Вы находитесь на странице: 1из 190

ЕВРАЗИЯ

JACQUES LE GOFF

FAUT-IL VRAIMENT
L'HISTOIRE DÉCOUPE
EN TRANCHES ?

SEUIL
Paris
2014
ЖАК ЛЕ ГОфф

СТОИТ АИ
РЕЗАТЬ ИСТОРИЮ
НА КУСКИ?

ЕВРАЗИЯ
Санкт-Петербург
2018
ББК 63
УДК 930
ЛЗЗ

Ле Гофф, Жак
ЛЗЗ Стоит ли резать историю на куски? / Пер. с франц.
М. Ю. Некрасова. - СПб.: Евразия, 2018. - 188 с.
ISBN 978-5-8071-0392-5
В работе выдающегося французского медиевиста Жа­
ка Ле Гоффа рассматривается проблема исторической пе­
риодизации, которая имеет не только формальное, но и
содержательное значение: переход на новый этап разви­
тия сопровождается отрицанием обществом ценностей
предыдущего периода. Именно такие идеологические пе­
реломы Ле Гофф считает системообразующими: они по­
зволяют провести границы между такими эпохами, как
Античность, Средневековье, Новое время.
Отдельно ученый рассматривает периоды, которые
в науке традиционно именуют «Средними веками» и
«Возрождением». Термин «Возрождение» возник в рабо­
тах ученых XIX века. Определить хронологические рам­
ки этого периода довольно сложно. Рассматривая один
за другим признаки, отличающие Возрождение как эпо­
ху от предшествующего времени, Жак Ле Гофф приходит
к выводу, что Возрождения как отдельного историческо­
го периода не существовало. В течение так называемого
«долгого Средневековья» было много возрождений (т. е.
подъемов в какой-либо области науки или культуры), но
принципиально иная историческая эпоха наступила лишь
в XVII веке с началом промышленной революции. Имен­
но тогда завершилось «долгое Средневековье» и пришло
Новое время.

ISBN 978-5-8071-0392-5
© Éditions du Seuil, 2014
© Юрченко К. А. дизайн обложки, 2018
© Некрасов М. Ю., перевод с франц., 2018
© Оформление ООО «Издательство «Евразия»,
2018
ПРЕДИСЛОВИЕ
Этот очерк — не тезис и не синтез, а завер­
шение долгого исследования, размышления
об истории, о периодах западной истории, где
с 1950 г. моим спутником было Средневековье.
Ровно с тех самых пор, как я прошел конкурс
на замещение должности преподавателя вуза,
где председателем комиссии был Фернан Бро-
дель, а историю Средневековья представлял
Морис Ломбар.
Таким образом, это сочинение я вынаши­
вал издавна, оно порождено идеями, близкими
моему сердцу, которые в разных местах я мог
формулировать по-разному1.
История, как и время, ее предмет, на пер­
вый взгляд кажется непрерывной. Но она со­
стоит еще и из перемен. И с давних пор специ-
1 См. прежде всего сборник бесед и статей, снача­
ла, с 1980 по 2004 г., публиковавшихся в журна­
ле «Истуар» (L'Histoire), а потом переизданных
под заглавием «Долгое средневековье»: Le GoffJ.
Un long Moyen Âge. Paris, 2004, переиздание: Pa­
ris, 2010 [Pluriel].
6 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

алисты пытались найти и определить эти пе­


ремены, разрезая это целое на части, которые
сначала называли «возрастами» [âges], а потом
«периодами» истории.
Этот путеводитель, написанный в 2013 г.,
когда все более ощутимыми становились по­
вседневные последствия «глобализации», по­
священ обзору разных концепций периодиза­
ции — континуумов, разрывов, способов ос­
мысления исторической памяти.
А ведь изучение этих разных типов перио­
дизации, как мне кажется, позволяет выявить
то, что можно назвать «долгим средневеко­
вьем». Особенно если одновременно пересмо­
треть смыслы, которые с XIX в. пожелали при­
писать «Возрождению», и средоточие этого
«Возрождения».
Иначе говоря, рассматривая общую пробле­
му перехода от одного периода к другому, я бе­
ру частный случай: предполагаемую новизну
«Возрождения» и его соотношение со Средни­
ми веками. Таким образом, эта книга выявля­
ет главные характеристики западного долгого
Средневековья, которое, возможно, продолжа­
лось с поздней античности (с III по VII в.) до
середины XVIII в.
Учтен и тот факт, что отныне мы имеем де­
ло с глобализацией истории отдельных регио-
Предисловие 7

нов. Настоящее и будущее вынуждают каждый


сектор историографии обновлять системы пе­
риодизации. Хотелось бы, чтобы этот подгото­
вительный том способствовал решению столь
необходимой задачи2.

Если сердцевина данного очерка, побуждаю­


щего пересмотреть наше, часто слишком огра­
ниченное, историческое понимание Средних
веков, которым я со всей страстью посвятил
свою жизнь исследователя, — это самое «сре­
доточие» «Возрождения», то поднятые здесь
вопросы касаются по преимуществу самого
понятия истории, разбитой на «периоды».
Ведь остается еще выяснить, что собой пред­
ставляет история: то ли она едина и непрерыв­
на, то ли разделена на отсеки. Или так: стоит
ли вообще резать историю на куски?
Освещая эти проблемы историографии, ав­
тор хотел, чтобы эта книга внесла свой вклад,
пусть и скромный, в новые размышления, свя­
занные с глобализацией истории.

2 Список литературы в конце книги позволит чи­


тателю, обратившись к другим текстам, изучить
вопросы, многие из которых здесь едва затро­
нуты.
ВСТУПЛЕНИЕ
Одна из главных проблем человечества, воз­
никшая при самом его рождении, заключалась
в овладении земным временем. Повседневную
жизнь позволяли организовать календари, по­
тому что они почти всегда связаны с порядком
в природе, где два главных ориентира — солн­
це и луна. Но календари в основном определя­
ли циклическое время в пределах года, а для
осмысления более долгого времени станови­
лись неэффективными. А ведь если человече­
ство до сих пор неспособно точно предвидеть
будущее, ему важно овладеть своим долгим
прошлым.
Чтобы его организовать, использовали раз­
ные термины: говорили о «возрастах», «эпо­
хах», «циклах». Но наиболее подходящим мне
кажется термин «периоды». Слово «период»
происходит от греческого periodos1, означаю-

1 Valéry R.f Dumoulin О. (dir.). Périodes: la construction


du temps historique. Actes du Ve colloque d'Histoire
au présent. Paris: Ed. de l'EHESS, 1991. - Leduc /. Pé-
Вступление 9

щего «движение по кругу». С XIV по XVIII вв.


этот термин имел смысл «промежуток време­
ни» или «возраст». В XX в. он породил произ­
водную форму «периодизация».
Термин «периодизация» и станет путевод­
ной нитью данного очерка. Он означает че­
ловеческое воздействие на время и подчер­
кивает, что деление времени на части не ней­
трально. Надо будет выявить причины — более
или менее выраженные, более или менее при­
знанные, по каким люди разбивали время на
периоды, часто снабжая эти периоды опреде­
лениями и тем самым подчеркивая придавае­
мые им смысл и ценность.
Деление времени на периоды необходи­
мо для истории, если смыслом (общим) по­
нятия «история» считать изучение развития
обществ, или особый тип знания и обучения,
или же просто течение времени. Но это деле-

riode, périodisation // Delacroix Chr., Dosse F., Gar-


cia P, Offenstadt N. (dir.) Historiographies: concepts et
débats. Paris, 2010 [Folio. Histoire]. P. 830-838. О по­
нятии «возраст» см. Luneau A. L'histoire du salut chez
les Pères de l'Église: la doctrine des âges du monde. Pa-
ris, 1964. На термин «эпоха» особое внимание обра­
тил Кшиштоф Помян в своей большой книге «Поря­
док времени»: Pomian К. L'Ordre du temps. Paris, 1984.
P. 101-163 (chap. Ill «Époques»).
10 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ние — не просто хронологическое действие,


в нем заключена также идея перехода, пово­
рота и даже отрицания общества и ценностей
предыдущего периода. Следовательно, перио­
ды имеют особую значимость; в самой своей
смене, во временной непрерывности или, на­
против, в разрывах, какие вызывает эта смена,
они представляют собой важнейший предмет
осмысления для историка.
В этом очерке будут рассмотрены историче­
ские связи между тем, что обычно называют
«Средними веками» и «Возрождением». И по­
скольку это понятия, которые сами родились
по ходу истории, я особое внимание уделю
эпохе, когда они появились, и смыслу, который
они тогда имели.

Часто пытаются увязать меж собой «пери­


оды» и «века». Последний термин в смысле
«столетний период», теоретически начинаю­
щийся с года, номер которого заканчивается
на 00, появился только в XVI в. До этого латин­
ское слово sœculum означало либо повседнев­
ную жизнь («проживать свой век»), либо до­
вольно короткий и плохо выделенный пери­
од, носящий имя великого деятеля, который,
как считалось, придал ему блеск: например,
«век Перикла», «век Цезаря» и т. п. У понятия
Вступление 11

«век» есть недостатки. Год, номер которого за­


канчивается на 00, редко бывает переломным
в жизни обществ. Так что порой считают или
даже утверждают, что тот или иной век начал­
ся до или после поворотного года и продол­
жался больше ста лет или, наоборот, кончился
раньше: так, для историков XVIII в. начинается
в 1715 г., а XX в. — в 1914 г. Несмотря на эти
несовершенства, понятие века стало необходи­
мым хронологическим инструментом не толь­
ко для историков, но и для всех очень много­
численных людей, которые ссылаются на про­
шлое.
Но понятия «период» и «век» не отвечают
одной и той же потребности. И если иногда
они совпадают, это делается лишь для удоб­
ства. Например, как только слово «Возрожде­
ние» (введенное в XIX в.) стало обозначать
некий период, сразу попытались сделать так,
чтобы он совпал с одним или несколькими
веками. А когда началось Возрождение? В XV
или в XVI в.? Чаще всего трудности вызывает
установление и обоснование начала периода.
И далее мы увидим, что выбор способа, каким
решается эта проблема, небезразличен.
Если периодизация помогает овладеть вре­
менем или, скорее, использовать его, иногда
она и порождает проблемы с оценкой прошло-
12 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

го. Историческая периодизация — акт слож­


ный, на котором сказываются субъективность
и в то же время старание добиться результата,
приемлемого для максимального числа людей.
Думаю, это увлекательный объект для изуче­
ния историка.
В завершение данного вступления я хотел
бы подчеркнуть, как это сделал, в частности,
Бернар Гене2: тому, что мы называем «истори­
ей, общественными науками», потребовалось
время, чтобы стать объектом познания, если
не «научного», то как минимум рационально­
го. Эти познания применительно ко всему че­
ловечеству по-настоящему сложились толь­
ко в XVIII в., когда пришли в университеты и
школы. В самом деле, краеугольным камнем
истории как науки служит обучение. Об этом
факте важно помнить, чтобы история перио­
дизации была понятной.

2 Guenée В. Histoire // Le Goff J., Schmitt J.-Cl. (dir.).


Dictionnaire raisonné de l'Occident médiéval. Pa-
ris, 1999. P. 483-496.
РАННИЕ ТИПЫ
ПЕРИОДИЗАЦИИ
Задолго до того, как понятие периода по­
лучило права гражданства в историографии
и историческом поиске, его уже использова­
ли для организации прошлого. Такое деление
времени проводило прежде всего духовен­
ство, применяя в соответствии с религиозны­
ми критериями либо с отсылкой к персонажам
священных книг. Поскольку моя цель состоит
в том, чтобы показать, что эта периодизация
привнесла в познание и в социальную и ин­
теллектуальную практику Запада, я упомяну
только виды периодизации, усвоенные в Евро­
пе, — так как другие цивилизации, например
майя, использовали иные системы.
Авторы одного примечательного коллектив­
ного труда, опубликованного недавно под ре­
дакцией Патрика Бушрона1, вдохновившись
волной глобализации, сопоставили положение

1 Boucheron Р. (dir.) Histoire du monde au XV* siècle.


Paris, 2009.
14 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

разных стран мира в XV в., не связывая их при


этом единой периодизацией. Среди многочис­
ленных современных попыток пересмотреть
долговременную историческую периодизацию,
созданную и навязанную Западом, и получить
либо единую периодизацию для всего мира,
либо несколько разных периодизаций, можно
отметить заключительные замечания и пре­
жде всего синхронистическую таблицу главных
цивилизаций с 1000 г. до н. э. до наших дней,
завершающую труд Филиппа Нореля «Глобаль­
ная экономическая история»2.

Иудео-христианская традиция предлагает


в основном две модели периодизации, каждая
из которых использует символические циф­
ры: цифру 4 по количеству времен года и циф­
ру 6 по шести возрастам человека. Уже отме­
чали не только параллелизм индивидуальной
хронологии возрастов человека и всеобщей
хронологии возрастов мира, но и взаимное их
влияние3.

2 Norel Ph. L'histoire économique globale. Paris,


2009. P. 243-246.
3 Paravicini Bagliani A. Âges de la vie // Le Goff J.,
Schmitt J.-Cl. (dir.). Dictionnaire raisonné de l'Oc-
cident médiéval. Paris, 1999. P. 7-19.
Ранние типы периодизации 15

Первая из этих моделей периодизации


предложена Даниилом в Ветхом Завете. В ви­
дении пророк видит четырех зверей, кото­
рые олицетворяют четыре царства, сменяю­
щие друг друга: эти царства в совокупности
составляют все время существования мира, от
сотворения до конца. Звери, цари этих четы­
рех царств, по очереди друг друга пожирают.
Четвертый царь мечтает изменить времена, но
кощунствует против Всевышнего и подверга­
ет испытанию его замыслы. Тогда с облаками
небесными приходит Сын Человеческий, кото­
рому Ветхий днями дает Власть, Славу и Цар­
ство, и все народы, племена и языки ему слу­
жат. Его царство — вечное, которое не прейдет
и не разрушится4.
Как указал Кшиштоф Помян, периодизацию,
предложенную Даниилом, хронисты и бого­
словы переняли по преимуществу с XII в.5. Они
выдвинули идею translatio imperii [переноса
царской власти (лат.)], делавшую Священную
Римскую империю преемницей последнего
СВЯТОГО царства Даниила. В XVI в. Меланхтон
(1497—1560) делит всеобщую историю на че-

4 Дан. 7: 13-28.
5 См. Pomian К. L'Ordre du temps. Paris: Gallimard,
1984. P. 107.
16 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

тыре монархии. И периодизация в духе Дани­


ил овой встречается еще в 1557 г. в «Трех кни­
гах о четырех верховных империях, а имен­
но Вавилоне, Персии, Греции и Риме» Иоанна
Слейдана (15067-1556).

Автором другой иудео-христианской моде­


ли периодизации, которая была в ходу в то же
время, что и модель Даниила, был святой Ав­
густин, великий источник идей для средневе­
кового христианства. В книге девятой «Града
Божия» (413—427) Августин различает шесть
периодов: первый — от Адама до Ноя, вто­
рой — от Ноя до Авраама, третий — от Авра­
ама до Давида, четвертый — от Давида до Ва­
вилонского пленения, пятый — от Вавилонско­
го пленения до Рождества Христова, а шестой
должен длиться до конца времен.
Как Даниил, так и Августин в своем деле­
нии времени исходили из природных циклов.
Четыре царства Даниила соответствуют четы­
рем временам года, тогда как шесть периодов
Августина отсылают, с одной стороны, к ше­
сти дням Творения, с другой — к шести воз­
растам человеческой жизни: раннему детству
(infantia), детству (pueritia), отрочеству (adole-
scentia), юности (Juventus), зрелости (gravitas),
старости (senectus). Но как тот, так и другой
Ранние типы периодизации 17

придавали своей периодизации символическое


значение. Применительно к далекому про­
шлому периоды не могли быть звеньями ней­
тральной цепочки. Они отражали разные чув­
ства по отношению ко времени и к тому, что
после долгой многовековой обработки назовут
«историей»6.

Даниил, описывающий персидскому царю


Навуходоносору ряд из четырех периодов, от­
мечает, что каждое царство ознаменует собой
упадок по отношению к предыдущему вплоть
до царства, созданного Богом, который посы­
лает на землю «Сына Человеческого»7 (отцы
церкви пожелали усмотреть в нем Иисуса), и
тот приведет мир и человечество в вечность.
Таким образом, эта периодизация сочетает

6 Напомню, что наряду с теми, кто создавал или


использовал, с одной стороны, периоды, с дру­
гой — календари, были и люди, использовав­
шие деление времени, которых называли хро­
нографами и которых превосходно определил
и представил историограф Франсуа Артог: Наг-
tog F. Ordre des temps: Chronographie, chrono­
logie, histoire // Recherches de science religieuse
1910-2010. Théologies et vérité au défi de l'his-
toire. Leuven; Paris; Walpole, 2010. P. 279-289.
7 Дан. 7: 13.
18 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

идею упадка, вызванного первородным гре­


хом, и веры в некую будущую вечность, кото­
рая, чего Даниил не говорит, но подразумева­
ет, станет благом для избранных и горем для
проклятых.
Августин, со своей стороны, больше настаи­
вает на постепенном упадке — по образцу че­
ловеческой жизни, которая завершается старо­
стью. Его периодизация способствовала укре­
плению хронологического пессимизма, часто
царившего в монастырях раннего Средневе­
ковья. В сочетании с постепенным отказом от
обучения греческому и латинскому языку и
литературе чувство упадка усиливалось, и вы­
ражение mundüs senescity «мир стареет», в пер­
вые века Средневековья стало расхожим. Эта
теория старения мира мешала зародиться идее
прогресса до самого XVIII в.
Тем не менее текст Августина намекает на
возможное улучшение грядущего времени.
В шестом возрасте, между Воплощением Иису­
са и Страшным судом (которые искупают па­
дение в прошлом и дают надежду на будущее),
Человек, быстро испортившийся и портящий
человеческое время первородным грехом,
все-таки остается сотворенным «по образу Бо-
жию». Средневековье то и дело будет нахо­
дить в себе способности к обновлениям мира и
Ранние типы периодизации 19

человечества, какие позже назовут возрожде­


ниями.
Изучая эти усилия человечества овладеть
временем, надо отметить одно событие, ока­
завшее значительное влияние: в VI в. христи­
анской эры Дионисий Малый, скифский писа­
тель, поселившийся в Риме, ввел фундамен­
тально важный разрыв — на время до и после
Воплощения Иисуса Христа. Пусть, судя по
позднейшим расчетам, сделанным знатока­
ми Нового Завета, Дионисий Малый, вероят­
но, ошибся, и Иисус, несомненно, родился на
четыре-пять лет раньше, чем предположил он.
Это не очень важно. Главное, что отныне на
Западе и на международном уровне, признан­
ном ООН, время мира и человечества в первую
очередь записывается как время «до Рождества
Христова» или «от Рождества Христова».
Сейчас, в начале XXI в., в разных местах
земного шара проводятся исследования, что­
бы, пользуясь тем, что называют «глобализа­
цией», глобализировать время, и в результате
во многих учреждениях и в ходе обмена между
разными культурами и религиями западную
периодизацию навязывают другим цивилиза­
циям. Такое положение и такие закономерные
усилия находятся в самом средоточии неопре­
деленности, тяготеющей над периодизацией
20 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

истории, но этот труд, проведение периодиза­


ции, тем не менее остается важным для чело­
вечества.

Среди великих умов, которые в Средние ве­


ка придавали новый импульс августиновской
теории шести возрастов, надо отметить столь
влиятельных людей, как Исидор Севильский
(ок. 570—636) с его «Хроникой» — кстати, зна­
менитый автор «Этимологии». И англосак­
са Беду Достопочтенного (673—735), великого
богослова своего времени, особенно в связи
с его трактатом «De temporum ratione» [Об ис­
числении времени (лат.)], который заверша­
ется всемирной хроникой, доходящей до 725 г.
Францисканец Винцент из Бове (около 1260),
работавший в Руайомоне, посвятил королю
Людовику IX (Святому) трехтомную энцикло­
педию, в третьем томе которой, «Speculum
historiale» [Историческое зерцало (лат.)], ис­
пользуется августиновская периодизация.
Средневековье знало и другие концепции
времени в континууме религиозных периоди­
заций. Назову только, несомненно, самую зна­
чительную из них, если учитывать широкое
влияние как самого произведения, так и его
автора: концепцию, изложенную в «Золотой
легенде» генуэзского доминиканца Иакова Во-
Ранние типы периодизации 21

рагинского (вторая половина XIII в.). В одной


из предыдущих работ я попытался объяснить,
что «Золотая легенда» не была, как утверждали
долгое время, агиографическим трудом8. Это
описание и объяснение ряда периодов време­
ни, которое Бог создал для Человека и дал ему,
где центральный пункт — рождение Христа.
По Иакову Ворагинскому, это время опре­
деляют два принципа, «sanctoral» и «temporal».
Если sanctoral опирается на жития ста пятиде­
сяти трех святых (столько рыб было поймано
во время чудесной рыбной ловли в Новом За­
вете), то temporal организован литургией и тем,
что она отражает: развитием отношений меж­
ду Богом и Человеком. Для Иакова Ворагин-
ского время человечества — это время, которое
Бог дал Адаму и Еве, но которое они запятнали
первородным грехом. Это время отчасти иску­
плено Воплощением и смертью вочеловечен-
ного Иисуса и после его смерти ведет челове­
чество к концу света и к Страшному суду.
При таком делении времени оно распадает­
ся на четыре периода. Первый, время «заблу­
ждения», тянулся от Адама до Моисея. Следу­
ющий отрезок времени — от Моисея до Рож-

8 Le GoffJ. À la recherche du temps sacré: Jacques de


Voragine et la «Légende dorée». Paris, 2011.
22 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

дества Христова, был временем «обновления»


или «призыва». Воплощение Христа вызва­
ло к жизни третий период, короткий, но важ­
ный, — период «примирения», от Пасхи до
Пятидесятницы. Наконец, «современный пе­
риод» — это период «паломничества», время
паломничеств на Землю для Человека, пове­
дение и набожность которого приведут его на
Страшном суде либо в рай, либо в ад.

Самую странную периодизацию всемирной


истории из четырех периодов, несомненно,
предложил Вольтер. Вот что он написал в сво­
ем «Веке Людовика XIV» (1751):
Все времена порождали героев и полити­
ков; все народы переживали революции; все
истории почти одинаковы для того, кто хочет
сохранять в памяти только факты. Но для лю­
бого, кто мыслит, и, что бывает еще реже, для
любого, кто обладает вкусом, во всемирной
истории идут в счет всего четыре века. К этим
счастливым векам принадлежат те, когда ис­
кусства становились совершенней и которые,
составляя эпохи для величия человеческого
духа, служат примерами для потомства9.

9 Этот текст уже привлек внимание Кшиштофа


Помьяна: Pomian К. LOrdre du temps. Paris: Galli­
mard, 1984. P. 123-125.
Ранние типы периодизации 23

Вольтер использовал здесь термин «век»


не в смысле «период в сто лет», который был
сравнительно новым для его эпохи, посколь­
ку хоть и появился в конце XVI в., но распро­
странился только в XVII в., а в смысле эпо­
хи, соответствовавшей некоему апогею. Пер­
вым из этих четырех веков для Вольтера был
век Древней Греции — век Филиппа, Алексан­
дра, Перикла, Демосфена, Аристотеля, Плато­
на и т. д. Вторым — век Цезаря и Августа, про­
славленный великими римскими писателями
их эпохи. Третьим был век, который «следовал
за взятием Константинополя Магометом II» и
проявил себя по преимуществу в Италии. Чет­
вертый — это век Людовика XIV, и Вольтер счи­
тает, что, «возможно, из четырех веков он бли­
же всего к совершенству»: основной прогресс
тогда имел место в сфере разума, философии,
искусств, духа, нравов и управления.
Если эта периодизация выделяет четыре
примечательных периода, то в перспективе
нашего размышления она все-таки несправед­
ливо оставляет в тени остальные эпохи. А ведь
в этой тени оказывается Средневековье. Сле­
довательно, Вольтер видел в нем тоже темное
время — однако не противопоставляя его Воз­
рождению или Новому времени. Тем не менее
этот подход интересен для нашего исследова-
24 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ния тем, что признает важность второй поло­


вины XV в. в Италии.
Параллельные типы периодизации по четы­
рем царствам Даниила и по шести возрастам
святого Августина в мировом масштабе про­
существовали до самого XVIII в. Но в Средние
века возникло и новое направление размыш­
лений о времени, оформившееся в XIV в.
ПОЗДНЕЕ ПОЯВЛЕНИЕ
СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
Конечно, после Дионисия Малого1 мужчи­
ны и женщины христианского мира, во всяком
случае те, кто принадлежал к духовной и свет­
ской элите, знали, что с появлением Христа и
прежде всего с обращением императора Кон­
стантина в христианство в начале IV в. челове­
чество вступило в новую эру. Тем не менее ни­
какой официальной периодизации прошлого
не существовало, и единственным хронологи­
ческим разрывом оставалось Рождество Хри­
стово. Стремление к периодизации появилось
только в XIV и XV вв., в конце периода, кото­
рый как раз и получил определение первым, —
Средних веков.
Отметим, что если в Средние века уже су­
ществовали представления о древнем и но­
вом, более или менее совпадавшие с пред­
ставлениями о языческом и христианском, то
предшествовавший период, древность, курь-

1 См. выше, с..


26 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

езным образом еще не был определен. Сло­


во «древность» (Antiquité), происшедшее от
латинского antiquitas, означало тогда «старе­
ние» — как бы подтверждая, что еще до христи­
анской эры существовала августиновская кон­
цепция, согласно которой человечество соста­
рилось.

С XIV в., но особенно в XV в. у некоторых


поэтов и писателей, прежде всего итальянских,
стало возникать чувство, что они живут в но­
вой атмосфере, что они сами — одновременно
продукт и зачинатели этой небывалой культу­
ры. Поэтому они захотели дать уничижитель­
ное определение тому периоду, который, по
их мнению, они счастливо покидали. Если этот
период заканчивался при них, то его начало
более или менее совпадало с концом Римской
империи, эпохи, воплощавшей в их глазах ис­
кусство и культуру, когда тон задавали великие
авторы, с которыми, впрочем, они были зна­
комы очень плохо: Гомер, Платон (в Средние
века обращались только к Аристотелю), Цице­
рон, Вергилий, Овидий и т. д. Таким образом,
единственной особенностью периода, кото­
рый они пытались охарактеризовать, было то,
что он находился в промежутке между вооб­
ражаемой античностью и придуманной совре-
Позднее появление Средневековья 27

менностью; они назвали его «средним време­


нем» (media œtas).
Первым применил это выражение вели­
кий итальянский поэт Петрарка (1304—1374)
в XIV в. Вслед за ним в XV в., особенно во Фло­
ренции, это стали делать и другие поэты, но
прежде всего философы и моралисты. У всех
было чувство, что они воплощают мораль и
новые ценности, в которых первое место зани­
мает уже не Бог с апостолами, святыми и т. д.,
а Человек с его добродетелями, возможностя­
ми, положением; поэтому они присвоили себе
название «гуманисты». Так, в 1469 г. в произ­
ведении папского библиотекаря Джованни Ан-
дреа (1417—1475), считающегося видным гума­
нистом, впервые используется термин «Сред­
ние века» для хронологической периодизации:
он различает «древних из Средних веков [media
tempestas] и новых из нашего времени».
Тем не менее не похоже, чтобы выражение
«Средние века» получило широкое примене­
ние раньше конца XVII в. Во Франции, в Ита­
лии и в Англии в XVI в. и особенно в XVII в.
предпочитали говорить о «феодализме». Но
в Англии эрудиты для обозначения этого пе­
риода все чаще использовали выражение
«темные времена», dark ages. А в 1688 г. люте­
ранский немецкий историк Кристоф (Келлер)
28 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Целлариус во втором томе своей «Всемирной


истории» первым определил Средние века как
период от императора Константина до взятия
Константинополя турками в 1453 г.2. В конеч­
ном счете это выражение или же эквивалент­
ные и близкие ему прочно вошли в язык фило­
софов XVIII в., от Лейбница до Руссо.
Однако надо было дождаться XIX в. и ро­
мантизма, чтобы Средневековье утратило не­
гативную коннотацию и явилось в некотором
блеске — с выходом «Собора Парижской Бо­
гоматери» Виктора Гюго или с основанием во
Франции в 1821 г. Национальной школы хар­
тий, или же с изданием в Германии в 1819—
1824 г. «Monumenta Germaniae Historica» [Ис­
торических памятников Германии], обнаро­
довавших источники по истории древней и
преимущественно средневековой Германии.
В 1840 г. Виктор Кузен мог написать: «Если
в первый момент обособления Средние века

2 Однако выражение Media Àltas встречается


в 1518 г. у швейцарского ученого Иоахима фон
Ватта (Вадиана) и в 1604 г. у немецкого юриста
Гольдаста в форме Medium Aitum. См. Burr G. L.
How the Middle Ages got their Name // The Amer­
ican Historical Review. 20/4, 1 July 1915. P. 813—
814. Благодарю Жана-Клода Шмитта за то, что
познакомил меня с этой статьей.
Позднее появление Средневековья 29

обвиняли, поносили, презирали, то теперь их


с жаром и даже со страстью начали изучать»3.
История Средневековья, ставшая одновремен­
но научной и социальной, старалась быть да­
же общей. Благодаря американцу Чарлзу Хас-
кинсу (1870—1937) и его труду о «Возрожде­
нии двенадцатого века»4 и особенно французу
Марку Блоку (1886—1944) и школе «Анналов»
Средневековье стало созидательной эпохой, со
своим блеском (присущим, в частности, «вре­
мени соборов») и своими тенями. Впрочем,
если у историков этот термин утратил уничи­
жительный характер, то выражение «у нас уже
не средние века» сохранилось, демонстрируя,
что образ этой эпохи по-прежнему остается
черным.
Историю этого негативного представления
о Средних веках, существовавшего с XV по ко­
нец XVIII в., написал Эудженио Гарин5. Это

3 Cousin V. Cours de l'histoire de la philosophie //


Cousin V. Oeuvres. T. I: Bruxelles, 1840. P. 17.
4 Haskins Ch. H. The renaissance of the twelfth cen­
tury. Cambridge (Mass.), 1927.
5 Garin E. Medio Evo e tempi bui: Concetto e pole-
miche nella storia del pensiero dal XV al XVIII se-
colo // Concetto, storia, miti e immagini del Medio
Evo / a cura di V. Branca. Firenze, 1973. P. 199—
224.
30 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

исследование рассматривает понятия обновле­


ния и возрождения, с одной стороны, тьмы —
с другой, которые связывали со Средневеко­
вьем европейские мыслители, делая из него
темный период, характеризующийся невеже­
ством. Только в начале XIX в. началась поле­
мика между сторонниками нового, положи­
тельного образа Средних веков, в частности,
Костантино Баттини (1757—1832) с его «Аполо­
гией варварских веков» (Battini С. Apologia dei
secoli barbari. Bologna: Nobili, 1823), и защит­
никами темного воззрения на эту эпоху, кото­
рое в конце XVIII в. кратко изложил Саверио
Беттинелли (1718-1808).
Периодизация истории никогда не бывает
нейтральным или безобидным актом — это до­
казывает эволюция образа Средневековья в но­
вую и новейшую эпохи. Она выражает оценку
этапов, определенных таким образом, выража­
ет ценностное суждение, пусть даже коллек­
тивное. С другой стороны, образ исторического
периода со временем может меняться.
Таким образом, периодизация как дело
рук человека — нечто искусственное и вместе
с тем временное. Она эволюционирует вместе
с самой историей. В этом плане она прино­
сит двойную пользу: позволяет лучше освоить
прошлое и в то же время подчеркивает хруп-
Позднее появление Средневековья 31

кость того инструмента человеческого позна­


ния, какой представляет собой история.

Термин «Средние века», отражающий пред­


ставление, согласно которому человечество
вышло из блистательного периода, несомнен­
но, в ожидании другого, столь же сверкающего,
распространился, как было сказано, в XV в. по
преимуществу во Флоренции — вот почему этот
город сделали центром гуманизма. Сам тер­
мин «гуманизм» получил хождение не раньше
XIX в.: к 1840 г. так стали называть учение, ста­
вившее человека в центр мышления и обще­
ства· Сначала он, похоже, встречался в Герма­
нии, потом, в 1846 г., у Пьера Жозефа Прудона,
а термин «гуманизм Возрождения» появился
только в 1877 г. Видно, что термину «Возрожде­
ние» потребовалось время, чтобы утвердиться
в соотношении с термином «Средние века».
Что касается их противопоставления, оно на­
чалось с лекций Жюля Мишле во Французском
коллеже в 1840 г.; к нему мы еще вернемся.
Если теперь обратиться к предыдущему эта­
пу, то его хронология ничуть не ясней и воз­
никла не раньше. В Средние века понятие
«древность» ученые относили только к Греции
и Риму. Представление о некой древности, из
которой каким-то образом возникают Средние
32 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

века, — поскольку период, называемый древ­


ним, вроде как был образцом и служил объек­
том ностальгии для большинства средневеко­
вых клириков, — появилось не раньше XVI в.,
и то в расплывчатом виде. Монтень в расска­
зе о путешествии в Италию (1580—1581) ис­
пользует термин «древность» в том смысле,
какой ему был известен: как период, предше­
ствующий Средним векам. Но Дю Белле в сво­
их «Римских древностях» (1558) использует это
слово только во множественном числе.

Здесь напрашиваются два замечания. Во-


первых, о значении Италии в этой долгой ис­
тории периодизации времени. Так, с языче­
ской эпохи до появления христианства именно
Рим отмерял западное время от своего мифи­
ческого основания Ромулом и Ремом в 753 г. до
Рождества Христова (напомню, что в ту эпоху
такой ссылки не было, потому что победонос­
ное вступление Рождества Христова в христи­
анскую периодизацию состоялось только при
Дионисии Малом в VI в.). Другие данности обе­
спечили Италии особое место в средневековой
истории: завоевание лангобардами, а потом
Карлом Великим; присутствие в Риме папы,
главы христианской церкви, а также Папского
государства; режим «коммуны», в то время как
Позднее появление Средневековья 33

в Европе преобладали монархии; значимость


торговли (особенно с Востоком) и искусства.
Эта итальянская специфичность проявит себя
и в возникновении термина «Возрождение».
Второе замечание относится к переходу от
того, что называют «древностью», к «Средним
векам». Конец периода древности долго соот­
носили либо с обращением императора Кон­
стантина в христианство (Миланский эдикт,
313 г.), либо с отправкой императору Визан­
тии инсигний западно-римских императоров
(476 г.). Но многие историки подчеркивали,
что трансформация одной эпохи в другую бы­
ла процессом долгим, постепенным, который
изобиловал наслоениями. Поэтому была вы­
двинута идея, что точную дату разрыва уста­
новить нельзя. И сегодня преобладает пред­
ставление, что мутация длилась с III по VII в.,
и, по примеру немецких историков, первыми
определивших этот период с помощью терми­
на Spätantike, ему дали название «поздней ан­
тичности»6.

Другой тип периодического разрыва об­


наруживается у марксистов и связан с транс-

6 См. добротное исследование: Lançon В. LXnti-


quité tardive. Paris, 1997. [Que sais-je ?]
34 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

формацией производительных сил. Чаще все­


го упоминаемый пример заслуживает, чтобы
его привели с методологическими целями. Он
впервые появился в статье, которую написал
историк Средневековья Эрнст Вернер, живший
в ГДР во времена разделенной Германии. Хо­
тя он не состоял в партии, но усвоил марксист­
ский взгляд на историю7. Для него переход от
древности к Средним векам соответствует пе­
реходу от рабовладельческого строя к феодаль­
ному. Я тем меньше намерен задерживаться
на этом вопросе, что не считаю здесь умест­
ным термин «феодализм». Им иногда заменя­
ли термин «Средние века», потому что юри­
сты XVIII в. воспринимали фьеф как типичное
земельное владение в средневековой системе.
Однако он не отражает ни богатства, ни транс­
формаций, ни социального и культурного ха­
рактера этого периода. Термин «Средние века»
по ходу истории, как мне кажется, избавился от
уничижительной окраски; поскольку продол­
жать им пользоваться удобно, сохраним его.
Наконец, после того как я попытаюсь до­
казать существование долгого Средневековья

7 Werner Ε. De l'esclavage à la féodalité: la pé-


riodisation de l'histoire mondiale // Annales
ESC. 17/5 (1962). P. 930-939.
Позднее появление Средневековья 35

и ошибочность восприятия Возрождения как


специфического периода, будет показано, ка­
кие новые горизонты для изучения истории
открывают перспективы, предложенные, на­
пример, Жоржем Дюби в «Непрерывной исто­
рии»8 и особенно Фернаном Броделем приме­
нительно к «времени большой длительности»
(longue durée).
А теперь следует упомянуть важный момент
в периодизации истории — трансформацию
исторического жанра из рассказа и нравоуче­
ния в науку, профессиональную дисциплину и
прежде всего предмет обучения.

8 Duby G. L'histoire continue. Paris, 1991.


ИСТОРИЯ, ОБУЧЕНИЕ,
ПЕРИОДЫ
Проводя периодизацию, историк одновре­
менно формирует концепцию времени и соз­
дает непрерывный и глобальный образ про­
шлого, в конечном счете и называемый «исто­
рией».
В христианских странах, особенно в Евро­
пе, две концепции времени как будто априо­
ри исключают всякую периодизацию и тем не
менее поддаются ей. Первая — это концепция
цепи времени: Жан-Клод Шмитт выявил ее
в иконографии знаменитого псалтыря фран­
цузской королевы Бланки Кастильской начала
XIII в.1. Однако цепь может фрагментироваться
на более или менее длинные ряды звеньев и,
следовательно, не исключает работы по перио­
дизации. Второй подход, тоже рассмотренный

1 Schmitt J.-С. L'imaginaire du temps dans l'his­


toire chrétienne // PRIS-MA: Recherches sur la lit-
térature d'imagination au Moyen Âge. 25/1 et 2.
№ 49-50. 2009. P. 135-159.
История, обучение, периоды 37

Жаном-Клодом Шмиттом, — тот, какой пред­


лагает священная история. Но ведь она впол­
не может, как в ранней части Ветхого Завета,
быть фрагментирована на последовательные
периоды времени, прежде всего, как в Пяти­
книжии следуют друг за другом пророческие
и чисто исторические книги, например, книга
Царств и книга Паралипоменон.
По сути, за исключением циклической кон­
цепции, где нет места никакой «объективной»
исторической теории, все концепции време­
ни могут быть рационализированы и объясне­
ны, став тем самым «историей» и позволив как
в памяти человеческих обществ, так и в работе
историка выработать один или несколько ви­
дов периодизации.
В основном считается, что западная исто­
рия имеет два источника: с одной стороны —
древнегреческую мысль, прежде всего начиная
с Геродота (V в. до н. э.)2, с другой — Библию

2 См., в частности, Hartog F. Le Miroir d'Hérodote:


essai sur la représentation de l'autre. Paris, 1980.
Нередкий переход от мифа и эпопеи к истории,
воплощающийся в данном случае в эволюции
греческой мысли о времени, от Гомера до Ге­
родота. См. также L'histoire d'Homère à Augustin /
préf. des historiens et textes sur l'histoire réunis
et commentés par F. Hartog. Paris, 1999.
38 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

и мысль древнееврейскую и христианскую3.


То, что сегодня представляет собой «история»,
далее формировалось медленно, став снача­
ла особой наукой, потом предметом обучения.
А ведь обе этих эволюции необходимы для
разбивки истории на периоды.
Формирование истории в качестве особой
науки составило предмет многих работ. В пер­
вую очередь отмечу работы Бернара Гене4. Тру­
ды, предвосхитившие появление истории как
науки, имели разную природу и авторов раз­
личного типа. Наряду с монахом, погружен­
ным в историю церкви или своего монастыря,
среди них можно встретить придворного хро­
ниста, как Жан Фруассар (1337?—1410?), или
энциклопедиста, как Винцент из Бове. Часть
исторических произведений была написана на

3 Я опираюсь здесь на тезис Пьера Жибера, ис­


ходившего из книги Иисуса Навина: Gibert P. La
Bible à la naissance de l'histoire: au temps de Saül,
David et Salomon. Paris, 1979.
4 Guenée ß. (dir.). Le Métier d'historien au Moyen
âge: études sur l'historiographie médiévale. Paris,
1977. — Guénée B. Histoire et culture historique
dans l'Occident médiéval. Paris, 1980. Переизд.:
Paris, 2011. - Guenée B. Histoire // Le Goff J., Sch-
mitt J.-Cl. (dir.). Dictionnaire raisonné de l'Occi-
dent médiéval. Paris, 1999. P. 483-496.
История, обучение, периоды 39

свитках — носителях, напоминающих о непре­


рывности времени.
К историку в современном понимании это­
го слова ближе всех в том мире был хронист.
Тем не менее когда были основаны универси­
теты, первые значимые — в конце XII и в на­
чале XIII в., а по всей Европе — ранее конца
XV в., историю хронистов там не преподавали.
Эта ситуация постепенно переменилась только
за время с XVI по конец XVIII в.
Центральное место в этом ходе развития
в XVII в. занимает прогресс эрудиции (под ко­
торой можно понимать как исследование исто­
рических источников, так и их создание или
трактовку). Тогда обратили на себя внимание
несколько великих эрудитов, в том числе два
француза: сеньор Дюканж (1610—1688), визан­
тинист и лексикограф, известный прежде все­
го тем, что составил важный словарь средне­
вековой латыни, «Glossarium mediae et infimae
latinitatis» [Словарь средневековой и варвар­
ской латыни (лат.)] (1678), и дом Жан Мабий-
он (1632—1707), бенедиктинец, работавший по
преимуществу в аббатстве Сен-Жермен-де-Пре,
у ворот Парижа, и написавший, в частности, труд
«De re diplomatica» [Об искусстве дипломати­
ки (лат.)] (1681) — трактат о науке, изучающей
дипломы, грамоты, сочетающей их толкование
40 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

с их исследованием, то есть о палеографии.


Ученый труд в том же духе, что и труд дома Ма-
бийона, составил итальянец Лодовико Антонио
Муратори, опубликовавший на латыни двад­
цать восемь томов «Rerum Italicarum Scriptores»
[Итальянских историков (лат.)] (1723—1751).
Распространение в XVII и XVIII вв. этих
знаний, особенно о Средних веках, привело
к тому, что Арнальдо Момильяно назвал «ре­
волюцией» в методе5: любовь к истине, ис­
пытываемая историком, отныне предполага­
ла предоставление доказательства. С тех пор
предложение новых видов периодизации опи­
ралось на какие-нибудь системы установления
исторической истины.
Однако чтобы история преобразовалась
в знание, пригодное для разделения на пери­
оды, надо было также, чтобы ей можно бы­
ло обучать. Если истории учат, она перестает
быть просто литературным жанром, она укре­
пляет свой фундамент. И университеты, за­
рождавшиеся в Европе с конца XII в., конеч­
но, не предлагали сразу же историю в качестве

5 Momigliano A. Problèmes d'historiographie ancien-


ne et moderne / trad, de l'anglais et de l'italien par
A. Tachet, É. Cohen, L. Evrard et A. Malamond. Pa-
ris, 1983.
История, обучение, периоды 41

предмета обучения, но сыграли важнейшую


роль в ее развитии.
Что касается Франции, попытки препода­
вать историю начались там, мне кажется, не
раньше XVII в. При всех стараниях Франсуа де
Денвилю не удалось доказать ее присутствие
в иезуитских коллегиях6.
Анни Брютер хорошо показывает, как в те­
чение XVII в. в результате, с одной стороны,
трансформации воспитательных систем, с дру­
гой — исторических занятий преподавание
истории проникало в школы, коллегии и уни­
верситеты7. Можно отметить и то, что историю
стали преподавать наследникам королевского
трона. Боссюэ, например, написал папе пись­
мо, описывающее воспитание, которое он да­
ет и велит давать Великому дофину, сыну Лю­
довика XIV. Некоторым издателям и авторам
удалось более или менее тайно раздобыть све­
дения о воспитании дофина, и они в свою оче­
редь опубликовали тексты, представлявшие
собой плагиат по отношению к этому письму
или развитие его идей.

6 Dainville
e
F. de. L'éducation des jésuites: XVIe—
XVIII siècles. Paris, 1978. [Le Sens commun.]
7 Bruter A. L'histoire enseignée au Grand siècle:
naissance d'une pédagogie. Paris, 1997.
42 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Истории стали обучать и маленьких детей.


Педагоги вводили в свои уроки игры, сказки,
рассказы, которые позволяли, забавляясь, ус­
ваивать основы истории. Например, «Краткое
систематическое изложение истории Франции»
Клода-Оронса Фине де Брианвиля (1608—1674)
[Brianville CO. F. de. Abrégé méthodique de
Thistoire de France. Paris: C. de Sercy, 1664] рас­
сказывает о царствованиях французских коро­
лей в форме исторических анекдотов. В «Игре
в карты» Демаре де Сен-Сорлена (1595—1676)
главные герои — коронованные особы.
Религия тоже предоставляла новое место
историческим ссылкам, например, в «Истори­
ческом катехизисе», который в 1683 г. опубли­
ковал будущий кардинал де Флери.
Тем не менее не надо питать иллюзий. Исто­
рия еще не была предметом обучения как та­
ковым8. Она станет им только к концу XVIII и
началу XIX в. И пример Франции здесь можно
считать показательным.

8 См., например, Dhôtel J.-С. Les origines du caté-


chisme moderne: d'après les premiers manuels impri-
més en France. Paris, 1967. P. 431: «Дело, сделанное
Флери, даже если оно получило горячее одобре­
ние, не должно внушать иллюзий. Исторический
катехизис в представлении самого автора — толь­
ко вступление к догматическому катехизису».
История, обучение, периоды 43

Обучению истории во Франции способство­


вали регулярные публикации источников, ко­
торые предпринимали специалисты — пред­
шественники историков или самые ранние из
историков. Первыми были болландисты, на­
звавшиеся по фамилии основателя их сооб­
щества, бельгийского иезуита Жана Болланда
(1596—1665). Они с 1643 г. обеспечивали вы­
пуск «Acta sanctorum» [Деяний святых (лат.)]:
на основе этих текстов, посвященных святым,
вырабатывались и корректировались правила
«научной» критики. Это издание, фундамен­
тальное, дополняли разные научные публика­
ции, в том числе, с 1882 г., журнал «Analecta
Bollandiana» [Болландианские сборники (лат.)];
даже в этой ученой среде история до XIX в. рас­
пространялась медленно.
То, чему под названием «истории» учили
в некоторых учебных центрах последней трети
XVIII в., относится скорей к моральным приме­
рам, как, например, в подготовительных воен­
ных школах, созданных в 1776 г., и в Королев­
ском доме Людовика Святого, принимавшем
дочерей военных из школы Сен-Сир. Основ­
ную цель этого обучения можно свести к вы­
ражению «Historia magistra vitae» (История —
учительница жизни); на подступах к Француз­
ской революции его, казалось, предназначали
44 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

прежде всего для формирования добрых граж­


дан — замысел, от осуществления которого не­
которые историки и преподаватели не отказа­
лись бы и сегодня.
После того как при Бонапарте в 1802 г. со­
здали лицеи, обучение истории в средних учеб­
ных заведениях стало обязательным, даже если
его объем оставался ограниченным. Реставра­
ция во Франции соответствовала настоящему
началу преподавания истории в средней шко­
ле — это хорошо показал философ и антрополог
Марсель Гоше. В 1819 г. в рамках Общего кон­
курса основали приз по истории. В 1820 г. вве­
ли устный экзамен на звание бакалавра по это­
му предмету, в 1830 г. был учрежден конкурс на
право преподавать историю и географию. Важ­
ной датой также было уже упоминавшееся ос­
нование Национальной школы хартий в 1821 г.
Периодизация, принятая тогда в учебниках,
в основном воспроизводила ту, какой придер­
живались до революции в коллегиях, где уде­
лялось место истории: священная история и
мифология, история древнего мира, нацио­
нальная история. Она отражала две главных
заботы правителей того времени — стремле­
ние сохранить в истории религию, либо в хри­
стианской, либо в языческой форме, и осозна­
ние — санкционированное революцией — важ­
ности государства-нации.
История, обучение, периоды 45

XIX в. ознаменован также допуском во Фран­


ции настоящих историков к высшим политиче­
ским должностям. Так, Гизо при Луи-Филиппе,
с 1830 по 1848 г., был министром внутренних
дел, потом министром народного просвещения
и, наконец, министром иностранных дел. Вик­
тор Дюрюи при Наполеоне III с 1863 по 1869 г.
был министром народного просвещения. В кон­
це века Эрнест Лависс, Габриэль Моно, Шарль
Сеньобос и другие были более чем историка­
ми, а «История Франции» Лависса, первое из­
дание которой превратилось в школьный учеб­
ник, стала в некотором роде национальным ру­
ководством по истории9.

Чтобы выяснить, как историю в Европе


включали в университетское образование, мож­
но проследить за созданием кафедр для пре­
подавания этой дисциплины10.

9 Для написания этого раздела я использовал,


в частности, превосходную статью: Garcia P., Le­
duc /. Enseignement de l'histoire (primaire et se­
condaire) // Delacroix Chr., Dosse F., Garcia P, Of­
fenstadt N. (dir.) Historiographies: concepts et dé-
bats. Paris, 2010. P. 104-111.
10 В попытке это сделать я прежде всего исполь­
зую прекрасную книжечку: Momigliano А. Тга
storia е storicismo. Pisa, 1985.
46 Жак Jit Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Страной, где признание истории как неза­


висимой науки и распространение ее препода­
вания произошли раньше всего и глубже все­
го проникли в университетскую мысль в ка­
честве национального духа, хотя политически
она оставалась расколотой, была Германия.
Реформация XVI в. подстегнула эти процес­
сы. В Виттенберге обучение всемирной исто­
рии было представлено с начала XVI в.; она
занимала важное место в Марбургском проте­
стантском университете, основанном в 1527 г.,
и в Тюбингенском протестантском универ­
ситете с 1535—1536 гг. Истории также учи­
ли в паре с другими предметами: на кафедре
истории и риторики, созданной в Кёнигсберг-
ском университете в 1544 г., на кафедре исто­
рии и поэтики, учрежденной в том же году
в Грайфсвальде, на кафедре истории и этики
в Йене с 1548 г., на кафедрах истории и поэти­
ки в Гейдельберге с 1558 г. и в Ростоке с 1564 г.
Наконец, самостоятельные кафедры истории
были созданы во Фрайбурге в 1568 г. и в Ве­
не в 1738 г. Можно считать, что в германском
языковом пространстве история независимым
образом распространялась с 1550 по 1650 г.
Образцом для университетского преподавания
истории со второй половины XVIII в. был Гёт-
тингенский университет.
История, обучение, периоды 47

В Германии двумя великими историками,


которые, как Гизо и Мишле во Франции, ввели
историю в моду, были Карстен Нибур (1733—
1815), оставивший книгу по римской исто­
рии, к сожалению, незаконченную11, и прежде
всего Теодор Моммзен (1817—1903), написав­
ший знаменитую римскую историю и возглав­
лявший редакцию «Monumenta Germaniae Hi-
storica».
Англия тоже начала рано. В Оксфорде
с 1622 г. была кафедра древней истории,
а в Кембридже с 1627 г. — кафедра всемирной
истории. Кафедру новой истории в Оксфорде и
Кембридже основали в одном и том же году —
в 1724-м.
В Швейцарии кафедру истории при Базель-
ском университете учредили в 1659 г.
В Италии Пизанский университет создал
в 1673 г. кафедру церковной истории, а в 1771 г. —
кафедру истории и элоквенции. Действитель­
но, отделение истории от предметов, привя­
занных к ней, чаще всего риторики или мора­
ли, было делом долгим. Отмечено, что в пер-

11 Автор, видимо, путает Карстена Нибура, из­


вестного в основном путешествиями, с его сы­
ном Бартольдом Георгом Нибуром (1776—1831)
(прим. перев.).
48 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

вой половине XVII в. в Турине, Падуе, Боло­


нье еще не было исторических кафедр. Первую
кафедру новой истории в Турине создали
в 1847 г.
Что касается Франции, то она очень отстава­
ла. Во Французском коллеже кафедра истории
и морали была создана только в 1775 г., а са­
мостоятельная кафедра истории — лишь в на­
чале XIX в. В Сорбонне первая кафедра древ­
ней истории появилась в 1808 г., а первая ка­
федра новой истории — в 1812 г.
В Испании пришлось дожидаться 1776 г.,
чтобы в университете Овьедо была основана
кафедра истории. В Ирландии кафедра новой
истории появилась в 1762 г. в Тринити-коллед-
же в Дублине.
Зарождение истории как предмета обучения
тогда еще было составной частью интеллекту­
ального доминирования Европы.
Другие континенты и цивилизации обеспе­
чивали познание своей и мировой истории
другими путями, по преимуществу религиоз­
ными — как долгое время было и в самой Ев­
ропе. Что касается Соединенных Штатов, им
сначала надо было прожить собственную исто­
рию, чтобы занять место, которое, соразмерно
их значимости, станет очень важным, в исто-
История, обучение, периоды 49

рии как в науке на западном уровне и еще


в большей степени на мировом.

Мы дошли до момента XIX в., когда исто­


рия, во всяком случае в западном мире12, обре­
ла свою специфику, когда она стала предметом
обучения. Чтобы иметь возможность лучше ее
понять, лучше улавливать повороты в ней и,
следовательно, лучше ей обучать, историкам и
преподавателям теперь нужно было система­
тизировать ее деление на периоды. Со Средних
веков и до того времени самым распростра­
ненным было разделение на древних и новых,
определявшее две больших стадии истории. Но
период, называемый «древним миром», посте­
пенно обрел свое место на Западе; новое вре­
мя стало предметом бесконечных споров.

12 Среди очень богатой литературы можно выде­


лить: Guenée В. Histoire // Le Goff J., Schmitt J.-Cl.
(dir.). Dictionnaire raisonné de l'Occident médié-
val. Paris, 1999. P. 483-496. - Le GoffJ. Histoire et
mémoire. Paris, 1988. — Hartog F. Croire en l'his-
toire. Paris, 2013. — Hartog F. Évidence de l'his-
toire: ce que voient les historiens. Paris, 2007. [Fo-
lio. Histoire.] — Koselleck R. L'expérience de l'his-
toire / trad, de l'allemand par A. Escudier. Paris,
1997. — Ricoeur P. La mémoire, l'histoire, l'oubli.
Paris, 2000.
50 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

С другой стороны, в том же XIX в. возник­


ло противопоставление просвещенного Воз­
рождения и темных Средних веков. Итак, на­
стало время конкретней рассмотреть главный
предмет данного очерка — соотношение Сред­
них веков и Возрождения.
РОЖДЕНИЕ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Мы видели, что идея нового периода, кото­


рый противостоит предыдущему, причем в по­
следнем видят стадию мрака, уступающую ме­
сто свету, впервые была выдвинута в XIV в.
итальянским поэтом Петраркой. На его взгляд,
за славным греко-римским периодом, закон­
чившимся в IV в., последовало время «варвар­
ства» и «мрака», «затмения» цивилизации. Он
считал, что нужно вернуться к образу мыслей
и письма «древних». Но термин «Возрожде­
ние» и определение большого периода исто­
рии, получившего это название, последовав­
шего за Средними веками и противостоявшего
им, датируются только XIX в. Ими мы обязаны
Жюлю Мишле (1798-1894).
В первое время в своей «Истории Фран­
ции», которая начала выходить в 1833 г., Ми­
шле возносил хвалу Средним векам: этот свет­
лый и созидательный период соответствовал
его представлению о плодовитой и лучезарной
истории, продолжавшейся до начала XVI в. и
до Реформации.
52 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Мишле отметил, что, представляя средневе­


ковую Францию, он первым из историков при­
бегнул к неизданным источникам:
До 1830 г. (и даже до 1836 г.) никто из вид­
ных историков той эпохи еще не чувствовал
потребности искать факты где-либо, кроме
напечатанных книг, в первоисточниках, по
преимуществу еще не изданных, в рукописях
из наших библиотек, в документах из наших
архивов1.

Но документ для Мишле с самого начала его


творчества был лишь трамплином для вообра­
жения, спусковым механизмом для создания
образа. Далее следует знаменитый пассаж, где
Мишле дает слово этим архивам, говорящим
в тайниках, где работает историк. Эрудиция —
это леса, которые художник, историк, должен
убирать, когда произведение завершено. Та­
ким образом, средневековье Мишле в той же
мере порождено его воображением, как и ар­
хивными документами.
На нем лежал также отпечаток его жиз­
ни и личности. Праздничная, светлая, живая,
изобильная эпоха — Средневековье Мишле

1 Michelet /. Œuvres complètes. 4, Histoire de France.


1, Livres I—IV / éd. par P. Viallaneix. Paris, 1974.
P. 11.
Рождение Возрождения 53

в 30-е гг. XX в., после того как в 1839 г. уми­


рает его первая жена, становится унылым, об­
скурантистским, застывшим, бесплодным. Ес­
ли раньше историк находил в Средневековье
свое детство, материнскую утробу, теперь он
его ощущает как время далекое, чужое и даже
враждебное. Он стремится к новому источнику
света, и им станет Возрождение2.
В знаменитой статье о том, как Мишле изо­
брел Возрождение, Люсьен Февр (1878—1956)
напомнил, что в первой половине XIX в. ве­
ликие писатели формировали оценку эпо­
хи, соответствующей XV—XVI вв.3. Это делали
Стендаль, Сент-Бёв, Гюго, Мюссе. Но ни один
из этих авторов, как и никто в ту эпоху, не ис-

2 Le GoffJ. Le Moyen Âge de Michelet // Le Goff J.


Un autre Moyen âge. Paris, 1999. [Quarto.] P. 2 3 -
47. [Русский перевод: Ле Гофф Ж. Средние ве­
ка Мишле // Ле Гофф Ж. Другое средневеко­
вье / пер. с франц. С. В. Чистяковой и Н. В. Шев­
ченко под ред. В. А. Бабинцева. Екатеринбург,
2002.]
3 Febvre L· Comment Jules Michelet inventa la Re­
naissance // Studi in onore di Gino Luzzatto, 3. Mi-
lano, 1950. Переиздания: Febvre L. Pour une his­
toire à part entière. Paris, 1962. — Le Genre humain.
1993/1 (N 27). «L'ancien et le nouveau». P. 7 7 -
87.
54 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

пользовал для характеристики этого периода


особое слово. Ведь тогда у историков и просве­
щенных людей не было обычая делить исто­
рию на периоды, кроме самого банального де­
ления на «древнюю», «средневековую», «но­
вую».
В отношении термина «возрождение» Люсь-
ен Февр отмечает, что написанным со строч­
ной буквы его тогда применяли часто, гово­
ря, например, о «возрождении искусств» или
«возрождении словесности». Но только Мишле,
лично испытавший чувство воскрешения в хо­
де истории, дал периоду, начавшемуся в XV в.
в Европе и особенно в Италии, название «Воз­
рождение» с заглавной буквы. Избранный
в 1838 г. во Французский коллеж, Мишле, про­
изнеся там 23 апреля вступительную речь, на­
шел тем самым трибуну, позволившую этому
термину с 1840 по 1860 г. широко распростра­
ниться и утвердиться в качестве названия пе­
риода.

Мишле покорили два образа, которые он


только что упомянул в своей «Истории Фран­
ции»: герцог Бургундский Карл Смелый и им­
ператор Карл V. А ведь он сам жил в баналь­
ном мире, снедаемом жаждой денег, вульгар­
но-буржуазном, во Франции Гизо и Огюстена
Рождение Возрождения 55

Тьерри. Некое слово надежды, света, поэзии


должно было внезапно появиться и захватить
литературу и умы. Это слово пришло — им и
стало «Возрождение». Но Возрождение Мишле
1840 г. не было возрождением или возвратом
прекрасных Средних веков, оно было концом
«этого причудливого и чудовищного, на удив­
ление искусственного состояния»4 — христиан­
ского Средневековья. Пессимизм Мишле по­
глотил его Средневековье.
Эта бомба взорвалась во время чтения им
курса лекций во Французском коллеже в 1840 г.
Средние века покрыло мраком. Родилась звез­
да — Возрождение. Мишле заставил признать
ее, потому что, «когда я обрел ее в себе, она
стала мною самим»5.
Мишле включил в свой курс историю Фран­
ции со времен римской Галлии и, дойдя до
конца XV в., заявил: «Мы пришли к Возрожде­
нию, ведомые лозунгом "возвращение к жиз­
ни" [...] мы тем самым приходим к свету»6.
В том же времени, после того как Марко Поло

4 Ibid. Р. 85.
5 Ibid. Р. 87.
6 Michelet /. Cours au Collège de France: 1838—
1851 / publ. par P. Viallaneix. T. 1. Paris, 1995.
P. 339.
56 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

путешествовал в Китай, после того как Христо­


фор Колумб открыл Америку, он усмотрел на­
чало глобализации. Это была и победа народа
над монархиями и нациями. Он увидел
...выходящий из Средневековья совсем
маленький современный мир. [...] Главный
герой — это весь мир, а автор этого вели­
кого изменения — человек. [...] Произошед­
ший от Бога, человек — творец, как и он.
Современный мир был его творением, но­
вый мир, который Средневековье не мог­
ло удержать в своих отрицательных полеми­
ках7.

Отсюда заглавие его второй лекции от


9 января 1840 г.: «Победа человека над Бо­
гом»8.
Определенное Мишле как «переход в совре­
менный мир», Возрождение знаменует воз­
врат к язычеству, к радости, к чувственности,
к свободе. Италия научила ему другие евро­
пейские нации — сначала Францию во время
Итальянских войн, потом Германию и Англию.
Возрождение также вновь привело историю
в движение, толкователь которого — историк.
Его уроки посвящены демонстрации прогрес-

7 Ibid. Р. 352-353.
8 Ibid. Р. 354-355.
Рождение Возрождения 57

са, которого народ достиг после своего велико­


го одиночества в Средние века.

Курс 1841 г. был поставлен под знак «Вечно­


го Возрождения»9. В нем речь шла по преиму­
ществу об Италии и обо всем, чем ей обязана
Франция. Мишле видел «взаимозависимость»
обеих стран со времен Юлия Цезаря и выражал
ее через идею «плодовитого брака», «долгого
союза, укрепляемого религией, искусством и
правом». Он утверждал, что
...итальянский принцип, оплодотворив­
ший Францию, — это прежде всего геомет­
рический дух, принцип порядка, применен­
ный к гражданскому обществу, прокладка
больших путей сообщения: римские дороги
расходились во все стороны10.

Он постарался показать, что, начиная Ита­


льянские войны, французский король Карл VIII
«отправился за Альпы в поисках цивилиза­
ции»11.
Далее Мишле изображал Италию страной
горделивых городов — прежде всего Флорен­
ции, потом Пизы, Генуи, Венеции, Милана и,

9 Ibid. Р. 463.
10 Ibid. Р. 421-422.
И Ibid. Р. 424.
58 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

наконец, Рима. Он показывал, как ее красота


и богатства привлекали многочисленных за­
воевателей, возвращавшихся из нее с богатой
добычей, не исключавшей свободы12. Для Ми-
шле величием Флоренции был Савонарола, и,
изображая грозного доминиканца гениальным
реформатором, он превозносил красоту горо­
да и его собора, как и церкви Санта-Кроче,
где похоронен Микеланджело. Папство остава­
лось для него сильной властью щедрого меце­
ната. Избавившись от рода Борджа, оно вновь
обрело свой блеск при Юлии II, который по­
кровительствовал Макиавелли и Микеландже­
ло. После «драматичной красоты Ломбардии и
Флоренции»13, после Рима его привлекала сла­
ва Неаполя. Потом Мишле напомнил о некото­
рых сокровищах, которыми Франция обязана
Италии.
Он упомянул Венецию и ее «свободу стра­
сти, физической радости, блаженства, свободу
на службе искусству»14. Далее речь шла о худо­
жественном расцвете Флоренции, о развитии

12 Arnaldi G. L'Italia е i suoi invasori. Roma, 2002.


13 Michelet /. Cours au Collège de France : 1838—
1851 / publ. par P. Viallaneix. T. 1. Paris, 1995.
P. 434.
14 Ibid. P. 436.
Рождение Возрождения 59

печати, об Альде Мануции (1449—1515) в Ве­


неции, о гравюрах повсюду, об изучении ана­
томии и человеческого тела, о красоте собора
Святого Петра в Риме, о влиянии женщин.
Описание этого нового времени, этого «Воз­
рождения» он закончил мистическим обраще­
нием к сочетанию своей жизни и своего обуче­
ния. Он подчеркнул, что историк должен вос­
производить единодушный голос, потому что
«новое время — это пришествие этой массы,
это воистину благословенный момент, когда
этот немой мир обрел голос»15, и эта констата­
ция возвращает его к самому себе: «Надежда
на это есть во мне самом». История — это вос­
крешение мертвых: «Мне нужно чувствовать
себя умирающим» (1841), «Любить мертвых —
это мое бессмертие» (1838)16.

Несмотря на влияние Мишле, во француз­


ской образованной среде изобретение Воз­
рождения как периода давно связали с авто­
ритетом историка искусства Якоба Буркхардта
(1818-1897). Его труд «Die Kultur der Renais­
sance in Italien» (Культура Возрождения в Ита­
лии) вышел на немецком языке первым из-

15 ЛиАР.463.
16 Ibid. Р. 464.
60 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

данием в 1860 г., вторым — в 1869 г., потом,


в сильно искаженном виде, третьим изданием
в 1878 г., пока его текст не был восстановлен
в 1922 г. крупным специалистом по итальян­
скому Возрождению Вальтером Гётцем17.
Якоб Буркхардт был немецкоязычным швей­
царским историком искусства, который по­
сле обучения в Берлине у Леопольда фон Ран­
ке (1795—1886), основателя немецкой истори­
ческой школы, преподавал историю искусства
в Базельском университете с 1844 по 1886 г.,
после чего ушел в отставку. В Германию и осо­
бенно в Италию он приезжал довольно нена­
долго. Он мечтал написать историю искусства
Возрождения в Италии, но, что любопытно,
в ходе ее подготовки отказался от искусства
ради культуры. Масштабы области исследо­
вания делают это произведение образцом и
источником для всех работ по истории евро-

17 История жизни, творчества [Буркхардта] и ава-


тар издания «Культуры Возрождения в Ита­
лии» была реконструирована Робером Коппом
в длинном предисловии к хорошему француз­
скому изданию в переводе Шмитта: Kopp R. Pré-
face // Burckhardt J. La civilisation de la Renais-
sance en Italie / trad, de l'allemand par H. Schmitt;
revue et corrigée par R. Klein. Paris, 2012. P. 7—
35.
Рождение Возрождения 61

пейской культуры, выходящих далеко за пре­


делы ее сюжета. Сначала я хотел бы предста­
вить его общий обзор.
Буркхардт начинает с того, что приводит
в первой части, названной «Государство как
произведение искусства»18, историю итальян­
ских тиранов и вельмож с XIII по XVI в. Осо­
бенно его интересуют Венеция, где он отмеча­
ет «запоздалость Возрождения»19, и Флоренция,
которую он называет «первым современным
государством мира»20. Он отмечает там ран­
нее появление некоторых инструментов вла­
сти (например, статистики) и в то же время
некоторую задержку, по сравнению с другими
большими итальянскими городами, художе­
ственного Возрождения.
Во внешней политике итальянских госу­
дарств, по Буркхардту, господствовали попыт­
ки установить равновесие, «объективное от­
ношение к политике» и проявление таланта
в «искусстве переговоров»21. Далее он посвя-

18 Здесь и далее цит. по русскому изданию: Бурк­


хардт Я. Культура Возрождения в Италии / пер.
Н. Н. Балашова, И. И. Маханькова. М., 1996. [Ли­
ки культуры.] С. 8—87.
19 Там же. С. 586.
20 Там же. С. 55.
21 Там же. С. 586.
62 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

щает главу «войне как искусству»22. Наконец,


в папстве он усматривает угрозу Италии. Он
обращает особое внимание на волнения в го­
роде Риме, на непотизм и симонию пап, В са­
мом деле, Климент VII (1523—1534) принадле­
жал к семье Медичи, скомпрометировавшей
себя вместе с папской властью, как до нее се­
мья Борджа. Папа подвергся яростному напа­
дению императора Карла V, который послал
в Италию войска, разграбившие Рим в 1527 г.
Зато Буркхардт возносит до небес Льва X (1513—
1521), тоже выходца из семьи Медичи: этот
понтифик будет упоминаться, подчеркивает
он, всякий раз, «когда речь будет идти о Высо­
ком Возрождении»23.
Вторая часть книги Буркхардта посвяще­
на развитию индивидуальности. Человек Воз­
рождения, носивший свою культуру в себе,
везде чувствовал себя дома. Буркхардт цити­
рует одного гуманиста Возрождения, укрыв­
шегося за границей, который утверждал: «Где
ученый человек поселился, там его добрая ро­
дина»24. В противоположность Средним ве­
кам, где индивида ограничивали религия, со-

22 Там же. С. 586.


23 Там же. С. 83.
24 Там же. С. 91.
Рождение Возрождения 63

циальное окружение, общинные обычаи, чело­


век Возрождения мог развивать свою личность
беспрепятственно. Это было время людей-уни­
версалов — таких, как Леон Баттиста Альберти
(1402—1474), архитектор, математик, писатель,
один из первых среди великих, кто стал пи­
сать на разговорном языке. Буркхардта инте­
ресует и слава, характерная для обществ Воз­
рождения. В то время как Данте подверг славу
резкой критике, для Петрарки она стала целью
как индивидов, так и семей. Она была повсю­
ду—в гробницах самых выдающихся семей,
в культе великих людей древности, в выдви­
жении местных знаменитостей. Она захвати­
ла литературу, и писатели раздавали лавровые
венки.
Третья часть произведения Буркхардта по­
священа воскрешению человечества [антич­
ности]; это «возрождение» в смысле возвра­
та славного прошлого. «Не одна только антич­
ность, но ее союз с существовавшим подле нее
духом итальянского народа покорил весь за­
падный мир»25, — подчеркивает он: опять-таки
в сердце периодизации истории оказывается
Италия. Рим стал объектом настоящего культа
античных развалин. Заново открывали и по-

25 Там же. С. 111.


64 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

пуляризировали древних авторов. В гумани­


стической литературе поэзия вновь заняла ме­
сто, какое ей принадлежало в древних Греции
и Риме. Гуманизм развивался как в среде го­
рожан, так и при дворах сеньоров и в римской
курии. В общественной жизни снова расцвела
ритуальная литература: эпистолярный стиль,
вступительные и надгробные, академические
и политические речи, клятвы на латыни изо­
биловали цитатами. Латынь, почти вытеснен­
ная из повседневной речи местными языками,
вновь стала абсолютной ценностью в гумани­
стической и куриальной средах. Буркхардт да­
же говорит об «общей латинизации образова­
ния»26. Однако историк искусства делает вывод
о крахе гуманистов в XVI в.: их сочли тщеслав­
ными, склонными к притворству, и протестан­
ты, сторонники Реформации, утверждавшейся
в то время, усомнились в искренности их хри­
стианской веры.
В трех последних частях книги Буркхардт
обращается к тому, что он, видимо, рассматри­
вал как суть Возрождения. К открытию чело­
века, основы гуманизма, он добавил открытие
мира. Имеется в виду расцвет астрономии, бо­
таники и садов, зоологии, коллекционирова-

26 Там же. С. 588.


Рождение Возрождения 65

ния экзотических животных. Открывая мир,


Возрождение выявляло и красоту природы.
Петрарка, несомненно, первым воспел восхож­
дение на горы; фламандская школа сделала
масляную живопись инструментом, позволив­
шим привлечь внимание к пейзажу. Что ка­
сается красоты, то она демонстрировала себя
в портрете. В Италии, в первую очередь в То­
скане, распространился жанр биографии. Но
автобиография, связанная со взлетом индиви­
да, развивалась тоже, и в качестве ее примера
можно упомянуть жизнеописание знаменито­
го ювелира Бенвенуто Челлини (1500—1571).
Другой важной характеристикой социаль­
ной жизни Возрождения был праздник. И если
церковные праздники, в частности процессии,
праздник Тела Господня, мистерии (религи­
озные спектакли перед церквями), сохраняли
свой престиж и их даже становилось больше,
то особый блеск приобрели праздники сеньо­
риальные, мирские, сельские27. В сфере костю-

27 См. примечательное исследование: Ruiz T. F.


A king travels: Festive traditions in late medie­
val and early modern Spain. Princeton (NY), 2012,
дополнительное достоинство которого состоит
в том, что оно переключает внимание с везде­
сущей Италии на Испанию, выходящую из-под
мусульманского владычества. Другие интерес-
66 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ма это была эпоха рождения и неистовства мо­


ды. В беседе невиданное прежде место заняли
пуризм и утонченность, знатные дамы держа­
ли салоны, политики из нобилей, как Меди­
чи, организовывали кружки. Определился про­
филь совершенного человека из общества: его
тело было сформировано физическими упраж­
нениями, ритм его жизни задавала музыка, он
хотел не только быть, но и казаться.
В этот поток была втянута и женщина. Она
получала совершенно мужское образование и
часто писала новеллы и стихи. Интеллектуаль­
ной культурой обладали даже куртизанки. Се­
мейная жизнь становилась концертом, в кото­
ром оркестром дирижировал глава семьи и удо­
вольствие от которого распространялось также
на сельское жилище горожанина. Действитель­
но, сельская местность была теснее связана
с городом, чем в Средние века, и эту новую па­
ру «город-деревня» воспроизводила живопись.

ные исследования о празднике в эпоху Воз­


рождения: Jacquot /. Les Fêtes de la Renaissance.
Paris, 1973—1975. — Les fêtes urbaines en Ita-
lie à l'époque de la Renaissance: Vérone, Florence,
Sienne, Naples / études réunies par F. Decroisette
et M. Plaisance. Paris, 1994. — Strong R. C. Les fêtes
de la Renaissance, 1450—1650: art et pouvoir /
trad, de l'anglais par B. Cocquio. Arles, 1991.
Рождение Возрождения 67

Любопытно, что произведение Буркхард-


та завершают несколько глав, создающих ма­
лопривлекательный образ Возрождения. При­
менительно к нравственности он повсюду ви­
дит «преступные настроения»28. Изображения
в столь черном цвете не избегает и Италия:
Наконец, в этой стране [Италии], где инди­
видуальность достигает своего пика во всех
отношениях, являются также законченные
злодеи, которые совершают преступление ра­
ди него самого, а не как средство для дости­
жения определенных целей, либо по крайней
мере избирают его как средство для целей,
выходящих за пределы всякой психологиче­
ской нормы29.

Тем не менее Италия Возрождения остает­


ся для Буркхардта страной, возглавляющей то,
что он назвал «революцией» в мировой исто­
рии [в русском издании: «напор этой новой
эпохи»]. Итальянец
стал наиболее приметным и показатель­
ным представителем этой эпохи со всеми ее
взлетами и падениями. Бок о бок с глубочай-

28 Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии /


пер. Н. Н. Балашова, И. И. Маханькова. М., 1996.
С. 590.
29 Там же. С. 302.
68 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

шей развращенностью развивается благород­


нейшая личностная гармония и великолепное
искусство, которое восславило индивидуаль­
ную жизнь так, как на это не были способны
ни Античность, ни Средневековье30.

В области религии Буркхардт оплакивает


неудачу реформаторской проповеди какого-
нибудь Савонаролы, умеренный успех проте­
стантской Реформации и констатирует осла­
бление усердия верующих, опустение церквей
и неуверенность в отношении веры гумани­
стов.
Тем не менее христианские общества Воз­
рождения в религиозной сфере заслуживают
похвал в некоторых отношениях. Историк ис­
кусства обнаруживает у них терпимость к ис­
ламу, уважение ко всем религиям, включая фи­
лософские течения античности, такие, как эпи­
курейство. Он хвалит претворение на практике
учения о свободе воли и видит в людях того
времени теоретиков и практиков «золотой се­
редины».
Буркхардт чутко улавливал и суеверия, осо­
бенно псевдонаучные. Он отмечает распро­
странение астрологии, веры в привидения,
демонов и ведьм, в магию куртизанок, отме-

30 Там же. С. 304.


Рождение Возрождения 69

чает существование ритуалов закладки пер­


вого камня при строительстве дома или церк­
ви и усиление авторитета алхимии. Одна­
ко завершает он свое произведение выводом
об ослаблении веры. Атеизма еще нет, но те­
изм сменяется неверием. Возрождение приво­
дит к обмирщению, которое имеет тенденцию
к распространению.
ВОЗРОЖДЕНИЕ СЕГОДНЯ

Сейчас, в начале XXI в., как и в XX в., Воз­


рождению по-прежнему посвящают сочинения
историки, в большинстве, пусть иногда с ого­
ворками, принадлежащие к его панегиристам.
Чтобы напомнить об их толкованиях и сужде­
ниях, я рассмотрел в основном подходы Пауля
Оскара Кристеллера, Эудженио Гарина, Эрвина
Панофски, Жана Делюмо и для 2011 г. — Ро­
берта Ч. Дэвиса и Элизабет Линдсмит1.
Главный труд Пауля Оскара Кристеллера —
«Studies in Renaissance thought and letters»
[Очерки о мышлении и литературе Возрожде­
ния], опубликованные в Риме в 1956 г. В этом
значительном исследовании Кристеллер сосре­
доточивается главным образом на гуманизме,
но высказывает свою точку зрения и на сово-

1 Среди наиболее интересных работ, которые я


не затронул, упомяну: Burke P. La Renaissance en
Italie: art, culture, société / trad, de l'anglais par
P. Wotling. Paris, 1991. - Haie /. R. La civilisation
de l'Europe à la Renaissance / trad, de l'anglais par
R. Guyonnet. Paris, 1998.
Возрождение сегодня 71

купность литературных и художественных тво­


рений того периода, который вслед за Мишле
и Буркхардтом он именует «Возрождением».
Его интересуют также отношения между Сред­
ними веками и Возрождением.
Немалую часть первого тома Кристеллер
посвящает одному из великих «гуманистов»
XV в. - Марсилио Фичино (1433-1499). Он
упоминает форму организации художествен­
ного и литературного творчества, похоже, но­
вую для Возрождения: «кружок» (circle), осно­
ванный на постоянных связях между учителем
и его учениками или друзьями.
Напомним здесь, что, даже если в современ­
ной историографии это слово используется
редко, великие авторы Средневековья тоже со­
бирали вокруг себя группы учеников, а часто и
исполнителей, очень похожие на кружки Воз­
рождения. С другой стороны, возьмем сферу
искусства: если в эпоху Возрождения художни­
ки, занимавшиеся масляной и станковой живо­
писью, работали в мастерской, то пусть на сред­
невековой строительной площадке собирались
несравненные архитекторы, каменщики, скуль­
пторы, живописцы, однако эти творцы нахо­
дились под плотным надзором и руководством
церкви, в чем состояло принципиальное отли­
чие от ситуации с мастерскими Возрождения.
72 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Ярых сторонников идеи независимого и бес­


подобного Возрождения может удивить, что
первую главу исследования о Марсилио Фичи-
но Кристеллер посвящает схоластической по­
доплеке гуманизма. Он показывает, что ари-
стотелизм Фичино был прямым наследником
средневекового аристотелизма, с которым тот
имел дело на своих философских занятиях во
Флорентийском университете, — отметим ми­
моходом, мы к этому еще вернемся, как много
связей между Средними веками и Возрожде­
нием сосредоточивалось в университетах.
Кристеллер также подчеркивает, что у гума­
нистов часто существовали тесные отношения
с правителями и что они сами нередко уча­
ствовали в политике. Правда, он исходит пре­
жде всего из ситуации во Флоренции. Меди­
чи, которые в XV в. пришли из банка в поли­
тическую власть, после чего вернулись в банк
в XVI в. уже в качестве государей, приглашали
некоторых гуманистов в свое правительство и
сами изображали себя одновременно полити­
ческими лидерами и гуманистами. Более об­
стоятельно Кристеллер рассматривает случай
Джованни Кореи, родившегося во Флоренции
в знатной семье в 1472 г.: биография Фичи­
но, написанная им в 1506 г., содержит пылкие
похвалы по адресу Медичи, а когда последние
Возрождение сегодня 73

в 1512 г. вновь вернулись к власти, он сам был


включен в их правительство.
Деликатный вопрос отношений между гума­
нистом Возрождения и религией иллюстриру­
ет в книге Кристеллера то, что Марсилио Фи-
чино в одном письме за 1474 г. представляет
как свое обращение в религию после периода
депрессии, связанной с болезнью. Истолковать
этот эпизод довольно трудно.
Я намекал на аристотелизм, который Сред­
ние века оставили в наследство Возрождению.
Но итальянские гуманисты XIV и XV вв. назы­
вали себя прежде всего платониками. Важней­
шую роль в распространении идей Марсилио
Фичино сыграла Платоновская академия, от­
крытая во Флоренции в XV в. и упрочившаяся
в XVI в. Это новое открытие древнегреческой
и древнеримской мысли, снова распростра­
нившейся из Италии на большую часть Евро­
пы, считается одним из самых характерных
элементов того, что называют Возрождением.
Кристеллер посвятил целую главу представле­
нию Лоренцо Медичи (прозванного Велико­
лепным) в качестве платоника. Вот что он пи­
шет:
Одним из первых, в ком явственно обна­
ружилась эта тенденция [платонизм], и ока­
зался Лоренцо Медичи, который был не толь-
74 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ко покровителем, но также однокашником и


личным другом Фичино. Следовательно, в со­
чинениях Великолепного
2
надо найти плато­
новский элемент .
В своих стихах и сочинениях Лоренцо, по­
хоже, позаимствовал у Платона определение
любви как стремления к красоте, различение
между любовью небесной и любовью земной,
идею тройной красоты (души, тела и голоса)
и представление о божественной красоте как
истоке всякой конкретной красоты. Прежде
всего Великолепного интересовала платонов­
ская теория вечности и поиска истинного бла­
га. Такое внимание к телу, видимо, сильно от­
даляет Возрождение от Средних веков.
Среди аспектов Возрождения, рассмотрен­
ных Кристеллером во второй части этого пер­
вого тома и пригодных для пополнения до­
сье о сравнении между Средними веками и
Возрождением, я выделю четыре темы. Пер­
вая, самая важная, — это положение человека
в обществе и в мире. Кристеллер обоснован­
но настаивает на необходимости дать опре­
деление термину «гуманизм», ассоциирующе­
муся с просвещенными людьми Возрождения.

2 Kristeller Р. О. Studies in Renaissance thought and


letters. T. 1. Roma, 1956. P. 213.
Возрождение сегодня 75

Дело тут не в человеке как таковом с его при­


родой, жизнью, судьбой: просвещенные люди
Возрождения были проникнуты тем, что на­
зывают «humanités», то есть культурой вели­
ких мыслителей и писателей греческой и рим­
ской древности. Зачинателем этого гуманизма
якобы был в XIV в. Петрарка. Этот гуманизм
распространился среди представителей раз­
ных важных профессий. В самом деле, боль­
шинство гуманистов были не простыми пи­
сателями или художниками, но занимались и
другими ремеслами: гуманист, например, мог
быть преподавателем университета или сред­
ней школы, княжеским или городским секре­
тарем, богатым горожанином и просвещен­
ным человеком, занятым экономической или
политической деятельностью. То, что называ­
ют «гуманизмом Возрождения», имело, соглас­
но Кристеллеру, лишь ограниченное влияние,
ощущавшееся, в частности, в воспитательных
программах, где труды из греческой и римской
древности занимали большое место.
Однако некоторые гуманисты стремились
утверждать интеллектуальное могущество че­
ловека с излишней уверенностью. Это произо­
шло в середине XV в. с флорентийцем Джан-
ноццо Манетти (1396—1459), написавшим длин­
ный трактат о достоинстве и превосходстве
76 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

человека, задуманный как ответ на трактат,


который в самом конце XII в. папа Иннокен­
тий III посвятил ничтожеству человеческого
состояния. Но не надо делать обобщений на
основе подобных случаев, даже если у Марси-
лио Фичино были продолжатели, в частности,
Джованни Пико делла Мирандола (1463—1494).
Вторая тема, затронутая Кристеллером и
способная пополнить досье о сравнении между
Средними веками и Возрождением, — это вли­
яние святого Августина. Известно, что его на­
следие, столь богатое и поддающееся разным
истолкованиям, имело величайшее значение
для средневековой мысли практически во все
эпохи и во всех богословских и философских
течениях. Но если Августин и написал трактат
«Contra academicos» [Против академиков], он
высоко ставил Платона и неоплатонизм. С дру­
гой стороны, возрождение аристотелизма, ко­
торый под августиновским влиянием навязы­
вал себя средневековому мышлению в XIV и
XV вв., продолжалось до конца XVI в. Гумани­
сты, сначала обратившись к античным авто­
рам, после перешли к отцам церкви и, посколь­
ку сами читали по-гречески, стали переводить
на латынь, если это еще не было сделано, отцов
православной греческой церкви — Василия,
Иоанна Златоуста, Григория Нисского, Кирилла.
Возрождение сегодня 77

Кристеллер останавливается также на отно­


шениях между мышлением (и вообще культу­
рой) Возрождения и музыкой. Бесспорно, ев­
ропейская музыка знала две вершины: сна­
чала в период срединного средневековья, во
Франции, а именно певческую школу собора
Парижской Богоматери и изобретение поли­
фонии, а потом, после затмения, европейская
культура трепетала уже от итальянской музы­
ки в эпоху Возрождения — в XV, а еще более
в XVI в.
Наконец, в завершение краткого обзора
этой прекрасной книги Пауля Оскара Кристел-
лера приведем отрывок, где он говорит о том,
чем был праздник Возрождения, одно из тех
массовых развлечений, какие знали и Сред­
ние века, но какие именно тогда, особенно при
княжеских дворах и во время княжеских уве­
селений, приобрели исключительные мощь и
блеск. Речь идет о документе, найденном Кри-
стеллером, — еще не опубликованном письме,
где приведено описание поединка (giostra), ко­
торый Джулиано Медичи устроил для флорен­
тийцев в 1475 г.:
Среди публичных празднеств Возрожде­
ния примечательное место занимали поедин­
ки (giostre). Во многих итальянских городах и
особенно во Флоренции они были многочис-
78 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ленными и блистательными. Это был обычай,


унаследованный от феодального периода (и,
возможно, если хочешь объяснить поздний
расцвет поэтической рыцарской атмосферы
в Италии, умолчать о нем нельзя), но в но­
вом окружении они приобрели совсем иную
форму, понемногу утратив серьезный и воин­
ственный характер и превратившись в подо­
бие спортивного зрелища, где интерес зрите­
лей, конечно, вызывало и поведение бойцов,
но в первую очередь торжественный въезд
участников в богатом облачении, образую­
щих со своей свитой длинную пеструю про­
цессию в подражание другим дворам, для ко­
торых в ту эпоху были характерны публич­
ные праздники3.

Следующий свидетель, образец современ­


ного историка Возрождения, — итальянец Эуд-
женио Гарин с двумя главными книгами, пе­
реведенными на французский: «Итальянский
гуманизм. Философия и гражданская жизнь
в эпоху Возрождения» (1947) и «Средние ве­
ка и Возрождение» (1954). Первое из двух этих
произведений Гарин начинает с любопытной
констатации: в противоположность Мишле и
Буркхардту в XIX в. историки XX в. в боль­
шинстве пересмотрели оценку Средних веков

3 йМ.Р.437.
Возрождение сегодня 79

и принизили Возрождение. Гарин, напротив,


доказывает (впрочем, вслед за Кристеллером),
что «великие соборы идей» и «великие логи­
ческие и теологические системы»4, возведен­
ные над Средневековьем, необходимо разру­
шить.
Что до Возрождения, то оно содействова­
ло развитию studia humanitatis: первое место
отныне занимал человек, тогда как средневе­
ковые мышление и общество находились под
невыносимым гнетом Бога. В частности, об­
разцом и источником вдохновения становится
платонизм, толкуемый как
...философия всех начал и всех схождений,
нравственное размышление о жизни, в кото­
рой есть надежда. Это было и мышление, по­
могавшее уходить от мира и обретать созер­
цание5.

Так, следуя традиции Петрарки, который


связывал обновление мышления с перемена­
ми во флорентийских правительстве и власти,
флорентийское течение платонизма считало

4 Garin £. L'humanisme italien: philosophie et vie


civile à la Renaissance / trad, de l'allemand et de
l'italien par S. Crippa et M. A. Limoni. Paris, 2005.
P. 11.
5 Ibid. P. 20.
80 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Козимо Медичи (1389—1464), главу нового пра­


вящего семейства, новым Платоном. А великий
мыслитель флорентийского Возрождения Мар-
силио Фичино всегда ставил на первый план
свет, красоту, любовь и душу. Поскольку он со
своими учениками выдвигал вперед идею че­
ловека, этот тип мышления и определили как
гуманизм. Гарин даже включил в это течение
«реакционера» Савонаролу, сочтя, что тот «за­
нимался созданием на этой земле гуманного
города, который был бы достоин человека»6, —
удивительный контраст с привычным истори­
ческим образом этой квинтэссенции средневе­
ковой ереси.
В эпилоге Эудженио Гарин снова подчерки­
вает, до какой степени гуманизм Возрожде­
ния представлял собой «новый подъем веры
в человека и его возможности и поощрение
его активности во всех направлениях»7. Он
высказывает также две мысли, которые силь­
но повлияют на современную оценку отноше­
ний между Средними веками и Возрождением.
Он утверждает, с одной стороны, что Италия
была центром и очагом Возрождения, с дру­
гой — что новый человек, которого оно фор-

6 Ibid. Р. 167.
7 Ibid. Р. 323.
Возрождение сегодня 81

мировало, «собрал на этой территории все


конфликты»8.
В «Средних веках и Возрождении», исследо­
вании Возрождения в культурном аспекте, Га­
рин для начала сослался на «кризис средне­
вековой мысли»9. Он, в частности, упомянул
истощение схоластики к началу XIV в. Но в то
же время он искал в Средневековье одновре­
менно черты нового времени (например, в от­
ношениях между Абеляром и Элоизой) и воз­
рождение элементов античного мышления10.
Далее в этом произведении Гарин настаивал
на особом интересе Возрождения к творческой
силе человека. Он попытался придать гума­
низму почти универсальный смысл, включив
в него поэзию и филологию, но также мораль
и политику и сделав его новой философией.

Если оба историка XX в., которых я только что


представил, интересовались прежде всего ли­
тературой и мышлением (гуманизмом), то тот,

8 ÄM.P.324.
9 Garin Ε. Moyen âge et Renaissance / trad, de l'ita-
lien par C. Carme. Paris, 1969. P. 18-19.
10 CM. Seznec /. La Survivance des dieux antiques: es-
sai sur le rôle de la tradition mythologique dans
l'humanisme et dans l'art de la Renaissance. Lon-
don, 1940. Переизд.: Paris, 2011. [Champs.]
82 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

которого я назову сейчас, был прежде всего исто­


риком искусства, одним из главных в XX в., —
это был американец Эрвин Панофски. Уже на­
звание его книги дает понять, что мы имеем
дело с другим представлением о Возрождении,
чем у Пауля Оскара Кристеллера и Эудженио
Гарина: «Renaissance and Renascences in western
art» (1960) по-английски, «La Renaissance et ses
avant-courriers dans Tart dOccident» (1976) во
французском переводе [«Ренессанс и "ренес-
сансы" в искусстве Запада» (1998) в русском пе­
реводе]. Искусство здесь рассматривается как
важнейшее пространство поиска и размышле­
ния; Возрождение от единственного числа пе­
реходит к множественному, есть не «возрожде­
ние», а «возрождения», и другие возрождения
случились раньше Возрождения как такового.
Прежде всего историк искусства рассматри­
вает, чтобы отвергнуть, две распространенных
в XX в. концепции, которые относятся к пери­
одизации истории как таковой и, следователь­
но, привлекают наше внимание: с одной сто­
роны, ту, согласно которой исторических пе­
риодов не существует, и Панофски цитирует
здесь «The Oxford Dictionary»11, с другой — кон-

11 Panofsky £. La Renaissance et ses avant-courriers


dans l'art dOccident / trad, par L. Verron. Paris:
Возрождение сегодня 83

цепцию великого историка, его современника


Линна Торндайка, согласно которой «человече­
ская природа во все времена стремится к по­
стоянству»12. Можно только похвалить Паноф-
ски за то, что он отказался рассматривать оба
этих подхода, отрицающих, один — частично,
другой — полностью, всякую возможность соз­
давать историю.
По примеру всех мыслителей и писателей,
которых интересовало появление Возрожде­
ния как периода, Панофски обращается к иде­
ям Петрарки, толковавшего Возрождение как
некое очищенное обновление греческой и
римской литератур, и прослеживает, как это
узкое определение расширяется к 1500 г. до
«понятия великого обновления», которое «ста­
ло включать в себя почти все области культур­
ной деятельности»13.
Эрвин Панофски цитирует замечание аме­
риканского философа Джорджа Боаса, соглас­
но которому «то, что мы называем "периода­
ми", является просто наименованиями имею-
Flammarion, 1976. Р. 13. [Здесь и далее цит. по
русскому изданию: Панофскый Э. Ренессанс и
"ренессансы" в искусстве Запада / пер. А. Г. Га­
бричевского. СПб, 2006. С. 49.]
12 Там же. С. 49.
13 Там же. С. 62.
84 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

щих влияние изменений, которые постоянно


происходили в истории»14. Периоды истории
должны были бы носить имена великих лю­
дей: так, мог бы существовать «век Бетховена»,
как были век Перикла в древности или век Лю­
довика XIV в новое время15.
Далее Панофски показывает слабости очень
влиятельного во Флоренции в XVI в. живо­
писца и историка искусства Джорджо Вазари
и его произведения «Жизнеописания наибо­
лее знаменитых живописцев, ваятелей и зод­
чих» (1550), посвященного Козимо Медичи.
Вазари считал, что начиная с Джотто (около
1266—1337) и особенно с XIV в. начался но­
вый период в жизни человечества, который он
назвал «Возрождением» (Rinascita) и главной
движущей силой которого был возврат к клас­
сической древности. Мы и наши современни­
ки, согласно Панофски, имеем более нюанси-

14 Там же. С. 49.


15 Boas G. Historical periods // Journal of Aesthetics
and Art Criticism. 1953 (11). P. 253-254. Самый
полный обзор систем периодизации, предло­
женных в течение веков, и самый удивитель­
ный в силу их многочисленности содержится
в книге: Pot /. Я. /. van der. De Periodisering der
geschiedenis: een overzicht der theorieën. 's-Gra-
venhage, 1951.
Возрождение сегодня 85

рованное представление о периоде так назы­


ваемого «Возрождения», чем художественная,
литературная и политическая элита той эпохи
(по крайней мере в Италии): последнюю в са­
мом деле увлекла волна возврата к древности,
идеальному периоду, после которого то, что
все чаще называли «Средними веками», могло
ассоциироваться только с упадком ценностей.

Последнее обобщающее свидетельство о Воз­


рождении предоставит нам великий француз­
ский историк Жан Делюмо в двух главных про­
изведениях, первое из которых было написано
в 1996 г. в сотрудничестве с Рональдом Лайтба-
уном16, второе сочинил он один к 1999 г.17. Жан
Делюмо настаивает на двукратном появлении
слова «Возрождение». Сам термин и идея об­
новления путем возврата к античности, какую
этот термин предполагает, поначалу возникли
в Италии, а именно во Флоренции. Их «иници­
атором», если так можно сказать, был в XIV в.
Петрарка, а «синтезатором» — в середине XVI в.
Вазари. Но, как мы видели, это слово и пред-

16 Delumeau /., Lightbown R. La Renaissance. Paris,


1996.
17 Delumeau /. Une histoire de la Renaissance. Paris,
1999.
86 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ставление о периоде, связанном с ним, утвер­


дились только в XIX в. благодаря романтизму
и Мишле. Тогда оно вышло за пределы сфе­
ры искусств и стало применяться к основным
аспектам периода, продолжавшегося от мрач­
ного Средневековья до Нового времени, для
которого он послужил началом.
В книге «История Возрождения» Жан Делю-
мо описывает распространение нового ис­
кусства из Флоренции по Италии, а потом из
Италии по остальной Европе. Свою панораму
Возрождения в Европе он завершает славным
исключением: великий нидерландский худож­
ник Брейгель Старший (около 1527—1569) пол­
ностью игнорировал как античность, так и
Италию.
Жан Делюмо говорит об эволюции и разры­
вах в сферах образования и воспитания: о ро­
ли книгопечатания, о расширении школьного
обучения, об упадке университетов и важно­
сти дворов, о все более многочисленных жен­
щинах-ученых и писательницах, о появлении
в живописи новой организации — мастерской,
связанной прежде всего с масляной живопи­
сью, и работы на мольберте, изобретенном
в XV в. в Нидерландах, о научных обществах,
вернувших к жизни древнегреческий термин
«академия» в небывалом прежде смысле. Сре-
Возрождение сегодня 87

ди проявлений технического прогресса, какие


Жан Делюмо приписывает Возрождению, он
особо выделяет механические часы и артил­
лерию; я, со своей стороны, считаю их сред­
невековыми изобретениями. Далее Жан Делю­
мо характеризует Возрождение как период,
отличавшийся динамичной экономикой. Это
утверждение кажется мне преувеличенным, но
отмечу (я к этому вернусь) два новых и важ­
ных феномена: поступление драгоценных ме­
таллов (золота и серебра) из Америки, от­
крытой в самом конце XV и в начале XVI в.;
усовершенствование мореплавания со времен
Христофора Колумба и каравелл конца Сред­
них веков.
Потом Жан Делюмо посвящает главу по­
вседневной жизни, в которой доминировали
праздники. Действительно, сформировалась
новая атмосфера, связанная с распространени­
ем роскоши и празднеств при княжеских дво­
рах и иногда даже в среде богатого бюргер­
ства18. Наконец — и это как будто венчает весь
феномен — Жан Делюмо рассуждает о чертах
нового времени в религиозной сфере, в главе

18 Для королевской и княжеской сред эту атмос­


феру изучил Т. Ф. Руис: Ruiz T. F. A king travels:
Festive traditions... Princeton (NY), 2012.
88 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

под заглавием «О больших религиозных транс­


формациях». Конечно, он прежде всего име­
ет в виду Реформацию и рождение отдельной
ветви христианства — протестантизма в двух
его главных формах, лютеранстве и кальви­
низме. Очевидно, что это было важнейшим
изменением для мужчин и женщин тех эпох,
когда атеизм оставался редкостью.
В «Общем обзоре Возрождения», который
Жан Делюмо приводит в конце своего тру­
да, он указывает «пределы Возрождения», но,
главное, определяет последнее как «большой
шаг вперед». В доказательство того, что этот
шаг был большим, Жан Делюмо говорит о раз­
витии художественного и литературного твор­
чества, которое якобы «достигло вершин». Но
совершенно особым периодом Возрождение
делают для него «два великих новшества, из­
менивших ход истории»: открытие Америки и
осуществление кругосветного плавания; рас­
кол латинского христианства на протестан­
тизм и католичество.

Теперь я должен представить два очер­


ка в доказательство собственных положений.
С одной стороны, сколь бы важным ни было
Возрождение, сколь бы в исторической пер­
спективе оно ни было достойно похвал за ин-
Возрождение сегодня 89

дивидуализацию, оно, на мой взгляд, не пред­


ставляет собой отдельного периода — это
последнее из возрождений долгого средневе­
ковья. С другой стороны, в то время как глоба­
лизация культуры и децентрализация Запада
сегодня поставили под сомнение принцип пе­
риодизации истории, я хотел бы показать, что
это инструмент, необходимый историку. Но
периодизацию следует проводить более гибко,
чем этот делали с тех пор, как только начали
«периодизировать историю».
СРЕДНИЕ ВЕКА СТАНОВЯТСЯ
<ТЕМНЬШИ ВРЕМЕНАМИ^
Враждебность и даже презрение к Средним
векам, какие питала и часто выражала куль­
турная элита так называемой эпохи Возрожде­
ния с XIV в., а все больше в XV и особенно
в XVI в., впоследствии были переняты и усугу­
блены, в частности, так называемыми учены­
ми Просвещения в XVIII в. Те даже определяли
Средневековье как эпоху мрака, по-английски
Dark Ages. Основанием для такого осуждения
Средних веков для людей Возрождения была
прежде всего необходимость вернуться к клас­
сической древности и ее великим учителям
(Аристотелю и Платону в Греции, Цицерону и
Сенеке в Риме), которых средневековое мыш­
ление якобы игнорировало и в противовес ко­
торым утверждалось.
Однако хотя античная греко-римская куль­
тура действительно создавала для средневеко­
вого мышления проблему с религиозной точ­
ки зрения (древние были «язычниками»), оно
мало того что не игнорировало ее существова-
Средние века становятся «темными временами» 91

ние и ценность, но часто использовало и раз­


вивало ее. Эта двойственная или неоднознач­
ная позиция стала естественной с тех пор, как
средневековые клирики сделали своим вели­
ким учителем святого Августина, просвещен­
ного римлянина, обратившегося в христиан­
ство. Рациональное, научное и педагогическое
мышление Средних веков вышло из античной
системы свободных искусств. Она в полной
мере функционировала до самого XIII в., когда
ее постепенно начало вытеснять университет­
ское образование.
Основы этих «свободных искусств» были пе­
реданы из древности в Средние века при по­
мощи нескольких крупных интеллектуалов.
У истока этой традиции стоял Варрон (116—
27 до н. э.), которому Цезарь поручил органи­
зацию первых публичных библиотек в Риме:
Варрон различал свободные искусства и ме­
ханические искусства, требующие физическо­
го труда. А ведь в Средние века в церковных
и интеллектуальных кругах это разделение бу­
дет порождать дискуссии о понятии и прак­
тике труда. Новый импульс свободным искус­
ствам дал в конце древнего мира Марциан
Капелла (V в.) в поэме «De nuptiis Philologiae
et Mercurii» [О браке Филологии и Меркурия];
этот текст стал важнейшим для Средневековья.
92 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Идею семи свободных искусств подхватили два


великих мыслителя — Кассиодор (VI в.) и Алку-
ин (конец VIII—начало IX в.), близкий к Карлу
Великому, и эти семь искусств были разделены
на две ветви: на тривиум, изучавший слова, то
есть на грамматику, риторику, диалектику, и
на квадривиум, куда входили арифметика, гео­
метрия, музыка, астрономия.
Идя по стопам Древнего Рима, Средневеко­
вье добилось и своего главнейшего лингвисти­
ческого достижения — распространения латы­
ни как языка духовенства и светской элиты на
все регионы, ставшие христианскими. Конеч­
но, она менялась по отношению к классиче­
ской латыни, но она легла в основу языково­
го единства Европы, сохранявшегося даже по­
сле XII—XIII вв., после эпохи, когда в низших
слоях общества и в повседневной жизни уста­
ревшую латынь стали сменять местные языки
(такие, как французский). Средневековье бы­
ло намного более «латинским» периодом, чем
Возрождение.
Чтение и письмо в Средние века были рас­
пространены гораздо шире, чем в древности.
Мало того, что развивалось школьное образо­
вание, в том числе и для девочек, но распро­
странению чтения способствовали также ис­
пользование пергамента, более удобного, чем
Средние века становятся «темными временами» 93

папирус, и особенно появление кодекса, ко­


торый состоял из вертикальных тетрадей и
к IV—V в. заменил книги в свитках (volumen).
Что касается письма, то, если scriptores [писцы]
Средних веков не сумели унифицировать ма­
неру письма, это станет одним из достижений
Возрождения, которое навяжет всем гумани­
стический шрифт, вскоре названный римским
и введенный в моду Петраркой. Другим успе­
хом Возрождения, по сравнению со Средневе­
ковьем, стало новое открытие латинским хри­
стианским миром греческого языка, чему спо­
собствовало изгнание на Запад образованных
византийцев после взятия Константинополя
турками в 1453 г.

С XV по конец XVIII в. мыслители испыты­


вали чувство, будто погружение во мрак, ко­
торым им представлялся средневековый пе­
риод, сопровождалось глубоким отступлением
рационального мышления, уступившего место
вере в чудеса, в сверхъестественное, в стра­
сти. Но ведь большинство клириков Сред­
невековья, так же как система образования
в университетах и школах, почти постоянно
ссылались на разум, точней, на ratio в обоих
смыслах — организованного мышления и рас­
чета. В Средние века характеристикой челове-
94 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ческой природы, в противоположность живот­


ному началу, считали рациональность. Идея
верховенства разума встречается у Августи­
на, у Боэция. В XIII в. великие схоласты, как
Альберт Великий или Фома Аквинский, по­
заимствовали из «Книги определений» Исаа­
ка Исраэли (IX—X вв.) мысль, что «разум рож­
дается в тени рассудка»1. В богословии разум
противопоставлялся авторитету, но, правда,
очень формальное представление о разуме
в Средние века ставило развитию научного
мышления препятствия, которые Возрождение
убрало.
Отец Мари-Доминик Шеню показал, как
в богословие все более внедрялась рациональ­
ность — настолько, что в XIII в. оно превра­
тилось в науку2. Что касается схоластики, то,

1 Raison // Dictionnaire du Moyen âge / publ. sous


la dir. de C. Gauvard, A. de Libera, M. Zink. Paris,
2002. P. 1172.
2 Chenu M.-D. La théologie au douzième siècle. Pa-
ris, 1957. Переиздание: 3 éd. Paris, 1976. — Che-
nu M.-D. La théologie comme science au XIIIe sièc-
le. 3 éd. Paris, 1957. Самая важная из современ­
ных книг о значении и разных аспектах разума
в Средние века и особенно в XIII в.: Murray А.
Reason and society in the Middle Ages. Oxford;
New York, 1978.
Средние века становятся «темными временами» 95

например, в книге Никола Вейля-Паро3 про­


демонстрирована «глубокая рациональность
научного схоластического мышления Средних
веков».

Рассмотрим теперь область географии. Как


мы сказали, движение, в конечном счете на­
званное Возрождением, началось в Италии —
подробное исследование выявило бы роль того
или иного города, а именно Генуи, Флоренции,
Пизы, Венеции. Однако Италия, если можно
так сказать, запутывает историческую перио­
дизацию.
В древности она выделялась благодаря могу­
ществу этрусков, а особенно могуществу Рим­
ской империи. В Средние века, глубоко раско­
лотая в политическом отношении, пострадав
в XIV в. от изгнания пап в Авиньон, она ком­
пенсировала свои слабости исключительным
художественным расцветом, особенно во Фло­
ренции и Венеции. Джироламо Арнальди по­
казал, что с раннего Средневековья Италия,
которая все время, полностью или частично,

3 Weill-Parot N. Points aveugles de la nature: la ra­


tionalité scientifique médiévale face à l'occulte,
l'attraction magnétique et l'horreur du vide, XIIIe—
milieu du XV* siècle. Paris, 2013.
96 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

оставалась под иноземным господством, была


светочем для Европы и прежде всего для соб­
ственных захватчиков4.
Точно так же если в XV и XVI вв. художе­
ственный и культурный взлет Возрождения
в первую очередь олицетворяла Италия, ее
примеру на оригинальный лад не замедлила
последовать Германия, особенно Южная5.

Работа по периодизации обязывает исто­


рика принимать во внимание мысли, кото­
рые преобладали у мужчин и женщин, живших
в рассматриваемую эпоху на самом обширном
пространстве. Средневековье началось с пес­
симистической ноты. Поскольку христианская
церковь навязала периодизацию Августина и
шести возрастов мира в качестве главной, то
человеческие существа жили отныне в шестом,
последнем возрасте, ожидая вечной жизни по­
сле Страшного суда. Но была принята форму­
лировка mundüs senesciu «мир стареет», и из
нее следовало, судя по хроникам и пропове­
дям, что мир разлагается и движется не к спа­
сению, а к гибели.

4 Arnaldi G. L'Italia е i suoi invasori. Roma, 2002.


5 Allemagne, 1500. L'autre Renaissance // L'Histoire.
2013/5 (387). P. 38-65.
Средние века становятся «темными временами» 97

Однако вскоре в некоторых монастырях по­


явились клирики, восставшие против этого
представления. Они утверждали, что их совре­
менники скорей должны считать себя новыми,
moderni, по отношению к древним, и, не наста­
ивая на абсолютном превосходстве Средних
веков, стремились найти достоинства и пер­
спективы для мира, в котором живут. Сред­
ние века в конечном счете даже стали для не­
которых временем новизны (modernité) — этим
термином именуется главная ставка в столк­
новениях между прошлым, настоящим и буду­
щим.
Историк средневековой философии Этьен
Жильсон одну из своих статей озаглавил
«Средние века как sœculum modernum»6. Прини­
мая во внимание, что люди, жившие в Средние
века, разумеется, не знали, что их эпоха будет
называться так, он задался вопросом, как они
воспринимали ее в долгом времени — истори­
ческом времени для хронистов, времени исто­
рической памяти для огромного большинства
мужчин и женщин. А ведь они думали, что до

6 Gilson É. Le Moyen Âge comme «saeculum mo-


dernum» // Concetto, storia, miti e immagini del
Medio Evo / a cura di V. Branca. Firenze, 1973.
P. 1-10.
98 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Карла Великого продолжались древние време­


на; для дальнейшего времени они придума­
ли идею переноса знания из древних Гре­
ции и Рима на запад и, в частности, в Галлию:
это и был translatio studii. XI в. ознаменовал
разрыв с древностью, и диалектики замени­
ли в качестве высокого искусства граммати­
ку на логику — это была скромная прелюдия
к победе науки над литературой. В конце XI в.
благодаря Ансельму Кентерберийскому зло-
квенция как идеальная наука уступила место
диалектике) начали использовать аристотелев­
скую логику, и схоластика назвала себя «совре­
менной».
Конечно, отмечает Жильсон, понятие «со­
временность» некоторые консервативные умы
могли использовать в уничижительном смыс­
ле. Так, в начале XII в. Гвиберт Ножанский
в автобиографии говорит о порче, какую со­
временный век внес в мысли и нравы. Но
мысль о неслыханном повороте к современ­
ности укрепилась с появлением «Поликрати-
ка» Иоанна Солсберийского (1159):
Вот все стало новым, обновили граммати­
ку, поменялась диалектика, в пренебрежение
впала риторика; что касается квадривиума, то,
отказавшись от правил, каким следовали ра-
Средние века становятся «темными временами» 99

нее, усвоили новые, извлеченные из самых


глубин философии7.
В XIV в. страстную проповедь о необходимо­
сти реформ в церкви развернул фламандский
клирик Герт Гроте (1340—1384): он призывал
сблизить христианскую духовность с подра­
жанием Христу. Это движение (многие тен­
денции которого переймет в XVI в. основатель
общества иезуитов Игнатий Лойола) получило
название devotio moderna [новое благочестие
(лат.)]. Так что, когда выступили основатели
того движения и того периода, который назо­
вут «Возрождением», они принялись бичевать
новизну «Средневековья». Так, флорентийский
архитектор XV в. Филарете в «Трактате об ар­
хитектуре» (1460—1464) писал: «Поэтому при­
зываю всех отказаться от современного обы­
чая и не следовать советам учителей, приме­
няющих эту грубую систему»8.
На самом деле историки считают глав­
ное порождение этого devotio moderna, трак­
тат «Подражание Иисусу Христу», приписыва­
емый некоему Фоме Кемпийскому (1379 или
1380—1471), шедевром религиозного Предвоз-

7 Wid.?. 5.
8 Ibid. Р. 9.
100 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

рождения. «Подражание» отводит важнейшее


место чтению Библии, заботе о реформе церк­
ви и личной духовности, сочетающей действие
и созерцание, то, что Игнатий Лойола назовет
discretio [различение (лат.)].
Видно, что прибегать к понятию «совре­
менный», которое вполне могло иметь как по­
хвальный, так и уничижительный смысл, на­
до очень осторожно. Оно не может служить
критерием, позволяющим выявить измене­
ние или же то, что позже назовут прогрессом.
Уже в XII в. реформаторы философского и бо­
гословского мышления широко распространи­
ли формулировку великого учителя Бернара
Шартрского (около 1130—1160):
Мы — карлики, взобравшиеся на плечи ги­
гантов. Таким образом, мы видим дальше и
больше, чем они, не потому, что у нас более
острое зрение или мы выше, а потому, что
нас держат они, подняв на всю свою гигант­
скую высоту9.

В противовес темнотам схоластики просве­


щенные люди Возрождения выдвигали ин-

9 Цит. по: loannes Saresberiensis. Metalogicon /


transi, by D. McGarry. Berkeley; Los Angeles,
1962. III, 4 (p. 167). (Patrologia Latina CXCIX,
col. 90.)
Средние века становятся «темными временами» 101

теллектуальную и культурную систему studia


humanitatis, из которой мы сделали гуманизм.
Но такая организация мысли, выстроенная во­
круг человека, была старой: она была столь же
характерной для того, что назовут Средними
веками, как и для того, что нарекут Возрожде­
нием.
В частности, были основания говорить
о шартрском гуманизме. Позволю себе проци­
тировать одно из своих произведений, опира­
ясь на плодотворную идею отца Мари-Доми­
ника Шеню, считавшего, что этот гуманизм
доминировал в богословии XII в.: «Человек
есть объект и центр творения. В этом смысл
спора "Cur Deus homo?", "Почему Бог стал че­
ловеком?"»10.
Традиционному тезису, поддержанному свя­
тым Григорием, согласно которому человек —
случайность в Творении, Ersatz, затычка, на­
скоро созданная Богом взамен павших ангелов
после их восстания, Бернар Шартрский, разви­
вая мысли святого Ансельма, противопоставил
идею, согласно которой человек всегда был
предусмотрен в плане Творца и что как раз для
него и создан мир. Один из величайших бого-

10 Ле Гофф Ж. Интеллектуалы в Средние века /


пер. А. М. Руткевича. СПб., 2003. С. 45.
102 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

словов XII в. Гонорий Августодунский, воззре­


ния которого сформировались в школе святого
Ансельма в Кентербери, в Англии, тоже наста­
ивал, что «мир сей был сотворен для челове­
ка»11. Человек — прежде всего рациональное
существо: это гуманистический рационализм,
но в конечном счете человек поглощает мир,
чтобы стать его активным и показательным
резюме. Образ человека-микрокосма встреча­
ется у разных авторов от Бернарда Сильвестра
(XII в.) до Алана Лилльского (1128—1203) и на
многих миниатюрах, например, в знаменитой
луккской рукописи «Liber divinorum operam»
[Книга о божественных творениях] Хильдегар-
ды Бингенской.
Лучше всего интеллектуальное возрожде­
ние XII в. характеризует, несомненно, школа
викторинцев, созданная группой богословов,
в состав которой входил Гуго Сен-Викторский,
и находившаяся на окраине Парижа (улица
Сен-Виктор еще существует)· Гуго Сен-Вик­
торский, умерший в 1141 г., сочинил, в част­
ности, учебник по философии и богосло­
вию — «Didascalicon de studio legendi» [Ди-
даскаликон. Об искусстве обучения], трактат
о таинствах — «De sacramentis christianae fi­

ll Там же. С. 46.


Средние века становятся «темными временами» 103

dei» [О таинствах христианской веры], одну из


первых сумм теологии в Средние века, нако­
нец, комментарий к псевдо-Дионисию, кото­
рый в XIII в. будет преподаваться в Парижском
университете, сделавшись тем самым одним
из инструментов для продления возрождения
XII в. Реформатор свободных искусств, склон­
ный к созерцанию и в целом расположенный
к античному мышлению, Гуго Сен-Викторский
заслужил, чтобы его назвали «новым Августи­
ном».
Отметим, что если XVII в. скромно хранил
представление о средневековом возрождении
как о тусклом периоде, не делая о нем ни кри­
тических, ни презрительных замечаний, он
тем не менее выделял некоторых его деятелей,
имена которых вырывали из их временного
окружения, чтобы прославить такое-то состоя­
ние, семью, место и т. д. Во Франции так бы­
ло с Людовиком Святым. Святой покровитель
королевской семьи, святой покровитель коро­
лей Людовика XIII и особенно Людовика XIV,
он переносил эту славу в заморские земли, где
поселялись французы, будь то Сен-Луи в Сене­
гале, первое французское поселение в регионе
около 1638 г., при Людовике XIII, или Сент-Лу­
ис в Северной Америке, основанный в месте
слияния Миссури и Миссисипи в 1764 г. Ко-
104 Жак Ле Гофф, Стоит ли резать историю на куски?

ролевский военный орден Святого Людовика


был создан Людовиком XIV в 1693 г., упразд­
нен Революцией в 1792 г., возрожден Бурбона­
ми в 1814 г. и окончательно исчез после свер­
жения Карла X в 1830 г. Что касается острова
Сен-Луи в Париже, тот получил это название
в 1627 г., возникнув в результате слияния двух
островков на Сене.

Так называемая схоластическая филосо­


фия, поскольку в школах, то есть в универси­
тетах, чаще всего преподавали именно ее, бы­
ла главным средневековым объектом критики
и даже отторжения просвещенными людьми
и особенно философами XVI в. и еще более
XVIII в. Появившись в XIII в. как прилагатель­
ное [схоластический], с XVI в. слово «схоласти­
ка» означало тип мышления, глубоко пропи­
танный богословием. Вольтер даже написал:
«Схоластическая теология, незаконная дочь
аристотелевской философии, плохо переве­
денной и непонятой, принесла разуму и доб­
рым изысканиям больше вреда, чем гунны и
вандалы»12.

12 Это извлечение из «Опыта о нравах» процити­


ровано в статье: Scolastique // Dictionnaire cultu­
rel en langue française / sous la dir. de A. Rey. Pa-
Средние века становятся «темными временами» 105

Несмотря на определенную реабилитацию


Средневековья и его мышления в XIX в., еще
у Эрнеста Ренана в «Жизни Иисуса» (1863)
есть следующее суждение: «Что отличает эти
схоластические культуры — это то, что они от­
водят ум от всего утонченного»13. Пусть вы­
раженное не столь прямолинейно, сужде­
ние о Средних веках остается прежним:
мужчины и женщины той эпохи были варва­
рами.

Средние века, как известно, были глубоко


религиозной эпохой, для которой было харак­
терно могущество церкви, мощь почти всеоб­
щей набожности. Конечно, XVI в. принес та­
кой разрыв, как Реформация, и тогда начались
ожесточенные религиозные войны. Христиан­
ская вера отныне проявлялась как минимум
в двух формах — традиционной католической
и новой реформированной, которую называли
также протестантской и которая включала не-

ris, 2005. Т. 4. Р. 632. Там добавлено: «Это су­


ждение классической эпохи сегодня полностью
отвергнуто».
13 Ibid. [Цит. по: Ренан Э. Жизнь Иисуса / пер.
А. С. Усовой под ред. А. Н. Веселовского. М.,
1991. С. 166.]
106 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

сколько направлений: англиканство в Велико­


британии, лютеранство и кальвинизм на ма­
терике, причем первое распространялось ско­
рей в германских и северных регионах, а вто­
рой — в регионах, где говорили на романских
языках. Но это неизменно было христианство.
Только в XVII в. появилась группа неверующих
просвещенных людей, вольнодумцев (libertins).
Прославилось имя Гассенди (1592—1655), пре­
подавателя математики во Французском кол­
леже и философа. Вольнодумцы были выведе­
ны в пьесах Мольера, например в «Тартюфе» и
«Дон Жуане», но Французская академия внесла
слово libertin только в четвертое издание свое­
го «Словаря», в 1762 г.

Если и была сфера, где новизна «Возрожде­


ния» выглядит неоспоримой, так это сфера
искусства. Тем не менее самой важной эво­
люцией было рождение того, что можно на­
звать современной красотой. А ведь случилось
оно в Средние века. Эту мутацию замечатель­
но изучил Умберто Эко в работе «Искусство
и красота в средневековой эстетике». Как он
подчеркивает, одно из обвинений, какие лю­
ди Возрождения выдвигали против Сред­
них веков, состояло в утверждении, что та
эпоха не ведала «эстетической чувствитель-
Средние века становятся «темными временами» 107

ности»14. Энергично оспаривая представление,


что схоластика якобы заглушила чувство пре­
красного, Умберто Эко убедительно показыва­
ет, что средневековые философия и богосло­
вие активно занимались эстетическими во­
просами. Он рассматривает не произведения
по отдельности, а заботу об эстетике в целом.
И читатель, который бы подумал или пораз­
мышлял над другими трудами, посвященными
средневековому искусству, например над кни­
гами Анри Фосийона «Искусство романских
скульпторов» (Focillon H. L'art des sculpteurs ro­
mans: recherches sur l'histoire des formes. Paris:
E. Leroux, 1931) и особенно «Искусство Запа­
да» (Focillon #. Art d'Occident: Le Moyen âge ro-
man et gothique. Paris: A. Colin, 1938), убедился
бы, созерцая романскую церковь или готиче­
ский собор, что та эпоха не только порожда­
ла художественные шедевры, но была движи-

14 Eco U. Arte e bellezza nell'estetica médiévale. Mi-


lano, 1987. Переиздание: Eco U. Arte e bellezza
nell'estetica médiévale // Eco U. Scritti sul pensie-
ro médiévale. Milano, 2012. P. 21—259. Француз­
ский перевод: Eco U. Art et beauté dans l'esthé-
tique médiévale / trad, de l'italien par M. Javion.
Paris, 1997. [Русский перевод: Эко У. Искусство
и красота в средневековой эстетике. СПб., 2003.
С. 8.]
108 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ма чувством прекрасного и желанием эту кра­


соту выразить, воплотить и подарить Богу и
людям.
Средневековье произвело огромное множе­
ство шедевров, в частности, и в той сфере, ко­
торая, увы, малозаметна для огромного боль­
шинства: в книжной миниатюре.
Оно также создало художника, который был
уже не просто умелым ремесленником в сфе­
ре физического труда, а человеком, которым
двигало желание творить прекрасное, кото­
рый посвящал этому жизнь, который сделал
это более чем ремеслом — судьбой и кото­
рый приобрел в средневековом обществе пре­
стиж, каким не пользовались архитекторы,
живописцы, скульпторы раннего Средневеко­
вья, кстати, часто анонимные. К тому же те,
кто добивался успеха, признания, могли за
счет своих произведений жить широко и вой­
ти в категорию людей, которая по мере все бо­
лее широкого использования монеты в XIII и
XIV вв. поднималась на вершину общества, —
богачей.
Первым, за кем сами современники призна­
ли достоинство художника, был Джотто, и он
связал себя с городом, который в конце XIII
и в начале XIV в. был, несомненно, самым
процветающим и самым прекрасным в этой
Средние века становятся «темными временами» 109

первопроходческой Италии, — с Флоренци­


ей. Если он проявил себя во францисканских
фресках в Ассизи, во фресках церкви Сан-
та-Кроче во Флоренции, то его образ как ху­
дожника, несомненно, сформировался бла­
годаря украшению капеллы дельи Скровеньи
в Падуе.
В области церковной архитектуры в Сред­
ние века не отмечено больших перемен, кро­
ме перехода от романского искусства к тому,
что Ален Эрланд-Бранденбург назвал «готи­
ческой революцией XII в.»15. Но из-за финан­
совых кризисов, экономических последствий
чумы, войн источники финансирования собо­
ров иссякли, и некоторые из последних оста­
лись незаконченными — в частности, Сиен­
ский.
Зато в области светской архитектуры про­
изошла глубокая трансформация — она кос­
нулась замка. В самом деле, до XIV в. мощ­
ный замок сеньора был прежде всего местом
убежища и обороны. Но пушкам, все чаще ис­
пользуемым в боях, замок оказывал очень сла­
бое сопротивление и из крепости превратил­
ся в загородное жилище. Предметом особых

15 Erlande-Brandenburg A. La révolution gothique:


1130-1190. Paris, 2012.
по Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

забот стали лестницы, меблировка, места для


прогулок и т. д.
Что касается живописи, то если появление
во Фландрии в середине XV в. масляной и стан­
ковой живописи нельзя уверенно соотнести
скорей со Средними веками, чем с Возрожде­
нием, то одно важнейшее изобретение, несо­
мненно, было средневековым: возникновение
портрета, претендующего на сходство, причем
от модели часто требовали позировать. Благо­
даря нему, до нас дошли точные изображения
мужчин и женщин прошлого. Прежде всего ре­
шительный прогресс произошел в оценке ин­
дивида. Конечно, речь шла о лице, но лицо —
это часть тела, а тело в то время победоносно
вступало в историческую память.
Великий историк искусства Возрождения
Герхарт Б. Ладнер утверждал, что одной из
принципиальных характеристик искусства
этой эпохи, отличавшей ее от Средневековья
и противопоставлявшей ему, было почетное
место, какое уделяли растительности16. Ко­
нечно, здесь она имела прежде всего симво-

16 Ladner G. 5. Vegetation symbolism and the concept


of the Renaissance // De Artibus opuscula XL: es­
says in honor of Erwin Panofsky / ed. by M. Meiss.
New York, 1961. P. 303 sq.
Средние века становятся «темными временами» 111

лический смысл. Но само по себе ее обилие,


на взгляд Ладнера, иллюстрировало концеп­
цию Возрождения, становившегося тем са­
мым некоей весной мира после зимы Средне­
вековья.
Средние века тоже были наполнены цвета­
ми, листьями, деревьями. Почти у каждого тог­
да было чувство, что он родился вместе с Ада­
мом и Евой в Эдемском саду и некоторым об­
разом не покидал его. Конечно, первородный
грех лишил человека счастливой возможности
наслаждаться этой растительностью, но также
дал ему труд, позволяющий ему получать от
нее одновременно пищу и красоту, которая да­
ет представление о рае.
В книге «Романский мир. По ту сторону доб­
ра и зла» Жером Баше, Жан-Клод Бонн и Пьер-
Оливье Диттмар посвятили «растительному
миру» целую главу17. Имеется в виду опять-та­
ки символический мир: растительные эле­
менты способствуют преобразованию церкви
в средоточие духовного. Но существует и про­
сто земная растительность. В этой сфере, как
и в других, Возрождение лишь продолжило

17 Baschet /., Bonne /.-С, Dittmar Ρ.Ό. Le monde ro­


man par-delà le Bien et le Mal: une iconographie
du lieu sacré. Paris, 2012.
112 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Средние века, распахнув людям закрытый сад,


символ девства Марии:
Запертый сад — сестра моя,
Невеста, заключенный колодезь,
Запечатанный источник;
Рассадники твои — сад с гранатовыми яблоками,
С превосходными плодами,
Киперы с нардами18.
Величайший шедевр литературы Средневе­
ковья, «Божественная комедия» Данте, распу­
скается и цветет, как только Беатриче пере­
ходит из Чистилища в Рай. И действие одно­
го из романов, имевшего наибольший успех
в XIII в., «Романа о Розе», где цветок упомянут
в названии, происходит на фоне символиче­
ской пышной растительности.
Рассмотрим теперь музыку. В области соци­
ологии Норберт Элиас посвятил примечатель­
ное исследование фигуре и карьере Моцарта
(1756—1791) — «Моцарт: социология одного
гения»19. Там он показал, что в 1781—1782 гг.
композитор совершил переход от ремеслен­
ного к независимому искусству, избавившись

18 Песнь Песней. 3: 12-13.


19 Elias N. Mozart: sociologie d'un génie / trad, de
l'allemand par f. Etoré et B. Lortholary. Paris, 1991.
[La librairie du XXe siècle.]
Средние века становятся «темными временами» 113

от гнета отца и от тесных отношений с первы­


ми заказчиками, епископом Зальцбургским и
австрийским императором. Так через посред­
ство Моцарта блистательно утвердился инди­
вид. Это важнейшее событие, знаменующее
переход от долгого Средневековья к Новому
времени.

Где-то между Средними веками и Возрож­


дением развитие получила деятельность, вы­
зывавшая у церкви и христианского общест­
ва смятение и тревогу: речь идет о колдов­
стве. Прежде всего два уточнения. Во-первых,
Мишле отнес распространение колдовства
к XIV в., но исходил из плохо датированно­
го текста: на самом деле оно началось в XV в.
Во-вторых, колдовство было по преимущест­
ву женским занятием и с тех пор повлияло на
отношение общества к женщинам. Настолько,
что женщина в эпоху Возрождения была не
объектом уважения и восхищения, как внуша­
ет традиция, а существом неоднозначным, на­
ходящимся между Богом и Дьяволом.
Термин «колдун» появился, похоже, в XII в.
и полностью обрел свой смысл с тех пор, как
Фома Аквинский в «Сумме теологии» (вторая
половина XIII в.) определил колдуна как чело­
века, заключившего договор с Дьяволом. Та-
114 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ким образом, в XV в. ведьма стала дьяволь­


ским персонажем, и именно тогда установи­
лась ее мифическая иконография: женщина,
летящая в небо верхом на метле или на палке.
Следовательно, ведьма — намного в большей
мере персонаж мнимого «Возрождения» и да­
же классического века, чем Средних веков.
Если Средневековье сыграло свою роль в этой
сфере, то лишь в том отношении, что общество
беспокоила проблема колдовства. Это проя­
вилось, в частности, в том, что к 1260 г. папа
Александр IV поручил инквизиторам пресле­
довать и при надобности отправлять на костер
не только еретиков, но и ведьм. Именно в си­
туации этого нового умонастроения и новой
позиции церкви Фома Аквинский и выдвинул
идею о договоре с Дьяволом. XV в. завершит
этот зловещий образ, добавив мотив шабаша
в небесах. Самые знаменитые репрессии слу­
чились, конечно, после волнений урсулинок
в Лудёне в 1632 г., когда кюре Юрбена Грандье
(1590—1634) приговорили к сожжению на ко­
стре.
Главное, что к моменту, когда уже дав­
но, по мнению его приверженцев, наступило
Возрождение (в 1486 г.), два немецких доми­
никанца, Генрих Инститорис и Якоб Шпрен-
гер, опубликовали знаменитый «Молот ведьм»
Средние века становятся «темными временами» 115

(Malleus maleficarum) — справочник по жесто­


ким наказаниям. Жан-Патрис Буде, отмечая,
что в XV в. колдунов часто называли «валь-
денсами» (в 1459—1460 г. в Аррасе случилась
эпидемия вальденской ереси), считает, что
влияние этой книги усилили дебаты на Кон-
станцском соборе (1414—1418) и особенно на
Базельском (1431—1449)20. Он также подчерки­
вает, что французская монархия практиковала
тогда обвинение в оскорблении величества и
применяла его к колдовству. То есть феномен
колдовства, возможно, связан с определенной
политической периодизацией; к этому вопро­
су я еще вернусь.
Наконец, процитирую книгу британских
историков Роберта Ч. Дэвиса и Элизабет Линд-
смит «Мужчины и женщины Возрождения»
с подзаголовком «Изобретатели современного
мира». Она начинается резким противопостав­
лением Средних веков и Возрождения и утверж­
дением, что последнее имело новый характер:
Пять веков спустя после того, как Воз­
рождение озарило культурный пейзаж Евро-

20 Boudet /.-P. La genèse médiévale de la chasse aux


sorcières // Le mal et le diable: leursfiguresà la fin
du Moyen âge: actes de colloque / sous la dir. de
N. Nabert. Paris, 1996. P. 35-52.
116 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

пы, оно по-прежнему выглядит весной ново­


го мира, моментом, когда страхи и безумства
Средневековья уступили место надежде21.

Авторы подчеркивают, что это течение воз­


никло в Италии и приблизительно с 1500 г.
распространилось по всей Европе — мы еще
раз обнаруживаем здесь утверждение о важно­
сти Италии как особой географической и куль­
турной области в истории периодизации.
Но, словно опровергая первоначальное
утверждение, они продолжают: «На самом де­
ле у этого периода, как и у людей, выступав­
ших как его действующие лица, тоже была
темная сторона»22. Они напоминают о публи­
кации в 1486 г. «Молота ведьм» и добавляют:
Погромы, инквизиция и милленаристские
религиозные движения получат в эпоху Воз­
рождения больший успех, чем имели в Сред­
ние века23.

21 Davis R. С, Lindsmith Ε. Hommes & femmes de la


Renaissance: les inventeurs du monde moderne /
trad, de l'anglais par J.-P. Ricard et С Sobecki. Pa­
ris, 2011. P. 9.
22 Ibid. P. 9.
23 Ibid. P. 9.
Средние века становятся «темными временами» 117

Видно, что долгое Средневековье, продол­


жившееся в XVI в., и раннее Возрождение,
оформившееся в начале XV в., существовали
одновременно и иногда сталкивались. К во­
просу о переходных периодах, о поворотах я
еще вернусь. Но назовем теперь эпоху, когда
Средние века и Возрождение как будто смеши­
вались, перекрывая друг друга: это был XV в.
Во вступлении к «Истории мира в XV в.» Па­
трик Бушрон показывает, что тогда не было
единого мира, а только «петли мира» (boucles
du monde). И книга описывает то, что в ней
называется «территориями мира». Оставим
в стороне окраины нашего европейского про­
странства, Средиземноморье и Пиренейский
полуостров. Тогда останутся два комплекса,
рассмотренные в двух главах: «Империя ко­
рон: выборная власть монарха и личные унии
в сердце Европы» Пьера Монне и прежде всего
«Франция, Англия, Нидерланды: государство
нового времени» Жана-Филиппа Жене24.
Жан-Филипп Жене в пространстве, кото­
рое изучает, выявляет одно принципиальное
новшество: эволюцию языка. Латынь в XV в.
становится только языком науки, ей на смену

24 Boucheron Р. (dir.) Histoire du monde au XV* siècle.


Paris, 2009.
118 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

приходят национальные языки. Если что-то,


на взгляд Жана-Филиппа Жене, и укрепляется
в этом европейском пространстве, так это на­
ция и государство, утверждающееся, в частно­
сти, за счет фискальной системы.
Тем самым напрашивается вывод, касаю­
щийся периодизации истории. Разрывы были
редкостью. Обычная модель — это более или
менее долгая, более или менее глубокая му­
тация, это поворот, то есть внутреннее воз­
рождение.
ДОЛГОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
Теперь я намерен показать, что как в эко­
номической, политической, социальной,так и
в культурной сфере в XVI в. и по существу до
середины XVIII в. не произошло принципиаль­
ных изменений, какие оправдывали бы отде­
ление Средних веков от какого-то нового, ино­
го периода, который бы назывался Возрожде­
нием.
В конце XV в. произошло событие, имев­
шее очень большое значение для Европы: от­
крытие Христофором Колумбом того, что он
счел Ост-Индией, а на самом деле нового кон­
тинента, вскоре названного «Америкой». Кру­
госветное путешествие Магеллана в начале
XVI в. еще дополнило и расширило возмож­
ности для перемещения по миру. Но главные
последствия этих открытий в Европе ощути­
ли только приблизительно с середины XVIII в.
Действительно, Америка стала собеседницей
Старого Света лишь с основанием Соединен­
ных Штатов, в 1778 г., а Южная Америка —
лишь после освобождения Боливаром начиная
120 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

с 1810 г. большой части испанских колониаль­


ных владений.
Что касается дальних плаваний, может быть,
более важных, чем европейская колонизация,
которая по-настоящему развивалась только
с середины XVIII в. и особенно в XIX в., то они
начались в Средние века. Возможность выхо­
дить в открытое море европейцам дали с XIII в.
компас, ахтерштевневый руль, квадратный па­
рус. С тех пор обе части Европы, северная и
средиземноморская, поддерживали постоян­
ную связь меж собой благодаря большим га­
лерам, перевозившим товары, а также людей.
Регулярное сообщение между Генуей и Брюг­
ге началось в 1297 г. Фернан Брод ель напоми­
нает, что в XIII в. Лиссабон пережил расцвет
«промежуточного порта, который мало-помалу
усваивал уроки активного хозяйствования —
морского, периферически ориентированного и
капиталистического»1. К возражениям против
термина «капиталистический» я вернусь далее;
однако здесь надо отметить, что в Средние ве­
ка возникла чрезвычайно активная, в большой

1 Бродель Ф. Материальная цивилизация, эконо­


мика и капитализм: XV—XVIII вв. Т. 1: Струк­
туры повседневности: возможное и невозмож­
ное / пер. Л. Е. Куббеля. М., 1986. С. 430.
Долгое Средневековье 121

мере морская хозяйственная деятельность, на­


чало которой традиционная историография
датирует только XV—XVI вв.
Правда, как отмечает Фернан Бродель, пе­
ревозки по воде или по суше, если последние
совершали не гонцы на особых лошадях, оста­
вались медленными. Только в XVIII в. боль­
шая дорога стала во Франции лучшей и са­
мой скоростной. Откупная стоимость аренды
французской почты с 1676 по 1776 г. вырос­
ла с 1220 тыс. до 8800 тыс. ливров, а бюджет
Ведомства мостов и дорог — с 700 тыс. до
7 млн ливров. В 1747 г. основали Школу мостов
и дорог.

Ален Таллон в обзорной работе о «Европе


Возрождения» подчеркивает:
В более широком смысле европейская эко­
номика Возрождения сохраняла хрупкость,
свойственную всякой традиционной произ­
водственной системе. В отсутствие реальных
изменений системы земледелия на огромном
большинстве территорий и, следовательно,
существенного повышения урожайности она
была неспособна к росту2.

2 Talion A. L'Europe de la Renaissance. Paris, 2006.


P. 52. [Que sais-je ?]
122 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

В Средние века европейская сельскохозяй­


ственная экономика пережила некоторое раз­
витие: изобретение плуга с железным леме­
хом позволило производить более глубокую
вспашку; с распространением трехполья стали
ежегодно оставлять под паром треть земель,
а не половину; сюда надо добавить и замену
вола в качестве тяглового скота на лошадь. Но
в XVI в. и даже позже в Европе сохранялась
аграрная экономика большой длительности.
Этот аграрный характер тогда даже усугубил­
ся, поскольку те, кто богател за счет торговли
и зарождающегося банковского дела, большую
часть доходов вкладывали в землю. Так по­
ступали генуэзские и флорентийские банкиры
в Италии и крупные финансовые чиновники
Франциска I во Франции3.
Другим элементом преемственности между
Средними веками и Возрождением была вы­
работка экономического мышления. Свиде­
тельством о его рождении, несомненно, стало
появление термина «ценность» в теоретиче­
ском смысле в переводе «Никомаховой этики»
Аристотеля, сделанном около 1250 г. великим
схоластом Альбертом Великим. Как убеди­
тельно показал Сильвен Пирон, «Трактат о до-

Ъ Ibid. Р. 60.
Долгое Средневековье 123

говорах» (около 1292) францисканца-еретика


Петра Иоанна Оливи значительно продвинул
вперед экономическую мысль. Были введены
понятия «дефицит», «капитал», «ростовщи­
чество», вызвав активные теоретические и
практические дискуссии4. Запрет на ростов­
щичество, то есть на процентный заем, стал
самым категоричным, когда в 1187 г. был из­
дан декрет Урбана III, а потом постепенно ис­
чез: в Гражданском кодексе Наполеона 1804 г.
его уже нет. В 1615 г. Антуан де Монкретьен
(1575—1621) использовал в одном трактате по­
нятие «политическая экономия» — до тех пор
слово «экономия» имело смысл «домоводство»,
как в древнегреческом языке и у Аристоте­
ля. Таким образом, капиталистический Запад
прошел долгую эволюцию, в экономических и
социальных основах которой Возрождение не
вызвало разрыва.

В качестве материала для размышления


о преемственности между Средними веками и
Возрождением ценна великая книга Фернана
Броделя «Материальная цивилизация, эконо-

4 Pierre de Jean Olivi. Traité des contrats / présenta-


tion, édition critique, traduction et commentaires
par S. Piron. Paris, 2012.
124 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

мика и капитализм» (1967). В аграрной Европе


Старого порядка от подъема XI—XII вв. до кану­
на Французской революции бывали не только
урожайные годы, напоминает он, но и голодные.
Во Франции, хоть Бродель и считает ее страной,
находившейся в привилегированном положе­
нии, в X в. было десять голодных лет в мас­
штабе всей страны, в XI в. — двадцать шесть,
в XII в. — два года, в XIV в. — четыре, в XV в. —
семь лет, в XVI в. — тринадцать, в XVII в. —
одиннадцать, в XVIII в. — шестнадцать5. Чума,
самая страшная из эпидемий, периодически
обескровливала Европу с 1348 по 1710 г.
Фернан Бродель также подчеркивает, что до
XVIII в. питание европейцев состояло в основ­
ном из растительных продуктов6. Любопытно,
что во Франции, стране исключительно пло­
тоядной, в XVI в., который сторонники Воз­
рождения называют веком роста, доля мяса
в рационе не выросла, а, напротив, резко упа­
ла с 1550 г. Напитки и овощи, привозившие­
ся с других континентов с XVI в., имели очень
ограниченное распространение: так, потребле-

5 Бродель Ф.: XV-XVIII вв. Т. 1: Структуры по­


вседневности: возможное и невозможное / пер.
Л. Е. Куббеля. М., 1986. С. 88.
6 Гам же. С. 118.
Долгое Средневековье 125

ние шоколада, чая (ограниченное Великобри­


танией, Нидерландами и Россией) и даже ко­
фе, достигшего Европы в середине XVII в., ре­
ально увеличилось только с середины XVIII в.,
когда он стал одной из важнейших составных
частей пищевого рациона в Южной и Цент­
ральной Европе. До XVIII в. урожайность зерна
или, скорей, зерновых (суржи, ржи и т. д.) оста­
валась невысокой, использовались удобрения
человеческого или животного происхождения.
Среди причин волнений, приведших к Револю­
ции, важное место, несомненно, занимает го­
лод летом 1789 г.
Рост числа мельниц с XI в. позволил увели­
чить производство хлеба, ставшего основой
питания европейцев. Его цена варьировалась
в зависимости от качества, и между почти чер­
ным хлебом крестьян и почти белым хлебом
горожан и сеньоров углублялась пропасть. Но,
как пишет Бродель,
лишь между 1750 и 1850 гг. произошла на­
стоящая революция белого хлеба. В эти го­
ды пшеница вытесняет прочие зерновые (так
произошло в Англии); затем хлеб все боль­
ше и больше начинают изготовлять из муки,
очищенной от большей части отрубей7.

7 Там же. С. 153.


126 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Высшие классы стали требовать пищи, од­


новременно вкусной и полезной для здоро­
вья. Распространился квашеный хлеб, и Дидро,
например, подчеркивал, что каша, которая
долгое время была основой пищевого рацио­
на, неудобоварима. В 1780 г. основали Нацио­
нальную школу хлебопечения, и наполеонов­
ская армия будет распространять в Европе это
«драгоценное благо — белый хлеб»8.
Также в Средние века благодаря рыбной лов­
ле на Севере и таким техническим новшествам,
как консервирование рыбы, пищей европейцев
стала сельдь. Крупный сельдяной промысел
с XI в. обогащал ганзейских, голландских и зе­
ландских рыбаков. Около 1375 г. один голлан­
дец якобы открыл способ изготовления «бочко­
вой» сельди (состоявший в том, что рыбу потро­
шили, солили и консервировали в бочке); с тех
пор эта технология смогла распространиться
по всей Европе, добравшись даже до Венеции.
Потребление перца, этого пищевого ингре­
диента, ввозимого с Востока, крайне важного
в средневековой кухне, тоже продолжалось, со­
кратившись лишь с середины XVII в.
В этой преемственности надо, однако, от­
метить одну новинку, имевшую большое бу-

8 Гам же. С. 153.


Долгое Средневековье 127

дущее, — алкоголь. Его успех был поздним, и


если в XVI в., как отмечает Бродель, «он, так
сказать, создается»9, то привычным он ста­
новится в XVIII в. Водка, которая производи­
лась, в частности, в женских монастырях, дол­
го оставалась лекарством, которое прописыва­
ли врачи и аптекари и которое употребляли от
чумы, подагры или потери голоса. Празднич­
ным напитком она стала только в XVI в. Потом
ее употребление медленно росло, достигнув
максимума в XVIII в. Но, например, кирш, при­
шедший из Эльзаса, Лотарингии и Франш-Кон-
те, еще около 1760 г. использовался в Париже
только как лекарственное средство.
Если перейти к производству и применению
металлов, сфере, в которой завод появится
только с зарождением промышленности в Ан­
глии в XVIII в., надо отметить непрерывность
их использования в Средние века, в эпоху Воз­
рождения и позже. Матьё Арну мог написать:
«Средневековая материальная культура была,
несомненно, в такой же мере цивилизацией
железа, как и цивилизацией дерева»10. Железо
9 Там же. С. 260.
10 Arnoux M. Fer // Dictionnaire du Moyen âge / publ
sous la dir. de C. Gauvard, A. de Libera, M. Zink.
Paris, 2002. P. 523.
128 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

использовалось в довольно больших количе­


ствах как для строительства соборов, так и для
изготовления земледельческих орудий, кото­
рые совершенствовались (плуг с железным ле­
мехом и отвалом). Все более широкое приме­
нение лошади, не только как верхового живот­
ного для сражений, но и как тяглового скота,
приводило к тому, что в деревнях появлялось
все больше людей, занимавших в обществе
центральное положение, — кузнецов. Кузницы
стали многочисленными; оружейники (fèvres),
производившие оружие, были, согласно Робе-
ру Фоссье11, настоящими «механиками», ме­
таллурги (ferrons) добывали металл из руды и
торговали им; были также гвоздари, слесари,
«жестянщики» (maignens) — бродячие ремес­
ленники, чинившие железные изделия, и т. д.
Об этой распространенности железа сви­
детельствует антропонимика. В большей ча­
сти Европы, особенно Западной, в XIII в., ког­
да стали появляться фамилии, возникли мно­
гочисленные патронимы, ассоциирующиеся
с профессией кузнеца: во Франции это Февр,
Лефевр и т. п., в Великобритании — Смит,
в германских странах — Шмит с разными ва-

11 Fossier R. La Terree et les hommes en Picardie


jusqu'à lafindu XIII siècle. Paris; Louvain, 1968.
Долгое Средневековье 129

риантами написания. Позволю себе отметить,


что в кельтском языке, прежде всего по-бре­
тонски, кузнец называется «le goff».

Что касается рождения и развития моды


в одежде, часто датируемых XV и XVI века­
ми, то они на самом деле относятся к давнему
Средневековью: первые законы против роско­
ши были изданы монархами и городами в кон­
це XIII в. Великий немецкий социолог Норберт
Элиас, работы которого после Второй мировой
войны внесли свежую струю в общественные
науки, показал, что модель нравов, образую­
щая цивилизацию, в немалой мере сформиро­
валась в Средние века. В одной из главных сво­
их работ, «Динамика Запада», он показывает
некое поперечное направление, в котором Ев­
ропа развивалась с XI до XVIII в., пока не вос­
торжествовало слово «прогресс». До того вре­
мени этот самый прогресс проявлялся только
в форме импульсов к переменам или нововве­
дениям, обычно называемым «возрождения­
ми», потому что вершиной цивилизации счи­
талась греко-римская древность, к которой эти
возрождения стремились вернуть общество,
материальную и духовную культуру.
Норберт Элиас обращает особое внимание
на прогресс цивилизации применительно к по-
130 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

вседневной жизни и поведению людей. Так,


в давнем Средневековье и, в частности, в XIII в.
он отмечает распространение «правил засто­
лья»12. Еще до того, как на Западе постепенно
распространилась вилка, ввели правило, что
приборы и их употребление во время трапе­
зы должны быть индивидуальными, покончи­
ли с использованием одной и той же тарелки
или миски несколькими сотрапезниками, вве­
ли правило мыть руки до и после еды и т. д.
Все чаще и строже запрещали плевки, пусть
даже полного успеха в этом так и не добились.
Выработка и распространение вежливых ма­
нер, по Элиасу, — один из важнейших элемен­
тов этой эволюции. Манеры формировались
как составная часть средневековой учтивости,
потом их усвоила знать через посредство дво­
ра, созданного в XI и XII вв. из приближенных
монархов и князей, а потом, в XVII и XVIII вв.,
они распространились на буржуазные и даже
народные слои общества. Если двор и вызывал
резкие критические замечания в средневеко-

12 Elias N. Manières de table // Elias N. La Civilisa-


tion des mœurs / trad, de la 2e éd. allemande par
P. Kamnitzer. Paris, 1973. Переизд.: 1991. [Русский
перевод: Элиас Я. О процессе цивилизации:
социогенетические и психогенетические иссле­
дования / пер. А. М. Руткевича. М.; СПб., 2001.]
Долгое Средневековье 131

вой литературе (в частности, двор английского


короля Генриха II с 1154 по 1189 г. — в памфле­
те «De nugis curialum» [О развлечениях при­
дворных] Вальтера Мапа, где рыцари изобра­
жались изнеженными), тем не менее, особенно
во Франции до революции, двор был престиж­
ным местом и центром распространения хоро­
ших манер.
Натали Эник на основе работ Норберта Элиа-
са убедительно показывает, что со времен «фео­
дальной сеньории XI в. [...] до своего апогея
в век Просвещения», с тех пор как в результа­
те усилий по достижению перемирия и мира
насилие отступило и уже не доминировало до
самой середины XVIII в., который был также
эпохой приличий, Запад переживал цивилизо­
ванный период. Излагая тезис Норберта Элиа-
са, Натали Эник подчеркивает, что
Динамику этого движения создает форми­
рование государства благодаря тому, что по­
следнее постепенно вводит двойную королев­
скую монополию: фискальную, монетизиру-
ющую связи между сувереном и сеньорами,
и монополию на легитимное насилие, кото­
рая передает военную силу и условия всякого
примирения исключительно в руки короля13.

13 Heinich N. La sociologie de Norbert Elias. Paris,


1997. P. 10.
132 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Так, экономика оставалась по преимущест­


ву аграрной, и сеньоры господствовали только
над крестьянином.
После того как Средневековье покрыло За­
пад соборами, на смену мощным замкам из-
за развития артиллерии пришли загородные
дворцы, самым пламенным из которых стал
Шамбор, а самым престижным — Версаль.
Благодаря изобретению во Фландрии станко­
вой живописи развивалось изобразительное
искусство, а портрет, появившийся в начале
XIV в., стал одним из сокровищ знати. Рефор­
мация вызвала раскол в христианском мире и
погрузила последний в насилие, а XVI в. стал
эпохой религиозных войн. Однако христиан­
ство в католической и протестантской формах
оставалось уделом большинства до середины
XVIII в.
Наконец, если в 1579 г. родились Соединен­
ные Провинции как республика, если волнения
в Англии привели в 1649 г. к падению и гибели
короля Карла I, все-таки до Французской рево­
люции на Западе преобладал монархический
строй.
Что касается науки, то ее развитие оста­
валось настолько медленным, что в середи­
не XVIII в. группа просвещенных людей ощу­
тила необходимость собрать результаты этого
Долгое Средневековье 133

долгого накопления. Появилась «Энциклопе­


дия», которая в сфере знаний ознаменовала
конец целого периода и пришествие Нового
времени.
С традиционной политической Европой, по­
хоже, покончили Утрехтские соглашения (1713—
1715), положившие конец войне за испанское
наследство и пожару на большей части евро­
пейской территории. Последним из великих
традиционных конфликтов, несомненно, была
война за австрийское наследство (1740—1748),
отмеченная победой французов над англича­
нами и голландцами при Фонтенуа.

1492 год, восхитительный и новый? Я уже


упоминал о событии, которое в любом случае
остается важнейшим, но влияние которого на
ход истории может быть истолковано по-раз­
ному и которое, следовательно, служит очень
интересной темой для размышлений о пе­
риодизации истории: имеется в виду откры­
тие Христофором Колумбом в 1492 г. того, что
вскоре назовут Америкой.
Чтобы представить проблемы, какие созда­
ет эта дата, я из всех многочисленных трак­
товок, каким она подверглась в трудах, по­
священных Средним векам и Возрождению,
выделю две, содержащиеся в важных книгах.
134 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Первая из них — это книга Франко Кардини


на итальянском языке «Europa 1492. Ritratto
di un continente Cinquecento anni fa» (Европа
1492 года. Портрет одного континента пятьсот
лет назад), вторая — книга Бернара Венсана
«1492: Tannée admirable» (1492-й: восхититель­
ный год).
Географическое пространство, какое выбрал
Франко Кардини, — это Европа: на его взгляд,
в конце XV в. это было очень употребительное
название, политическая реалия. Он показыва­
ет, что, с одной стороны, сельская местность,
имевшая больше населения и занимавшая
большую площадь, и, с другой стороны, горо­
да, которые не только поставляли сырье, осо­
бенно для изготовления продуктов питания,
но и давали гарантии от перебоев в сельско­
хозяйственном производстве, взаимно допол­
няли друг друга. Знать вела роскошную жизнь
в замках, все менее милитаризованных, как
в городах, так и в сельской местности. Сме­
шение социальных категорий в городах Цен­
тральной и Южной Европы, на публичных пло­
щадях и на северных дорогах, в больших церк­
вях и в цеховых залах было обычным делом.
Ритм жизни, имевшей праздничный характер,
задавали танцы: в замке — дворянские, на ули­
це — народные. В городе с церквями, местами
Долгое Средневековье 135

для молитвы, соперничали парильни, бани и


сексуальные утехи.
В плане техники Европа XV в. была обще­
ством изобретений, как и обществом пер­
спективы в искусстве живописи. Кардини под­
черкивает исключительную роль Италии во
введении этих новшеств (в том числе в поли­
тической сфере — речь идет о коммунальном
строе).
Но у XV в. было и другое лицо — страдания
и нищета. Христианский мир тогда поражало
три бича — чума, голод и война. Это была эпо­
ха плясок смерти и руководств по «искусству
умирать». Однако в этой вселенной у Франко
Кардини проблескивает и море — в [дальней]
торговле, которая с раннего Средневековья
была в основном торговлей пряностями, а так­
же в исследовании африканского побережья и
в мечте об Ост-Индии, побудившей в 1492 г.
Христофора Колумба отправиться в плава­
ние. Но если люди за спиной генуэзского мо­
реплавателя, на его каравеллах и в христиан­
ском мире, очень надеялись найти золото, он
прежде всего стремился привести язычников
к истинному Богу, Богу христиан: Христофор
Колумб был именно что человеком Средневе­
ковья. Франко Кардини в «1492 году» совер­
шает то, что называет «возданием чести Адми-
136 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ралу»14. В конечном счете в конце этого само­


го 1492 г. он видит «Средневековье, которое
умирает, современную эпоху, заря которой за­
нимается, мир, который одним махом расши­
ряется»15. Убивая таким образом Средневе­
ковье, Франко Кардини настаивает на преем­
ственности, на расширении мира, остающегося
тем же. Из Средневековья, которое породило
Христофора Колумба, выходит то, что он на­
зывает не «Возрождением», а просто-напросто
«миром».
В таком случае перед историками встает во­
прос: что самое важное в этом расширении
1492 года — то, что умирает, или то, что про­
должается?

Бернар Венсан тоже считает 1492-й годом,


который для христианского мира подытожива­
ет прошлые века и предвещает грядущие. Для
него это «восхитительный год», и он в преди­
словии разоблачает ошибку, какую допуска­
ют те, кто его сводит к открытию, сделанному
14 Cardini F. Europa 1492: ritratto di un continente
Cinquecento anni fa. Milano, 1989. P. 208. — Car­
dini F. 1492, l'Europe au temps de la découverte de
l'Amérique / trad, et adapt, de M. Beauvais. Paris,
1990.
15 Ibid. P. 229.
Долгое Средневековье 137

Христофором Колумбом. Он сам рассматрива­


ет богатство 1492 г. на материале Пиренейско­
го полуострова через призму четырех событий,
которые одновременно были исключительны­
ми и вели к нарушению исторической преем­
ственности. Прежде всего имеется в виду ка­
питуляция перед Католическими королями
мусульманского властителя Гранады — послед­
него города, который ислам удерживал в хри­
стианском мире. Второе событие — это изгна­
ние евреев. Конечно, до испанцев к такой мере
уже прибегали англичане и французы. Но Ка­
толические короли, похоже, долго колебались
между усиленными стараниями по обращению
в христианство и изгнанием. В этом смысле
1492 г. был восхитительным только для хри­
стиан той эпохи, на взгляд которых христиан­
ство на своей земле избавилось от двух основ­
ных противников — ислама и иудаизма.
Третье событие состояло в том, что хрис­
тианский мир окончательно вступил в эпо­
ху национального строительства: с 1492 г. по
всей Испании стали употреблять кастиль­
ский язык. В самом деле, Антонио де Небриха
(1444—1522), знаменитый испанский грамма­
тист, которого с учетом эпохи называют гума­
нистом, но который в реальности был анда-
лузцем, учившимся в Саламанке и в Болонье и
138 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

работавшим на службе архиепископа Севиль-


ского, представил Изабелле Католической пе­
чатную кастильскую грамматику, опублико­
ванную 18 августа 1492 г. Это событие ознаме­
новала скромная, но очень важная церемония.
Антонио де Небриха мог бы высказать от сво­
его имени то, что написал в ту же эпоху один
из его арагонских коллег, переводивший на ка­
стильский жития отцов пустыни, который ве­
ликолепно выразил связь между языком и по­
литикой:
Поскольку королевская власть ныне ка­
стильская и поскольку превосходные короли
и королевы, правящие нами, предпочли сде­
лать королевство Кастилию основой и цен­
тром своего государства, я решил писать эту
книгу на кастильском, ибо язык более всего
остального сопутствует власти16.

Бернар Венсан правомерно включил в чис­


ло факторов, структурирующих историю на пе­
риоды, лингвистический фактор17: с 1492 г. Ев­
ропа становится Европой наций и языков.
Если этот год был «восхитительным», то да­
леко не только потому, что тогда был открыт

16 Vincent В. 1492: l'année admirable. Paris, 1991.


P. 78.
17 Ibid. P. 72 sq.
Долгое Средневековье 139

остров Гуанахани в Багамском архипелаге, ко­


торый Колумб переименовал в Сан-Сальвадор,
что Бернар Венсан отмечает как четвертое со­
бытие. Тем не менее принадлежал ли этот год
к новому историческому периоду?

Британский историк Элен Купер недавно


показала, что Шекспир (1564—1616), пережив­
ший мнимое Возрождение, был человеком и
писателем Средних веков18. Для начала она на­
помнила, что «мир, в котором жил Шекспир,
был средневековым». Стратфорд и окрестные
города были основаны в Средние века; Ко­
вентри был обязан городским статусом свое­
му норманнскому собору; Уорик простирал­
ся вокруг своего замка; основу репутации Ок­
сфорда, укрепленного в раннее Средневековье,
имевшего замок и стену, его университет со­
здал с конца XII в.
Когда Шекспир между 1585 и 1590 гг. перее­
хал в Лондон, над башнями и церквями уже не
доминировал готический собор Святого Павла,
уничтоженный пожаром 1561 г. Над городом,
куда входили через укрепленные ворота, воз­
вышались мощный замок Тауэр и массивная

18 Cooper Я. Shakespeare and the medieval world.


London, 2010.
140 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Белая башня Вильгельма Завоевателя, припи­


сываемая Юлию Цезарю.
Описание, которое в 1598 г. опубликовал
писатель Джон Стоу под заглавием «Survey
of London» [Обзор Лондона], показывает, что
в городе изобиловали монахини, предававши­
еся созерцанию, и что внутри стен во множе­
стве появились сельские уголки. Игры, в какие
играли на улицах, были играми XII и XIII вв.
Школы и рынки были чаще всего основаны
в Средние века. Лондон Стоу был ностальги­
ческим городом той эпохи, и Шекспир должен
был разделять эту ностальгию. Типографии,
недавно возникшие, распространяли среди
мирян прежде всего средневековые произве­
дения, в частности, сочинения Джеффри Чо-
сера (около 1340-—1400), баллады вроде баллад
о Робин Гуде, героические песни о средневе­
ковых героях. Первой печатной книгой на ан­
глийском языке стала в 1485 г. «Смерть Арту­
ра» сэра Томаса Мэлори.
Похоже, в начале поприща Шекспир желал
стать модным поэтом, вдохновляясь антич­
ной культурой, но вскоре посвятил себя театру.
Более того, в противоположность представле­
ниям античного театра Шекспир восприни­
мал мир как тотальный или глобальный театр.
И в этом мире в миниатюре он хотел прежде
Долгое Средневековье 141

всего рассказывать об английском Средневе­


ковье.
Этот драматург вдохновлялся средневеко­
выми авторами. Он часто прибегал к аллего­
риям, и центральное место в его пьесах зани­
мают три типа персонажей — король, пастух и
шут. Он вводил в действие фантастических су­
ществ, таких, как феи в «Сне в летнюю ночь»
или духи вроде Ариэля в «Буре». Тема пляски
смерти, финальной точки в социальном выра­
жении чувства смерти в Средние века, разво­
рачивается в «Цимбелине». Наконец, Элен Ку­
пер видит в Шекспире нового Чосера, вернув­
шего на подмостки Средневековье великого
английского поэта XIV в. и использовавшего
сходную поэтическую метрику.

В 2011 г. американский писатель Чарлз К.


Манн опубликовал произведение, которое по­
лучило за океаном значительный успех и под­
заголовок которого мог бы навести на мысль,
что автор — историк: «Как открытие Амери­
ки преобразило мир»19. Однако это ничуть не
историческая книга. Это сон, видение. Сначала

19 Mann С. С. 1493: comment la découverte de l'Amé-


rique a transformé le monde / trad, de l'américain
par M. Boraso. Paris, 2012.
142 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

автор предлагает один неологизм, определяя,


чем стал мир по возвращении Христофора Ко­
лумба, который в марте 1493 г. привез с земли,
которую не считал новым континентом, «зо­
лотые уборы, пестрых попугаев и десять плен­
ных индейцев». По мнению Чарлза К. Манна,
«Колумб открыл новую биологическую эру —
гомогеноцен», и этот термин отсылает к поня­
тию гомогенизации — «соединения несходных
веществ для получения однородной смеси».
Это окончательное завершение того, что обыч­
но называют «глобализацией», термином, ко­
торый, несомненно, верно определяет всемир­
ный обмен сообщениями между людьми, но
не соответствует никакой реальности в эволю­
ции Земли и человечества как таковых: совре­
менные геофизики, напротив, настаивают, как
мне кажется, на диверсификации регионов и
народов.
Чарлз К. Манн несколько раз, в поэтиче­
ской манере, упоминает трансатлантические
путешествия, где с одной стороны везли та­
бак, с другой — вредный воздух, и транспа-
цифические — с деньгами с одной стороны и
рисом с другой. Европа выступает в качестве
производителя как агропромышленный ком­
плекс и в качестве потребителя в отношении
нефти — но тут мы уходим далеко от Сред-
Долгое Средневековье 143

них веков и от Возрождения. Что касается Аф­


рики, то открытие Америки означало для нее
рождение нового мира, хоть она и оказалась
на несколько веков обречена поставлять рабов,
необходимых для развития этого континен­
та. Наконец, Чарлз К. Манн полагает, что мо­
жет выявить, как глубокая глобализация про­
исходит на Филиппинах. Сон на время закон­
чился.

Прежде чем перейти к тому, что я счи­


таю концом долгого Средневековья, к середи­
не XVIII в., и кратко описать, как представля­
ется мне проблема периодизации истории, я
хотел бы на одном примере проиллюстриро­
вать преемственность, какую, вероятно, можно
усмотреть между Средними веками и Возро­
ждением: речь идет о генезисе государства Но­
вого времени. Если Запад с VII в. до середины
XVII в. где-то долгое время и развивался без
существенных разрывов, так это, несомненно,
в политической сфере, которая наиболее на­
глядна. Конечно, попытки совершить резкий
перелом предпринимались и до Французской
революции, но терпели неудачи. Так, в Англии
в XVII в. политическую жизнь сильно потряс­
ли обезглавливание Карла I и отречение Иако­
ва II, но монархия устояла. Единственным зна-
144 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

чительным новшеством стала независимость


Соединенных провинций, которые на основа­
нии Утрехтской унии 1579 г., подтвержденной
в 1609 г., образовали первую республику на За­
паде.
Если открытие Америки и приток в Европу
в обильных количествах драгоценных метал­
лов, золота и серебра подхлестнули монетную
экономику (но не породили сразу же капи­
тализм), то формирование государства Ново­
го времени шло медленно, так как монархия
лишь постепенно присваивала себе новые пол­
номочия и только изредка создавала институ­
ты, характерные для него20. Это хорошо фор­
мулирует Жан-Филипп Жене:
В XII в. выделяется новая самостоятельная
сфера, правовая; мало-помалу все больше са­
мостоятельности приобретают и другие сфе-

20 Я здесь вдохновляюсь прежде всего материала­


ми круглого стола «Культура и идеология в ге­
незисе государства Нового времени», устро­
енного в Риме в октябре 1984 г., в частности,
выступлениями Жана-Филиппа Жене, Жака
Кринена, Роже Шартье, Мишеля Пастуро, Жа­
на-Луи Биже, Жана-Клода Эрве и Ивона Тебера:
Culture et idéologie dans la genèse de l'État moderne
Actes de la table ronde de Rome (15—17 octobre
1984). Rome, 1985.
Долгое Средневековье 145

ры — литературная, предполагающая наличие


довольно широкой публики, способной чи­
тать, медицинская, а позже научная и поли­
тическая. Иначе говоря, появление государ­
ства сопровождается постепенным дробле­
нием сферы, которая включала богословие;
это дробление было связано с обмирщени­
ем общества, всё шире использующего раз­
витые инструменты культуры. А ведь если
проанализировать формирование и развитие
этих сфер, мы на всех уровнях обнаружим го­
сударство.
Майкл Клэнчи тоже особо отмечает, что пи­
сать учились долго и что это обучение на ру­
беже XV—XVI вв. распространилось и на жен­
щин21.
Говоря о политических трактатах, Жак Кри-
нен подчеркивает важность текстов, состав­
ленных около 1300 г., и тот факт, что словарь
средневекового канонического права предвос­
хищает выражения административного права
нового времени — это относится к терминам
auctoritas, utilitas publica, privilegium22. Мишель

21 Clanchy M. T. From memory to written record: En­


gland 1066-1307. Cambridge, 1979.
22 Роже Шартье напоминает, что Норберт Элиас
в книге об эволюции цивилизации в 1939 г.
в качестве периода, в который на Западе сложи-
146 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Пастуро напоминает, что как в Средние века,


так и в начале Нового времени государство
символизировал и представлял один важней­
ший предмет — печать. На сюжет отправления
власти есть прекраснейшая живописная алле­
гория, созданная в самом Средневековье, —
две больших картины Амброджо Лоренцетти,
«Доброе правление» и «Плоды доброго прав­
ления» (около 1337—1338), в Палаццо Пуббли-
ко в Сиене23. После краткого периода в IX в.
с XII в. символом французской монархии по
инициативе Сугерия стала лилия — в некро­
поле Капетингов в соборе Сен-Дени. Однако,
как показали Жан-Луи Биже, Жан-Клод Эрве
и Ивон Тебер, «Роман о лилиях» был завершен
только в XIV в., а легенда об их небесном про­
исхождении, которая сохранится до Француз­
ской революции, окончательно сформирова­
лась к 1400 г.
Известна также набожность, с какой с XI—
XII вв. почитали Деву Марию. А ведь иконо­
графический сюжет коронования Богоматери,

лось государство Нового времени, предложил


XIII—XVIII вв.
23 Из недавних работ см. Boucheron P. Conjurer la
peur: Sienne, 1338: essai sur la force politique des
images. Paris, 2013.
Долгое Средневековье 147

который просуществует столько же, сколько и


монархии, появился в XII в.

Известно, что событием, в большой мере


вдохновившим инициаторов идеи, что суще­
ствовала отдельная эпоха «Возрождения», бы­
ли Великие Открытия. Конечно и бесспорно,
эти открытия дали толчок торговле. Мы виде­
ли, какими были последствия этой торговли
нового масштаба с берегами Индийского оке­
ана, с африканским побережьем и особенно
с Америками. Тем не менее напомним, что по­
явление пищевых продуктов, ранее неизвест­
ных на Западе (например, помидора, чая, поз­
же и более медленно — кофе и т. д.), не внесло
глубоких изменений в рацион питания, в ос­
нове которого лежали злаки, хлеб, каша и мясо.
Важным, но, как мне кажется, не столь решаю­
щим событием, как начало регулярного торго­
вого сообщения между итальянскими и севе­
роевропейскими портами в конце XIII в., стало
основание голландской (1602) и французской
(Кольбером в 1664 г., воссоздана Ло в 1719 г.)
компаний, которые расширяли и концентри­
ровали международную торговлю.
Важным маркером выхода Запада из Сред­
невековья часто считают, наряду с культурой,
финансы. Однако в одной классической кни-
148 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ге Карло М. Чиполла четко и наглядно пока­


зал, что до промышленной революции XVIII в.
можно говорить только об одной и той же эко­
номике; производительность труда в Европе
в конце XVI в. была значительно выше, чем
шестьсот лет назад, но она оставалась «ужас­
но» (abysmally) низкой24.
В более общем виде важнейшей эволюцией,
какая происходила после открытия Америки
и до тех пор, когда в XVII в. можно стало го­
ворить о прогрессе, была эволюция монетной
экономики. Обилие драгоценных металлов,
распространение и усложнение банковских
технологий, зародившихся в Средние века,
привели к постепенному развитию капитализ­
ма, опиравшемуся с 1609 г. на Амстердамский
банк, который получил название и роль пер­
вой биржи. Тем не менее о «капитализме» еще
нельзя было говорить, и до выхода великой
книги шотландского экономиста Адама Сми­
та «Исследование о природе и причинах богат­
ства народов» (1776) нельзя было считать, что
экономика избавилась от свойств и приемов,
присущих Средневековью.

24 Cipolla С. М. Before the industrial revolution: Euro­


pean society and economy, 1000—1700. New York,
1976. P. 126.
Долгое Средневековье 149

Сторонники Возрождения как периода важ­


нейшим поворотом, ознаменовавшим конец
монополии христианства, которое прежде ата­
ковали исключительно ереси, представляют
Реформацию. Однако при всей жестокости ре­
лигиозных войн в XVI в. власть христианства
над верой западных европейцев оставалась
почти безраздельной до XVIII в.
Тем не менее религиозная обрядность, а по­
том и вера стали постепенно отступать, что
повлекло глубокие последствия в сферах фи­
лософии и литературы. Этот более или менее
нерелигиозный рационализм получил боль­
шой масштаб в Англии благодаря Томасу Гобб-
су (1588-1679), Джону Локку (1632-1704) и
особенно во Франции благодаря Пьеру Бейлю
(1647—1706), автору «Исторического и крити­
ческого словаря» в четырех томах, выходивше­
го с 1695 по 1697 г. Бейль как преподаватель по­
селился в Роттердаме, в новой Республике Со­
единенных провинций, которая гарантировала
своим жителям свободу совести и письменно­
го слова и защиту от цензуры — Средние века
сменились здесь другой эпохой. Начало этого
периода, последовавшего за долгим Средне­
вековьем, которое я счел нужным продлить за
пределы Возрождения, ознаменовала публи­
кация с 1751 г. «Энциклопедии, или Толкового
150 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

словаря наук, искусств и ремесел», которая, по­


лучив импульс от Дидро, д'Аламбера, Вольтера,
Монтескье, Руссо и т. д., утверждала превосход­
ство разума и науки над христианской догмой.
Как знак состояния духа в обществе, порвав­
шем со Средневековьем, чтобы стать по-насто­
ящему новым, Мирабо в 1757 г., несомненно,
впервые использовал слово «прогресс», назвав
так «движение цивилизации вперед ко все бо­
лее процветающему состоянию». [Новое] за­
падное общество, утверждавшееся и стремив­
шееся сосредоточиться в ходе Французской ре­
волюции, стало не только победой прогресса,
но и победой индивида.

В завершение этого очерка я постараюсь


дать определение условиям периодизации со­
ответствующего отрезка истории — попытку
ее осуществить оправдывает гипотеза долгого
Средневековья, которую я привел здесь.
Подытожим. Первые века христианской эры,
не став предметом открытых исследований,
ознаменовали переход из периода, который
был официально назван «древностью» только
у Монтеня в 1580 г., хотя это выражение стало
применяться исключительно к Древним Греции
и Риму. Разработанная в древности периоди­
зация, перенятая святым Августином, который
Долгое Средневековье 151

оставил ее в наследство Средним векам, дели­


ла историю мира на шесть возрастов, скопиро­
ванных с шести возрастов человека. Она ввела
представление о старении мира, вступившего
в шестую и последнюю стадию. Господствова­
ла навязчивая мысль о приближении к кон­
цу, с которой, однако, в течение классического
Средневековья почти постоянно боролась идея
«обновления» (renovatio), в некоторые эпохи
настолько выраженного, что историки Ново­
го времени даже превратили их в «возрожде­
ния» — в частности, так называемое «каро­
лингское», во времена Карла Великого, и воз­
рождение XII в., представлявшее собой эпоху
роста и нововведений как в сфере экономики
(технический прогресс в сельском хозяйстве),
так и мышления (Сен-Викторская школа, уро­
ки Абеляра, «Сентенции» Петра Ломбардского,
1100—1160, которые позже служили учебни­
ком для университетов). Якобы «стареющие»
Средние века не прекращали утверждать тут и
там новизну явлений и событий, пока наконец
в середине XVIII в. не возникла идея прогрес­
са. Отметим также, как много раз слово «neuf»
(новый) употреблено на первой странице «Жи­
тия святого Франциска Ассизского», написан­
ного его самым ранним биографом — Фомой
Челанским в XIII в.
152 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Медленное, но явное развитие было ха­


рактерным для периода, тянувшегося с XII по
XV в. В сельскохозяйственной сфере это был
технический прогресс, который принесли по­
явление плуга с железным лемехом и отвалом,
замена вола тягловой лошадью, повышение
урожаев благодаря трехполью. В сфере, кото­
рую мы бы назвали «промышленной», это был
рост численности мельниц, в том числе при­
менявшихся в качестве гидравлической пилы,
а с конца XII в. — ветряных мельниц. В рели­
гиозной и интеллектуальной области это было
утверждение таинств и развитие университе­
тов и схоластики.
Эти новшества, как правило, предъявлялись
под знаком возвращения к ценностям ува­
жаемого периода — в частности, в сфере ли­
тературы и философии ориентиром служила
греко-римская древность. Вот почему истори­
ки Нового времени дадут им название «Воз­
рождения». Традиционное Средневековье ис­
пытывало чувство, что движется вперед, глядя
назад, и это долго блокировало возможность
новой периодизации.
Воззрения переменились, когда в XIV в. Пе­
трарка отбросил предыдущие века во тьму
и низвел их до уровня переходного периода,
нейтрального и блеклого, между прекрасной
Долгое Средневековье 153

древностью и обновлением, начало которого


провозгласил он. Этим векам он дал название
Media Alias — и родилось Средневековье. Пери­
од, который создавали, как они считали, мно­
гочисленные просвещенные люди и художники
XV—XVI вв., получит название только в 1840 г.,
которое даст Мишле в своей первой лекции во
Французском коллеже. Но новая периодизация
истории (собственно, действительная, надо
подчеркнуть, только для Запада) утвердилась
до Мишле. Создать ее позволила эволюция са­
мой истории как жанра литературы для обуче­
ния и увлекательного познания. Эту трансфор­
мацию совершили университеты и коллежи.
Напомню, что, кроме как в Германии, история
могла рассчитывать на одну учебную кафедру
в университетах, а предметом, преподаваемым
в коллежах, стала в основном с конца XVIII в. и
начала XIX в., и завершилась эта метаморфоза,
несомненно, в 1820 г.
Сторонники Возрождения как специфиче­
ского периода в качестве решающих событий
выделили события, случившиеся в XV—XVI вв.,
к самым наглядным из которых относятся сле­
дующие: открытие Америки Христофором Ко­
лумбом в 1492 г.; замена единой христианской
религии расколом европейцев на две конфес­
сии, реформированное христианство и тради-
154 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

ционное христианство, ставшее католичест­


вом; в политике — укрепление (для управ­
ления рождающимися нациями) абсолютной
монархии, за важным исключением республи­
канских Соединенных провинций, основан­
ных в 1579 г.; в литературной и философской
сфере — эволюция части просвещенных лю­
дей в направлении интеллектуального вольно­
думства и неверия; в сфере экономики и фи­
нансов — обильное поступление драгоценных
металлов, пригодных для чеканки монеты, и
развитие капиталистической системы, уско­
рившееся с 1609 г. благодаря основанию Ам­
стердамского банка.
Что касается меня, я считаю, что смена пе­
риода, конец долгого Средневековья, относится
к середине XVIII в. Она соответствует прогрес­
сивным изменениям в сельскохозяйственной
экономике, которые особо выделили физио­
краты и для которых они разработали теорию;
изобретению паровой машины, придуманной
в 1687 г. французом Дени Папеном и реализо­
ванной в 1769 г. англичанином Джеймсом Уат-
том; рождению промышленности Нового вре­
мени, распространившейся из Англии на весь
континент. В религиозном и философском от­
ношении долгое Средневековье закончилось
Долгое Средневековье 155

с появлением печатного труда, насаждавше­


го рациональное и нерелигиозное мышление,
современные науку и технологию, — «Энци­
клопедии», самыми блистательными вдохно­
вителями которой были Вольтер и Дидро. На­
конец, в политическом отношении на конец
XVIII в. пришлось такое решительное антимо­
нархическое движение, как Французская ре­
волюция. Австралиец Дэвид Гарриок показал,
как это движение развивалось в течение всего
XVIII в.25, в котором
парижское общество в целом изменило
мир: появление новых социальных, эконо­
мических, демографических практик косну­
лось каждого, распустив прежние сообщества,
подорвав традиционные устои, братства, ор­
дены, цеха, обычаи, корпорации, чтобы по­
родить другие формы солидарности, вызвать
глубокие перемены в сферах религии, поли­
тики, институтов26.

Если добавить выросший разрыв между бо­


гатыми и бедными — признак экономической

25 Garrioch D. The making of revolutionary Paris.


Berkeley, 2002. [Французский перевод]: Garrioch
D. La fabrique du Paris révolutionnaire / trad, de
l'anglais (Australie) par С. Jaquet. Paris, 2013.
26 Baecque A. de. Le Monde des livres [compte ren­
du] // Le Monde. 9 mai 2013. P. 2.
156 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

и финансовой эволюции, пристрастие к чте­


нию, театру, играм, развлечениям и индиви­
дуальному успеху, то можно утверждать, что
в середине XVIII в. Запад вступил в новый пе­
риод.

Прежде чем сделать некоторые выводы о та­


ком феномене капитальной важности в исто­
риографической области, как периодизация
истории, я хотел бы подытожить сделанный
ранее перечень соотношений между Средни­
ми веками и Возрождением, который позволит
далее уточнить, что такое настоящий истори­
ческий период.
Для этого сводного обзора я буду опирать­
ся на номер журнала «Les Cahiers de science
et vie» за апрель 2012 г. [№ 128], который оза­
главлен «Гений Возрождения. Когда Европа за­
ново изобретает себя» и который начинает­
ся введением, посвященным «Духу Возрожде­
ния». Составители этого досье особо отмечают,
что возврат к источникам, на какой указывает
слово «Возрождение», допускает разные толко­
вания, в центр нового периода ставят Флорен­
цию и упоминают «пробуждение разума», яко­
бы случившееся тогда.
В этом отношении Возрождение просто про­
должает Средние века: последние тоже связы-
Долгое Средневековье 157

вали себя с древностью, и если не все средне­


вековое богословие, то по меньшей мере схо­
ластика с XII в. без конца апеллировала к ра­
зуму. Что касается помещения Флоренции
в центр обновления некоего периода, это, как
мне кажется, неправомерно упрощает разви­
тие истории и сводит само Возрождение к де­
ятельности группки политиков и художников.
Авторы журнала соотносят Возрождение
также с неким «переосмыслением» Человека.
Тем не менее это радикальное идейное тече­
ние, не мыслившее богословия без гуманизма,
появилось в Средние века. Возрождение XII в.,
настаивавшее, что человек создан «по образу
Бога», и вся великая схоластика XIII в., в част­
ности, святой Фома, считали и утверждали, что
их настоящая тема, на которую они выходят
через посредство Бога, — это Человек. Гума­
низм прошел долгий путь развития, начало ко­
торого можно отнести к Средневековью.
Согласно авторам журнала, Возрождение
совпадает с «рождением научного метода».
Здесь речь идет в основном о рационально­
сти, о примате математики и об обращении
к методическому опыту. О рациональности
я высказывался выше. Что до математики, то
напомню, что методично она начала приме­
няться в Средние века с появлением новых,
158 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

более точных изданий Евклида и комментари­


ев к ним, со введением нуля в расчеты в на­
чале XIII в., с выходом важнейшего учебника
«Liber Abaci» [Книга абака] Леонардо Пизан-
ского, написанного в 1202 г., переработанного
в 1228 г., а также в результате развития техно­
логий, связанных с торговлей и банками (в том
числе появления векселя в начале XIV в.). Что
в XV и XVI вв. было действительно новым,
но вошедшим как составная часть в средне­
вековое возрождение, так это методическое
обращение к опыту, в частности, с XVI в. —
к вскрытию.
Особенно я сожалею о том, что этот выпуск
«Cahiers de science et vie» утверждает, будто
«в XVI в. в Европе появился плюрализм». С ран­
него Средневековья христианский мир терзали
споры и судебные процессы, посвященные то­
му, что церковь называла «ересями». Это была
точка зрения средневековой церкви. Разве се­
годня мы не могли бы рассматривать ереси как
теории, идеи, формы мышления, расходивши­
еся с официальной догматикой? Разнообразия
в Средние века было чрезвычайно много, оно
бурлило. Его можно было бы найти, например,
в пище, пусть даже датский автор самого ран­
него кулинарного руководства в начале XIII в.
обучался в Париже и французская кухня, уже
Долгое Средневековье 159

тогда знаменитая, наложила на его текст свой


отпечаток.
Еще одной характерной чертой Возрожде­
ния, согласно журналу, было «великое дыхание,
пришедшее из Италии». Это утверждение мо­
жет быть более приемлемым, чем то, которое
ограничивает сердце нового периода Флорен­
цией. Но оригинальность и даже скороспелость
Италии, будь то Италия папства, коммун или
княжеств, была константой в христианской Ев­
ропе начиная с раннего Средневековья. Впро­
чем, это часто отмечали как в отношении того,
что принято назвать немецким Возрождением,
так и французского Возрождения, обычно не
выходящего за пределы замков Луары
Правда состоит в том, что в течение Сред­
них веков было много возрождений, более или
менее протяженных, более или менее победо­
носных. Что касается акцента, сделанного на
замках, то, как мы видели, это возрождение
датируется самим Средневековьем: в нача­
ле XIV в. мощные замки трансформировались
в пространства, открытые и развернутые нару­
жу. Можно проследить за такой же эволюцией
в одежде — от длинного платья раннего Сред­
невековья до кафтана конца Старого порядка,
который действительно исчез с появлением
буржуазного или рабочего костюма XIX в.
160 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Одна из сфер, где преемственность «Средние


века — Возрождение» и разрыв между «долгим
Средневековьем» и «Новым временем» про­
являются наиболее ясно, — промышленная.
В эпоху Возрождения размеры доменных пе­
чей, конечно, выросли, но надо было дождать­
ся изобретения паровой машины в XVIII в.,
чтобы в Англии родилась и распространилась
на материк промышленность. Печати, заро­
дившейся, как известно, в середине XV в., пра­
вомерно приписывают исключительную важ­
ность, но революции, связанные с чтением,
случались и в Средние века. К ним относятся
замена свитка кодексом в раннем Средневе­
ковье, создание книг уже не в монастырских
скрипториях, а во внешних библиотеках или
в библиотеках университетов, которые с XIII в.
изготавливали pecia> довольно легко воспроиз­
водимые, наконец, использование вместо пер­
гамента бумаги, распространявшейся в XII в.
из Испании и особенно в начале XIII в. из Ита­
лии. Наконец, мы напомнили, что капитализм
обрел теорию и был осознан самим собой
только с появлением фундаментальной книги
Адама Смита «Исследование о природе и при­
чинах богатства народов». Открытия со вре­
мен Христофора Колумба и Васко да Гамы не
породили такого регулярного мореплавания,
Долгое Средневековье 161

какое повлекла за собой европейская колони­


зация после завоевания Индии Великобрита­
нией в 1756 г. В сфере навигации существен­
ным новшеством стало в начале XIII в. усвое­
ние компаса и ахтерштевневого руля.
«Les Cahiers de science et vie» ассоциируют
Возрождение с выражением «фабрика про­
гресса». Это неудачное выражение. В самом
деле, если удалось показать, что, вопреки ран­
ним критическим утверждениям, Средним ве­
кам были известны новизна и улучшение27,
то прогресс и само это слово возникли только
в XVIII в. Одна из характеристик Возрождения
XV—XVI вв., в моих глазах представлявшего
собой последнее средневековое возрождение,
состоит в том, что оно подготавливало, пред­
вещало настоящее Новое время, наступившее
во второй половине XVIII в. Манифестом этой
новизны после долгого владычества христи­
анской религии, католической или реформи­
рованной, стала публикация «Энциклопедии».
Впрочем, авторы специального номера журна­
ла хорошо ощущали это зарождение. Об этом

27 Smalley В. Ecclesiastical attitudes to novelty,


с. 1100—с. 1250 // Churchy society and politics / ed
by D. Baker. Oxford, 1975. [Studies in Church his­
tory. 12.] P. 113-131.
162 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

свидетельствуют заголовки обеих последних


глав: «Космос: назревает революция» и «Экс­
педиции XVI в. предвещают сегодняшнюю гло­
бализацию».
Возможно, надо еще подчеркнуть, что «на­
стоящий» исторический период обычно быва­
ет долгим: он развивается, потому что История
никогда не стоит на месте. В ходе этого разви­
тия случаются возрождения, более или менее
блистательные, которые часто опираются на
прошлое, потому что оно очаровывает потом­
ков. Но это прошлое служит лишь наследием,
позволяющим совершить скачок в новый пе­
риод.
ПЕРИОДИЗАЦИЯ
И ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
Видимо, уже понятно, что Возрождение, ко­
торое традиционная современная историогра­
фия считает специфической эпохой, в моих
глазах, по существу, только последний подпе-
риод долгого Средневековья.
Периодизация истории, истоки которой, как
мы видели, в западной традиции восходят как
к греческой мысли (Геродот, V в. до н. э.), так и
к Ветхому Завету (Даниил, VI в. до н. э.), в по­
вседневную практику вошла поздно. Ее по­
требовала трансформация жанра литерату­
ры, предназначенной для обучения истории,
в XVIII—XIX вв. Она отвечала желанию, по­
требности людей осознать время, в какое они
живут. Овладеть временем повседневной жиз­
ни позволили календари. Достичь той же цели
для большой длительности (longue durée) дает
возможность периодизации. Нужно еще, что­
бы это изобретение человека соответствовало
объективной реальности. Мне кажется, что это
так и есть. Я не говорю о мире в его матери-
164 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

альности, я имею в виду исключительно жизнь


человечества, и прежде всего западной части
человечества: она, насколько нам известно
теперь, представляет собой самостоятельное
единство с собственными свойствами, и одно
из них — периодизация.
Проведение периодизации оправдано тем,
что делает историю наукой, конечно, не точ­
ной, но общественной, зиждущейся на объек­
тивных основах, которые называют источни­
ками. Но ведь история, какую предлагают нам
они, не неподвижна, она развивается: история
обществ движется во времени, как сказал Марк
Блок. Время входит в состав истории, историк
должен им владеть и в то же время находится
в его власти, и, постольку, поскольку это время
меняется, периодизация становится для исто­
рика необходимым инструментом.
Говорили, что понятие длительного време­
ни, которое ввел Фернан Бродель и которое
с тех пор усвоили историки, смазывает, если не
уничтожает периоды. На мой взгляд, здесь нет
антагонизма. В длительном времени есть ме­
сто для периодов. Для овладения одновремен­
но витальным, интеллектуальным и плотским
объектом, каким может быть история, необхо­
димо, как мне кажется, соединение континуу­
ма и прерывности. Возможность для этого и
Периодизация и глобализация 165

дает концепция длительного времени в соче­


тании с периодизацией.
Я не затронул здесь вопрос длительности
периодов, скорости развития истории, по­
скольку он, несомненно, не возникает раньше
Нового времени. Зато если что для Средних
веков и Возрождения настоятельно важно, бо­
лее, чем для современности и настоящего вре­
мени, так это медлительность перехода от од­
ного периода к другому. Революций здесь ма­
ло, если предположить, что они были. Франсуа
Фюре любил напоминать, что Французская ре­
волюция продолжалась почти весь XIX в. Это
и объясняет, почему многие историки, в том
числе и те, кто принял представление о спец­
ифическом Возрождении, использовали выра­
жение «Средние века и Возрождение». И если
какой-то век соответствует этому определе­
нию (что, кстати, бесспорно составляет его бо­
гатство), так это пятнадцатый.
Я со своей стороны считаю, что это ближе
к истине и к периодизации, которая дает воз­
можность одновременно простого и богатого
использования истории в предположении, что
долгие периоды были размечены фазами важ­
ных, но не принципиальных перемен, — под-
периодами, которые применительно к Средним
веками принято называть «возрождениями»,
166 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

сочетая новое («рождение») с идеей возврата


к золотому веку (приставка «воз-», отсылаю­
щая назад, подразумевающая сходство).
Итак, можно (и думаю, нужно) сохранить пе­
риодизацию истории. Из обоих главных тече­
ний, проходящих через современную истори­
ческую мысль, истории в длительном времени
и глобализации (вышедшей по преимуществу
из американской world history [всемирной исто­
рии]1), ни одно нельзя считать несовместимым
с ее использованием. Повторяю, что неизме­
римая длительность и измеримое время сосу­
ществуют и, если периодизация может приме­
няться только к ограниченным цивилизаци-
онным областям, глобализация состоит в том,
чтобы находить после этого связи между эти­
ми блоками.
В самом деле, историки не должны смеши­
вать, как слишком часто делали до сих пор, по­
нятие глобализации с понятием унификации.
Глобализация происходит в два этапа: пер­
вый заключается в соединении, установлении

1 Manning P. Navigating world history: historians


create a global past. New York (N. Y. ), 2003. -
Bertrand R. Histoire globale, histoire connectée //
Delacroix Chr., Dosse F., Garcia P., Offenstadt N.
(dir.) Historiographies: concepts et débats. Paris,
2010. Vol. 1. P. 366-377.
Периодизация и глобализация 167

связи между регионами и цивилизациями, не


знающими друг друга; второй — это феномен
поглощения, слияния. До нынешнего дня че­
ловечество познакомилось только с первым из
этих этапов.
Таким образом, периодизация — одна из
важнейших областей исследования и размыш­
ления для современных историков. Благодаря
ней проясняется способ, каким организуется и
развивается человечество, внутри длительно­
сти, во времени.
КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

Alliez É. Les temps capitaux. T. 1 : Récits de la


conquête du temps. Paris: les Éd. du Cerf, 1991.
Altavista C. Lucca e Paolo Guinigi, 1400-1430:
la costruzione di una corte rinascimentale: città,
architettura, arte. Pisa: ETS, 2005.
Amalvi Chr. De Tart et la manière d'accommo-
der les héros de l'histoire de France: essais de
mythologie nationale. Paris: A. Michel, 1988.
Angenendt A. Heilige und Reliquien: die Ge-
schichte ihres Kultes vom frühen Christentum bis
zur Gegenwart. München: Beck, 1994.
Aubert M. Le Romantisme et Moyen âge //
Le romantisme et l'art. Paris: H. Laurens, 1928.
P. 23-48.
AutrandM. (dir.). L'Image du Moyen Âge dans la
littérature française // La Licorne. 6/1—2 (1982).
Aymard M. La transizione dal feudalesimo al
capitalismo // Storia d'Italia. Annali. Vol. 1. Dal
feudalesimo al capitalismo. Torino: Einaudi, 1978.
P. 1131-1192.
Baschet /. La civilisation féodale: de l'an mil à
la colonisation de l'Amérique. Paris: Aubier, 2004.
Краткая библиография 169

Вес Chr. Florence 1300-1600: histoire et cultu­


re. Nancy: Presses universitaires de Nancy, 1986.
Bec Chr., Cloulas /., Jestaz B.y Tenenti A. L'Italie
de la Renaissance: un monde en mutation: 1378—
1494. Paris: Fayard, 1990.
Below G. von. Über historische Periodisierungen
mit besonderem Blick auf die Grenze zwischen
Mittelalter und Neuzeit. Berlin: Deutsche Verlags-
gesellschaft für Politik und Geschichte, 1925.
Berlinger R. Le temps et l'homme chez saint
Augustin // L'année théologique augustinienne.
13 (1953). P. 260-279.
Boucheron P. (dir.) Histoire du monde au
XY siècle. Paris: Fayard, 2009.
Boucheron P. L'entretemps: conversations sur
l'histoire. Lagrasse: Verdier, 2012.
Boucheron P., Delalande N. Pour une histoire-
monde. Paris: PUF, 2013. [La Vie des idées.]
Bouwsma W. J. Venice and the defense of re-
publican liberty: Renaissance values in the age of
the Counter Reformation. Berkeley; Los Angeles:
University of California Press, 1968.
Branca V. (cura). Concetto, storia, miti e imma-
gini del Medio Evo. Firenze: Sansoni, 1973.
Braudel F. Civilisation matérielle et capita-
lisme: XVe-XVIIIe siècle. Paris: A. Colin, 1967.
[Русский перевод: Бродель Φ. Материальная
цивилизация, экономика и капитализм: XV—
170 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

XVIII вв. Т. 1: Структуры повседневности: воз­


можное и невозможное / пер. Л. Е. Куббеля. М.:
Прогресс, 1986.]
Braudel F. Histoire et sciences sociales: La
longue durée //Annales ESC. 13/4 (1958). P. 725—
753. Перепечатано: Braudel F. Écrits sur l'his-
toire. Paris: Flammarion, 1969. P. 41-83.
BrioistP. La Renaissance: 1470—1570. Neuilly-
sur-Seine: Atlande, 2003.
Brown /. С. Prosperity or hard times in Renais­
sance Italy? Recent trends in Renaissance stu­
dies: economic history // Renaissance Quarterly.
42/4 (1989). P. 761-780.
Burckhardt /. La civilisation de la Renaissance
en Italie / trad, de l'allemand par H. Schmitt; re­
vue et corrigée par R. Klein, préface de Robert
Корр. Paris: Bartillat, 2012. [Русский перевод:
Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии /
пер. Н. Н. Балашова, И. И. Маханькова. М.:
Юристъ, 1996.]
Burke P. La Renaissance européenne / trad, de
l'anglais par P. Chemla. Paris: Éd. du Seuil, 2000.
Burke P. The Renaissance sense of the past.
London: Ε. Arnold, 1969.
Campbell L. Portraits de la Renaissance: la
peinture des portraits en Europe aux XIVe, XVe et
XVIe siècles / trad, de l'anglais par D. Le Bourg.
Paris: Hazan, 1991.
Краткая библиография 171

Cardini F. Europa 1492: ritratto di un conti­


nente Cinquecento anni fa. Milano: Rizzoli, 1989.
[Французский перевод:] Cardini F. 1492, l'Eu­
rope au temps de la découverte de l'Amérique /
trad, et adapt de M. Beauvais. Paris: Solar, 1990.
Castelfranchi Vegas L Italie et Flandres: pri-
mitifs flamands et Renaissance italienne / trad,
par А. С. Ippolito et Ch. Delorme Rotelli. Paris:
L'Aventurine, 1995.
Chaix G. La Renaissance des années 1470 aux
années 1560. Paris: CNED-SEDES, 2003.
Chaix-Ruy /. Le problème du temps dans les
"Confessions" et dans la "Cité de Dieu" // Giornale
di Metafisica. 9 (1954). P. 464-477.
Chaix-Ruy /. Saint Augustin: temps et histoire.
Paris: Études augustiniennes, 1956.
Chaunu P. Christophe Colomb ou La logique de
l'imprévisible. Paris: F. Bourin, 1993.
Clark K. The Gothic revival: an essay in the his-
tory oftaste. London: Constable & Co., 1928.
Cloulas I. Charles VIII et le mirage italien. Par-
is: A. Michel, 1986.
Cochrane E. W. Historians and historiography
in the Italian Renaissance. Chicago; London: Uni-
versity of Chicago press, 1981.
Connell W. /. (ed.) Society and individual in Re-
naissance Florence. Berkeley: University of Cali-
fornia Press, 2002.
172 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Contamine Ph. (dir.). Guerre et concurrence


entre les États européens du ΧΪΨ au XVIIIe siècle.
Paris: PUF, 1998.
Conti A. L'evoluzione dell'artista // Storia
dell'arte italiana. T. I: Materiali e problemi. Vol. 2:
L'artista e il pubblico. Torino: Einaudi, 1979.
P. 115-263.
Corbellari Α., Lucken Chr. (dir.). Lire le Moyen
Âge? Numéro spécial de la revue Equinoxe. 16
(1996).
Cosenza M. E. Biographical and bibliographi-
cal Dictionary of the Italian humanists and of the
world of classical scholarship in Italy, 1300—1800.
5 vol. Boston/Mass.: G. K. Hall, 1962.
Crouzet-Pavan É. Renaissances italiennes. Pa-
ris: A. Michel, 2007.
Crouzet-Pavan É. (dir.). Pouvoir et édilité: les
grands chantiers dans l'Italie communale et sei-
gneuriale. Rome: École française de Rome, 2003.
Cullmann O. Christ et le temps: temps et
histoire dans le christianisme primitif. Neuchâtel;
Paris: Delachaux et Niestlé, 1947.
Daussy Я., Gilli P., Nassiet M. La Renaissance:
vers 1470-vers 1560. Paris: Belin, 2003.
Delacroix Chr., Dosse R, Garcia P., Offens-
tadt N. (dir.) Historiographies: concepts et dé-
bats. 2 vol. Paris: Gallimard, 2010 [Folio. Histoire].
Краткая библиография 173

Delumeau /. La peur en Occident: XIV—


XVIIIe siècles. Paris: Fayard, 1978. [Русский пе­
ревод: Делюмо Ж. Ужасы на Западе: исследова­
ние процесса возникновения страха в странах
Западной Европы, XIV—XVII вв. / пер. Н. Епи-
фанцевой. М.: Голос, 1994.]
Delumeau /. Une histoire de la Renaissance. Pa­
ris: Perrin, 1999.
Delumeau /., Lightbown R. La Renaissance. Pa­
ris: Seuil, 1996.
Demurger A. Nouvelle histoire de la France
médiévale. 5, Temps de crises, temps d'espoirs:
ΧΐΨ-XY siècle. Paris: Éd. du Seuil, 1990. [Points.
Histoire.]
Didi-Huberman G. Devant le temps: histoire de
Tait et anachronisme des images. Paris: Éd. de
Minuit, 2000. [Critique.]
Dunn-Lardeau B. (dir.). Entre la lumière et les
ténèbres: aspects du Moyen âge et de la Renais-
sance dans la culture des XIXe et XXe siècle: actes
du congrès de Montréal des 30 mai et 1er juin
1995. Paris: H. Champion, 1999.
Eco U. Dieci modi di sognare il medioevo //
Eco U. Sugli specchi e altri saggi. Milano: Bom-
piani, 1985. P. 78-89.
Eco U. Scritti sul pensiero médiévale. Milano:
Bompiani, 2012.
174 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Edelman N. Attitudes of seventeenth century


France toward the Middle ages. New York: King's
Crown press, 1946.
Elias N. Über den Prozess der Zivilisation: so-
ziogenetische und psychogenetische Untersu-
chungen. 2 Bde. Basel: Verlag Haus zum Fal-
ken, 1939. [Французский перевод:] Elias N. La
Civilisation des mœurs / trad, de la 2e éd. al-
lemande par P. Kamnitzer. Paris: Calmann-Lé-
vy, 1973. — Elias N. La dynamique de l'Occi-
dent / trad, de l'allemand par P. Kamnitzer. Paris:
Calmann-Lévy, 1976. [Русский перевод: Эли-
acH. О процессе цивилизации: социогенетиче-
ские и психогенетические исследования / пер.
А. М. Руткевича. М.; СПб.: Университетская
книга, 2001.]
Epstein S. A. Genoa & the Genoese, 958—1528.
Chapel Hill (N. С ); London: the University of
North Carolina press, 1996.
Falco G. La polemica sul Medio evo. Torino: So­
ciété storica subalpina, 1933.
Febvre L. Comment Jules Michelet inventa la
Renaissance // Le Genre humain. 1993/1 (Ν 27).
L'ancien et le nouveau. P. 77—87.
Ferguson W. K. The Renaissance in historical
thought: five centuries of interpretation. Boston:
Houghton Mifflin C°, 1948. [Французский пере­
вод:] Ferguson W. K. La Renaissance dans la pen-
Краткая библиография 175

sée historique / trad, de J. Marty. Paris: Payot,


1950. Переизд.: 2009.
Fernand Braudel et l'histoire / présenté par
J. Revel. Paris: Hachette littératures, 1999. [Plu-
riel. L'histoire en revue.]
Fumaroli M. Aux origines de la connaissance
historique du Moyen Âge: humanisme, réforme
et gallicanisme au XVIe siècle // XVIIe siècle.
114/115(1977). P. 5-30.
Garin E. Moyen âge et Renaissance / trad, de
l'italien par С Carme. Paris: Gallimard, 1969.
Garin E. L'éducation de l'homme moderne: la
pédagogie de la Renaissance, 1400—1600 / trad,
de l'italien par J. Humbert. Paris: Hachette litté-
ratures, 2003.
Garin E. L'humanisme italien: philosophie et
vie civile à la Renaissance / trad, de l'allemand et
de l'italien par S. Crippa et M. A. Limoni. Paris:
Albin Michel, 2005.
Gossman L. Medievalism and the ideologies
of the enlightenment: the world and work of La
Curne de Sainte-Palaye. Baltimore (Md.): Johns
Hopkins press, 1968.
Greenblatt S. Renaissance self-fashioning: from
More to Shakespeare. Chicago; London: Univer-
sity of Chicago press, 1980.
Guichemerre R. L'image du Moyen Âge chez les
écrivains français du XVIIe siècle // Dire le Moyen-
176 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

âge: hier et aujourd'hui: actes du colloque, Laon


1987. Amiens: Université de Picardie; Paris: PUF,
1990. P. 91-106.
Guitton /. Le temps et l'éternité chez Plotin et
saint Augustin. 4e éd. Paris: J. Vrin, 1971.
Haie /. R. La civilisation de l'Europe à la Re-
naissance / trad, de l'anglais par R. Guyonnet. Pa-
ris: Perrin, 1998.
Hartog F. Régimes d'historicité: présentisme et
expériences du temps. Paris: Éd. du Seuil, 2003.
Hartog F. Croire en l'histoire. Paris: Flamma-
rion, 2013.
Haskins Ch. H. The renaissance of the twelfth
century. Cambridge (Mass.): Harvard University
press, 1927.
Häuser H. La Modernité du XVIe siècle. Fonte-
nay-aux-Roses: PUF, L. Bellenand; Paris: F. Alcan,
1930.
Heer F. Die "Renaissance"-Ideologie im frü-
hen Mittelalter // Mitteilungen des Instituts für
Österreichische Geschichtsforschung. 57 (1949).
S. 23-81.
Huizinga /. L'automne du Moyen âge / trad,
du hollandais par J. Bastin; précédé d'un entre-
tien avec J. Le Goff. Paris: Payot, 1989. — Пере-
изд.: 2002. [Русский перевод: Хёйзинга Й. Осень
Средневековья / пер. Д. В. Сильвестрова. М.:
изд. группа «Прогресс» — «Культура», 1995.]
Краткая библиография 111

Jacquart /. et al. L'âge classique des paysans


(1340-1789). T. 2 de Г Histoire de la France ru­
rale. Paris: Éd. du Seuil, 1975.
Jones Ph. /. The Italian city-state: from com-
mune to signoria. Oxford: New York: Clarendon
press, 1997.
Jouanna Α., Hamon Ph., Biloghi D. La France
de la Renaissance: histoire et dictionnaire. Paris:
R. Laffont, 2001.
Kristeller P. O. Renaissance philosophy and the
Medieval tradition. Latrobe, Penn.: Archabbey
press, 1966.
Kristeller P. O. Medieval aspects of Renaissance
learning: three essays. Durham, N. С : Duke uni­
versity press, 1974.
Kristeller P. O. Studies in Renaissance thought
and letters. 3 t. Roma: Edizioni di storia e lettera-
tura, 1956-1993.
L'ancien et le nouveau // Le Genre humain.
1993/1 (N 27).
La Roncière M., Mollat Du Jourdin M. Les Portu-
lans: cartes marines du XIIIe au XVIIe siècle. Pa-
ris: Nathan; Fribourg: Office du livre, 1984.
Leduc /. Les historiens et le temps: concep-
tions, problématiques, écritures. Paris: Éd. du
Seuil, 1999.
Leduc /. Période, périodisation // Delacroix Chr.,
Dosse F., Garcia P, Offenstadt N. (dir.) Historio-
178 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

graphies: concepts et débats. Paris: Gallimard,


2010 [Folio. Histoire]. P. 830-838.
Le GoffJ. Le Moyen Âge de Michelet // Le Goff J.
Pour un autre Moyen âge: temps, travail et culture
en Occident. Paris: Gallimard, 1977. P. 19-45.
[Русский перевод: Ле Гофф Ж. Средние века
Мишле // Ле Гофф Ж. Другое средневековье /
пер. с франц. С. В. Чистяковой и Н. В. Шев­
ченко под ред. В. А. Бабинцева. Екатеринбург:
Изд-во Урал, ун-та, 2002.]
Le Goff /. Temps // Le Goff J., Schmitt J.-Cl.
(dir.). Dictionnaire raisonné de l'Occident médié-
val Paris: Fayard, 1999.
Le Goff J. Un long Moyen Âge. Paris: Tallan-
dier, 2004. Переизд.: Paris: Hachette, 2010 [Plu­
riel].
Le Goff J., Nora P. (dir.). Faire de l'histoire...
3 vol. Paris: Gallimard, 1974. Переизд.: 2011. [Fo­
lio. Histoire; 188.]
Le Pogam P.-Y., Bodéré-Clergeau A. Le temps
à l'oeuvre: exposition, Lens, Musée du Louvre-
Lens, 12 décembre 2012-21 octobre 2013 [cata-
logue]. Tourcoing: Éd. Invenit; Lens; Louvre-Lens,
2012.
Le Roy Ladurie E. Un concept: l'unifica-
tion microbienne du monde (XIVe—XVIIe siè-
cles) // Schweizerische Zeitschrift für Geschichte.
23/4 (1973). S. 627-696.
Краткая библиография 179

Le Roy Ladurie Ε. (dir.). Histoire de la France


rurale. T. 2: L'âge classique des paysans (1340—
1789). Paris: Éd. du Seuil, 1975.
Liebeschütz H. Mediaeval humanism in the life
and writings of John of Salisbury. London: War-
burg Institute, University of London, 1950. [Stud-
ies of the Warburg Institute, 17.]
Lopez R. S. Still another renaissance? // Ameri-
can Historical Review. 57 (1951). P. 1-21.
Mahn-Lot M. Christophe Colomb. Paris: Éd.
du Seuil, 1960. Переизд.: Portrait historique
de Christophe Colomb. 1988. [Points. Histoire;
122.]
Maire Vigueur J.Ό. (dir.). D'une ville à l'autre:
structures matérielles et organisation de l'espace
dans les villes européennes: XIIIe—XVIe siècle:
actes du colloque, Rome, 1er—4 décembre 1986.
Rome: École française de Rome, 1989.
Marrou H.-I. L'Ambivalence du temps de l'his-
toire chez Saint Augustin. Montréal: Institut
d'études médiévales; Paris: J. Vrin, 1950.
Méhu D. Gratia Dei: les chemins du Moyen âge.
Montréal: Fides, 2013. [Biblio-Fides.]
Melis F. I mercanti italiani nell'Europa mé-
diévale e rinascimentale / a cura di L. Frangioni.
Grassina, Bagno a Ripoli: Le Monnier, 1990.
Meyer f. Histoire du sucre. Paris: Desjonquères,
1989.
180 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Meyer M. Qu'est ce que l'histoire?: progrès ou


déclin? Paris: PUF, 2013.
Milo D. S. Trahir le temps: histoire. Paris: les
Belles lettres, 1991.
Mollat M. Ya-t-il une économie de la Renais-
sance? // Actes du Colloque sur la Renaissance.
Paris: J. Vrin, 1958. P. 37-54.
Mommsen Th. E. Petrarch's Conception of the
"Dark Ages" // Speculum. 17/2 (1942). P. 226-242.
Moos P. von. Muratori et les origines du médié-
visme italien // Romania. 114 (1996). P. 203-224.
Nitze W. A. The so-called twelfth century re-
naissance // Speculum. 23 (1948). P. 464-471.
Nolhac P. de. Pétrarque et l'humanisme. Nou-
velle édition. 2 vol. Paris: H. Champion, 1907.
Nora P. (dir.). Les Lieux de mémoire. 3 vol. Pa-
ris: Gallimard, 1984-1992. [Bibliothèque illustrée
des histoires; 3.]
Nordström /. Moyen âge et Renaissance / trad,
du suédois par T. Hammar. Mayenne: Floch; Pa-
ris: Stock, 1933.
Panofsky E. Renaissance and Renascences in
western art. 2 v. Stockholm: Almqvist & Wik-
sell, 1960. [Французский перевод:] Panofsky E.
La Renaissance et ses avant-courriers dans Tait
d'Occident / trad, par L. Verron. Paris: Flammar­
ion, 1976. [Русский перевод: Панофский Э. Ре­
нессанс и "ренессансы" в искусстве Запада /
Краткая библиография 181

пер. А. Г. Габричевского. СПб.: Азбука-класси­


ка, 2006.]
Patzelt Ε. Die karolingische Renaissance: Bei­
träge zur Geschichte der Kultur des frühen Mit-
telalters. Wien: Österreichischer Schulbücherver-
lag, 1924.
Périodisation en histoire des sciences et de la
philosophie // Revue de synthèse. Numéro spécial.
108/3-4 (1987).
Pomian К. LOrdre du temps. Paris: Gallimard,
1984.
Poulet G. Études sur le temps humain. T. 1. Pa-
ris: Pion, 1950.
Poussou J.-P. (dir.). La Renaissance: des années
1470 aux années 1560: enjeux historiographiques,
méthodologie, bibliographie commentée. Paris:
A. Colin, 2002.
Renaudet A. Autour d'une définition de huma-
nisme // Bibliothèque d'Humanisme et Renais-
sance. 6 (1945). P. 7-49.
Renucci P. L'Aventure de l'humanisme européen
au Moyen âge, IV*—XIY siècle. Paris: les Belles
lettres, 1953.
Ribémont B. (dir.). Le temps, sa mesure et sa
perception au Moyen Âge: actes du Colloque, Or-
léans, 12-13 avril 1991. Caen: Paradigme, 1992.
Ricoeur P. Temps et récit. T. 1: L'intrigue et le
récit historique. Paris: Éd. du Seuil, 1983.
182 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Romano Я., TenentiA. Die Grundlegung der mo­


dernen Welt: Spätmittelalter, Renaissance, Refor-
mation. Frankfurt am Main: Fischer-Taschenbu-
ch-Verlag, 1967. [Fischer-Weltgeschichte, Bd. 12.]
Итальянский перевод: Romano Ä., Tenenti A. Al-
le origini del mondo moderno (1350—1550). Mila-
no: Feltrinelli, 1967. [Storia universale Feltrinelli.
T. 12.]
Schild Bunim M. Space in medieval painting
and the forerunners of perspective. New York: Co-
lumbia University press, 1940.
Schmidt R. Aetates mundi: die Weltalter als
Gliederungsprinzip der Geschichte // Zeitschrift
für Kirchengeschichte. 67 (1956). S. 288-317.
Schmitt /.-C. L'imaginaire du temps dans l'his-
toire chrétienne // PRIS-MA: Recherches sur la
littérature d'imagination au Moyen Âge. 25/1 et 2.
№ 49-50. 2009. P. 135-159.
Simoncini G. La persistenza del gotico dopo il
Medioevo. Periodizzazione ed orientamenti figu-
rativi // Simoncini G. (cura). La tradizione médié-
vale nell'architettura italiana dal XV al XVIII se-
colo. Firenze: L. S. Olschki, 1992. P. 1-50.
Singer S. Karolingische Renaissance // Ger-
manisch-Romanische Monatsschrift. 13 (1925).
S. 187-201, 243-258.
Talion A. L'Europe de la Renaissance. Paris:
PUF, 2006. P. 52. [Que sais-je?]
Краткая библиография 183

Taviani P. Ε. Cristoforo Colombo: la genesi del-


la grande scoperta. 2 v. Novara: Istituto Geografi-
co De Agostini, 1974.
Toubert P., Zink M. (dir.). Moyen âge et Renais-
sance au Collège de France: leçons inaugurales.
Paris: Fayard, 2009.
Ullmann W. Medieval foundations of Renais-
sance humanism. Ithaca, NY: Cornell University
Press, 1977.
Ullmann W. The medieval origins of the Re-
naissance // The Renaissance: essays in interpre-
tation / by A. Chastel et al. London; New York:
Methuen, 1982. P. 33-82.
Valéry Д., Dumoulin О. (dir.). Périodes: la
construction du temps historique. Actes du Ve col-
loque d'Histoire au présent. Paris: Ed. de TEHESS,
1991.
Vincent B. 1492: Tannée admirable. Paris: Au-
bier, 1991.
Voss /. Das Mittelalter im historischen Den-
ken Frankreichs: Untersuchungen zur Geschich-
te des Mittelalterbegriffes und der Mittelalter-
bewertung von der zweiten Hälfte des 16. bis
zur Mitte des 19. Jahrhunderts. München: Fink,
1972.
Ward P. A. The Medievalism of Victor Hugo.
University Park; London: Pennsylvania state uni-
versity press, 1975.
184 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Waschek M. (dir.). Relire Burckhardt: cycle de


conférences organisé au Musée du Louvre par le
Service culturel du 25 novembre au 16 décembre
1996. Paris: École nationale supérieure des beaux-
arts, 1997.
Wittkower R. et M. Les Enfants de Saturne: psy-
chologie et comportement des artistes de l'Anti-
quité à la Révolution française / trad, de D. Aras-
se. Paris: Macula, 1985.
Zorzi A. La politique criminelle en Italie
(XIIIe-XVIIe siècles) // Crime, histoire et sociétés.
2/2 (1998). P. 91-110.
Zumthor P. Le Moyen Âge de Victor Hugo // Hu-
go V. Notre-Dame de Paris... Paris: le Club fran-
çais du livre, 1967. Préface [Victor Hugo. Oeuvres
complètes. 4.]
Zumthor P. Parler du Moyen âge. Paris: Édi-
tions de Minuit, 1980.
БЛАГОДАРНОСТЬ
Этот очерк многим обязан Морису Оленде-
ру. Он не только чудесно сыграл роль главного
редактора этой великолепной серии. Это исто­
рик, который глубоко, с присущими ему стра­
стью, умом и культурой, вникал в осмысление,
в разработку, в защиту идей, предложенных
здесь.
Замечательную службу мне сослужили также
компетентность, талант и преданность сотруд­
ниц издательства «Seuil», откликнувшихся на
просьбы Мориса Олендера. В первую очередь
это Северина Никель, координатор отдела гу­
манитарных наук, Сесиль Рей, Мари-Каролина
Соссье и Софи Тарно.
Я воспользовался также обсуждениями и со­
ветами некоторых историков — моих добрых
друзей. Я имею в виду прежде всего Фран­
суа Артога, выдающегося историографа, Жа­
на-Клода Шмитта и Жана-Клода Бонна, а так­
же их сотрудников по ГИАСЗ [группе истори­
ческой антропологии средневекового Запада],
по Высшей школе социальных наук.
186 Жак Ле Гофф. Стоит ли резать историю на куски?

Многим обязан я также Кшиштофу Помяну


и Кристиане Клапиш-Зюбер.
Наконец, я никоим образом не мог бы за­
быть моего верного и дорогого друга Кристину
Бонфуа, которая после того, как долгие годы
выполняла должность моего секретаря в Выс­
шей школе социальных наук, эффективно про­
должила службу, чтобы сделать возможной по­
явление на свет этой книги.
Всем им — сердечная благодарность.
СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие 5
Вступление 8
Ранние типы периодизации 13
Позднее появление Средневековья 25
История, обучение, периоды 36
Рождение Возрождения 51
Возрождение сегодня 70
Средние века становятся «темными време­
нами» 90
Долгое Средневековье 119
Периодизация и глобализация 163
Краткая библиография 168
Благодарность 185
ЖАК ЛЕ ГОфф
СТОИТ ЛИ РЕЗАТЬ ИСТОРИЮ
НА КУСКИ?

Научное издание

Директор издательства Чубарь В. В.


Подготовка издания ИП Трофимов В. Ю.

0 0 0 «Издательство «Евразия»
197110, Санкт-Петербург,
ул. Барочная, д. 2, лит. А, пом. 3-Н

Подписано в печать 28.09.2018.


Усл.-печ. л. 8.8. Формат 84 χ 108 1/32.
Гарнитура «РТ Serif». Тираж 500 экз.
Печать офсетная.
Заказ № 9080

Отпечатано с готовых диапозитивов


в АО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов,
ул. Полиграфистов, д. 1
Сайт: www.chpd.ru, e-mail: sales@chpd.ru
Тел. 8 (499) 270-73-59