Вы находитесь на странице: 1из 50

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И РАЗВИТИЯ ФОНД

НАСЕЛЕНИЯ ООН

УРБАНИЗАЦИЯ И НОВЫЕ ВОПРОСЫ НАСЕЛЕНИЯ РАБОЧИЙ


ДОКУМЕНТ 9

Русскаяурбанизация в
Советская и постсоветская эпохи

ЧАРЛЬЗБЕКЕР, ДЖОШУАМЕНДЕЛЬСОН и
НАСЕЛЕНИЕ И
РАЗВИТИЕ
КСЕНИЯБЕНДЕРСКАЯ

НОЯБРЬ 2012

ГРУППА
Российская урбанизация в советское и постсоветское время

Чарльз Беккер, С. Джошуа Мендельсон и Ксения Бендерская

Ноябрь 2012 г.

я
ОБ АВТОРАХ

Чарльз М. Беккер
факультет экономики
Университет Дьюка
Дарем, Северная Каролина 27708-0097 США
cbecker@econ.duke.edu

С. Джошуа Мендельсон
Кафедра социологии
Университет Дьюка
Дарем, Северная Каролина 27708-0088 США
sjm26@duke.edu

Ксения Анатольевна Бендерская


Департамент городского планирования и дизайна Гарвардского
университета
Кембридж, Массачусетс 02138 США
kseniya.benderskaya@duke.edu

Благодарности:

Нам очень помогала в исследованиях Ганна Ткаченко, и мы благодарны Грегу Броку, Тимоти Хелениаку и Сергею
Иванову за ценные обсуждения и советы. Прежде всего, редакторы серии статей по урбанизации БРИКС Гордон
МакГранахан и Джордж Мартин предоставили огромное количество наводящих на размышления комментариев и
обнаружили еще больше ошибок и несоответствий. Ни они, ни другие с благодарностью не несут ответственности
за оставшиеся недостатки.

© IIED 2012 г.

Группа населенных пунктов


Международный институт окружающей среды и развития (IIED) 80-86 Gray's
Inn Road
Лондон WC1X 8NH, Великобритания
Тел .: 44 20 3463 7399 Факс: 44 20 3514 9055

ISBN: 978-1-84369-896-8

Эту статью можно бесплатно скачать с сайта


http://www.iied.org/pubs/display.php?o=10613IIED. Печатную версию этого документа можно также получить на сайте
Earthprint за 20 долларов США (www.earthprint.com).

Отказ от ответственности: выводы, интерпретации и выводы, изложенные здесь, не отражают точку зрения
каких-либо организаций, которые предоставили институциональную, организационную или финансовую поддержку
для подготовки данного документа.

ii
СОДЕРЖАНИЕ

РЕЗЮМЕ ................................................. .................................................. ........................................ 1


1. Российская урбанизация и модели роста городов, 1897–2010 годы ...................................... ............... 2
1.1 Урбанизация в одной стране ............................................. ................................................ 3
1.2 Модели урбанизации .............................................. .................................................. ... 6
1.3 Урбанизация, естественный прирост населения и возрастная структура ......................................... .... 12
1.4 Проблемы российской урбанизации .............................................. ............................................. 16
2. Демография и война ............................................. .................................................. .................... 19
2.1 Определение городских территорий .............................................. .................................................. ...... 19
2.2 Историческая урбанизация: градиенты пространственной плотности ........................................... .................. 20
2.3 Естественный прирост населения: изменение рождаемости ........................................... ........................ 22
2.4 Голод, война и продолжающаяся преждевременная смертность .......................................... ...................... 27
2.5 Миграция из села в город ............................................. .................................................. ..... 33
3. Социалистическое планирование и городские изменения, 1921–1991 гг ....................................... ................................. 36
3.1 Распределение городов России ............................................ ........................................ 36
3.2 Политические силы в урбанизации ............................................. ........................................... 37
3.3 Нехватка жилья, милитаризация и рост городов .......................................... .............. 44
3.4 Социальные процессы в городах России ............................................ ....................................... 47
3.5 Политика и рост городов ............................................. ................................................. 51
4. Постсоветские городские изменения ........................................... .................................................. .................. 55
4.1 Постсоветские города: мобильность и урбанизация в одной стране ...................................... ...... 55
4.2 Адаптация к рыночной экономике: жилье и использование космоса ...................................... 61
4.3 Социальные процессы в современной городской России ........................................... ................. 63
4.4 Рынок и миграция ............................................. .................................................. 64
4.5 Выход из экстремальных условий .............................................. .............................................. 70
5. Постсоветская субурбанизация: пример Санкт-Петербурга ....................................... ....................... 72
5.1 Децентрализация Санкт-Петербурга: обзор ........................................... ..................... 73
5.2 Жилье в Санкт-Петербурге: топливо для эмиграции ...................................... .................. 76
5.3 Загородная жизнь Всеволожска ............................................. ............................................. 82
5.4 Субурбанизация и ее последствия ............................................. ............................. 87
5.5 Кто занимается пригородом и почему? ............................................ .............................................. 93
6. Постсоветский, постпереходный период ......................................... .................................................. ............... 102
Ссылки................................................. .................................................. ....................................... 110
Последние публикации Группы по населенным пунктам IIED ........................................... ............... 123

iii
ЦИФРЫ, ТАБЛИЦЫ И КОРОБКИ

Рисунок 1: Население России, 1897–2002 гг. ........................................ ................................... 5


Рисунок 2: Городское население России, 1897–2002 гг. ........................................ ........................... 6
Рисунок 3: Темпы роста городского населения по областям, 1900–2000 гг. ...................................... ........................ 7

Рисунок 4: Население городов России, 1897–2002 гг. ........................................ ............................. 8


Рисунок 5: Население регионов России, 1897–2002 гг. ........................................ ...................... 9
Рисунок 6: Рост городского населения России по регионам и типам городов ..................................... 11
Диаграмма 7: Городское население по возрастным группам, 1897–2002 гг. ...................................... ................... 13
Рисунок 8: Общая и городская численность населения в разбивке по возрасту и полу, 1897–2010 гг ....................... 14

Рисунок 9: Городское и сельское население российских регионов с возрастной структурой, 1897–2002 гг ... 16
Рисунок 10: Темпы роста городов в России: общее и городское население по возрасту, полу и урбанизации по годам
переписи ............................ .................................................. ......... 17
Рисунок 11: Криг-экстраполяция градиента населения России, 1897–2002 гг. ................... 21
Рисунок 12: Доля населения в возрасте до 10 лет по регионам России, 1897–2002 гг. .... 24
Таблица 1: Оценки общих коэффициентов рождаемости, исторические значения ....................................... ............... 24

Таблица 2: Ожидаемая продолжительность жизни в России и странах-сопоставителях ........................................ ........ 28

Рисунок 13: Население России в условиях и в отсутствие катастроф, 1926–1961 гг .. 31 Рисунок 14: Сравнение
темпов роста населения: Китайская и российская стороны реки Амур, 1959–1989 ..........
.................................................. .................................................. .. 32
Рисунок 15: Эффект «миллионера»: распределение городского населения в России, 1979–1989 гг. ......... 33
Таблица 3: Урбанизация в СССР и США (в тысячах) ...................................... ............. 38
Рисунок 16. Городское и сельское население России, 1900–2000 гг. ...................................... .......... 39
Таблица 4: Быстрорастущие города России, 1959 и 1970 гг ....................................... ............. 41
Таблица 5: Население в разных городских группах, 1989 и 1999 гг .................................... ..... 42
Рисунок 17: Сравнение Москвы (1992 г.) и Парижа (1990 г.) .................................... ............ 49
Таблица 6: Крупные городские агломерации, население по состоянию на январь 1997 г. ................................ 54
Рисунок 18: Межрегиональная миграция в Москву и Санкт-Петербург, 1993–2010 гг. ................... 56
Таблица 7: Российские наукограды: прирост населения в постсоветское время ........................... 58
Таблица 8: Материальные условия жизни российских домохозяйств в крупных городах, 2006 г. .................. 64
Таблица 9: Чистые региональные миграционные потоки России, 1978–88 и 1989–99 (тыс. Человек). 65 Рисунок 19: Чистая
межрегиональная миграция, 1990–95–2005–10 ........... ................................... 66
Рисунок 20: Вход и выход российских компаний по децилям доступа к рынкам ..................................... ... 67
Рисунок 21: Градиент численности населения Ленинградской области, 1996–2010 гг. ....................................... ....... 73

Рисунок 22: Ленинградская область ............................................. ............................................ 83


Рисунок 23: Приватизированные реки и озера возле Санкт-Петербурга ........................................ ........... 92
Рисунок 24: Жилой комплекс - новые колтуши (эконом-класс) во Всеволожском районе ..... 94
Таблица 10: Описательная статистика цен на загородное и городское жилье ........................... 98
Таблица 11: Описательная статистика времени в пути до станции метро ...................................... 98
5.6 Будущее периферии крупных городов России ........................................ ................ 99
Вставка 1: Логистическая регрессия выбора субурбанизации .......................................... .............. 101
Таблица 12: Корреляция темпов роста города во времени ........................................ ........................ 102
Рисунок 25: Рост городов в России, 2002–2010 годы (вертикальная ось) и 1989–2002 годы (горизонтальная ось). 102 Таблица 13: Самые
быстрорастущие города России, 2002–2010 гг. ..................................... ................. 103
Рисунок 26: Траектории численности населения российских городов-миллионеров (по состоянию на 2002 г.), 1897–2010 гг. 105 Таблица 14:

Траектории населения крупных городов России, 1897–2010 гг. ................................ 105


Таблица 15: Самые быстро падающие города России, 2002–2010 гг ...................................... ........ 108

iv
Российская урбанизация в советское и постсоветское время

РЕЗЮМЕ

В данной статье исследуются закономерности роста городов и урбанизации в России, связывая их с социальными,
экономическими, политическими и демографическими процессами. Мы также сосредотачиваемся на последствиях недавней
истории России, серии чрезвычайных трагедий, охвативших общество, переживающее масштабную мучительную модернизацию и
социальные перемены. Мы утверждаем, что индустриализация и политические командные решения были решающими факторами
в советскую эпоху, а постсоветская эпоха была периодом перехода от неравновесной к равновесной структуре.

Централизованное планирование привело к созданию системы городов с более высоким приоритетом, чем это могло бы быть при более
децентрализованном управлении. В городах отсутствие рынков привело к массовому ненадлежащему использованию земли, которое
исправляется лишь постепенно. Советская система также означала, что крупные города создавались в негостеприимных районах, и за
последние два десятилетия Россия стала свидетелем чистых потоков в города, жизнеспособные в условиях рыночной экономики, и прочь от
тех, которые были памятниками решительной командной экономики.

Поскольку Россия настолько отличается от других, она может преподать другим странам несколько уроков, помимо очевидного:
игнорирование экономических стимулов и естественных сравнительных преимуществ обходится дорого, и многие, хотя и не все, города без
естественной экономической базы не могут процветать. Основным исключением из этого утверждения, по-видимому, являются
научно-исследовательские города России, которые не привязаны к природным удобствам или другим местным особенностям.

1
1. Российская урбанизация и модели роста городов, 1897–2010 гг.

«Теория может объяснить российские тенденции, если они не сильно искажены какими-то экстраординарными
событиями, которые, однако, были и так часто происходят в нашей стране». (Нефедова, Трейвиш, 2003, с.75)

Существует много исследований урбанизации в России, хотя, возможно, меньше, чем можно было бы ожидать, и очень мало
исследований на английском языке. До недавнего времени данные были непоследовательными, а значительная часть вспомогательной
информации была скрыта. До эры Горбачева сторонним ученым часто не удавалось установить базовую картину, в то время как
советские демографы не могли затронуть многие деликатные вопросы. Тем не менее, за последнюю четверть века появился огромный
объем информации, который позволил нам изучить путь и структуру городского перехода в обществе, которое индустриализовалось и
развивалось радикально отличным от любого другого способом. Разворачивающаяся история предлагает понимание того, что может
быть общим опытом, независимо от социальной структуры, а также подчеркивает поразительные расхождения.

В следующих главах подчеркивается, что демографические и городские изменения являются ключом к экономическому развитию страны,
а переходные процессы в России были непростыми. 1 Даже сегодня Россия страдает от советского наследия плохо управляемого
городского перехода и продолжает испытывать трудности с поиском эффективных и справедливых средств ведения переговоров о
расширении городов. Права собственности сегодня более безопасны, чем когда-либо прежде в истории России, и так же сильны или
сильнее, чем в других странах БРИК, но безопасность и справедливость не являются главными темами российской политики роста
городов и поселений.

Однако, хотя история России в прошлом веке была катастрофической, она, тем не менее, урбанизировалась. В
течение 20-го века Россия пережила ряд поистине травмирующих событий (революция, активное участие в мировых
войнах, сельская коллективизация, принятие системы централизованного планирования и, наконец, крах этой
системы). Все эти травмирующие события имели важные последствия для демографических и городских изменений в
России. Тем не менее, с точки зрения общих тенденций роста населения и урбанизации, только последнее из событий
(крах советской системы), похоже, фактически остановило рост населения и урбанизацию более чем на десятилетие.

За поверхностной непрерывностью роста и урбанизации революционные и военные события действительно имели важные
демографические последствия, вовлекая в некоторых случаях большие «пропавшие» группы населения. Более того, демографические
проблемы были неотъемлемой частью как вызовов, с которыми столкнулся Советский Союз, так и разработанных им ответных мер.

В целом, с точки зрения городского перехода в России, советская система достигла высоких темпов
урбанизации, которая поддерживала индустриализацию, и должна была поддерживать непрерывный
экономический рост. Однако политика коллективизации в сельской местности, направленная на
финансирование промышленных инвестиций, была чрезвычайно вредной. Кроме того, городская
деятельность и население часто не располагались в нужных местах в том смысле, что люди предпочли бы
поселиться в другом месте, если бы центральные планировщики учли их предпочтения. Другие
соображения экономической эффективности - например, минимизация затрат на производство и поставку -
также игнорировались в пользу военных и политических целей и обеспечения рассредоточенной
индустриализации и сопутствующего создания пролетариата по всему СССР.

1 Оставшаяся часть этого раздела основана с разрешения резюме редакторов серии статей БРИКС по урбанизации Гордона

МакГранахана и Джорджа Мартина.

2
Это усилило неравенство, возникающее в рыночной экономике, и привело к значительному смещению населения в сторону новых
динамично развивающихся городов на юге и западе - что, возможно, является правильной реакцией, но повлекло за собой
значительные перемещения. Обратным было движение от крайнего севера и востока и от промышленных городов с небольшим
количеством удобств к более крупным городам и новым центрам обслуживания. Города с природными ресурсами или другими
сильными сторонами рыночной экономики пострадали в 1990-х годах, но с тех пор процветают. Другие продолжают бороться,
особенно те, которые основаны на неконкурентоспособных производствах, которые производятся для военно-промышленного
комплекса или которые поставляют потребительские товары в отсутствие конкуренции.

Образование Советского Союза и его системы централизованного планирования также имело важные непреднамеренные
последствия, даже если некоторые из них стали очевидными только после его распада. Трудно судить, были ли темпы урбанизации,
регулируемые с помощью экономического планирования, а также прямого контроля за перемещениями, при советской системе
эффективными для перераспределения экономической деятельности и населения, или же это было целесообразно. Более ясно, что
расположение большей части городской застройки было неуместным с экономической точки зрения, и что расположение и уровни
активности в городских районах были выбраны особенно неудачно.

Это «российское пространственное несоответствие» означало существенную корректировку внутригородских


зон даже в самых оживленных городах. В советское время жилые площади на душу населения были
ограничены, а промышленные предприятия перемежались с жилыми районами. В центральных городах были
широкие бульвары и впечатляющие магистрали в крупных городах, но СССР не был обществом,
ориентированным на частные автомобили, а советская дорожная сеть 1980-х годов плюс запущенное
обслуживание 1990-х годов привели к сегодняшним заторам на дорогах. Это, в свою очередь, привело к
резкому росту цен на жилье вблизи центров городов, в то время как спрос на площади привел к росту цен на
окраинах. Но хотя важность субурбанизации растет, она хорошо служит только некоторым группам, а другие
несут большие потери в благосостоянии.

1.1 Урбанизация в одной стране

Прежде чем перейти к этим сложным вопросам, уместно начать с самого основного, а именно с документирования опыта урбанизации
России. Документировать Россию - непростая задача. Сегодняшняя Российская Федерация была частью более крупной империи на
протяжении большей части своего существования - для практических целей на протяжении всей истории до 1991 года. В течение этого
периода население пересекало границы России, принадлежащие присоединенным (или подчиненным) государствам, практически не
обращая внимания на изменения в национальное местонахождение и, конечно же, отсутствие понятия «эмигрант». Границы также
сместились по военным и политическим причинам. На следующих страницах мы исправляем многие из этих изменений, как и другие, и
представляем более последовательные серии и обсуждения, чем, насколько нам известно, доступны на английском языке. Однако в
этой главе мы представляем данные довольно некритично, не потому, что мы считаем их очень точными, а потому, что альтернатива
состоит в том, чтобы увязать читателя в последовательных дебатах или проблемах измерения, в результате чего общая картина
теряется. Тем не менее, необходимо начать с общего предупреждения, касающегося данных, со многими конкретными моментами,
которым следует следовать по ходу текста. В целях обеспечения некоторой последовательности мы ориентируемся в первую очередь
на те области, которые являются частью нынешней Российской Федерации.

Несмотря на бесчисленное множество изменений названий и границ, а также опасения по поводу качества данных,
население России часто фиксируется. Перепись населения проводилась в 1897 г.
1926, 1939, 1959, 1970, 1979, 1989, 2002 и 2010. Кроме того, в 1994 году была проведена микроперепись (5-процентная
выборка), цензурированная и закрытая перепись была проведена в
1937 г., а частичная перепись (по сути неполная из-за гражданской войны) была проведена в 1920 г. Более
того, царские, советские и постсоветские власти поддерживали системы обязательного учета населения, а
до распада Советского Союза -

3
движения были ограничены. Как следствие, годовые данные о населении были опубликованы и в послевоенное
советское время, вероятно, были очень точными. 2,3

Наш подход к изменению границ заключается в представлении как совокупных, так и региональных данных. Хотя регионы провинциального
уровня также меняются как по названию, так и по площади, мы со временем связали их в зависимости от назначения столицы региона. 4 Это
позволяет нам создавать агрегированные виртуальные регионы, население которых можно отслеживать с течением времени, несмотря на
частые изменения в административной организации. Хотя это и неточно, но в большинстве случаев ошибка незначительна, поскольку в
большинстве регионов есть один доминирующий город, который служит региональной столицей.

Очевидные вопросы, лежащие в основе исследования урбанизации в России, касаются того, имеет ли значение система жесткого
контроля над населением и, если да, то как она влияет на рост городов и экономическое развитие. В царскую эпоху существовал
существенный контроль, а в советское время он еще больше усилился. Они включали в себя квази-порабощение крепостного
права, ограничения на проживание в регионах и права жить в городах евреями и другими меньшинствами, изгнание в отдаленные
районы за политические или уголовные преступления, а также внутреннюю паспортную систему в царскую эпоху. Советская эпоха
сопровождалась еще более строгим контролем и назначением людей на рабочие места для удовлетворения производственных
нужд. Сравнение с соседней Польшей показывает, что Россия была менее урбанизированной в начале 20 века, но более
урбанизированной к концу советской эпохи (Szymanska and Matczak, 2002; Deichmann, Henderson, 2000). По причинам, подробно
изложенным ниже, мы заключаем, что различия в экономической структуре были центральными для этого результата, в то время
как контроль над населением в основном влиял на распределение размеров городов, а не на городское население в целом.

Третий вопрос - в котором больше предположений, чем убедительных доказательств - касается долгосрочных последствий голода и
чисток 1930-х годов, за которыми последовала Великая Отечественная война (ВОВ, или Вторая мировая война). Четвертый фокус
данной статьи - привел ли переход от централизованно планируемого советского социализма к квазирыночной экономике с меньшим
контролем над населением к структурным изменениям городского населения.

Эти темы рассматриваются в следующих разделах. В этой главе мы стремимся представить общую картину изменения
численности населения, произошедшего в течение чуть более столетия. Начнем с представления картины населения
России (Рисунок 1). Данные переписи показывают, что численность населения увеличилась с 80 миллионов в 1897 году до
100 миллионов в 1926 году, а затем до 109 миллионов в 1939 году, с последующим ростом на 146 миллионов до примерно

1959. Довоенные данные оспариваются (см. Лившиц, 1990; Волков 1990a, 1990b), но мало сомнений в характере беспорядочного роста в
довоенную эпоху с очень высокой рождаемостью и высокой смертностью с последующим рождением ребенка. бум в послевоенную эпоху
1946–1962 гг., за которым последовал спад роста, который стал отрицательным после 1992 г. Как обсуждается ниже, перепись 1939 г.,
вероятно, слишком высока по политическим причинам и может быть завышенной цифрой на целых 9 миллионов человек. Также обратите
внимание, что перепись 1897 года включает те части Восточной Европы, которые были частью Российской империи, в то время как
Казахстан включен как в 1897, так и в 1926 году. Также обратите внимание, что эти цифры в остальном относятся только к России
(Российской Советской Федеративной Социалистической Республике или Российской Федерации). после 1991 г.), а не в другие республики,
входящие в состав СССР.

2 «Послевоенный» всегда означает Вторую мировую войну или, как ее называют в России и, следовательно, в данной статье,

Великую Отечественную войну (ВОВ).


3 Однако, как отмечает Хелениак (2011A), постсоветский постепенный переход от обязательной регистрации всех событий к оценке,

основанной на выборке, привел к увеличению ошибок в последние годы, что затрудняет проблемы сопоставимости.

4 Провинции или административные единицы второго уровня назывались губерния с в царские времена, а затем как область s, а также
автономные республики и области - округ s - в [пост] советские годы; мы обычно называем их область с. Мы используем русский район для
обозначения регионов третьего административного уровня (уездов).

4
Рисунок 1: Население России, 1897–2002 гг.

Источники (для Рисунка 1 и в других местах, если не указано иное): перепись населения Российской Федерации, СССР и
Российской Империи за разные годы.
Примечания: Предварительные данные за 2010 г. не включены в цифры, включенные в Главу 1. Данные переписи за последние
годы размещены в Интернете (например, www.perepis2002.ru ) и общедоступны за предыдущие годы. Eastview Press
предоставляет версии на английском языке.

Данные переписи фиксируют устойчивую урбанизацию в течение этого периода, при этом доля городского населения в конечном
итоге увеличилась до 73 процентов населения в 1989 году, а затем стагнировала (Рисунок 2). Особенно быстрый рост был отмечен в
эпоху рывка индустриализации (1926–70). Примечателен продолжающийся рост городского населения в период войны: несмотря на
огромные разрушения, которые имели место, переход к более городской экономике военного времени (и продолжающаяся
милитаризация после этого) более чем компенсировал сокращение населения, вызванное конфликтом и разрушениями.

5
Рисунок 2: Городское население России, 1897–2002 гг.

Также поразительно, что рост урбанизированного населения России резко остановился с распадом Советского Союза. Хотя эта модель,
несомненно, частично отражает спад экономической активности в городах и рост числа рабочих мест в 1990-х годах, действовали и
другие факторы. Городское население России значительно постарело в послевоенную эпоху, а уровень рождаемости, и без того низкий,
резко упал в 1990-е годы. Следствием этого стало снижение естественного прироста, особенно в городских районах, которое превысило
скромную иммиграцию как из сельской местности, так и из «ближнего зарубежья» (из других бывших советских республик - большая
часть этой миграции была связана с репатриацией этнических русских).

1.2 Модели урбанизации

Хотя Россия быстро урбанизировалась, в советское время она также характеризовалась огромными различиями. В
этом разделе эти модели описаны в общих чертах, без привязки к конкретным городам. На рисунке 3 прослеживаются
закономерности роста городского населения для конкретных областей (или областей). Дисперсия постепенно
снижается со временем, но остается высокой даже в позднесоветскую эпоху (после 1960-х годов). В течение
десятилетия после распада СССР наблюдается заметная конвергенция (и снижение средних темпов роста), что
частично отражает стагнацию подавляющего большинства советских городов в 1990-е годы. Как мы увидим ниже,
картина драматического, но неравномерного восстановления экономики за последнее десятилетие является более
сложной. Незарегистрированная миграция почти наверняка увеличилась, что привело к значительному недоучету
населения в более динамичных городах. Одновременно,

6
Рисунок 3: Темпы роста городского населения по областям, 1900–2000 гг.

На рисунках 4 и 5 представлена подробная картина региональной урбанизации с 1987 по 2002 год (данные интерполированы по
данным переписи 2002 года). Наблюдается закономерность устойчивой урбанизации, но с разной скоростью в разных местах. В первую
очередь урбанизированы промышленные районы вокруг Москвы и Санкт-Петербурга, а также шахтерские и военные городки на
Крайнем Севере и Дальнем Востоке. Поразительно и доминирование крупнейших городов: Москва (изначально меньшая по размеру)
догнала, а затем превзошла Ленинград / Санкт-Петербург к 1940 году. 5

5 Город Санкт-Петербург был переименован в Петроград во время Первой мировой войны, затем Советский Союз переименовал в

Ленинград, а после распада СССР снова переименовали в Санкт-Петербург.


- хотя он по-прежнему окружен Ленинградской областью. Мы называем его Санкт-Петербургом по всему тексту, если не уместна
конкретная советская ссылка.

7
Рисунок 4: Население городов России, 1897–2002 гг.

1897 г. 1926 г.

1939 г. 1959 г.

1970 г. 1979 г.

1989 г. 2002 г.

Источник: перепись 2002 года.


Примечание: объем заштрихованной площади пропорционален населению города.

Рисунок 4 показывает эту закономерность с точки зрения численности городского населения, причем размер города отражает его
численность. Первоначальное первенство Москвы и Санкт-Петербурга очевидно. То же самое и с ростом городов на востоке России -
закономерность, начатая в царскую эпоху и продолжавшаяся при Советском Союзе. Советы также добивались, как добровольными, так и
принудительными средствами, к созданию горнодобывающих и энергетических городов на крайнем севере, хотя их население, как правило,
было слишком маленьким, чтобы произвести визуальное впечатление.

8
Рисунок 5: Население регионов России, 1897–2002 гг.

1897 г. 1926 г.

1939 г. 1959 г.

1970 г. 1979 г.

1989 г. 2002 г.

Источник: перепись 2002 года.


Примечания: Области объединены в прямоугольные области; население сосредоточено в областных центрах.

На Рисунке 5 представлены тенденции урбанизации и численность населения по географическим квадрантам в блоках по


10 градусов широты и долготы. Таких блоков в России 24, и в них в среднем чуть меньше четырех областей (но с довольно
большим стандартным отклонением). Данные по областям привязаны к местоположению региональной столицы, а не
географического центра, поскольку присвоение последним может создать искаженную картину местоположения: для
северных областей и городское, и сельское население, как правило, группируются вблизи южной границы. Все значения
численности населения для области относятся к квадранту, в котором расположена столица.

9
Очевидны несколько особенностей. Население сосредоточено на западе и в умеренном климате. Так было в 1897 году и
осталось так спустя столетие. Население действительно распространилось на восток и юг, но доля, живущая на крайнем
севере, никогда не была большой. Более того, после распада СССР произошла значительная обратная миграция из
отдаленных городов, так что в целом наблюдается умеренная повторная концентрация.

Западная Россия вокруг Москвы и Санкт-Петербурга урбанизировалась быстрее, чем остальная часть страны во время царской и
ранней советской эпох, но разница в процентном соотношении городских жителей никогда не была значительной. Действительно, к
середине советской эпохи и после этого во многих других регионах была более высокая доля населения, проживающего в городах. Эта
модель отражает сельскохозяйственный потенциал: исторически в России было много небольших разбросанных городов-аванпостов в
сложных климатических или географических районах без густонаселенных сельских районов. Плотность сельского населения была
самой высокой в регионах-житницах к юго-западу и юго-востоку от Москвы, и эта картина сохраняется на протяжении всего отчетного
периода.

На рисунке 6 городское население областей России разделено на несколько групп. На рис. 6а сравниваются темпы роста каждого
возрастного сегмента каждого блока в течение периода 1897–2002 годов. Мы видим, что демографический рост в России имеет
тенденцию следовать одной из трех очень разных моделей, которые мы называем «холодной», «глубинной» и «советской»
траекториями роста. Существует также один выпадающий регион (B05), расходящиеся модели роста которого отражают определенные
исторические особенности его главного города Омска.

На рисунке 6b показаны модели роста по возрастным группам для каждой группы сходства. Такие «хартлендские» города, как
Саратов и Володга, как правило, расположены на юго-западе России. Задолго до первой российской переписи у них было
стабильное и многочисленное население, и они пережили демографический бум в начале 20-го века, а также значительный
приток взрослых мигрантов трудоспособного возраста. ВОВ и сталинские чистки были недоброжелательны к сердцу. Темпы
роста резко снижаются среди всех возрастных групп до 60 лет. Однако в центральных городах сохранялось сильное
самодостаточное население на протяжении всего советского периода, а в постсоветское время иммиграция была значительной.

«Советские» города, такие как Абакан и Иркутск, как правило, расположены на крайнем юге или рядом с месторождениями полезных
ископаемых на севере. Несмотря на небольшую численность органического населения, эти города, как правило, росли за счет большого притока
взрослых трудоспособного возраста, часто при поддержке государства. Хотя с тех пор они способствовали формированию стабильного
населения, ослабление ограничений на передвижение стало свидетелем оттока людей из многих из этих районов.

«Холодные города», такие как Анадырь и Ханты-Мансийск, как правило, расположены в северо-центральных и северо-восточных
регионах. В этих районах никогда не было особенно сильной базы местного населения, и на протяжении периода 1897–2002 гг.
Постоянно происходила отрицательная миграция.

Есть один крайний регион. Этот район, в котором преобладает динамика населения Омска, также отражает его особую
историю. Омск пережил бурный рост после завершения строительства Транссибирской магистрали, став крупным торговым и
административным центром Сибири. Состояние Омска на короткое время еще больше возросло, поскольку он стал столицей
антиреволюционных сил и домом для имперского золотого запаса. Однако в советское время наступил спад, поскольку
Новосибирск взял на себя многие функции, которые когда-то выполнялись в Омске.

10
Рисунок 6: Рост городского населения России по регионам и типам городов

Рисунок 6a: Дендограмма роста городского населения в регионах России

Холодные города
B05

Советские города Heartland Cities

A04
B09

A08
B11
A10

B01
C02
B03
B10

B02
B04

A03
A01
C11

A06
A11
A02
B06
B07
B08

A09
A05
A07
Рисунок 6b: Динамика роста городского населения в регионах России для разных групп

11
Рисунок 6c: русские грографические кварталы, города и типы траекторий

В целом, дезагрегированная модель урбанизации России во многом отражает ВНП, централизованный характер принятия решений
и распределения ресурсов (что сделало Москву и Санкт-Петербург более популярными и, следовательно, гораздо более
привлекательными городами, чем любые другие), а также рост новых городов. с конкретным производственным назначением.
Централизованное планирование, несомненно, повлияло на городскую структуру России, в то время как жесткие ограничения на
передвижение населения, особенно в желаемые города, почти наверняка не позволили Москве и Санкт-Петербургу стать еще
более доминирующими и в целом ограничили бы верховенство городской системы России.

1.3 Урбанизация, естественный прирост населения и возрастная структура

Демографические силы представляют собой последний набор факторов, оказавших ключевое влияние на урбанизацию России. Как
показано на Рисунке 7, в городах России исторически преобладали взрослые трудоспособного возраста по сравнению с населением
страны. То, что пожилое население несколько более сельское, вряд ли является необычным: в некоторой степени это отражает
урбанизацию и тенденцию людей переезжать в города, когда они являются молодыми людьми (так что более молодые когорты с
большей вероятностью поселяются в городах).

12
Рисунок 7: Городское население по возрастным группам, 1897–2002 гг.

● ● ●



● ●
● ●











Немного удивляет более высокая доля детей, живущих в сельской местности. Либо фертильность в сельской местности намного выше,
чем в городах, либо городские россияне, как правило, отправляют детей жить к сельским родственникам (что маловероятно, учитывая
огромные преимущества городов с точки зрения образования и социальных услуг), либо семьи были разделены советскими
плановиками. или работали несколько из этих факторов. Поскольку города полны молодежи, эти силы должны быть достаточно
сильными, чтобы нейтрализовать естественную тенденцию противодействия. На Рисунке 8 более подробно показана городская
эволюция населения России по возрасту.

13
Рисунок 8: Общее и городское население в разбивке по возрасту и полу, 1897–2010 гг.

1897 год представляет собой возрастную пирамиду типичной бедной страны с высокой рождаемостью, в меньшей степени, чем 1926 и 1939
годы. Однако даже в эти годы пирамида городского населения показывает рост молодых людей. Пирамида 1959 года демонстрирует
эффект ВОВ двумя способами. Во-первых, население в возрасте 40–70 лет (в возрасте 20–50 лет в 1939 г.) односторонне характеризуется
серьезной потерей мужчин, при этом дефицит соотношения мужчин и женщин для этих групп увеличился с 2,4% в 1939 г. до 11,5% в

1959. Во-вторых, наблюдается небольшая когорта рожденных во время войны и очень большой рост доли городских жителей.
Демографический переход начинает происходить в 1970 году, когда когорта 1–9 меньше, чем группа 10–19. Этот переход
продолжается в 1979 году, но в 1980-х годах в результате пронаталистской политики он изменился. Послевоенный период также связан
с более быстрым старением городского населения, поскольку молодые люди 1930-х годов становятся пенсионерами в 1960-х и 1970-х
годах. К 2002 году чувствуется кризис рождаемости постсоветской эпохи, предвещающий сокращение населения.

На Рисунке 8 стоит обратить внимание на быстрое старение российского общества. До 1970 г. самыми многочисленными возрастными
когортами были самые молодые (с учетом более низкой рождаемости в военное время).

14
и очень высокая младенческая и детская смертность во время войны). Прогнозируемые значения на 2010 год включают самую большую когорту
в настоящее время в возрасте от 50 до 59 лет, что отражает снижение уровня рождаемости с 1960-х годов (для которого пронаталистский
всплеск 1980-х годов был недостаточно велик, чтобы компенсировать) и очень низкий уровень рождаемости в эпоху ОПР в сочетании с высокой
смертностью. для тех, кто родился до 1950 года. Вторая поразительная особенность - постсоветский спад рождаемости, особенно в городах. На
каждые 100 взрослых городских жителей в возрасте 40–59 лет в 1990 г. приходилось примерно 120 городских детей в возрасте 0–19 лет. К 2000
году относительное количество детей упало до 82; к 2010 году он упал до менее 54. В конечном итоге эти коэффициенты, вероятно, снова
вырастут, по крайней мере, до некоторой степени: с восстановлением экономики за последнее десятилетие произошло небольшое
восстановление рождаемости.

На Рисунке 9 представлена подробная информация о возрастной структуре городского и сельского населения России по регионам. до 1939
года Россия была преимущественно сельской и к тому же очень молодой. Затем советская индустриализация привела в города много
молодых рабочих; поскольку довоенная рождаемость была высокой, число городских детей также быстро росло. Эта закономерность
наиболее очевидна на западе России, при этом влияние новых запланированных городов еще не заметно. К первой послевоенной переписи
населения Россия существенно урбанизировалась, особенно на Урале, в Западной Сибири и других регионах, менее затронутых ВОВ. Его
города также стали более «серыми», впервые в них проживает значительная часть населения среднего возраста, особенно в регионах с
умеренным климатом. Такая картина сохранилась и при переписи 1970 года, которая также засвидетельствовала значительное сокращение
сельского населения в северных районах. Большое количество пожилых людей стало очевидным при переписи 1989 года и продолжает
оставаться важным сегодня. Однако по сравнению со структурами городского населения во многих западных (пост) индустриальных странах
доля пожилого населения невелика, что отражает потери во время войны (наиболее пострадавшее население в возрасте 20-40 лет начало
выходить на пенсию уже в

1959 г. и достигла пика пенсионной плотности по переписи 1989 г.) и очень высокой смертностью взрослых и пожилых людей.

Региональные различия, показанные на Рисунке 9, не вызывают удивления. Западные регионы старше и стареют быстрее,
чем восточные регионы (как подчеркивается в Heleniak 2009, 2011A). Высокая мужская смертность означает, что в старших
возрастных группах преобладают женщины. Сельские районы и юг - в основном Северный Кавказ - моложе, что отражает
более высокую фертильность, которая более чем компенсирует более низкую смертность пожилых людей. Особенно
«старые» регионы в последние годы включают северо-запад и большую часть Поволжья и Урала.

15
Рисунок 9: Городское и сельское население регионов России с возрастной структурой, 1897–2002 гг. 6

1897 г. 1926 г.

1939 г. 1959 г.

1970 г. 1979 г.

1989 г. 2002 г.

1.4 Проблемы российской урбанизации

Вышеописанные закономерности указывают как на особенности российского опыта - и, что еще более важно, на
социалистическое планирование -, так и на его общие черты с другим опытом. Россия быстро урбанизировалась, как и другие
страны, пережившие быструю индустриализацию. В то время как два крупных города доминировали, их первенство было в
некоторой степени снижено из-за вынужденных

6 Население сосредоточено в центральных точках региональных скоплений. Для агрегирования регионов создано 24 центральных пункта.
Области были отнесены к центральной точке, расстояние от которой до областного центра было меньше, чем расстояние до любой другой
центральной точки. Преимущество этого метода заключается в том, что он позволяет более гибкую стратегию назначения для областей,
которые выходят за границы блоков, таких как Западный Кавказ.

16
развитие ряда небольших городов. Как и другие промышленно развитые страны Центральной и Восточной
Европы, в России в 1950-е годы рождаемость была высокой, а затем снизилась (несмотря на усилия
правительства по поддержанию уровня рождаемости). Это снижение привело как к замедлению
естественного прироста населения, так и, в некоторой степени, к притоку сельской миграции. Как уже
отмечалось, это также привело к поседению городов России. Послевоенный рост городского населения в
конечном итоге также был ограничен как потерями в ВОВ, которые имели как немедленные, так и
долгосрочные последствия, так и аномально высокой смертностью взрослого населения. Поощрение
миграции этнических русских в другие республики, входящие в состав СССР, сдерживало рост городов в
России до 1960-х годов, но к 1980-м годам поток миграции полностью изменился.

Подводя итог, демография и потери военного времени (Глава 2), социалистическое планирование (Глава
3), а судорожные эффекты перехода к рыночной экономике (глава 4) - отличительные черты городского перехода в России. Это также
необычно хорошо задокументированная страна, поэтому в официальных данных отражены особенности, которые могут быть упущены
в других индустриальных странах и странах с формирующимся рынком. Более того, государственный контроль над передвижением
граждан в целом в некоторой степени компенсировался легкостью пересечения границ в республиках, входящих в состав СССР.

Еще одна особенность России, которую нельзя игнорировать, - это ее обширность (например, от Калининграда до
Владивостока и Чикаго чуть менее 4600 миль). Хотя в данной статье Россия рассматривается как единая городская
система, это серьезное упрощение. Частые изменения границ еще больше снижают сопоставимость (Калининград снова
является примером: он был частью Германии, пока не был захвачен в конце ВОВ). Мы вернемся к этим различиям в
следующих главах. В заключение вводного обсуждения закономерностей на Рисунке 10 представлены дендограммы,
которые предлагают индикаторы близости для разных регионов и опыта городского роста за годы. По сути, они
измеряют сходство демографических моделей между регионами и годами переписи. Они были затронуты выше и будут
рассмотрены в следующих главах.

Рисунок 10: Темпы роста городов в России: общее и городское население по возрасту, полу и урбанизации
по годам переписи

Рисунок 10a: Дендограмма сходства для всего населения, 1987–2002 гг.


1897 г.

1926 г.

1939 г.

1959 г.

1970 г.

2002 г.
1979 г.

1989 г.

17
Рис. 10b: Дендограмма сходства городского населения, 1997–2002 гг.

1939 г.

1959 г.

1970 г.

1979 г.
1897 г.

1926 г.

1989 г.

2002 г.

Дендограммы показывают некоторое сходство в обоих соседних регионах и в гораздо меньшей степени между годами
переписи. Самый большой разрыв в отношении возраста, пола и урбанизации наблюдается между 1939 и 1959 годами
из-за ВОВ и последующей интенсивной урбанизации. Самый большой разрыв в численности городского населения
наблюдается между 1959 и
1970 г., когда резко упала рождаемость и замедлилась миграция из сельской местности. В целом 1970-е годы также были
периодом скачкообразных изменений (фраза, которая редко ассоциируется с эпохой Брежнева), поскольку структура
населения изменилась с приходом послевоенных бэби-бумеров в рабочую силу. Период 1959–79 также был эпохой
социальных и политических перемен (хотя для дендограмм это не имеет значения): 1959 год Россия только выходила из тени
сталинизма и Великой Отечественной войны; 1970 Россия была индустриальным обществом, «современным» во многих
отношениях. Он также был городским: к 1970 году ни в одном регионе (как показано на Рисунке 9) сельское большинство не
было. И при Никите С. Хрущеве начался переход к обществу потребления, начавшийся с первого из нескольких проектов
массового жилищного строительства.

Как прокомментировал рецензент более раннюю версию этого документа: «Можно было бы подумать, что ... в этой дискуссии
советское городское планирование оказало бы большее влияние на местоположение и ритм роста городов». В случае создания
крупных городов в отдаленных и суровых районах присутствует печать советской политики, а обратная миграция в
постсоветскую эпоху отражает возврат к более традиционным городским образцам: на севере нет городов с населением в
несколько сотен тысяч человек. Канаде, северной Скандинавии, Аляске и крайнему северу России тоже, похоже, не суждено
иметь очень большие города. Зарождающееся разрастание крупных процветающих городов также отражает сдерживаемый
ответ на советскую пространственную политику. В противном случае, однако, основные эффекты советской политики,
по-видимому, сработали косвенно, через их огромные демографические последствия.

18
2. Демография и война

«При социализме курс урбанизации не искажается классовым антагонизмом, социальным и расовым неравенством,
борьбой, которую ведут монополии, и, следовательно, не приводит к кризису городов. Поселение не искажается таким
образом, чтобы противоречить требованиям, выдвигаемым экономическим и социальным прогрессом ».

(Гохман и другие., 1976, с. 277)

Как показано в главе 1, Россия в ХХ веке превратилась из примерно одной седьмой в почти три четверти городской.
Причин такой трансформации много. В следующей главе рассматриваются последствия планирования,
пространственной политики и последствия советского социализма. Однако демографические изменения, как результат
добровольных индивидуальных решений, так и в ответ на войну и политически вызванный голод, оказали огромное
влияние, которое, вероятно, затмило сознательную политику.

2.1 Определение городских территорий

Как и во многих других странах, концепция урбанизации в российском контексте неуловима. Краткое обсуждение демографических
данных по России на английском языке опубликовано в Андрееве. и другие.
(1995), которые прямо описывают категоризацию городского / сельского населения как произвольную и политическую. Существуют
административные инструкции по определению того, является ли поселение деревней, крупным деревенским поселением с
городскими характеристиками ( поселок городского типа), или какой то город. Городской статус требует минимума населения, а также
того, чтобы определенная часть населения занималась несельскохозяйственными занятиями. Тем не менее, здесь присутствует
произвол, и критерии не были постоянными с течением времени.

Отчасти причина произвола - коллективный характер советского сельского хозяйства. На большей части (хотя и не во всей) России
вместо сельских районов с разбросанными домами сельскохозяйственные рабочие живут в построенных поселках с
многоквартирными домами рядом с довольно густонаселенными индивидуальными домами. В этих поселках обычно есть школы,
магазины, поликлиника, кинотеатр, памятник или два, а также несколько колхозов или совхозов ( колхоз или совхоз) и, возможно,
правительственные учреждения. 7 Несмотря на то, что они не городские, их жители также не изолированы, особенно в крупных
поселениях или в районах, близких к крупным городам. Таким образом, разделительная линия по своей сути в некоторой степени
произвольна, и российские подразделения кажутся разумными на практике, хотя постсоветские реклассификации были основаны на
преимуществах налогового статуса. Льюис и Роуленд (1969) решают этот вопрос, просто ограничивая свой анализ городами с
населением более 15 000 человек.

Обедков (2002, стр. 15–16) дает подробное описание критериев урбанизации в России и других бывших советских
республиках. Эта короткая монография прекрасно детализирована и содержит список 1086 городов, признанных
«субъектами» Российской Федерации, а также дату их включения в качестве города, дату основания или первое
упоминание в литературе и их прежние названия. В настоящее время в России практикуется присвоение статуса города
поселкам не менее
12 000 жителей, из которых не менее 85 процентов трудоспособного населения заняты несельскохозяйственными занятиями. Это самое
строгое определение в бывшем СССР: в других странах минимальная численность населения колеблется от 5 000 до 10 000 человек, а
минимальная доля несельскохозяйственного происхождения колеблется от 50 процентов плюс один до 75 процентов.

7 Эти поселения отдаленно напоминают районы графств в сельских районах США.

- несколько поселений, таких как крошечный административный центр графства Гейтсвилл в районе Внутренних берегов Северной Каролины, являются
хорошими примерами. Основные отличия заключаются в том, что на дорогах, соединяющих деревни, такие как Гейтсвилл, с близлежащими городами, есть
отдельные дома, и лишь небольшая часть населения живет в жилых комплексах. Также можно обнаружить, что сельское население в других местах
группируется в деревнях, особенно в районах с суровым климатом, ограничивающим доступ в определенные периоды года.

19
Короче говоря, концепция городского поселения в России кажется несколько более консервативной, чем в соседних
государствах или во многих странах с развитой экономикой. Со временем он, похоже, стал более строгим, что
означает, что темпы роста городского населения и нынешние уровни урбанизации умеренно занижены. Однако, как
подчеркивает Покшишевский (1972), точное определение не так уж важно, поскольку русские, как правило, живут в
более крупных городах, и даже еще в 1960-х годах менее 5 процентов городских россиян жили в официально
обозначенных «городах» с менее 5000 жителей.

С другой стороны, многие российские демографы и географы (например, Пивоваров, 2003; Нефедова, Трейвиш, 2003)
неохотно относятся к небольшим городам и многим горожанам как к действительно городским. Это нежелание
рассматривать небольшие городские поселения - с небольшими городскими удобствами и часто очень плохими услугами и
условиями жизни - как действительно городские лежит в основе пересмотра Гольца (2004) доли городского населения
(резко уменьшающейся) на основе среднего геометрического несколько определяющих характеристик. 8 Лаппо (2005)
предлагает более подробное объяснение и также отмечает, что в постсоветский период для многих возросло значение
«аграрных занятий» на периферии больших и малых городов - дачного хозяйства в крупных городах, и небольшие садовые
участки на окраинах небольших городов.

Помимо резкого роста бедности после распада СССР и первоначального разрушения распределительных цепочек, Лаппо (2005)
перечисляет несколько других причин «симбиоза» между сельскими и городскими районами и городами и городами России. Они
включают:
сельское прошлое - из деревень выросло около 330 городов России
сегодняшние города поглотили тысячи небольших поселений (только в 1960 году Москва была
расширена и включила 150 деревень)
многие, если не большинство городов расширили свои границы, включив в них одноэтажные дома с ограждениями ( двор) включая
домашний скот и птицу, а также фруктовые и овощные сады; эти регионы сохраняют сельский колорит - низкая плотность
населения, незначительная сельскохозяйственная деятельность

Огромный миграционный поток в города из сельских районов означает, что очень большая часть сегодняшних
городских жителей имеет сельские корни: «города населены и часто перенаселены населением, для которого
город остается чужим» (здесь и в других местах перевод авторы).

Эта серая зона почти не отличает города России от городов других стран с переходной экономикой и развивающихся рынков. Однако
ориентация Советского Союза на военное и промышленное производство, а не на предоставление потребительских товаров и услуг,
возможно, сделала контраст между маргинальными и доминирующими городами несколько более разительным, чем где-либо еще.

2.2 Историческая урбанизация: градиенты пространственной плотности

Модель демографического перехода в России также имеет сильный пространственный компонент. Россия сначала урбанизировалась в
центральной, северо-западной и уральской промышленной зоне, а затем постепенно увеличивала свои плотности и города в юго-восточном
направлении. Один из способов получить представление о тенденциях в российской урбанизации - это создать интерполяцию Крига. Кригинг, как
его часто называют, - это метод, впервые примененный столетие назад в горнодобывающей промышленности для прогнозирования наиболее
вероятного расположения новых залежей руды с учетом местоположения существующих месторождений руды (подробности см. В ESRI, 2003,
глава 6). . Это делается с использованием формы пространственной регрессии и во многом зависит от

8 Нефедова и Трейвиш (2003, с. 76) утверждают, что «многие небольшие города расположены в зонах незрелой урбанизации и маргинального
полугородского образа жизни». Эта расплывчатая оценка, несомненно, разделяется многими современными российскими географами. Без его
оценочных суждений в отношении социального поведения и культурных удобств, можно интерпретировать это утверждение как отражение нехватки в
малых городах человеческого капитала (с техническими и деловыми навыками), эффективных и предприимчивых местных органов власти, а также
необходимой физической инфраструктуры или доступа к рынкам. процветать в условиях постсоциалистического рынка.

20
(вообще бесспорное, хотя иногда слишком упрощенно) предположение о пространственной автокорреляции - в
местах, более вероятно, будет похоже на рядом других места.

Применительно к популяциям Кригинг позволяет нам оценить, где можно было бы ожидать более высокой плотности населения, учитывая
оценки плотности населения, доступные в данных переписи. По сути, он говорит нам, какие районы более подвержены заселению, в
зависимости от их местоположения и характеристик населения других подобных мест. С другой стороны, оценку Крига можно
рассматривать как контрфактическую, предсказывающую ожидаемую численность населения, если бы кто-то столкнулся с городской
зоной. de novo в случайном месте в России. На Рисунке 11, основанном на каждой переписи населения, общая численность населения
каждой области (как сельского, так и городского) рассматривается как оценка плотности населения и делается предположение о том,
какими были бы значения между этими точками, если бы наблюдались плавные модели.

Рисунок 11: Криг-экстраполяция градиента населения России, 1897–2002 гг.

21 год
В 1897 году населенным центром империи прочно находилось Подмосковье, со значительными населенными пунктами на
юге (Воренеж), западе (Санкт-Петербург) и востоке (Нижний Новгород). В некоторой степени градиент населения также
исходит из Санкт-Петербурга в юго-восточном направлении. Образцы отражают историческое доминирование России на
северо-западе и ориентацию империи на свои европейские регионы (Польша и Финляндия), а также на украинскую
житницу. Хотя северо-запад России не был хорошо приспособлен для ведения сельского хозяйства по сравнению с
регионами на юго-востоке и юге, плохая дорожная инфраструктура почти наверняка ограничивала расселение населения.

В течение следующей четверти века в России наблюдался значительный рост населения в районах, прилегающих к Москве, а
также значительный рост в районе Новосибирска. В то время как Санкт-Петербург за это время тоже рос, взрывной рост вокруг
Москвы твердо сместил центр населения ближе к Москве, отражая последствия Гражданской войны и перемещения столицы в
Москву. Первоначальная индустриализация была сосредоточена в двух доминирующих центральных городах или около них. К
1939 году регион с высокой плотностью населения начал соединять эти два города и был на грани присоединения Волгограда
(тогда Сталинграда) к зарождающейся конубурации - хотя, учитывая обширность России, между городами существовали
большие малонаселенные районы, и фактически все-еще существует.

Однако ВОВ быстро изменила динамику населения региона. Даже в 1959 году население Санкт-Петербурга и
близлежащих городов оставалось намного ниже довоенного уровня, а московский мегаполис снова сузился к центру.
В то же время в прифронтовых городах, таких как Оренбург, Уфа и Челябинск, наблюдался рост. До конца
советского периода московский мегаполис будет расти в сторону этих невредимых районов -
Оренбург-Уфимско-Челябинской области и Казасуса. В районе Санкт-Петербурга не будет значительного роста еще
полвека. Начиная с 1926 года, мы также видим создание островов населения на юге Сибири, вдоль пути
Транссибирской железной дороги. Эти населенные острова оставались относительно неизменными по форме и
размеру на протяжении всего советского периода. несомненно, поддерживается постоянным нажимом со стороны
центрального правительства. С тех пор в этих областях наблюдается умеренное снижение.

С 1959 года до конца советской эпохи градиент практически не изменился, но плотность населения увеличивалась с
постепенным увеличением предпочтения южных районов. Затем, в 2002 году, наблюдается резкое сокращение населения
в сторону Москвы, хотя основной градиент сохраняется. Обратите внимание на сходство между 1959 и 2002 годами:
Россия как бы вернулась к своей досовременной индустриализации. Один из способов взглянуть на российские города -
это создать трихотомию из (1) традиционных, досоветских «центральных» городов, (2) городов на крайнем севере и
востоке, построенных на месторождениях природных ресурсов («холодные» города) и (3) промышленные города,
созданные в советское время, и в частности с середины 1950-х по 1970-е годы. Возврат к градиентам плотности 1959 года
в значительной степени отражает упадок этой последней группы,

Лаппо и Полян (1999) отмечают очень похожий географический переход. Они также подчеркивают как военные, так и транспортные факторы,
которые привели к этим моделям. Индустриализация подтолкнула восток и север к эксплуатации природных ресурсов (полезных ископаемых и
энергии); он также двинулся на восток в ожидании и в ответ на ВОВ. Из-за огромных расстояний России было непросто разместить новые города
вдали от железнодорожных магистралей. В то время как горнодобывающие города не могли позволить себе роскошь выбора местоположения,
тем, которые выросли за пределы своей горнодобывающей или энергетической базы, требовался доступ к железнодорожным магистралям на
Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке.

2.3 Естественный прирост населения: изменение рождаемости

Учитывая доход на душу населения, в России произошел довольно ранний переходный период в рождаемости, хотя до конца
советского периода снижение было более постепенным, чем во многих странах Центральной и Восточной Европы. Россия
также отличалась очень высокой смертностью,

22
что усугублялось потерями ВОВ, а также потерями во время гражданской войны в России (1918–21) и, в меньшей
степени, голодом и тюремными заключениями, связанных с 1930-ми годами.

Давно существует сильный градиент рождаемости: рождаемость выше на юге и востоке, чем на севере и западе. Эта модель сохраняется и
сегодня и частично связана с религиозными различиями, поскольку в мусульманских семьях, не принадлежащих к русской национальности,
рождаемость выше. Эта закономерность в некоторой степени компенсируется более высокой смертностью на востоке и более высокой долей
взрослых детородного возраста на северо-западе, но эти эффекты незначительны. Рождаемость также ниже в городах, чем в сельской
местности. В 1994 г., около минимальной точки рождаемости (с общим коэффициентом фертильности 1,40 по Федерации), общий коэффициент
фертильности (СКР) колебался от минимума 1,10 в Санкт-Петербурге до минимума.

От 1,08 в Московской области (в окрестностях Москвы) до 1,47 в Дальневосточном регионе, 1,58 в Восточной Сибири и 1,73 на
Северном Кавказе (см. Андреев и другие., 1997). На Северном Кавказе СКР колеблется от 1,43 в Ростовской области, где
преимущественно проживают русские, до 2,62 в республике Дагестан, где проживают преимущественно русские. Практически ни в
одной области, где преобладают этнические русские, не было уровня рождаемости на уровне воспроизводства. Абсолютный низший
уровень СКР России пришелся на 1999 г., когда он составлял 1,16. С тех пор быстрое восстановление экономики и сильная
пронаталистская политика привели к увеличению рождаемости, и в 2009 году СКР составил 1,54 (Щербакова, 2011).

Более крупное демографическое изменение - это переход рождаемости. До 1930-х годов рождаемость в России была очень высокой, как и
младенческая смертность. Поскольку высокая смертность в значительной степени уравновешивала высокую рождаемость, миграция из
сельских районов в города была доминирующим источником роста городов до ВОВ. Однако с 1950-х годов рождаемость резко снизилась, а
рост городского населения также замедлился. Рисунок 12 представляет собой яркую визуальную презентацию и показывает, что
постсоветский коллапс рождаемости произошел во всех регионах.

23
Рисунок 12: Доля населения младше 10 лет по регионам России, 1897–2002 гг.

Примечание: регионы, указанные на Рисунке 5, в которых проживает 2 процента или более населения страны.

Еще более поразительным, чем вековое снижение рождаемости, было огромное влияние на рождаемость катастрофических событий.
Уровень рождаемости резко упал во время Первой мировой войны и гражданской войны (фактически, 1915–21), коллективизации и
последующего голода (1928–34) и ВОВ (1941–45). Оценка СКР в этих ситуациях нетривиальна, поскольку эти катастрофы создают
систематическую ошибку отбора, поскольку выжившие не репрезентативны (Scherbov and van Vianen, 2001).

Таблица 1: Оценки общих коэффициентов рождаемости, исторические значения

(1) (2) (3) (4) (5) (2)


Год Завершено Общее Городской Сельский Завершенная фертильность,
рождение плодородие, 1994 плодородие СКР СКР 1979 и 1989
микроперепись показатель переписи
(рождений / женщина) (СКР) (рождений / женщина)

1900 г. 2,89 7.3 2,95 (1900–13)

1905 г. 2,71

1915 г. 2,53 2,59

1920 г. 2.11 6.1

1925 г. 2.11 2,23

24
1930 г. 2,08 5.0 2,19
1935 г. 1,98 2,04
1940 г. 1,90 3.8 1,97
1945 г. 1,76 1,80

1950 1,83 2,5 1,88


1955 г. 1,86 1,92

1960 г. 1,71 2,56 2,06 3,26

1965 г. 2,02 1,82 2,58


1970 г. 2,00 1,77 2,52

1975 г. 1,97 1,76 2,64


1980 г. 1,86 1,68 2,51

1985 г. 2,05 1,86 2,68


1990 г. 1,89 1,70 2,60
1995 г. 1,34 1.19 1,81
2000 г. 1,20 1.09 1,55
2005 г. 1,29 1,20 1,59
2009 г. 1,54 1,42 1,90
Источники: Щербов и ван Вианен, 2001. Источник данных: микроперепись 1994 г. (столбцы 1 и
2); Захаров, Иванова, 1996 (столбец 3); Федеральная служба государственной статистики РФ
http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/main/population/demography/#
(столбцы 4 и 5); Авдеев и Монье (1995) (столбцы 4, 5 и 6; данные в столбце 6 представляют собой средние значения отчетных
данных).

В таблице 1 представлены данные СКР российской микропереписи 1994 г. по годам рождения матери. Цифры показывают:
несмотря на периоды высокой фертильности, периодические катастрофы приводят к значительному сокращению числа
живорождений у женщин. У женщин, родившихся около 1900 года, рождаемость снизилась бы из-за разрушения гражданской
войны и коллективизации; те, кто родился десятью годами позже, пострадали от коллективизации / голода и чисток; те, кто
родился в 1915–1925 годах, пострадали бы от войны. Следствием этого является то, что воздействие резкого снижения
законченной рождаемости, связанного с индустриализацией, урбанизацией и ужасающей нехваткой жилья, было в значительной
степени компенсировано потрясениями, которые снизили рождаемость для более раннего поколения.

Напротив, эти потрясения усугубили снижение текущей рождаемости. К моменту переписи 1897 года переходный период в рождаемости в
России начался лишь в нескольких районах или населенных пунктах, и фактически общий коэффициент рождаемости (который отражает
текущую рождаемость) до 1930 года оставался выше 6 живорождений на женщину. Затем он резко упал, упав ниже 3 рождения к 1945
году. Послевоенное восстановление привело к замедлению падения СКР, но не к бэби-буму, характерному для западных промышленно
развитых стран, где всплеск рождаемости последовал за крайне низкой депрессией и рождаемостью военного времени в обществах, для
которых переход на фертильность уже идет полным ходом.

Прирост населения еще больше снизился из-за высокого уровня детской смертности. Оценки Щербова и ван Вианена (2001)
показывают примерно 100 младенческих смертей на тысячу живорождений с 1925 по 1933 год или около того, затем снижение до
уровня ниже 80, за которым следует рост до уровня выше 90 в начале ВОВ, а затем снизились до 30-40 в эпоху 1945-60 годов и
примерно до 20 после 1965 года. Их оценки, как правило, намного ниже, чем официальные данные (отражающие ошибку
воспоминания), которые, в свою очередь, как известно, страдают проблемами недооценки (Андерсон и Сильвер, 1986). Официальные
данные о младенческой смертности за довоенную эпоху ошеломляют, и еще хуже - о рождении в военное время. В РАН (2001, глава
7) зафиксирована младенческая смертность в размере 177 смертей на

25
тысяч живорождений в сельской местности, достигнув пика в 237 в 1943 году, затем упав до 105 в 1944 году и 78 в 1945 году. В городах военного
времени ситуация была хуже: общая городская младенческая смертность достигла пика 344 в 1942 году; к 1944 году оно вернулось к 113. Более
того, это отражает огромные различия между городами: показатели младенческой смертности (и, действительно, общей смертности) в городах
позади фронта ( в тыловых районах) составляли всего около 40 процентов от среднего, что означает, что в прифронтовых городах младенческая
смертность во многих местах должна была превышать 50 процентов.

Захаров и Иванова (1996) определяют периоды кризиса высокой смертности и низкой рождаемости как 1915–1915 гг.
21, 1928–34 и 1941–47. В целом, они связывают с избыточной смертностью, «дефицитом» рождаемости и эмиграцией в эти
периоды общую потерю населения в РСФСР в размере 38 миллионов человек. Эта цифра, конечно, спорна: перепись 1939 г.
была политизирована и ее надежность вызывает сомнения, внутренний паспорт не применялся к сельским жителям до ВОВ, а
послевоенная перепись не проводилась до 1959 г. Но не может быть никаких сомнений в том, что потери были огромными, и
оценка Захарова-Иванова не выходит за рамки других цифр (в частности, Avdeev and Monnier (1995), потери 75 миллионов
человек, оцененной Льюисом и Роулендом (1969), или 40 миллионов потерь для только городское население утверждалось
Пивоваровым (2003)). Это также соответствует консервативным оценкам Уиткрофта (1990), которые предполагают около 2. 75
миллионов дополнительных смертей только в 1933–1934 годах и около 2–4 миллионов нереализованных рождений из-за
временного падения рождаемости в середине 1930-х годов. Посторонним трудно понять, что из этого следует: население
России сократилось на четверть до одной трети в результате серии трагедий между 1914 и 1945 годами.

Неудивительно, что эти потери населения привели к одержимости ростом населения и рождаемостью. Аборт был легализован (как часть резкого
увеличения прав женщин, сопровождавшего революционный пыл) в 1920 году, но был запрещен в 1936 году Сталиным; он был вновь
легализован в 1955 году с приходом к власти Хрущева и действиями по десталинизации. Поскольку аборты были основным средством
ограничения рождаемости в СССР, и поскольку среднестатистическая россиянка могла рассчитывать на несколько абортов в течение своей
жизни в советское время (и, в меньшей степени, все еще может), можно было бы ожидать, что запрет на аборты будет отменен. оказали
большое влияние на рождаемость. То, что этого не произошло, означает либо то, что фертильность была низкой по другим причинам, что были
доступны альтернативные методы контрацепции, что было много незаконных абортов, или что произошло какое-то сочетание этих сил. Скорее
всего, аборты стали повсеместными после середины 1950-х годов и способствовали низкому уровню рождаемости в России, особенно в
городских районах, за последние шестьдесят лет. Число абортов на одного живорожденного выросло с 1,60 в 1959 году до пика 2,4 в конце
1960-х годов, а затем постепенно снизилось до 1,6–1,8 в 1980-х годах и примерно 1,9 в конце советской эпохи (Захаров и Иванова, 1996).
Поскольку рождаемость также снижалась, общий коэффициент абортов за всю жизнь снизился с 4,2 в 1970 году до 2,6 в 8 в 1980-е годы и около
1,9 в конце советской эпохи (Захаров, Иванова, 1996). Поскольку рождаемость также снижалась, общий коэффициент абортов в течение всей
жизни снизился с примерно 4,2 в 1970 году до 2,6 в 8 в 1980-е годы и около 1,9 в конце советской эпохи (Захаров, Иванова, 1996). Поскольку
рождаемость также снижалась, общий коэффициент абортов в течение всей жизни снизился с примерно 4,2 в 1970 году до 2,6 в

1990 г.

Потребность в увеличении численности населения в такой огромной стране была постоянным беспокойством
советских и российских политиков и политиков. Сталин был одержим ростом населения во второй половине 1930-х
годов. Когда давно откладываемая перепись 1937 года показала ничтожный прирост населения, она была подавлена,
а ее организаторы арестованы. По иронии судьбы, в той мере, в которой был недооценен, это отражало политизацию
процесса, навязанную Сталиным. Перепись была однодневной и не учитывала тех, кто не проживал постоянно в том
месте, где они оказались. Однако Лившиц (1990) утверждает, что по этой причине неполный учет, вероятно,
составлял всего порядка 0,5 миллиона, и что оценка в 162 миллиона, вероятно, будет более точной, чем цифра в
170–172 миллиона в СССР, подразумеваемая данными регистрации актов гражданского состояния. , 9

9 Первым подробным анализом скрытой переписи, по-видимому, является Лившиц (1990), анализ которого был написан в 1972 году, но не

опубликован до 1990 года. Волков (1990a) также обсуждает свой вклад. Подробное обсуждение опубликовано в Volkov (1990b), доступном

в виде онлайн-перепечатки с Демоскоп Еженедельник


в http://demoscope.ru/weekly/knigi/polka/gold_fund08.html . Отличное резюме на английском языке можно найти в статье в Википедии. http://en.wikipedia.org/w
.

26
В результате в 1939 году была проведена еще одна перепись населения. В результате численность населения СССР составила чуть
более 170 миллионов человек, что соответствует уточненным прогнозам Сталина.

Как уже отмечалось, вклад Сталина в советскую политику рождаемости заключался в запрете абортов. Его преемники сняли запрет, но
по-прежнему обеспокоены низким уровнем рождаемости. В 1981 году, в последние годы своей жизни, Брежнев ввел политику увеличения
предельных выплат при рождении более старшего возраста. Это, по-видимому, оказало умеренное влияние на рождаемость в
позднесоветскую эпоху (Авдеев, Монье, 1995). Учитывая постсоветский спад рождаемости, неудивительно, что выплаты при рождении
ребенка возродились, а с восстановлением экономики выросли до очень высоких уровней (по состоянию на 2011 год премия за второго
ребенка составляла 250 000 рублей, или примерно в США. 9200 долларов США). Менее ясно, в какой степени эти стимулы имеют
значение: рождаемость росла сопоставимыми темпами в более бедной, но также восстанавливающейся Украине до 2010 года, когда
глобальный финансовый кризис ударил по ней особенно сильно (Haub, 2011).

В конечном счете, рождаемость в России аналогична фертильности ее североевропейских соседей, и лишь в


периоды кризиса она невысока (сравнительные данные см. Авдеев и Монье,
1995). Таким образом, стремление к повышению рождаемости отражает последствия кризисных периодов, а не аномально
низкий уровень рождаемости. Однако в прошлом веке только 1913–14, 1946–
1991 и 2000–2012 годы действительно можно считать «некризисными». Действительно, Росстат (2010, табл.
4.3) 52-летние повозрастные ряды рождаемости с 1958–59 по 2009 год показывают постоянное снижение
рождаемости как для городских, так и для сельских женщин до 25 лет, но заметное восстановление для
женщин старше 25 лет. В городских районах уровень рождаемости среди подростков достиг пика в 1990 г. -
48 на тысячу девочек в возрасте 15–19 лет, что более чем в два раза выше, чем в период 1958–65 годов, а
затем к 1999 году резко упало до 24 на тысячу девочек и с тех пор остается стабильным. Для городских
женщин в возрасте 20–24 лет пиковым годом рождаемости был 1987 год (153 рождения на тысячу), но к 1993
году этот показатель упал до 104, а затем продолжал более постепенное снижение до 2005 года; с тех пор
этот показатель стабилизировался на уровне 75–80 рождений на тысячу. Для женщин в возрасте 25–29 лет
рождаемость также достигла пика в 1987 году (108), упала до 57 к 1993 году, но затем стабилизировалась и
начала расти в начале 2000-х годов, достигнув 88 к 2009 году.

1994). Хотя некоторые из этих увеличений для пожилых женщин отражают отложенную фертильность и возрастание возраста вступления в
первый брак, неразумно рассматривать показатели рождаемости в России как ненормальные (по международным стандартам) в обычные
времена (хорошие времена по российским стандартам), например, в начале 2000-х годов.

Однако постсоветское десятилетие ни в каком смысле не было нормальным периодом, и рождаемость резко упала как в городской, так и в
сельской местности. В национальном масштабе ОКР после конца 1960-х годов достиг пика.
2,19 в 1986–1997 годах, но упал до 1,16 к 1999 году, хотя десять лет спустя он вырос до 1,54. Сопоставимые показатели для городских
территорий составляют 1,95, 1,04 и 1,42 соответственно (Росстат, 2010). Однако рост смертности замедлился не так легко и, в
сочетании со снижением рождаемости и переклассификацией территорий, в конечном итоге привел к сокращению городского
населения, начиная с 1992 года.

2.4 Голод, войны и продолжающаяся преждевременная смертность

Демографическая история России поразительна в двух отношениях. Наиболее известной особенностью является влияние
катастрофических событий. Что касается смертности, к ним относятся Первая мировая война (1914–17), Гражданская война
(1918–21) и голод после коллективизации (1932–33). Хотя это ощущалось гораздо сильнее на Украине и в Казахстане, чем в
РСФСР, сталинские репрессии, достигшие пика в 1937 году, были катастрофическими (RAN (2001, стр.195) оценивает, что
смертность заключенных между 1940 и 1953 годами превысила 1,3 миллиона человек, из которых все но 100000 человек
умерли в лагерях или исправительных колониях, причем почти половина этой смертности пришлась на одни только 1942–43),
как и ВОВ (1941–45) и, в гораздо меньшей степени, последствия распада СССР ( 1992–98). Что примечательно во всем этом,
так это то, что единственным продолжительным периодом нормальной жизни были 1945–1991 гг.

27
непредвиденная стагнация и даже небольшое снижение продолжительности жизни после 1960-х годов, когда Россия отошла на второй
план, поскольку другие (пост) индустриальные страны добились значительных успехов.

Вторая особенность - низкая продолжительность жизни. Исключительная смертность в России в последние годы хорошо известна и широко
задокументирована, но гораздо менее известна исторически высокая смертность в стране, особенно в городских районах. Поскольку базовая
медицинская помощь и меры общественного здравоохранения были стандартными в послевоенную эпоху и в целом были лучше в городских,
чем в сельских районах, высокая городская смертность обычно объясняется плохим индивидуальным поведением и питанием, связанным со
здоровьем. Эта смертность важна для оценки урбанизации, поскольку она означала, что очень высокие коэффициенты рождаемости и уровни
миграции из сельских районов в города были связаны с гораздо более низкими темпами роста городов, чем это было бы в случае отсутствия
высокой фоновой смертности и ряда факторов. катастрофические события.

Ожидаемая продолжительность жизни в России при рождении поразительно низка по стандартам всех стран, кроме крайне бедных,
особенно с учетом того, что младенческая и детская смертность не особенно высока. В
1994 год, один из самых худших, продолжительность жизни упала до 57,6 лет для мужчин (от
54,4 года в регионе Восточной Сибири и 48,9 года в Республике Тыва, до 60,2 года в регионе Северного Кавказа и 65,5 года в
Республике Дагестан и 61,1 года в Белгородской области, принадлежащей к этническим русским, и 71,2 года для женщин (при низком
уровне 62,9 года в Тыва и высокий 75,0 в Карачаево-Куркесской Республике и 73,9 в Белгороде среди славянских территорий; Андреев и
другие., 1997). На национальном уровне для городских (сельских) мужчин ожидаемая продолжительность жизни при рождении достигла
пика 65,4 (63,2) года в 1986–87 годах, снизилась до 57,7 (56,7) в 1994 году и оставалась ниже 60 лет до 2006 года в городских районах и
2008 года в сельской местности.

Однако сейчас наблюдается заметное восстановление: ожидаемая продолжительность жизни мужчин к 2009 г. достигла 63,5 (60,9)
года, хотя все еще ниже, чем четверть века назад (Росстат, 2010 г., табл.
2). То же самое и с женщинами, хотя коллапс и, следовательно, восстановление были менее драматичными. Ожидаемая
продолжительность жизни городских женщин достигла пика в 74,5 года в 1989 году, снизилась до 71,2 к 1994 году и превысила советский
пик в 2008 году, достигнув 75,1 года в 2009 году. Ожидаемая продолжительность жизни сельских женщин немного ниже (73,4 года в 2009
году) и не достигла максимума. Советский пик (74,4 года в 1986–97). Тем не менее, даже сегодня ожидаемая продолжительность жизни
мужчин при рождении в некоторых областях ниже 60 лет; Хуже всего - Республика Тыва (средняя продолжительность жизни мужчин в
городах в 2009 г. - 57,2 года; в сельских районах - 51,4 года).

Таблица 2: Жизнь e xpecta ncy в России и странах-партнерах


Страна Год Ожидаемая продолжительность жизни, лет

мужчина s, в возрасте: Самки , в возрасте:


0 15 45 65 0 15 45 65
Россия 2009 г. 62,8 48,7 23,9 12,0 74,7 60,5 32,7 16,4

Бразилия 2007 г. 68,8 56,4 30,5 16,1 76,4 63,4 35,1 18,8

Индия 2002– 62,6 54,6 28,0 13,6 64,2 58,2 31,1 15.4
06
Китай 2001 г. 69,8 57,6 29,6 13,8 72,7 61,0 32,4 15.5

Юг 2010 г. 52 56
Африка
Беларусь 2008 г. 64,7 50,2 24,1 11,7 76,5 61,9 33,3 16,7
Эстония 2008 г. 68,7 54,3 27,2 13,6 79,5 65,0 36,0 18,9
Казахстан 2009 г. 63,6 50,4 24,9 12.0 73,6 60,2 32,2 15,9
Латвия 2008 г. 67,0 52,8 26,1 13,0 77,8 63,4 34,6 17,9
Литва 2008 г. 66,3 51,9 25,8 13,4 77,6 63,2 34,6 18,1

Украина 2009 г. 63,8 49,8 24,4 12,3 74,9 60,8 32,8 16,3

28
Болгария 2008 г. 69,8 55,8 27,9 13,5 77,0 63,0 34,0 16,7
Чешская Республика 2008 74,1 59,5 30,9 15.3 80,5 65,8 36,5 18,8
Финляндия 2008 г. 76,5 61,9 33,7 17,5 83,3 68,6 39,3 21,4
Словакия 2008 г. 70,8 56,6 28,5 13,8 79,0 64,6 35,3 17,8
Вьетнам 2001 г. 66,9 55,4 28,1 13,0 71,8 59,7 31,6 15,1

Чили 2005– 75,5 61,4 33,3 17,0 81,5 67,3 38,1 20,4
10
Индонезия 2001 г. 64,4 53,3 26,8 12,5 67,4 55,7 28,9 14.0
Корея 2006 г. 75,7 61,3 32,6 16.1 82,4 67,9 38,6 20,1
Мексика 2007 г. 72,6 59,3 32,0 16,8 77,4 63,8 35,0 18,2
Германия 2008 г. 77,6 63,1 34,2 17,6 82,7 68,1 38,6 20,7
Швеция 2008 г. 79,2 64,5 35,6 18,0 83,3 68,6 39,2 21,0
США 2005 г. 74,9 60,6 32,8 16,8 79,9 65,6 36,8 19,5
Япония 2007 г. 79,2 64,6 35,7 18,6 86,0 71,3 42,0 23,6
Источники: Ростат (2010) и база данных ВОЗ.

Эти значения представлены в таблице 2 в перспективе; Отметим, что данные по России получены спустя много времени после
окончания постсоветского кризиса. Ожидаемая продолжительность жизни российских женщин сопоставима с ожидаемой
продолжительностью жизни их китайских и бразильских сверстниц и выше, чем у женщин из Индии и Южной Африки. Их риск смертности
сопоставим с другими бывшими советскими республиками, хотя ситуация в странах Балтии несколько более благоприятна, как и в
странах с переходной экономикой Восточной Европы, таких как Болгария, Чехия и Словакия. Ожидаемая продолжительность жизни у
российских женщин также выше, чем на более бедных развивающихся рынках, таких как Индонезия или Вьетнам. С другой стороны,
ожидаемая продолжительность жизни в развитых странах (Финляндия, Германия, Япония, Швеция, США) намного выше, как и
ожидаемая продолжительность жизни на развивающихся рынках с уровнем жизни, сопоставимым с Россией (Чили, Корея,

Настоящая противоположность проявляется, когда мы сравниваем ожидаемую продолжительность жизни мужчин. Из стран-сопоставителей
только в Южной Африке и Индии, затронутых СПИДом, средняя продолжительность жизни мужчин ниже, чем в России, хотя такие страны,
как Вьетнам, намного беднее. Хотя Беларусь, Казахстан и Украина мало чем отличаются, мужчины в странах Балтии и восточноевропейских
странах живут на 4–11 лет дольше, чем российские мужчины, в то время как продолжительность жизни мужчин в Чили, Корее и Мексике при
рождении на 10–13 лет больше. Более того, в то время как высокая младенческая смертность снижает ожидаемую продолжительность жизни
при рождении в развивающихся странах Азии, ожидаемая продолжительность жизни мужчин в возрасте 15 лет значительно выше в Индии
(+5,9 года), Индонезии (+4,6 года) и Вьетнаме (+6,7 года). чем в России.

Возникает соблазн обвинить в сокращении продолжительности жизни стрессы, вызванные распадом Советского Союза, и обвинить
советскую жизнь в общем низком уровне продолжительности жизни даже до того, как это произошло. Оба эти убеждения разумны,
как показали многочисленные исследования (например, см. Becker and Bloom, 1998). Однако исследования российских демографов
показывают, что высокая смертность, особенно в городских районах, была постоянной проблемой, которая существовала еще до
русской революции. Общая ожидаемая продолжительность жизни населения при рождении в 1896–1997 гг. Составляла всего 31,3
года для мужчин и 33,4 года для женщин (Андреев, 1990). В городах они выросли до 42,7 и 49,4 лет, соответственно, в 1926–27
годах, а затем снизились до 41,2 и 48,2 года в 1938–39 годах. К середине 1960-х годов продолжительность жизни в СССР достигла
65 лет для мужчин и 73 лет для женщин. где он оставался неизменным до спада в 1990-х годах. Более того, учитывая советские
определения живорождения, которые требуют, чтобы минимальный вес считался живым, даже эти мрачные цифры, вероятно,
являются завышенными (Anderson and Silver, 1986), в то время как по причинам, объясненным в Anthopolos and Becker (2010),
неучтенный младенец смертность в сельской местности, вероятно, добавила к завышению.

29
В то время как смертность была высокой в Российской империи / СССР в целом, она была еще выше в самой России, а внутри России часто
выше в городских районах (хотя это, вероятно, отражает недоучет сельской смертности), и самый высокий показатель был выше в нескольких
крупных городах. В 1896–97 в Москве продолжительность жизни мужчин (женщин) составляла 23,0 (26,7) года. Условия в Санкт-Петербурге
были немного лучше, но ненамного. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин (женщин) в 1896–1997 годах составляла 25,4 (31,4) года, а
в 1910–11 годах она выросла до 31,0 (38,2) лет, а в 1920 году она резко упала до 20,5 (26,3) года, когда произошли эпидемии туберкулеза и
тифа (Бирюков, 1990). Затем она выросла до 41,0 (48,4) года в 1923 году, но, независимо от года, ожидаемая продолжительность жизни была
намного ниже той, которая преобладала в западных или близлежащих скандинавских странах.

Действительно, средняя продолжительность жизни в России в период до Второй мировой войны не сильно отличалась от средней
продолжительности жизни в соседней Финляндии 1840-х годов (около 38,5 для мужчин и 42,5 для женщин - Каннисто. и другие., 1999) и
ниже, чем в соседней Норвегии в любой момент с 1825 года (самый низкий уровень наступил примерно в 1835 году, когда ожидаемая
продолжительность жизни составляла около 42 для мужчин и 46 лет для женщин. К 1930 году продолжительность жизни как для
норвежских мужчин, так и для женщин превышала 60 лет - Brunborg 2003 г.). Международные наборы данных, собранные Кинселлой (1992)
и Прохоровым и другие. ( 2007) предполагают, что ожидаемая продолжительность жизни в 1900 году в России отставала от Северной
Европы на поразительные 20 лет и отставала от Центральной Европы (Австрия, Чехословакия) примерно на 10 лет. Более того, этот
разрыв не сокращался даже в периоды некатаклизмов до окончания Второй мировой войны, а за последние четыре десятилетия разрыв
увеличился до более 15 лет для мужчин и более 10 лет для женщин.

Следствием исключительно высокой смертности стало то, что российские города нуждались в гораздо
большем пополнении, чем их европейские, североамериканские или японские города. Иммиграция была
критически важна из-за ужасающей смертности; в конечном итоге, Россия в целом и ее города в частности
росли гораздо медленнее, чем было бы, если бы уровень смертности был ближе к западным нормам 20-го
века или даже к уровням относительно благополучных Восточной Азии и Латинской Америки. Выдающийся
российский демограф Вишневский (2003) оценил «разрыв» населения в России из-за катастроф
(показанный здесь на Рисунке 13) как почти 50 миллионов к 1961 году. Однако это не учитывает
продолжающуюся преждевременную смертность. В качестве грубого приближения (хотя и не
возмутительного, поскольку большая часть избыточной смертности произошла до или во время
детородного возраста),

30
Рисунок 13: Население России в условиях и в отсутствие катастроф, 1926–1961 гг.

Источник: Вишневский (2003, рисунок 5).


Примечания: Вертикальная ось: население (в миллионах). Световая линия: фактическое население; темная линия: потенциальное
население при отсутствии катастроф.

Считается историческим фактом, что Россия - малонаселенная страна. Тем не менее, чтение российской
исторической демографии показывает, что такая редкость населения не совсем неизбежна. Россия в 1960 году
могла быть страной с 200 или даже 220 миллионами человек, а не с 120 миллионами. Даже если бы ВОВ была
неизбежна (хотя огромные потери населения в какой-то степени отражали бредовое поведение Сталина), легко
представить себе «нормальное» российское население, достигшее 180 миллионов к 1960 году. Как бы это
выглядело?

Ясно, что городского населения было бы значительно больше. Была бы больше доля населения, проживающего в
городах, зависит от эластичности предложения продуктов питания и промышленных товаров по отношению к рабочей
силе. Учитывая, что земли не было в дефиците (хотя хорошей, хорошо орошаемой почвы в теплом климате было
меньше), Россия должна была быть в состоянии прокормить гораздо большее население, не испытывая нехватки
продовольствия и не требуя более интенсивного использования рабочей силы в сельском хозяйстве. Способность
промышленности выгодно использовать дополнительную рабочую силу во многом зависела бы от наличия других
ограничений, поскольку советское производство было трудоемким и энергоемким по западным стандартам. Вполне
вероятно, что нехватка квалифицированной рабочей силы ограничила бы количество новых проектов,

Одним из очень грубых аргументов может быть провинция Хэйлионцзян, Цзилинь и Ляонин в северо-восточном промышленном «поясе
ржавчины» Китая. Хотя их население периодически страдает от катастроф, а также ограничивается политикой одного ребенка, эти эффекты
меньше, чем те, от которых страдает Россия, а плотность населения выше. Несмотря на значительные усилия, предпринимавшиеся до
недавнего времени по контролю за миграцией из сельских районов в города в Китае, сегодня все три провинции составляют чуть более 50
процентов городских жителей, как и в России 1960-х годов. В частности, Хэйлионцзян является логичным контр-фактом, потому что он имеет
почти те же характеристики, что и российский город, за исключением российской истории после Великой Отечественной войны. Хэйлионцзян
расположен на другом берегу реки от Амурской области, с похожим климатом, природные богатства и политическая история с участием
китайского и японского имперского контроля. Города обоих регионов испытали схожие толчки со стороны коммунистических центральных
планировщиков после индустриализации после Великой Отечественной войны, а также значительные усилия по добыче ресурсов (Рисунок 14).
Однако во второй половине 20-го века Хэйлионцзян рос гораздо быстрее, несмотря на то, что он пришел сюда со свежими шрамами от японской
военной оккупации. Между 1959 и 1979 годами китайская провинция росла почти вдвое быстрее, чем ее российский сосед. Лишь в 1980 году по
обе стороны реки Амур наблюдались равные темпы роста. Следовательно, Хэйлунцзян увеличил более чем вдвое а также значительные усилия
по добыче ресурсов (Рисунок 14). Однако во второй половине 20-го века Хэйлионцзян рос гораздо быстрее, несмотря на то, что он пришел сюда
со свежими шрамами от японской военной оккупации. Между 1959 и 1979 годами китайская провинция росла почти вдвое быстрее, чем ее
российский сосед. Лишь в 1980 году по обе стороны реки Амур наблюдались равные темпы роста. Следовательно, Хэйлунцзян увеличил более
чем вдвое а также значительные усилия по добыче ресурсов (Рисунок 14). Однако во второй половине 20-го века Хэйлионцзян рос гораздо быстрее, несмотря на то, что

31 год
Население 1959 г. к падению Берлинской стены; Амур вырос менее чем вдвое (по сравнению с
населением 1959 года) за тот же период.

Рисунок 14: Сравнение темпов роста населения: китайская и российская стороны реки Амур, 1959–1989
гг.

● ●

Источник: данные по Китаю взяты из Национального статистического бюро Китая.


www.stats.gov.cn/english , как это размещено в Интернете All China Marketing Research Co
www.chinadataonline.org .)
Примечания. Вертикальная ось и метки в виде точек обозначают численность населения области как долю от уровня 1959 года. Метки
линий показывают среднегодовые темпы роста за годы между каждой точкой переписи.

Несмотря на сокращение численности населения и прирост населения, разделение России на городские и сельские
районы могло не сильно пострадать. Это повлияло бы на размер и расположение городов. При советской решимости
контролировать население крупнейших городов было бы больше средних и второстепенных городов, а существующие
были бы больше. Стимулы к превращению городов в группу «миллионеров» (так русские называют города с населением
выше одного миллиона), включая право на строительство подземного метро, могли означать, что рост в крупных
городах упадет как раз за этот порог. Этот эффект миллионера легко увидеть на Рисунке 15, который показывает
подобранное распределение городов по размерам с конца советской эпохи.

32
Рисунок 15: Эффект «миллионера»: распределение городского населения в России, 1979–1989 гг.

Источник: Росстат, перепись 2002 г.

Наконец, советская политика не заключалась в сдерживании роста населения страны, и, наряду с электрификацией, ведущим
положительным аспектом советского социализма было неукоснительное введение мер общественного здравоохранения. Это
действительно увеличивало продолжительность жизни как в эпоху Новой экономической политики (НЭП), так и во второй половине
1930-х годов (серию см. Андреев, 1990). Однако политика, подавляющая потребительский спрос, наряду с государственной политикой,
которая увеличивала смертность по политическим причинам, а также стремление к как можно более быстрой индустриализации не
позволяла этим доходам превысить выгоды капиталистических соседей России.

2.5 Миграция из села в город

Миграция в советское время, особенно до 1970-х годов, была в значительной степени побочным продуктом краха
индустриализации и определялась целями экономического планирования, а не добровольными потоками на рынке труда.
Очевидно, что эмиграция из сельской местности была огромной, особенно в период с 1920-х по 1960-е годы. Примечательно, что
даже эти огромные потоки были меньше, чем общее количество людей, которые стремились переехать в города, и с 1932 года
СССР ввел режим внутреннего паспорта. В частности, разрешение на проживание в городе (и пользование его услугами
здравоохранения, школами и другими удобствами) было ограничено теми, кто имел вид на жительство - a

прописка. Жилье в городах Советского Союза, как правило, определялось работодателем: обычного рынка аренды не
существовало, а поскольку большая часть жилья находилась в государственной собственности, а продажи, ориентированные на
прибыль, сильно не поощрялись, рынка продажи недвижимости не существовало.

Трудно определить, была ли миграция из сельских районов в города более быстрой при советском социализме, чем в
несоциалистическом контрфактическом мире. Заработная плата, особенно с учетом безналичной потребительской стоимости удобств,
была намного выше в городах и приводила к избыточному спросу среди населения. колхозники переехать в города. Однако рынки жилья
практически не функционировали (городское жилье было в хроническом дефиците, но практически бесплатно для тех, кто его получил),
земля

33
рынки были искажены (тем самым лишив крестьян возможности накапливать богатство, что также ограничивалось
ограничениями на частное сельское хозяйство и, особенно, животноводство), а реальные доходы сельских жителей
снизились из-за воздействия коллективизации. Если взять все эти факторы вместе, то в высшей степени вероятно, что при
советском социализме Россия урбанизировалась быстрее, чем в противном случае, с учетом доходов, поскольку ресурсы
направлялись в городские районы, условия жизни в сельской местности оставались примитивными, а сельское хозяйство
замедлялось. Советская политика. С другой стороны, если бы российская невоенная экономика росла более быстрыми
темпами в условиях «рыночного противодействия», она бы также быстрее урбанизовалась.

Что мы действительно знаем, так это то, что внутренняя миграция была большой и критически важной для понимания урбанизации в
советское время. Более половины всех россиян по переписи 1989 г. хотя бы раз меняли место жительства, исключая внутрирегиональные
перемещения (Щербов, ван Вианен, 2001). Эта мобильность была высокой по международным стандартам, особенно с учетом
перемещаемых расстояний; как показано в следующих главах, он также был высоким по современным российским стандартам.

Поразительной чертой урбанизации в России, связанной также с ВОВ, является абсолютная депопуляция сельских районов после
1926 года. Урбанизация России была такой быстрой в 1930-е годы, потери населения во время войны были столь велики, а
рождаемость снизилась. по сравнению с спросом на рабочую силу в городах, возникшим в результате индустриализации с 1950-х
годов, сельское население стало сокращаться в долгосрочной перспективе. Как отмечает Харрис (1971), депопуляция началась в
западных областях и распространилась на восток и юг. Эта депопуляция продолжалась даже тогда, когда темпы прироста городского
населения снизились со среднегодового уровня в 6,5% в 1926–39 гг. До

4,6 процента в 1958 году (после периода спада и послевоенного восстановления), за которым последовал светский спад до 1,3 процента в
1969 году (Harris, 1971). Как мы обсуждаем в главе 4, в конечном итоге сокращение резерва доступной сельской рабочей силы означало
снижение чистой эмиграции из сельской местности. По мере того, как Россия превратилась из 14 процентов городских в конце
гражданской войны в городские города на 74 процента к концу советского периода, уменьшение количества выезжающих из сельской
местности мигрантов привело к еще большему снижению уровня иммиграции. поскольку приток был разбавлен все большим городским
населением.

Резерв потенциальных выезжающих из сельской местности мигрантов иссякал еще быстрее из-за чрезвычайной возрастной специфики этого
процесса. Данные, представленные Соболевой (1980, с. 34), показывают, что более 67 процентов мигрантов из сельских районов в города в
Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (РСФСР) были в возрасте 15–29 лет. Поскольку только около одной пятой
населения в возрасте 15–29 лет в
В 1970 году предполагаемый ежегодный уровень миграции молодых людей из сельских районов был очень высоким и составлял как минимум
6–7 процентов населения. Оценка Соболевой (1980, приложение B) для этих возрастных групп колеблется от 9,0 до 11,6 процента в год, что
означает, что почти 80 процентов тех, кто достигнет 15 лет в сельской местности, уедут к 30 годам. Эта цифра кажется слишком высокой,
чтобы быть заслуживает доверия в долгосрочной перспективе, но отражает массовый исход. Потоки из городов в сельские районы
действительно существовали, но к 1970 году они составляли менее одной шестой от сельских городских потоков.

Убыль сельского населения СССР после 1939 г. ощущалась неравномерно (Harris, 1971). Между 1959 и 1970 годами высокая
рождаемость означала, что в Центральной Азии (Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан) наблюдался
быстрый рост как в сельских (+37 процентов), так и в городских (+58 процентов) районах. Так же поступали и республики
Закавказья (городское население
+ 44%, сельское население +17%) и Молдовы (городское +76; сельское +9). В других регионах России, Украины,
Белоруссии и стран Балтии, в то время как городские районы продолжали быстро расти (+31% в РСФСР), сельское
население сокращалось. Это снижение составило 12 процентов в целом по Российской Федерации, но было
сосредоточено в центральном районе Подмосковья (−24 процента), Волго-Вятском регионе (−22 процента),
Черноземье (Черноземье) (−24 процента). 15%) и Западной Сибири (-15%).

34
Этот спад в сельской местности был важен для поддержания темпов роста городов, особенно на начальном этапе
индустриализации. В городах России постоянно проживает очень высокая доля населения, являющегося иммигрантами (с прописка
регистрация в другом месте, как правило, из сельской местности). По оценке Льюиса и Роуленда (1969), эта доля была высокой
(52,5 процента в 1897 году и 49,5 процента в 1926 году) еще до начала индустриализации, главным образом потому, что базовое
городское население было очень малочисленным. Затем они подсчитали, что на миграцию из сельских районов в города
приходилось 62,8% роста городов в 1926–1939 гг. И 62,4% в 1939–1939 гг.

59.

Таким образом, примечательной чертой структурных изменений населения России является на самом деле оборотная сторона ее
урбанизации, а именно, сокращение сельского хозяйства, достаточно сильное, чтобы привести к депопуляции. Пик численности сельского
населения России пришелся на 1926 год. Естественный прирост был значительным до середины 1960-х годов (например, в 1951–65 годах
средний прирост составлял примерно 1,5 процента населения в год), но он был более чем компенсирован более крупной миграцией в
города и , в послевоенную эпоху до середины 1980-х гг. значительные потери (хотя и меньшие, чем за счет миграции) из-за
переклассификации (подробные данные см. Иоффе, Нефедова, 1999). В 1990-е годы произошел перелом: сельские районы стали чистыми
получателями населения из-за миграции, а также из-за реклассификации. Однако в 1992 году чистый естественный прирост стал
отрицательным; к 1995 г. естественная убыль была достаточно большой, чтобы компенсировать выгоды от миграции и реклассификации. С
тех пор сельское население оставалось довольно стабильным: в 2000 году иммиграция снова стала отрицательной (но потери были
небольшими); время от времени крупная прибыль от реклассификации, особенно в 2004 году, компенсировала естественные убытки,
которые сами существенно сократились с 2007 года. Как следствие, в постсоветский период спад замедлился, и сельское население
России, составлявшее 38,2 миллиона человек в 2010 году, было лишь на 700000 меньше, чем в 1990 году.

Однако за этими национальными данными скрываются разительные региональные различия. В 1980-х годах значительный отток
населения происходил из центральных, Волго-Вятских, Поволжских, Центрально-Черноземных районов, Западной Сибири и Северного
Кавказа (Иоффе, Нефедова, 1999), как и в регионах Северной и Восточной Сибири и Калининградской области. область. В 1990-х годах
эта картина изменилась на противоположную в Центре, Среднем Черноземе, Поволжье, Северном Кавказе, Калининграде и Западной
Сибири, а в Волго-Вятском регионе потери приблизились к нулю. Скорее, сельские потери были сконцентрированы в постсоветскую эпоху
на Дальнем Востоке, в Северной и Восточной Сибири. Однако во многих районах с приростом населения это увеличение не означало
увеличения численности сельскохозяйственных рабочих, по крайней мере, для коренных россиян. Как и в других относительно богатых
странах, сельскохозяйственная рабочая сила все чаще импортируется из более бедных,

35 год
3. Социалистическое планирование и городские изменения, 1921–1991 гг.

«Важной чертой урбанизации, происходящей в многонациональном Советском Союзе, является то, что
ленинская региональная политика дружественного сотрудничества и взаимопомощи между народами
предусматривает развитие центров, консолидирующих национальную экономику и культуру братских народов,
а также участие национальных республик и областей в общесоюзную экономику. Пример СССР показывает,
что в условиях социалистической урбанизации нации сближаются, они духовно обогащаются друг с другом,
помогают друг другу повышать свой экономический и культурный уровень ».

(Гохман и другие., 1976, с. 278)

. . . в ХХ веке Россия убедительно подтвердила права называться страной новых городов.


Визникает ворпос: нужно ли было в течение сравнительно непродолжительного времени создать
так много городов?

(… В ХХ веке Россия успешно заслужила право называться страной новых городов. Возникает вопрос,
действительно ли было необходимо за такой сравнительно короткий период создавать такое количество
городов.)
(Лаппо и Полян, 1999, стр. 35–36).

3.1 Распределение городов России

В России необычно высокая доля крупных городов по сравнению с маленькими. Характер роста различных
категорий отслеживается Нефедовой и Тревишем (2003, стр. 77). Определение крупнейших («приматов»)
городов как городов с населением выше среднего (сегодня 250 000); также определяя города среднего
размера как города с населением 5000–20 000 (19 век), 10 000–50 000 (1897–1926), 20 000–100 000
(1926–1959), 40 000–200 000 (1959–1970) и 50 000 –250 000 (с 1970 г. по настоящее время); и определяя
малые городские районы как города и «поселения с городскими характеристиками» с уровнем ниже
среднего, они рассчитывают среднегодовые изменения численности населения для различных категорий.
Поразительный результат состоит в том, что в каждый период до 1989 года крупнейшие города приматов
росли быстрее всех в относительном выражении, за исключением периода Гражданской войны.

Резкий рост общего количества городов - как отмечают Лаппо и Полян (1999), примерно 400 из 1095
официальных городов России (1998 г.) имели статус «города» менее 40 лет - сопровождался более быстрым
ростом относительно крупных городов. Некоторые из этих новых городов находились в областях-сателлитах
более крупных городов и в конечном итоге были включены; другие - нет, но их присутствие гарантировало,
что в нижнем конце распределения было много маленьких городков. Соединение этих двух частей вместе
является характером советского городского роста: города были окружены сельской местностью, а не
пригородами, а агломерации - крупные урбанизированные регионы, исходящие из центральной столичной
зоны, которая стала охватывать более мелкие города - были чужды России, за исключением Москва и в
меньшей степени Санкт-Петербург.

Несмотря на относительно быстрый рост крупных городов и первенство Москвы и Санкт-Петербурга, характерной чертой распределения
городов по размерам в России является то, что они не выглядят особенно примитивными по международным стандартам, если
рассматривать полное распределение крупных городов. Традиционный подход к изучению всего распределения по размерам
заключается в оценке вариантов уравнения ранга и размера, y = Ax- α, где y обозначает место города в системе по численности населения,
Икс население города, и α - коэффициент, который необходимо оценить. Если α равняется 1, это следует "закону" Ципфа (Black and
Henderson, 2003), что численность населения, умноженная на ранг, равна

36
постоянная ( А). Чем больше α, чем больше приматов в системе: относительно самого большого города, значения более низкого ранга Икс будет
меньше.

В тщательной и обновленной работе, в которой изучается распределение городов по размерам для 75 стран,
результаты Су (2005) показывают, что Россия, хотя приматов больше, чем предсказывает закон Ципфа (см. Рис.
14), несколько менее приматов (хотя, возможно, не в статистическом отношении). значительный смысл), чем США,
Великобритания, Япония или Канада, и сопоставимо с Австралией или Польшей. С другой стороны, в России
немного больше приматов, чем в Бразилии, Индонезии или Индии. Однако это, похоже, является чем-то вроде
артефакта определения: когда используются городские агломерации, а не городское население, то в США гораздо
меньше приматов, чем в Великобритании, Канаде, Германии и Индии. Вывод из этих результатов регрессии состоит
в том, что Москва и Санкт-Петербург являются крайними отклонениями в российской системе,

3.2 Политические силы в урбанизации

Посторонним может быть трудно понять масштабы экономических преобразований СССР в эпоху Сталина и Хрущева. Как
отмечают Авдеев и Монье (1995, с. 6), в 1928 году около 75 процентов рабочей силы в России составляли самозанятые
фермеры и ремесленники, 18 процентов - рабочие физического труда и только 3 процента - члены трудового коллектива. колхоз
или кооператив. К 1939 году только 3 процента рабочей силы оставались индивидуальными фермерами, в то время как 47
процентов были членами фермерских хозяйств. колхоз или кооперативы, а 50 процентов были рабочими. Эта трансформация
произошла до ВОВ, что привело к огромным потерям рабочей силы, особенно в сельском хозяйстве.

Подъем СССР как индустриальной державы и связанная с этим урбанизация не ощущались равномерно по всей стране.
Первоначальная урбанизация была наиболее сильной в центральном районе вокруг Москвы, на Урале и в горнодобывающем
районе Кузбасса (Harris, 1971). Те районы с благоприятными сельскохозяйственными условиями, удаленные от центра,
оставались преимущественно сельскими, особенно до 1960-х годов. В течение 1960-х годов во многих из этих «более поздних»
областей наблюдался очень высокий рост, особенно в Черноземье и Волго-Вятском регионах, а также в процветающей в
сельскохозяйственном отношении Белгородской области. Горнодобывающие города на севере и востоке, а также города
Сибири и Дальнего Востока в целом также быстро росли в этот период (Harris, 1971; Пивоваров, 2003).

Таким образом, первая фаза советской индустриализации была связана по большей части с развитием мощностей
тяжелой промышленности в существующих городах. Практически одинаковой целью была электрификация (известное
высказывание Ленина гласит: «Коммунизм - это советская власть плюс электрификация всей страны», что, согласно
веб-сайту Музея Ленина,
http://www.stel.ru/museum/lenin_leader_russian_socialist_society.htm Это был крик, который дал толчок к электрификации
еще в 1920 году, когда Россия все еще была разорена гражданской войной).

37
Таблица 3: Урбанизация в СССР и США (в тысячах)
СССР США

1897 г. 1926 г. 1939 г. 1959 г. 1900 г. 1930 г. 1940 г. 1960 г.

Население, все городское 12 321 22 357 48 862 79 761 24 190 58 319 62 680 106 309
центры 7 165 11 379 18 766 29 729 9 880 21 977 24 756 50 512
Население, города 15 000– 5 156 10 978 30 097 50 032 6 162 15470 15,538 24 473
99 999 2 304 4 154 13 733 25 881 8 140 20 872 22 386 31 325
Население, города 100000+
Население, города 500000+
Количество всех городских 249 384 638 1,019 440 982 1,077 1899
центров 230 346 547 873 402 879 975 1,767
Количество городов 15 000– 19 38 91 146 32 90 88 111
99 999 2 3 11 25 6 13 14 21 год
Количество городов 100000+ Количество
городов 500000+ Процент от общего
количества 9.9 13,3 25,3 38,2 39,7 56,2 56,5 69,9
население в городах
Источники: Льюис и Роуленд (1969) для СССР; Гибсон (2010, глава 2) для США. Примечание: данные по США относятся к
городам с 10 000 и выше, а в первой категории - к городам с населением.
10,000–99,999.

Сравнение урбанизации в ранний советский период (когда Россия доминировала в советских городах) и США
показательно. Это сравнение также актуально, потому что обе страны были обширными трансконтинентальными
странами, которые в течение 20 века превратились в военных и идеологических соперников, которые пережили
трансформационные, но очень разные стили индустриализации и модернизации.

Соединенные Штаты были гораздо более урбанизированными и индустриализированными, чем Россия или Российская
Империя / СССР на рубеже веков. Между 1897–1926 и 1900–1930 гг. Городское население США в городах численностью
более 10 000 человек ежегодно росло на 3,0 процента, в то время как в Русской империи ежегодный рост составлял 2,1
процента. Поворот городского состояния произошел во время рывка индустриализации перед Второй мировой войной,
когда США и другие развитые капиталистические страны погрязли в депрессии. Ежегодный рост советского городского
населения составлял 6,2 процента, а доля городского населения почти удвоилась. Напротив, урбанизация в
Соединенных Штатах в этот период остановилась, и общее городское население ежегодно увеличивалось только на 0,7
процента.

38
Рисунок 16. Городское и сельское население России, 1900–2000 гг.

Источник данных: Пивоваров, 2003, таблица 1.


Примечания: Вертикальные полосы указывают годы переписи, а промежуточная область представляет собой
интерполяцию лет между точками данных.

В 1940-х и 1950-х годах годовой прирост городского населения в Советском Союзе (2,5 процента) был сопоставим с ростом населения
США (2,7 процента), несмотря на значительно более высокие военные потери. Они показаны в более подробных временных рядах на
Рисунке 16, который показывает, что чистая убыль населения 1940-х годов была ограничена сельскими районами. До революции
население России неуклонно росло, особенно в сельской местности. Революция привела к потере населения, что особенно сильно
сказалось на городских районах. По мере того, как революционный беспорядок утих, население начало неуклонно расти, хотя
городское население росло гораздо быстрее. Перепись 1939 года, вероятно, отражает политические манипуляции, поскольку сильное
политическое давление было оказано после того, как перепись 1937 года не оправдала сталинских прогнозов. Данные свидетельствуют
о том, что это «дополнение» переписи, вероятно, имело место в сельских оценках. ВОВ привела к значительному сокращению
населения, хотя чрезмерное количество населения в 1939 г., вероятно, способствовало очевидным потерям. В городах это замедлило
рост, в то время как в стране это привело к потере населения, которая не могла быть восстановлена в течение почти десятилетия.
После этого население России следует устойчивой схеме - рост и урбанизация стабильными темпами на протяжении оставшейся части
советского периода, а затем умеренные темпы сокращения в первое постсоветское десятилетие.

Также бросается в глаза иная структура роста городов. Меньшие города Америки росли более быстрыми темпами
как в 1930-х (1,2 процента в год), так и в 1940–1960 годах (3,6 процента в год), чем более крупные города. Напротив,
советские малые города постоянно - с 1897 года и далее - как группа росли медленнее, чем все городское
население. Так много

39
географы отмечают, что и Россия, и СССР в целом состояли из относительно небольшого числа городов,
многие из которых довольно большие.

Если посмотреть на рост городов в отдельных регионах России в досоветскую и раннюю советскую эпоху (1897–1926), то можно увидеть,
что урбанизация отсутствует в Черноземье и очень мало на Дальнем Востоке; наиболее значительная урбанизация происходит на
Северном Кавказе, в Центральном регионе и в Восточной Сибири. В последнем случае база была очень низкой (3,7% городских
жителей), а условия ведения сельского хозяйства / пастбищ были суровыми. В целом Россия оставалась очень сельской местностью: к
1926 году еще не было крупных регионов, где хотя бы четверть населения составляла город. Этот медленный рост городов России в
начале 20-го века, по-видимому, отражает стагнацию во время Первой мировой войны, за которой последовал спад почти на 20
процентов во время Гражданской войны (таблица

4). Несмотря на очень высокую рождаемость, ни городские, ни сельские районы России за десятилетие после 1914 года не увеличились в
численности населения.

Эта ситуация резко изменилась в следующие 13 лет, когда городское население СССР в целом выросло на 119 процентов. К
1939 году уровень урбанизации превышал 40 процентов на Северо-Западе и Дальнем Востоке России, в то время как в
большинстве других регионов уровень городского населения составлял от 25 до чуть менее 40 процентов. Основным
исключением были Черноземные (11% городские) и Волго-Вятские (16%) сельскохозяйственные районы. Эти закономерности
в целом сохранялись в течение 1939–1959 гг., За исключением того, что Дальний Восток рос гораздо медленнее, тогда как
Центральный регион стал наиболее урбанизированной (53%) частью страны, и в целом самый быстрый рост был
зафиксирован в Западной Сибири. и Урал, а затем - Поволжье и Волго-Вятский регион. Эта взрывная урбанизация 1930-х
годов отражала как крах индустриализации, так и коллективизацию сельского хозяйства. который изгнал многих людей с
земли. Быстрая урбанизация в период сельских потрясений и падения производительности могла произойти в то время только
в условиях командной экономики, руководители которой были готовы ограничивать потребление, особенно сельского
населения.

Таким образом, как общий рост, так и распределение городского населения в советское время - это в значительной степени история
индустриализации и промышленной политики. Это неудивительно: города создавались для обслуживания промышленности и росли по мере
расширения промышленных предприятий (а также шахт и электростанций). Были города, которые развивались как административные центры,
но планировщики следили за тем, чтобы промышленность следовала за ними. Города, основанные исключительно как транспортные или
судоходные узлы, оставались небольшими; в отличие от капиталистических экономик, здесь не было финансовых центров или крупных
городов, основанных на туризме. В России не было Лас-Вегаса. 10 Возникновение связи между городом и производством можно увидеть в
изменении во времени статистической корреляции. Ранговая корреляция по регионам между процентом городского населения и процентом
занятых в обрабатывающей промышленности в Российской империи составляла всего 0,416 в 1897 году; рост этих процентов между 1897 и
1926 годами имел незначительную корреляцию - всего 0,361 (Lewis and Rowland, 1969). Но их рост в течение следующих 33 лет имел
корреляцию 0,794, а корреляцию 1959–61 гг. Составлял 0,828. Эти корреляции были особенно важны для сильно урбанизированных регионов.

Даже в послевоенную эпоху после огромного рывка индустриализации города на гидроэлектростанциях были среди тех,
которые росли наиболее быстро. Харрис (1971) (таблица 4) выделяет российские города с самыми высокими темпами
роста в 1959–1970 гг. В тот период, когда промышленный рост послужил толчком для развития некоторых городов,
импульс гидроэнергетики вызвал наиболее впечатляющие изменения. Второй по важности особенностью было развитие
второстепенных областных столиц, особенно в республиках, автономных областях и областях с преобладанием
этнических меньшинств (например, Чебоксары в Чувашии).

10 Это не значит, что у россиян не было отдыха или туристических объектов. Напротив, в стране было полно санаториев и лагерей

природы. Скорее, не существовало традиции высококлассного туризма, который мог бы привести к развитию больших городов работников

сферы услуг.

40
Республика или Йошкар-Ола в Республике Марий Эл). 11 Лаппо и Полян (1999) подчеркивают важность строительства
региональных столиц и отмечают, что по состоянию на 1998 г. треть всех крупных городов имела статус столицы.

В целом более половины признанных российских городов (630 из 1090) возникли после 1917 г. (Нефедова, Трейвиш, 2003;
см. Также Лаппо, Полян, 1999). Эти демографы считают, что урбанизация России происходит волнами, которые
останавливаются катаклизмами: начальная волна модернизации перед Первой мировой войной, волна индустриализации
1926–1939 годов, а затем последняя, более медленная волна, начавшаяся в 1950-х годах. Хотя симметрия и грубые данные
предполагают, что третья волна обрушилась на конец СССР, они считают это неполной историей. Как указано в главе 4, это,
безусловно, правда, что исход из городов на востоке и севере имел место, и похоже, что некоторые из этих мигрантов
действительно уехали в сельские районы. Но эта картина конца урбанизации из-за распада СССР вводит в заблуждение по
нескольким причинам.

Таблица 4: Быстрорастущие города России, 1959 и 1970 гг.


город Область 1959 г. 1970 г. Повышение характеристики
население население (%)
(тысяча) (тысяча)
Братск E Сибирь 43 159 259 Гидроэлектростанция
Тольятти Волга 72 251 247 Гидроэлектростанция
Балаково Волга 36 103 181 Гидроэлектростанция

Волжский Волга 67 142 113 Гидроэлектростанция


Новгород Северо-Запад 61 128 111 Химикаты
Белгород Чернозем 72 151 109 Разносторонний админ
центр
Саранск Волга-Вятск 91 190 109 Разносторонний админ
центр
Чебоксары Волга-Вятск 104 216 108 Разносторонний админ
центр
Череповец Северо-Запад 92 189 104 Металлургический завод
Салават Волга 61 114 88 Химия
Йошкар-Ола Волга-Вятск 89 166 87 Разносторонний админ
центр
Липецк Чернозем 157 290 85 Металлургические заводы

Северодвинск Северо-Запад 79 145 84 Прочие отрасли


Сыктывкар Северо-Запад 69 125 82 Разносторонний админ
центр
Петропавловск - Дальний Восток 86 154 80 Разносторонний админ
Камчатский центр
Источник: Харрис (1971).

Во-первых, эпоха 1970–1990 годов характеризовалась подъемом экономики, ориентированной на потребителя. Возможно, это не
казалось таким людям, живущим на Западе или даже на развивающихся рынках, но Советский Союз 1980-х годов был на
световые годы от сталинской эпохи с точки зрения потребления. Однако, хотя централизованное планирование было
эффективным при массовой мобилизации в военное время или при крахе тяжелой индустриализации и электрификации, оно
плохо справляется с прогнозированием потребительского спроса, особенно во все более сложной среде. В

11 Развитие республик и «автономных» областей на основе титульных национальностей как среди республик, входящих в состав СССР,
так и в пределах РФСФР - тема увлекательная. Основополагающая работа на английском языке - Мартин (2001). Здесь уместно то, что
усилия по сдерживанию развития националистических настроений в антисоветском направлении и решимость создать интеллигенцию и
промышленный рабочий класс всех национальностей привели к рассредоточению ресурсов в некоторые довольно отдаленные и в
остальном неважные города.

41 год
Результатом стало снижение роста производительности и, следовательно, рост спроса со стороны городской промышленности на рабочую
силу, и особенно на неквалифицированную рабочую силу из сельской местности.

К этому следует добавить тот простой факт, что излишки рабочей силы в сельской местности значительно сократились, как подчеркивается
в разделе 1.3. В 1926 году в России насчитывалось 76,3 миллиона сельских жителей, или 4,65 человек на каждого горожанина. К 1950 году
эмиграция и военные потери сократили сельское население до 57,0 миллионов (1,24 соотношение сельских и городских жителей); эта
цифра снизилась еще на 9 миллионов до 49,1 миллиона (всего 0,61 сельского жителя на одного городского жителя) в 1970 году, а затем до
38,8 миллиона (соотношение сельских и городских жителей 0,36) к 1990 году. Поскольку некоторые люди должны оставаться в сельском
хозяйстве, особенно в неэффективных колхоз разнообразие - и поскольку многие из тех, кто жил в сельской местности, были пожилыми
людьми, к концу советской эпохи больше не было возможности для эмиграции из сельской местности. Это графически показано на Рисунке
3 Нефедовой и Трейвиш (2003): в период с 1969 по 1975 год почти точно 2,0 процента сельского населения в чистом виде мигрировало (в
подавляющем большинстве в города, а не в другие республики, входящие в состав СССР или за границу). Затем этот отток как доля
сельского населения снизился почти линейно, достигнув нуля в 1991 году и став положительным (чистый приток) в 1992 году. Но в декабре
1991 года линия тренда не прервалась: конец СССР просто совпал с концом большой группы молодых людей из сельских районов,
стремящихся мигрировать в города.

Следует повторить, что эти события являются совпадением, и причинно-следственная связь не установлена. Для этого потребуется
анализ производительности в сельских районах, который мы не готовы предоставить. Тем не менее, исход, граничащий с покиданием
сельских районов возле северных городов в постсоветскую эпоху, свидетельствует об их экономической непривлекательности, в то время
как распространение государственного социального обеспечения на льготных условиях на сельские районы в 1980-х годах предполагает
политическое признание необходимости поощрения люди остаются в деревне. Таким образом, мы остаемся с интригующей, но
недоказанной возможностью, что Советский Союз распался из-за демографии, а не из-за политики. Его политико-экономическая
структура, возможно, была неспособна функционировать без постоянного вливания расходуемой сельской рабочей силы, и, будучи
истощенной, система рухнула.

Конечно, это не объясняет период умеренной миграции в сельские районы в 1992–96 гг. Как видно из таблицы 5,
учет этого требует существенной административной реклассификации. Как объясняют Нефедова и Трейвиш
(2003) (как и ранее и более подробно, Лаппо и Полян, 1999), сотни небольших «поселений с городскими
особенностями» (буквально,
поселок городского типа) требовал статуса сельского, поскольку это означало более низкие коммунальные платежи, более низкие
налоги и увеличение личных сельскохозяйственных участков. Меньшее количество городских деревень, имеющих статус городских,
было повышено до статуса малых городов - большинство из них, вероятно, были пригородными деревнями на окраинах крупных
городов, подвергшихся децентрализации. Но в сети, в то время как городское население России в целом сократилось на

1,3 миллиона человек в период с 1989 по 1999 год, более 100 процентов этого сокращения приходится на административную
реклассификацию малых городских поселений, что позволяет предположить, что это временное статистическое отклонение.

Таблица 5: Население в разных городских группах, 1989 и 1999 гг.


Размер города (население) и статус 1989 г. 1999 г.

численность населения
численность населения Количество численность населения Количество
изменение (%)
(миллион) населенные пункты (миллион) населенные пункты

Города> 250,000 54,2 78 52,8 74 −2,6


Города 50 000–250 000 24,4 252 25,8 264 5,7
Города 20 000–50 000 11,6 360 11,8 365 1,7
Города <20,000 4.3 349 4.8 383 11,6
Полугородские поселения 13,5 2 193 11,5 1 922 -14,8
Сельский 39,1 152 900 39,5 Нет данных 1.0

Источник: Нефедова, Трейвиш (2003), таблица 1.

42
Также важно признать, что большая часть миграции из России не была полностью добровольной: исследования, цитируемые
Мкртчяном (2009), показывают, что «миграция, организованная властями», достигла своего пика примерно в 40% от общего числа в
конце 1940-х и даже в конце На 1970-е и начало 1980-х годов приходилось до 15 процентов от общего числа. Значительная, но
неопределенная доля этой организованной миграции связана с принудительным трудом (политических заключенных и обычных
преступников). После того, как приговоры были отбыты, было обычным делом не допускать возвращения осужденных в свои прежние
дома, вынуждая их селиться в отдаленных северных районах.

Неясно, в какой степени замедление вынужденной миграции способствовало общему спаду, но оно вполне могло быть
значительным. Временные ряды Мкртчяна (2009) указывают на валовую миграцию в городские районы почти 7 миллионов
человек в 1939 году, с потоками в диапазоне 4,5–6,2 миллиона с 1945 по 1980 год. Однако с середины 1970-х годов начался
вековой спад, упавший ниже 3 миллиона к 1989 году. Так как российская миграция из сельских районов была довольно
стабильной и составляла около двух миллионов человек в год до распада СССР, чистая городская иммиграция снизилась с
примерно 4 миллионов человек в начале 1970-х годов до 1 миллиона к концу. советской эпохи. Хотя после этого она
продолжала сокращаться, очевидно, что миграция неуклонно сокращалась задолго до распада Советского Союза. Это
снижение неудивительно: Потенциальный пул выезжающих из сельских районов неуклонно сокращался (таблица 4), и к
середине 1970-х годов на каждых двух городских жителей приходился только один сельский житель. Эффект возрастной
структуры (на основе таблиц на сайте Росстата) еще больше усугубил эффект сокращения пула. В

В 1970 году на каждые 100 городских жителей приходилось 82 сельских жителя моложе трудоспособного возраста и 80 сельских жителей
старше трудоспособного возраста на 100 городских жителей. Напротив, соотношение между городом и деревней составляло всего 0,48 для
населения трудоспособного возраста и только 0,34 для основной возрастной группы миграции 20–24 лет. В период с 1979 по 2006 год
соотношение сельского и городского населения составляло от 0,27 до 0,34 для пятилетних возрастных групп: 20–24, 25–29 и 30–34 лет. Только
с появлением в составе рабочей силы тех, кто родился во время всплеска рождаемости 1980-х годов, эти коэффициенты начали расти
(незначительно).

Одна попытка оценить важность контролируемой миграции была предпринята Гангом и Стюартом (Gang and Stuart,
1999), которые изучали рост отдельных советских городов в период с 1939 по 1989 год. Россия) подверглись каким-то
административным ограничениям (все в период с 1930-х по 1956 год, хотя когда-то ограничения, как правило,
сохранялись). Затем они используют данные о региональной рождаемости и структуре городского населения для
оценки естественного прироста; остаточный прирост населения считается чистой миграцией.

По их оценкам, 37,2–39,0% городского населения СССР в период с 1959 по 1989 год проживало в закрытых городах. Их взвешенные
оценочные годовые показатели миграции в города увеличиваются с 1,12 процента в 1959 году до пикового значения 1,94 процента в 1970
году, затем снижаются до 0,95 процента в 1979 году и до 0,48 процента в 1988–1989 годах, что соответствует другим данным . На самом
деле, города с ограниченным доступом имели тенденцию к более медленному росту как в России, так и в других республиках.
Регрессионный анализ за разные годы показывает, что ограничения имели значение, особенно в 1970 и 1988–1989 годах. Российские
города также привлекали мигрантов по сравнению с другими советскими городами. Экономические и жилищные данные для небольшой
группы городов также свидетельствуют о важности нехватки места (как Беккер и Хемли, 1998, находят в своем анализе рождаемости).
Банда и Стюарт способны отличить «полное ограничение» (закрытые города) от городов с контролируемым ростом населения и
обнаруживают, что первые испытывали меньшую иммиграцию. Конечно, в некоторой степени это отражает эндогенность ограничений:
советские планировщики стремились контролировать рост, который в крупных городах считался чрезмерным.

Обязательный характер большей части советской урбанизации и миграции ставит их в отличие от перемещений населения в
других обществах; как пишет Ахиезер (2000), большая часть миграционной истории России связана с «принудительным
переселением» ( насильственное переселение - русская фраза немного резче). В царские времена крепостных можно было
продавать от одного помещика к другому; даже после отмены крепостного права при царе Александре II ограничивалось

43
землепользование и нехватка плодородных земель вынудили крестьян направиться в город, особенно в менее плодородных
регионах дальше на север. (Описание деревенской жизни в дореволюционной Московской области см. В Bradley 1985.) При
Советах продолжалось принудительное движение, включая обязательные задания для членов Коммунистической партии (КПСС),
широкие движения за освоение целинных земель ( целина), ну и конечно ГУЛАГ ( Главное Управление исправительнотрудовых
ЛАГерей) система. Усилия по коллективизации также вынудили огромное количество более зажиточных крестьян перебраться в
города, но, как отмечает Ахкиезер (2000), существовали еще царские предки, и давление за равенство в деревнях было мощной
силой, заставлявшей относительно зажиточных крестьян переезжать в города.

Насколько нам известно, не существует формального анализа того, в какой степени перемещение населения в города России и из них
было принудительным, квазидобровольным или добровольным. К принудительному перемещению населения относятся лица,
арестованные или сосланные в лагеря или сельские районы, а также число людей, отправленных для работы на строительных и
промышленных проектах в новых городах. Добровольные перемещения населения - это то, о чем обычно думают - люди,
перемещающиеся по причинам экономических возможностей, образования или семьи. Конечно, это не обязательно должно быть
позитивным: некоторые из тех, кто переезжает по экономическим причинам, покинут ужасные обстоятельства ради чего-то менее
плохого. Наконец, квази-добровольные движения включают тех, кто переселяется в ответ на работу, военные или партийные
директивы. Однако, хотя чистые потоки различных категорий не установлены, Ясно, что ни в одном другом развитом обществе с
довольно высокими доходами не было такой большой доли перемещения населения в результате директив, а не добровольного
выбора. Наша гипотеза состоит в том, что продолжительный период вынужденного размещения привел к постепенному улучшению
изначально непривлекательных направлений и, следовательно, к относительно умеренным обратным потокам после распада СССР.

3.3 Нехватка жилья, милитаризация и рост городов

Для постороннего советские города были совершенно непохожи на те, что встречаются в некоммунистическом мире. Общинный акцент
означал, что личное пространство было крошечным и условия часто были ужасными, в то время как общественное пространство было
впечатляющим и приятным. Неудивительно, что советские граждане проводили большую часть своей жизни в общественных местах, хотя
с появлением общества потребления в 1970-х и 1980-х годах качество индивидуальных квартир стало улучшаться.

Нехватка жилья отражает хронический недостаток инвестиций в жилую площадь. Это ограничение было скромным в первые советские годы
из-за потерь населения и эмиграции городских средних и высших классов, в результате чего изрядное количество жилищного фонда было
захвачено государством (а затем перераспределено для более плотного жилищного использования). В конечном итоге, однако, вполне
вероятно, что хронический дефицит повлиял на рост городского населения и рождаемость. Авдеев и Монье (1995) подробно описывают
снижение рождаемости более высокого порядка, которое вполне могло быть связано с нехваткой места. Коэффициенты прогрессирования
при рождении (вероятность рождения более высокого порядка п при условии наличия п-1 число живорождений) значительно снижается по
сравнению с когортами, причем это снижение намного сильнее для городских женщин, чем для сельских. Кроме того, используя двухэтапную
модель одновременных уравнений методом наименьших квадратов, Беккер и Хемли (1998) непосредственно рассматривают вариации в
городской жилой площади на душу населения по областям и обнаруживают, что рождаемость сильно отрицательно связана с жилой
площадью.

Экономия на жилье означала, что города могут быстро расти, поскольку общие инвестиции в производственные предприятия и
оборудование, а также жилье были сокращены. Ограниченное жилье сопровождалось чахлой сферой услуг: рестораны,
развлечения и покупки были ограничены по сравнению с некоммунистическими городами, и стереотип россиян, ожидающих в
длинных очередях за повседневными покупками или услугами, не был необоснованным.

Хотя города казались внешне привлекательными, для многих жизнь была тяжелой. Жилье было плохим, потребление подавлялось, и
огромное количество времени тратилось зря. Горячая вода и отопление

44
были (и по большей части остаются) обеспечены центральными заводами. Это привело к убыткам из-за плохой изоляции труб в
очень холодном климате, а также сделало центральное пространство еще более ценным: у тех, кто живет на окраине города, в
конце трубопроводов горячего водоснабжения и отопления, скорее всего, будут холодные квартиры. и холодная вода. К этим
бедствиям добавились периоды от одной до двух недель в начале и в конце зимы, когда горячая вода для радиаторов была
отключена для целых кварталов, поскольку трубы были промыты и переведены на обычное водопользование. Конечно, ранние
осенние или поздние весенние похолодания в такой системе не уместились, так как в крупных городах на включение или
выключение системы отопления уходило бы несколько недель. Тенденция центральных планировщиков включать отопление на
большей части территории СССР одновременно (примерно 15 октября) означала, что в квартирах северных городов в начале
октября будет холодно, а в квартирах южных городов будет душно в конце октября и середине октября. весна. Конечно, это не
было страшной проблемой для жителей южных городов, поскольку энергия была практически бесплатной для потребителей, а
жители перегретых домов могли просто держать окна открытыми.

Потребность в аварийном строительстве вместе с централизованной планировкой делала их однообразными: огромное


количество советских квартир практически идентичны сотням тысяч других квартир того же года постройки. Это пародируется в
классическом новогоднем фильме Эльдара Рязанова.
Ирония судьбы, в котором пьяного жениха случайно посадили в самолет в Ленинград, где он отправился по своему московскому
адресу, но безнадежно растерялся, потому что квартира идентична - за исключением женщины внутри. Помимо того, что в
фильме гораздо лучше, чем в настоящих советских квартирах, обстановка в фильме эффективно изображает убивающую
однородность огромных жилых комплексов во всех советских городах.

Представителям процветающей рыночной или смешанной экономики трудно понять, почему Советский Союз не создал более приятных
условий жизни для своих граждан. Как показывает пример Югославии 1970-х годов, были коммунистические общества, ориентированные на
потребителя, в которых повседневная жизнь была приятной. Однако поставка широкого спектра потребительских товаров со
значительными вариациями моделей не была главной целью до эпохи Горбачева. Специалистам по экономическому планированию также
было трудно разработать стимулы для производства ряда привлекательных потребительских товаров: социалистическое планирование
лучше предназначено для производства цистерн, железных дорог или бортовых грузовиков, чем для производства товаров народного
потребления или привлекательного жилья. Поскольку приоритеты руководства СССР (индустриализация и военная мощь) были навязаны
гражданам, города стали относительно привлекательными из-за того, что сельские районы стали еще менее привлекательными за счет
коллективизации, низкой заработной платы и еще более низкого уровня инфраструктуры и услуг. Однако этот ответ неполный.

Советский Союз не только стремился укрепить свою обороноспособность, но и по существу милитаризовал общество после периода
НЭПа (то есть с 1928 года и далее) в такой степени, которая не имела аналогов в западных обществах, кроме периода Второй
мировой войны и фашистских эпох в России. Германия и Италия. Людей можно было перебросить в новые города по работе
(действительно, в советском русском языке слово «командировка», командировка, отражает непроизвольный характер задания); как
молодежь, так и взрослые имеют обязательные и полуобязательные обязанности. Советским гражданам постоянно говорили, что им
угрожают иностранные империалистические захватчики (и, очевидно, временами это было правдой), и поэтому нация оставалась на
квазивоенной основе на протяжении всего своего существования. Жалобы на общие жертвы (хотя партийная элита относились к ним
относительно легко) были приглушены перед лицом экзистенциальных угроз.

Проблема с таким подходом к контролю над населением состоит в том, что постоянные жертвы несовместимы с материалистической
идеологией коммунизма, обещавшей сделать жизнь рабочих и крестьян лучше, по крайней мере, по сравнению с альтернативами. Частично
это было решено путем непрерывной пропаганды, подчеркивающей невзгоды жизни в капиталистических государствах (не говоря уже об
условиях в странах, угнетенных успешными империалистическими капиталистическими режимами). Однако информационная блокада была
несовершенной, и советские лидеры, начиная с Хрущева и далее, прилагали все более активные усилия по обеспечению потребительскими
товарами - только чтобы обнаружить, что советская экономическая

45