Вы находитесь на странице: 1из 11

Вставить титульный лист

СОДЕРЖАНИЕ

Введение.........................................................................................................................................3

Часть I. ОБЩАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА............................................................................................4

Глава I. КОНТЕКСТ......................................................................................................................4

Глава II. ГРАММАТИКА..............................................................................................................5

Глава III. СЕМАНТИКА...............................................................................................................6

Глава IV. СИНТАКСИС................................................................................................................8

Глава V. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ.................................................................9

Литература....................................................................................................................................11
Введение

(a) Содержание
Автор полагает, что содержание термина «герменевтика» сужается до значения
современного понимания смысла текста, а не понимания смысла, вложенного в текст
изначально. Позиция автора состоит в том, что первоначальное значение должно
сочетаться с современным значением, тогда смысл герменевтики становится
полноценным. [С. 10-11]
Основная мысль автора, которой он обуславливает свой полемический посыл,
состоит в том, что использование «экзегезы» в качестве метола исследования значения
текста и «герменевтики», как метода извлечения смысла не отвечает сути понятий, потому
что «герменевтика» выступает, как общее понятие, в которое входят в качестве частных
значений «экзегеза» и «контекстуализация», где «контекстуализация» выступает в
качестве средства межкультурного исследования в современных смыслах. Проблему
толкования автор предлагает рассматривать в трех измерениях. В первом случае
«герменевтику» требуется понимать, как науку, имеющую свои законы и правила, и, как
наука, «герменевтика» тесно связана с родственными ей дисциплинами. Во втором случае
«герменевтика» проявляет себя искусством, имеющим в арсенале навыки, творческое
воображение, умение использовать законы, но не как «школьная наука», а как искусство
ученого, требующее большой практики. В третьем случае «герменевтика» есть своего
рода духовная практика, связанная с водительством Святого Духа. В своем практическом
измерении герменевтика имеет три ступени, состоящие в экзегезе, личном назидании и
проповеди, как развитии навыка герменевтики, как искусства, или целостной методологии
[С.12]. Спиральное развитие искусства герменевтической науки требует
последовательного усвоения того, что «значит буквально», «значит для меня» и «может
быть проповедано мной». Библейская герменевтика восходит от текста к контексту, где
«толкование текста ведет к его толкованию нас» в общепринятом смысле, и с такой
замкнутой метафорой круга автор не согласен. Книга посвящена, таким образом,
прояснению авторской концепции сущности герменевтики и методологии герменевтики.
(b) Оценка
Действительно, первоначальное понимание текста через напластования
исторических культурных перемен затруднено, особенно если речь идет о тексте
Священного Писания. Позиция автора представляется обдуманной, понятной –
действительно, наука, имеющая свои логические доводы и закономерности лишь в
схоластическом смысле является лишь способом усваивать некие принципы, но тогда
3
понимание текста в части личного назидания будет исключено, как и текста,
развивающего творческое начало человека в проповеди, становится затруднено.
Священное Писание требует от человека как научения, так и поучения, поэтому позиция
автора не вызывает сомнений, как имеющая право на существование в качестве одного из
основных пониманий герменевтики.
(c) Критика
Вызывает сомнение определенная непростота, заключающаяся в вопросе
понимания Священного Писания человеком, не имеющим достаточного знания на уровне
той самой первой схоластической ступени, которая делает возможным дальнейшее
освоение в области уже духовного научения. Если для водительства Духом Святым
необходима схоластическая основа, возможно ли духовное восхождение без нее? Вопрос
открытый.

Часть I. ОБЩАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА

Глава I. КОНТЕКСТ

(a) Содержание
I. Контекст, по мнению автора, включает в себя историческую и логическую
составляющие, которые тесно связаны между собой и не могут использоваться одна без
другой в герменевтической методологии. [С.29] Исторический контекст, по мнению
автора, позволяет сопоставить воззрения автора текста (например, пророка) с
историческим контекстом эпохи, что разворачивает исторический пласт в его полноте и
подготавливает герменевтический процесс. Существенные значения исторического
контекста – дата написания, авторство, адресат текста, цель написания и темы, связанные
в тексте единой канвой. Сочетание различных источников на момент изучения
исторического контекста позволяет «профильтровать» историческое содержание. [С. 30-
31] Дедуктивный метод, очевидно, предваряет метод индуктивный, тесно связанный с
логическим контекстом [С.32]. Логический контекст последовательно включает
схематизацию книги, как исследование целого для перехода к частному, затем
исследование частей, с построением диаграмм параграфов, сопоставлением параллельных
мест, после чего выстраивается дуговая диаграмма. Схемы, которые выстраивает автор,
требуют навыков чтения, которые приводит автор в виде 4 уровней: чтения
элементарного, позволяющие выделить отдельные слова и выражения, требующие
особого внимания, затем чтения инспекционного, направленного на выявление структуры
и главных идей произведения или книги, чтения аналитического, направленного на
понимание смысла и синтопическое чтение, когда читаемый труд сопоставляется с
4
аналогами для более тщательного выявления контекста и целей послания. Если
элементарное и инспекционное чтения относятся к индуктивному методу, то
аналитическое и синтопическое чтение, включая дополнительные источники, относятся к
исследованию, как методу [С.35-43]. Таким образом возникает схематизированный текст,
понятый в целом. Затем автор вводит диаграммное изображение параграфа [С. 43-55].
Отказываясь от других методов, автор предлагает использовать скелетную диаграмму
[С.45], которая, по его мнению, позволяет максимально выявить смысл читаемого текста,
но не отказываться и от дуговой диаграммы, которую разработал Дэн Фуллер [С.55].
Структуры, по которым выстроены композиция и риторические приемы, автор делит на
группировку, причинно-следственную связь, сравнение, описание, инклюзию и хиазм, как
виды параллелизма, смещение ожиданий и кульминационные и переломные моменты [С.
56-64].
(d) Оценка
Обобщая прочитанное можно сказать, что в данной главе превалирует
неосхоластический подход к тексту, позволяющий выстраивать новые и новые смыслы,
уходить в глубину Священного Писания, но данный подход оптимален, как методология
классического академического чтения, доступный, вероятно, человеку с крепким высшим
образованием, но недоступный, как уже говорилось в оценке «Введения», человеку без
академических навыков.
(e) Критика
Академический характер методов делает процесс изучения Священного Писания
по методологии автора достоянием довольно узкого круга людей.

Глава II. ГРАММАТИКА

(a) Содержание
Установление подлинности текста возможно, по мнению автора, с применением
знания языка оригинала в той или иной мере. Установление подлинности текста должно
опираться на три основных корпуса – массагетский текст, Септуагинта и Самаритянское
Пятикнижие. То есть необходим сравнительный анализ, проводимый по принципу
установления исторического контекста, изложенный выше, с привлечением введений,
толкований, специальной литературы и библейской критики [С.65-67]. Возникающий
вопрос о приоритете «внешних» [С.70-72] или «внутренних» [С.73-75] критериев автор
решает посредством указания на их субъективность, которая требует использования обоих
видов. Внутренние, более субъективные критерии, автор оценивает с позиции трех
5
вариантов: более сложный правдоподобен, короткий предпочтительнее, достоверный
ближе к узкому контексту [С.75].
Грамматический анализ текста автор предлагает проводить в уже заявленной
схеме, начиная с исторического развития, и при этом указывает на то, что грамматический
анализ дает информации не меньше, чем синтаксический [С.77-79]. Исходя из того, что
лишь в самом начале 20 века установлено, что Новый Завет написан на койне, автор
делает вывод о слабой развитости понимания грамматики Нового Завета, что требует
углубленного понимания влияния семитской грамматики и греческого языка на
новозаветных авторов. Автор выделяет три системы – систему глагола [С.80-87], имени
существительного [С.87-92], системы предлогов, частиц и частей сложных предложений
[С.93-102]. Автор приводит такие пары: иудейская фактологическая динамичность –
греческая идеалистическая статичность [С.101], иудейская конкретность – греческая
абстрактность [С.201], греческий дуализм (душа и смертное тело) и еврейское целостное
восприятие [С.201].
Экзегетические этапы, которые выделяет автор, это – знакомство с вариантами,
обращение к грамматике, анализ слова по библейской симфонии, вывод о том, какой
вариант подходит в конкретном случае, и учет общего развития синтаксиса.

(f) Оценка
Глава отличается глубокой проработкой, касающейся анализа использования
грамматических единиц в общем контексте, позволяя определить сложные с точки зрения
исследователя места и углубляет личное понимание, дает возможность глубже
рассмотреть именно те места, на которых остановилось внимание читателя.
Внимательный анализ личных вопросов отвечает, видимо, той позиции, которой автор
придает значение во введении – когда происходит личное назидание при изучении
Священного Писания.

(g) Критика
Придание грамматике статуса, равного статусу семантики текста, может быть
признано несколько избыточным. Безусловно, при личном восприятии текста, человек
«запинается» о понятия и слова, смысл которых ему не известен. Вероятно, требовалось
бы уточнить момент личностности восприятия непонятных, сложных грамматических
конструкций и критерии, когда требуется детализированный анализ, а когда достаточно
обращения к историческому опыту и толкованиям.

6
Глава III. СЕМАНТИКА

(a) Содержание
Обращаясь к структурной основе синтаксиса, автор объясняет, что элементы
структуры самоцелью становится не может, потому что ни хиазм, ни кульминация, ни
причастие обстоятельства, ни субъектный генитив не выражает смысловой нагрузки
текста отдельно [С. 105]. Процесс общения – а чтение есть общение – значение передается
лишь целостной формой. Теория коммуникации, подчеркивает автор, доказывает, что
интерференция информации усложняет передачу значения за счет недосказанности,
двусмысленностей, неизвестных терминов. Разное определение терминов разными
людьми приводит к неэффективности обмена информацией. За счет методов экзегезы
коммуникативные просчеты устраняются, выделяется оригинальное, авторское значение
смысла. Автор выделяет ошибки лексические, как многозначность для одного термина
[С.108], корневые, как придание корню слова обязательности несения всей смысловой
нагрузки [С.109], ошибочное использование этимологии, потому что происхождение
слова не всегда определяет его значение в конкретный исторический период или в
конкретном тексте[С.113-117], что ведет к ошибкам последующего значения слова [С.118]
и ошибкам единственного значения [С.119]. Ошибочное применение параллелей имеет
причиной применение разных источников для объяснения значения [С. 120], а ошибка
дизъюнкции возникает по причине выбора в качестве основного одного источника
[С.122], и тесно связана со словесной ошибкой и игнорированием контекста [С.122-133].
Излагая основы теории семантики, автор указывает на центральность данной главы
относительно всей книги, потому что именно в данной главе автор определяет понятие
значения слова. Вывод делается исходя из того, что собственно значение в семантике
неотъемлемым содержанием не является, то есть термин передает значение, облекая его в
словесную оболочку, но референцальным содержанием не обладает. Исходя из
треугольника Огдена и Ричардса, связывающего термин (символ), смысл (мысленный
отклик) и референцию (предмет), автор пишет, что синтаксис и семотаксис в процессе
установления референции, как фактора экстралингвистического, взаимозависимы в
области семантического диапазона. Требуется отследить все значения слова, его
синонимию и антонимию, сферу распространения и синтаксической сочетания,
распределить значения на первичные, вторичные и метафорические [С.125-146]. В
заключении главы автор говорит, что подразделяет уровни понимания семантики на
приемлемый для ученого, занятого служением пастора и простого верующего, то есть
возвращается к мысли о доступности толкований.

7
(h) Оценка
Общее содержание главы доступно, с учетом понимания терминов, и может
служить, с учетом приводимых примеров, учебным пособием.
(i) Критика
Авторская позиция объединяет исследованные им научные подходы, создавая
целостное представление о методах работы со смысловыми значениями. Сложности,
которые могут возникать у читателя, скорее носят побудительный характер – позволяют
узнать новые термины и понять сущность понятия «термин».

Глава IV. СИНТАКСИС

(a) Содержание
Автор определяет трансформации библейского текста исхода из того, что им
обнаружен «теоретический дефект», когда, например, структуралисты заменяют
непосредственный текст его глубинной (часто поэтической) сутью. Чтобы избежать
подобной ошибки, автор предлагает использовать три этапа в переводе: на первом этапе
производится выявление структуры грамматических связей и значений слов, затем,
вторым этапом, производится перенос, необходимый в качестве связующего звена между
языками перевода и оригинала, что приводит к третьему этапу, когда происходит
реструктуризация для достижения максимальной понятности текста [С.155].
Перефразирование идиом и поверхностной грамматической структуры относятся к
восстановлению контекста [С.159]. Рассмотрев высказывания дескриптивного и
когнитивного характера, то есть обращающие внимание читателя на факты или
информирующие, автор переходит к рассмотрению языка перформации и эмотивности.
Описание действий, которые совершены в действительности, относятся к
перформативному языку, включающему иллокутивный (обязывающий к действию) и
перлокутивный (сообщающий о совершенном действии) в конкретной среде. Эмотивный
же язык передает чувства говорящего, чувства группы, к которой обращено говорение в
библейском тексте [С.160-163].
Риторические фигуры автор относит к особой области герменевтики, что является
личной позицией автора, противостоящей принятому рассмотрению специальной
герменевтики, обращающей внимание на язык метафор и сравнений, жанровые
особенности, как пророчество, притча например, и собственно теологию [С.164-167].
Фигуры сравнения, полноты выражения (дополнения), фигуры неполные, построенные на
контрасте или преуменьшении, ассоциативные или связующие фигуры и
8
индивидуализирующие – входят в общий контекст языка эмотивного [С.169-172]. В
заключение раздела главы автор указывает, что риторические фигуры дают возможность
«сопережить» авторское послание в библейском тексте [С.177].
На основании ряда библейских примеров автор обобщает свое понимание
герменевтической спирали, идущей вверх через несколько уровней, от подразумеваемого
в предположении значения к его предположенному смыслу [С.178-191]. Далее автор
совершает ряд экскурсов – рассматривая риторическую критику, грамматику
трансформаций, классические модели риторики и давая методику исторической критики
[С.194-205].
(b) Оценка
Обобщая методологию синтаксиса, предлагаемую автором, можно сказать, что
предлагаемый порядок рассмотрения текста позволяет избежать того теоретического
построения, которое вызывает наложение глубинной сути на непосредственный текст в
том контексте, посредством которого глубинный смысл будет утрачен. Близость к языку
перевода благодаря методам, предлагаемым автором, может последовательно достигаться
за счет сближения средствами переноса.
(j) Критика
Предлагаемый подход требует, безусловно, хорошего знания языка оригинала и
языка перевода, то есть достижение требуемого результата не может не стоять в
зависимости от объема языковой базы, которой свободно владеет человек.

Глава V. ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ КОНТЕКСТ

(a) Содержание
Говоря об историко-культурном контексте, автор указывает на диахроничность
истории и синхроничность культуры в герменевтике. Обращаясь к областям
исследования, автор сводит воедино географию, политические сведения, экономику,
вооруженные силы и действия военного характера, обычаи, свойственные культуре,
религиозный контекст времени исследуемого текста [С.213-220]. В качестве основных
сведений историко-культурного анализа автор указывает на необходимость уточнения
географического положения места, связанного с текстом [С.213], политических условий
временного отрезка, на котором события происходят или о которых идет речь, потому что,
например, расслоение общества под влиянием политических реалий указывает на
контекст, совершенно иной, чем он был бы при обществе некоторой справедливости
[С.214]. Аналогично важно экономическое положение общества, к которому, например,
9
обращается пророк – времена крайней бедности или социального богатства дадут разный
контекст [С. 215]. Состояние войны или ситуация мирного периода влияют на содержание
текста не в меньшей мере [С.216]. Требуется так же проанализировать (возможно по
вторичным источникам и смежным текстам), каковы были культурные и религиозные
обычаи [С.216-219]. Резюмируя данный раздел главы, автор указывает, что коммуникация
возникает, как передача информации от «источника», «послания» к «реципиенту». В
библейской коммуникации первоначальный источник есть Бог, говорящий через авторов
Писания (непосредственных источников) к людям, реципирующим информацию в
конкретный период истории и, соответственно, культурного уровня, поэтому
современный нам реципиент должен уловить обстановку, в которой священный автор
пишет или говорит, и реципировать послание в настоящее время [С.220].
Обращаясь к особым источникам, автор приводит в качестве необходимых
аллюзии к Ветхому завету, межзаветную литературу, параллели с кумранскими текстами
и раввинистическими текстами, учитывание и анализ параллелей с эллинистическими
источниками [С.221-228]. Резюмируя, автор указывает на пять критериев достоверности
толкования: соотнесение свидетельства и изучаемого отрывка, достоверности
свидетельства, отказ от избирательности в параллельных источниках, учитывание общего
исторического фона и того, что Библия сама по себе исторический источник [С.228].
Автор рекомендует использовать методы социологии, как определенное научное
вспомощенствование работе [С.229-236].
(k) Оценка
Важной особенностью главы являются свойства достоверности рассматриваемых
свидетельств, позволяющие при работе над текстом проверить собственный результат по
понятным, проверяемым показателям, что крайне важно для приобретения того самого
герменевтического опыта, о котором автор говорит во введении к работе. Освоение
работы над текстом, производимой согласно определенной, ясной схеме, позволит
расширять приобретаемый опыт за счет формирования устойчивых навыков.
(l) Критика
Языковая диахрония, о которой пишет автор, свойственна как языку перевода, так
и языку источника. Возникает вполне закономерный вопрос использования
предшествующих толкований, возникших в предшествующие эпохи, то есть возникает
вопрос промежуточной работы с дополнительными источниками. Тогда возникает
проблема, автором никак не решаемая – проблема послойной работы с источниками,
потому что каждый источник, содержащий толкование, но относимый к другим

10
историческим периодам по времени возникновения, потребует собственных уточнений
культурно-исторического контекста.

Литература

Грант Р. Осборн Герменевтическая спираль: общее введение в библейское толкование /


Пер. с англ. — Одесса: Евро-Азиатская Аккредитационная Ассоциация, 2009. — 728 с.

11