58

ние судебного разбирательства по существу двумя инстанциями, а в некоторых


случаях – даже одной, значительно ускорило ход уголовных дел; отделение су-
дебной власти от административной поставило судебную деятельность на высоту,
какой она никогда прежде не достигало 107.
Устав также определял, что судебный следователь и суд обязаны принять
все меры, необходимые для установления истины, т.е. уголовный процесс постро-
ен на принципе материальной истины, хотя в качестве принципа либо цели уго-
ловно-процессуальной деятельности он обозначен не был. Об истине велась речь,
например, согласно ст. 613 Устава председатель суда направляет ход дела «к тому
порядку, который наиболее способствует к раскрытию истины» 108. И указанный
принцип однозначно утверждался в доктрине того времени. Его наличие опреде-
ленно обусловливало невозможность заключения каких-либо сделок с лицом,
подвергаемым уголовному преследованию, предполагающих
Кроме того, в Уставе был установлен аналог института особого порядка су-
дебного разбирательства (гл. 40 УПК РФ): при признании вины, не возбуждаю-
щем «никакого сомнения», суд был вправе сразу перейти к судебным прениям
(ст.681) без исследования доказательств. Однако судьи, присяжные, прокурор и
участвующие в деле лица могут потребовать, несмотря на сделанное подсудимым
признание, судебного исследования, и в таком случае суд приступает к рассмот-
рению и проверке доказательств. Судебное следствие должно осуществляться в
таком порядке, который наиболее способствует раскрытию истины (ст. 613 Уста-
ва). Ст. 751 Устава устанавливала, что при постановлении приговора основанием
вопросов по существу дела должны служить не только выводы обвинительного
акта, но также судебное следствие и заключительные прения, развивающие, до-
полняющие или изменяющие эти выводы. Судьи и присяжные заседатели должны
определять вину или невиновность подсудимого по внутреннему своему убежде-

Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 40-45.


107
108
Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т.8. Судебная реформа / отв. ред. Б.В. Виленский.-
М.: Юридическая литература, 1991. С. 181-182.
59

нию, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела (ст. ст.


766 и 804 Устава)109.
Основываясь на этих положениях Устава уголовного судопроизводства,
большинство дореволюционных ученых и судебных деятелей считали недопусти-
мым ограничение доказывания виновности лица исключительно «признательны-
ми» показаниями обвиняемого и указывали, что целью уголовно-процессуального
доказывания является установление объективной истины.110
Суд был очень активен. Суд, рассматривавший дело по существу, обладал
процессуальными инструментами по восполнению пробелов доказательственной
базы (ст. 634 Устава) и изменению пределов судебного разбирательства (ст. 751-
753 Устава). Если предъявленное подсудимому обвинение не подтверждалось су-
дебным следствием, прокурор был обязан «заявить о том суду по совести». Но это
заявление не было отказом от обвинения, т.к. право распоряжения обвинением
признавалось принадлежащим судебной власти. Прокурор мог отказаться только
от поддержания обвинения. Таким образом, ввиду такого высокого контроля су-
дом за ходом судебного разбирательства имеются основания для утверждения о
наличии следственного начала в деятельности суда. 111 В этой связи, несмотря на
огромное значение судебной реформы в области защиты прав и интересов лиц,
подвергавшихся уголовному преследованию, развития состязательных начал уго-
ловного судопроизводства, дополнительные условия для повышения качества со-
трудничества обвиняемого и следствия созданы не были, и уровень развития ком-
промиссных процедур остался на прежнем уровне.
Сразу после принятия Судебных Уставов началось их «исправление» в
сторону все большего восстановления розыскных (инквизиционных) порядков,
соответствовавших деспотической (бюрократической) системе власти, в частно-
сти, связанных с приостановлением назначения несменяемых судебных следо-
вателей и их подчинением прокуратуре, устранена независимость суда и судей-

109
Там же. С. 193-197.
110
Петуховский А.А. Предусмотреть непосредственное исследование судом доказательств при осуществлении
особого порядка судебного разбирательства // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 9. С. 2008–2013.
111
Великая реформа: к 150-летию Судебных уставов. С.40-47, 64,178-180
60

ская несменяемость, наделены снова судебной властью административные ор-


ганы. 112 Указанные и другие меры, особенно судебно-административная рефор-
ма 1889 года, проведенная под лозунгом замены правосудия крепкой властью,
решительным образом подвинули предусмотренную Судебными Уставами 1864
года смешанную форму уголовного процесса к прежней розыскной (инквизици-
онной) форме, которая сохранялась в Российской империи вплоть до свержения
царского самодержавия в феврале 1917 года.
С первых дней существования Советского государства в руководящих до-
кументах и уголовно-правовой литературе тиражировалось идеологический тезис
о «бескомпромиссности» борьбы с преступностью. 113 Таким образом, в данный
период наблюдался очевидный обусловленный причинами политического харак-
тера регресс в развитии компромиссных институтов.
Говоря о дореволюционном процессуальном законодательстве, необходимо
отметить, что Декрет о суде № 2 в основном сохранил положение, о том, что су-
допроизводство ведется по судебным уставам 1864 г., поскольку таковые не от-
менены декретами ЦИК Советов и Совета Народных Комиссаров и не противоре-
чат правосознанию трудящихся классов. Законодательным актом, определявшим
как организацию, так и уголовный процесс в народных судах, являлось Положе-
ние о народном суде Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики от 30 ноября 1918 г. Основные процессуальные нормы этого закона
сводились к следующему. При рассмотрении дел суд не стеснен формальными
доказательствами, и от него зависит, допустить ли те или иные доказательства,
исходя из обстоятельства дела (ст. 24). Процесс — состязательный, на суде до-
пускается широкое участие обвинения и защиты. Предварительное следствие ве-
дется коллегиально следственной комиссией. Защитники допускаются как в су-
дебном заседании, так и на предварительном следствии, хотя их участие по по-
становлению следственной комиссии может быть ограничено, если этого требуют

112
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; под ред.: Бойкова А.Д., Карпеца И.И. - М.: Юридическая литература, 1989. С. 396-397.
113
Аликперов Х.Д. Проблемы допустимости компромисса в борьбе с преступностью: автореф. дис. … докт. юрид.
наук. М., 1992. С. 9-10.
61

интересы раскрытия истины (ст. 34) 114.


В конце 20-х годов в теории и практике уголовного процесса получили неко-
торое распространение, по мнению М.С. Строговича, упрощенческие взгляды на
процессуальные формы, преуменьшение их значения, трактовка их как внешних
стеснительных формальностей. Отсюда появилось стремление к максимальному
упрощению процессуальных форм, нашедшее свое выражение в ряде ведомствен-
ных актов (по линии Народного комиссариата юстиции РСФСР). Влияние упро-
щенчества в некоторой мере сказалось и на уголовно-процессуальном законода-
тельстве. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 октября 1920 г. № 15 был
расширен круг дел, по которым дознание могло заменять предварительное след-
ствие. Закон упразднил распорядительные заседания как обязательную форму
предания суду, и полномочия предавать обвиняемых суду были возложены на
прокуратуру: прокурор, утверждая обвинительное заключение следователя, тем
самым предавал обвиняемого суду115. Таким образом, в данный период времени
имела место тенденция к упрощению процессуальной формы, однако проявлений
компромисса, основанного на взаимовыгодном сотрудничестве сторон, не наблю-
далось.
Аналогичным образом в последующем положения об упрощенной форме
уголовного судопроизводства были закреплены в ст. 286 Уголовно-
процессуального кодекса РСФСР 1922 г. ст. 282 Уголовно-процессуального ко-
декса РСФСР 1923 г. Согласно данным нормам, если подсудимый согласился с
обстоятельствами, изложенными в обвинительном заключении и дал показания,
суд может не производить дальнейшее судебное следствие и перейти к прениям
сторон; однако в случае требования кого-либо из судей или сторон суд обязан
произвести судебное следствие, несмотря на наличие признания подсудимого116.
В ст. 319 указывалось, что суд основывает свой приговор исключительно на име-
ющихся в деле данных, рассмотренных в судебном заседании; оценка имеющихся
114
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Том 1. Основные положения науки советского уголовно-
го процесса. М.: Издательство «Наука», 1968. С.109-110.
115
Там же. С.109-.111.
116
Ременных, П. Н. Теоретические основы и практика применения особого по- рядка судебного разбирательства :
дис. … канд. юрид. наук. Барнаул, 2006. С. 27.
62

в деле доказательств производится судьями по их внутреннему убеждению, осно-


ванному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. Кроме того,
УПК РСФСР 1922 г. (ст.4) и 1923 г. (ст.10) устанавливал возможность прекраще-
ния дела, возбуждаемого не иначе как по жалобе потерпевшего, за примирением
обвиняемого с потерпевшим до вступления приговора в законную силу 117.
В этот период одновременно с упрощением уголовно-процессуальной фор-
мы шли иные процессы, оказывавшие непосредственное влияние на ход развития
и изменения уголовно-процессуальной политики, связанные с изменением статуса
следователей. Следователь, по выражению А.В. Смирнова, из представителя су-
дебной власти, из «маленького судьи» превратился в «маленького прокурора»118.
За это на IV и V съездах деятелей советской юстиции (1922, 1924 гг.) особенно
активно выступал прокурор Верховного Суда СССР А.Я. Вышинский. Он предла-
гал отказаться от существовавшей ранее точки зрения на предварительное след-
ствие как на судебную деятельность и рассматривать ее как деятельность, одно-
порядковую с дознанием.
Впоследствии такой шаг был сделан в постановлении объединенного засе-
дания коллегий наркоматов Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) СССР и РКИ
РСФСР от 10 сентября 1927 г. о полной передаче народных следователей в под-
чинение прокуратуры и превращение их в «местных агентов прокурорского
надзора»119. Таким образом, в начале 30-х годов вместо суда приоритетным орга-
ном стало централизованное следствие. Главной обязанностью суда стало не са-
мостоятельное исследование предъявленного лицу обвинения, а лишь определе-
ние размера наказания.
Вместе с тем правоприменительная практика 1930 - начала 1950-х гг. в не-
которых случаях придавала особое значение признательным показаниям обвиня-
емого и допускала постановление обвинительных приговоров на основе предпо-

117
У данной нормы были сторонники, например, Полянский Н.Н. Процессуальные права потерпевшего //Советское
государство и право.1940. № 12.С.59, так и противники Катькало С.И. Судопроизводство по делам частного обви-
нения. Л., 1972. С.129.
118
Смирнов А.В. Типология уголовного судопроизводства: дисс. … докт. юрид. наук: 12.00.09 / Смирнов Алек-
сандр Витальевич. - М., 2001. С. 74.
119
Там же.
63

ложения о виновности подсудимого. В значительной степени такая практика ос-


новывалась на положениях, которые высказывал А.Я. Вышинский. Его взгляды о
приоритетном значении признания обвиняемого (распространившиеся не только
на указанные им дела) и о достаточности не достоверного, а лишь предположи-
тельного вывода о виновности обвиняемого в приговоре120 хотя и не получили
широкого распространения в российской правовой науке (они лишь активно не
поддерживались либо обходились в силу особого статуса их автора), при осу-
ществлении следственной и судебной деятельности оправдывали беззаконие и
произвол, имевший место в практике правоохранительных органов в 1930 - нача-
ле 1950-х гг.121 Теория А.Я. Вышинского о «буржуазных» и вредных для социа-
листического уголовного процесса принципах состязательности и равенства сто-
рон, о якобы необходимой «гибкости» закона, формальные установления которо-
го вступают в противоречие с задачами борьбы с «врагами народа», была повсе-
местно воспринята правоприменительной практикой. Особый политический вред
принесло внедрение в судебную практику тезиса о решающем доказательствен-
ном значении признания обвиняемым своей вины, прямо конфликтовавшим с
презумпцией невиновности. Обосновывая положение о том, что суд лишен воз-
можности установить объективную истину, поскольку не может использовать
практику как критерий истины, А.Я. Вышинский утверждал, что для осуждения
достаточно «максимальной вероятности фактов», представленных обвинением122.
В период 1918- 1960 гг. имело место значительное торможение процесса
развития компромиссных уголовно-процессуальных институтов. Советское зако-
нодательство вопреки ранее сложившейся традиции применения поощрительных
норм позитивное посткриминальное поведение виновного (явка с повинной, доб-
ровольный отказ) учитывало крайне редко. Общая часть УК РСФСР 1960 г. (ст.
38) в качестве обстоятельств, смягчающих ответственность, предусматривала
только явку с повинной, чистосердечное раскаяние и добровольное возмещение

120
Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М.: Госюриздат, 1950. С. 264, 201.
121
Петуховский А.А. Указ. соч. С. 1998 - 2003.
122
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; под ред.: Бойкова А.Д., Карпеца И.И. М.: Юридическая литература, 1989. С. 406-409.
64

виновным нанесенного ущерба. В Особенной части УК РСФСР содержались три


статьи, в соответствии с которыми виновного освобождали от уголовной ответ-
ственности при его добровольной явке с повинной (ст. 174, 218) или деятельном
раскаянии (ст.213³). Ни о каком договоре с преступником о снижении и, тем бо-
лее, освобождении от наказания речи быть не могло, поскольку в советский пери-
од доминировала концепция публичного характера уголовно-правовых отноше-
ний 123.
Разработка и принятие Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик (1958), согласно которым были разработаны уголовно-
процессуальные кодексы республик, стали важным этапом в развитии советского
уголовного процесса. Существенные изменения были внесены в определение по-
рядка судопроизводства на различных стадиях процесса.
Основы закрепили правило о равенстве прав участников судебного разби-
рательства; вводилось положение о пределах судебного разбирательства и пре-
делах обвинения в суде; к приговору были предъявлены важнейшие требования
законности и обоснованности; впервые в общесоюзном законодательстве суду
предписывалось мотивировать все приговоры; повышались требования к суду по
обоснованию обвинительного приговора; вместо известного прежнему законода-
тельству основания оправдания «за недостаточностью улик» введено основание
— «недоказанность участия в совершении преступления». 124 В УПК РСФСР 1960
г. получили правовую регламентацию нормы, предусматривающие так называе-
мые согласительно-примирительные процедуры, которые зачастую взаимосвяза-
ны с процедурами упрощенного характера (например, прекращение уголовного
дела в связи с примирением с потерпевшим (ст. 9), деятельным раскаянием
(ст. 7).
Весьма примечательной упрощенной процедурой рассмотрения дела была
предусмотренная гл. 34 УПК протокольная форма досудебной подготовки мате-
риалов, которая предполагала упрощенный формат рассмотрения дел об отдель-
123
Клюшников С. С. Указ. соч. С. 14-15.
124
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Алексеев В.Б., Алексеева Л.Б., Божьев В.П., Бойков А.Д., и
др.; под ред.: Бойкова А.Д., Карпеца И.И. - М.: Юридическая литература, 1989. С. 413.
65

ных преступлениях в ст. 414 УПК, когда органы дознания в десятидневный срок
устанавливают обстоятельства совершенного преступления и составляют прото-
кол, который служит основанием будущего обвинения и в ускоренном порядке с
санкции прокурора направляется в суд. Указанная процедура служит проявлением
тенденции к ускорению производства по делу, готовностью государства отказать-
ся от ряда своих интересов в целях экономии и трудовых профессиональных ре-
сурсов, и финансовых.
Однако вместе с этим УПК РСФСР создал препятствие на пути к развитию
компромиссных процедур в виде отдельного уточнения об ориентации уголовно-
процессуальной деятельности на достижение истины по делу. Так, в данное время
получили распространение взгляды ученых относительно ограниченного значе-
ния показаний обвиняемого, признающего свою вину в совершении преступле-
ния.125 Ст. 77 УПК устанавливала, что признание обвиняемым своей вины может
быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокуп-
ностью имеющихся по делу доказательств. Данная норма служит развитием и
проявлением принципа материальной истины. Одним из основных положений,
подтверждающих данный принцип, является ст. 20 УПК, которая предусматрива-
ла, что суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны при-
нять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объектив-
ного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправды-
вающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность об-
стоятельства. В ст. 243 УПК, определяющей обязанности председательствующего
в судебном заседании, указывалось, что он руководит судебным заседанием, при-
нимая все предусмотренные Кодексом меры к всестороннему, полному и объек-
тивному исследованию обстоятельств дела и установлению объективной истины.
Гл. 23 УПК не предусматривала каких-либо ограничений при исследовании дока-
зательств в судебном следствии, а ч. 2 ст. 309 УПК устанавливала, что обвини-
тельный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется
лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсуди-
125
Петуховский А.А. Указ. соч. С. 1998 - 2003.
66

мого в совершении преступления доказана. Согласно указанной статье задачами


советского уголовного судопроизводства являлись быстрое и полное раскрытие
преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения за-
кона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подвергнут справед-
ливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответ-
ственности и осужден. Сама мысль, идея объективной, материальной истины, по
мнению М.С. Строговича, здесь выражена очень ясно, хотя слово «истина» не
употреблено: привлечен и осужден должен быть каждый, совершивший преступ-
ление, а невиновный должен быть огражден от неосновательного обвинения; это
значит, что во всех случаях факты должны быть установлены в соответствии с
действительностью, т. е. должна быть установлена подлинная, объективная, мате-
риальная истина. Ст. 14 Основ уголовного судопроизводства возлагает на суд,
прокурора, следователя и лицо, производящее дознание, обязанность «принять
все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного
исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие
обвиняемого, а также отягчающие и смягчающие его вину обстоятельства» пред-
ставляет собой требование обеспечить обнаружение истины 126. Как было неодно-
кратно отмечено, указанный принцип, определяющий общую направленность
уголовно-процессуальной деятельности, не позволяет развиваться договорным
формам разрешения уголовных конфликтов. В этой связи в подобных условиях
институтов, аналогов современному досудебному соглашению о сотрудничестве,
появиться не могло.
В 1991 г. Верховным Советом РСФСР было принято постановление «О кон-
цепции судебной реформы в РСФСР». По словам В.М. Лебедева, в нем «стави-
лись задачи расширения сфер судебной защиты прав и свобод граждан, совер-
шенствования судопроизводства, повышения доступа к правосудию, приведения
российского законодательства в соответствие с современными мировыми стан-

126
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Том 1. Основные положения науки советского уголовно-
го процесса. М.: Издательство «Наука», 1968. С 133-134.
67

дартами, нормами и принципами международного права»127. Выполнение поло-


жений постановления должно было привести к коренному изменению уголовно-
процессуального законодательства.
Совет судей в постановлении от 3 апреля 1998 г. указал на необходимость
предусмотреть сокращенный порядок судебного следствия по делам о преступле-
ниях небольшой и средней тяжести, а также предоставить возможность государ-
ственному обвинителю и защитнику на начальной стадии уголовного процесса (в
ходе предварительного слушания) заключить с согласия обвиняемого соглашение
о признании им вины, при наличии судебного контроля за соблюдением всей про-
цедуры. По словам П.Н. Ременных, данные меры были предприняты из-за сло-
жившейся сложной обстановки в судах. 128 Указанные сложности выражались в
громоздкой и сложной процедуре судебного разбирательства. В связи с этим за-
конодателю необходимо было разработать и нормативно закрепить комплекс
норм, которые бы предоставили возможность упростить порядок судопроизвод-
ства по отдельным категориям уголовных дел.
Кроме того, экономический, политический, и соответственно правовой ре-
жим российского государства претерпел кардинальные изменения. Советская си-
стема права была для экономических и политических отношений своего времени
развита, однако новое законодательство во главе с Конституцией РФ выстраива-
лось на принципиально иных отношениях собственности и подходах к решению
политических и идеологических вопросов 129. Признание в Конституции РФ чело-
века, его прав и свободы высшей ценностью, и возложение на государство обя-
занность признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека (ст. 2), пере-
ориентация политического строя в сторону демократических начал повлекли из-
менение отношения к формату уголовных и уголовно-процессуальных отноше-
ний, проявлением которого, в том числе является постепенный отказ от идеи

127
Лебедев В.М. Расширение доступа к правосудию - одна из целей судебной реформы // Российская юстиция. –
1999. № 9. С. 2.
128
Ременных П. Н. Теоретические основы и практика применения особого порядка судебного разбирательства:
дис. … канд. юрид. наук : 12.00.09 / Ременных Петр Николаевич. – Барнаул, 2006. С. 16.
129
«Пошли на сделку». Владимир Плигин: «Теперь мы видим, что законодательный процесс нужно менять» // Рос-
сийская газета. 28.08.2014. № 195 (6467). С. 10.
68

необходимости достижения объективной истины по делу, а также изменения за-


дач (назначения) уголовного судопроизводства. Указанные ценности могут быть
обеспечены справедливой судебной процедурой, которая реализуется только в
условиях состязательности судебного разбирательства.
В УПК РФ 2001 г. законодатель отказался от дублирования ранее существо-
вавших прямых норм, предусматривающих обязанности органов расследования,
прокурора и суда всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства
уголовного дела и содержащих прямое указание на необходимость установления
истины по результатам судебного разбирательства (ст. ст. 20 и 243 УПК РСФСР
1960 г.). В связи с этими изменениями, а также расширением в УПК РФ 2001 г.
сферы действия принципа диспозитивности (норм, регулирующих совершение
тех или иных процессуальных действий, в зависимости от волеизъявления участ-
ников уголовного судопроизводства) появились предложения о необходимости
корректировки взгляда на установление истинности итоговых процессуальных
решений.
Так, например, И.Б. Михайловская полагает, что в некоторых случаях доми-
нирование принципа диспозитивности над принципом публичности делает соци-
ально желательней разрешение возникающих конфликтов с наименьшими поте-
рями для общества, чем полное и достоверное установление обстоятельств де-
ла 130.
В результате в УПК РФ была введена гл. 40 «Особый порядок принятия су-
дебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением»,
которая фактически установи «форму договорных отношений» между правосуди-
ем и лицом, совершившим преступление. Данная новелла предоставляла суду
возможность постановить приговор без проведения судебного разбирательства,
если обвиняемый заявил о согласии с предъявленным ему обвинением и при его
ходатайстве о постановлении приговора без проведения судебного разбиратель-

Михайловская И.Б. Права личности - новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федера-
130

ции // Российская юстиция. 2002. № 7. С. 3 - 4.


69

ства по уголовным делам131. Не умаляя эффективности и ценности данного инсти-


тута, отмечаем, что совершенствование государственных институтов и модерни-
зация сфер жизнедеятельности вели к расширению способов осуществления пре-
ступной деятельности, совершенствованию групповых форм преступности, по-
вышению «профессионализма» лиц, совершающих преступные деяния. В связи с
этим правоохранительным органам требовались новые эффективные методы,
направленные на раскрытие и расследование преступлений.
Как отмечал Х.Д. Аликперов, принимаемый правоохранительными органами
традиционный набор средств против преступности, основанный главным образом
на силовом методе, с каждым годом все меньше дает ощутимых результатов в
рассматриваемой сфере, а реализуемые органами уголовной юстиции имеющиеся
в их распоряжении уголовно-правовые, оперативно-розыскные, технические и
другие рычаги противодействия преступности часто не обеспечивают достижение
поставленных целей. Вследствие этого органы уголовной юстиции страны посте-
пенно теряют контроль над отдельными направлениями борьбы с преступно-
стью 132. Указанные обстоятельства свидетельствуют о необходимости кардиналь-
но менять подход российского уголовного процесса к взаимодействию с подозре-
ваемыми (обвиняемыми).
Необходимо отказаться от широко распространенного в обществе мнения,
что усиление уголовной репрессии может стать решающим фактором, способным
изменить к лучшему современное состояние преступности в обществе. Жесткие
санкции не обладают силой, способной блокировать формирование мотивации на
совершение преступления. Нет доказательств и того, что суровые уголовные
наказания в виде лишения свободы имеют решающую роль в удержании людей от
совершения преступлений. В то же время, лишение свободы в значительной части
случаев не достигает цели исправления осужденных.

131
Дубовик Н.П. Особый порядок судебного разбирательства и его место в системе упрощенных производств по
уголовным делам: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 108 – 110; Лазарева В.А. Новый УПК: особый порядок
принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением // Уголовное право.
2002. №2. С. 67-69.
132
Аликперов Х.Д. Актуальные проблемы допустимости компромисса в борьбе с преступностью // Актуальные
проблемы прокурорского надзора: Сб. статей. М.: 2000. С. 7 - 8.
70

Указанные положения обусловливают неизбежный вывод о необходимости


отказа от идеологической установки на бескомпромиссную борьбу с преступно-
стью. Рациональность логики законодателя проявляется в подобных случаях в
том, что путем заключения соглашения с одним из участников преступления уда-
ется предотвратить или пресечь более опасные преступные деяния, способные
причинить больший вред, чем действия этих лиц. По мнению Х.Д. Аликперова,
причиной, побудившей законодателя принять примечания к некоторым статьям
УК РФ об освобождении от ответственности, было стремление создать правовые
основы, позволяющие правоприменительным органам вступать в необходимых
случаях в сделку с одним из участников этих преступлений взамен на его помощь
в раскрытии и доказывании вины других (более опасных) соучастников преступ-
ления, либо в предупреждении или устранении причиненного преступлением вре-
да.
Указанные доводы позволяют прийти к выводу, что идея допустимости
компромисса является неотъемлемой частью российского уголовного процесса и
учитывается при принятии решений по развитию уголовного и уголовно-
процессуального законодательства. Доктринально признаваемый принцип неот-
вратимости уголовной ответственности не означает безусловное привлечение
каждого лица, совершившего преступление, к уголовной ответственности и при-
менение наказания, о чем свидетельствуют, например, нормы УК РФ об освобож-
дении виновного от уголовной ответственности и наказания133.
Результатом длительного детального обсуждения стало закрепление в УПК
РФ гл. 40.1 «Особый порядок вынесения судебного решения при заключении до-
судебного соглашения о сотрудничестве». В соответствии с ее положениями ли-
цо, которое совершило преступное деяние и содействует следствию в его раскры-
тии и расследовании, изобличении и уголовном преследовании других соучастни-
ков, розыске имущества, добытого в результате преступления, впервые получило
возможность оформить в виде соглашения свое сотрудничество с правоохрани-

133
Аликперов, Х.Д. Проблемы допустимости компромисса в борьбе с преступностью: автореф. дис. … докт. юрид.
наук М., 1992. С. 9-13, 29-30.
71

тельными органами. Кроме того, заключенный договор предоставляет обвиняе-


мому ряд уступок, о которых в положениях предшествующих норм, регламенти-
ровавших упрощенное судопроизводство, не могло идти и речи.
Проведенное исследование показывает, что со времен глубокой древности в
российском законодательстве существовали некоторые формы компромиссных
процедур, в частности, упрощенный порядок судопроизводства в связи с призна-
нием лицом своей вины, который с развитием общественных отношений постоян-
но модернизировался, порядок освобождения лиц от уголовной ответственности в
связи с примирением сторон или деятельным раскаянием, смягчение наказание в
связи с явкой с повинной или иным положительным постпреступным поведением
лица. Все они в той или иной степени носят компромиссный характер, и, в конеч-
ном счете, их существование позволило усилить имеющиеся в них согласитель-
ные начала посредством заключения письменного договора между прокурором и
подозреваемым (обвиняемым). Эти институты, их сохранение в различных источ-
никах права на протяжении всей российской истории, а также постепенное разви-
тие свидетельствует о неизменном стремлении законодателя нормативно закре-
пить возможность компромисса между лицом, совершившим преступление, и ор-
ганами правосудия как эффективного средства борьбы с преступностью. Истори-
чески наблюдаемое изменение правовых основ государства непосредственно свя-
зано с изменением политического режима российского государства, которое с
принятием Конституции РФ в 1993 году приобрело черты правового демократи-
ческого государства.

§ 3. Правовая природа досудебного соглашения о сотрудничестве как межот-


раслевого института российского права

Несмотря на первоначальную, весьма осторожную реакцию на введение ин-


ститута досудебного соглашения о сотрудничестве, со временем правопримени-
тели оценили преимущества института и стали использовать предоставленную за-
коном возможность взаимовыгодного сотрудничества с лицом, подвергаемым
72

уголовному преследованию. Количество рассмотренных в Российской Федерации


дел с заключенным соглашением о сотрудничестве имеет тенденцию к росту, хотя
в общей массе рассмотренных судами дел их удельный вес пока не велик (см.
таблицу 1).
Таблица 1 - Статистические данные о количестве рассмотренных уголовных дел
с заключенными досудебными соглашениями о сотрудничестве в РФ
в 2011-2016 года 134
Всего Число Число Число Число Число Число
рассмот- рассмот- рассмот- рассмот- рассмот- рассмот-
ренных ренных ренных ренных ренных ренных
уголов- уголов- уголов- уголов- уголов- уголов-
ных дел ных дел ных дел ных дел ных дел ных дел
по гл. по гл. по гл. по гл. по гл. по гл.
40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК
в 2011 го- в 2012 го- в 2013 го- в 2014 го- в 2015 го- в 1 полу-
ду ду ду ду ду годии
2016 года

Всего (% 2969 2289 3261 4241 4543 2067


от общего (0,3 %) (0, 25 %) (0,36 %) (0,46 %) (0,47 %) (0,57 %)
количе-
ства уго-
ловных
дел, рас-
смотрен-
ных в су-
де)

Более широкому использованию института досудебного соглашения о со-


трудничестве, несомненно, препятствует несовершенство его правового регули-
рования. Множественные внутренние неточности и противоречия, в первую оче-
редь обусловленные новизной и неопределенностью юридической сущности это-
го института, с которыми сталкиваются правоприменители, вызывают неугасаю-
щий интерес и со стороны теоретиков уголовного процесса.
Согласно п. 61 ст. 5 УПК РФ досудебное соглашение о сотрудничестве – это
соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором указанные стороны
134
Судебная статистика. Официальный сайт Судебного Департамента при Верховном Суде Российской Федера-
ции. URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 30.03.2017).
73

согласовывают условия ответственности подозреваемого или обвиняемого в зави-


симости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления
обвинения. В рамках исследования юридической природы рассматриваемого ин-
ститута обратим внимание на то родовое понятие, к которому законодатель отно-
сит рассматриваемый институт – соглашение. Однако является ли оно соглашени-
ем (договором), исходя из иных норм УПК РФ?
Указанный вопрос об определении правовой природы досудебного согла-
шения о сотрудничестве – является ли он частноправовым институтом, внедрен-
ным и адаптированным в публичный уголовный процесс, либо же он имеет под
собой публичноправовую (уголовно-процессуальную или уголовно-правовую)
основу, в которой просматриваются отдельные черты договорного права, является
крайне важным и определяющим для нашего исследования. Он имеет принципи-
альное значение, поскольку ответ на него поможет определить, применимы ли
принципы частноправового договора для разрешения отдельных вопросов заклю-
чения и реализации соглашения о сотрудничестве. В первую очередь такие вопро-
сы возникают при необходимости изменения условий досудебного соглашения о
сотрудничестве, при прогнозировании последствий заключения и прекращения
соглашения о сотрудничестве, а также определении последствий одностороннего
отказа от исполнения принятых на себя обязательства – как по отношению к об-
виняемому (подозреваемому), так и к «государству» (прокурору, иным субъектам
со стороны обвинения, суду). Указанные проблемы не находят разрешения в уго-
ловно-процессуальном законодательстве и в настоящее время они оставлены за
пределами правового регулирования, что неизбежно создает трудности для пра-
воприменителя и означает недоработку законодателя при введении соответству-
ющего института в УПК РФ.
Данная проблематика подтверждается неединообразными позициями пра-
воприменителей по вопросам, напрямую связанным с договорными свойствами
соглашения. Например, 33,3 % опрошенных сотрудников прокуратур согласи-
лись, что положительные перспективы заключения досудебного соглашения для
обвиняемого не обеспечены и не прогнозируемы на момент подписания соглаше-
74

ния. На вопрос, являются ли обстоятельства, указанные в досудебном соглашении


о сотрудничестве в качестве последствий его выполнения для обвиняемого, обя-
зательными для стороны обвинения и суда, 43,6 % респондентов ответили отри-
цательно.
В случае признания частноправовой природы досудебного соглашения о со-
трудничества в качестве ориентира для применения и дальнейшего реформирова-
ния рассматриваемого института могут быть применены средства, выработанные
и апробированные в рамках договорного права.
В соответствии со ст. 317.1 УПК РФ подозреваемый (обвиняемый) вправе
подать ходатайство о заключении соглашения о сотрудничестве прокурору через
следователя. В указанном ходатайстве подозреваемый (обвиняемый) указывает,
какие действия он обязуется совершить в случае заключения соглашения. Иными
словами, это предложение заключить договор, условия которого, согласно циви-
листической терминологии, представляют собой оферту. Рассмотрев поступив-
шую оферту, следователь, а после него – прокурор принимают решение о ее ак-
цепте. Впоследствии прокурор с участием следователя, а также подозреваемый
(обвиняемый) с защитником составляют договор, в котором помимо формальных
сведений о сторонах указывается описание совершенного преступления с указа-
нием ряда обстоятельств, подлежащих доказыванию (пп. 1-4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ),
квалификации содеянного, действий подозреваемого (обвиняемого), которые он
обязуется совершить в рамках сотрудничества и положений уголовного закона,
которые могут быть применены при выполнении подозреваемым (обвиняемым)
своих обязательств по соглашению (ст. 317.3 УПК РФ). После заключения согла-
шения в ходе предварительного расследования подозреваемый (обвиняемый) со-
вершает обещанные действия в рамках исполнения соглашения. В качестве ис-
полнения соглашения прокурор со своей стороны составляет представление, под-
тверждающее выполнение лицом условий заключенного соглашения, которое
влечет вынесение судом решения с применением поощрительных норм, содержа-
щихся в УК РФ (ст.ст. 317.5-317.7 УПК РФ).
75

Описанный механизм заключения и реализации досудебного соглашения о


сотрудничестве определенно следует договорной логике. В наиболее упрощенном
виде ее можно представить в виде следующей связки: оферта – акцепт –
заключение соглашения – реализация соглашения. Однако для того, чтобы опре-
делить, является ли досудебное соглашение о сотрудничестве договором (сдел-
кой), необходимо выявить ключевые характеристики сделки и соотнести их с
имеющимися в УПК РФ положениями.
Анализ понятия сделки необходимо начать с исследования гражданско-
правовых признаков сделки, которая, собственно, внедрена в процессуальные от-
расли права в различных модификациях именно из материального права.
В результате согласования сторонами своих позиций, их оформления (пода-
ча ходатайства – его удовлетворение – заключение соглашения) у сторон возни-
кают определенные права и обязанности, что является характерным признаком
любой сделки. Такой вывод делаем из анализа понятия сделки, законодательно
зафиксированного в ГК РФ: сделками признаются действия лиц, направленные на
установление, изменение или прекращение прав и обязанностей (ст. 153 ГК). Воз-
никают ли какие-либо права и обязанности у сторон при заключении соглашения
о сотрудничестве? Полагаем, что да. Эти права и обязанности в случае примене-
ния гл. 40.1 УПК связаны с сотрудничеством обвиняемого и упрощением порядка
судебного разбирательства при его согласии с обвинением; назначением наказа-
ния в сниженных пределах другой стороной – на данном этапе исследования
условно называемой государством (под ним в данном случае понимаем не только
участников стороны обвинения, но и применяющий положения УПК и назначаю-
щий наказание суд, которых с определенной долей условности именуем совмест-
но «государством»).
Возникновение соответствующих обязательств подтверждает и установление
в законе ответственности за их неисполнение: так, согласно ст. 63.1 УК РФ если
лицом, заключившим досудебное соглашение о сотрудничестве, были предостав-
лены ложные сведения или сокрыты от следователя либо прокурора какие-либо
иные существенные обстоятельства совершения преступления, суд не только не
76

применяет поощрительные нормы, связанные с назначением наказания в связи с


соглашением, но и наказывает лицо невозможностью применения ст. 64 УК РФ,
не имеющей никакого отношения к досудебному соглашению. Иначе как видом
ответственности за неисполнение принятых обязательств эту норму нельзя опре-
делить.
Сделка (договор) – институт частного права, однако это вовсе не препятству-
ет его эффективной реализации в процессуальных (публичных) отраслях. Приме-
ром могут служить, в частности, соглашение о подсудности, третейское (арбит-
ражное) соглашение о примирительной процедуре, мировое соглашение в арбит-
ражном, гражданском, административном процессах. Эти соглашения являются
проявлением проходящих в отечественной правовой системе процессов конвер-
генции частного и публичного права, которые в настоящее время очень актуальны
по причине нерешенности сложнейшей задачи – определения границ частного и
публичного, вызванной сочетанием в едином институте, казалось бы, несовме-
стимых явлений 135. Проявлением указанной проблемы является неопределенность
в вопросе об основаниях квалификации преступления в досудебном соглашении о
сотрудничестве, которые напрямую определяются существом соглашения как
сделки либо как иного института, применимого в жестких рамках закона и ис-
ключающего его диспозитивные начала.
Понятие процессуального соглашения в действующем законодательстве не
применяется, однако оно широко используется в доктрине. Так, Н.Г. Елисеев, по-
дробно исследуя проблемы процессуальных соглашений и условий их существо-
вания, основываясь на зарубежных источниках, приводит несколько подходов к
их определению. В частности, по его мнению, существуют следующие варианты
понимания процессуальных соглашений:

135
Елисеев Н.Г. Процессуальный договор М.: Статут, 2015. 368 с.; Муратова Н.Г., Челышев М.Ю. О межотрасле-
вой теории процессуальных соглашений: вопросы гражданского права, цивилистического и уголовного процесса //
Вестник гражданского процесса. 2012. № 4. С. 10 - 27.; Рожкова, М. А., Елисеев, Н. Г., Скворцов О.Ю. Договорное
право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (тре-
тейское) и мировое соглашение / под ред. М. А. Рожковой. М.: Статут,2008. 525 с.
77

• соглашение, предметом которого являются процессуальные действия участ-


ников процесса, которое способствует течению процесса и осуществлению судо-
производства в процессуальной сфере;
• договор, основное непосредственное действие которого осуществляется в
процессуальной сфере;
• согласованная воля противостоящих лиц о достижении непосредственного
процессуально-правового результата;
• согласованное взаимное волеизъявление сторон, которое направлено на ре-
гулирование процессуального положения и по воле сторон создает такое положе-
ние;
• соглашение сторон об осуществлении процессуальных полномочий
• договор о процессуальных правовых последствиях136.
Общей сутью этих определений является то, что процессуальное соглашение,
имеющее частноправовые корни, заключается в специфическом правовом поле –
в публичных процессуальных отношениях. При этом вести речь о том, что его
предметом являются исключительно процессуальные действия сторон или что
следствием соглашения являются лишь процессуальные последствия нельзя, по-
скольку эти характеристики устанавливаются индивидуально в зависимости от
конкретного вида процессуального соглашения и в этой связи называть их уни-
версальными невозможно. В частности, предметом заключения мирового согла-
шения в арбитражном процессе может быть исполнение сторонами обязательств
друг перед другом, отсрочка или рассрочка их исполнения (ст. 140 Арбитражного
процессуального кодекса Российской Федерации). Эти отношения являются мате-
риально-правовыми. Результатом заключения досудебного соглашения о сотруд-
ничестве также являются материальные (уголовно-правовые) последствия в виде
назначения наказания с учетом поощрительных норм ст. 62 УК РФ. При анализе
механизма заключения и реализации досудебного соглашения о сотрудничестве
оно представляется весьма похожим на мировое соглашение (ст. 173 ГПК РФ,

136
Елисеев Н.Г. Указ. соч. С. 20-24.
78

ст.ст. 138-142 АПК РФ). Однако окончательная позиция об их схожести может


быть сформулирована лишь при выявлении конструктивных признаков мировой
сделки, в частности, касающихся ее предмета, полномочий субъектов, и их срав-
нении с соглашением о сотрудничестве. Пока же остановимся на том, что досу-
дебное соглашение о сотрудничестве строго формально можно считать процессу-
альным соглашением: оно названо в УПК РФ соглашением и заключается в пуб-
личной сфере – когда возбуждено уголовное дело и процессуальные отношения
между лицом и государством начались.
Н.Г. Елисеев особо отмечает, что правовую природу подобных договоров
нельзя охарактеризовать однозначно: они состоят из материальных и процессу-
альных элементов. К процессуальным договорам применимы как специальные
нормы процессуального права, предназначенные для регулирования отдельных
разновидностей процессуального договора, так и общие нормы материального
права о сделках и обязательствах 137. В этой связи следует отметить, что подобная
особенность наблюдается и в правовом регулировании досудебного соглашении о
сотрудничестве (см. гл. 40.1 УПК РФ, ч. 2, 4 ст. 62, ст. 63.1 УК РФ), которая порой
склоняет исследователей к определению существа соглашения как материально-
правового 138, процессуального 139 или смешанного 140 института. Комплексную ма-
териально-процессуальную природу соглашения признают и большинство (64, 1
%) опрошенных сотрудников прокуратур.
Указанная межотраслевая природа института досудебного соглашения
представляет особый интерес и нуждается в самостоятельном освещении.

137
Там же. С. 20-24,42-43. Рожкова, М. А., Елисеев, Н. Г., Скворцов, О. Ю. Указ. соч. С. 440.
138
Дудина Н.А. Порядок производства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве как процессу-
альная форма деятельного раскаяния: дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2015. С. 34-58. Клюшни-
ков С.С.Институт досудебного соглашения о сотрудничестве и его уголовно-правовое значение: автореф. дисс. …
канд.юрид.наук. Краснодар, 2013. С.16. Шишкин А.А. Индивидуализация уголовного наказания с учетом обстоя-
тельств, связанных с содействием правоохранительным органа : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону,
2012. 23 с.
139
Головизнин М.В. О природе особого порядка принятия судебного решения при заключении досудебного согла-
шения о сотрудничестве // Российский судья. 2012. № 7. С. 32 – 35; Колесник В. В. Досудебное соглашение о со-
трудничестве сторон в уголовном процессе Российской Федерации: доктрина, законодательная техника, толкова-
ние и практика: дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2013. С. 15-70.
140
Иванов А. А. Теоретические и организационно-правовые аспекты реализации института досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве в российском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2013. С.9-
10; Топчиева Т. В. Досудебное соглашение о сотрудничестве в Российском уголовном процессе: автореф. дис. …
канд. юрид. наук. СПб., 2013. С. 5-9.
79

На первый взгляд, заключение досудебного соглашения о сотрудничестве


имеет лишь процессуальное значение, и, по-видимому, этим объясняется тот
факт, что определение понятия такого соглашения дается в уголовно-
процессуальном (п. 61 ст. 5 УПК РФ), а не в уголовном законодательстве. Говоря
о соответствующих нормах материального законодательства, регулирующих от-
ношения, связанные с реализацией досудебного соглашения о сотрудничестве,
следует отметить, что они также имеются. Так, в ч.ч. 2, 4 ст. 62, ст. 63.1 УК РФ
содержатся нормы об особенностях назначения наказания для лиц, заключивших
досудебное соглашение о сотрудничестве, выполнивших либо не выполнивших
его условия. 141 Кроме того, уголовный закон содержит определенное наказание
лицу за невыполнение условий соглашения о сотрудничестве, которое определено
в ст. 63.1 УК РФ: лиц, заключивших соглашение о сотрудничестве, лишают права
применения ст. 64 УК РФ – назначения наказания, более мягкого, чем предусмот-
рено за данное преступление.
Однако, несмотря на наличие в УК РФ определенных норм, регулирующих
реализацию заключенного соглашения, нельзя говорить о том, что рассматривае-
мый институт является институтом уголовного права. В данном случае в рамках
материального права мы имеем дело с институтом назначения наказания, пред-
ставляющим собой одну из форм реализации заключенного соглашения. Нормы
уголовного права обеспечивают выполнение одного из условий соглашения, при
этом реальных последствий его заключения гораздо больше и они в значительно
большей части носят процессуальный характер. В частности, заключение согла-
шения о сотрудничестве влечет представление подозреваемым (обвиняемым) не-
обходимой информации следствию путем ее изложения в рамках допросов и уча-
стия в иных следственных действиях, его содействие иного плана, являющееся
предметом соглашения, возможность применения мер безопасности к сотрудни-
чающему и его близким, и т.п. При этом главные цели досудебного соглашения о
сотрудничестве, связанные с получением ценных для правоохранительных орга-

141
Звечаровский И.Э. Юридическая природа института досудебного соглашения о сотрудничестве // Законность.
2009. № 9. С. 14 - 16.
80

нов сведений, порядок его заключения и реализации заключены в плоскости уго-


ловного процесса. Таким образом, процессуальная основа соглашения, обеспе-
ченная поддержкой материального права, неоспорима.
Говоря о правовой природе института досудебного соглашения о сотрудни-
честве, нельзя не отметить наличие некоторых сходных черт с компромиссными
институтами уголовного права. В частности, ряд исследователей ведут речь о том,
что сотрудничество в рамках досудебного соглашения представляет собой форму
деятельного раскаяния142. В частности, И.Э. Звечаровский в целом поддерживая
эту позицию, отмечает, что по своему социально-правовому назначению институт
соглашения о сотрудничестве в определенном смысле совпадает с институтом де-
ятельного раскаяния, институтом добровольного отказа от доведения преступле-
ния до конца. У данных институтов единый механизм действия: сначала положи-
тельный результат со стороны лица, совершившего преступление (например, явка
с повинной, способствование раскрытию и расследованию преступления), и лишь
затем – хотя и не совпадающие по характеру и объему, но благоприятные уголов-
но-правовые последствия. Другими словами, здесь нет своеобразного авансирова-
ния, свойственного, например, институту условного осуждения (ст. ст. 73, 74 УК
РФ). Однако им отмечаются и отличия механизма действия института соглашения
о сотрудничестве от институтов добровольного отказа и деятельного раскаяния:
если последние начинают «работать» сразу после совершения преступления
(оконченного или неоконченного), то институт соглашения о сотрудничестве –
лишь после заключения такого соглашения, а соответственно – после получения
лицом, совершившим преступление, статуса подозреваемого или обвиняемого 143.
Указанный подход, однако, был поддержан не всеми исследователями. Так,
справедливо критикуют тезис о близости институтов досудебного соглашения и
деятельного раскаяния А.С.Александров и В.В. Колесник144. По их мнению, в от-
личие от деятельного раскаяния, как обстоятельства, предусмотренного ст. 75 УК

142
Дудина Н.А. Указ. соч. С. 34-58, 66-67.
143
Звечаровский И.Э. Указ. соч. С. 14 - 16
144
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 - 22.
81

РФ, в содержание соглашения (по смыслу ч. 2 ст. 317.1 УПК РФ) входит содей-
ствие обвиняемого в раскрытии преступлений, совершенных иными лицами, ро-
зыск, изъятие и арест имущества, полученного в результате преступной деятель-
ности как самого обвиняемого – участника соглашения, так и других обвиняемых,
иных лиц. Содействием могут охватываться деяния, состоящие в пресечении,
предупреждении преступлений иных лиц; особенно когда речь идет о тяжких и
особо тяжких преступлениях. Если сотрудничество, предлагаемое обвиняемым,
ограничивается содействием в расследовании преступления, совершенного им
самим, и заглаживании последствий только его преступного деяния, оснований
для заключения досудебного соглашения в порядке главы 40.1 УПК РФ нет. Здесь
возможно смягчение наказания в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. В силу
ст. 75 УК РФ деятельное раскаяние становится юридически значимым лишь при
соблюдении ряда условий: если лицу вменяется совершение преступления не-
большой или средней тяжести; оно совершило ряд юридически поощряемых дей-
ствий (явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию преступ-
ления, совершенного прежде всего им самим, загладило вред, причиненный пре-
ступлением); вследствие совершения указанных действий лицо перестало быть
общественно опасным (раскаялось). Последствие установления такого обстоя-
тельства достаточно гуманно - виновный подлежит освобождению от уголовной
ответственности.
В свою очередь, досудебное соглашение о сотрудничестве касается условий
назначения наказания осужденному в зависимости от исполнения им взятых на
себя обязательств специфического характера, зачастую не связанных с расследо-
ванием преступления, в совершении которого он обвиняется. Исполнение досу-
дебного соглашения о сотрудничестве, как правило, не связано с освобождением
виновного от уголовной ответственности. Речь идет лишь о «льготном» порядке
назначения наказания. 145 Этим обусловливается принципиальное различие рас-
сматриваемых институтов.

145
Тимошенко А.А. Досудебное соглашение о сотрудничестве: оценка эффективности процессуального института
// Уголовное право. 2011. № 4. С. 105 - 111.
82

Аналогично, прокурор не вносит представления в порядке ст. 317.5 УПК


РФ, если содействие подозреваемого или обвиняемого следствию заключалось
только в сообщении им сведений о его собственном участии в преступной дея-
тельности. Отсутствие официально заключенного соглашения в период предвари-
тельного расследования даже при наличии факта сотрудничества с органами
следствия влечет за собой лишь смягчение ответственности на основании п. «и» ч.
1 ст. 61 УК РФ; рассчитывать на применение ч. 2 или ч. 4 ст. 62 УК РФ в подоб-
ном случае подсудимый не может, что подтверждается судебной позицией146.
Формально основанием для заключения досудебного соглашения может
быть обвинение в любом преступлении независимо от степени тяжести: по край-
ней мере, прямых ограничений в законодательстве или в позициях, сформулиро-
ванных Верховным Судом РФ, по этому поводу практически нет. Для заключения
досудебного соглашения достаточно усеченного варианта деятельного раскаяния:
согласия обвиняемого с предъявленным обвинением и содействия в раскрытии
совершенного преступления (которое может быть любой тяжести, но только не
входить в перечень, содержащийся в ч. 2 ст. 20 УПК РФ); и не обязательны явка с
повинной; возмещение вреда или иное заглаживание вины; «чистосердечное рас-
каяние»147.
Помимо названных, институт досудебного соглашения о сотрудничестве
имеет достаточно общих черт с уголовно-правовым институтом обстоятельств,
смягчающих наказание. Тем более, что единственным его законным последстви-
ем в настоящее время для сотрудничающего лица является назначение наказания
в ограниченных пределах, а совершение положительных действий, направленных
на сотрудничество с органами предварительного расследования в рамках заклю-
ченного соглашения, по сути, повторяют смягчающее наказание обстоятельство,
установленное в п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Кроме того, в ст. 62 УК РФ, устанавли-
вающей особенности назначения наказания при наличии смягчающих обстоятель-

146
Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 ноября 2010 г. № 49-О10-157.
URL: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=7375 (дата обращения: 07.02.2017).
147
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 - 22.
83

ств, в ч.ч. 2 и 4 прямо предусмотрен порядок снижения наказания при заключении


досудебного соглашения о сотрудничестве. В этой связи неудивительно, что 25 %
опрошенных сотрудников прокуратур также признали соглашение смягчающим
наказание обстоятельством.
На этот счет имеется точка зрения, вбирающая в себя практически все вы-
шеописанные сходства рассматриваемых институтов. Так, по мнению С.С.
Клюшникова, соглашение о сотрудничестве – это комплексный институт (регла-
ментируется нормами УК и УПК), однако имеющий уголовно-правовое ядро;
кроме того, это институт договорный, поскольку его содержание определяется
уголовно-правовыми принципами 148.
Таким образом, приведенное разнообразие позиций относительно матери-
альной и процессуальной основы досудебного соглашения о сотрудничестве под-
черкивают неоднозначный характер этого понятия, и позволяет сделать вывод о
его межотраслевой смешанной природе. Изложенные доводы бесспорно свиде-
тельствуют о том, что наполнение этого института значительно и в процессуаль-
ной, и в материально-правовой сфере. При этом указанный дуализм пока непо-
средственно не создает препятствий к применению соглашения, в отличие от во-
просов наличия частноправовых начал, положенных в основу любой процессу-
альной сделки, которые нуждаются в гармонизации с преимущественной публич-
ностью уголовного и уголовно-процессуального права.
В этой связи, возвращаясь к понятию процессуального соглашения и вопро-
су относимости к нему досудебного соглашения о сотрудничестве, следует отме-
тить, что процессуальное соглашение – категория слишком широкая и неодно-
родная, дифференцированная в зависимости от его конкретного вида. В целях об-
наружения характерных признаков процессуального соглашения возможно обра-
титься к мировому соглашению как одному из наиболее изученных и устоявших-
ся компромиссных институтов в гражданско-процессуальной науке, наиболее

148
Клюшников С.С. Указ. соч. С.16.
84

близких к досудебному соглашению о сотрудничестве. Выделяют следующие


черты мирового соглашения149:
1) В качестве цели мирового соглашения понимается прекращение нача-
того или предупреждение потенциального спора. Причем эта цель является соци-
ально-экономической по своему характеру, и она может быть достигнута посред-
ством реализации различных правовых целей, к которым стремятся участники
мировых соглашений.
2) Многообразие непосредственных правовых целей обусловливает раз-
нообразие содержания, свойственного мировым соглашениям, единственное
ограничение которого – отношения, которые связаны с урегулированием возник-
шего спора.
3) Всякое мировое соглашение является двусторонним договором.
4) Взаимность уступок сторон. С правовой точки зрения можно говорить
о возмездности мировой сделки, имеющей особую компромиссную природу. Еще
дореволюционные ученые подчеркивали обязательность взаимности уступок. Как
отмечал Г.Ф. Шершеневич, если нет взаимности, то нет и мировой сделки, а есть
только дарение150.
Исследуя указанные характеристики, свойственные мировому соглашению
как эталону сделки в процессуальных (публичных) отношениях, сопоставим их с
досудебным соглашением о сотрудничестве.
Первое условие – критерий желаемого для обеих сторон прекращения
спора – в данном случае существует. При этом и сторона обвинения, и сторона
защиты преследуют свои правовые цели.
И у стороны защиты, и у представителей власти наблюдается серьезная
мотивация к совершению взаимных действий по применению рассматриваемых
судебных процедур. Так, правоохранительные органы получат информацию «от
первого лица» о соучастниках преступления, членах организованных групп либо
иные сведения, которые позволят повысить эффективность противодействия тяж-
149
Рожкова М.А., Елисеев Н.Г., Скворцов, О.Ю. Указ. соч. С. 4453-463.
150
Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. Введение. Общая часть. Особенная часть. Тула: Автограф, 2001.
С. 446.
85

ким и особо тяжким преступлениям. Кроме того, государство крайне заинтересо-


вано в упрощении судопроизводства, связанного с особым порядком судебного
разбирательства, предусмотренным гл. 40.1 УПК РФ в связи с чрезвычайными
нагрузками на судебные и правоохранительные органы, что препятствует воз-
можности качественно и в установленный срок расследовать и разрешать уголов-
ные дела. Заключение соглашения порой очень привлекательно и для подозревае-
мых (обвиняемых), которым обещается снижение верхнего предела возможного
наказания: оно не может быть назначено выше 1/2 либо 2/3 (в зависимости от ви-
да наказания) максимального срока или размера наиболее строго вида наказания,
предусмотренного за совершенное преступление. Более того, в данном случае мо-
гут быть применены иные поощрительные нормы уголовного законодательства,
либо уголовно-процессуальные льготы, например, связанные с изменением меры
пресечения. Дополнительным неоспоримым преимуществом для лица, подверга-
емого уголовному преследованию, является и относительно быстрое принятие
решения по его делу.
Что касается разнообразного содержания соглашений (второй из указанных
признаков), то данный критерий условно присущ досудебному соглашению о со-
трудничестве в уголовном процессе в ограниченной степени. Содержание согла-
шения о сотрудничестве многообразно в части обязательств, принимаемых подо-
зреваемым (обвиняемым) в свете конкретных обстоятельств дела. При этом
остальные параметры соглашения не отличаются разнообразием и на практике
ограничены возможными к применению в будущем нормами УК РФ, смягчающи-
ми наказание. Изучение материалов уголовный дел в этом отношении весьма ил-
люстративно: исходя из текстов соглашений, последствиями выполнения обяза-
тельств, установленных в досудебном соглашении о сотрудничестве являются в
28,9 % случаев – смягчение наказания в соответствии ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ, в 68,4 %
дел - проведение судебного разбирательства в особом порядке, а в 31,6 % дел соот-
ветствующие последствия не указывались. При этом в УПК РФ не содержится ка-
ких-либо положений о возможности установления лицу уголовно-процессуальных
поощрений. Вместе с тем в ст. 317.3 УПК РФ имеется лишь перечень обязательных
86

условий соглашений и не содержится запрета на наполнение соглашения иными


обстоятельствами и обязательствами сторон.
Последние два признака – двусторонний характер мировой сделки и взаим-
ность уступок сторон однозначно не позволяют определить досудебное соглаше-
ние как процессуальную сделку. Уступки подозреваемого (обвиняемого), связан-
ные с предоставлением информации и иным сотрудничеством с правоохранитель-
ными органами, а также согласием с обвинением (поскольку его дело рассматрива-
ется в особом порядке согласно ст. 317.7 УПК РФ, обязательным признаком кото-
рого является согласие лица с предъявленным обвинением), очевидны. Но какие-
либо уступки стороны обвинения действующим законодательством прямо не
предусмотрены, ввиду чего их не включают в соглашение о сотрудничестве.
Назначение наказания в сниженных пределах – это норма закона, которая может
быть применена только по решению суда и лишь в том случае, если суд, исследо-
вав все обстоятельства дела, сочтет соглашение выполненным, а обвинение – дока-
занным. Аналогичным образом возможны, но не обязательны к применению поощ-
рительные нормы УК РФ. Уступкой стороны обвинения и конкретно прокурора,
подписывающего соглашение о сотрудничестве, эту норму назвать нельзя. Другое
дело, что указанные пробелы могут быть восполнены за счет общих процессуаль-
ных полномочий властных субъектов, однако ввиду того, что они не имеют за-
крепления непосредственно в гл. 40.1 УПК РФ, при изучении практических мате-
риалов не было выявлено дел, в которых бы были предоставлены подобные уступ-
ки, и аналогично в научной литературе151 не встречались упоминания о них.
Таким образом, при том нормативном конструировании досудебного согла-
шения о сотрудничестве, которое в настоящее время присутствует в УПК РФ, счи-
тать его мировым соглашением по уголовному делу нельзя – отсутствуют основ-

151
См., например, Астафьев Ю.В. Компромисс или сделка? (практические проблемы заключения досудебных со-
глашений о сотрудничестве) // Досудебное соглашение о сотрудничестве (правовые и криминалистические про-
блемы). Воронеж: издательство Воронежского государственного университета. 2010. С. 21; Баев О. Я. Досудебное
соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные направления их решения:
монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 50; Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в
уголовном судопроизводстве и их применение в стадии предварительного расследования: монография. М., Юрли-
тинформ. 2013. С. 108; Шаталов А.С. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве: правовая регламен-
тация, достоинства и недостатки // Журнал российского права. 2010. № 5. С. 35 - 44 и др.
87

ные признаки процессуального соглашения, связанные, прежде всего, с взаимным


характером уступок. В этой связи смысл конструирования данного института по
модели соглашения утрачивается.
Следует отметить, что указанные характеристики мирового соглашения яв-
ляются ключевыми и для классических уголовно-процессуальных сделок в США,
на что мы обратили внимание при исследовании зарубежных аналогов досудебного
соглашения о сотрудничестве в первом параграфе настоящей главы. Это дополни-
тельно подтверждает вывод о том, что досудебное соглашение о сотрудничестве
так, как оно сконструировано в нормах УПК РФ, можно признать соглашением
лишь в той части, в какой его отдельные признаки совпадают с классической моде-
лью. Следовательно, законодатель был непоследователен при определении суще-
ства этого института, а, возможно, не решился на столь непривычное российской
практике нововведение, обоснованно предполагая неоднозначную реакцию обще-
ства.
Тем не менее, у идеи договорной природы российских особых порядков су-
дебного разбирательства в целом и досудебного соглашения о сотрудничестве как
одного из видов указанного института, в частности, в научной среде есть значи-
тельное число сторонников 152
. Правоприменители были более осторожны, тем не
менее, 10,3 % опрошенных сотрудников прокуратур согласились, что соглашение
о сотрудничестве является публично-правовой сделкой в уголовном процессе,
аналогичной мировому соглашению в гражданском процессе.
В частности, вопрос о наличии сделки (договора) в уголовном процессе де-
тально исследовал Г.В. Абшилава. По его мнению, уголовно-процессуальное
право является сферой, где происходит процесс конвергенции частного и публич-
ного права. При этом содержание конвергенции состоит в сочетании управомочи-

Абшилава Г.В. Проявление принципа целесообразности в уголовно-процессуальном институте, предусмотрен-


152

ном главой 40.1 УПК РФ // Общество и право. 2011 № 3. С. 243 – 248; Александрова И.А., Круглов И.В., Ку-
чин А.Ф., Смолин А.Г. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты сделки о признании уголовного
иска: монография. Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России. 2007. 224 с.; Дубовик, Н.П. «Сделка о
признании вины» и «особый порядок»: сравнительный анализ // Российская юстиция. 2004. №4. С.52-53. Кувал-
дина Ю.В. Предпосылки и перспективы развития компромиссных способов разрешения уголовно-правовых кон-
фликтов в России: дисс. … канд. юрид. наук. Самара. 2011. 272 с.; Лазарева В. А. Легализация сделок о признании
вины / В. А. Лазарева // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 40–41; Орлов Ю.К. Особый порядок судебного разби-
рательства: упрощенная форма или сделка о признании вины?//Российская юстиция. 2009. №11. С. 48-49. и др.
88

вающего, запрещающего и обязывающего способов правового регулирования,


направленного на стимулирование, контроль или ограничение индивидуально-
волевой и государственно-волевой обусловленности возникновения, содержания
и реализации прав и обязанностей участников уголовно-процессуальных отноше-
ний. Главной особенностью проникновения частного права в публичную сферу
уголовного судопроизводства, по его мнению, является стимулирование при по-
мощи договорно-правовых средств индивидуально-волевого начала возникнове-
ния, содержания и реализации отношений между частными и публичными субъ-
ектами. Таким образом, понятие «сделка» распространяется на публичные отрас-
ли права, включая уголовный процесс. Здесь категория «сделка» применима для
объяснения природы некоторых согласительных междусторонних процедур.
Столь широкое ее распространение обусловлено общей для частного и публично-
го права идеей, а именно: субъект вправе распоряжаться только своими правами.
В согласительных процедурах уголовного процесса это проявляется в достижении
соглашения153.
Однако в большинстве своем ученые отказываются в принципе признавать
наличие полноценного договора в российском уголовном процессе 154, аргументи-
руя это отсутствием свободы распоряжения обвинением. В частности, Г.И. Пет-
рухин поясняет, что заключению сделки всегда предшествуют переговоры проку-
рора с защитником и обвиняемым при участии судьи. При этом имеют место
определенные договоренности о квалификации преступления, а также будущего
вида, размера и срока наказания, что недопустимо в рамках действующего зако-
нодательства.155 Иначе говоря, как отмечает А.А. Толкаченко, сделка предполага-

153
Абшилава, Г.В. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: автореф
.дис. … докт. юрид. наук: 12.00.09 / Абшилава Георгий Валерьянович. – М., 2012. 55с.
154
Великий Д.П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика // Журнал российского права.
2005. № 6. С. 74-75; Петрухин Г. И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе//Российская юстиция.
2003. № 2. С. 24-26; Рыбалов К.А. Особый порядок судебного разбирательства в Российской Федерации и пробле-
мы его реализации. М.: Юрлитинформ, 2004. С. 22 – 28; Смирнов А.В. Особый порядок принятия судебного реше-
ния при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовный процесс. 2009. № 10. С. 5 – 14; Тол-
каченко А.А. Особый порядок судопроизводства - междисциплинарный институт // Российская юстиция. 2011. №
8. С. 36 – 39; Ульянова Л.Т. Субъекты досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский следователь. 2010.
№ 15. С. 42 – 45; Федосеева, Е.Л. Особый порядок уголовного судопроизводства при заключении досудебного со-
глашения о сотрудничестве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2014. С. 6.
155
Петрухин Г. И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе.//Российская юстиция. 2003. № 2. С. 24-26.
89

ет, что первичными при ее реализации являются условия договора, а не нормы за-
кона, что несвойственно российскому институту 156.
Согласимся, что указанные доводы являются отчасти убедительными и не
позволяют однозначно определять российское досудебное соглашение о сотруд-
ничестве как договор. Действительно, свобода сторон в определении условий со-
трудничества (взаимодействия) существенно ограничена законом, однако она не
отсутствует вовсе. Взгляд на этот вопрос, ограниченный рамками норм гл. 40.1
УПК РФ и игнорирующий иные положения закона, действительно свидетельству-
ет о наличии препятствий к развитию договорного начала института соглашения о
сотрудничестве. Вместе с тем в состязательном уголовном процессе, предполага-
ющем большую диспозитивность и свободу распоряжения правами157, чем в несо-
стязательный период, закон должен давать возможности сторонам в определении
своей воли.
Полагаем, что вышеизложенное свидетельствует о единой видовой принад-
лежности российского института и зарубежных «сделок». Хотя их отождествле-
ние пока невозможно до соответствующей корректировки закона. Досудебное со-
глашение о сотрудничестве в настоящее время урегулировано в законодательстве
смешанным образом, непоследовательно, что создает определенные препятствия
для его понимания, применения и развития.
Полагаем, что эта особенность – не причина признания исключительно пуб-
личной природы института заключения досудебного соглашения о сотрудниче-
стве. Напротив, это следствие недостаточно качественной работы по внедрению
частноправового института в публичное производство. Взаимность, требование
выполнения сторонами обязательств под угрозой определенной ответственности –
в этом суть и смысл заключения любого договора в любой отрасли права, к коим

156
Толкаченко А.А. Указ. соч. С. 37.
157
Абшилава Г.В. Проявление принципа целесообразности в уголовно-процессуальном институте, предусмотрен-
ном главой 40.1 УПК РФ // Общество и право. 2011. № 3. С. 243 – 248; Александров А.С. Диспозитивность в уго-
ловном процессе: автореф. дис. .. докт. юрид. наук. Нижний Новгород, 1995. С. 6-7; Апостолова Н.Н. Целесооб-
разность (дискреционность) в российском уголовном судопроизводстве: автореферат дис. ... докт. юрид. наук. М.,
2010. С. 18 – 19; Пономаренко С.С. Диспозитивные начала в российском уголовном судопроизводстве: автореф.
дис. ... канд. юрид. наук. Оренбург, 2002. С. 12; Седаш Е.А. Частное начало в Российском уголовном судопроиз-
водстве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 5-8.
90

законодатель отнес и досудебное соглашение о сотрудничестве, использовав в его


наименовании термин «соглашение». Ввиду этого вернемся к утверждению, что
важнейшим признаком уголовно-процессуальной сделки является ее двусторон-
ний взаимообязательный характер. В научной среде и практической деятельности,
как правило, отказываются признавать наличие этого признака в российском со-
глашении, однако в этом случае забывают о наличии у стороны обвинения широ-
кого арсенала средств, предусмотренных общими положениями УПК РФ, не свя-
занными с гл. 40.1 УПК РФ, посредством которых она может предложить обвиня-
емому желаемое в обмен на предоставление какой-либо полезной информации.
Полагаем, что именно это обстоятельство может служить фундаментом для дора-
ботки досудебного соглашения о сотрудничестве до полноценного уголовно-
процессуального договора.
Некорректность законодательного регулирования привела к неразрешимым
без законодательного реформирования теоретическим и практическим путями
противоречиям (в частности, связанным с последствиями неисполнения прокуро-
ром обязательств и невнесением им представления в суд, последствиями измене-
ния квалификации деяния по сравнению с закрепленной в соглашении, послед-
ствиями частичного (не полного) выполнения условий соглашения обвиняемым
и т.д.). В любом случае либо соглашение о сотрудничестве должно быть именно
соглашением со всеми признаками договора, либо необходимо отказаться от его
выделения как самостоятельного института и закрепить за соответствующими
действиями роль смягчающих наказание обстоятельств, в качестве коих они могут
быть рассмотрены при буквальном толковании установленных в УК РФ послед-
ствий. Тогда по логике вещей следует исключить и необходимость заключения
соглашения. Исследованию данных проблем и определению путей их решения
посвящены следующие разделы диссертационного исследования.
Учитывая изложенное, полагаем возможным отметить, что вопрос правовой
природы досудебного соглашения о сотрудничестве представляется дискуссион-
ным и неоднозначным, в первую очередь из-за наличия в нем признаков различ-
ных институтов из разных отраслей права. При этом его законодательная кон-
91

струкция не позволяет однозначно отнести соглашение к какому-либо из них,


ввиду чего действующее законодательство нуждается в корректировке. Полагаем,
что соответствующие изменения должны основываться на компромиссной дого-
ворной идее рассматриваемого института, как это заложено в его наименовании и
в его основе – письменном соглашении между двумя сторонами, предусматрива-
ющем их взаимные обязательства.
Таким образом, проведенное исследование позволило придти к выводу, что
соглашение о сотрудничестве имеет и материальное (связанное с особенностями
уголовной ответственности), и процессуальное наполнение, что подчеркивает его
межотраслевую материально-процессуальную природу. При этом любое соглаше-
ние – институт частного права, и его появление в публичных отраслях влечет во-
прос о сохранении им своей частной диспозитивной базы. На примере аналогич-
ных институтов в других отраслях права, соединяющих в себе частные и публич-
ные начала, в частности, мирового соглашения в арбитражном, гражданском, ад-
министративном процессах, сделан вывод об их сходных целях и идейной основе.
Институт досудебного соглашения о сотрудничестве по своей форме, структуре,
содержанию и расположению в УПК РФ очевидно ориентирован на модель про-
цессуального договора, а не смягчающего наказание обстоятельства.
92

Глава 2. Договорные характеристики досудебного соглашения о сотрудниче-


стве: его предмет и субъектный состав

§ 1. Стороны досудебного соглашения о сотрудничестве и иные участвующие


в его заключении и реализации лица

Проведенное исследование показало, что досудебное соглашение о сотруд-


ничестве должно иметь в своей основе договорную природу, которая, однако,
нашла неточное законодательное выражение. В этой связи следующей нашей за-
дачей является определение предмета досудебного соглашения как его главной
характеристики, отражающей существо данного института, с целью выработки
рекомендаций по его совершенствованию. Вместе с тем рассмотрение предмета
досудебного соглашения о сотрудничестве, то есть фактически – обязательств,
принимаемых сторонами при его заключении, – прямо зависит от полномочий
данных лиц, обусловленных их процессуальным статусом. Данный факт влечет
необходимость первостепенного исследования сторон досудебного соглашения о
сотрудничестве и, соответственно, определения круга их полномочий, которые
позволяют указанным лицам вступать в договорные отношения. Именно фактиче-
ские возможности сторон принимать на себя те или иные обязанности в рамках
соглашения предопределяют параметры сотрудничества и позволяют очертить
границы его предмета.
В соответствии с п. 61 ст. 5 УПК РФ досудебное соглашение о сотрудниче-
стве – это соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором указан-
ные стороны согласовывают условия ответственности подозреваемого или обви-
няемого в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или
предъявления обвинения. Исходя исключительно из данного определения, можно
сделать вывод, что субъектами заключения соглашения о сотрудничестве являют-
ся стороны обвинения и защиты. В.Н. Парфёнов уточняет высказанное положе-
ние: по его мнению, в законе речь идёт о соглашении между отдельными долж-
ностными лицами, осуществляющими уголовное судопроизводство со стороны
93

обвинения, а также стороной защиты, о полноценном соглашении сторон защиты


и обвинения 158, однако круг конкретных лиц, заключающих соглашение, он при
этом не определяет. В целях устранения данной неточности отдельными исследо-
вателями, например, предлагается четко указать в законодательном определении
досудебного соглашения о сотрудничестве, что оно заключается не между сторо-
нами защиты и обвинения, а между подозреваемым или обвиняемым, а также
прокурором 159.
По нашему мнению, приведенная норма ст. 5 УПК РФ, сформулированная
обширно и неконкретно, не может служить единственным основанием для опре-
деления сторон досудебного соглашения о сотрудничестве по следующим причи-
нам.
Как неоднократно отмечалось учеными 160, на стороне обвинения и защиты
имеются значительное количество участников процесса (см. гл. 6, 7 УПК РФ), в
т.ч. потерпевший, дознаватель, гражданские истец и ответчик, которые в действи-
тельности не участвуют в заключении и реализации соглашения, и потому их без-
основательное отнесение к субъектам заключения соглашения в составе понятий
сторон обвинения и защиты недопустимо. Согласно ч. 3 ст. 317.3 УПК РФ согла-
шение подписывают прокурор, подозреваемый или обвиняемый и его защитник, а
в составлении соглашения также помимо названных лиц участвует (при этом, не
подписывая соглашение) лишь следователь в силу ч. 1 указанной статьи. Таким
образом, указание в целом на стороны обвинения и защиты как стороны соглаше-
ния, является некорректным.
Отдельные авторы, в частности, Д.П. Великий, уточняют, что сторонами до-
говора являются не прокурор и подозреваемый (обвиняемый), а стороны обвине-

158
Парфенов В.Н. Проблемы обеспечения прав и законных интересов потерпевшего при особом порядке принятия
судебного решения в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский судья. 2009.
№ 11. С. 15 - 18.
159
Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве и их применение в
стадии предварительного расследования М.: Юрлитинформ. 2013. С.98.
160
Баев М.О. Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве М.:
Юрлитинформ. 2015. С.79-80; Гранкин, К.Б., Мильтова Е.В. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих
досудебное соглашение о сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 76–79; Тисен О.Н. Анализ законода-
тельной дефиниции досудебного соглашения о сотрудничестве как уголовно-процессуального института // Россий-
ская юстиция. 2013. № 7. С. 26 - 28.
94

ния и защиты, представляемые прокурором и обвиняемым соответственно 161. По-


добное мнение косвенно находит отражение в законе: при описании содержания
соглашения в пп. 2,3 ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ указывается на «должностное лицо ор-
гана прокуратуры, заключающее соглашение со стороны обвинения», а также
«подозреваемого или обвиняемого, заключающего соглашение со стороны защи-
ты». В целом указанный подход представляется верным: в наиболее общем виде
соглашение есть результат компромисса сторон обвинения и защиты.
Однако подобная позиция не позволит нам разрешить основной вопрос –
определить круг прав и обязанностей, которые сторона может на себя принять со-
гласно досудебному соглашению о сотрудничестве. Данный подход основан на
том, что прокурор и обвиняемый действуют не лично от своего имени, а от лица
сторон в целом как их уполномоченные представители. Эта деталь имеет весьма
существенное значение. Исходя из подобной посылки, можно прийти к следую-
щим выводам: что при подписании, в частности, прокурором соглашения о со-
трудничестве, права и обязанности возникают именно у стороны обвинения в це-
лом как стороны соглашения: то есть не только у прокурора, но и у других ее
представителей, например, у следователя. И аналогично обвиняемый, подписывая
досудебное соглашение о сотрудничестве, заключает его, исходя из подобной ло-
гики, от имени стороны защиты, удостоверяя возникновение у всех участников с
этой стороны новых прав и обязанностей. В частности, у защитника.
Но данное умозаключение очевидно неверно: ни следователь, ни защитник
непосредственно никаких договоренностей в рамках соглашения не заключают.
Защитник действует исключительно в целях защиты прав подозреваемого (обви-
няемого) и не имеет личных интересов в ходе расследования, удовлетворение ко-
торых может стать предметом заключения досудебного соглашения о сотрудни-
честве и его прямым последствием. Следователь в любом случае от своего имени
не подписывает досудебное соглашение о сотрудничестве, не принимает конкрет-
но на себя какие-либо договорные обязательства и не способен нести ответствен-

161
Великий Д.П. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе // Журнал россий-
ского права. 2010. № 2. С. 84 - 90.
95

ность за исполнение соглашения – реализация им соглашения в своей части обу-


словлена его законными полномочиями, а также позицией прокурора как главы
обвинительной власти, уполномоченного принимать окончательное решение об
обвинении и доказывать его впоследствии в суде.
Учитывая указанные обстоятельства, полагаем, что в целях настоящего ис-
следования необходимо исходить из более конкретного персонифицированного
подхода при определении сторон соглашения, который позволит впоследствии
определить предмет соглашения, нежели обозначать в данном качестве стороны
защиты и обвинения.
Особую трудность представляет определение стороны, осуществляющей
уголовное преследование, условно говоря, олицетворяющей «государство». Го-
воря об определении властного субъекта, уполномоченного заключать и реализо-
вывать досудебное соглашение о сотрудничестве, то есть являться его стороной,
полагаем, что главное требование, которому это лицо должно отвечать, заключа-
ется в наличии у него достаточных полномочий для того, чтобы быть способны-
ми приобретать права и нести обязанности, предусмотренные соглашением о со-
трудничестве. Не дублируя при этом права и обязанности, установленные зако-
ном при определении процессуального статуса лица, которые он реализует в лю-
бом случае на основании предписания закона, а принимая на себя именно исклю-
чительные обязанности, которые при отсутствии соглашения о сотрудничестве не
были бы этим должностным лицом реализованы. Соответственно такой субъект
должен обладать свободой дискреционных полномочий, позволяющих ему в рам-
ках закона определять линию своего поведения на протяжении всего хода уголов-
ного процесса (поскольку реализация соглашения растяжима во времени: она мо-
жет быть начата после возбуждения уголовного дела и завершается при вынесе-
нии приговора суда). Только указанная полнота власти позволит обеспечить со-
блюдение принципов взаимности и двустороннего характера договоров, необхо-
димые для подобных соглашений, о которых велась речь в предыдущей главе
настоящего исследования.
96

Со стороны обвинения такой стороной может являться прокурор. В силу


УПК РФ именно прокурору принадлежат значительные полномочия, связанные с
принятием ключевых решений, касающихся заключения соглашения (указанные,
в частности, в ч. 5 ст. 21, ч. 1 ст. 317.2, ч. 1, 3 ст. 317.3УПК РФ). Особый статус
прокурора в реализации рассматриваемого института также подтверждается его
исключительным полномочием согласно ст. 317.5 УПК РФ по вынесению пред-
ставления об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения су-
дебного решения (или точнее – представления о соблюдении обвиняемым усло-
вий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудеб-
ным соглашением о сотрудничестве, как оно названо в ч. 4 ст. 317.4 УПК РФ).
Принятие этого акта как подтверждение выполнения лицом своих обязательств по
соглашению является первым шагом на пути получения обвиняемым преферен-
ций в соответствии с положениями УК РФ. Тем самым законодатель фактически
закрепил за прокурором ведущую роль среди властных органов при заключении и
реализации досудебного соглашения о сотрудничестве.
В целях понимания обоснованности принятия законодателем такого реше-
ния, необходимо определить основные характеристики общего процессуального
статуса прокурора и сформулировать позицию относительно наличия у него пол-
номочий, которые позволили бы ему заключать соглашение, принимать на себя
какие-либо договорные обязанности и гарантировать их исполнение.
Согласно ч. 1 ст. 21, ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор является должностным ли-
цом, уполномоченным в пределах своей компетенции осуществлять от имени гос-
ударства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства. При этом
указанную деятельность он осуществляет на протяжении всего рассмотрения и
разрешения уголовного дела и на досудебном этапе, и в суде. Возглавляя обвини-
тельную власть, именно прокурор несет полную ответственность за эффектив-
ность и законность уголовного преследования на всех этапах уголовного судо-
производства и полное право распоряжаться обвинением – продолжать или пре-
кращать уголовное преследование, вносить в содержание обвинения определен-
ные изменения, отказываться от использования в целях уголовного преследования
97

недопустимых доказательств 162. В его руках сосредоточен фактически абсолют-


ный спектр полномочий по распоряжению обвинением на досудебном этапе про-
изводства по делу, который в суде уменьшается. Обвинение, сформулированное в
досудебном производстве, ограничивает пределы уголовного преследования в су-
де: в силу ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только по предъ-
явленному лицу обвинению, а изменение обвинения в судебном разбирательстве
допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается
его право на защиту. Таким образом, возможность корректировки объема обвине-
ния и юридической квалификации ограничена требованием недопустимости по-
ворота к худшему.
Этой нормой обусловлена необходимость прокурорского надзора за предва-
рительным расследованием, для чего прокурор наделяется властными полномо-
чиями, позволяющими ему оказывать влияние на предварительное расследование,
обеспечивая законность уголовного преследования163. Так, в частности, прокурор
обладает полномочиями по утверждению обвинительного заключения и направ-
лению дела в суд либо возвращению дела следователю для производства допол-
нительных следственных действий, изменения объема обвинения либо квалифи-
кации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и
устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями (ст. 221
УПК РФ).
Изложенное не позволяет оспаривать руководящую роль прокурора при под-
ведении итогов предварительного расследования при формулировании оконча-
тельного обвинения.
Кроме того, прокурор обладает рядом процессуальных полномочий, опосре-
дующих «динамику» обвинения, что также подчеркивает полную принадлежность
ему обвинительной власти. Такими полномочиями являются, в частности, полно-
мочие по вынесению мотивированного постановления о направлении материалов

162
Теория уголовного процесса: состязательность. Часть I: монография/ под. ред. Н.А. Колоколова.
М.: Юрлитинформ, 2013. С. 145- 146.
163
Лазарева В.А. Прокурор в уголовном процессе: учебное пособие для магистров М.: Издательство Юрайт, 2012.
С. 33-34.
98

в следственный орган или орган дознания для решения вопроса об уголовном


преследовании по фактам выявленных прокурором нарушений уголовного зако-
нодательства (п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ), полномочие по вынесению мотивирован-
ного постановления об отмене постановления должностного лица органа предва-
рительного расследования о возбуждении уголовного дела (ч. 4 ст. 146 УПК РФ).
Особенно важно, что объем претензий государства к обвиняемому, изложен-
ный в обвинительном заключении, который утверждается прокурором, не подле-
жит увеличению и носит окончательный характер как для государственного обви-
нителя, так и для суда впоследствии. Государственным обвинителем он может
быть уменьшен, но увеличению не подлежит. Прокурор вправе и в ходе предвари-
тельного слушания (ч. 5 ст. 236 УПК РФ), и в ходе судебного разбирательства (ч.
7, 8 ст. 246 УПК РФ) полностью или частично отказаться от обвинения, вправе
изменить обвинение в сторону смягчения. Полный или частичный отказ государ-
ственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также
изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом
решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уго-
ловно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство
осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а
формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются об-
винителем164.
Указанная закономерность является свидетельством построения института
обвинения как уголовного иска: отказ стороны от уголовного иска влечет пре-
кращение дела. У концепции уголовного иска есть как сторонники 165, так и про-
тивники166. Тем не менее, ее основные принципы – «никто не может быть при-

164
П. 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении
судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
165
Александров А. С. Понятие и сущность уголовного иска // Государство и право. 2006. № 2. С.38-44; Касаткина
С.А. Признание обвиняемого: монография. М.: Проспект, 2010. 224 с. Круглов И.В. Уголовный иск и механизм
его доказывания: автореф. дис …. канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2001. 26 с. Полянский, Н.Н. Очерки общей
теории уголовного процесса./Н.Н. Полянский.− М.:Право и жизнь, 1927. С. 3. Смолин А.Г. Особый порядок судеб-
ного разбирательства, предусмотренный главой 40 УПК РФ: проблемы нормативного регулирования и дальнейше-
го развития: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2005. 32 с.
166
Бобылев М.П. Обвинение как предмет уголовного правосудия в современной России: автореф. дис. … канд.
юрид. наук. Уфа, 2004. 25 с.; Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск: Средне-
99

нужден к предъявлению иска против воли» (отсюда – отказ стороны от иска пре-
кращает дело), «суд не может выйти за рамки требований сторон» (правило о
тождестве иска) 167 имеют свое проявление в вышеназванных нормах УПК РФ.
Концентрация обвинительной власти у прокурора и ее влияние на пределы
судебного разбирательства, тем самым устраняя суд от реализации функции уго-
ловного преследования, является логическим следствием состязательного постро-
ения уголовного судопроизводства. Если власть в лице государственного обвини-
теля приходит к выводу, что уголовно-правовой конфликт, требующий судебного
разрешения, отсутствует, то отсутствуют и основания для реализации функции
правосудия. Если суду предоставить право окончательного решения вопроса о
прекращении уголовного преследования, то очевидно, что он будет вправе как со-
гласиться, так и не согласиться с позицией прокурора. В последнем случае функ-
ция уголовного преследования переходила бы к суду, что противоречит консти-
туционному принципу состязательности судопроизводства 168. Аналогичным обра-
зом подчеркивая исключительность полномочий прокурора на распоряжение об-
винением и недопустимость выполнения судом функции уголовного преследова-
ния, Конституционный Суд Российской Федерации высказывал позицию о недо-
пустимости возвращения дела прокурору при наличии оснований для предъявле-
ния другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или суще-
ственно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержа-
щегося в обвинительном заключении без ходатайства государственного обвини-
теля. В ином случае суд, сам инициируя продолжение следственной деятельности
по обоснованию обвинения, по сути, выполняет не свойственную ему обвини-
тельную функцию. Возвращение дела в связи с указанными основаниями, как от-
мечено в постановлении Конституционного Суда РФ, при отсутствии соответ-
ствующих ходатайств сторон, т.е. если ни обвинение, ни защита не настаивают на
этом, может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечива-

Уральское кн. изд-во. 1974. С. 26-29; Михайлов А.А. Изменение прокурором обвинения и отказ прокурора от об-
винения в суде первой инстанции. Томск: Изд-во Томского университета, 2011. С. 32.
167
Михайлов А.А. Указ. соч. С. 26-27.
168
Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М.: Проспект;ТК Велби,
2008. С. 12-14.
100

ется восполнение недостатков именно обвинительной деятельности в ситуации,


когда ни прокурором, ни потерпевшим сомнения в доказанности обвинения не
устраняются (в том числе в судебном заседании). С точки зрения интересов защи-
ты возвращение дела для производства дополнительного расследования в таких
случаях не является необходимым, поскольку при полной или частичной недока-
занности, а также сомнительности обвинения защита вправе рассчитывать на вы-
несение судом оправдательного приговора либо, соответственно, на признание
подсудимого виновным в менее тяжком преступлении, чем ему вменяли органы
расследования. Такая позиция защиты является допустимой формой отстаивания
интересов подсудимого, ибо суд при этих обстоятельствах обязан следовать
принципу презумпции невиновности, закрепленному в статье 49 Конституции
Российской Федерации 169.
Все вышеуказанные особенности, свидетельствующие о наличии у прокурора
полноты власти по распоряжению обвинением в уголовном процессе, обусловле-
ны состязательностью российского уголовного процесса. В этих условиях отнесе-
ние хотя бы части указанных полномочий к функции суда принципиально недо-
пустим.
Состязательность, провозглашенная принципом российского уголовного
процесса в ст. 15 УПК РФ, имеет место, когда появляется независимый от со-
стязающихся равноправных сторон суд. Схема построения состязательного про-
цесса предполагает наличие спора между сторонами, для разрешения которого
они обращаются к независимому арбитру. В состязательном процессе суд фор-
мально отделен от сторон. Суд не имеет отношения к уголовному преследованию,
его процессуальная функция в состязательном процессе совершенно другая. Зада-
ча суда – обеспечить соблюдение судебной процедуры, дающей сторонам равные

169
Постановления Конституционного Суда РФ от 20.04.1999 № 7-П «По делу о проверке конституционности по-
ложений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно -
процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского
районного суда города Нижний Новгород» и от 04.03.2003 № 2-П «По делу о проверке конституционности поло-
жений пункта 2 части первой и части третьей статьи 232 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жа-
лобами граждан Л.И. Батищева, Ю.А. Евграфова, О.В. Фролова и А.В. Шмелева» // Доступ из СПС «Консультант
Плюс»
101

возможности добиваться справедливого судебного решения170. Он создает необ-


ходимые условия для состязания сторон. Сам же состязательный процесс опреде-
ляется и направляется сторонами. С наличием бремени доказывания связывается
представление о движущей силе уголовного процесса: предъявив в суд уголовный
иск, прокурор обязан его доказать, только по требованию обвинителя суд присту-
пает к рассмотрению уголовного дела, при отказе от иска нет смысла продолжать
судебное разбирательство. 171 Суд не должен подменять стороны как в том, что ка-
сается предмета процессуального спора, так и в том, какими доказательственными
средствами этот спор разрешается 172. Суд приступает к делу лишь по обвинению,
представленному уголовным преследователем, и не вправе выходить за рамки,
очерченные в обвинении. Из этого следует второй важный вывод: главной дви-
жущей силой состязательного процесса является не инициатива суда, а спор сто-
рон по поводу обвинения173. И в этом смысле суд независим. Независимость и
объективность суда является гарантией того, что ни одной из сторон не будут
предоставлены неоправданные преимущества. Если судья внутренне заранее со-
гласен с позицией одной из сторон и помогает ей выполнять свою функцию,
например, доказывать обвинение или принимает доказывание на себя, такой про-
цесс не может быть состязательным 174.
Судьи должны проявлять основанную на законе требовательность к качеству
расследования дел, передаваемых для рассмотрения в суд, а в ходе судебного раз-
бирательства быть объективными, беспристрастными и справедливыми. Консти-
туционный Суд РФ неоднократно указывал на то, что недопустимо возлагать об-
винительную функцию на суд, тем самым подменяя деятельность органов, осу-
ществляющих уголовное преследование, обвинение175. В связи с этим отрица-

170
Лазарева В.А. Право на судебную защиту и проблемы его реализации в досудебном производстве по уголовно-
му делу. М.: Юрлитинформ, 2010. С.65-66.
171
Барабаш А.С. Природа российского уголовного процесса, цели уголовно-процессуальной деятельности и их
установление. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005. С.17-18.
172
Печников Г.А. Диалектические проблемы истины в уголовном процессе. М.: Юрлитинформ, 2010. С. 178.
173
Смирнов А. В. Модели уголовного процесса. СПб.: «Наука», ООО «Издательство «Альфа», 2000. С.19.
174
Лазарева В.А. Прокурор в уголовном процессе: учебное пособие для магистров М.: Издательство Юрайт, 2012.
С. 54-55.
175
В частности, постановления Конституционного Суда РФ от 20.04.1999 №7-П «По делу о проверке конституци-
онности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258
Уголовно - процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и
102

тельного отношения заслуживают предложения о восстановлении института воз-


вращения дела судом для доследования, а также о предоставлении права суду по-
становить обвинительный приговор при отказе прокурора от обвинения, которые
направлены в конечном счете на усиление роли суда в борьбе с преступностью, не
имеют правовых оснований и противоречат конституционным принципам судо-
производства и праву на вынесение решений, соответствующему разделению
функций между государственными органами в судопроизводстве 176, как справед-
ливо отмечала П.А. Лупинская.
Признавая, что указанный подход относительно действия определения про-
цессуальной функции прокурора, а также принципов состязательности и незави-
симости суда является спорным и в научной среде у него есть противники 177, тем
не менее, полагаем, что вышеприведенные аргументы в его пользу, основанные
на комплексном анализе положений действующего законодательства, позволяют
считать указанную концепцию обоснованной и справедливой. В этой связи в
рамках настоящего исследования примем за основу тезис об особом статусе про-
курора, как главы обвинительной власти, обладающего всей полнотой ответ-
ственности за деятельность органов предварительного расследования, законность
и обоснованность формулируемого ими обвинительного тезиса 178.
Исходя из сказанного, заключение досудебного соглашения о сотрудничестве
правомерно рассматривать как форму распоряжения обвинением. Именно в силу
своего статуса прокурор вправе, заключая соглашение, принимать лично на себя
определенные обязанности, связанные с определением обвинения, в пределах ко-

Советского районного суда города Нижний Новгород»; от 27.06.2005 № 7-П «По делу о проверке конституционно-
сти положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145,
части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Феде-
рации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда города
Мурманска» // Доступ из СПС «Консультант Плюс» и т.д.
176
Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство, практика. М.: Норма: ИН-
ФРА-М, 2010. С. 25-30.
177
См., например, Аширбекова М.Т. Принцип публичности и процессуальный режим производства по уголовному
делу. М.: Юрлитинформ, 2009. С. 20-21.
178
О понятии и главе обвинительной власти см.: Лазарева В.А.Обвинительная власть: понятие, субъекты, формы
реализации // Уголовное судопроизводство. 2012. № 1. С. 14-18. Соглашается с тем, что прокурор – главный носи-
тель обвинительно й власти, и С.А. Шейфер – см.: Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы
развития следственной и прокурорской власти. С.: Норма. 2013. С. 100.
103

торого будет проходить судебное разбирательство, стимулирующие интерес по-


дозреваемого (обвиняемого) к сотрудничеству.
Таким образом, приведенная аргументация подтверждает вывод о наличии
особого статуса прокурора как главы обвинительной власти и принадлежащего
ему право распоряжения обвинением, позволившая нам определить его как един-
ственно возможного субъекта досудебного соглашения о сотрудничестве.
Возвращаясь к частному вопросу о способности прокурора быть стороной
соглашения, необходимо отметить несколько существующих в научной среде по-
зиций на этот счет.
Ряд авторов поддерживают подход, изложенный в законе, позволяющий про-
курору играть ведущую роль при заключении соглашения. 179 В частности,
А.С. Александров, В.В. Колесник справедливо подчеркивают, что исключитель-
ность полномочий прокурора на заключение досудебного соглашения о сотруд-
ничестве – это свидетельство верховенства обвинительной власти прокуратуры
при выдвижении и подготовке обвинения и ведении уголовного дела180.
А.В. Смирнов отмечает, что прокурор, заключая соглашение, по сути, формирует
позицию государственного обвинения в суде, и это должно охватываться его ком-
петенцией 181.
Некоторые предлагают даже усилить позицию прокурора, исключив из дей-
ствующего механизма заключения соглашения активное посредничество следова-
теля 182, поскольку представляется не вполне логичным, что ходатайство, адресо-

179
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве -
М.: Юрлитинформ. 2015. С.79-80; Ефанова В.А. Прокурор и досудебное соглашение о сотрудничестве в уголовном
процессе России // Судебная власть и уголовный процесс, 2012. № 1. С. 169-170.; Тисен О.Н. Теоретические и
практические проблемы института досудебного соглашения о сотрудничестве в российской уголовном судопроиз-
водстве. М.: Юрлитинформ, 2016. С.124-126.
180
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 - 22.
181
Смирнов А.В. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о со-
трудничестве // Уголовный процесс. 2009. № 10. С. 11. Шушаков А.Н. Роль прокурора при заключении досудебно-
го соглашения о сотрудничестве // Проблемы применения досудебного соглашении о сотрудничестве по уголов-
ным делам. Материалы Межрегионального научно-практического семинара (4 февраля 2010 г.). Ижевск. 2010.
С. 20-21.
182
Гранкин К.Б., Мильтова Е.В. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о
сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 76–79; Лазарева В.А., Кувалдина Ю.В. Проблемы правового ре-
гулирования и применения института досудебного соглашения о сотрудничестве // Библиотека криминалиста.
2012. Вып. 3 (4). С.223-224.
104

ванное прокурору, в случае отказа следователя в его удовлетворении, к прокурору


даже не поступит. Следователь при этом мотивировал бы свою позицию относи-
тельно уместности и результативности заключения такого соглашения, но не при-
нимал бы никаких окончательных решений.
Д.Т. Арабули, признавая бесспорность исключительного права прокурора на
заключение соглашения, тем не менее, обращает внимание на имеющуюся непо-
следовательность законоположений, регулирующих полномочия прокурора в этой
части. Так, она указывает на отсутствие механизма взаимодействия следователя и
прокурора относительно возможности заключения с подозреваемым или обвиня-
емым соглашения о сотрудничестве по конкретному уголовному делу. В частно-
сти, прокурор не может инициировать заключение соглашения; защитнику зако-
ном не предоставлено право обжаловать постановление следователя об отказе в
удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудни-
честве именно прокурору. 183
Несмотря на справедливость основной идеи данной позиции о некачествен-
ном урегулирования отношений следователя и прокурора при принятии решения
о заключении соглашения, согласиться с предложенной аргументацией не пред-
ставляется возможным.
Во-первых, для исключения осведомленности и активности прокурора при
избрании лица, с которым будет полезным сотрудничество в порядке гл. 40.1
УПК, нет оснований. Кроме того, в подобном случае возможно применение не-
процессуальных механизмов взаимодействия: следователь и руководитель след-
ственного органа имеют возможность провести предварительную консультацию с
прокурором на предмет целесообразности предложения заключить соглашения.
Во избежание последующих отказов в удовлетворении ходатайства со стороны
прокурора, которые могут повлечь негативные последствия тактического харак-
тера (например, вызвать противодействие лица при дальнейшем проведении след-
ствия и в судебном разбирательстве), следует выработать консолидированную по-

183
Арабули Д.Т. Исследование отдельных полномочий участников уголовного судопроизводства со стороны обви-
нения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Мировой судья. 2009. № 9. С. 13; Тетюев С.В.,
Буглаева Е.А. О новых полномочиях прокурора в досудебном производстве // Российская юстиция. 2010. № 1.
С. 40 - 42.
105

зицию стороны обвинения, и при принятии положительного решения предлагать


подозреваемому (обвиняемому) оформлять ее соответствующим образом. Однако
это не означает, что субъектом заключения соглашения является следователь, а не
прокурор. Неформальное предложение подозреваемому (обвиняемому) может по-
ступить и от следователя, и от прокурора через следователя: в любом случае они
лежат в неправовой плоскости и потому не могут быть приняты во внимание.
Во-вторых, если буквально толковать действующие правовые нормы гл. 40.1
УПК РФ, то инициатива заключения досудебного соглашения всегда принадле-
жит подозреваемому (обвиняемому), поскольку именно он подает соответствую-
щее ходатайство, тем самым запуская процедуру заключения соглашения.
Относительно роли прокурора в реализации института досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве обосновываются и противоположные позиции. Так, по мне-
нию О.Я. Баева, наделение прокурора исключительными полномочиями на за-
ключение досудебного соглашения с подозреваемым, обвиняемым диссонирует с
его современным статусом, поскольку заключается оно по уголовному делу, в
осуществлении расследования по которому прокурор участия не принимает. Про-
курор в современных правовых реалиях осуществляет надзор за законностью вы-
полнения досудебного производства, которое прокурор не уполномочен рассле-
довать; к самой реализации заключенного соглашения в этой стадии уголовного
производства он прямого отношения не имеет.184 Ссылаясь на то, что в настоящее
время имеет место тенденция к ограничению прокурорского надзора за следстви-
ем, закрепление за прокурором ключевой роли в заключении соглашения также
представляется нелогичным Д.П. Великому 185.
Аналогичным образом критикуют решение законодателя С.В.Тетюев и Е.А.
Буглаева. По их мнению, прокурор на стадии предварительного расследования
уголовного дела непосредственно не осуществляет уголовное преследование. Со-
гласовывая условия ответственности подозреваемого (обвиняемого) в зависимо-

184
Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные
направления их разрешения М.: Норма: ИНФРА-М. 2013. С.91-93.
185
Великий Д.П. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе // Журнал россий-
ского права. 2010. № 2. С. 84 - 90.
106

сти от его действий в ходе расследования уголовного дела, участники соглашения


задают программу дальнейшего взаимодействия именно следователя (а не проку-
рора) и подозреваемого (обвиняемого), совместно намечают определенный план
расследования. Но этот план будет реализовываться посредством производства
следственных действий, которые прокурор проводить не уполномочен. Кроме то-
го, прокурор самостоятельно не может инициировать заключение соглашения о
сотрудничестве. В данном случае полномочия прокурора по заключению досу-
дебного соглашения носят преимущественно надзорный характер, поскольку вы-
ступают своеобразной защитой от недобросовестных действий следователя, га-
рантией того, что подозреваемому (обвиняемому) не будет предоставлена необос-
нованная возможность применения по уголовному делу особого порядка проведе-
ния судебного заседания. 186
В продолжение этой мысли высказывается мнение, что будет правильнее, ес-
ли субъектом заключения соглашения станет следователь 187 (или руководитель
следственного органа, по мнению А.А. Васяева188). Прокурор в рамках осуществ-
ления надзора в данном случае должен соглашаться или не соглашаться направ-
лять дело в суд с заключенным соглашением. Выполняя возложенные на него
надзорные функции, прокурор может давать оценку законности, обоснованности
и целесообразности составленного следователем и подозреваемым (обвиняемым)
соглашения. Доводы авторов, поддерживающих указанную точку зрения, сводят-
ся к тому, что именно следователь в отличие от прокурора обладает исключи-
тельным объемом информации относительно расследования уголовного дела в
отношении сотрудничающего лица. И само сотрудничество будет реализовано в
рамках осуществления предварительного расследования при взаимодействии со
следователем. В этой связи именно он способен оценить качество сотрудничества
и полноту исполнения обязательств сотрудничающим лицом.

186
Тетюев С.В., Буглаева Е.А. Указ. соч. С. 40 - 42.
187
Великий Д.П. Указ. соч. С. 84 – 90; Виницкий Л.В., Кубрикова М.Е. Актуальные вопросы института досудебно-
го соглашения о сотрудничестве М.: Юрлитинформ, 2015. С.45-47; Ульянова Л.Т. Субъекты досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве // Российский следователь. 2010. № 15. С. 42 - 45.
188
Васяев А.А. Сделка с правосудием или сделка с обвинением? // Современное право. 2010. № 2. С. 88 - 94.
107

Вместе с тем указанная позиция не может быть нами поддержана по ранее


указанным причинам: только прокурор способен осуществлять обвинительную
деятельность на протяжении всего хода уголовного процесса, и тем самым имеет
возможность принимать на себя какие-либо реально исполнимые обязательства
по соглашению. Рассмотренное разнообразие позиций вызвано тем, что в нормах
УПК РФ, регулирующих отношения, связанные с досудебным соглашением о со-
трудничестве, имеется множество внутренних законодательных противоречий, а
также оно обусловлено неоднозначностью понимания процессуальных функций
прокурора и следователя и баланса их взаимоотношений.
Осуществляя надзор за законностью предварительного следствия, хотя и в
ограниченном размере в результате ряда законодательных реформ, прокурор тем
самым продолжает реализовывать свою функцию и сохраняет контроль за обви-
нением, с которым уголовное дело будет направлено в суд и которое предопреде-
лит пределы судебного разбирательства. Прокурору принадлежит особая роль в
ходе завершения предварительного расследования и рассмотрения дела в суде.
Так, именно прокурор рассматривает уголовное дело, поступившее ему с обвини-
тельным заключением, и принимает соответствующее решение о его направлении
в суд или возвращении для производства дополнительного следствия, изменения
объема обвинения или квалификации деяния.
Таким образом, следует признать руководящий статус прокурора в рамках
предварительного следствия при определении обвинения, в том числе и в смысле
определения итоговой квалификации деяния, которая в дальнейшем предопреде-
лит пределы судебного разбирательства, что представляется особенно важным по
делам с досудебным соглашением о сотрудничестве, которые, согласно ст.ст.
317.6, 317.7 УПК РФ, при согласии лица с обвинением, как правило, рассматри-
ваются в особом порядке без проведения судебного следствия.
Очевидно, что при таком соотношении полномочий предоставлять следова-
телю право заключения соглашения нецелесообразно и необоснованно. Его роль в
данном случае фрагментарна и приобретать какие-либо договорные обязанности,
равно как и обеспечить им какую-либо перспективу реализации, будучи ограни-
108

ченным рамками предварительного расследования и властью прокурора, он не


может.
Тем не менее, следователь по праву является полноценным участником про-
цедуры заключения досудебного соглашения о сотрудничестве. Первоначальным
вкладом следователя в сотрудничество с подозреваемым (обвиняемым) может яв-
ляться неформальное инициирование этого процесса. Анализируя собранные по
уголовному делу доказательства, он может прийти к выводу о необходимости за-
ключить соглашение и изложить соответствующее предложение подозреваемому
(обвиняемому). При желании лицо составляет ходатайство о заключении досу-
дебного соглашения о сотрудничестве, которое поступает к следователю. Затем
следователь либо направляет ходатайство о заключении соглашения прокурору
вместе с мотивированным постановлением о возбуждении перед прокурором хо-
датайства либо выносит постановление об отказе в удовлетворении ходатайства
(ст. 317.1 УПК РФ). Во втором случае прокурор даже не узнает о начале соответ-
ствующей процедуры. Таким образом, на данном этапе следователь по неясным
причинам выступает в роли активного субъекта заключения соглашения, без уча-
стия прокурора.
На эту нелогичность и неопределенность законодателя при формулировании
статуса следователя указывали многие ученые и по настоящее время она не раз-
решена.189 Полагаем, что подобный недостаток закона влечет серьезные послед-
ствия – неопределенность и двусмысленность при определении стороны, прини-
мающей на себя бремя заключения и последующей реализации соглашения, – и
нуждается в устранении посредством внесения изменений в действующий уго-
ловно-процессуальный закон.
В двухступенчатой процедуре принятия решения по ходатайству о заключе-
нии соглашения в целом прослеживается идея законодателя о том, что принимать
решение о заключении соглашения о сотрудничестве без участия следователя не-

189
Арабули Д.Т. Указ. соч. С. 9 – 13; Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором до-
судебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22; Гуршумов И.П. Досудебное
соглашение о сотрудничестве — сделка с правосудием? // Законность. 2010. № 4. С. 36–37; Саркисянц Р.Р. Роль
прокурора в досудебном соглашении о сотрудничестве // Законность. 2012. № 8. С. 16 - 22.
109

возможно, которую мы концептуально поддерживаем:. Следователь глубоко


осведомлен о деталях уголовного дела, его перспективах, и лишь с использовани-
ем его знаний прокурор может определить, какова ценность предполагаемой по-
мощи подозреваемого (обвиняемого), возможно ли получение необходимой ин-
формации посредством производства различных следственных действий без ис-
пользования преимуществ соглашения о сотрудничестве, и, в конечном счете, це-
лесообразно ли заключать соглашение о сотрудничестве.
Однако в законе также обозначено, что следователь направляет ходатайство
о заключении соглашения прокурору вместе с мотивированным постановлением о
возбуждении перед прокурором ходатайства либо выносит постановление об от-
казе в удовлетворении ходатайства. Таким образом, согласно данной норме, не-
смотря на руководящую роль прокурора как стороны соглашения, следователь
фактически берет на себя ответственность за отказ от возможности получения
информации подозреваемого, которая может быть использована для выявления,
возможно, тяжких и особо тяжких групповых преступлений, а также для изобли-
чения лиц, их совершивших.
Следователь ведет работу по конкретному уголовному делу и вряд ли может
оценивать в комплексе перспективы сотрудничества с обвиняемым по ряду уго-
ловных дел, в том числе не находящихся у него в производстве, зачастую связан-
ных с совершением различных преступлений группой лиц, или по другим делам,
совершенным третьими лицами. Поэтому представляется, что столь серьезное
решение должно все-таки приниматься на уровне лица, осуществляющего обви-
нительную деятельность на протяжении всего хода уголовного процесса и по
множеству уголовных дел, - прокурора. Следователь также является представите-
лем стороны обвинения и его процессуальная функция аналогична процессуаль-
ной функции прокурора – уголовное преследование. Однако роль следователя но-
сит подчиненный характер: его обвинительная деятельность завершается на пред-
варительном расследовании, итоги которого, тем не менее, подводит прокурор,
утверждая обвинительное заключение или возвращая дело следователю.
110

После вынесения постановления прокурора об удовлетворении ходатайства о


заключении досудебного соглашения о сотрудничестве также нельзя избегать
участия следователя в непосредственной разработке проекта соглашения. Согла-
симся, что участие следователя в переговорах и подготовке текста досудебного
соглашения возможно и даже желательно ввиду объективной осведомленности
следователя об обстоятельствах дела190. По сути, на данном этапе участие следо-
вателя в процедуре заключения досудебного соглашения о сотрудничестве завер-
шается.
Впоследствии в рамках выполнения своих процессуальных функций следо-
ватель будет проводить определенные следственные действия, в ходе которых со-
трудничающее лицо предоставит информацию, требующуюся по условиям со-
глашения, или будет выполнять иные принятые на себя обязательства. Однако эти
действия следователя нельзя отнести к полномочиям стороны досудебного со-
глашения о сотрудничестве, реализующим положения заключенного соглашения:
они обусловлены общими нормами УПК РФ, устанавливающими процессуальный
статус и полномочия следователя при расследовании любого уголовного дела.
Напротив, субъект соглашения о сотрудничестве принимает на себя определен-
ные обязательства, не реализуемые им при прочих равных обстоятельствах, кото-
рые обусловлены именно соглашением, и исполняет их на основании договорных
положений, а не законных.
В целом, исходя из анализа положений главы 40.1 УПК РФ, очевидно, что,
несмотря на исключительное полномочие следователя отказывать в сотрудниче-
стве лицу без ведома прокурора, роль следователя второстепенна, носит вспомо-
гательный характер и субъектом заключения досудебного соглашения о сотруд-
ничестве он не является.
Представленные характеристики позволяют осознать, что законодатель стре-
мится наделить прокурора максимальным спектром возможностей по руководству
процессом заключения и ходом реализации досудебного соглашения о сотрудни-

190
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 - 22
111

честве. В целях принятия решения о возможности его отнесения к стороне согла-


шения необходимо оценить, обладает ли прокурор достаточной полнотой власти,
чтобы соответствовать ранее названному ключевому признаку стороны соглаше-
ния – наличию у нее определенной свободы дискреционных полномочий, диапа-
зона прав, в рамках которых она способна самостоятельно определять свое пове-
дения в зависимости от тех или иных обстоятельств на протяжении всего хода
уголовного процесса вплоть до постановления приговора.
На основании того, что главным итогом заключения соглашения о сотрудни-
честве для обвиняемого является приговор суда, вынесенный с учетом выполне-
ния лицом своих обязательств и применяющий предусмотренные законом уго-
ловно-правовые льготы, неудивительно, что в научной среде имеет место дискус-
сия о возможности отнесения суда к сторонам соглашения.
С точки зрения Д.П. Великого, обязанности, возникающие у стороны обви-
нения, фактически выполняет суд, назначая наказание не выше установленного
уровня191. Отмечая, что соглашение заключается сторонами обвинения и защиты
в лице своих представителей (напомним, по мнению Д.П. Великого, прокурор вы-
ступает не от своего имени, не от имени властных субъектов или государства в
целом, а именно от лица стороны обвинения), тем не менее, оно порождает по-
следствия для третьих лиц, а именно – суда. При этом суд согласно данной точке
зрения не является стороной соглашения.
В продолжение идеи об активной роди суда в реализации соглашения о со-
трудничестве несколько иную позицию излагает А.С. Шаталов. По его мнению, в
интересах дела было бы правильным передать полномочия прокурора по заклю-
чению досудебного соглашения о сотрудничестве суду как участнику уголовного
судопроизводства, наделенному полномочиями не по осуществлению надзора, а
по созданию необходимых условий для осуществления сторонами их процессу-
альных обязанностей и предоставленных им прав 192. К аналогичному выводу при-
ходит, в частности, Ю.А. Маслова, предлагая возложить на суд полномочие по за-
191
Великий Д.П. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе // Журнал россий-
ского права. 2010. № 2. С. 84 - 90.
192
Шаталов А.С. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве: правовая регламентация, достоинства и
недостатки // Журнал российского права. 2010. № 5. С. 35 - 44
112

ключению соглашения о сотрудничестве. Суд должен принимать участие в за-


ключении соглашения о сотрудничестве, поскольку субъекту соглашения важен
прежде всего результат его сотрудничества, который может гарантировать только
суд – в таком случае соглашение о сотрудничестве оправдывает свое альтерна-
тивное доктринальное наименование «сделка с правосудием». 193
Рассматривая указанные предложения, следует помнить об исключительно-
сти статуса суда как органа правосудия и его независимости, средством обеспече-
ния которой является состязательность уголовного судопроизводства, дающая су-
ду возможность выбора и обеспечивающая свободу его внутреннего убеждения194.
Заключение судом соглашения о сотрудничестве будет призвано обеспечить
неизменность и гарантированность его исполнения в дальнейшем, что означает
фактическую подмену будущего приговора соглашением о сотрудничестве. Пол-
ный уход от завершения предварительного расследования, доказывания обвине-
ния и рассмотрения дела судом, пусть и в специфическом порядке, который будет
иметь место в случае реализации подобной идеи, нивелирует идею независимости
суда и его статуса органа правосудия.
В науке предлагается оригинальная идея введения судебного соглашения о
сотрудничестве, заключаемого в ходе рассмотрения дела судом, однако и в дан-
ном случае автор предлагает считать сторонами соглашения лишь государствен-
ного обвинителя, прокурора, утвердившего обвинительное заключение, подсуди-
мого и его защитника195. О.Н. Тисен справедливо посчитала, что суд в данном
случае, как и при рассмотрении дела с досудебным соглашением о сотрудниче-
стве, непосредственного участия в согласовании условий соглашения не должен
принимать.
С позицией о том, что суд является стороной соглашения, в научной среде не
все согласны. По справедливому мнению отдельных авторов, суд не выступает
193
Маслова Ю.А. Досудебное соглашение о сотрудничестве на фоне беспристрастного суда // Досудебное согла-
шение о сотрудничестве (правовые и криминалистические проблемы): материалы научно-практической конферен-
ции (Воронеж: 21-22 декабря 2009 г). Воронеж: 2009. С. 182-190.
194
Лазарева В.А. Право на судебную защиту и проблемы его реализации в досудебном производстве по уголовно-
му делу. М.: Юрлитинформ,2010. С.67.
195
Тисен О.Н. Теоретические и практические проблемы института досудебного соглашения о сотрудничестве в
российском уголовном судопроизводстве. М.: Юрлитинформ. С. 244-259.
113

стороной соглашения и не наделяется в связи с ним какими-либо обязанностями


по следующим причинам. Деятельность суда вне зависимости от каких-либо дей-
ствий сторон остается независимой и самостоятельной. Иное утверждение свиде-
тельствовало бы о дискредитации статуса судебной власти. Об отсутствии пред-
посылок к определению суда как участника соглашения, а соответственно и ка-
ких-либо обязательств по данному соглашению, свидетельствует законодательная
фиксация права судьи по делам с соглашением о сотрудничестве принимать ре-
шение относительно вида и меры наказания по собственному внутреннему убеж-
дению, исходя из представленных суду доказательств (ч. 5ст. 317.7 УПК РФ)196.
Соглашаясь с указанной позицией, следует ее дополнить необходимым уточнени-
ем: обязанности суда, якобы возникающие из соглашения о сотрудничестве по
мнению сторонников идеи суда-субъекта соглашения, на самом деле имеют свои
правовым основанием уголовно-процессуальный закон и относятся к полномочи-
ям суда, не зависящим от условий соглашения. То есть они имеют законный ха-
рактер, а не договорный, что свидетельствует о несоответствии суда требованиям,
предъявляемым к стороне соглашения. И никаких предпосылок к возможной кор-
ректировке подобного статуса в соглашении о сотрудничестве по сравнению с
нормативным предписаниями не наблюдается.
Эти разнородные мнения порождены проблемой, не находящей разрешения в
действующем законодательстве: возможностью гарантировать исполнение согла-
шения о сотрудничестве в суде. Поскольку в настоящее время пределы судебного
разбирательства обусловлены обвинением, прямую связь которого с досудебным
соглашением о сотрудничестве ни практически деятели, ни теоретики не усмат-
ривают, возникает неопределенность относительно развития событий после
направления дела в суд с обвинительным заключением и представлением проку-
рора о рассмотрении дела в особом порядке (ст. 317.5 УПК РФ). Ввиду этого, как
отмечают А.С. Александров и В.В. Колесник, распространение получила практи-
ка неформального предварительного согласования прокуратурой своей позиции с

196
Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве и их применение в
стадии предварительного расследования М.: Юрлитинформ. 2013. С. 96-97.
114

руководством суда, которому подсудно данное дело. При этом указанные иссле-
дователи считают такую практику наименьшим злом по сравнению с возможным
отказом суда подтвердить результаты сотрудничества, позволить реализоваться
соглашению и в конечном итоге не применить поощрительную уголовно-
правовую санкцию к подсудимому (ч. ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ), что чревато дискреди-
тацией института в глазах потенциальных подписантов соглашения со стороны
защиты.197 Полагаем, что хотя указанное предложение послужит разрешению рас-
сматриваемой проблемы, оно носит очевидно неправовой характер и связано уже
с компрометацией независимости судебной власти. В этой связи необходимо ис-
кать иной законный выход из представленной ситуации.
Учитывая, что сделать суд полноценной стороной соглашения в настоящее
время не представляется возможным, многие исследователи предлагают хотя бы
не устранять его от процедуры заключения соглашения. В качестве одной из та-
ких мер предлагается введение предварительного судебного контроля по соответ-
ствующим делам 198, как это сделано в некоторых зарубежных странах. Например,
в странах континентальной правовой системы такая практика успешно существу-
ет в ФРГ, где в процедуру заключения т.н. «сделки о признании вины» обычно
вовлекаются не только защитник и обвинитель, но и суд. По малозначительным
делам защита ведет переговоры с обвинителем, и затем заключенная сделка одоб-
ряется судом. В более серьезных уголовных делах суд даже вправе непосред-
ственно участвовать в обсуждении условий соглашения199. Аналогичный полно-

197
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 - 22.
198
Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором досудебного соглашения о сотрудни-
честве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22; Лазарева В.А. Легализация сделок о признании вины // Рос-
сийская юстиция. 1999. № 5. С. 40-41.
199
Jenia Lontcheva Turner Plea Bargaining across borders: criminal procedure. Wolters Kluwer Law & Business. Aspen
Publishes. 2009. Р. 104-105.
115

мочия суда имеются во Франции 200, Италии201 . В США сделки также заключают-
ся между обвиняемым и прокурором и должны быть одобрены судьей202.
В качестве способа осуществления судебного контроля в России предлагает-
ся установить процедуру утверждения судом заключенного соглашения203. Не-
смотря на то, что указанная идея не предполагает активности суда в достижении
договоренностей как полноценной стороны соглашения, к ней следует отнестись
критично по следующим причинам.
Основным возражением на этот счет может считаться тот факт, что введение
судебного порядка получения разрешения на заключение досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве создаст дополнительные препятствия к своевременному
пресечению и раскрытию преступлений. Так, обвиняемый может поставить усло-
вие о предоставлении важной для предотвращения и пресечения преступлений
информации лишь после получения разрешения суда на заключение досудебного
соглашения о сотрудничестве. Однако за время, необходимое для подготовки и
рассмотрения соответствующих материалов судом, подобная информация может
потерять свою актуальность.204 Кроме того, как отмечает А.В. Пиюк, исследуя
уже существующую конструкцию заключения соглашения и последующего су-
дебного разбирательства, суд, по сути, выступает заодно с прокурором и призван
лишь «легализовать сделку», а не разрешить дело. Но суд как орган правосудия
должен не возглавлять борьбу с преступностью и вступать в торг с обвиняемым, а
прежде всего, вынести обоснованный и справедливый приговор, вызывающий
уважение в обществе. Логично, чтобы о применении снисхождения ходатайство-
вал прокурор, а при отсутствии такого ходатайства обвиняемый и его защитник

200
Пиюк А.В. Типология современного уголовного процесса и проблемы применения упрощенных форм разреше-
ния уголовных дел в судопроизводстве Российской Федерации. М., Юрлитинформ. 2013. С.117.
201
Головко Л.В. Альтернативы уголовному преследованию в современном праве. СПб.: Издательство «Юридиче-
ский центр Пресс», 2002. С. 194-195.
202
Бернам У. Правовая система США. Вып. 3. М.: Новая юстиция, 2006. С. 466-468. Козлова Н. Сделка с правосу-
дием // Российская газета - Федеральный выпуск №4947 (123). URL: http://www.rg.ru/2009/07/08/sdelka.html (дата
обращения: 08.01.2016).
203
Быков В.М., Быков А.М. Указ. соч. С. 18 – 22; Конин В.В. Особый порядок рассмотрения уголовных дел: про-
блемы законодательства и судебной практики // Российский судья. 2010. № 3. С. 18-21.
204
Ткачев И.В., Тисен О.Н. Применение института досудебного соглашения о сотрудничестве // Законность. 2011.
№ 2. С. 12 – 16.
116

были бы наделены правом настаивать на снисхождении, оспаривая мнение проку-


рора, суд же занимался бы своим делом – осуществлял правосудие.205
Справедливым представляется мнение Р.В. Тишина, согласно которому в
настоящее время при действующем порядке судебного разбирательства по иссле-
дуемым делам суд фактически уже выполняет функцию контроля над законно-
стью соглашения между органами предварительного следствия и лицом, винов-
ным в совершении преступления, которая в последующем выражается в вынесе-
нии правосудного решения с присущими ему обязательными признаками 206. Со-
гласимся, что и на этапе предварительного расследования действия и решения
следователя и прокурора, связанные с заключением досудебного соглашения о
сотрудничестве, могут быть обжалованы обвиняемым в суде в порядке ст. 125
УПК РФ. В ходе рассмотрения дела в соответствии со ст. 317.7 УПК РФ суд так-
же проводит определенные действия, направленные на проверку законности за-
ключения и реализации соглашения о сотрудничестве, что свидетельствует о
включенности суда в эту процедуру и фактического наличия судебного контроля.
Вместе с тем предметом внимания суда в приведенных случаях будет именно
их законность, а не целесообразность. Суд не вправе принудить стороны к заклю-
чению такого соглашения, так как оно по своей правовой природе носит диспози-
тивный характер. 207 Верховный Суд РФ в этой связи также обратил внимание, что
заключение соглашения о сотрудничестве зависит не только от желания подозре-
ваемого (обвиняемого), но и от волеизъявления следователя, руководителя след-
ственного органа и прокурора208, тем самым подчеркнув недопустимость вмеша-
тельства суда в вопросы выбора методики осуществления уголовного преследо-
вания уполномоченными лицами. В этой связи мы не считаем возможным под-
держать идею о расширении активности суда при заключении соглашения, огра-

205
Пиюк А.В. Досудебное соглашение о сотрудничестве: нерешенные вопросы // Российская юстиция. 2012. № 11.
С. 57 - 59.
206
Тишин Р.В. Реализация конституционного принципа «правосудие в Российской Федерации осуществляется
только судом» в положениях «досудебного соглашения о сотрудничестве» // Мировой судья. 2010. № 11. С. 4 – 7.
207
Гранкин К.Б., Мильтова Е.В. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о
сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 76 - 79.
208
Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15.11.2010 № 66-
010-161 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
117

ниваясь той разумной степенью его контроля, которая уже гарантирована дей-
ствующим законодательством. Стороной досудебного соглашения о сотрудниче-
стве является прокурор и он в рамках своих полномочий по распоряжению обви-
нением формулирует свои обязательства по соглашению. Суд такими полномочи-
ями не обладает и не должен обладать: в противном случае можно будет утвер-
ждать о принятии судом на себя функции уголовного преследования и устранении
принципа независимости суда из российской правовой системы.
Учитывая указанные обстоятельства, признание за судом права непосред-
ственно учитывать в формировании условий соглашения о сотрудничества и тем
более принимать на себя определенные договорные обязательства недопустимо.
Вместе с тем предлагаемая идея о получении судебного разрешения на заключе-
ние досудебного соглашения о сотрудничестве фактически реализована: в рамках
подготовки дела к судебному заседанию и непосредственно судебного заседания в
порядке ст.ст. 317.6, 317.7 УПК РФ суд исследует именно обстоятельства, связан-
ные с заключением и реализацией соглашения. Это и есть фактическая «легализа-
ция» соглашения, поэтому установление дополнительной дублирующей ее проце-
дуры в ходе предварительного расследования не имеет смысла.
Следующим лицом, возможность участия которого в заключении досудебно-
го соглашения о сотрудничестве является одним из наиболее обсуждаемых в
научной литературе при исследовании проблем досудебного соглашения вопро-
сов, является потерпевший.
Сторонники необходимости его участия209 приводят множество доводов в
поддержку своей позиции. В первую очередь, они отмечают, что такой порядок
нарушает права потерпевшего, закрепленные в различных международных актах.
В частности, его права однозначно закреплены в п. «b» ст. 6 Декларации основ-
ных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью,

209
См., например, Мартыненко Н.Э. Досудебное соглашение о сотрудничестве как средство защиты интересов по-
терпевшего // Российский следователь. 2011. № 22. С. 13 – 15; Парфенов В.Н. Проблемы обеспечения прав и за-
конных интересов потерпевшего при особом порядке принятия судебного решения в связи с заключением досу-
дебного соглашения о сотрудничестве // Российский судья. 2009. № 11. С. 15 – 18; Супрун С.В. Согласие потер-
певшего - условие назначения уголовного дела, поступившего в суд с досудебным соглашением, к рассмотрению в
особом порядке // Российский судья. 2010. № 9. С. 17.
118

принятой Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 г., ко-
торый содержит положение о тому, что судебные и административные процедуры
в большей степени должны отвечать потребностям жертв путем обеспечения воз-
можности изложения и рассмотрения мнений и пожеланий потерпевших на соот-
ветствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагивают-
ся их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей
национальной системе уголовного правосудия. Также в этой сфере действуют Ре-
комендации десятого конгресса ООН по предупреждению преступности и обра-
щению с правонарушителями, закрепившего такие права потерпевшего, как право
на присутствие и участие в принятии решения, право на обеспечение личной без-
опасности и защиты от вмешательства в частную жизнь, право на адвоката, право
на компенсацию, как со стороны правонарушителя, так и государства. 210
По мнению А.В. Смирнова, помимо международно-правовых актов недопу-
щение потерпевшего к процедуре заключения досудебного соглашения о сотруд-
ничестве имеет место нарушение соответствующими положениями УПК РФ кон-
ституционного права на доступ потерпевшего к правосудию211.
Другой довод, приводимый в поддержку рассматриваемого мнения, основан
на том, что при имеющемся порядке возможность заключения соглашения не ста-
вится в зависимость от возмещения вреда, причиненного преступлением, что яв-
ляется существенным нарушением прав потерпевшего212. Участвуя в заключении
досудебного соглашения о сотрудничестве с подозреваемым (обвиняемым), по-
терпевший может договориться об имущественной компенсации причиненного
вреда, а добровольное возмещение вреда со стороны обвиняемого могло бы га-
рантировать ему уменьшение размеров его уголовной ответственности, снижение
пределов возможного наказания213. Если сотрудничество касается возмещения
вреда, то вероятна ситуация, когда потерпевшего не устроит объем обнаруженно-

210
Мартыненко Н.Э. Указ. соч. С. 13 – 15; Парфенов В.Н. Указ. соч. С. 15 - 18.
211
Смирнов А.В. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о со-
трудничестве // Уголовный процесс. 2009. № 10. С. 8.
212
Карпов О.В., Маслов И.В. Досудебное соглашение о сотрудничестве: проблемы правового регулирования и во-
просы порядка применения // Уголовный процесс. 2009. № 9. С. 6.
213
Саркисянц Р.Р. Роль прокурора в досудебном соглашении о сотрудничестве // Законность. 2012. № 8. С. 16 – 22.
119

го в результате сотрудничества имущества либо обвиняемый представит инфор-


мацию о другом имуществе, которое не принадлежит потерпевшему, и т.п.214 В
данном случае при отсутствии учета мнения потерпевшего в такой ситуации его
интересы будут нарушены.
Другой формой участия потерпевшего в подобных делах является его согла-
сие на рассмотрение дел с досудебными соглашениями о сотрудничестве в особом
порядке. Сторонники рассматриваемого подхода сравнивают особый порядок
рассмотрения уголовного дела и принятия судебного решения при заключении
соглашения о сотрудничестве с особым порядком принятия судебного решения
при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. В последнем случае
закон (ст. 316 УПК РФ) предусматривает обязательное выяснение судьей отноше-
ния потерпевшего к ходатайству подсудимого о постановлении приговора без
проведения судебного разбирательства. Возражение потерпевшего является осно-
ванием для вынесения постановления о прекращении особого порядка судебного
разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке.
Дело в том, что в ч. 1 ст. 317.7 УПК РФ содержится норма о необходимости про-
ведения судебного заседания и постановления приговора в отношении подсуди-
мого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, в порядке,
установленном ст. 316 УПК РФ. И с этим, соответственно, связывают необходи-
мость получения согласия потерпевшего на заключение досудебного соглашения
о сотрудничестве и на особый порядок судебного разбирательства 215. Незначи-
тельная законодательная неточность, как это бывает, в данном случае приводит к
значительной правоприменительной проблеме.
Обратим внимание, что в данном случае основной возможной формой уча-
стия потерпевшего в подобных делах называют получение его согласия на заклю-
чение соглашения и особый порядок судебного разбирательства, хотя установле-
ние неразрывной связи досудебного соглашения о сотрудничестве и особого по-
214
Великий Д.П. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе // Журнал россий-
ского права. 2010. № 2. С. 84 - 90.
215
Агаев З.Р. Правовое регулирование досудебного соглашения о сотрудничестве в России // Адвокат. № 9. С. 12 –
17; Николаева Т.Г., Ларкина Е.В. Некоторые вопросы заключения досудебного соглашения о сотрудничестве //
Уголовное право. 2009. № 6. С. 88.
120

рядка мы считаем одной из самых серьезных ошибок законодателя при конструи-


ровании данного института. Эти институты имеют принципиально разные право-
вые основания и последствия. Соответственно, на наш взгляд, испрашивание
мнения потерпевшего на упрощенную процедуру судебного разбирательства ло-
гично, а его влияние на порядок реализации соглашения, стороной которого по-
терпевший не является, неразумно.
Тем не менее, в процессуальной науке детально исследован вопрос об уча-
стии потерпевшего в указанных отношениях. Быков В.М., Быков А.М. более по-
дробно описывают механизм получения такого согласия. По их мнению, на пред-
варительном этапе подготовки соглашения прокурор должен получить письмен-
ное согласие потерпевшего на заключение досудебного соглашения о сотрудни-
честве. При этом прокурор должен разъяснить потерпевшему его права, а также
все возможные правовые последствия для подозреваемого (обвиняемого), кото-
рый собираются заключить досудебное соглашение о сотрудничестве. 216
Вывод об обязательном участии потерпевшего порой делают и при анализе
законодательного определения досудебного соглашения о сотрудничестве (п. 61
ст. 5 УПК РФ), где речь идет о согласовании условий ответственности сторонами
защиты и обвинения, представителем которой является в том числе потерпевший.
Таким образом, согласие потерпевшего как участника уголовного судопроизвод-
ства со стороны обвинения на заключение соглашения о сотрудничестве должно
быть получено.217 По нашему мнению, вряд ли этот довод заслуживает суще-
ственного внимания, поскольку формулировка определения соглашения, как было
отмечено ранее, и с сущностной, и с юридико-технической точки зрения не точна
и не согласуется с логикой расследования и разрешения уголовного дела с заклю-
ченным соглашением о сотрудничестве. В любом случае понятия сторон обвине-
ния и защиты включают в себя многих лиц и помимо потерпевшего, которые не
имеют отношения к заключению и реализации соглашения.

216
Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором досудебного соглашения о сотрудни-
честве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22
217
Смирнов А.В. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о со-
трудничестве // Уголовный процесс. 2009. № 10. С. 8.
121

Сторонники необходимости получения согласия потерпевшего предлагают


его соответствующим образом фиксировать в письменной форме. В.Н. Парфенов
полагает необходимым дополнить УПК РФ нормами, предусматривающими обя-
зательное согласие потерпевшего на проведение особого порядка судебного раз-
бирательства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, уста-
новление позиции потерпевшего в судебном заседании. Потерпевший может в су-
де выразить свое несогласие с рассмотрением дела в особом порядке в трех слу-
чаях: а) если потерпевший меняет свою точку зрения, высказанную до заключе-
ния досудебного соглашения о сотрудничестве, по личным мотивам; б) если по-
терпевший меняет свою позицию, высказанную до заключения досудебного со-
глашения о сотрудничестве, по причине ненадлежащего информирования его
прокурором о сущности и последствиях принятия судебного решения в порядке
гл. 40.1 УПК РФ; в) если потерпевший как участник уголовного судопроизводства
появляется только в суде после вынесения соответствующего постановления су-
дьей.218 Первое из предложенных оснований не выдерживает критики: термин
«личные мотивы» оценочный и чрезвычайно широкий. Любые обстоятельства,
которые подвигли потерпевшего «отозвать» свое согласие, можно считать лич-
ными. В любом случае настоящее рассуждение уместно, если исходить из посыл-
ки, что согласие потерпевшего на особый порядок судебного разбирательства при
наличии соглашения о сотрудничестве обязательно.
Теперь перейдем к рассмотрению иного подхода, согласно которому дей-
ствующее законодательство не нуждается в изменении и введении потерпевшего
в качестве активного участника процесса при заключении и реализации досудеб-
ного соглашения о сотрудничестве. Одним из его сторонников является
А.С. Александров. Он отмечает, что позиция законодателя по игнорированию
участия потерпевшего в процедуре заключения досудебного соглашения о со-
трудничестве между государством и стороной защиты является принципиальной

218
Парфенов В.Н. Проблемы обеспечения прав и законных интересов потерпевшего при особом порядке принятия
судебного решения в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский судья. 2009.
№ 11. С. 15 - 18.
122

ввиду публично-правовой природы и назначения данного института. 219 Более то-


го, обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от
преступления, к которой апеллируют большинство приверженцев противополож-
ного подхода, не предполагает наделения потерпевшего правом предопределять
необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или
иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности.
Такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может
принадлежать только государству в лице его законодательных и правопримени-
тельных органов.220 Признавая справедливость названного положения, согласим-
ся, что ущемления прав потерпевшего в случае его отстранения от принятия ре-
шения по заключению соглашения о сотрудничестве не усматривается.
Р.Р. Саркисянц, обосновывая свое мнение, отмечает, что в настоящее время
имеет место тенденция расширения диспозитивности в уголовном судопроизвод-
стве, предоставление подозреваемому (обвиняемому) возможности урегулирова-
ния уголовно-правовых отношений путем уступок стороне обвинения. И в этой
связи потерпевшему также могло бы быть предоставлено право урегулирования
уголовно-правового конфликта с лицом, совершившим преступление, помимо
освобождения последнего от уголовной ответственности в связи с примирением с
потерпевшим. Потерпевший, как лично заинтересованный участник судопроиз-
водства со стороны обвинения, должен быть, во всяком случае, поставлен в из-
вестность о наличии досудебного соглашения о сотрудничестве, запрет возможен
только в интересах безопасности участника соглашения. Но вместе с тем нельзя
оставлять окончательное решение вопроса о заключении соглашения за потер-
певшим, так как защита лиц, потерпевших от преступлений, лишь одна из задач
уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ) и не должна препятствовать реше-
нию прочих задач, также очень важных для уголовного судопроизводства.221 В
данном случае предлагается информировать потерпевшего о заключенном согла-
219
Александров А.С., Александров И.А. Соглашение о досудебном сотрудничестве со следствием: правовая сущ-
ность и вопросы толкования норм, входящих в главу 40.1 УПК РФ // Уголовный процесс. 2009. № 8. С. 8.
220
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 – 22.
221
Саркисянц Р.Р. Роль прокурора в досудебном соглашении о сотрудничестве // Законность. 2012. № 8. С. 16 – 22.
123

шении, при этом, не учитывая его мнение, однако вряд ли это решение можно
считать достаточным компромиссом. У потерпевшего в любом случае согласно
действующему законодательству есть ряд способов узнать о факте наличия со-
глашения (например, при участии с разрешения следователя в производстве след-
ственных действий, при ознакомлении по окончании предварительного расследо-
вания со всеми материалами уголовного дела). В этой связи отдельное его инфор-
мирование не изменит ситуацию кардинальным образом.
Кроме прочего, нельзя забывать, что вопросы предоставления льгот при
предварительном расследовании и судебном разбирательстве – не есть дело по-
терпевших. Данную позицию подтвердил и Конституционный Суд РФ, отмечая,
что обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от
преступления не предполагает наделение потерпевшего правом предопределять
необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или
иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности.
Такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений может
принадлежать только государству в лице его законодательных и правопримени-
тельных органов. Тем более положения гл. 40.1 УПК РФ не лишают потерпевше-
го права возражать против рассмотрения в особом порядке уголовного дела, по
которому заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, а в случае несо-
гласия с принятым по его ходатайству решением суда - обжаловать это решение в
вышестоящий суд посредством принесения жалобы на приговор 222. При этом у
потерпевшего остаются в полном объеме все гарантированные законом права, в
том числе право на возмещение вреда. Досудебное соглашение о сотрудничестве
представляет собой поощрительный институт российского права, который не со-
здает препятствий для реализации потерпевшим своих законных прав. Более того,
при заключении соглашения о сотрудничестве одним из его условий может быть
возмещение вреда потерпевшему, внесение которого в соглашение, по нашему
мнению, должен обеспечить прокурор. Стороной соглашения потерпевший быть
222
Определение Конституционного Суда РФ от 02.11.2011 № 1481-О-О «По жалобе граждан Ковальчука Влади-
мира Степановича и Ковальчук Тамары Николаевны на нарушение их конституционных прав частью второй ста-
тьи 317. 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
124

не может, в ином статусе его участие нецелесообразно. Досудебное соглашение о


сотрудничестве заключается в публичных интересах – с целью получения раскры-
тия преступлений и изобличения членов преступных групп. А интересы потер-
певшего при заключении соглашения призван защищать прокурор как глава сто-
роны обвинения.
Перейдем к определению лиц, являющихся субъектами заключения соглаше-
ния со стороны защиты. Несомненным будет признание в качестве стороны досу-
дебного соглашения о сотрудничестве подозреваемого (обвиняемого). Формально
лишь он может быть инициатором процедуры заключения соглашения, что реали-
зуется посредством подачи соответствующего ходатайства. Принуждение его к
заключению соглашения в силу диспозитивной основы данного института невоз-
можно. Подозреваемый (обвиняемый) является стороной соглашения и принимает
на себя определенные обязанности в результате его заключения, которые реализу-
ет впоследствии. Фактически его возможности определять предмет соглашения не
ограничены законом и связаны исключительно со степенью обладания им необ-
ходимой правоохранительным органам информации.
Особый интерес представляет определение характера взаимодействия подо-
зреваемого (обвиняемого) с защитником и пределы самостоятельности последне-
го. В гл. 40.1 УПК РФ содержится ряд положений, которые обращают внимание
на необходимость участия защитника в таких уголовных делах. Так, согласно ст.
317.1 УПК РФ защитник подписывает ходатайство подозреваемого (обвиняемого)
о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Кроме того, если за-
щитник не приглашен самим подозреваемым или обвиняемым, его законным
представителем или по поручению подозреваемого или обвиняемого другими ли-
цами, то участие защитника обеспечивается следователем. Соответственно следу-
ет вывод о том, что участие защитника в этой процедуре по закону должно быть-
125

обязательным и согласимся, что законодателю следует внести об этом соответ-


ствующие дополнения в ст. 51 УПК РФ223.
Положение об обязательном подписании ходатайства защитником позволяет
установить, что составление и подача ходатайства подозреваемым или обвиняе-
мым может иметь место только после консультации со своим защитником. К ана-
логичному выводу приходят В.М. Быков, А.М. Быков 224, Н.Н. Неретин225,
Р.Р. Саркисянц226, И.В. Ткачев, О.Н. Тисен227. Роль защитника - обеспечить со-
блюдение законных прав и интересов подозреваемого (обвиняемого) при заклю-
чении соглашения. Именно поэтому законодатель требует в ст. 317.3 УПК РФ со-
ставлять досудебное соглашение о сотрудничестве с участием защитника, кото-
рый его подписывает вместе со своим подзащитным. Это, по мнению В.В. Горю-
нова, поможет упредить в последующем заявления лица о том, что соглашение
заключено им под давлением следователя. 228 Подпись защитника является допол-
нительной гарантией соблюдения прав и законных интересов подозреваемого (об-
виняемого) в процессе заключения досудебного соглашения о сотрудничестве229.
С другой стороны, согласно концепции обязательственных отношений лица,
подписывающие договоры, являются его сторонами и несут в последующем ком-
плекс прав и обязанностей, вытекающих из договора. Защитник же в данном слу-
чае очевидно не является такой стороной: он, как справедливо было отмечено,
подтверждает соблюдение законных прав и интересов подозреваемого (обвиняе-
мого) при заключении соглашения, что может быть зафиксировано в форме ука-
зания в соглашении, что оно подписано в присутствии и после консультации с
защитником. Защитник действует в целях защиты прав подозреваемого (обвиняе-
мого) и не имеет личных интересов в ходе расследования, удовлетворение кото-

223
Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором досудебного соглашения о сотрудни-
честве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22; Саркисянц Р.Р. К вопросу о правах и обязанностях стороны
защиты в досудебном соглашении о сотрудничестве // Российский следователь. 2012. № 5. С. 18 – 21.
224
Быков В.М., Быков А.М. Указ. соч. С. 18 – 22.
225
Неретин Н.Н. Досудебное соглашение о сотрудничестве и принцип справедливости уголовного судопроизвод-
ства // Мировой судья. 2009. № 12. С. 14 – 16.
226
Саркисянц Р.Р. Указ. соч. С. 18 - 21.
227
Ткачев И.В., Тисен О.Н. Применение института досудебного соглашения о сотрудничестве // Законность. 2011.
№ 2. С. 12 – 16 .
228
Горюнов В.В. Новый правовой институт // Законность. 2010. № 5. С. 40 – 43.
229
Саркисянц Р.Р. Указ. соч. С. 18 - 21.
126

рых может стать предметом заключения досудебного соглашения о сотрудниче-


стве и его прямым последствием
Таким образом, мы установили, что главное требование к стороне досудеб-
ного соглашения о сотрудничестве, которому это лицо должно отвечать, заключа-
ется в наличии у него достаточных полномочий для того, чтобы быть способным
приобретать права и нести обязанности, предусмотренные соглашением, которые
при его отсутствии не были бы этим должностным лицом реализованы. Соответ-
ственно этот субъект должен обладать свободой дискреционных полномочий,
позволяющих ему в рамках закона определять линию своего поведения на протя-
жении всего хода уголовного процесса, что позволит обеспечить соблюдение
принципов взаимности и двустороннего характера процессуального договора.
Со стороны властных субъектов таким лицом является прокурор как глава
обвинительной власти, который в условиях состязательного процесса обладает
свободой распоряжения обвинением: абсолютной в ходе предварительного рас-
следования и ограниченной – в судебном разбирательстве. Данный вывод позво-
ляет поддержать позицию законодателя о наделении прокурора статусом стороны
соглашения, а также предопределяет предмет соглашения – квалификацию дея-
ния, определяющую впоследствии обвинение, которое будет предъявлено лицу и
сохранено вплоть до направления дела в суд.
.
§ 2. Предмет досудебного соглашения о сотрудничестве: понятие, содер-
жание, перспективы развития

Досудебное соглашение о сотрудничестве, как мы уже выяснили, имеет сме-


шанную природу и сконструировано по договорной логике (несмотря на то, что в
законе она не выстроена полноценным образом). В этой связи рассматриваемому
соглашению также свойственна характеристика предмета. Предмет представляет
собой основу конструирования договорных отношений в любой отрасли права.
Предмет досудебного соглашения о сотрудничестве является доктринальным
понятием, не используемым в уголовно-процессуальном законодательстве. Не-
127

смотря на это определение понятия предмета соглашения и его наполнения явля-


ется необходимым, поскольку оно предопределяет пределы возможного и допу-
стимого сотрудничества как со стороны прокурора, так и со стороны подозревае-
мого (обвиняемого), что составляет смысл введения института досудебного со-
глашения о сотрудничестве.
Учитывая отсутствие законодательного определения предмета договора, об-
ратимся к одному из его авторитетных доктринальных понятий: предмет договора
представляет собой действия (или бездействие), которые должна совершить обя-
занная сторона (или соответственно воздержаться от их совершения). 230 В досу-
дебном соглашении о сотрудничестве, как отмечают многие исследователи, пред-
метом являются совокупность обязанностей сторон, возникающих из соглаше-
ния231. Как справедливо уточняет А.С. Каретников, обязательства – предмет дого-
вора, его стержень, а потому только они и имеют смысл для лиц, заключающих
соглашение о сотрудничестве, так как их исполнение влечет за собой для каждой
стороны позитивные последствия 232. Полагаем, что указанные определения, отра-
жая наиболее сложный элемент предмета соглашения – обязанности его субъек-
тов, – упускают при этом другую его неотъемлемую составляющую – права.
Содержание досудебного соглашения о сотрудничестве приведено в ч. 2 ст.
317.3 УПК РФ. Учитывая, что предмет соглашения является составной частью его
содержания, выделим из перечня те сведения, которые образуют предмет согла-
шения, помня при этом о его двустороннем обязывающем характере. Очевидно,
что предмет соглашения должны составлять действия обеих сторон, однако
приведенная выше норма УПК указывает лишь на действия, которые подозрева-
емый или обвиняемый обязуется совершить в целях выполнения им принимае-

230
Гражданский кодекс Российской Федерации. Постатейный комментарий к разделу III «Общая часть обязатель-
ного права» под ред. Л.В. Санниковой. Статут», 2016. // Доступ из СПС «Консультант Плюс»; Кодификация рос-
сийского частного права / В.В. Витрянский, С.Ю. Головина, Б.М. Гонгало и др.; под ред. Д.А. Медведева. М.: Ста-
тут, 2008. // Доступ из СПС «Консультант Плюс».
231
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве.
М.: Юрлитинформ, 2015. С. 67; Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судопро-
изводстве в стадии предварительного расследования. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 108; Головинский, М. М. Досу-
дебное соглашение о сотрудничестве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2011. С. 8-10.
232
Каретников А.С. Нужен ли особый порядок судебного рассмотрения уголовных дел в отношении лиц, заклю-
чивших досудебное соглашение о сотрудничестве? // Законность. 2013. № 10. с. 31 - 37; № 11. с. 27 - 32
128

мых на себя обязательств.


К обязанностям подозреваемого или обвиняемого, принимаемым им на себя
согласно соглашению о сотрудничестве, относящимся к предмету соглашения,
исследователи однозначно относят предоставление им информации или иную
форму сотрудничества (п. 6 ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ).233. Детальное исследование
этих обязательств не может быть осуществлено исключительно на основании за-
кона, поскольку в действующем законодательстве отсутствует конкретный пере-
чень возможных обязательств подозреваемого или обвиняемого, принимаемых им
при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Данное решение
представляется обоснованным ввиду бесконечного многообразия характеристик
уголовных дел, в каждом из которых от сотрудничающего лица требуется совер-
шение индивидуально определенных действий. Данное обстоятельство создает
объективные трудности для их определения и группировки. Вместе с тем в от-
дельных нормах УПК РФ содержатся разнородные характеристики таких дей-
ствий, которые в своей совокупности могут определить реальные границы воз-
можного сотрудничества лица в рамках соглашения. Так, в ч. 2 ст. 317.1, ч. 1 ст.
317.5 УПК РФ есть указание, что такими обязательствами должны быть действия,
совершаемые в целях содействия следствию в:
• раскрытии и расследовании преступления;
• изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступле-
ния;
• розыске имущества, добытого в результате преступления.
При этом согласно ч. 4 ст. 317.6 и ч. 5 ст. 317.4 УПК РФ содействие не долж-
но заключаться лишь в сообщении сведений о собственном участии в преступной
деятельности. В ч. 5 ст. 317.4 УПК РФ, введенной в действие Федеральным зако-
ном от 03.06.2016 № 322-ФЗ, имеется еще одно требование – предоставляемые
сведения должны быть неизвестны органам предварительного расследования.
Указанные нормы носят разобщенный характер, не представляют собой си-
233
Гранкин К.Б, Мильтова Е.В. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о
сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 76 – 79; Звечаровский И.Э. Юридическая природа института до-
судебного соглашения о сотрудничестве // Законность. 2009. № 9. С. 14 - 16
129

стему, хотя все они в той или иной степени регулируют границы важнейшего
элемента досудебного соглашения о сотрудничестве – его предмета. Такой бес-
системный характер изложения норм рождает немало сложностей при их иссле-
довании и применении.
Значительную трудность для толкования представляет положение ч. 1 ст.
317.5 УПК РФ, согласно которому прокурор в своем представлении помимо про-
чего указывает преступления или уголовные дела, обнаруженные или возбужден-
ные в результате сотрудничества с обвиняемым. Дело в том, что в представлении
прокурор отражает результаты реализации обвиняемым своих обязательств, ука-
занных в соглашении, являющихся его предметом, а не действия органов уголов-
ного преследования, хотя бы и обусловленные взаимодействием с обвиняемым.
Во всяком случае, обвиняемый не может нести ответственность за неэффектив-
ное распоряжение этими органами предоставленными им сведениями. Более то-
го, из закона не ясно, является ли указанный результат сотрудничества обяза-
тельным условием соответствующего смягчения наказания или альтернативно
возможным. Изучение материалов уголовных дел и приговоров по делам с заклю-
ченными соглашениями о сотрудничестве показало, что на практике исходят из
альтернативного характера указанных признаков (результатом реализации 15,1 %
соглашений было возбуждение новых уголовных дел, а 18,4 % делах показания
обвиняемого, данные в рамках исполнения соглашения, легли в основу обвинения
третьих лиц, не являвшихся соучастниками расследуемого преступления).
Кроме того, ч. 2 ст. 317.1 УПК РФ предполагает возможность содействия
лишь в рамках совершенного преступления, поскольку речь идет о «соучастни-
ках» и «преступление» упомянуто в единственном числе, но при этом содействие
не должно заключаться лишь в сообщении сведений о собственном участии в
преступной деятельности (ч. 4 ст. 317.6 УПК РФ). На указанные противоречия
справедливо обращается внимание исследователями 234, и они влекут серьезные
практические разночтения и нуждаются в устранении.

234
Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные
направления их решения: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С.45-46.
130

В ст.ст. 317.1, 317.5 УПК РФ содержится положение о необходимости полу-


чения от сотрудничающего лица содействия в раскрытии и расследовании пре-
ступления в результате заключения соглашения. Отдельными авторами при ана-
лизе данной нормы обращается внимание на то, что из ее буквального понимания,
учитывая имеющийся в ней соединительный союз «и», объединяющий раскрытие
и расследование преступления, следует, что содействие должно быть направлено
на обе цели одновременно, что не всегда возможно 235, тем более учитывая, что
цели этих действий определенно не совпадают. Так, под раскрытием преступле-
ния понимается установление события преступления и лиц, его совершивших, а
расследование преступления – деятельность, направленная на собирание доказа-
тельств по установлению события преступления и лиц, его совершивших 236. По-
лагаем, что указанная законодательная неточность имеет место, однако не носит
принципиального характера: в процессе расследования преступления преследует-
ся цель его раскрытия. Деятельность и цель этой деятельности – категории неод-
нородные, разноуровневые, и в этой связи они не могут противопоставляться друг
другу. В любом случае их объединение в законе при определении характера со-
действия по аналогичным причинам некорректно.
В целом основанием возникновения указанных дискуссий является наруше-
ние законодателем принципов единообразия используемой терминологии и внут-
реннего соответствия норм друг другу. При описании норм, определяющих при-
нимаемые подозреваемым (обвиняемым) обязательств, необходимо конкретно
представлять возможные пределы такого сотрудничества и исходя из них, унифи-
цировать и систематизировать указанные нормы. Учитывая важность определения
предмета соглашения, в настоящем исследовании предпримем попытку к устра-
нению указанных недостатков.
Определенно можно утверждать, что характер обязательств обвиняемого или
подозреваемого индивидуален и не должен быть ограничен законом, в частности,
235
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве.
М.: Юрлитинформ, 2015. С. 70.
236
Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: актуальные вопросы судеб-
ной практики, рекомендации судей Верховного суда РФ по применению уголовно-процессуального законодатель-
ства на основе новейшей судебной практики / под ред. В. М. Лебедева ; 6-е изд. М. : Юрайт, 2011. С. 605-616.
131

указанием на сотрудничество относительно собственной преступной деятельно-


сти лица и его соучастников, а соответствующие отсылки в УПК РФ (ч. 2 ст.
317.3, п. 2 ч. 1 ст. 317.5) должны быть откорректированы.
При этом правоприменители, игнорируя наличие указанных противоречий,
допускают максимально широкий круг возможных обязательств сотрудничающе-
го лица, о чем свидетельствуют данные изученной судебной практики: в 10,8%
дел предметом сотрудничества было предоставление информации о преступной
деятельности третьих лиц, не являющихся соучастниками обвиняемого, а в 17,8 %
дел – предоставление информации о преступлениях, ранее не известных право-
охранительным органам. При этом по итогам реализации заключенных досудеб-
ных соглашений в 18,4 % случаях показания сотрудничающего лица легли в осно-
ву обвинения третьих лиц, не являвшихся соучастниками расследуемого преступ-
ления, а в 15,1 % случаях были возбуждены новые уголовные дела. Таким обра-
зом, законодательные неточности, ставящие под сомнение допустимость опреде-
ления в качестве предмета соглашение представление информации о преступной
деятельности третьих лиц, не являющихся соучастниками обвиняемого, представ-
ляются негативным явлением и должны быть устранены.
В любом случае, как представляется, эти или другие действия могут быть
предметом соглашения в альтернативном порядке (не обязательно необходима их
совокупность) в зависимости от конкретных обстоятельств дела, интересов сторо-
ны обвинения. Например, по ряду дел требование розыска добытого имущества,
указанное в законе как однозначное, может быть неактуальным для данного пре-
ступления, что подтверждает необходимость применения альтернативной логики
изложения способов содействия подозреваемого (обвиняемого). В соглашении
может быть, в частности, оговорена возможность содействия обвиняемого в рас-
следовании иных уголовных дел 237, но она не является обязательной.
Иных взглядов придерживаются исследователи, утверждающие, что согласно

237
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16–22; Гранкин К.Б, Мильтова Е.В. Про-
блемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о сотрудничестве // Уголовное право.
2010. № 3. С. 76 – 79.
132

ч. 2 ст. 317.1 УПК обвиняемый (подозреваемый) вправе заявить ходатайство о за-


ключении соглашения о сотрудничестве в целях содействия следствию в раскры-
тии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании
только других соучастников преступления. Следовательно, закон не предоставля-
ет этим лицам право заявить ходатайство о заключении соглашения о сотрудни-
честве в связи с наличием информации по иным делам, не связанным с преступ-
лениями, за которые они привлекаются к уголовной ответственности238. Но ука-
занный подход представляется излишне формальным. Повторимся, что нормы
УПК РФ, регулирующие параметры сотрудничества, содержат внутренние проти-
воречия. Кроме того, в ряде случаев необходимость содействия лица в расследо-
вании и раскрытии иных преступлений может быть велика и исключительна в си-
лу его преступной осведомленности. При этом не ясны причины, по которым
прокурору следует отказаться от заключения с таким лицом соглашения, если он
не может представить иной информации о своих соучастниках, но способен
предоставить ценную информацию о третьих лицах или иных имевших место или
готовящихся преступлениях. В этой связи полагаем, что УПК РФ нуждается в
уточнении. В настоящее время в отсутствие соответствующих корректировок сле-
дует соблюдать прямую норму закона: объем обязательств обвиняемого (подо-
зреваемого) всегда должен включать в себя как минимум один из трех вышепри-
веденных в законе параметров (содействие в раскрытии и расследовании преступ-
ления; изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступле-
ния; розыске имущества, добытого в результате преступления). Иные обязатель-
ства носят факультативный характер и могут быть включены в соглашение по
усмотрению сторон.
Таким образом, конкретные действия, перечисляемые в соглашениях в каче-
стве обязательств подозреваемого или обвиняемого, должны подпадать хотя бы
под одно из направлений содействия, описанных в ст.ст. 317.1, 317.5 УПК РФ, и
не нарушать ограничений, установленных ч. 5 ст. 317.4 и ч. 4 ст. 317.6 УПК РФ.
238
Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: актуальные вопросы судеб-
ной практики, рекомендации судей Верховного суда РФ по применению уголовно-процессуального законодатель-
ства на основе новейшей судебной практики / под ред. В. М. Лебедева. 6-е изд. М. : Юрайт, 2011. С. 605-616.
133

Других законных ориентиров при определении обязательств подозреваемого (об-


виняемого) не имеется, вся широта полномочий по определению конкретных
обязательств принадлежит лицам, участвующим в формировании проекта согла-
шения.
В этом отношении выражена оригинальная позиция о необходимости четкого
детального закрепления всех возможных требований, предъявляемых к подозре-
ваемому или обвиняемому при заключении соглашения о сотрудничестве, в п. 6 ч.
2 ст. 317.3 УПК РФ 239. По нашему мнению, такую идею вряд ли возможно реали-
зовать в силу бесконечного разнообразия обстоятельств уголовных дел и возмож-
ных форм сотрудничества лица с государством, что обусловливает невозможность
их конкретного перечисления, а необоснованное ограничение в законе форм со-
трудничества не отвечает целям существования рассматриваемого института.
Отдельные возможные варианты конкретных действий, которые могут быть
закреплены в досудебном соглашении о сотрудничестве в качестве обязательств
подозреваемого (обвиняемого), приведены в ведомственных актах в форме неис-
черпывающего перечня. Так, согласно пункту 1.5 приказа Генеральной прокура-
туры Российской Федерации от 15.03.2010 № 107 «Об организации работы по ре-
ализации полномочий прокурора при заключении с подозреваемыми (обвиняе-
мыми) досудебных соглашений о сотрудничестве по уголовным делам» в качестве
таких обязательств могут быть установлены следующие действия: добровольно
участвовать в следственных действиях, проводимых как по возбужденному в от-
ношении лица уголовному делу, так и по другим уголовным делам, в проведении
оперативно-розыскных мероприятий, способствующих выявлению готовящегося,
совершаемого или совершенного преступления, а также сообщать о месте нахож-
дения разыскиваемого лица, имуществе, добытом преступным путем, о структуре
преступной организации, ее руководителях и др.
В целях исследования правоприменительных тенденций установления раз-
личных обязательств подозреваемых и обвиняемых в досудебных соглашениях о

239
Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором досудебного соглашения о сотрудни-
честве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 - 22.
134

сотрудничестве, нами было проведено исследование 185 решений, вынесенных


судами Самарской области, в которых были отражены обязательства, принятые на
себя подозреваемыми (обвиняемыми) при заключении досудебных соглашений о
сотрудничестве.
В целях избежания бессистемного обширного перечисления выявленных
обязательств, полагаем предпочтительным их изложение и группировку в форме
классификаций. Это связано в первую очередь с познавательным значением клас-
сификации: устанавливая виды, роды, классы предметов и явлений той или иной
области и приводя их в логический порядок, можно тем самым охватить все
предметы и явления данной области. Это позволяет составить общее представле-
ние об изучаемой сфере явлений во всем их многообразии; охарактеризовать ка-
кой-либо отдельный предмет из выбранного круга явлений; ясно представить себе
соотношение отдельных видов и родов явлений и на этой основе вскрыть некото-
рые закономерности данного соотношения; предвидеть главные направления раз-
вития явлений, находящихся на стадии становления. 240
При этом, используя метод научной классификации, необходимо соблюдать
один из важнейших его принципов – применение единого основания в рамках од-
ного деления.241 В этой связи выделим ряд критериев и на их основе приведем
несколько вариантов классификаций обязательств подозреваемого (обвиняемого),
составляющих предмет досудебного соглашения о сотрудничестве.
В зависимости от характера активности содействия можно выделить две
группы обязательств подозреваемого (обвиняемого) по оказанию:
информационного содействия;
деятельного содействия.
В рамках информационного содействия подозреваемый (обвиняемый) в ходе
проведения допроса предоставляет следователю необходимую информацию в
вербальной форме, которая составляет такой вид доказательства как показания.

240
Баранов В.М., Чуманов Е.В. Классификация в российском законодательстве: Монография. Нижний Новго-
род: Нижегородская академия МВД России, 2005. С. 120.
241
Там же. С. 80-81.
135

В ходе деятельного содействия лицо обязуется принимать участие в иных


следственных действиях (как правило, в предъявлении для опознания, очных
ставках, проверке показаний на месте, осмотре, обыске) и оперативно-розыскных
мероприятиях. Такие формы получения доказательств сопряжены с активным фи-
зическим участием лица, в частности, в проведении следственных действий - ос-
нованных на непосредственном наблюдении, сочетаемом с приемами активного
воздействия на отображаемый объект – измерением, экспериментом, моделирова-
нием, а также основанных на сочетании методов расспроса и наблюдения. Либо в
случае очной ставки, основанной, как и допрос, на методе расспроса, вместе с тем
предполагающей усложненный одновременный расспрос двух субъектов при
наличии существенных противоречий в их показаниях, и представляющее собой
т.н. «поверочное» следственное действие242.
Помимо широкого, неопределенного указания на данное обязательство как
на «участие в проводимых следственных действиях и оперативно-розыскных ме-
роприятиях» (поскольку в условиях продолжения предварительного следствия не
всегда возможно заранее определить рамки необходимого сотрудничества лица),
иногда при необходимости оно конкретизируется в соглашении. В частности, уча-
стие в проводимых следственных действиях и оперативно-розыскных мероприя-
тиях было предусмотрено в 86 (46,5 %) изученных случаях, из них:
o в очных ставках: 38 (20,5 %) дел;
o в предъявлении для опознания: 12 (6,5 %) дел;
o в проверке показаний на месте: 16 (8,6 %) дел;
o в осмотрах и обысках:2 (1,1 %) дел.
При этом наиболее часто встречающимся следственным действием, как вид-
но из приведенных данных, обязательным к участию для сотрудничающего лица
согласно условиям соглашения, является очная ставка. В рамках данного прове-
рочного действия подозреваемый (обвиняемый) обязуется подтвердить свои пока-
зания: роль каждого члена преступной группы, планы ее деятельности, коррупци-

242
Шейфер С.А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение.
Самара: Самарский университет, 2004. С. 48-49.
136

онные связи. Аналогичные цели, связанные с проверкой показаний лица, имеет


включение в соглашение другого следственного действия – проверки показаний
на месте. Участие в предъявлении для опознания включается в соглашение при
необходимости опознания лиц (членов преступной группы), голоса и видеоряда
на видео- и аудиозаписях; участие в осмотрах и обысках.
В зависимости от степени конкретизации формы содействия обязательства
подозреваемого (обвиняемого) подразделяются на:
конкретные действия, которые подозреваемый (обвиняемый) должен совер-
шить;
вопросы, в решении которых он должен содействовать в рамках исполнения
соглашения.
В ряде соглашений о сотрудничестве перечисляются конкретные действия,
которые обязуется совершить подозреваемый (обвиняемый). К числу таких дей-
ствий относятся участие в проводимых следственных действиях и оперативно-
розыскных мероприятиях, возмещение ущерба потерпевшему (отметим: одно из
наиболее редко встречающихся обязательств: всего в 2 делах из 185 рассмотрен-
ных, что составляет 1,1 %), дача показаний относительно собственной преступной
деятельности и о соучастниках совершенного преступления, предоставление све-
дений о преступной деятельности третьих лиц, не являющихся соучастниками об-
виняемого.
Содействие в решении тех или иных вопросов представляет собой более ши-
рокий и абстрактный круг обязательств лица, когда возможность или необходи-
мость в их излишней конкретизации отсутствует. В частности, к ним могут быть
отнесены содействие в розыске имущества, связанного с совершением преступле-
ния (7 % - 13 случаев) содействие в розыске лиц, причастных к совершению пре-
ступления (2,7 % - 5 случаев). При этом широта подобных формулировок предпо-
лагает все возможные варианты сотрудничества по данным вопросам, которые
при необходимости может потребовать следователь.
При этом последние вопросы могут быть уточнены в форме перечисление
конкретных действий, которые подозреваемый (обвиняемый) обязуется совер-
137

шить. Например, в рамках содействия в розыске лиц, причастных к совершению


преступления, в некоторых соглашениях указывают конкретные действия, кото-
рые необходимо предпринять указанных целях: сообщение контактов соучастни-
ков, их описание, в ряде случаев требуется указать паспортные данные, места
нахождения искомых лиц. Аналогичным образом формулируются обязательства
по розыску имущества при возможности их конкретизации. В данном случае со-
трудничающее лицо должно указать местоположение похищенных автомобилей,
информацию о местах хранения наркотических средств, денег, полученных в ре-
зультате совершения преступления и т.п.
Обязательства подозреваемого (обвиняемого) в зависимости от субъектов, с
чьей преступной деятельностью связана предоставляемая информация, могут ка-
саться:
сотрудничества, связанного с расследованием преступления, в совершении
которого лицо подозревается (обвиняется);
сотрудничества, связанного с расследованием преступлений, совершенных
соучастниками сотрудничающего лица;
сотрудничества относительно преступной деятельности третьих лиц, не яв-
ляющихся соучастниками подозреваемого (обвиняемого).
Анализ изученных уголовных дел показал, что в 64,3 % (119) случаев в каче-
стве обязательств сотрудничающего лица в соглашении указывалось предостав-
ление информации о его собственной преступной деятельности; в 54,6 % (101)
случаев – предоставление информации о соучастниках совершенного обвиняемым
преступления; в 10,8 % (20) случаев – предоставление информации о преступной
деятельности третьих лиц, не являющихся соучастниками обвиняемого.
В рамках предоставления информации о собственной преступной деятельно-
сти лица (как показало исследование, наиболее часто встречающейся в соглаше-
ниях), как правило, указывается на необходимость признания вины в совершении
преступления, выражающееся в соответствующих показаниях, данных в ходе
предварительного следствия и в суде. Иногда формы такого содействия в согла-
шениях указаны максимально конкретным образом: предоставление информации
138

о приобретении взрывного устройства, оружия для совершения разбоя, об органи-


зации убийства, указании мест для отстоя угнанных автомобилей машин, указа-
нии мест сбыта похищенного, а также предоставление показаний об иных обстоя-
тельствах содеянного.
Более чем в половине исследованных случаев при исполнении соглашения от
лица требовалась предоставление информации о соучастниках совершенного об-
виняемым преступления. Указанный вариант содействия выражается, например, в
даче показаний о роли каждого члена преступной группы, составе группы и кана-
лах поставки наркотических средств, раскрытия механизма взаимодействия меж-
ду департаментом управления имуществом и организациями по коррупционным
преступлениям и др. По общему правилу, такие показания даются на этапе досу-
дебном производстве, иногда в соглашении оговаривается необходимость под-
тверждения показаний в суде.
Требование предоставления информации о преступной деятельности третьих
лиц, не являющихся соучастниками обвиняемого, прокурор может включать в со-
глашение, в частности, в целях пресечения деятельности организованных групп и
преступных сообществ: получения информации в сфере незаконного оборота
наркотиков, о причастности сотрудников правоохранительных органов к преступ-
лениям коррупционной направленности, о лицах, хранящих боеприпасы, лицах,
занимающихся сбытом наркотиков и др.
Кроме того, согласно ч. 2.1 ст. 317.3 УПК РФ прокурор разъясняет подозре-
ваемому (обвиняемому), заявившим ходатайство о заключении досудебного со-
глашения о сотрудничестве, что после рассмотрения его уголовного дела, выде-
ленного в отдельное производство, он может быть привлечен к участию в уголов-
ном деле в отношении соучастников преступления и иных лиц, совершивших
преступления. Таким образом, положение о необходимости участия сотруднича-
ющего в уголовном деле в отношении соучастников и третьих лиц по требованию
стороны обвинения носит не факультативный характер, предполагающий воз-
можность сторон включать или не включать его в предмет сотрудничества, а яв-
ляется обязательным элементом соглашения. Учитывая официальный запрет ч. 4
139

ст. 317.6 УПК РФ на сотрудничество, предполагающее исключительно сообщение


сведений о собственном участии в преступной деятельности, предметом соглаше-
ния обязательно должны являться обязательства, касающиеся расследования либо
преступлений, совершенных соучастниками сотрудничающего лица, либо пре-
ступлений третьих лиц, не являющихся соучастниками подозреваемого (обвиняе-
мого).
В ряде соглашений встречались обязательства, которые определялись не по-
средством их принадлежности к тем или иным субъектам, информация о которых
интересует правоохранительные органы, а через объекты – преступления. Соот-
ветственно, основанием выделения данной классификации являются виды пре-
ступлений, информация о которых предоставляется в рамках сотрудничества. К
обязательствам подозреваемого (обвиняемого) в данном случае относятся:
предоставление информации о преступлениях, ранее не известных право-
охранительным органам;
предоставление дополнительной информации об известных преступлениях.
Первый вид обязательств был конкретно предусмотрен в 33 исследованных
дел (17,8 %). Данное обязательство выражается в соглашении, например, в следу-
ющих формах: сообщение информации о неизвестных следствию тяжких и особо
тяжких преступлениях, о коррупционных преступлениях и т.п. Однако включение
подобных обязательств в соглашение и его последующее подписание сторонами
предполагает наличие информации, в частности, оперативного характера, о ре-
альности выполнения данного обязательства.
Второй вид обязательств очень широк и находит свое проявление фактически
во всех соглашения в самых разнообразных формах. В частности, в них преду-
сматривается участие в различных следственных действиях, дача показаний,
предоставление информации о преступной группе и др.
Что касается предоставления информации о преступной группе (10 дел5,4
%), в составе которой лицом было совершено преступление, то в исследованных
соглашениях встречались многочисленные способы выражения соответствующе-
го обязательства. В ряде случаев уточняется определенный соучастник преступ-
140

ления (как правило, организатор), информация о котором представляется наибо-


лее ценной для стороны обвинения: заказчик убийства, организатор банды, по-
ставщик наркотических средств, сбытчики краденого. В некоторых соглашениях
указывается на необходимость предоставления информации в целом о деятельно-
сти преступной группы, в том числе информации, касающейся связей соучастни-
ков между собой. В ряде соглашений также встречалось условие о предоставле-
нии информации об используемых в группе средствах связи, наблюдения, гото-
вящихся группой преступлениях.
Переходя к другой части предмета соглашения, связанной с определением
взаимных обязательств, возникающих у прокурора в результате заключения досу-
дебного соглашения о сотрудничестве, следует отметить ее значительно меньшую
определенность и соответственно сложность реализации. Исходя из договорной
основы соглашения, такие обязательства должны иметь место в любом случае.
При этом следует отличать обязательства прокурора, имеющие своим правовым
основанием закон , от обязательств, взятых им на себя в силу соглашения: они
носят принципиально различный характер, что было отмечено в предыдущем
параграфе. К предмету заключаемого соглашения могут быть отнесены исключи-
тельно договорные обязательства обеих сторон, в особенности – прокурора. Пер-
вые из обязательств ведут к пониманию соглашения лишь как смягчающего нака-
зание обстоятельства, но цели гл. 40.1 УПК РФ другие – она предусматривает за-
ключение договора. Поэтому законные обязательства не следует включать в
текст соглашении - закон обязывает их применить в любом случае, при этом це-
лесообразно разъяснить обвиняемому соответствующие положения закона при
заключении соглашения.
Доминирующей в научной среде и наиболее очевидной позицией на этот счет
является утверждение о полном отсутствии в существующей конструкции досу-
дебного соглашения обязательств стороны обвинения (прокурора) 243
. При выпол-

243
Астафьев Ю.В. Компромисс или сделка? (практические проблемы заключения досудебных соглашений о со-
трудничестве) // Досудебное соглашение о сотрудничестве (правовые и криминалистические проблемы). Воронеж:
издательство Воронежского государственного университета. 2010. С. 21; Баев О. Я. Досудебное соглашение о со-
трудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные направления их решения: монография.
141

нении обвиняемым всех условий соглашения прокурор может лишь подтвердить


выполнение им своих обязательств и при условии согласия обвиняемого с предъ-
явленным вынести представление об особом порядке судебного разбирательства.
Каких-либо реальных льгот обвиняемому он обещать не уполномочен. Привиле-
гия рассмотрения дела в особом порядке весьма сомнительна для обвиняемого –
она может быть достижима и без заключения соглашения о сотрудничестве, и во-
обще с ним не связана – ее основанием является согласие лица с предъявленным
обвинением. Более того, суд может отклонить представление прокурора, если со-
чтет, что прокурор не смог подтвердить в нем активное содействие обвиняемого
следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном
преследовании других соучастников преступления и розыске имущества.
Действительно, об обязательствах прокурора в ст. 317.3 УПК РФ прямо не
сказано. В этой связи, апеллируя к фактически одностороннему характеру согла-
шения о сотрудничестве, выраженному в форме закрепления обязательств обви-
няемого (подозреваемого) и отсутствия корреспондирующих им прав и обязанно-
стей противоположной стороны, в научной среде высказывается обоснованное
предложение дополнить ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ еще одним обязательным элемен-
том содержания соглашения, а именно обязательствами должностного лица про-
куратуры и условиями их исполнения 244. Соглашаясь с исходными посылками
указанного мнения об отсутствии четкого указания в законе на обязанности про-
курора, которые он может на себя принять согласно соглашению, тем не менее,
полагаем, что его процессуальный статус позволяет задействовать предоставлен-
ные прокурору законом полномочия (весьма значительные) при заключении со-
глашения о сотрудничества. Отсутствие в законе обязательств прокурора ликви-
дирует само соглашение, девальвирует его и, по сути, является обманом для об-
виняемого.

М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 50; Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судо-
производстве в стадии предварительного расследования. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 108; Шаталов А.С. Заключе-
ние досудебного соглашения о сотрудничестве: правовая регламентация, достоинства и недостатки // Журнал рос-
сийского права. 2010. № 5. С. 35 – 44.
244
Гладышева О.В., Саркисян Т.Б. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве в стадии предвари-
тельного расследования. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 108.
142

По данному вопросу в науке выражается и иное мнение, согласно которому


обязательства у прокурора и суда имеются (с точки зрения А.Г. Стовпового и
В.И. Тюнина суд также является стороной соглашения), и они закреплены для
прокурора в виде процессуальных обязанностей, указанных в УПК РФ, и для суда
– в форме принятия решений, от исполнения которых суд и прокурор не вправе
уклониться, если обвиняемым выполнены все условия соглашения. Неисполнение
этих обязательств прокурором предоставляет обвиняемому право обжалования
его действий и решений в порядке гл. 16 УПК РФ, а решений суда – в апелляци-
онном, кассационном и надзорном порядке. К числу таких законных (то есть ос-
нованных на положениях закона) обязанностей прокурора относится оценка пол-
ноты исполнения обвиняемым принятых на себя обязательств, а также оценка
значения его сотрудничества со следствием, которая дается при направлении дела
в суд, а обязанность суда – затем исследовать эти обстоятельства в судебном засе-
дании и дать им оценку в приговоре245. Признавая объективную справедливость
данного суждения, отметим, что вряд ли эти обязательства несут для подозревае-
мого (обвиняемого) какие-либо исключительные положительные последствия.
Подозреваемый (обвиняемый), заключая соглашение, отказывается от целого ряда
важнейших права: гарантированного ему ст. 51 Конституции Российской Федера-
ции права не свидетельствовать против себя, и в целом права отказаться от дачи
показаний (п. 2 ч. 4 ст.46, п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ), права на защиту (ст. 16 УПК
РФ) и презумпции невиновности (в части отсутствия обязанности доказывать
свою невиновность – ч. 2 ст. 14 УПК РФ). Учитывая взаимный характер заклю-
ченного соглашения, взамен ему должны быть предоставлены определенные при-
вилегии. Однако назначение наказания в сниженных пределах не гарантируется
вышеприведенными указанными в законе полномочиями прокурора и суда. В
этой связи полагаем, что реальные обязательства стороны, заключающей согла-
шение – прокурора – должны носить иной характер и должны быть обеспечены
наличием у него законных полномочий. Только данный подход позволит обеспе-

245
Стовповой А.Г., Тюнин В.И. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты досудебного соглашения
о сотрудничестве на предварительном следствии // Уголовное право. 2010. № 3. С. 118–123.
143

чить досудебному соглашению о сотрудничестве не только договорную форму, но


и содержание.
Иногда к обязательствам стороны обвинения, составляющим предмет согла-
шения, относят смягчающие обстоятельства и нормы уголовного законодатель-
ства, которые могут быть (по нашему мнению, должны быть) применены к со-
трудничающему при соблюдении им своих обязательств, указанных в соглашении
о сотрудничестве 246 (это условие, входящее в содержание соглашения согласно п.
7 ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ). При буквальном толковании данной нормы следует, что
нормы УК РФ, предусматривающие ответственность за преступление, то есть
квалификация содеянного, может быть предметом соглашения. При этом данная
норма не подлежит смешению с другим элементом содержания соглашения в ст.
317.3 УПК РФ, предусматривающим указание сведений о пункте, части, статье
УК РФ, устанавливающих ответственность за преступление, которые в этой си-
туации являются лишь возможной к моменту заключения соглашения с учетом
уже установленных обстоятельств преступления констатацией. Иными словами,
квалификация деяния, указанная с содержании соглашения, никоим образом не
предопределяет юридической оценки деяния в том обвинении, с которым уго-
ловное дело будет направлено в суд. Такая оценка осуществляется согласно дру-
гой квалификации, относящейся к п. 7 ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ. Но подобное пони-
мание указанных норм зачастую игнорируется в теории уголовного процесса.
Их оппоненты отмечают, что соответствующие положения прямо преду-
смотрены законом247, а не условиями соглашения. В соглашении указанные об-
стоятельства, влияющие на назначение наказания, формально дублируют закон и
не носят правоустанавливающего характера. Смягчение наказания, имеющее ме-
сто в результате заключения соглашения о сотрудничестве, не является условием
соглашения и его непосредственным результатом. Никто из сторон соглашения не
уполномочен решать вопрос об обязательности применения тех или иных норм
246
Гранкин К.Б., Мильтова Е.В. Проблемы применения норм УПК РФ, регулирующих досудебное соглашение о
сотрудничестве // Уголовное право. 2010. № 3. С. 76 – 79; Звечаровский И.Э. Юридическая природа института до-
судебного соглашения о сотрудничестве // Законность. 2009. № 9. С. 14 - 16.
247
Стовповой А.Г., Тюнин В.И. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты досудебного соглашения
о сотрудничестве на предварительном следствии // Уголовное право. 2010. № 3. С. 118 – 123.
144

уголовного закона при выборе вида и размера наказания, соответственно, они не


могут быть предметом договоренности 248. Таким образом, в данном условии речь
вновь идет не о понимании приведенной нормы как гарантированных обязанно-
стях прокурора, относящихся к предмету соглашения, а об ином самостоятельном
законоположении, отраженном в содержании соглашения.
Аналогичным образом решается вопрос о возможности отнесения к предмету
соглашения назначения условного осуждения к лицу или освобождения его от от-
бывания наказания, то есть применения иных уголовно-правовых преференций. С
учетом действующего законодательства исследователями отмечается, что эти об-
стоятельства всецело зависят от усмотрения суда, и поэтому они не могут являть-
ся предметом досудебного соглашения о сотрудничестве249, заключаемого на эта-
пе предварительного расследования.
Несмотря на указанные положения, отдельные ученые к обязательствам про-
курора относят указание в тексте соглашения возможности применения положе-
ний, содержащихся в ст. 62 УК РФ, и учета смягчающих обстоятельств, указан-
ных в ст. 61 УК РФ, применения ст.ст. 316, 317.7 УПК РФ, а также правила, за-
крепленного в ч. 5 ст. 317.7 УПК РФ, согласно которому суд, руководствуясь
ст.ст. 64, 73, 80.1 УК РФ, вправе назначить более мягкое наказание, чем преду-
смотренное соответствующей санкцией УК РФ за данное преступление, или
условное осуждение, либо лицо может быть освобождено от отбывания наказания
за данное преступление 250
. Вновь уточним, что «возможность применения» по
своему смыслу не является обязанностью и не влечет правовых последствий, что
также подтверждается уточнением ч. 5 ст. 317.7 УПК РФ: суд применяет указан-
ные нормы по своему усмотрению. Обязанность применения таких норм не может

.248 Астафьев Ю.В. Компромисс или сделка? (практические проблемы заключения досудебных соглашений о со-
трудничестве) // Досудебное соглашение о сотрудничестве (правовые и криминалистические проблемы). Воро-
неж: издательство Воронежского государственного университета. 2010. С. 21; Гладышева О.В., Саркисян Т.Б.
Указ. соч. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 102.
249
Саркисянц Р.Р. К вопросу о правах и обязанностях стороны защиты в досудебном соглашении о сотрудничестве
// Российский следователь. 2012. № 5. С. 18 - 21.
250
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве.
М.: Юрлитинформ, 2015. С. 72; Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о
сотрудничестве: дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2014. С. 77.
145

быть принята на себя прокурором ввиду отсутствия соответствующих полномо-


чий. Описание прав подозреваемого (обвиняемого), перспектив разрешения его
дела по существе не является реализацией каких-либо договорных обязательств
прокурора.
Таким образом, возможность применения к сотрудничающему лицу привиле-
гированных норм УК РФ хотя и предусмотрена в законе, но не обеспечена про-
цессуальными гарантиями.
Об этом свидетельствуют, в частности, данные о влиянии досудебного со-
глашения о сотрудничестве на применение тех или иных положений УК РФ, по-
лученные при анализе приговоров, вынесенных судами Самарской области по де-
лам с заключенными досудебными соглашениями о сотрудничестве. Так, по ре-
зультатам рассмотрения 185 таких приговоров при назначении наказания судами
были применены следующие нормы уголовного права:
• учет пределов назначения наказания в связи с досудебным соглашением о
сотрудничестве (ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ) – в 129 (69,7 %) делах применено, в 56
(30,3 %) делах не применено ;
• назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступ-
ление (ст.64 УК РФ): 40 (21,6 %) дел;
• условное осуждение (ст. 73 УК РФ): 50 (27 %) дел;
• изменение категории преступления на менее тяжкую (ч. 6 ст. 15 УК РФ): 3
(1,6 %) дела;
• освобождение от наказания в связи с болезнью (ч. 1 ст. 81 УК РФ): 1 (0,5 %)
дело;
• амнистия (ст. 84 УК РФ): 2 (1,1 %) дела;
• истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности (ст.
78 УК РФ): 1 (0,5 %) дело.
Учитывая, что даже положения ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ, представляющие основ-
ной смысл заключения рассматриваемых соглашений, не применены в 100 % слу-
чаях, имеются серьезные основания для сомнений в соблюдении на практике за-
146

конных интересов осужденных и справедливости института соглашения о со-


трудничестве в целом. Представленные данные наглядно иллюстрируют отсут-
ствие реальных гарантий для подозреваемого (обвиняемого) применения каких-
либо конкретных привилегированных норм уголовного закона при выполнении
соглашения о сотрудничестве, что вызывает сомнения в реализации на практике
договорного потенциала данного института.
Тем не менее, юридическая возможность его существования как полноцен-
ного взаимного договора действующим законодательством предоставлена, хотя и
не столь очевидно, за счет возможностей определения обязательств прокурора как
предмета соглашения. Если исходить из того, что прокурор не вправе определять
объем и квалификацию по своему усмотрению, то действующая форма гл. 40.1
УПК РФ имеет лишь видимость договорного характера. Чтобы ее привести в
соответствие с правовой природой соглашения как договора, как это заложено в
наименовании, форме, расположении данного института, обязательства проку-
рора в обязательном порядке должны быть предусмотрены в УПК РФ. И они
должны иметь реальный договорный характер, обеспечивать действительные га-
рантированные преимущества для сотрудничающего лица.
В частности, к таким обязательствам относится применение мер безопасно-
сти. Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ органы предварительного расследования, про-
курор или суд обязаны применить к обвиняемому, заключившему досудебное со-
глашение о сотрудничестве, любые меры государственной защиты, предусмот-
ренные законодательством Российской Федерации, при наличии достаточных
данных о том, что подозреваемому (обвиняемому), а также его близким родствен-
никам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением
насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными
противоправными деяниями. Причем согласно пункту 17 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 16 «О практике приме-
нения судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел при за-
ключении досудебного соглашения о сотрудничестве» в случае бездействия сто-
роны обвинения такие меры могут быть приняты самим судом, если дело уже по-
147

ступило в суд. Если в ходе исследования судом степени угрозы личной безопас-
ности, которой подвергались подсудимый в результате сотрудничества со сторо-
ной обвинения, его близкие родственники, родственники и близкие лица (п. 4 ч. 4
ст. 317.7 УПК РФ), установлено наличие оснований, предусмотренных в ч. 3 ст.
11 УПК РФ, суд вправе применить к ним любые меры государственной защиты
потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства,
предусмотренные законодательством Российской Федерации, если такое решение
не было принято органами предварительного расследования или прокурором251.
Согласимся, что это обязательство действительно является следствием заключе-
ния соглашения о сотрудничестве, однако оно носит законный, а не договорный
характер, поскольку обусловлено не положениями договора, а наличием предпи-
саний УПК РФ, обязательных к исполнению при определенных условиях. Тем не
менее, учитывая оценочный характер формулировок закона, предусматривающих
основания для применения мер безопасности, и тем самым подразумевающих
значительную долю усмотрения правоприменителя при их определении, закреп-
ление обязательности их применения прокурором в соглашении (который в силу
ч. 3 ст. 11 УПК РФ правомочен принимать подобное решение) может считаться
его договорным обязательством.
В числе бесспорных обязанностей стороны обвинения, вытекающих из ст.
317.5 УПК РФ, называют внесение в суд представления об особом порядке прове-
дения судебного заседания и внесения судебного решения 252
(на самом деле –
преставление о выполнении обвиняемым условий досудебного соглашения о со-

251
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые
позиции высших судов России // Российский следователь. 2013. № 19. С. 16–22; Баев О. Я. Досудебное соглашение
о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные направления их решения: монография.
М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 52-53; Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором
досудебного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22; Вдовцев П.В., Каркош-
ко Ю.С. К вопросу о предмете досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский следователь. 2015. №11. С.
16 – 18; Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве: дис. ...
канд. юрид. наук. Воронеж, 2014. С. 77.
252
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве.
М.: Юрлитинформ, 2015. С. 72; Баев О. Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистиче-
ские проблемы, возможные направления их решения: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 52-53; Вдовцев
П.В., Каркошко Ю.С. К вопросу о предмете досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский следователь.
2015. № 11. С. 16 - 18. Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудни-
честве: дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2014. С. 77.
148

трудничестве; законодатель по неясным причинам ошибочно совместил его с


предопределением прокурором порядка судебного разбирательства). Это обяза-
тельство следует из закона и из соглашения, однако именно в УПК РФ содержат-
ся конкретные условия и порядок его реализации. Действительно, оно влечет га-
рантированную законом преференцию для сотрудничающего лица в виде заявле-
ния прокурора о соблюдении им своих обязательств. При выполнении лицом обя-
зательств прокурор по закону обязан вынести представление как доказательство
возможности смягчения наказания.
В доктрине в качестве потенциальных обязательств стороны обвинения так-
же определяют возможность изменения меры пресечения на менее строгую или ее
отмена253. Вернее, как более точно указал О.Я. Баев, обязательство обозначить
свою позицию в поддержку подозреваемого (обвиняемого) при отмене или изме-
нении в строну смягчения избранной в отношении лица, с которым заключается
досудебное соглашение о сотрудничестве, меры пресечения и других мер процес-
суального принуждения при рассмотрении этих вопросов в суде 254. Учитывая, что
полномочия по отмене или установлению залога, домашнего ареста и заключения
под стражу принадлежат суду, указанное уточнение О.Я. Баева представляется
максимально корректным. В целом данная идея заслуживает внимания как весьма
ценная, позволяющая обеспечить взаимный характер соглашения о сотрудниче-
ства. При этом анализ ряда материалов уголовных дел, рассмотренных судами
Самарской области, дает основания полагать, что договоренности относительно
данного предмета, хотя прямо не фиксируются в соглашениях, однако на практи-
ке заключаются в устном неофициальном порядке, поскольку нами замечены не-
однократные случаи изменения меры пресечения на менее тяжкую, в частности, с

253
Баев М.О., Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного соглашения о сотрудничестве.
М.: Юрлитинформ, 2015. С. 72; Быков В.М., Быков А.М. Сторона защиты при заключении с прокурором досудеб-
ного соглашения о сотрудничестве // Российская юстиция. 2010. № 9. С. 18 – 22; Вдовцев П.В., Каркошко Ю.С. К
вопросу о предмете досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский следователь. 2015. № 11. С. 16 – 18;
Колоколов Н.А. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве: проблемы избрания меры пресечения //
Российский следователь. 2010. № 23. С. 7 – 11; Тертышная О.А. Уголовно-процессуальный механизм досудебного
соглашения о сотрудничестве: дис. ... канд. юрид. наук. Воронеж, 2014. С. 77.
254
Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные
направления их решения: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 51.
149

заключения под стражу на домашний арест, непосредственно после заключения


соглашения о сотрудничестве 255.
Верховный суд Российской Федерации также придерживается мнения, что
заключение с подозреваемым, обвиняемым досудебного соглашения о сотрудни-
честве, активное выполнение последним условий этого соглашения подлежат обя-
зательному учету при решении вопроса о пересмотре меры пресечения, чему
имеют место подтверждения на практике 256
. Указанные обстоятельства могут
быть учтены на законных основаниях: так, в силу ст. 99 УПК РФ при избрании
меры пресечения (согласно ст. 110 УПК РФ – также при ее отмене или измене-
нии) должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности по-
дозреваемого или обвиняемого и другие обстоятельства, перечень которых от-
крыт, ввиду чего к ним может быть отнесена активности лица в рамках исполне-
ния соглашения о сотрудничестве.
В целом содействие корректировке меры пресечения в рамках своих полно-
мочий, в частности, при рассмотрении соответствующего вопроса судом, отвечает
идее развития взаимных договорных начал в отношениях сторон в результате за-
ключения досудебного соглашения о сотрудничестве. Указанные действия могут
способствовать стимулированию подозреваемого (обвиняемого) к сотрудничеству
и свидетельствуют о наличии определенной свободы сторон в определении усло-
вий соглашения, что является неотъемлемым признаком уголовно-
процессуального договора, исходя из анализа зарубежных вариантов уголовно-
процессуальных сделок и российских процессуальных договоров.
Кроме того, к возможным обязательствам стороны обвинения О.Я. Баев
предлагает относить обозначение прокурором своей позиции в отношении нака-
зания, о применении которого подсудимому, с которым заключено досудебное

255
Например, уголовное дело № 201417254 по обвинению Е. в ч. 3 ст.272, ч.4 ст. 159.3 (3 эп.), п.а ч.4 ст.158 (13
эп),ч.3 ст.183, ч.3 ст.30 ч.3 ст.183// Архив Ленинского районного суда г. Самары.
256
Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2010 № 33-О10-17// Практика
применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: актуальные вопросы судебной практики,
рекомендации судей Верховного суда РФ по применению уголовно-процессуального законодательства на основе
новейшей судебной практики /под ред. В. М. Лебедева. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2011. С. 605-616.
150

соглашение о сотрудничестве, государственный обвинитель будет просить суд 257.


Этот вид обязательств широко распространен в США, о чем было отмечено ранее
при исследовании американской сделки об определении точного размера и вида
наказания либо об ограничении срока или размера наказания (sentence bargaining).
По нашему мнению, указанное предложение нуждается в реализации, оно может
быть воплощено за счет имеющихся у прокурора полномочий и отвечает идее
развития договорных начал в российском уголовном процессе. Однако каких-
либо конкретных привилегий сотрудничающему оно не гарантирует – назначение
наказания является исключительным полномочием суда, и действительная спо-
собность прокурора его обеспечить – определить объем обвинения, который
ограничит пределы судебного разбирательства и будет гарантировать верхние
пределы возможной санкции. Все иные обещания прокурора не имеют прямого
влияния на фактически назначенное лицу наказание.
В целом предмет проведенный анализ выявил наличие сложного вопроса об
отличии предмета соглашения от его содержания, указанного в ст. 317.3 УПК РФ.
Содержанием соглашения являются все имеющиеся в нем данные, в том числе
вводного, описательного характера, а также сведения о предмете соглашения. При
этом статус сведений, относящихся к предмету, более весом по сравнению с
остальной информацией, поскольку именно в них сконцентрирован смысл заклю-
чения соглашения и определены параметры сотрудничества.
В соответствии с ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ в содержание досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве входят:
1) вводная информация (дата и место составления; должностное лицо
органа прокуратуры, заключающее соглашение со стороны обвинения; фамилия,
имя и отчество подозреваемого или обвиняемого, заключающего соглашение со
стороны защиты, дата и место его рождения);

257
Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные
направления их решения: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 52.
151

2) описание преступления с указанием времени, места его совершения, а


также других обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пп. 1 - 4
ч. 1 ст. 73 УПК РФ;
3) пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за
данное преступление;
4) действия, которые подозреваемый или обвиняемый обязуется совер-
шить при выполнении им обязательств, указанных в досудебном соглашении о
сотрудничестве;
5) смягчающие обстоятельства и нормы уголовного законодательства,
которые могут быть применены в отношении подозреваемого или обвиняемого
при соблюдении последним условий и выполнении обязательств, указанных в до-
судебном соглашении о сотрудничестве.
Исходя из буквального толкования данной нормы, перечень обстоятельств,
подлежащих отражению в досудебном соглашении, изложенный в ст. 317.3 УПК
РФ, является обязательным, но не исчерпывающим, на что обращается внимание
Верховным Судом Российской Федерации 258. При этом им особо подчеркивается
необходимость при отражении действий, которые подозреваемый или обвиняе-
мый обязуется совершить при выполнении им обязательств из досудебного со-
глашения о сотрудничестве, конкретизировать и четко указывать характер и пре-
делы содействия подозреваемого или обвиняемого в раскрытии и расследовании
преступлений, изобличении и уголовном преследовании других соучастников, в
розыске имущества, добытого в результате преступления.
Несмотря на указанные пояснения, в ходе изучения архивных уголовных дел,
рассмотренных судами Самарской области, были установлены неоднократные
случаи нарушения изложенных требований к содержанию досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве, а именно его неполнота.
В частности, в отдельных соглашениях не указывались смягчающие обстоя-

258
Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: актуальные вопросы судеб-
ной практики, рекомендации судей Верховного суда РФ по применению уголовно-процессуального законодатель-
ства на основе новейшей судебной практики /под ред. В. М. Лебедева ; Верховный Суд Российской Федерации. - 6-
е изд., перераб. и доп. – М. : Юрайт, 2011. С. 605-616.
152

тельства и нормы уголовного законодательства, которые могут быть применены в


отношении подозреваемого или обвиняемого при соблюдении им условий и вы-
полнении обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве 259.
В ряде случаев эти положения были заменены общим указанием на применение
норм гл. 40.1 УПК РФ260, что также не позволяет очертить реальный круг воз-
можных позитивных последствий заключения соглашения для обвиняемого (по-
дозреваемого).
Указанная тенденция формального недетализированного формулирования
положений соглашения о сотрудничестве, тем более потенциально относящихся к
его предмету, носит определенно негативный характер. Возможные смягчающие
и отягчающие наказание обстоятельства, а также иные уголовно-правовые нормы,
применимые при назначении наказания, должны быть выявлены при заключении
соглашения и отражены в его содержании они должны быть выявлены в любом
случае, поскольку входят в предмет доказывания согласно п. 6 ч. 1 ст. 73 УПК
РФ). При этом они помогут подозреваемому (обвиняемому) спрогнозировать ре-
альные перспективы выполнения им соглашения.
В этом отношении весьма показательны полученные нами статистические
наблюдения. Так, в 30,3 % (56 из 185) изученных приговоров, постановленных
судами Самарской области, положения ч.ч. 2, 4 ст. 62 УК РФ, устанавливающие
пониженный предел назначаемого наказания для лиц, заключивших досудебное
соглашение о сотрудничестве, не были применены. Практически в половине этих
случаев – в 41,1 % (23 дела из 56) указанные положения не применялись в связи с
наличием отягчающих наказание обстоятельств, поскольку в ч. 2 ст. 62 УК РФ
прямо предусмотрен соответствующий запрет. В силу ч. 2 ст. 62 УК РФ наличие
отягчающих наказание обстоятельств является препятствием к применению уго-
ловно-правовых поощрений для лиц, заключивших досудебное соглашение о со-
трудничестве. Поэтому предварительное уведомление подозреваемого (обвиняе-
259
Например, Уголовное дело № 2011031606 по обвинению Б. в ч.5 ст. 33, п. б ч. 2 ст. 241, ч. 3 ст. 240 (7 эп.), п. а ч.
3 ст. 126 (3 эп.), п. в ч. 3 ст. 127.1 (2 эп.), ч. 1 ст. 127 (3 эп.) // Архив Самарского областного суда.
260
Например, уголовное дело № 201116186 по обвинению Б. в п.а ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 159, ч.3 ст. 30 ч. 4 ст. 159//
Архив Самарского областного суда; уголовное дело № 20148822 по обвинению Б. в , п.а ч. 3 ст. 111// Архив Ле-
нинского районного суда г. Самара.
153

мого) о наличии отягчающего наказание обстоятельства и соответствующая фик-


сация этих сведений в соглашении о сотрудничестве являются обязательными. В
ином случае лицо, заключив досудебное соглашение и фактически выполнив его
условия, взамен никаких льгот не получает.
Вместе с тем неуказание в соглашении отягчающих наказание обстоятельств
в нарушение требований УПК РФ в данных случаях не создавало препятствий для
их рассмотрения судом. Подобный подход ошибочен как нарушающий нормы,
устанавливающие содержание соглашения в ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ. Полагаем, та-
кая практическая тенденция обусловлена тем, что норма об обязательности отра-
жения в соглашении отягчающих обстоятельств прямо не предусмотрена в ст.
317.3 УПК РФ, однако она находится в прямой и непосредственной связи с «нор-
мами уголовного законодательства, которые могут быть применены в отношении
подозреваемого или обвиняемого при соблюдении последним условий и выпол-
нении обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве» (п. 7
ч. 2 ст. 317.3 УПК РФ).
В любом случае основная проблематика содержания досудебного соглаше-
ния сосредоточена в его предмете, к которому и закон, и теоретики уголовно-
процессуального права относят, как правило, именно обязанности сторон. Однако
помимо исследованных обязанностей сторон, относящихся к предмету соглаше-
ния, оговоримся также о другой его неизбежной составляющей – возникающих у
сторон правах.
Большая часть прав как подозреваемого (обвиняемого), так и прокурора
предусмотрена в нормах УПК РФ, устанавливающих их процессуальный статус
(ст.ст. 37, 46, 47 и др.) и предполагающим им те или иные возможности поведения
в ходе предварительного расследования, рассмотрения дела судом и др. Такие
права носят общий характер. Специальными правами указанных субъектов можно
считать права, принадлежащие им именно в связи с заключением досудебного со-
глашения о сотрудничестве, в большей степени перечисленные в гл. 40.1 УПК
РФ. Например, право подозреваемого (обвиняемого) подать ходатайство о заклю-
чении соглашения (ч. 1 ст. 317.1 УПК РФ), обжаловать отказ прокурора в удовле-
154

творении ходатайства о заключении соглашения (ч. 2 ст. 317.2 УПК РФ), право
прокурора привлечь сотрудничающее лицо после рассмотрения его дела судом к
участию в деле в отношении соучастников преступления и иных лиц, совершив-
ших преступление (ч. 2.1 ст. 317.3 УПК РФ) и др. Однако все эти права – и общие,
и специальные – носят законный, а не договорный характер. То есть своим право-
вым основанием они имеют именно положения закона, а не соглашения, что не
позволяет их отнести к предмету договора.
Помимо названных прав следует отдельно выделить права, корреспондиру-
ющие установленным в соглашении о сотрудничестве обязанностям – права тре-
бования выполнения указанных обязанностей, которые присущи любому догово-
ру. Как правило, в обязательственных отношениях они подкреплены гарантиями
ответственности сторон за невыполнение условий договора. Эта концептуальная
схема поддержана в действующем законодательстве применительно к неисполне-
нию обвиняемым (подозреваемым) своих обязанностей. Согласно ч. 5 ст. 317. 4
УПК РФ при определенных обстоятельствах, свидетельствующих о невыполне-
нии обвиняемым (подозреваемым) условий соглашения, прокурор вправе вынести
постановление об изменении или прекращении действия соглашения. Кроме того,
соответствующие нормы содержатся и в УК РФ: согласно ст. 63.1 УК РФ в случае
если лицом, заключившим досудебное соглашение о сотрудничестве, были предо-
ставлены ложные сведения или сокрыты от следователя либо прокурора какие-
либо иные существенные обстоятельства совершения преступления, суд назнача-
ет ему наказание в общем порядке без применения положений ст. 62 УК РФ, ка-
сающихся срока и размера наказания, а также ст. 64 УК РФ. То есть помимо ло-
гичного лишения лиц, заключивших соглашение о сотрудничестве, ряда префе-
ренций, связанных непосредственно с соглашением, их лишают и права примене-
ния ст. 64 УК РФ – назначения наказания, более мягкого, чем предусмотрено за
данное преступление. В законодательстве США, например, встречаются и другие
негативные последствия: ложные показания подсудимого, данные им при условии
заключенного соглашения, являются отягчающим вину обстоятельством, а также
он может быть привлечен к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных
155

показаний. 261 Полагаем, что введение такой формы ответственности адекватно


правовой системе США, предполагающей широкую форму уступок в рамках со-
глашения со стороны государства и соответствующие этим рамкам сотрудниче-
ства риски. В российских же условиях действующее законодательство предусмат-
ривает ряд вариантов ответственности сотрудничающего лица за неисполнение
условий соглашения, вопрос о расширении которых не может стоять до увеличе-
ния спектра возможных обязательств прокурора и обеспечения гарантий их ис-
полнения.
Вместе с тем для прокурора никаких правовых последствий неисполнения
своих обязательств в законодательстве не содержится, что также подчеркивает
неравномерный характер обеспечения прав и интересов сторон соглашения. По-
лагаем, для прокурора такие последствия могут быть выражены, например, в
официальном запрете обжаловать приговор по такому делу по причине его не-
справедливости – чрезмерной мягкости. Либо в качестве другой компенсационной
меры за нарушенное прокурором соглашение возможно на данную ситуацию обя-
зательно распространять действие ст. 64 УК РФ и назначать в подобных случаях
наказание более мягкое, чем предусмотрено за данное преступление. Категорию
«исключительных обстоятельств, связанных с поведением виновного после со-
вершения преступления» можно истолковать широко и включить в нее сотрудни-
чество с государством путем заключения и исполнения соглашения. Это решение
послужит некой защитой прав обвиняемого при одностороннем нарушении усло-
вий соглашения о сотрудничестве прокурором.
Таким образом, предметом досудебного соглашения о сотрудничестве явля-
ется совокупность прав и обязанностей обеих сторон, возникающих из соглаше-
ния. Обязанности сотрудничающего лица весьма разнообразны: на практике к
ним относят предоставление информации о собственной преступной деятельно-
сти, о соучастниках совершенного обвиняемым преступления, о преступной дея-
тельности третьих лиц, не являющихся соучастниками обвиняемого, участие в

261
Халиулин А.Г., Буланова Н.Б., Конярова Ж.К. Полномочия прокурора по заключению досудебного соглашения
о сотрудничестве //Уголовное право. 2010. № 3. С. 98 – 102.
156

проводимых следственных действиях и оперативно-розыскных мероприятия и


другие. В целом эти обязанности в наиболее общем виде урегулированы нормами
УПК РФ, которые, тем не менее, содержат внутренние противоречия и не позво-
ляют рассмотреть эту часть предмета соглашения системно.
Обязательства другой стороны – прокурора, в законе прямо не обозначены. В
этой связи в целях усиления в соглашении договорного начала, которое было
фрагментарно и непоследовательно воплощено законодателем в гл. 40.1 УПК РФ,
данная часть предмета соглашения также нуждается в уточнении в законе как ми-
нимум указанием на ее наличие. В отсутствие соответствующих законодательных
поправок данная ошибка может быть компенсирована правоприменителем за счет
предлагаемых в науке не запрещенных законом средств: способствовать отмене
или изменению в строну смягчения избранной в отношении лица, с которым за-
ключается соглашение, меры пресечения и других мер процессуального принуж-
дения при рассмотрении этих вопросов в суде, обозначение прокурором своей по-
зиции в отношении наказания, о применении которого подсудимому, с которым
заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, государственный обвини-
тель будет просить суд.
Тем не менее, указанные обязательства прокурора, предлагаемые к включе-
нию в соглашение о сотрудничестве, все равно имеют ограниченный потенциал
действия для сотрудничающего лица: они не гарантируют ему какой-либо кон-
кретной льготы при рассмотрении дела в суде. Значительно более перспективным
в этом отношении представляется исследование возможности изменения проку-
рором квалификации преступления в качестве своего обязательства в соответ-
ствии с досудебным соглашением о сотрудничестве. Условие о переквалификации
деяния на норму, предусматривающую ответственность за менее тяжкое преступ-
ление, является распространенным в США, где помимо сделки относительно
наказания выделяют самостоятельный вид уголовно-процессуальной сделки –
сделки, связанные с изменением объема обвинения (charge bargaining).
В случае положительного решения относительно такой возможности будут
очевидны пределы судебного разбирательства – согласно ст. 252 УПК РФ судеб-
157

ное разбирательство проводится только по предъявленному обвинению. Соответ-


ственно определенная прокурором квалификация деяния при заключении согла-
шения о сотрудничестве, гарантированная им к сохранению в представлении и
обвинительном заключении, позволит непосредственно очертить границы потен-
циального наказания, тем самым делая реальным его прогнозирование на этапе
заключении соглашения. Только при условии признания допустимости этого
условия досудебное соглашение о сотрудничестве утратит свою близость со смяг-
чающими наказание обстоятельствами, применяемыми судом по своему усмотре-
нию, не гарантируемыми органами предварительного расследования и не нужда-
ющимися в договорной форме закрепления, которую для них, тем не менее,
предусмотрел законодатель. В таком случае соглашение приобретет взаимный ха-
рактер, став полноценным договором.
158

Глава 3. Квалификация преступления при заключении досудебного со-


глашения о сотрудничестве и его реализации

§ 1. Значение квалификации преступлений в уголовно-процессуальном праве

Квалификацию преступлений принято считать одним из важнейших понятий


науки уголовного права262. Одни утверждают, что по своей природе квалификация
преступлений имеет исключительно уголовно-правовой характер, поскольку
непосредственно связана с решением фундаментальной проблемы уголовного
права – определением уголовной ответственности, её основания263. По мнению
других, квалификация преступлений носит межотраслевой (уголовно-правовой и
уголовно-процессуальный) характер, её этапы взаимосвязаны со стадиями уго-
ловного судопроизводства 264. При этом всеми признается, что квалификация пре-
ступлений осуществляется в рамках процессуальных отношений, и влечет уго-
ловно-процессуальные последствия.
Квалификация преступлений оказывает существенное влияние на примене-
ние ряда уголовно-процессуальных институтов, в том числе на заключение и реа-
лизацию досудебного соглашения о сотрудничестве. В целях определения роли
квалификации преступления в указанных процессах необходимо рассмотреть об-
щее понятие квалификации преступления, которое в большей степени разработа-
но в уголовно-правовой науке.
Так, Б.А. Куринов писал, что квалификация преступления – это вывод о по-
добии (тождестве) конкретного жизненного случая – преступления – тому поня-
тию о преступлении данного вида, которое сформулировано в норме уголовного
закона265. Под квалификацией преступления в наиболее обобщенном виде

262
Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юридическая литература, 1972. С. 6; Кузнецова
Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений».
М.: Издательский Дом «Городец», 2007. С. 7-8; Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалификации преступле-
ний. М.: Проспект, 2009. С. 7.
263
Идрисов Н.Т. Правила квалификации преступлений: понятие, виды, проблемы правового регулирования /в. Са-
мара: Издательство АСГАРД, 2015. С. 36.
264
Шумихин В.Г. Нормативные правила квалификации преступлений. Пермь: Перм. гос. ун., 2004. С.19.
265
Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. С. 11.
159

А.И. Рарог понимает определение его юридической сущности, т.е. его оценку с
точки зрения закона 266.
Н.Ф. Кузнецова сформулировала рассматриваемое определение следующим
образом: квалификация преступлений – это установление соответствия (тожде-
ства) в содеянном признаков общественно опасного деяния признакам состава
преступления, предусмотренного в нормах Общей и Особенной частей УК РФ, с
выводом о применении той или иной статьи УК РФ 267.
А.В. Наумов и А.С. Новиченко отмечают, что в процессе квалификации
устанавливается соответствие указанных признаков в гораздо большей степени,
то есть, по сути – их тождество, и таким образом они определяют квалификацию
преступлений как констатацию тождества квалифицируемого общественно опас-
ного деяния и признаков уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответ-
ственность за это деяние 268.
Более конкретизированный характер имеет дефиниция, предложенная
Н.Т. Идрисовым, согласно которой под квалификацией преступления понимается
деятельность правоприменителя, с использованием приемов формальной логики,
направленная на проверку тождества выявленных обстоятельств акта обществен-
но-опасного поведения индивида и признаков состава преступления, результат
которой формализуется в уголовно-процессуальных документах в виде оценки
установленного акта поведения индивида как преступления определенного вида
со ссылкой на статьи УК РФ269.
В юридической литературе классическим считается определение квалифика-
ции преступлений, сформулированное В.Н. Кудрявцевым, по мнению которого
квалификация преступления – это установление и юридическое закрепление точ-
ного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава

266
Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.
С. 15.
267
Кузнецова Н.Ф. Указ. соч. С. 7.
268
Цит по.: Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений М.: Проспект, 2006. С. 9.
269
Идрисов Н.Т. Правила квалификации преступлений: понятие, виды, проблема правового регулирования : авто-
реф. дисс. ... канд. юрид. наук. Самара, 2009. С. 9-10.
160

преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой 270. Это определение


воспроизводится многими 271.
Системный взгляд на большинство представленных определений позволяет
заметить, что они включают в себя понимание квалификации преступлений в
двух смыслах: как процесса и как результата 272. При этом квалификация преступ-
ления в значении процесса зачастую описывается как процесс познания юридиче-
ской сущности преступления, протекающий с использованием логических прие-
мов и методов мышления273.
Однако в целях настоящего исследования ограничиться рассмотрением про-
цесса квалификации преступления как познавательной деятельности мы не мо-
жем. С учетом задачи охарактеризовать квалификацию преступлений в конкрет-
ных условиях уголовного процесса, теоретически и практически более правиль-
ным представляется рассматривать квалификацию преступлений как правоприме-
нительную деятельность, связанную с установлением признаков того или иного
преступления в действиях лица. Иными словами, под квалификацией преступле-
ний следует понимать форму применения уголовно-правовой нормы 274.
Квалификация как результат правоприменительной деятельности заключает-
ся в официальном признании и закреплении в соответствующем уголовно-
процессуальном акте обнаруженного тождества между признаками деяния и уго-
ловно-правовой нормой. Именно такой результат представляет особый интерес в
настоящем исследовании, поскольку от него зависит наступление различных пра-
вовых последствий, в том числе для лица, подлежащего уголовному преследова-
нию и заключающего соглашение о сотрудничестве.
Квалификация преступлений осуществляется на протяжении всей процедуры

270
Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 7-8..
271
См., например: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика М.: АО «Центр ЮрИнфоР»,
2001. С. 21.
272
Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 21-22; Квалификация преступлений: учеб. пособие/ под ред. К.В. Ображиева, Н.И.
Пикурова. М.: Юрлитинформ, 2016. С. 6; Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 7.
273
Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 310-311; Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 8, 196; Рарог А.И. Настольная книга судьи по
квалификации преступлений. С. 13.
274
Колосовский В.В. Теоретические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний. М.: Статут, 2011. С. 7-8;
Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 15-16.
161

расследования и разрешения уголовного дела275, начиная со стадии возбуждения


уголовного дела и завершая постановлением приговора (при наличии, также на
поверочных стадиях, связанных с производством в суде второй инстанции и пере-
смотром вступившего в силу приговора). Этим обусловлено прямое и непосред-
ственное влияние квалификации преступлений на применение ряда уголовно-
процессуальных институтов.
Значение квалификации преступления неоспоримо в первую очередь в части
определения объема обвинения, предъявленного лицу, который в дальнейшем
влияет на пределы судебного разбирательства и впоследствии – на размер назна-
чаемого судом наказания. Помимо этого, квалификация преступления в рамках
процессуальных отношений влияет на определение меры пресечения (ст. 99, 100,
106, 107, 108 УПК РФ), формы предварительного расследования (ст. 150 УПК
РФ), подследственности (ст. 151 УПК РФ), подсудности (ст. 31 УПК РФ), учиты-
вается при установлении оснований прекращения уголовного дела (уголовного
преследования) (ст. 25-28.1 УПК РФ) и др. Здесь перечислены лишь наиболее
очевидные проявления широкой сферы влияния квалификации преступлений в
уголовном процессе, поддержанные прямыми указаниями УПК РФ. Вместе с тем
можно проследить не столь очевидные, но не менее важные случаи, когда квали-
фикация преступления обусловливает применение тех или иных положений уго-
ловно-процессуального закона, в частности, при заключении и реализации согла-
шения о сотрудничестве.
Такая широта проявлений квалификации преступлений в уголовно-
процессуальных отношениях обусловливает ее ценность как для подозреваемого
(обвиняемого), так и для должностных лиц, осуществляющих уголовное пресле-
дование.
Особенно важно выявить и проанализировать особенности осуществления
квалификации преступлений на разных этапах уголовного судопроизводства. Как

275
Квалификация преступлений: учеб. пособие/ под ред. К.В. Ображиева, Н.И. Пикурова. М.: Юрлитинформ, 2016.
С. 16-25; Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М.: Юридическая литература, 1972. С. 226-
238; Кузнецова Н.Ф. Указ. соч. С. 55-56; Рарог А.И. Проблемы квалификации преступлений по субъективным при-
знакам. С. 13-20.
162

правило, в рамках уголовно-правовых исследований выделяются этапы квалифи-


кации преступлений как изолированного мыслительного процесса, без заострения
внимания на процессуальной специфике их существования. В частности, Л.Д.
Гаухман отмечал, что в основе процесса квалификации преступлений лежит фак-
тически содеянное, то есть совокупность фактических данных, характеризующих
содеянное, и первоочередным этапом процесса такой квалификации является
отыскание, подбор статьи УК РФ, которая соответствует содеянному276.
Близкую позицию обозначает Н.Т. Идрисов, выделяя два этапа квалификации
преступлении: этап сбора информации об акте общественно-опасного поведения
лица и признаках состава преступления (в уголовно-процессуальном смысле он
представляет собой доказывание) и этап принятия решений о квалификации пре-
ступления277.
Чаще всего в уголовно-правовых исследованиях выделяют три этапа квали-
фикации: установление обстоятельств совершенного деяния, имеющих уголовно-
правовое значение; установление уголовно-правовой нормы, которая с наиболь-
шей полнотой охватывает совершенное деяние; констатация соответствия призна-
ков совершенного деяния признакам, указанным в УК РФ, и закрепление такого
вывода в соответствующем правоприменительном документе 278.
Очевидно, что выделение таких стадий квалификации весьма удалено от ре-
ального хода уголовного процесса и, в частности, не подчеркивает ее связи с до-
казыванием, а скорее отражает стадии квалификации в гносеологическом смысле.
В науке имеются и иные понимания стадийности квалификации преступле-
ния, которые основаны на изменяемости степени точности и достоверности ква-
лификации в направлении все более точного установления соответствия состава
содеянного (доказанного) признакам состава преступления по данной уголовно-
правовой норме по мере расследования уголовного дела. По мнению ученых, ис-
ходящих в своих суждениях из указанного критерия, от первого этапа – возбуж-
276
Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 310-311.
277
Идрисов Н. Т. Правила квалификации преступлений: понятие, виды, проблема правового регулирования: авто-
реф. дисс. ... канд. юрид. наук. Самара, 2009. С. 10.
278
См., например: Квалификация преступлений: учеб. пособие / под ред. К.В. Ображиева, Н.И. Пикурова. М.: Юр-
литинформ, 2016. С. 14-15.
163

дения уголовного дела – до вступления приговора в силу квалификация произво-


дится правоприменителями от поливариативной и обобщенной до точной, исклю-
чающей иные варианты оценки деяния по УК РФ. К числу сторонников такого
подхода относятся Н.Ф. Кузнецова и А.И. Рарог. По их мнению, на первом этапе в
стадии досудебного производства устанавливается событие преступления с
наиболее вероятной квалификацией такового. На втором – в стадии судебного
производства происходит уточненный поиск нужной для квалификации нормы. В
итоге имеет место установление полного соответствия состава совершенного об-
щественно опасного деяния составу, описанному в диспозиции выбранной уго-
ловно-правовой нормы с окончательной ссылкой на статью УК РФ 279.
Сходными идеями руководствуется Н.Г. Кадников, который подробно осве-
тил вопрос о характере взаимосвязи стадий уголовного судопроизводства и эта-
пов квалификации преступлений. По мнению этого автора, на первом этапе ква-
лификации происходит установление общей принадлежности деяния к преступ-
лению в постановлении о возбуждении уголовного дела. На втором этапе след-
ствие от общего понятия преступления переходит к видовой принадлежности де-
яния с выводом, какой конкретно состав преступления содержится в действиях
подозреваемого. Процессуально это отражается в постановлении о привлечении
лица в качестве обвиняемого. Третий этап квалификации преступления наступает
после предъявления обвинения и оканчивается составлением обвинительного за-
ключения или прекращением уголовного дела. На этом этапе производится окон-
чательная, с точки зрения следователя и прокурора, квалификация преступления.
Четвертым этапом является судебное рассмотрение уголовного дела. На этой ста-
дии суд соглашается с квалификацией либо изменяет ее, но не в сторону утяжеле-
ния или существенного изменения фактических обстоятельств преступления по
обвинительному заключению. Наконец, последняя стадия представлена квалифи-
кацией при пересмотре судебного решения в кассационном и надзорном поряд-

279
Кузнецова Н.Ф. Указ. соч. С. 56-58; Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений. С. 16-
17.
164

ке 280. Исследование процесса квалификации преступлений под предложенным уг-


лом зрения показывает, как меняется уровень достоверности и обоснованности
квалификации преступления по ходу рассмотрения и разрешения уголовного дела
от самого низкого уровня до высшей степени, подтвержденной в приговоре суда.
Указанное понимание стадий квалификации преступления может быть по-
лезно при определении подозреваемым (обвиняемым) на том или ином этапе уго-
ловного судопроизводства вероятности сохранения или изменения квалификации
деяния в приговоре суда и, соответственно, пределов потенциального наказания.
Такой подход может быть применен, например, при выборе подозреваемым (об-
виняемым) момента заключения досудебного соглашения о сотрудничестве.
Квалификация деяния является прямым результатом деятельности уполно-
моченных должностных лиц по доказыванию. Согласно ст. 73 УПК РФ при про-
изводстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в частности, событие пре-
ступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступле-
ния), виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.
Доказывание этих обстоятельств, которые в теории именуют «главным фактом»,
равнозначно установлению признаков состава преступления281.Также
С.А. Шейфер отмечает, что предмет доказывания как процессуальная категория
имеет материально-правовую основу в виде положений уголовного права, что
вполне объяснимо, т.к. и уголовно-процессуальные отношения в целом имею сво-
им предметом уголовно-правовые отношения282. В ходе доказывания устанавли-
вается фактическая сторона преступного деяния, которая становится аргументом
акта квалификации, устанавливающего наличие или отсутствие состава преступ-
ления283.
Можно заключить, что установление обстоятельств, входящих в предмет до-
казывания, необходимо для максимально точного установления тождества соде-
280
Кадников Н.Г. Квалификация преступлений и вопросы судебного толкования: теория и практика. Учебное по-
собие. М.: Норма, 2003. С. 14-20.
281
Лазарева В.А. Доказывание в уголовном процессе: учебное пособие. М.: Юрайт. 2014. С.29-43, 122-126.
282
Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулировании.
2-е изд. М.:Норма: ИНФРА-М. 2014. С.81.
283
Теория доказательств в советском уголовном процессе / Белкин Р.С., Винберг А.И., Дорохов В.Я., Карнее-
ва Л.М., и др.; отв. ред. Жогин Н.В. 2-е изд. М.: Юридическая литература, 1973. С. 149.
165

янного и признаков состава преступления, и потому оно составляет основу и


условие квалификации преступления, вне связи с которой квалификации как изо-
лированного процесса не существует. Заключение об обнаруженном правоприме-
нителем соответствии признаков совершенного деяния строго определенной нор-
ме Особенной части УК РФ, и в отдельных случаях – также норме Общей части
УК РФ закрепляется в уголовно-процессуальных актах (документах), в которых
подводится итог уголовно-процессуальной деятельности в каждой стадии уголов-
ного процесса. Важно отметить, что именно указанные акты, вынесение которых,
как правило, завершает стадии уголовного процесса, являются средством офици-
ального выражения легальной квалификации преступления. Досудебное соглаше-
ние о сотрудничестве представляет собой дополнительный акт, в котором находит
свое отражение официальная квалификация преступлений.
Согласно ч. 2 ст. 140 УПК РФ основанием для возбуждения уголовного дела
является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.
В постановлении дознавателя, следователя о возбуждении уголовного дела эти
признаки должны быть закреплены со ссылкой на конкретную норму УК РФ. Это
первичная, предварительная квалификация преступления, по поводу которого
начинается уголовно-процессуальная деятельность. По мнению А.И. Рарога, это
еще даже не квалификация преступлений, а квалификационная версия юридиче-
ской сущности совершенного общественно опасного деяния284. Она может под-
вергаться существенным изменениям на его последующих стадиях, но без такой
первоначальной квалификации уголовное дело возбуждено быть не может. Закан-
чивается эта стадия вынесением постановления о возбуждении уголовного дела с
указанием конкретной нормы УК РФ, по которой квалифицируется содеянное (п.
4 ч. 2 ст. 146 УПК РФ) 285.
В последующем при привлечении лица в качестве обвиняемого квалифика-
ция преступления, инкриминируемого данному лицу, приобретает более точный и
устойчивый характер; в соответствии с п. 5 ч. 2 ст. 171 УПК РФ необходимо, что-

284
Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалификации преступлений. Практическое пособие. С.18.
285
Кузнецова Н.Ф. Указ. соч. С. 65.
166

бы в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого были указаны


пункт, часть, статья УК РФ, предусматривающие ответственность за данное пре-
ступление. Но и эта оценка не является окончательной в досудебном производ-
стве по уголовному делу: если в ходе предварительного следствия появятся осно-
вания для изменения предъявленного обвинения, то следователь обязан вынести
новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и вновь предъ-
явить его (ст. 175 УПК РФ). Таким образом, сам закон, устанавливая указанные
нормы, предполагает длящийся характер процесса квалификации преступления,
ее потенциальную изменчивость на этапе предварительного расследования в ходе
доказывания. Наличие обвинения, официально предъявленного подозреваемому и
позволяющего ему приобрести новый статус, обусловленный его знанием о раз-
мере уголовно-правовых претензий, также не дает лицу никаких гарантий от из-
менения квалификации его деяния в худшую сторону.
В итоговом уголовно-процессуальном документе предварительного рассле-
дования (обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном поста-
новлении, а также в постановлении о прекращении уголовного дела или уголов-
ного преследования по нереабилитирующему основанию и др.) обязательно
должна содержаться формулировка предъявленного обвинения с указанием пунк-
та, части и статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное пре-
ступление в силу положения п. 4 ч. 1 ст. 220 УПК РФ. Однако эта квалификация
также не может считаться окончательной. Квалификация инкриминируемого пре-
ступления может быть изменена стороной обвинения и в стадии назначения су-
дебного заседания, т.е. по результатам предварительного слушания по уголовно-
му делу (ч. 5 ст. 236 УПК РФ), и в ходе судебного разбирательства (ч. 8 ст. 246
УПК РФ). Однако в данном случае имеются ограничения, установленные в ст. 252
УПК РФ: изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если
этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защи-
ту.
Процесс квалификации преступления находит свое логическое завершение в
обвинительном приговоре (п. 3 ч. 1 ст. 308 УПК РФ): каждый обвиняемый в со-
167

вершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет до-


казана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в закон-
ную силу приговором суда. Данная квалификация может подвергнуться сомне-
нию со стороны суда апелляционной, а впоследствии – кассационной или надзор-
ной инстанции, даже если обвинительный приговор уже частично или полностью
исполнен. Таким образом, квалификация преступления сопровождает все стадии
уголовного судопроизводства.
Подводя промежуточный итог вышесказанному, отметим, что процесс ква-
лификации преступлений носит длящийся характер: от возбуждения уголовного
дела вплоть до вынесения приговора суда, когда достоверно установлены обстоя-
тельства дела и достигнуто требуемое тождество между ними и признаками со-
става преступления. При этом в соответствии с конкретными условиями и зада-
чами уголовного процесса возможно приостановление решения задачи достовер-
ной квалификации преступлений или даже обоснованный отказ от её решения.
Например, отнесение к предмету досудебного соглашения о сотрудничестве ква-
лификации преступлений предполагает изменение традиционных представлений
о целях квалификационных решений. Кроме цели установления предусмотренно-
го уголовным законом состава преступления в совершенном деянии, выделяется
цель поощрения к совершению положительных посткриминальных поступков.
Учитывая выявленную изменчивость квалификации преступления от вероят-
ностной до максимально точной и обоснованной, также множественность целей
квалификации преступлений, необходимо определиться, можно ли относиться к
итоговой квалификации преступления как к истине.
Проблематика истинности, рассматриваемая для квалификации преступле-
ний, непосредственно связана с актуальностью такого принципа для уголовного
процесса в целом. В российском уголовном процессе вопрос о достижении исти-
ны является очень сложным и дискуссионным. При исследовании истории разви-
тия российского законодательства, касающегося применения разного рода ком-
промиссных процедур, в той или иной степени напоминающих ныне существую-
щий институт гл. 40.1 УПК РФ, нельзя было не заметить, что и в законодатель-
168

стве, и в научной среде в качестве цели уголовно-процессуальной деятельности на


протяжении многих веков признавалось достижение истины по делу. Учитывая
такую длительную традицию, неудивительно, что даже в отсутствие соответству-
ющих норм в действующем УПК РФ в научной литературе продолжаются дис-
куссии относительно наличия соответствующей цели и ее наполнения.
Исследуя данный вопрос, М.С. Строгович отмечал, что материальной исти-
ной в уголовном процессе называется полное соответствие выводов следствия и
суда объективным фактам действительности 286. Такое определение достигаемой в
уголовном процессе истины правильно подчеркивает ее объективный характер.
Но признание за результатами познания значения объективной истины еще не да-
ет само по себе ответа на вопрос о содержании истины.
Определение содержания истины, достигаемой следователем и судом, зави-
сит от особенностей, присущих познаваемым общественным явлениям. Следова-
тельно, для истины, устанавливаемой при познании общественных явлений, ха-
рактерно то, что наряду с фактической стороной в ее содержание входит и пра-
вильная оценка общественно-политической сущности исследуемого объекта. Для
успешного выполнения задач, стоящих перед органами правосудия, им необходи-
мо познать во всех его существенных особенностях конкретное явление обще-
ственной жизни - действие (бездействие), расцениваемое законом как преступле-
ние. Как отмечается многими исследователями уголовного процесса, деяние
определенного лица и до момента его обнаружения существовало как преступное
и именно этим своим качеством отличалось от других действий; этого не учиты-
вают те, кто не включают в сложное содержание истины по делу правовую ква-
лификацию, выражающую общественно-политическую сущность этого деяния 287.
С позиции уголовного права, Т.В. Кленова также пишет, что правильная квали-
фикация не отличается от истинной квалификации, и состав преступления должен

Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства М.: Наука, 1991. С. 17.
286
287
Теория доказательств в советском уголовном процессе / Белкин Р.С., Винберг А.И., Дорохов В.Я., Карнеева
Л.М., и др.; отв. ред.: Жогин Н.В. 2-е изд.М.: Юридическая литература, 1973. С. 113-138.
169

соответствовать тому, что имело место в действительности 288.


Против включения в содержание истины квалификации преступления име-
ются возражения, которые, например, приводятся М.Л. Шифманом: поскольку
материальная истина – это отражение в нашем сознании объективно существую-
щих фактов и обстоятельств, то нет оснований включать в понятие истины квали-
фикацию преступления, ибо она не может трактоваться как нечто объективное,
существующее вне нашего сознания и независимо от него 289.
Исключал из содержания истины правовую оценку и М.С. Строгович, пола-
гавший, что правильная общественно-политическая и юридическая оценка факта,
деяния, преступления - обязательное, необходимое свойство правильного судеб-
ного приговора, но она не входит в понятие материальной истины. Но если суд
установил, что имело место конкретное преступление, совершенное определен-
ным лицом, то это и будет означать, что суд дал общественно-политическую
(юридическую) оценку фактам действительности, правильно познал конкретное
проявление сущности этого общественного явления, выраженной в надлежащей
уголовно-правовой норме290.
Такие позиции чаще всего аргументируется тем, что оценку фактов нельзя
включать в содержание материальной истины, поскольку истина - это суждение о
том, что существует вне зависимости от сознания познающего лица. Между тем, в
данном случае речь идет о раскрытии самого существа явления общественной
жизни. Факты имеют свои объективные признаки, свойства, качества, которые
должны быть правильно познаны следователем, судом. Законодатель включает в
состав преступления в обобщенной форме те признаки, которые свойственны
данному виду деяния и которые отличают его от других совершаемых людьми
действий. С момента их включения в правовую норму они становятся правовыми
признаками, а общественно-политическая сущность деяния приобретает правовое

288
Кленова Т.В. О недостатках формального отношения к квалификации преступлений // Государство и право.
2010. № 2. С. 49.
289
Шифман М.Л. Основные вопросы теории советского доказательственного права. М.: 1956. С. 24—27.
290
Теория доказательств в советском уголовном процессе / Белкин Р.С., Винберг А.И., Дорохов В.Я., Карнеева
Л.М., и др.; отв. ред.: Жогин Н.В. 2-е изд.М.: Юридическая литература, 1973. С. 113-138.
170

выражение291. В соответствии с приведенной позицией, в понятие истины неиз-


бежно и неразрывно включается квалификация преступления, к которой при при-
знании достижения истины целью уголовного процесса должны применяться тре-
бования истинности.
Аналогично рассуждает Г.А. Печников. По его словам, если не включать
уголовно-правовую квалификацию в состав объективной истины, не выдвигать
требования об ее истинности в ходе расследования дела – значит, тем самым от-
рывать путь, ведущий к цели, от самой цели. Для интересов правосудия невоз-
можно ограничиться установлением фактических свойств событий, игнорируя их
социальную сущность 292. В советском уголовном процессе такая позиция также
была сформирована293.
Логично предположить, что в случае признания истины целью уголовно-
процессуальной деятельности, требование истинности должно предъявляться и к
квалификации преступления.
Сторонником достижимости истины в уголовном процессе и определения
истины как цели процессуальной деятельности является С.А. Шейфер. Он отме-
чает, что следует различать формальную истину (в данном случае истинным явля-
ется вывод, вытекающий из совокупности собранных по делу доказательств) и
объективную (когда вывод соответствует действительности, правильно отражает
реальные, фактические обстоятельства дела). По мнению С.А. Шейфера, именно
объективная истина достигается при расследовании и рассмотрении уголовного
дела в обычном порядке. При этом никакого противоречия требования установле-
ния такой истины и принципа состязательности в данном случае не усматривает-
ся, поскольку оба этих принципа находят свое проявление в УПК РФ. Требование
всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, которое
прослеживается в отдельных нормах УПК РФ (например, в ч. 5 ст. 73 УПК РФ),
нацелено на установление реального, фактического содержания события, т.е. ис-

291
Там же. С. 113-138.
292
Печников Г.А. Диалектические проблемы истины в уголовном процессе: Монография М.: Юрлитинформ, 2010.
С.40.
293
См., например, Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 228-229.
171

тины по делу. Кроме того, вести речь о полной независимости суда и его роли ар-
битра в уголовном процессе также нельзя ввиду, например, наличия норм о воз-
можности собирания судом доказательств. Вместе с тем автором признается, что
из правила необходимости достижения объективной истины имеются определен-
ные исключения. В частности, при рассмотрении дела в особом порядке (гл. 40
УПК РФ) доказательства в судебном разбирательстве не исследуются (ч.5 ст. 316
УПК РФ), судья руководствует доказательствами, собранными на досудебных
стадиях, принимая их на веру. При этом судья считает истинными выводы, сде-
ланные не им лично, а другими субъектами процесса, и соглашается с ними. Такая
истина именуется конвенциальной, т.е. договорной294.
Весьма близкой позиции придерживается Г.А. Печников, противопоставляя
истину объективную и вероятностную (судебную, формальную, юридическую).
По его мнению, целью уголовно-процессуальной деятельности должно быть до-
стижение именно объективной истины. Вместе с тем Г.А. Печниковым признает-
ся, что действующий УПК РФ сконструирован совершенно иным образом. Цель
(«назначение») уголовного судопроизводства по настоящему Кодексу не выходит
за узкопрагматический интерес сторон, направленный на выигрыш дела. Все сво-
дится к требованию надежного формально-юридического обоснования процессу-
альными сторонами своего исходного тезиса, в частности, обоснования обвине-
ния. Роль же суда пассивна и сводится к роли рефери. Это процесс установления
«юридической (вероятной) истины». Об этом свидетельствует ст. 6 УПК РФ
«Назначение уголовного судопроизводства», в которой отсутствует четко выра-
женная идея публичности уголовного процесса, с которой связано установление
объективной истины по делу, быстрое и полное раскрытие преступлений, дости-
жение неотвратимости ответственности каждого совершившего преступление. Раз
«истина» по уголовному делу зависит непосредственно от сторон и не выходит за
пределы позиции сторон, то объективной истины, независимой от мнения и суж-
дений сторон, не существует. Для данного уголовного процесса истина может

Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования:
294

монография. 2-е изд. М.: Норма: ИНФРА-М, 2014. С.37-48.


172

быть только субъективной, вероятной, юридической, формальной, но не объек-


тивной. При этом ст. 6 УПК РФ следует рассматривать в неразрывной связи со ст.
15 УПК РФ «Состязательность сторон». Состязательность при этом противопо-
ставляется объективной истине, здесь нет функции всестороннего, полного и объ-
ективного расследования, нет цели установления объективной истины. Назначе-
ние уголовно судопроизводства – в формально-юридической доказанности, обос-
нованности обвинения. В настоящее время принцип состязательности трактуется
через положения о пассивной роли суда по отношению к активности сторон, где
суд своим решение формально фиксирует победу. В таком процессе состязатель-
ность противопоставляется объективной истине295. Аналогичный тезис излагает,
например, А.С. Александров. По его мнению, состязательность – это не средство
установления объективной истины судом, а самодостаточная форма диалога сто-
рон, где судья – это слушатель 296.
Н.Г. Стойко отмечает, что истина как познавательный ориентир идеальна,
как познавательный результат – реальна, а потому в условиях уголовного процес-
са всегда имеет характер юридически формализованной судебной истины, с более
или менее высокой степенью вероятности приближенной к действительности. В
данном (и не только) отношении установление истины как цель процесса не всту-
пает в противоречие с его состязательностью 297.
В отношении определения установления истины именно в качестве цели уго-
ловного процесса отрицательно высказывается В.А. Лазарева. По ее мнению, тре-
бование об обязательном установлении истины судом несовместимо с принципом
состязательности, поскольку суд, стремящийся установить истину, неизбежно пе-
реходит на позиции обвинения. В данном случае говорить о независимости суда,
находящейся в неразрывной связи с принципом состязательности, нельзя. В целом
идея единства целей и задач участников уголовного процесса (в частности, объ-

295
Печников Г.А. Диалектические проблемы истины в уголовном процессе: Монография М.: Юрлитинформ,
2010.С.86-87, 113-115, 175-179, 225-228.
296
Александров А. С. Язык уголовного судопроизводства: автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Нижний Новгород,
2003. С.41.
297
Стойко Н.Г. Достижение истины в современном следственном и состязательном уголовном процессе // Библио-
тека криминалиста. Научный журнал. 2012. № 4 (5). С. 270.
173

единенных целью установления истины) в настоящее время неактуальна, каждый


субъект в состязательном процессе играет свою роль. Кроме того, отказ от истины
как обязательной для достижения в каждом случае цели уголовного судопроиз-
водства обусловлен презумпцией невиновности – все сомнения в виновности об-
виняемого, которые не могут быть устранены в установленном законом порядке,
толкуются в пользу обвиняемого, в результате чего может быть вынесен оправда-
тельный приговор (ч. 4 ст. 302 УПК РФ), а истина не установлена298. На сходный
довод ссылалась П.А. Лупинская, доказывая, что истина далеко не всегда является
основанием принятия процессуального решения, приводя в пример правила выне-
сения оправдательного приговора, не всегда основанные на данном принципе299.
По мнению Н.А. Колоколова, суд должен стремиться к установлению исти-
ны, поскольку адекватность его решений реальности – база авторитета судебной
власти. Однако установление истины – лишь один элемент в иерархии целей, сто-
ящих как перед системой охраны, так и перед государством в целом300.
При доказывании сходного мнения, С.А. Дилбандян справедливо приводит
пример с основаниями для прекращения уголовного дела. Так, в соответствии со
ст. 25 УПК РФ суд, а также следователь с согласия руководителя следственного
органа или дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления по-
терпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отно-
шении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления не-
большой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 УК РФ,
если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред. В
этом случае в основе принятого решения будет не установленная истина, а при-
мирение обвиняемого и потерпевшего. Истина может так и остаться не установ-

298
Лазарева В.А. Влияние состязательности уголовного судопроизводства на понятия теории доказательств //
Юридический аналитический журнал. 2006 № 1. С. 14-19; Лазарева В.А. Доказывание в уголовном процессе: учеб-
ное пособие. М.: Юрайт. 2014. С.29-43; Лазарева В.А. Состязательность и доказывание в уголовном процессе //
Уголовное право. 2007. № 3. С. 98-102; Теория уголовного процесса: состязательность. Часть I. под ред. Н.А. Ко-
локолова. М.: Юрлитинформ. С.14.
299
Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и практика. М.: Юристъ,
2006. С. 101.
300
Лазарева В.А. О цели доказывания в уголовном судопроизводстве // Юридический аналитический журнал. 2005.
№ 3-4. С. 5-11; Лазарева В.А. Объективна ли «объективная истина»? // Библиотека криминалиста. Научный жур-
нал. 2012. № 4 (5). С. 171-176; Теория уголовного процесса: состязательность. Часть I. под ред. Н.А. Колоколова.
С. 325-328.
174

ленной правоохранительными органами. При этом такое решение будет вполне


справедливым, поскольку оно отвечает интересам и потерпевшего, и обвиняемо-
го. При этом истину следует рассматривать лишь как одно из средств, с помощью
которого можно обеспечивать названные права и свободы. В качестве содержания
современного состязательного уголовного процесса истина больше выступать не
может301. И.Б. Михайловская в этой связи отмечает, что форма современного уго-
ловного процесса сильно изменилась, и следует признать требующей корректи-
ровки роль суда как «искателя истины» 302.
Указанные позиции, исключающие необходимость ориентирования исклю-
чительно на достижение истины в ходе уголовного процесса, представляются
убедительными. Данный вывод подтверждают и нормы УПК РФ, связанные с
различными вариантами прекращения уголовного дела и уголовного преследова-
ния (ст. 24-28.1, 254 УПК РФ), приостановлением предварительного следствия
(ст. 208 УПК РФ), возвращением дела прокурору по формальным основаниям (ст.
237 УПК РФ), отказом государственного обвинителя от обвинения (ч. 7 ст. 246
УПК РФ), вопросы, решаемые судом при постановлении приговора, связанные с
доказанностью совершения преступления подсудимым и основания вынесения
оправдательного приговора (ст. 299, 302 УПК РФ), все формы особых порядков
судебного разбирательства (гл. 32.1, 40, 40.1 УПК РФ), пересмотр уголовных дел
в судах апелляционной, кассационной надзорной инстанций в связи с существен-
ными нарушениями уголовно-процессуального закона (ст. 389.17, 401.15,
412.9 УПК РФ).
Учитывая наличие этих норм, однозначно исключающих нацеленность за-
конодателя на установление истины в качестве единой цели уголовно-
процессуальной деятельности, ее необходимого результата, требование безуслов-
ной истинности квалификации деяния также нельзя рассматривать в качестве бес-
спорного. При определенных обстоятельствах квалификация преступлений может

301
Дилбандян С.А. Истина в уголовном судопроизводстве России и Армении // Российский следователь. 2010.
№ 21. С. 34 - 37.
302
Михайловская И.Б. Настольная книга судьи по доказыванию в уголовном процессе. М.: ТК Велби: Проспект,
2006. С. 173.
175

измениться не потому, что ошибочно были установлены обстоятельства дела или


им была дана неправильная уголовно-правовая оценка, то есть возможно измене-
ние даже квалификации преступлений, осуществленной в точном соответствии с
уголовным законом. Этот вывод является принципиально важным для целей
настоящего исследования. Изучение и анализ зарубежного опыта применения
компромиссных процедур в уголовном процессе позволило выявить зависимость
между способом организации сотрудничества с обвиняемым (в форме сделки или
иной конструкции) и целями уголовно-процессуальной деятельности того или
иного государства, в частности, необходимости установления истины по делу.
Определив, что досудебное соглашение о сотрудничестве сделкой не является,
хотя и содержит ее отдельные признаки, зададим вопрос, возможно ли ее опреде-
ление как сделки, отталкиваясь от цели российского уголовного процесса. Вывод
о возможности существования соглашения о сотрудничестве с обвиняемым как
сделки также прямо зависит от требования безусловной истинности квалифика-
ции преступления. При его наличии квалификация преступления, являющаяся
единственно возможным инструментом к предоставлению обвиняемому гаранти-
рованных шансов на наступление положительных последствий в результате ис-
полнения соглашения о сотрудничестве, ни при каких обстоятельствах не сможет
быть предметом соглашения о сотрудничестве, и в этой связи необходимо будет
отказаться от попыток определить её как сделку. Сделанный нами противополож-
ный вывод открывает возможности к совершенствованию и повышению эффек-
тивности применения института соглашения о сотрудничестве.

§ 2. Квалификация преступления как условие заключения досудебного со-


глашения о сотрудничестве
Процедура досудебного соглашения о сотрудничестве и его реализации но-
сит длительный характер. Следуя ее хронологии, отметим, что квалификация пре-
ступлений прежде всего учитывается на первоначальном этапе этой процедуры –
при принятии решения об удовлетворении ходатайства подозреваемого (обвиняе-
мого) о заключении соглашения – ввиду ограниченности круга преступлений, при
176

расследовании которых может быть заключено досудебное соглашение о сотруд-


ничестве. Квалификация преступлений в этом смысле может считаться одним из
условий заключения соглашения о сотрудничестве. Потому необходимо исследо-
вать вопрос, по каким уголовным делам может быть заключено досудебное со-
глашение о сотрудничестве и какие существуют в этой связи ограничения.
Рассуждая о круге преступлений, по которым могут быть заключены согла-
шения о сотрудничестве, следует исходить из того, что такие соглашения с подо-
зреваемым (обвиняемым) – это не обязанность прокурора, а его право. И всякий
раз при получении ходатайства лица, прежде чем принять соответствующее ре-
шение, прокурор оценивает совокупность факторов: насколько велика ценность
дополнительной информации о тех или иных преступлениях, возможно ли ее по-
лучить из иных источников, действительно ли подозреваемый (обвиняемый) вла-
деет данной информацией, и другие. При принятии решения должны учитываться
и уголовно-правовые характеристики совершенного преступления, прежде всего,
категория преступления, тяжесть его последствий, групповой характер преступ-
ления и др. Указанная деятельность прокурора носит тактический характер. И ее
законодательная конкретизация невозможна (и не нужна) ввиду бесконечного
разнообразия обстоятельств, способных повлиять на принятие решения. Вместе с
тем установление пределов усмотрения прокурора, в частности, путем обозначе-
ния видов преступлений, при расследовании которых допустимо сотрудничество
с подозреваемым (обвиняемым) необходимо.
Во многих зарубежных странах существует практика законодательного
ограничения дел, по которым возможно сотрудничество с обвиняемым в обмен на
снижение ему наказания. Так, во Франции обвинитель предлагает заключить
сделку подозреваемым по нетяжким преступлениям303. В ФРГ (§153а УПК) прямо
предусмотрено, что снижение наказания в обмен на сотрудничество может быть
предложено лишь при совершении уголовных проступков304, представляющих со-

303
Ахмедов Ш.М. Межотраслевой институт досудебного соглашения о сотрудничестве в законодательстве зару-
бежных стран // Международное публичное и частное право. 2010. № 4. С. 28 – 31.
304
Головенков П.В, Спица Н. Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германия. Научно-
практический комментарий и перевод текста закона. Potsdam: Universitatsverlag Potsdam, 2012. С. 229-230.
177

бой наименее серьезные преступления. В Италии сокращенная процедура


patteggiamento - «ходатайство о наказании по просьбе сторон» - применяется по
преступлениям, за которые могло быть назначено наказание не более 5 лет, одна-
ко в исключительных случаях подобные соглашения с pentito (членами организо-
ванных преступных групп) могут быть заключены по любым категориям дел 305. В
государствах восточной Европы подход аналогичен. Например, в Польше практи-
куются сделки с правосудием в ограниченной форме, в случаях незначительных
преступлений, наказуемых тюремным заключением на срок не более трех лет. В
Эстонии сделки допустимы для преступлений, караемых тюремным заключением
на срок не более четырех лет306.
Даже в юго-восточном регионе, несмотря на принципиальные различия в
правовых традициях и в целом в построении правовой системы, введены подоб-
ные ограничения. Например, согласно законодательству Индии сделки примени-
мы только к случаям, по которым максимальное наказание – это тюремное заклю-
чение на семь лет. Преступления, наносящие ущерб социально-экономическому
состоянию страны, или преступления, совершенные против женщины или ребенка
младше 14 лет, исключаются из сферы применения данного института 307.
На основании изложенного можно сделать вывод, что в мировой практике
(за исключаем стран англо-американской правовой системы, в которой роль ин-
ститута сделки весьма значительна и об ограничениях речи не идет вовсе) пре-
имущественно существует следующий подход: уголовно-правовые поощрения, в
частности, смягчение наказания, даже в обмен на определенную полезную ин-
формацию, допустимо лишь по нетяжким преступлениям, а либеральные тенден-
ции в отношении серьезных преступлений недопустимы.
Отметим сразу, что в российском законодательстве нет нормы, устанавли-
вающей виды или категории преступлений, при расследовании дел о совершении
которых может быть заключено соглашение. То есть, на первый взгляд, эта ком-
305
Пиюк А.В. Типология современного уголовного процесса и проблемы применения упрощенных форм разреше-
ния уголовных дел в судопроизводстве Российской Федерации: монография. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 119-120.
306
Ахмедов Ш.М. Межотраслевой институт досудебного соглашения о сотрудничестве в законодательстве зару-
бежных стран // Международное публичное и частное право. 2010. № 4. С. 28 – 31.
307
Там же.
178

промиссная процедура доступна подозреваемым и обвиняемым во всех преступ-


лениях. Как поясняет Д.Т. Арабули, решение вопроса об определении уголовных
дел о преступлениях, в производстве по которым надлежит заключать соглашения
о сотрудничестве, отдано на усмотрение правоприменителя 308. Аналогичным об-
разом к этому вопросу подходят суды. Как видно по данным судебной статисти-
ки, досудебные соглашения о сотрудничестве в настоящее время заключаются по
всем категориям дел (см. таблицу 2).

Таблица 2 - Статистические данные о рассмотренных уголовных делах


с заключенными досудебными соглашениями о сотрудничестве в РФ
с по различным категориям преступлений в 2011-2016 г.309

Катего- Число Число Число Число Число Число


рии пре- рассмот- рассмот- рассмот- рассмот- рассмот- рассмот-
ступле- ренных ренных ренных ренных ренных ренных
ний/ Все- уголов- уголов- уголов- уголов- уголов- уголовных
го ных дел ных дел ных дел ных дел ных дел дел по гл.
по гл. по гл. по гл. по гл. по гл. 40.1 УПК
40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК 40.1 УПК в 1 полу-
в 2011 го- в 2012 го- в 2013 го- в 2014 го- в 2015 годии
ду ду ду ду году 2016 года

Преступ- 1614 671 688 1152 1287 569


ления (54,3 %) (29,3 %) (21 %) (27,2 %) (26,7 %) (26,3 %)
неболь-
шой тя-
жести
Преступ- 478 259 526 607 685 301
ления (16 %) (11,3 %) (16,1 %) (14,3 %) (26,5 %) (13,9 %)
средней
тяжести
Тяжкие 461 647 864 1070 1167 494
преступ- (15,5 %) (28,2 %) (26,5 %) (25,2 %) (26,5 %) (22,9 %)
ления
Особо 416 712 1183 1412 1404 703
тяжкие (14 %) (31,1 %) (36,3 %) (33,2 %) (30 %) (32,5 %)

308
Арабули Д.Т. Исследование отдельных полномочий участников уголовного судопроизводства со стороны обви-
нения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Мировой судья. 2009. № 9. С. 9 - 13.
309
Судебная статистика. Официальный сайт Судебного Департамента при Верховном Суде Российской Федерации
// URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 30.03.2017).
179

преступ-
ления
Всего 2969 2289 3261 4241 4543 2067

Аналогично сложно выделить группы конкретных преступления, при рас-


следовании которых имели место ограничения при заключении соглашений о со-
трудничестве на практике. В частности, изученные приговоры судов Самарской
области предусматривают осуждение по следующим составам преступлений (из
325):
1. Преступления против жизни и здоровья (19; 5,8 %): ст. 105 УК РФ - 14; ст.
111 УК РФ - 3; ст. 112 УК РФ - 1; ст. 116 УК РФ - 1;
2. Преступления против свободы, чести и достоинства личности (4; 1,2 %): ст.
126 УК РФ - 3; ст. 127.1 УК РФ - 1;
3. Преступления против собственности (109; 33,5 %): ст. 158 УК РФ - 24; ст.
159 УК РФ - 43; ст. 159.1, 159.5 УК РФ - 5; ст. 160 УК РФ -3; ст. 161 УК РФ - 2; ст.
162 УК РФ - 22; ст. 163 УК РФ - 5; ст. 166 УК РФ - 2; ст. 167 УК РФ - 3;
4. Преступления в сфере экономической деятельности (11; 3,4 %): ст.171.2 УК
РФ -1; ст. 174.1 УК РФ - 7; ст. 186 УК РФ - 3;
5. Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организа-
циях (1; 0,3 %): ст. 204 УК РФ - 1;
6. Преступления против общественной безопасности (20; 6,2 %): ст. 209 УК
РФ - 5; ст. 210 УК РФ - 4; ст. 222 УК РФ - 13;
7. Преступления против здоровья населения и общественной нравственности
(148; 45,5 %): ст. 228 УК РФ - 17; ст. 228.1 УК РФ - 119; ст. 229.1 УК РФ - 9;
ст.241 УК РФ - 3;
8. Преступления против государственной службы, интересов государственной
службы и службы в органах местного самоуправления (8; 2,5 %): ст. 286 УК РФ -
1; ст. 290 УК РФ - 6; ст. 291.1 УК РФ - 1;
9. Преступления против правосудия (1; 0,3 %): ст. 316 УК РФ - 1;
180

10. Преступления против порядка управления (4; 1,2 %): ст. 322.1 УК РФ - 1; ст.
325-327 УК РФ - 3.
Представленные данные позволяют определить преступления, при рассле-
довании которых наиболее часто заключаются соглашения о сотрудничестве –
кража, мошенничество, разбой, незаконные приобретение, хранение, перевозка,
изготовление, переработка, производство, сбыт или пересылка наркотических
средств, психотропных веществ или их аналогов, растений, содержащих наркоти-
ческие средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих нарко-
тические средства или психотропные вещества. Однако, как показывают пред-
ставленные данные, в практической деятельности в настоящее время перспективы
заключения соглашения ограничены разве что субъективными желаниями сторон.
Полагаем, что такая тенденция не вполне отвечает нормам уголовно-
процессуального закона и идеям, заложенным в нем. Системное толкование по-
ложений УПК РФ позволяет сделать вывод, что некоторые косвенные ограниче-
ния сферы применения досудебных соглашений о сотрудничестве, незамеченные
многими исследователями и практиками, в законодательстве имеются.
Российский законодатель пошел по пути, принципиально отличающемуся
от континентального направления. Этому есть несколько подтверждений. В
первую очередь, идея ограничения круга преступлений, при расследовании кото-
рых возможно заключение соглашения, отражена в пояснительной записке к про-
екту Федерального закона, которым введен институт досудебного соглашения о
сотрудничестве. Там отмечено, что в целях раскрытия и расследования «заказ-
ных» убийств, фактов бандитизма, наркопреступлений, коррупционных проявле-
ний важно предоставлять правоохранительным органам возможность привлекать
к сотрудничеству лиц, состоящих в организованных группах и преступных сооб-
ществах, при условии значительного сокращения таким лицам уголовного наказа-
ния и распространения на них мер государственной защиты потерпевших, свиде-
телей и иных участников уголовного судопроизводства310. Таким образом, целью

310
Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 485937-4 «О внесении изменений в Уголовный ко-
декс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (о введении особого по-
181

рассматриваемого института является борьба с тяжкими и особо тяжкими пре-


ступлениями, совершенными в соучастии. Тем не менее, содержание пояснитель-
ной записки – это не правовая норма, и ее можно использовать только для осозна-
ния идейного наполнения вводимых правил. Поэтому предпримем попытку найти
похожие положения непосредственно в законе.
Отдельные ученые, проанализировав гл. 40.1 УПК РФ, обнаружили некото-
рые нормы, ограничивающие круг преступлений, по которым возможно сотруд-
ничество с подозреваемым (обвиняемым). Они безусловно подтверждают воз-
можность заключения соглашения о сотрудничестве только в групповых преступ-
лениях, аргументируя это наличием ч. 4 ст. 317.6 УПК РФ, согласно которой по-
ложения главы 40.1 УПК РФ не применяются, если содействие подозреваемого
или обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его соб-
ственном участии в преступной деятельности. Ю.Г. Овчинников отмечает, что
термин «преступная деятельность» однозначно указывает на групповой характер
преступлений 311. Д.П. Великий трактует норму похожим образом, указывая, что
данная формулировка весьма неопределенна и ее следует толковать в комплексе с
п. 1 ч. 2 этой же статьи, согласно которому обвиняемый должен активно содей-
ствовать следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и
уголовном преследовании соучастников преступления 312. Аналогичной позиции
придерживается А.Л. Карлов313. Соответственно данная группа авторов делает
вывод, что гл. 40.1 УПК РФ применяется только по делам о преступлениях, со-
вершенных группой лиц в широком смысле слова. Следует отметить, что данная
позиция усилена поддержкой Верховного Суда РФ, который, признавая, что в за-
коне нет прямых ограничений для применения института соглашения о сотрудни-
честве в зависимости от категории преступлений либо от того, в какой форме

рядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве) // Доступ из СПС
«КонсультантПлюс»
311
Овчинников Ю.Г. Процессуальный порядок разъяснения прав подозреваемому или обвиняемому на заключение
досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский следователь. 2011. № 15. С. 30.
312
Великий Д.П. Досудебное соглашение о сотрудничестве в российском уголовном процессе // Журнал россий-
ского права. 2010. № 2. С. 84 – 90; Карлов А.Л. Преюдиция и досудебное соглашение о сотрудничестве: проблемы
взаимодействия при рассмотрении уголовных дел // Современное право. 2012. № 10. С. 80 - 83.
313
Карлов А.Л. Указ. соч. С. 80 – 83.
182

осуществляется по этим делам предварительное расследование (в форме дознания


или предварительного следствия), тем не менее, однозначно заявляет, что рас-
сматриваемый институт может быть применен лишь при расследовании преступ-
лений, совершенных не одним, а несколькими лицами 314.
В этом отношении имеется рекомендация более категоричного характера –
ограничить область применения данного института исключительно расследовани-
ем преступлений, совершенных организованными группами 315. Мотивы такого
предложения понятны, однако они не оправдывают сложностей, с которыми бу-
дет сопряжена реализация данного предложения. Решить сложную квалификаци-
онную задачу отграничения организованной группы от смежных форм группово-
го совершения преступления, указанных в ст. 35 УК РФ, на этапе заключения со-
глашения, то есть в любом случае до окончания предварительного расследования,
иногда даже до предъявления обвинения, весьма затруднительно. Кроме того, не-
ясны последствия реализации соглашения в случае дальнейшего изменения ква-
лификации деяния с вменением признака совершения преступления группой лиц
по предварительному сговору.
Ни с одной из указанных позиций в полной мере согласиться не можем.
Преступная деятельность, которая упоминается в УПК РФ – термин незнакомый
уголовному и уголовно-процессуальному законодательству и говорить о его тож-
дественности соучастию нельзя. Совершение одного или множественности пре-
ступлений одним лицом – тоже деятельность, исходя из лексического толкования
данного словосочетания. Положение п. 1 ч. 2 ст. 317.6 УПК РФ, предусматрива-
ющее одно из условий применения особого порядка судебного разбирательства
при наличии соглашения о сотрудничестве, также сформулировано грамматиче-
ски не вполне корректно: оно предполагает не совокупность указанных обстоя-
тельств, выполнение которых подтверждает государственный обвинитель, а их

314
Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Актуальные вопросы судеб-
ной практики, рекомендации судей Верховного Суда РФ по применению уголовно-процессуального законодатель-
ства на основе новейшей судебной практики / под ред. В.М. Лебедева. 6-е изд. М.: Юрайт, 2013// Доступ из СПС
«КонсультантПлюс».
315
Дудина Н.А. К вопросу о предназначении института досудебного соглашения о сотрудничестве // Российский
судья. 2014. № 4. С. 8 – 10.
183

альтернативность, о чем велась речь при рассмотрении вопроса об обязательствах


подозреваемого (обвиняемого), входящих в предмет соглашения о сотрудниче-
стве. Например, в этом законодательном предписании, в том числе идет речь о
подтверждении обвинителем активного содействия лица в розыске имущества,
добытого в результате преступления. Следуя иному толкованию данной нормы,
если в таком преступлении нет получения преступником чужого имущества, за-
ключать досудебное соглашение о сотрудничестве недопустимо? Тогда из сферы
применения главы 40.1 УПК РФ исключаются, в частности, отдельные случаи
бандитизма, преступлений террористической направленности, что явно не отвеча-
ет заявленным целям и задачам рассматриваемого института. Поэтому мы исхо-
дим из того, что обязательства сотрудничающего лица, составляющие предмет
досудебного соглашения о сотрудничестве, могут быть весьма разнообразными и
не обязательно касаются изобличения соучастников. Приведенные рассуждения
вновь подтверждают: закон в рассматриваемой части императивных норм не со-
держит. Если подозреваемый (обвиняемый) в рамках сотрудничества предлагает,
например, информацию, касающуюся совершения преступлений иными лицами
(не в соучастии с желающим сотрудничать), закон подобному развитию отноше-
ний не препятствует. Таким образом, требование совершения преступления в
групповой форме формально не является условием заключения соглашения о со-
трудничестве.
Другим проявлением воли законодателя ограничить круг уголовных дел, по
которым допустимо заключение соглашения, является прямое установление един-
ственно допустимой в этом случае формы предварительного расследования –
предварительное следствие. Об этом свидетельствует многократное указание в гл.
40.1 УПК РФ на действия следователя и прямое упоминание предварительного
следствия как единственно возможной формы предварительного расследования,
при которой может быть заключено соглашение о сотрудничестве, в п. 3 выше-
упомянутого постановления Пленума Верховного Суда РФ. Однако указанное
ограничение может быть снято. В настоящее время существует проект Федераль-
184

ного закона316, предлагающий обеспечить возможность заключения досудебного


соглашения о сотрудничестве при производстве предварительного расследования
в форме дознания, но он до сих пор не принят.
Продолжая анализировать положения УПК РФ, можно обнаружить еще од-
но ограничение по категории преступлений применительно к возможности за-
ключения соглашений о сотрудничестве (более близкое к вышеприведенной ев-
ропейской практике). Так, в настоящее время гл. 40.1 УПК РФ предполагает про-
ведение судебного заседания в особом порядке по делам с заключенным соглаше-
нием о сотрудничестве. Согласно ч. 1 ст. 314 УПК РФ особый порядок судебного
разбирательства возможен лишь по делам о преступлениях, наказание за которые,
предусмотренное УК РФ, не превышает 10 лет лишения свободы, то есть по всем
категориям преступлений, кроме особо тяжких 317. Сложность в том, что многие
преступления, ради расследования которых введен институт сотрудничества, яв-
ляются особо тяжкими. На это противоречие уже было обращено внимание в
научной среде318. Тем не менее, данная проблема разрешится, есть учитывать, что
особый порядок судебного разбирательства не всегда должен являться обязатель-
ным следствием заключения соглашения, что должно быть однозначно заявлено в
УПК РФ.
К реализации этого предложения уже предприняты определенные попытки:
Федеральным законом от 03.07.2016 № 322-ФЗ ст. 317.5 УПК РФ была дополнена
указанием на необходимость получения согласия обвиняемого с предъявленным
обвинением при вынесении прокурором представления об особом порядке про-
ведения судебного заседания и вынесения судебного решения. Это дополнение
было ожидаемо, поскольку единственное основание рассмотрения дела в особом
порядке согласно ст. 314 УПК РФ – согласие с обвинением, а не заключение со-

316
Пояснительная записка к проекту Федерального закона № 485937-4 «О внесении изменений в Уголовный ко-
декс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» (о введении особого по-
рядка вынесения судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве) // Доступ из СПС
«КонсультантПлюс».
317
О данном ограничении см.: Трубникова Т.В. Пределы упрощения уголовного процесса // Актуальные проблемы
российского права. 2015. № 12. С. 136; Якимович Ю.К. Дифференциация уголовного судопроизводства должна
иметь разумные пределы и не приводить к упрощенчеству // Вест- ник ТГУ. Право. 2014. № 2 (12). С. 107.
318
Овсянников И.В., Тенишев А.П. Проблемы обеспечения прав потерпевшего и обвиняемого при заключении до-
судебного соглашения о сотрудничестве // Юридический мир. 2012. № 5. С. 46 - 47.
185

глашения, как это следовало из предыдущей редакции указанной статьи. Однако


корректировка закона 2016 году не лишена недостатков: следуя буквально логике
законодателя, прокурор выносит представление, основную суть которого состав-
ляет подтверждение выполнения обвиняемым условий соглашения, лишь при со-
гласии лица с предъявленным обвинением. В противном случае представление, по
всей видимости, не выносится. Решение вопросов о том, каким образом в даль-
нейшем подтверждается содействие обвиняемого при его несогласии с обвинени-
ем и учитывается ли исполнение им соглашения при рассмотрении дела судом,
закон оставляет без внимания.
Указанные проблемы, непосредственно связанные с определением допу-
стимости сотрудничества с лицами, подозреваемыми или обвиняемыми в совер-
шении особо тяжких преступлений, путем заключения соглашений, требуют
определения соотношения особого порядка судебного разбирательства при согла-
сии лица с предъявленным обвинением, предусмотренного в гл. 40 УПК РФ, и
особого порядка, о котором идет речь в гл. 40.1 УПК РФ.
В целом институт гл. 40.1 УПК РФ назван в законе как «особый порядок
принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотруд-
ничестве» по аналогии с главой 40 УПК РФ, акцентируя внимание на схожести
данных процедур. Однако, исследовав его содержание, приходим к выводу о
несоответствии столь узкому заглавию. Кроме того, остается без ответа вопрос,
почему, предложив свою помощь следствию в обмен на снижение наказания, ли-
цо обязательно утрачивает право оспаривать обвинение и вынуждается к рас-
смотрению дела в упрощенном порядке. Получается, что обвиняемого без его во-
леизъявления лишают права на защиту и неразрывно связанного с ним права счи-
таться невиновным – презумпция невиновности при таком законодательном регу-
лировании рассматриваемого института нарушается, и мы имеем дело с презумп-
цией вины. Такая ситуация недопустима и нуждается в переосмыслении и после-
дующей корректировке.
В этой связи зададимся вопросом: почему этот институт нужно рассматри-
вать как единый и неделимый? Ведь он представляет собой смесь двух хотя и вза-
186

имосвязанных, но самостоятельных субинститутов: сотрудничество с обвинением


и особый порядок судебного разбирательства. Разделив их таким образом, мы
сможем выявить основания возникновения каждого из них, их последствия по от-
дельности и во взаимосвязи, что позволит нам разрешить многие сложности и
противоречия, которыми наполнена гл. 40.1 УПК РФ.
Что касается особого порядка судебного разбирательства, действительно, и
при заключении соглашения он может быть применен. Однако отношения этих
субинститутов не носят характер «причина – следствие». Основания упрощения
судебной процедуры принципиально отличаются от оснований снижения наказа-
ния при сотрудничестве обвиняемого, поскольку они обусловлены отказом обви-
няемого от своих конституционных прав. Отношение «особых порядков», уста-
новленных гл. 40 и 40.1 УПК РФ, можно расценить как отношение общего и спе-
циального. Соответственно для правильного понимания характеристик специаль-
ного нужно первоначально установить основания применения общего.
Реализация положений гл. 40 УПК РФ допустима при определенных услови-
ях, никак не связанных с сотрудничеством. Соответствующая процедура обуслов-
лена позицией обвиняемого, выраженной в форме ходатайства о согласии с обви-
нением и рассмотрении его дела в сокращенном порядке. Соответственно призна-
ние вины является единственным условием, позволяющим применить данную
упрощенную форму судопроизводства. Эта закономерность совершенно справед-
лива. Признание обвиняемым вины как проявление диспозитивности, свойствен-
ной состязательному уголовному процессу, означает отсутствие спора о виновно-
сти и, таким образом, устраняет необходимость ее доказывания, поэтому в струк-
туре такого судебного разбирательства нет судебного следствия. Когда обвиняе-
мый, отказываясь от предоставляемых презумпцией невиновности гарантий, при-
знает свою вину, она не прекращает действие, а определенным образом модифици-
рует соответствующие обязанности органов, осуществляющих уголовное пресле-
дование 319. В этой связи особое внимание и правоприменителя, и законодателя в

319
Кирьянов А.Ю. Проблемы реализации презумпции невиновности в современном уголовном процессе России:
автореф. дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09 / Кирьянов Алексей Юрьевич. - Самара, 2012. С. 16; Лазарева В.А. Но-
187

упрощенном судопроизводстве, основанном на признании вины, должно быть уде-


лено своевременному разъяснению правовых последствий применения той или
иной процедуры, выяснению добровольности заявленного ходатайства, признания
вины, обеспечению проведения предварительных консультаций с защитником.
Таким образом, указанное условие – признание вины – необходимо для лю-
бой подобной сокращенной судебной процедуры. Тем не менее, в настоящее вре-
мя, учитывая установленное в гл. 40.1 УПК РФ обязательное последствие в виде
сокращения судебного разбирательства, имеют место масса нарушений, связан-
ных с игнорированием указанного основания. В частности, нет речи не только об
испрашивании согласия обвиняемого на такой порядок, но даже о его предвари-
тельном уведомлении.
Что касается необходимости признания вины или согласия с предъявленным
обвинением в таких делах, в доктрине сформировано определенное мнение на
этот счет. Так, большинство авторов высказываются в поддержку обязательности
признания вины обвиняемым при заключении соглашения о сотрудничестве320.
Присоединиться к этой позиции можем лишь со следующей оговоркой. Если речь
идет об особом порядке судебного разбирательства, то, действительно, признание
вины здесь необходимо. Вместе с тем обвиняемый может изъявить желание пойти
на сотрудничество и получить льготу при назначении наказания, однако быть ка-
тегорически не согласным с предъявленным ему обвинением. Очевидно, что при-
нуждать его к признанию вины в таком случае недопустимо, а отказываться от
взаимовыгодного сотрудничества – нецелесообразно. Получается замкнутый круг,
из которого необходимо найти выход. И он весьма прост – указанные субинститу-
ты нуждаются в законодательном разграничении.
В этом смысле прогрессивна и полезна мысль высшего судебного органа, вы-
раженная в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 16

вый УПК: особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвине-
нием//Уголовное право. 2002. № 2. С. 67-69.
320
Александров А.С., Колесник В.В. Порядок заключения досудебного соглашения о сотрудничестве: правовые по-
зиции высших судов России. Российский следователь. 2013. № 19. С. 16 – 22; Баев О.Я. Досудебное соглашение о
сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные направления их решения: монография. М.:
Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 76; Мартыненко Н.Э. Досудебное соглашение о сотрудничестве как средство защиты
интересов потерпевшего. Российский следователь. 2011. № 22. С. 13 – 15.
188

«О практике применения судами особого порядка судебного разбирательства уго-


ловных дел при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве». В нем
разъяснено, если подсудимый не согласен с предъявленным обвинением, суд при-
нимает решение о прекращении особого порядка судебного разбирательства и
назначает судебное заседание в общем порядке. Речь идет о праве безболезненно-
го перехода в обычную судебную процедуру при отсутствии указанного согласия
подсудимого, заключившего соглашение о сотрудничестве. При этом, несмотря
на рассмотрение дела в общем порядке льготы, предусмотренные уголовным за-
конодательством за сотрудничество, сохраняются и соглашение не аннулируется.
В аналогичном ключе нуждается в корректировке и гл. 40.1 УПК РФ. Исключени-
ем из ее содержания указания об особом порядке принятия судебного решения,
будут устранены ненужные ассоциации с его обязательностью и неизбежностью в
рамках данного института.
Таким образом, полагаем, что препятствия к заключению соглашения о со-
трудничестве по делам об особо тяжких преступлениях отсутствуют, но судебное
заседание в таком случае надлежит проводить в общем порядке, если законода-
тель не сочтет возможным распространить допустимость действия положений гл.
40 УПК РФ и на дела об особо тяжких преступлениях. Кроме того, однозначной
поддержкой идеи недопустимости изъятия особо тяжких преступлений из сферы
применения соглашения о сотрудничества являются нормы уголовного закона.
Так, в ч. 4 ст. 62 УК РФ отмечено, что в случае заключения досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве, если статьей УК РФ предусмотрены пожизненное лишение
свободы или смертная казнь (имеющие место только в особо тяжких преступле-
ниях), эти виды наказания не применяются. Указанное наблюдение дополнитель-
но убеждает нас в правильности ранее избранной позиции.
Таким образом, можно заключить, что действующий закон не содержит
норм, прямо и непосредственно определяющих, по каким уголовным делам недо-
пустимо заключение досудебного соглашения о сотрудничестве, что является его
существенным недостатком. В выше приведенных нами примерах отдельные по-
ложения УПК РФ и УК РФ являются косвенными регуляторами, вместе с тем их
189

невозможно истолковать однозначно, они не образуют системы. В этой связи в


отсутствие «буквы» закона мы вынуждены ориентироваться на его «дух», кото-
рый обусловлен целями существования института соглашения о сотрудничестве.
С учетом сложившихся российских правовых реалий (отличающихся от ев-
ропейских тенденций) и исходя из юридической целесообразности, предлагаем
исключить зависимость сферы применения главы 40.1 УПК РФ от ограничений,
установленных в главе 40 УПК РФ, поскольку именно на борьбу с тяжкими и
особо тяжкими преступлениями в большей степени сориентирован институт со-
трудничества. Справедливой в этой связи представляется позиция Качаловой
О.В., по мнению которой, институт досудебного соглашения о сотрудничестве
должен быть приведен в соответствие с принципом публичности уголовного су-
допроизводства путем ограничения круга дел о преступлениях, при расследова-
нии которых возможно заключение досудебного соглашения о сотрудничестве.
Это должны быть дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, представляющих
значительную общественную опасность и сложность в раскрытии и расследова-
нии (преступления коррупционной направленности, террористического характера,
преступления в сфере незаконного оборота оружия и наркотических средств, тор-
говля людьми, бандитизм, ряд преступлений экономического характера (в том
числе легализация денежных средств, добытых преступным путем), преступле-
ния, посягающие на конституционный строй России, преступления, совершенные
организованными группами, и т. п. 321.
Вместе с тем приведенные в таблице 2 данные судебной статистики показы-
вают, что соответствующий вектор ограничений учитывается правоприменителя-
ми в незначительной степени – относительное большинство соглашений заключа-
ется при расследовании особо тяжких преступлениям, однако сопоставимая с
этим числом доля соглашений приходится и на все остальные категории преступ-
лений. Более того, в первые годы существования института он применялся в
большинстве своем по делам о преступлениях небольшой тяжести (например, в

321
Качалова О. В. Ускоренное производство в российском уголовном процессе: дис. ... докт. юрид. наук. М., 2016.
С. 196-199.
190

2011 году более 50 % дел с соглашениями о сотрудничестве, рассмотренных в су-


дах, были преступлениями небольшой тяжести), что не совсем корректно с пози-
ции целей института – борьбы со сложными множественными групповыми пре-
ступлениями.
Полагаем, что заключение соглашений о сотрудничестве с лицами, подозре-
ваемыми (обвиняемыми) в совершении преступлений небольшой и средней тяже-
сти, в большинстве случаев нецелесообразно и их следует исключить из сферы
допустимого сотрудничества посредством заключения соглашений.
При этом не отрицаем, что в ряде ситуаций сотрудничество с подозревае-
мыми (обвиняемыми) в таких преступлениях может быть эффективным, но такие
случаи должны быть исключительными. Оценка полезности такого сотрудниче-
ства требует предварительной проверки и выявления обязательных дополнитель-
ных условий. Нельзя забывать, что уголовно-процессуальные механизмы заклю-
чения и последующей реализации соглашения о сотрудничестве непросты, здесь
задействован значительный круг субъектов, а прокурор принимает на себя взаим-
ные обязательства, и есть обоснованные сомнения, нужно ли «запускать» эту
сложную процедуру (по сравнению с возможностями других компромиссных
упрощенных, а не усложненных процедур для соответствующих категорий пре-
ступлений) ради получения информации, обещаемой лицом, подозреваемым (об-
виняемым) в совершении преступления небольшой или средней тяжести. Для
большинства преступлений небольшой и средней тяжести механизм сотрудниче-
ства с обвиняемым является неадекватно сложным и затратным, в том числе для
прокурора, принимающего определенные обязательства при заключении согла-
шения, поэтому при принятии решений по ходатайствам таких лиц следует обяза-
тельно располагать доказательствами их осведомленности в интересных прокуро-
ру преступных проявлениях, в частности, связанных с рассмотрением тяжких и
особо тяжких групповых преступлений. Это должно быть условием допустимости
заключения с ними соглашения. Следует отметить, что в этом направлении ведет-
ся законотворческая деятельность. Так, в 2015 году в Государственную Думу РФ
внесен законопроект, предлагающий подробно определить содержание ходатай-
191

ства о заключении соглашения, с целью предварительного понимания осведом-


ленности подозреваемого или обвиняемого и целесообразности сотрудничества с
ним322.
Кроме того, для смягчения меры ответственности по делам о преступлениях
небольшой и средней тяжести существуют иные компромиссные процедуры, бо-
лее простые и не обязывающие для стороны обвинения (деятельное раскаяние,
примирение с потерпевшим, особый порядок судебного разбирательства при со-
гласии с предъявленным обвинением). В любом случае их помощь стороне обви-
нения является смягчающим наказание обстоятельством (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ)
и при определенных условиях может повлечь применение наказания более мягко-
го, чем предусмотрено за данное преступление.

§ 3. Квалификация преступления как элемент предмета досудебного согла-


шения о сотрудничестве

После принятия решения о заключении досудебного соглашения о сотруд-


ничестве квалификация преступления не утрачивает своей серьезной роли. Она
проявляется в том, что при определении обязательств стороны обвинения как ча-
сти предмета досудебного соглашения о сотрудничестве необходимо решить,
возможно ли отнесение к ним изменения (смягчения) квалификации преступле-
ния. Кроме того, квалификация преступления, имеющая место в момент заклю-
чения соглашения, не долговечна – на данном этапе предварительное расследова-
ние еще не закончено и если подходить к квалификации традиционно, то до
окончания предварительного расследования она может быть изменена. Вероят-
ность ее изменения и непризание отнесения квалификации к предмету досудебно-
го соглашения о сотрудничестве в настоящее время серьезно сдерживает приме-
нение института соглашения.

322
Законопроект № 812345-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
(по вопросу совершенствования порядка досудебного соглашения о сотрудничестве)». URL:
http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=812345-6&02 (дата обращения:
25.10.2015).
192

В свете проведенного анализа зарубежного опыта применения аналогов до-


судебного соглашения, а также исходя из концепции существования процессуаль-
ных соглашений в российском праве вопрос о возможности рассмотрения квали-
фикации преступления как предмета соглашения является принципиальным для
понимания потенциала применения соглашения как сделки и целесообразности
его законодательного реформирования.
Большинство ученых высказываются в отношении данного вопроса катего-
рично негативно323. При этом отмечая, что сведения в соглашении о квалифика-
ции деяния носят справочный информационный характер: в соглашении указыва-
ется квалификация деяния, имеющаяся на момент его подписания, и каких-либо
правовых последствий она не влечет. Главным аргументом соответствующей по-
зиции выступает тот факт, что умышленно неверная квалификация преступления
принципиально недопустима в российской правовой системе, и ввиду этого она
не может являться предметом соглашения 324. Кроме того, по мнению соответ-
ствующих авторов, такая рекомендация всецело основана на пренебрежении за-
конными интересами потерпевших ввиду их прямой заинтересованности в спра-
ведливости квалификации содеянного (как по расследуемому делу, так и по делам
в отношении других преступлений, совершенных лицом, с которым такое согла-
шение на этой основе достигается), а потому не допустима. Не менее значима в
данной ситуации идея защиты личности от незаконного и необоснованного обви-
нения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ), которая состав-
ляет назначение уголовного судопроизводства, нарушение которой будет также
иметь место ввиду незаконного характера квалификации совершенного деяния.325

323
Абшилава, Г.В. Согласительные процедуры в уголовном судопроизводстве Российской Федерации: автореф
.дис. … докт. юрид. наук. М., 2012. 55 с.; Каретников А.С. Нужен ли особый порядок судебного рассмотрения уго-
ловных дел в отношении лиц, заключивших досудебное соглашение о сотрудничестве? Законность. 2013. № 10. С.
31 - 37; № 11. С. 27 – 32; Лошкобанова, Я.В. Обеспечение прав и законных интересов подозреваемого, обвиняемо-
го и потерпевшего при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве: дис... канд. юрид. наук. Краснодар,
2015. С. 112.
324
Баев О. Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: правовые и криминалистические проблемы, возможные
направления их решения: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2013. С. 56.
325
Баев М.О., Баев О.Я. Досудебное соглашение о сотрудничестве: среди мифов и рифов.2010. // Доступ из СПС
«КонсультантПлюс».
193

Сторонники указанной точки зрения основываются на том, что порядок


предварительного следствия по УПК РФ исключает возможность для прокурора
свободного распоряжения собранным доказательственным материалом, форми-
рующим обвинение, в том числе лишает обвинителя права при наличии доказа-
тельств виновности обвиняемого в конкретном преступлении изменить квалифи-
кацию деяния на менее тяжкое, оставить какие-либо эпизоды преступной дея-
тельности без вменения в вину (в отличие от американского уголовного процесса,
где прокурор на досудебной стадии обладает свободой распоряжения обвинени-
ем). Прокурор, по их мнению, не имея таких полномочий, не вправе при заклю-
чении досудебного соглашения о сотрудничестве изменить квалификацию деяния
на менее тяжкую либо сократить число вменяемых обвиняемому в вину эпизодов
преступной деятельности в обмен на сотрудничество обвиняемого со следствием.
Исходя строго из буквы закона, обвиняемому должно быть предъявлено именно
то обвинение (в том числе при заключении соглашения о сотрудничестве), кото-
рое подтверждено собранными по делу доказательствами. 326 И.В. Ткачев, О.Н.
Тисен дополнительно аргументируют такую позицию тем, что при заключении
досудебного соглашения о сотрудничестве прокурору недопустимо брать на себя
заведомо невыполнимые обязательства и вводить подозреваемого или обвиняемо-
го в заблуждение.327
Таким образом, большинство ученых сходятся во мнении, что предметом
досудебного соглашения о сотрудничестве не может быть условие об изменении
квалификации деяния.
Некоторые исследователи предлагают своеобразное решение указанной
проблемы, подчеркивая ее наличие и остроту. Так, в частности, Д.Т. Арабули от-
мечает, что законодатель, не скорректировав содержание обвинительного заклю-
чения в контексте нововведений о заключении досудебного соглашения о сотруд-
ничестве, видимо, подразумевает, что в обвинительном заключении, где, в том
числе указываются квалификация преступного деяния (ст. 220 УПК РФ), не

Касаткина С.А. Признание обвиняемого: монография. М.: Проспект, 2010. 224 с.


326

Ткачев И.В., Тисен О.Н. Применение института досудебного соглашения о сотрудничестве // Законность. 2011.
327

№ 2. С. 12 - 16.
194

должно упоминаться о досудебном соглашении о сотрудничестве. Тогда квали-


фикация преступного деяния, чтобы не быть оспоренной или поставленной под
сомнение впоследствии при рассмотрении уголовного дела по существу или при
обжаловании, должна точно отражать фактически содеянное обвиняемым, а пре-
имущества для последнего будут сводиться главным образом к снижению размера
наказания. Если же при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве не
исключается своеобразный торг между стороной защиты и обвинения (следовате-
лем, руководителем следственного органа, а также прокурором) относительно
квалификации преступного деяния (обвинение лица в совершении менее тяжкого
преступления, чем было им фактически совершено, прекращение уголовного пре-
следования в какой-либо его части), то тогда в обвинительном заключении долж-
но быть обоснование указанной в нем квалификации со ссылкой на досудебное
соглашение о сотрудничестве. 328 Полагаем, что указанная рекомендация предпо-
лагает допустимость «договорной» квалификации преступления, отраженной в
соглашении о сотрудничестве, посредством презюмирования ее обоснованности,
но не на основании собранных доказательств, а на честном признании ее основа-
ния – заключенного соглашения. На наш взгляд, указанная позиция представляет
собой формальный взгляд на рассматриваемый вопрос безотносительно его сущ-
ностной проблемной составляющей. Выраженная точка зрения о допустимости
обоснования квалификации преступления соглашением, т.е. фактически о ее
включении в предмет соглашения, нуждается в аргументации.
Отдельными авторами, в частности, Ю.П. Гармаевым 329, предлагалось в ка-
честве допустимого приема стимулирования подозреваемого (обвиняемого) к да-
че признательных показаний обещание ему (и последующее выполнение своего
обещания) не вменять дополнительно в обвинение другие преступления, в совер-
шении которых он также изобличен. Либо квалифицировать инкриминируемое
преступление по более «мягкой» статье, чем та, которая может иметь место при

328
Арабули Д.Т. Исследование отдельных полномочий участников уголовного судопроизводства со стороны обви-
нения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве // Мировой судья. 2009. № 9. С. 9 - 13.
329
Гармаев Ю.П. Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения в уголовном судопроизводстве// До-
ступ из СПС «КонсультантПлюс».
195

несогласии лица заключить соглашение.


Ссылаясь на то, что такой подход широко известен в зарубежном судопро-
изводстве по уголовным делам при заключении сделок с обвиняемыми, полагаем,
что возможно использовать его при обсуждении условий соглашений о сотрудни-
честве с подозреваемым (обвиняемым) и в отечественном уголовном процессе.
Условие об изменении квалификации содеянного при заключении, во-первых,
даст дополнительный инструмент при побуждении лица к сотрудничеству и мо-
жет способствовать предоставлению им большей информации. Во-вторых, она
позволит непосредственно очертить границы возможного наказания, учитывая
пределы судебного разбирательства, установленные ст. 252 УПК РФ, тем самым
делая реальным его прогнозирование на этапе заключении соглашения и допол-
нительно обеспечивая защиту законных интересов сотрудничающего лица.
При определении нашей позиции в рассмотренной дискуссии, полагаем не-
обходимым исходить из следующих обстоятельств.
На первый взгляд в действующем законодательстве отсутствуют нормы,
допускающие изменение условно «правильной» квалификации совершенного де-
яния в каких бы то ни было целях. В п. 22 ст. 5 УПК РФ обозначено, что обвине-
ние – это утверждение о совершении лицом деяния, запрещенного уголовным за-
коном, выдвинутое в порядке, установленном УПК РФ. Соответственно обвине-
ние не может не соответствовать действующему уголовному и уголовно-
процессуальному законодательству, что подтверждается, в частности, следующи-
ми нормами. Согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности явля-
ется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, преду-
смотренного Кодексом. Кроме того, безусловным являются требования законно-
сти, обоснованности и мотивированности, предъявляемые к решениям суда, про-
курора, следователя и иных официальных сбъектов (ч. 4 ст. 7 УПК РФ), которые
прослеживаются и в других нормах УПК РФ. В частности, в результате рассмот-
рения дела в суде выносится приговор, который должен быть законным, обосно-
ванным и справедливым, то есть должен быть постановлен в соответствии с тре-
бованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона (ст.
196

299 УПК РФ). Кроме того, среди оснований для отмены или изменения судебного
решения названо неправильное применение уголовного закона (ст. 389.15 УПК
РФ), под которым следует понимать нарушение требований Общей части УК РФ
либо применение не той статьи или не тех пункта и (или) части статьи Особенной
части УК РФ, которые подлежали применению (ст. 389.18 УПК РФ). Указанные
нормы уголовно-процессуального закона могут быть приведены в поддержку не-
допустимости произвольного необоснованного изменения обвинения прокурором
при заключении соглашения.
Однако приведенные положения в этом смысле не показательны в качестве
доказательств недопустимости изменения квалификации преступлений и могут
быть опровергнуты, поскольку их одностороннее принятие дано вне связи с ины-
ми нормами уголовно-процессуального права, характеризующими различные
проявления диспозитивности в публичном уголовном процессе.
Подтверждением нашей позиции служит в первую очередь вывод, сделан-
ный в результате исследования положений действующего законодательства и
доктринальных позиций в первом параграфе настоящей главы, об отсутствии в
настоящее время требования истинности к квалификации преступления. Его до-
полняет и признание за прокурором как стороной соглашения, способной прини-
мать на себя определенные обязанности по условиям соглашения, процессуально-
го статуса «хозяина» обвинения, который позволяет ему распоряжаться обвине-
нием полноценно на этапе предварительного расследования и в ограниченных
пределах – на этапе судебного разбирательства.
Кроме того, изложенная категоричность и односторонность трактовки дей-
ствующего законодательства создает трудности тактического свойства в реализа-
ции института соглашения о сотрудничестве, которые подрывают его идею и
смысл существования.
При инициировании заключения досудебного соглашения о сотрудничестве
с последующим рассмотрением дела в особом порядке обвиняемый (подозревае-
мый) принимает на себя серьезные обязательства, в том числе связанные с отка-
зом от презумпции невиновности и права на защиту, и вправе рассчитывать на
197

минимизацию негативных последствий совершения преступления за счет смягче-


ния не только будущего наказания (которое, как было отмечено выше, не всегда
имеет место), но и уголовно-правовой оценки содеянного. Решения о квалифика-
ции для лица, совершившего преступление, не менее важны, чем наказание, при
любом порядке судопроизводства. Выводы о квалификации содеянного влияют не
только на вид и размер назначаемого наказания, но и на возможность освобожде-
ния от уголовной ответственности и наказания (условного и безусловного), также
обусловливают сроки судимости. Кроме того, квалификация преступления явля-
ется предпосылкой правильного применения ряда уголовно-процессуальных по-
ложений: о мерах пресечения в отношении подозреваемого (обвиняемого), фор-
мах расследования, подследственности и подсудности уголовного дела и др.. То,
как преступное деяние было квалифицировано, важно и по завершению уголов-
ных правоотношений при последующей реализации иных прав лица, в частности,
избирательных, трудовых (в некоторых случаях – трудовых прав членов семьи).
Кроме того, конкретная квалификация деяния в данном случае является од-
ним из важнейших факторов, влияющих на оценку подозреваемым или обвиняе-
мым возможности заключения соглашения о сотрудничестве, в том числе в связи
с ее влиянием на вид и размер наказания. Смягчение наказания при заключении
досудебного соглашения о сотрудничестве представляется субъектам соглашения
и, в первую очередь, обвиняемому (подозреваемому) не абстрактным, а обуслов-
ленным конкретной статьей УК РФ, по которой квалифицировано деяние. И этот
возможный диапазон льготы в наказании является главным средством мотивации
обвиняемого (подозреваемого) к сотрудничеству со следствием.
Распространение влияния условий заключения досудебного соглашения о
сотрудничестве на квалификацию преступлений предполагает изменение тради-
ционных представлений о целях квалификационных решений. Кроме цели уста-
новления предусмотренного уголовным законом состава преступления в совер-
шенном деянии, выделяется цель поощрения к совершению положительных пост-
криминальных поступков. Такое решение вытекает из понимания юридической
сути института досудебного соглашения о сотрудничестве, критериальное значе-
198

ние для которого имеет идея о его договорной природе. Процессуальные догово-
ры являются проявлением проходящих в отечественной правовой системе про-
цессов конвергенции частного и публичного права, которые в настоящее время
очень актуальны по причине нерешенности сложнейшей задачи – определения
границ частного и публичного, вызванной сочетанием в едином институте, каза-
лось бы, несовместимых явлений330.
В этой связи совершенно справедливо отмечается отдельными исследовате-
лями гражданско-процессуальных сделок, что если позволительно распоряжаться
юридическими последствиями – главным элементом правового регулирования
процессуального договора (что свойственно не только гражданско-
процессуальным договорам, но и досудебному соглашению о сотрудничестве –
речь идет о распоряжении наказанием), то нелогично исключать возможность рас-
порядительных действий относительно его промежуточного элемента – фактиче-
ских оснований этих последствий. Прежде всего, по той причине, что судебное
производство построено на состязательных началах, предполагающих свободу и
ответственность сторон в сборе, представлении и исследовании доказательств, что
создает наиболее оптимальные условия для полного и всестороннего выяснения
спорных обстоятельств дела. А также и потому, что неразумно во всех случаях
независимо от желания сторон требовать установления истины, если конечный ре-
зультат в виде ее правового последствия находится в их свободном распоряжении.
Состязательность не только создает оптимальные условия для выяснения юридиче-
ски значимых обстоятельств во всех их нюансах, но и позволяет сторонам вообще
отказаться от бремени их исследования и ограничиться «фикцией», что проявляет-
ся сполна не только в гл. 40.1 УПК РФ, но и в гл. 32.1, 40 УПК РФ 331
Состязатель-
ность в сочетании с диспозитивностью позволяет использовать, например, разно-
образные соглашения о доказательствах, например, где стороны договариваются об

330
См., например: Елисеев Н.Г. Процессуальный договор. М.: Статут, 2015. С. 28-39; Кленова Т.В. О совместимо-
сти публичного и частного интересов в уголовном праве // Уголовное право. 2006. № 2. С. 41 – 45; Муратова Н.Г.,
Челышев М.Ю. О межотраслевой теории процессуальных соглашений: вопросы гражданского права, цивилистиче-
ского и уголовного процесса // Вестник гражданского процесса. 2012. № 4. С. 10 – 27.
331
Лазарева В.А., Кувалдина Ю. В. К вопросу об основаниях и условиях применения главы 40 УПК РФ // Мировой
судья. 2012. № 4. С. 2-6.
199

использовании лишь определенных средств доказывания (ч. 1 ст. 70 АПК РФ). В


результате для процессуальных договоров оказывается доступен тот аспект судеб-
ной деятельности, который на первый взгляд ориентирован на установление объек-
тивной истины и должен подчиняться императивным правилам рационального
мышления. Главная цель процессуальных соглашений по вопросам доказывания –
упростить, сделать более экономичной судебную процедуру выяснения действи-
тельных обстоятельств дела. Однако в реальной практике абстрактная необходи-
мость установить истину нередко отступает перед конкретными экономическими
соображениями и тяжущиеся могут договариваться о существовании фиктивных
фактов. Естественно, такая диспозитивность не должна вести к нарушению прав и
законных интересов третьих лиц 332. Несмотря на принадлежность приведенных
мыслей к сфере процессуальных соглашений в основном в арбитражном и граж-
данском процессах, они не утрачивают актуальности и в уголовном процессе. До-
стоверность этих суждений также подтверждает вывод, который был сделан в
начале настоящей главы, об отсутствии требования истинности к квалификации
преступлений в современном уголовном процессе.
Досудебное соглашение о сотрудничестве по своей правовой природе также
представляет проявление диспозитивности в публичной сфере, в значительной ме-
ре обладает сходными с указанными соглашениями признаками и потому с ними
соотносимо. Публичный характер процессуального права в принципе не предопре-
деляет императивности всех составляющих его норм: диспозитивные и состяза-
тельные начала имманентны процессуальным отношениям и в определенной мере
присутствуют в них независимо от предмета спора. Аналогично признается допу-
стимость применения диспозитивного метода правового регулирования и специа-
листами в области уголовного права, тем более что соответствующая проблематика
в равной степени присуща и уголовному праву, и уголовному процессу. Так, Т.В.
Кленова отмечает, что метод уголовно-правового регулирования не всегда прояв-
ляется в государственном принуждении. Иногда применяется диспозитивный ме-
тод, допускающий, в частности, соглашение между лицом, совершившим преступ-
332
Елисеев Н.Г. Процессуальный договор. С. 70-71,98-99,105.
200

ление, и потерпевшим от этого преступления. В настоящий период времени и в за-


конодательстве, и в теории права обнаруживается привнесение элементов частного
права, в том числе присущего ему метода централизованного регулирования обще-
ственных отношений, стороны которых юридически равны 333. Учитывая изложен-
ное, игнорирование и запрещение проявления диспозитивных начал при примене-
нии института досудебного соглашения о сотрудничестве недопустимо.
Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство не исключает
квалификацию преступления без точного соответствия с обстоятельствами дела и
составом преступления. В качестве примера можно привести институт дознания в
сокращенной форме, в котором наиболее очевидно проявляется указанная идея.
Дело в том, что окончательной при производстве дознания в сокращенной
форме (а также при дальнейшем постановлении приговора в судебном разбира-
тельстве) становится квалификация преступления, установленная на стадии воз-
буждения уголовного дела (которая по большей части включает оперативную не-
процессуальную деятельность)334. В научной среде безоговорочно признается, что
квалификация преступления на данном этапе всегда носит предварительный, ори-
ентировочный характер; здесь происходит установление общей принадлежности
деяния к преступлению и по указанным объективным причинам постоянно возни-
кают квалификационные ошибки335. Тем не менее, при производстве дознания в
сокращенной форме эта «квалификационная версия» зачастую становится окон-
чательным обвинением.
При возбуждении уголовного дела в рассматриваемом случае фиксируется
квалификация преступления, с которой соглашается подозреваемый и которую
обещает не оспаривать. Однако она основана на данных, которые послужили ос-
нованием для возбуждения дела (даже не являющихся доказательствами, зача-

333
Кленова Т.В. Основы теории кодификации уголовно-правовых норм. Самара: Изд-во «Самарский университет»,
2001. С. 37-38.
334
Лазарева В.А., Кувалдина Ю.В. Применение института досудебного соглашения о сотрудничестве в свете разъ-
яснений Пленума Верховного суда РФ // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. № 6 (17). С. 129-141;
Лазарева В.А., Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовному делу в свете ФЗ № 23 от 04.03.2013 //
Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. № 6 (17). С. 375-382.
335
Кадников Н.Г. Указ. соч. Кузнецова Н.Ф. Указ. соч. С. 56-57; Рарог А.И. Настольная книга судьи по квалифика-
ции преступлений. Практическое пособие. С.18; Савельева B.С. Основы квалификации преступлений: учебное по-
собие. 2-е изд. М.: Проспект, 2011 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
201

стую полученных в рамках непроцессуальной деятельности). Тем не менее, зако-


нодатель в ч. 7 ст. 316 УПК РФ определил, что судья при постановлении обвини-
тельного приговора в особом порядке должен убедиться, что обвинение, с кото-
рым согласился подсудимый (включая квалификацию преступления), подтвер-
ждено доказательствами. Следует понимать, что в данном случае у дознавателей
нет времени, мотивации и правовых средств для сбора существенной доказатель-
ственной базы (в ст. 226.5 УПК РФ ограничен предмет доказывания и прямо раз-
решено не проводить многих следственных действий и не заниматься полноцен-
ным поиском доказательственной информации)336. В этой связи рассматриваемое
требование закона о проверке судом обоснованности обвинения видится «мерт-
вым» и неисполнимым, и, вероятно, имеет целью «встроить» в закон деятельность
по отправлению правосудия, основанную в большей степени на признании вины
подозреваемым (обвиняемым).
Не только при проведении дознания в сокращенной форме, но и при любом
ином особом порядке судопроизводства, к коим относится и особый порядок су-
дебного разбирательства при заключении досудебного соглашения о сотрудниче-
стве (при условии согласия лица с предъявленным обвинением), ввиду отсутствия
судебного следствия (или его существования в усеченном виде) проверить и под-
твердить, что окончательная квалификация преступления основана на достаточ-
ной совокупности относимых, допустимых и достоверных доказательств, в суде
невозможно. Хотя этого и требуют вышеупомянутые формальные положения о
том, что судья постановляет приговор в особом порядке, если придет к выводу,
что обвинение, с которым согласился подсудимый, подтверждается доказатель-
ствами. Для того чтобы прийти к такому выводу, судья должен исследовать дока-
зательства, то есть провести судебное следствие. Но это невозможно, поскольку
тогда производство в особом порядке не будет ничем отличаться от обычного су-
дебного разбирательства. В случае заключения досудебного соглашения о со-
336
Кругликов А.П. Дополнение УПК РФ новой главой о дознании в сокращенной форме и некоторые проблемы
дифференциации уголовного судопроизводства // Российская юстиция. 2013. № 7. С. 45 - 50; Панокин А.М. Дозна-
ние в сокращенной форме // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 5. С. 914 – 918; Хатуаева В.В., Ка-
линина Л.В. Институт сокращенного дознания как дифференциация формы предварительного расследования //
Современное право. 2014. № 8. С. 79 - 82.
202

трудничестве судебное разбирательство происходит в несколько расширенном


виде по сравнению с классическим особым порядком, установленным гл. 40 УПК
РФ, однако и эти особенности имеют целью лишь проверку обстоятельств заклю-
чения соглашения и выполнения подсудимым принятых обязательств и не заме-
няют собой судебное следствие. Характер упрощенных процедур, основанных на
признании вины, свидетельствует об отступлении российского уголовного про-
цесса от необходимости правильной квалификации преступления.
И.Б. Михайловская, обращая внимание на указанную проблему, справедли-
во отмечала, что в ст. 7 УПК РФ по-прежнему сохраняются требования к процес-
суальным решениям: законность, обоснованность, мотивированность, однако они
уже не абсолютны. Оценка обоснованности решений всегда рассматривалась в
качестве итогового вывода о достаточности относимых и допустимых доказа-
тельств, лежащих в его (решения) основе. Но появление в УПК РФ института
особого порядка судебного разбирательства, исключившего судебное следствие,
устранило и необходимость оценивать доказательства, собранные следствием.
Таким образом, требование обоснованности судебного решения утрачивает свое
действие в данном случае 337. Тем самым закон оставляет всё меньше препятствий
для усиления диспозитивного начала в уголовном процессе и развития договорно-
го потенциала особых порядков судебного разбирательства.
Векторы уголовной политики изменились и стремление к упрощению, уде-
шевлению и ускорению судопроизводства приводят к пересмотру, в том числе,
процесса квалификации преступлений и появлению полноценной сделки в рос-
сийском уголовном процессе. В этой связи примечательно рассуждение
Н.Н. Апостоловой, касающееся востребованности идеи справедливой законности
– целесообразного и разумного применения закона, обеспечивающего эффектив-
ную защиту интересов граждан, общества и государства. Действующее законода-
тельство требует от правоприменителей, чтобы они руководствовались необхо-
димостью наиболее эффективного и справедливого применения закона для защи-

337
Михайловская И.Б. Досудебное соглашение сторон о сотрудничестве: предмет судебной оценки по уголовному
делу // Уголовное судопроизводство. 2014. № 2. С. 17.
203

ты как публичных интересов, так и прав, свобод и законных интересов челове-


ка 338. Поэтому представляется, что принадлежность права распоряжения уголов-
ным иском прокурору, если это отвечает вышеуказанным целям, позволяет опти-
мизировать процесс в упрощенных процедурах, способствует повышению коли-
чества и качества взаимодействия и сотрудничества подозреваемых (обвиняемых)
с правоохранительными органами, усилению защиты их прав и фактическому
освобождению стороны обвинения от необходимости проведения полноценного
расследования и доказывания обвинения.
В условиях поддержанного законом невнимания суда к доказанности обви-
нения видится справедливой идея сторонников договорной природы соглашения
о допустимости «торга» между стороной обвинения и стороной защиты относи-
тельно оснований уголовной ответственности, возможности уступок по предмету,
основаниям, объему уголовного иска, если это необходимо в интересах повыше-
ния эффективности оперативно-розыскной и процессуальной обвинительной дея-
тельности 339.
Указанная мысль не нова для российского уголовного судопроизводства,
поскольку проявление реализации принципа целесообразности уже имеется в
действующем законе и проявляется в иных компромиссных институтах. Напри-
мер, при прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон и прекра-
щении уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием (ст.ст. 25, 28
УПК РФ) мы наблюдаем, что определенное положительное посткриминальное
поведение лица имеет последствие, связанное с полным отказом государства от
каких-либо уголовно-правовых претензий к лицу, совершившему преступление, в
форме прекращения уголовного дела (преследования). Следуя аналогичной логи-
ке, вступление лица в особый порядок судопроизводства и выполнение связанных

338
Апостолова Н.Н. Целесообразность (дискреционность) в российском уголовном судопроизводстве: автореферат
дис. ... докт. юрид. наук. М., 2010. С. 29-30.
339
Александров А.С., Кучин А.Ф., Смолин А.Г. Правовая природа института, регламентированного главой 40 УПК
РФ//Российский судья. 2007. № 7. С. 4-5; Гармаев Ю.П. Компромисс как общая задача сторон защиты и обвинения
в уголовном судопроизводстве// Доступ из СПС «КонсультантПлюс»; Лазарева В.А., Кувалдина Ю.В. Проблемы
правового регулирования и применения института досудебного соглашения о сотрудничестве // Библиотека кри-
миналиста: Научный журнал. Вып. 3 (4). 2012. С. 223; Смолин А.Г. Особый порядок судебного разбирательства,
предусмотренный главой 40 УПК РФ: проблемы нормативного регулирования и дальнейшего развития: автореф.
дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2005. 32 с.
204

с этим обязательств может повлечь аналогичную уступку, связанную с изменени-


ем квалификации содеянного.
Примечательна в этом отношении ссылка Конституционного Суда РФ в од-
ном из своих решений на позицию Европейского Суда по правам человека, со-
гласно которой дозволение обвиняемому добиться уменьшения объема обвинения
или размера наказания в случае признания своей вины или отказа от оспаривания
предъявленных обвинений еще до проведения судебного разбирательства либо в
обмен на плодотворное сотрудничество с органом следствия является общей чер-
той европейских систем уголовной юстиции, и имеющий место при этом отказ
обвиняемого от ряда процессуальных прав будет считаться действительным с
точки зрения Конвенции о защите прав человека и основных свобод в тех случа-
ях, когда он является недвусмысленным, сопровождается минимальными гаран-
тиями защиты, сопоставимыми с ним по весу, и не противоречит важным обще-
ственным интересам (постановления от 17 сентября 2009 года по делу «Скоппола
(Scoppola) против Италии (№ 2)»340, от 29 апреля 2014 года по делу «Нацвлишви-
ли и Тогонидзе (Natsvlishvili & Togonidze) против Грузии»341, от 23 февраля 2016
года по делу «Навальный и Офицеров против России» 342 и др.) 343. Таким образом,
по мнению Европейского Суда, поддерживаемого Конституционным Судом Рос-
сийской Федерации, соответствующие сделки имеют право на существование и
главным в данном случае условием их легальности является безусловное обеспе-
чение прав лиц, их заключающих, а об их стремлении к достижению истины не
упоминается.
Полагаем, что такой подход отвечает духу времени и имеющимся тенден-
циям в уголовном процессе России, которые проявляются в последовательном
движении законодателя по направлению к упрощению и ускорению судопроиз-
340
Постановление ЕСПЧ от 17.09.2009 по делу «Скоппола (Scoppola) против Италии (N 2)» (жалоба N 10249/03) //
Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
341
Постановление ЕСПЧ от 29.04.2014 по делу «Нацвлишвили и Тогонидзе (Natsvlishvili and Togonidze) против
Грузии» (жалоба N 9043/05) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
342
Постановление ЕСПЧ от 23.02.2016 «Дело «Навальный и Офицеров (Navalnyy and Ofitserov) против Российской
Федерации» (жалобы N 46632/13 и 28671/14) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс»..
343
Постановление Конституционного Суда РФ от 20.07.2016 № 17-П «По делу о проверке конституционности по-
ложений частей второй и восьмой статьи 56, части второй статьи 278 и главы 40.1 Уголовно-процессуального ко-
декса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.В. Усенко»// Доступ из СПС «Консультант Плюс».
205

водства, имеющим определенную цену – утрату отдельных правил, условий и


принципов, свойственных советскому уголовному процессу.
Бороться необходимо с явлением другого плана – а именно непоследова-
тельностью законодателя при регулировании рассматриваемого института. Ис-
пользуемая в УПК РФ терминология, характерная для договорных отношений,
однозначно отсылает к институту процессуального договора (соглашения). В свя-
зи с чем следует вывод о возможности применения к нему правил частного права,
используемых при регулировании подобного рода общественных отношений, тем
более что их допустимость следует из проведенного комплексного анализа уго-
ловно-процессуальных норм. Предложенная нами модель отношений позволяет
утверждать, что в определенных случаях при заключении досудебного соглаше-
ния о сотрудничестве прокурору могут быть предоставлены определенные пол-
номочия по изменению объема обвинения либо квалификации деяния и указанное
полномочие не будет нарушать логики построения УК РФ и УПК РФ, будет нахо-
диться в рамках процессуального статуса прокурора. Однако учитывая потенци-
альную опасность предоставления соответствующих полномочий в неограничен-
ном пределе, влекущую риски злоупотреблений, должны быть исследованы и
установлены в законе четкие рамки соответствующих допустимых изменений.

§4. Изменение квалификации преступлений при заключении досудебного со-


глашения о сотрудничестве и его реализации

В ходе проведенного исследования нами сделан вывод о противоречивости


законодательного регулирования института досудебного соглашения о сотрудни-
честв: его форма свидетельствует об идее заключения договора между сторонами
в публичной плоскости, но содержательно он имеет значительно большее сход-
ство со смягчающим наказание обстоятельством. Устранение этого несоответ-
ствия и придание соглашению недостающих черт полноценного процессуального
договора возможно посредством официального отнесения квалификации пре-
ступления к предмету досудебного соглашения о сотрудничестве. В ходе опреде-
ления концептуальной возможности и правомерности такого формулирования
206

предмета соглашения возникает закономерный вопрос о необходимости и целесо-


образности установления пределов допустимого изменения квалификации пре-
ступления прокурором при заключении соглашения.
В первую очередь, следует определиться, какой подход является предпочти-
тельным: либо идея неограниченных пределов изменения квалификации преступ-
ления при заключении соглашения, либо признание необходимости четкого опре-
деления вариантов допустимой переквалификации преступления. Принятие соот-
ветствующего решения должно быть осуществлено законодателем самостоятель-
но исходя из множества соображений, в том числе связанных с видением процес-
суального положения прокурора и готовностью доверить ему абсолютные полно-
мочия по распоряжению обвинением. В любом случае, такое решение не может
предварять принципиальное признание допустимости изменения квалификации
как условия соглашения. При рассмотрении механизмов определения квалифика-
ции в таких случаях в рамках настоящего исследования мы ставим целью пред-
ставить все их возможные варианты, в том числе существующие в зарубежном
праве, в качестве альтернативно возможных предложений законодателю, любое
из которых может быть воспринято при проведении концептуального реформиро-
вания института досудебного соглашения о сотрудничестве.
С одной стороны, ограничения изменения квалификации в данном случае
могут отсутствовать, учитывая статус прокурора как главы обвинительной власти
и его полномочие на распоряжения уголовным иском. Предусмотрев в УПК РФ
право прокурора определять квалификацию преступления при формулировании
условий досудебного соглашения о сотрудничестве, законодатель может пойти
дальше по этому пути посредством абсолютного оставления квалификации соде-
янного на его усмотрение в целях предоставления прокурору максимально широ-
кого набора инструментов для стимулирования лица к сотрудничеству с право-
охранительными органами.
Подобный неограниченный вариант урегулирования данных отношений,
хотя и с некоторыми уточнениями, применим в сделках, связанных с изменением
обвинения (charge bargaining) в США. Учитывая, что в мировой практике они
207

представляют собой едва ли не единственный пример легального урегулирования


механизма определения квалификации преступления в подобных делах, необхо-
димо рассмотреть соответствующие положения Инструкций для федеральных
прокуроров США в целях выявления возможности их применения в российских
условиях.
В разделе 9-27.400 «Соглашения о признании вины. Общие положения»
указанных Инструкций отмечается, что соглашения об обвинении предполагают
изменение квалификации деяния путем исключения или невключения отдельных
пунктов обвинения (в соответствующих нормах используется понятие «charge»,
которое дословно переводится как «обвинение», поэтому при рассмотрении
настоящего вопроса данный термин будем использовать наряду с термином «ква-
лификация преступления», опуская их различное наполнение, признаваемое в
российской уголовно-процессуальной науке).
Во-первых, если диапазон назначаемого наказания, в рамках которого мо-
жет быть вынесен приговор, не меняется при изменении обвинения, то некоторые
пункты обвинения могут быть исключены как часть сделки. Во-вторых, прокуро-
ры могут отказаться от части обвинений с одобрения вышестоящего прокурора,
указывая определенные причины принятия такого решения. Это положение под-
тверждает, что цели справедливой квалификации деяния являются не единствен-
ными и должны быть достигнуты наряду с другими целями федеральной системы
уголовного правосудия 344. Предложенная в данных правилах идея согласования
условий соглашения может быть воспринята и в отечественном уголовном про-
цессе. Учитывая серьезность и значимость решения об изменении квалификации
деяния в обмен на сотрудничество с обвиняемым, такие соглашения могут подле-
жать согласованию с прокурорами субъектов Российской Федерации, их замести-
телями.

344
U.S. Attorneys' Manual. 9-27.400 - Plea Agreements Generally. URL: https://www.justice.gov/usam/united-states-
attorneys-manual (дата обращения: 04.03.2017).
208

Кроме того, согласно разделу 9-27.430 «Выбор пунктов обвинения в согла-


шении о признании вины» Инструкций, обвинение, указываемое в соглашении,
должно отвечать следующим требованиям 345:
1. оно должно предусматривать ответственность за наиболее тяжкое
преступление, соотносящееся с характером и масштабами преступного поведе-
ния лица. Соглашение должно гарантировать, что публичный акт обвинения
обеспечивает адекватное отражение поведения обвиняемого. Полагаем, что ука-
занное требование логично и применимо в условиях российского соглашения о
сотрудничестве – прокурор в рамках соглашения, несомненно, стремится к ква-
лификации, наиболее близкой к условно «правильной», подтвержденной доказа-
тельствами, а обвиняемый (подозреваемый) стремится к ее максимальному смяг-
чению. Соответствующие интересы подлежат согласованию и гармонизации в хо-
де обсуждения проекта соглашения, исходя из множества факторов, в особенно-
сти – объема предлагаемого сотрудничества лица.
2. обвинение должно иметь соответствующее фактическое основание.
Поэтому важно, чтобы квалификация, относящаяся к предмету соглашения,
могла быть доказана в суде независимо от признания вины. Это требование
предназначено, чтобы не допустить признания вины лицом, не совершавшим пре-
ступление. Данное требование имеет цель, несомненно, нуждающуюся в восприя-
тии российской правоприменительной практикой, – обеспечение недопустимости
самооговора лица при заключении соглашения и в рамках применения других
близких компромиссных процедур, предусмотренных гл. 32.1, 40 УПК РФ. След-
ствием выполнения данного требования должно быть подтверждение обвинения
совокупностью собранных на предварительном расследовании доказательств.
3. обвинение влечет назначение определенного наказания. Когда соглашение
об обвинении будет заключено, суд будет ограничен возможностью назначения
наказания не выше предела, установленного законом для преступления, указанно-
го в соглашении. В этой связи при определении квалификации обвинитель должен

345
U.S. Attorneys' Manual. 9-27.430 Selecting Plea Agreement Charges. URL: https://www.justice.gov/usam/united-states-
attorneys-manual (дата обращения: 04.03.2017).
209

принять во внимание цели наказания, санкции, установленные в нормах, тяжесть


преступления, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, которые
могут быть применены к обвиняемому. Указанное требование аналогично акту-
ально и, по нашему мнению, оно лежит в основе идеи заключения соглашения как
договора, поскольку гарантирует предоставление реальных преимуществ сотруд-
ничающему лица при прогнозировании пределов назначаемого судом наказания.
Дополнительной гарантией реализации данной нормы является положение Феде-
рального руководства по вынесению приговоров в США, прямо предусматрива-
ющее, что суд связан позицией прокурора и не вправе вторгаться в свободу
усмотрения прокурора по распоряжению обвинением. 346
4. обвинение не должно оказывать негативное влияние на расследование
или судебное преследование других лиц. В частности, необходимо проверять, не
повлечет ли выделение дела в отношении обвиняемого признание недопустимыми
доказательств в отношении его соучастников, не будут ли предоставлены ли-
цом, заключившим соглашение, сомнительные оправдательные показания в инте-
ресах других обвиняемых и т.п. Соответствующее требование связано с диффе-
ренциацией видов соглашений в уголовно-процессуальной системе США, преду-
сматривающих в качестве обязательств обвиняемого признание вины, а не только
связанных с его сотрудничеством. Соглашение, предусмотренное в гл. 40.1 УПК
РФ, предполагает обязательное получение от лица необходимой информации, в
первую очередь, касающейся преступной деятельности соучастников, в том числе
посредством ее подтверждения в ходе предварительного расследования и судеб-
ного разбирательства по делу в отношении соучастников. Поэтому предлагаемое
в Инструкциях для федеральных прокуроров США требование связано с провер-
кой выполнимости обвиняемым своих обязательств, составляющих предмет со-
глашения о сотрудничестве, при его формировании, и оно действует в российском
уголовном процессе в настоящее время.

346
US Sentencing Guidelines. §6B1.2. URL: http://www.ussc.gov/guidelines/2016-guidelines-manual (дата обращения:
04.03.2017).
210

В целом, приведенный американский опыт показывает отсутствие четких


ограничений и частных правил изменения квалификации деяния при заключении
соглашения. Нормы, связанные с этой процедурой, не носят конкретизированный
характер и направлены на установление общих ориентиров в поведении прокуро-
ра при определении квалификации, тем самым не умаляя бесспорно принадлежа-
щей ему свободы осуществления полномочий по определению обвинения и вновь
подчеркивая его статус «хозяина обвинения». В условиях российской правовой
действительности, когда в практике работы правоохранительных органов и во
многих теоретических разработках исследователей не наблюдается признаков
преодоления стремления к истинности квалификации преступлений, имеет место
противоречивость взглядов относительно объема обвинительной власти, а закон
содержит противоречия на этот счет, предоставлять прокурору полную свободу
выбора квалификации при заключении соглашения, по нашему мнению, прежде-
временно.
Таким образом, отражая в УПК РФ право на установление квалификации
преступлений в качестве условия соглашения, необходимо определить общие
границы ее допустимого изменения.
Исследования способов и пределов изменения квалификации преступления
находят наибольшее проявление в исследованиях специалистов в сфере уголовно-
го права и теории квалификации преступлений 347. Вместе с тем предметом их
внимания является главным образом уголовно-правовой аспект изменения квали-
фикации. Последние исследования данных вопросов не называют заключение до-
судебного соглашения о сотрудничестве в числе оснований изменения квалифи-
кации преступления, игнорируя его 348, тем самым оставаясь в границах историче-
ски сложившихся, но не отвечающих современным реалиям подходов. По нашему
мнению, такой взгляд нуждается в корректировке и актуализации.

347
Гаухман Л.Д. Указ. соч. С. 305-308; Квалификация преступлений: учеб. пособие/ под ред. К.В. Ображиева, Н.И.
Пикурова. М.: Юрлитинформ, 2016. С. 301-347; Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 320-348; Сумский Д.В. Переквалифи-
кация преступлений. М.: Юрлитинформ, 2016. 184 с.
348
Сумский Д.В. Переквалификация преступлений: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2017. С. 3.
211

Недостаток внимания к предлагаемому нами основанию изменения квали-


фикации, как следствие, обусловливает отсутствие теоретических разраб