Вы находитесь на странице: 1из 136

бГ-Ои-Ы/Щ-б

Институт государства и права Российской академии наук

На правах рукописи

Монастырский Юрий Эдуардович

ГОСПОДСТВУЮЩИЕ ДОКТРИНЫ КОЛЛИЗИОННОГО ПРАВА В США

Специальность: 12.00.03 - гражданское право, семейное право, гражданский процесс,


международное частное право

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - кандидат


юридических наук
А.Г.Светланов

Москва, 1999
СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ........................................................................................................................................ 3

Глава I. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ И КОЛИЗИОННЫЕ 13 ПРОБЛЕМЫ


ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В США.....................................................................................

1............................................................................................................................................................ Общ
ая характеристика конфликтного права и теоретических учений с момента 13 образования
федерации...........................................................................................................................................

2. Пр
авовые факторы, наиболее влиявшие на складывающиеся концепции 23

Глава И. ОСНОВНЫЕ АМЕРИКАНСКИЕ КОЛЛИЗИОННЫЕ ТЕОРИИ 36

1......... Философские идеи и методика познания, традиционно присущие юридической 36 мысли в


США..............................................................................................................................................................

2............................................................................................................................................................ Теори

я «приобретенных прав» и ее рецепция американской наукой...................................................... 37

3............................................................................................................................................................ Предп

осылки «революции конфликтного права». Учение В.В.Кука....................................................... 49

4............................................................................................................................................................ Теори

я А. Эренцвейга. Концепция «forum non conveniens»..................................................................... 55

5............................................................................................................................................................ Теори

я «принципов предпочтения» Д.Ф. Каверса.................................................................................... 64

6............................................................................................................................................................ Конце

пция «анализа интересов» Б. Карри................................................................................................. 69

7............................................................................................................................................................ Учени

е о «выборе факторов» В.Л.М. Риза................................................................................................. 83


Глава III. ВЛИЯНИЕ ПРАВОВЫХ ДОКТРИН НА СИСТЕМУ И 90

2
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертационного исследования. Правовое регулирование внешних

связей имеет большое значение для современного государства. Степень интегрированности страны

в мировое хозяйство, в жизнь и политические процессы международного сообщества

предопределяет сегодня уровень экономики, социальных отношений, научно-технического

прогресса общества. Поэтому предпринимательская деятельность в международной сфере, условия

для иностранных инвестиций, частные интересы, возникающие в интернациональном общении,

должны быть объектом скрупулезного и компетентного правового регулирования. Ввиду

вышесказанного международное частное право считается важнейшей отраслью законодательства,

от качеств которой в огромной мере зависят и эффективность правового обеспечения

международного имущественного оборота, и впечатление о приверженности ценностям

современного цивилизованного государства.

В Российской Федерации основные юридические нормы, предназначенные для отношений,

осложненных иностранным элементом, являются частью гражданского законодательства РФ и,

следовательно, имеют фундаментальное значение для российского права.

Введением в законодательство развитой системы норм, предназначенных для юридической

регламентации отношений с иностранным элементом, находит свое завершение цивилистическая

концепция права и законодательства. Это способствует тому, что правовое регулирование в нашем

государстве сможет обрести стабильную и необратимую основу. В таком виде оно послужит

позитивным примером для государств, исторически и политически тяготеющих к России, прежде

всего стран Содружества Независимых Государств.

3
Сама по себе система норм и принципов, действующая в сфере отношений с иностранным

элементом, дает лишь общее представление о регулировании конкретных правовых вопросов,

связанных с охраной многообразных частных интересов и устремлений субъектов, возникающих в

международной жизни. Законодательство подвержено серьезному воздействию правовой теории.

Прежде всего она влияет на формирование модели, редакции юридических норм и их системы.

Кроме того, правовой доктрине в ряде случаев может быть присуща и преобразовательная функция

по отношению к содержанию и толкованию нормативных положений.

Современные развитые государства имеют законченную структуру правил разрешения

коллизионных вопросов, сложившуюся под воздействием юридических теорий. Для отечественной

правовой науки изучение опыта других стран может представлять немалый интерес, поскольку

сейчас в России в области доктрины международного частного права все больше и больше

получают признание новые подходы и тенденции правового регулирования.

Интересный материал для сравнительно-правового исследования представляют собой

господствующие доктрины коллизионного права в США, хотя бы потому, что в процессах

становления и развития этой отрасли в США и России имеется много общего.

Конфликтное право в США изменялось в зависимости от требований национальной

экономики, прошедшей в своем развитии различные этапы. В России новые задачи

международного частного права также объясняются современными требованиями экономического

развития. Соединенные Штаты Америки, как и Россия, являются федеративным государством,

коллизионное право которого ориентировано на решение и международных, и

внутриамериканских дел. Судебная практика, правовая доктрина в США направлены на защиту

национального рынка и проведение американских государственных интересов в сфере

международного

4
предпринимательства. Для России такая ориентированность норм международного частного права

и принципов регулирования имущественных отношений во внешнеэкономической области также

оказывается сегодня одной из самых приоритетных.

Американское коллизионное право отличается от европейского. Оно развивалось в иных

условиях, в рамках своеобразной правовой системы. Американское коллизионное право завоевало

авторитет и признание в Европе и оказало влияние на современные правовые доктрины в других

развитых странах. Для России специфика конфликтного права США представляет большой

интерес. Преобразование отечественного международного частного права приходится проводить в

иных исторических, экономических, политических и социальных условиях, чем это делали другие

страны. Нецелесообразно прибегать к слепому копированию западного опыта, так как правовая

система России имеет свои особенности, которые следует учитывать в процессе формирования

законодательства и судебной практики.

Степень изученности проблемы в юридической литературе. Основные особенности

коллизионных теорий США нашли глубокое исследование в работе

В.М. Корецкого «Очерки англо-американской доктрины и практики международного частного

права» (1948). Однако оно основано на материалах, отражающих состояние американского права до

«революции конфликтного права» 60-х годов, когда в правовой теории коллизионного права

Великобритании и США было много схожего и даже идентичного. С тех пор доктрины США и

Великобритании развивались в разных направлениях, что повлекло за собой существенные отличия

в области конфликтного права. США продолжали идти по пути разработки модельных актов на

основе частной кодификации коллизионных правил. Таким образом были внедрены новые подходы,

основанные на приоритете и первоочередном значении материального содержания коллидирующих

норм. В Великобритании коллизионное право эволюционировало под

5
влиянием судебной практики. В этой стране господствует концепция, основанная на подробном

исследовании частностей для определения применимого права, на индуктивном методе, лишенном

конкретизированных правовых начал.

Несколько более поздний обзор американских учений конфликтного права приводится также

в работе Лунца J1.A. «О некоторых чертах американской доктрины международного частного

права» в книге «Вопросы международного права в теории и практике» (1957).

Материал об особенностях американских коллизионных теорий имеется в фундаментальных

учебных пособиях: Лунц Л.А. «Курс международного частного права» (Т.1 - Общая часть (1970),

Т.2 - Особенная часть (1973), Т.З - Международный гражданский процесс (1976)); Богуславский

М.М. «Международное частное право» (1999); Звеков В.П. «Международное частное право»

(1999). Названные авторы не имели в своей задаче дать развернутое описание американских

коллизионных теорий и ограничивались их сокращенным изложением либо упоминанием в

отдельных разделах своих работ.

Компактный анализ американских теорий конфликтного права в юридико- философском

аспекте содержится в монографии Рубанова A.A. «Теоретические основы взаимодействия

национальных правовых систем» (1984), где концепции американских правоведов служат

примером альтернативного подхода к определению целей и задач коллизионного права и

рассматриваются в русле теоретического осмысления проблемы взаимного влияния права разных

стран.

Некоторые черты американского коллизионного права раскрываются в разделе

«Международные и межобластные коллизии» (Светланов А.Г.) в сборнике «Международное

частное право: современные проблемы» (1994), в статье Богуславского М.М., Ляликовой ДА.,

Светланова А.Г. «Экспортное законодательство США и международное частное право» (1983) и

других публикациях.

6
Цели и основные задачи исследования. Цель настоящей работы -

сравнительно-правовое исследование основных коллизионных теорий в США, анализ их

взаимосвязи с правовой системой государства, спецификой его федеративного устройства. С

другой стороны, автор попытался выработать теоретические и

практические рекомендации для российского законодательства и правоприменительной практики.

Автором также поставлены следующие задачи:

- показать, что теоретические подходы к коллизионному регулированию

обусловлены спецификой американского федерализма, внешнеполитическими

устремлениями государства, традиционными правовыми институтами системы «общего

права»;

- проиллюстрировать эволюцию правовой доктрины на примере работ ведущих американских

ученых, ее влияние на систему законодательства в США;

- провести сравнительно-правовой анализ основных правовых институтов

коллизионного права в США, отражающих особенности коллизионных учений в этой стране.

Предметом исследования автор выбрал правила, судебную практику и те правовые теории,

которые повлияли на систему и содержание коллизионного законодательства в США. Анализ

типичных коллизионных правил позволяет выявить общие основания концепций американского

конфликтного права, судебная практика используется для установления тех или иных тенденций в

решении дел определенных категорий. Подробное исследование основополагающих

доктринальных учений дает возможность видеть цель рефомирования и преобразования

американского коллизионного права.

Методологические и теоретические основы исследования составляют логический,

исторический, системно-правовой и сравнительно-правовой методы. В

7
работе используются постулаты общей теории права, международного частного и международного

публичного права, гражданского материального и гражданского процессуального права.

Теоретической базой диссертации явились труды таких североамериканских,

западноевропейских и отечественных ученых, как Дж. Биль, Е. Гринсволд, Б. Карри, Д.Ф. Каверс,

В. Кук, С. Ливермор, В.Л. Риз, Дж. Стори, А. Шапира, А. Эренцвейг, Д. Траутман, В. Венглер, Дж.

Вут, Р. Давид, A.B. Дайси, П. Норт, Ф.К. фон Савиньи, Дж. Чешир, М.М. Богуславский, М.И. Брун,

В.М. Корецкий, Л.А. Лунц, И.С. Зыкин,

А.Г. Светланов, С.Н. Лебедев, В.П. Звеков, О.Н. Садиков, A.A. Рубанов, A.A. Пиленко, и некоторых

других.

Нормативная основа исследования. Нормативную основу исследования составили:

Конституция США, Свод правил о конфликте законов 1934 г., Свод правил о конфликте законов

1971 г., некоторые судебные решения федеральных судов и судов отдельных штатов США, а также

Верховного суда США. Автор проанализировал лишь особо значимые прецеденты судов,

поскольку для подтверждения выдвигаемых им точек зрения и суждений посчитал необходимым

привести наиболее характерные и типичные примеры.

Научная новизна. Научная новизна диссертационной работы выражается в том, что это

первая попытка специального правового исследования коллизионных теорий в США после

принятия новой редакции Свода правил о конфликте законов в 1971 г. До сих пор ученые

использовали американские коллизионные теории в качестве сравнительного материала для

изложения более общих тем, например, правовых вопросов об императивных нормах в

международном частном праве, понятии экстерриториальности, теоретических основах

взаимодействия права.

В диссертационной работе обобщен и дан научный анализ подходов, посредством которых

осуществляется регулирование отношений, возникающих во внешней или

8
межобластной сферах, императивными нормами. Этот подход предполагает использование

принципа достаточности юрисдикции или метода определения материального содержания и

подразумеваемой сферы действия нормы. Исследование дискуссионных вопросов, практическая

оценка точек зрения в правовой доктрине, анализ судебной практики и иных правоприменительных

органов позволили диссертанту сформулировать и вынести на защиту следующие выводы:

- господствующие коллизионные теории в США в основном зависят от практических

потребностей упорядочения правотворчества штатов и федерации в вопросах регулирования

межштатных экономических отношений с участием организаций и граждан США;

- содержание коллизионных доктрин в США определяется видовой принадлежностью

американского права к общему праву, особыми функциями судов, способами

правотворчества, системой юрисдикционных органов;

- некоторые черты коллизионных концепций в США сформировались под влиянием

государственной политики, ориентированной на проведение экономической экспансии и

защиту американских интересов за границей путем распространения юрисдикции США на

фактические ситуации, где имеется хотя бы минимальное присутствие или влияние

организаций и граждан США; в этом находит свое характерное проявление прагматизм

американского коллизионного права, его подчиненность текущим государственным задачам;

- на американские коллизионные теории воздействуют Конституция США, система

конституционного контроля, общие принципы, закрепленные в основном законе страны и

позволяющие корректировать судебную практику, наполнять ее различным содержанием в

зависимости от общественных условий и первоочередных государственных задач;

9
центральная особенность коллизионных доктрин в США - это метод отыскания комплекса

применимых норм, принадлежащих различным правопорядкам (штатов, государств),

игнорирование принципа так называемого единого статута правоотношений;

- опыт урегулирования коллизионных вопросов в США важен для России, где ввиду

отнесения к ведению федерации регулирования гражданских отношений в целом, а к

ведению субъектов - некоторых вопросов наследственного и семейного права, имеется основа

для внутритерриториальных коллизий. Независимо от вышесказанного не будет

безосновательным при выяснении вопроса о том, следует ли подчинить ту или иную

фактическую ситуацию действию российских публичных норм, руководствоваться подходом

о достаточности юрисдикции и предпочтительности защиты государственных интересов,

абстрагируясь от коллизионных правил и конкретизированных конфликтных привязок. В

этом смысле опыт и наработки американской науки коллизионного права заслуживают

внимательного изучения и представляют практический интерес;

- при издании в России важных регулирующих законов, содержащих публичные нормы

международного действия (обязывающие иностранных субъектов, лиц, подконтрольных

российским инвесторам и т.д.), следует указывать сферу применения данных законов,

определять территориальные и прочие пределы их действия. Это поможет

правоприменительным органам видеть в нормах таких законов некоторую

сверхимперативную силу для тех случаев, когда, например, дело согласно отсылке

российской коллизионной нормы должно бы было решаться иностранным правом.

Практическая применимость. Знание американских доктрин, ориентированных

на разрешение прежде всего межобластных коллизий, может иметь практическое

значение для отечественных правоприменительных органов, которые в силу

10
российской коллизионной нормы будут вынуждены обратиться к праву США как государству с

множественностью правовых систем. Вопрос о том, законодательство какого именно штата должно

регулировать спор, в этом случае может решаться в соответствии с существующими в данной

стране коллизионными правилами. Сведения об особенностях и основных положениях

господствующих коллизионных теорий в США будут способствовать эффективному решению

коллизионной проблемы. Принцип определения применимого права, действующего в государстве с

множественностью правовых систем, в соответствии с его законодательством, получит

законодательное выражение в российском праве. Это правило использовалось при разработке ст.

1313 проекта части П1 ГК РФ. Значение юридической теории в процессе отыскания регулирующей

материальной нормы предопределено положением о том, что при применении иностранного права

следует учитывать доктрину соответствующего государства. Этот принцип можно найти как в ныне

действующей ст. 157 (п.1) Основ ГЗ СССР, так и в ст. 1316 проекта части III ГК РФ.

В некоторых случаях содержание диссертации может иметь практическое значение,

например, для третейских судов в России. При рассмотрении дел с участием американских

компаний в РФ арбитры, руководствуясь п. 2 ст. 28 Закона РФ «О международном коммерческом

арбитраже» об усмотрении арбитров в вопросе определения применимого права, вправе ввиду связи

обстоятельств спора с США решать его с помощью коллизионных принципов этой страны. В

процессе уяснения их содержания выводы по этому поводу необходимо проверять и соотносить с

коллизионной доктриной в США.

Содержание настоящей работы может принести пользу российским организациям и

гражданам, имущественные интересы которых будут отстаиваться в американских судах.

Ознакомление с диссертацией поможет им правильно прогнозировать решение вопроса о выборе

судом регулирующей материальной нормы.

11
Практическая и теоретическая значимость исследования состоит в том, что сделанные

выводы и предложения могут быть использованы:

- для совершенствования правотворчества и законодательной техники в процессе разработки

нормативных актов;

- в деятельности государственных правоприменительных органов и третейских судов;

- при разработке учебно-методической литературы по курсам «Гражданское право»,

«Международное частное право», «Предпринимательское право»;

- для последующих исследований проблем международного частного права. Апробация

результатов исследования нашла отражение в публикациях автора,

затрагивающих некоторые аспекты исследуемой проблематики. Диссертация выполнена в Центре

правовых проблем международных экономических отношений Института государства и права

Российской академии наук.

Структура работы построена в соответствие с целями и задачами исследования и состоит из

введения, трех глав, заключения и библиографии.

12
Глава I. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ И ОСНОВНЫЕ КОЛЛИ-
ЗИОННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В США 1. Общая
характеристика конфликтного права и теоретических учений с момента образования
федерации

По объективным причинам государственная потребность иметь особое коллизионное

регулирование возникла в США позже, чем в других развитых странах. Было время, когда

Соединенные Штаты Америки запаздывали в своем политическом развитии и имели менее

развитую, чем в других государствах, правовую систему.

В американской юридической науке первая работа по конфликтному праву появилась в 1828 г.

Ее автор Самуэль Ливермор (Samuel Livermore) воспроизводил теорию статутов, распространенную

в Европе в период феодальной раздробленности вплоть до конца XVIII в.1

Наиболее значительным исследователем коллизионных вопросов считается Джозеф Стори

(Johseph Story). Знакомство с его трудом об основах взаимодействия национальных правовых

систем выявляет близость его взглядов с учением о международной вежливости 2. Известно между

тем, что с середины XIX в. данная доктрина воспринималась как устаревшая или, во всяком случае,

как относящаяся к уже пройденному этапу развития цивилизованных государств.

Следует признать, что тогда международное частное право больше занимало теоретиков-

правоведов, нежели законодателей. Однако в теоретическом плане оно развивалось настолько

плодотворно, что в вопросах интерпретации и применения основополагающих правовых категорий

работы ученых XIX - начала XX в.в. сохранили свое значение.

В основе государства США лежала идея союза колоний, завоевавших политическую

независимость путем вооруженной борьбы. Лозунг их объединения

1
Livermore S. Dissertations on the Questions which Arise from the Contrariety of the Positive Laws of Different States & Nations.
New Orlean. 1828.
2
Story J. Commentaries on the Conflict of Laws. Boston. Mass., 1846. P.45.

13
диктовал особенности федеративного устройства, направленного на закрепление политической

самостоятельности колоний (штатов) и преобладания их компетенции над органами федерации.

Основополагающие документы государства - Декларация независимости 4 июля 1776 г. и

Конституция 1787 г. - видимо, не могли иметь иного содержания.

Однако последующее историческое развитие происходило путем укрепления федеративных

начал в государственном устройстве. Этому способствовало множество факторов. Основными из

них признаются требования национальной экономики - единого рыночного пространства, а также

внешнеполитической монолитности в условиях межгосударственных конфликтов и войн.

Известное влияние оказывала проводящаяся политика экономической экспансии, объективно

немаловажная для США.

С того момента, как право стало играть большую роль в общественной жизни

цивилизованных государств, главным направлением совершенствования правовой системы США

стало внедрение и соблюдение единообразия юридического регулирования - применение в

законотворчестве одинаковых принципов, общих категорий, унифицированных стандартов,

сходных доктринальных учений, согласованных подходов. Решение упомянутой задачи

сдерживалось тем, что объединившиеся колонии (штаты) сохраняли самостоятельность и атрибуты

независимых стран согласно Конституции США, которая как документ, освятивший образование

государства, не могла подвергнуться сколько-нибудь значительному пересмотру.

По мере того как количество штатов возрастало за счет присоединения новых заселенных

территорий, национальная правовая система формировалась в результате естественного влияния

старых штатов на новые. Происходил процесс заимствования различных правовых учений из

Великобритании, Франции, Испании, Германии,

14
Голландии, Италии. Разноплановое влияние многих факторов привело к значительным различиям в

правовом регулировании каждого из штатов3.

Жизнеспособность государства зависела от сильного национального правительства,

пользовавшегося влиянием на штаты и имевшего возможность вводить единообразные правовые

стандарты для субъектов федерации, что способствовало бы удержанию ее от распада.

Многие из вопросов правового регулирования оставались в ведении членов федерации,

поэтому роль конфликтного права США заключалась в унификации подходов к определению

применимого права, в соблюдении принципов разграничения сфер ведения федерации и штатов, а

также в признании и принудительном исполнении публичных актов разного уровня, если они

изданы в других штатах и зависимых территориях.

Таким образом, в условиях активной законодательной деятельности штатов и

многочисленных внутренних конфликтов между их правовыми нормами коллизионное право

должно было выполнять в первую очередь функцию регулирования межобластных коллизий.

Все вышеупомянутое предопределило и направленность изысканий юридической теории в

этой области, и черты американского конфликтного права, которое в известной степени служит

внутренним целям уравновесить интересы штатов и федерации и укрепить представление о едином

государстве, несмотря на то, что многие из полномочий по правовому регулированию остались в

сфере ведения штатов.

С середины XX в. конфликтное право в США стало активнее использоваться во

внешнеэкономической сфере, где ему преимущественно предназначалась функция контроля за

экспортом, предпринимательской активностью граждан и корпораций за пределами США с целью

соблюдения американских государственных интересов в

3
Боботов С.В., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М.: Издательство НОРМА, 1997. С.19.

15
вопросах международного предпринимательского сотрудничества. В этом находит проявление

очередная отличительная особенность коллизионного права в США, по сравнению с однородными

отраслями права любой из стран Европы. Развитие последних еще с XIX в. в силу тесного

соседства и взаимодействия государств друг с другом было подчинено интересам внешней

торговли и регулированию частных отношений в международном общении. Нормотворчество и

судебная практика не могли обходить вниманием вопросы правового положения иностранных

граждан, признания иностранных судебных решений и т.д. Проблемы же внутренних коллизий до

середины XIX в. были актуальны только для Великобритании в ее колониях, в основном

признавших влияние и авторитет английского права и судов ее величества.

В США, не состоящих в близком соседстве с развитыми территориями и не имевших

потребности считать внешнюю торговлю важнейшим фактором экономического развития ввиду

емкого национального рынка труда и капитала, самодостаточности ресурсов, вопрос внешних

коллизий для юридической теории исходно не являлся основным. На это обращалось внимание в

упомянутой работе

В.М. Корецкого4.

Во второй половине XX в., когда значение правового регулирования усилилось, а у США

появились устойчивые экономические интересы за границей и не только в соседних регионах, но и

в отдаленных странах, американские ученые стали склоняться к наделению конфликтного права

дополнительной государственной функцией: обосновать возможность или объяснить допустимость

осуществления юрисдикции экстерриториально5. Полагаем, что не будет преувеличением сказать,

что столь особенная внешнеэкономическая задача коллизионного права США предопределила

своеобразное содержание правовых доктрин и законодательного регулирования.

4
Корецкий В.М. Избранные труды. В 2 кн. Киев: Наук, думка, 1989. Кн. 1. С. 228.
5
Международное частное право: современные проблемы / Отв. ред. Богуславский М.М. М.: ТЕИС, 1994. С. 247.

16
Несмотря на то, что американская правовая система относится к семье общего права, в сфере

конфликтного регулирования всегда сохранялись важные концептуальные отличия6.

Международному частному праву на родине Common Law в Англии присущ классический

территориальный принцип. При этом есть основание особо отметить, что территориальное начало,

которого придерживается английское международное частное право, носит даже более усиленный

характер по сравнению с тем, как об этом писали Вут (Voet), Губер (Huber), Вехтер (Vachter) -

ученые, условно относящиеся к группе так называемых территориалистов.

В процессуальном аспекте приверженность к территориальности может проявляться в

ограничении случаев использования иностранного права в судопроизводстве 7. Судебная практика в

Великобритании строится на принципе преобладания процессуальных правил и широком

истолковании категории «вопрос факта». О принятии во внимание иностранной правовой нормы

нужно ходатайствовать и доказывать ее содержание, поскольку оно значительно для установления

характера субъективного правомочия, которое обыкновенно истец хочет защитить посредством

английского суда, а ответчик возражает сделать это добровольно. При невозможности доказать

содержание иностранного закона английский суд применяет свое право.

На наш взгляд, собственное значение термина «территориальность» («территориальное

начало») должно охватывать также преимущественную ориентированность коллизионных правил

на такие привязки, которые имеют какую- либо пространственную локализацию, а не ставятся в

зависимость от качеств субъектов отношений, поскольку для характеристики юридического

отношения тяготение к определенной территории более важно чем, например, его связь с судом,

рассматривающим дело.

6
Pound R. The Deviation of American Law from English Law // Law Quarterly Review. 1951. N67. P.46-66.
7
Лунц Jl'.A. О некоторых чертах американской доктрины международного частного права: В кн. Вопросы
международного права в теории и практике. М.: Наука, 1957. С. 161.

17
Территориальное начало в Европе было направлено на защиту суверенитета государства,

стремящегося развивать сферу международных частноправовых связей на определенных

принципах и применять иностранные законы лишь в тех особых случаях, когда имущественные

притязания и правовые ожидания сторон могли основываться на заграничном праве из-за

определенных территориальных привязок. В США, по крайней мере в отношениях между

штатами, была актуальна абсолютно обратная задача правового регулирования: не защита

суверенитета от проникновения

иностранной законодательной компетенции, а наоборот, содействие проникновению

законодательной компетенции одного штата в территориальные пределы другого. Без этого

американский экономический оборот не получал бы адекватного правового обеспечения,

условием которого является принцип досягаемости юрисдикцией одного штата субъектов и

имущества в других штатах, хотя последние имеют атрибуты суверенных государств,

осуществляющих правовое регулирование по своему усмотрению.

Экстерриториальная направленность норм находит объяснение в коллизионной концепции,

основанной на персональном принципе, применяющемся для решения вопроса о том, какая

материальная норма предпочтительна для нормирования отношений. Правовая система США не

могла принять коллизионное регулирование, которое базировалось на только территориальных

привязках и разграничении компетенции законодательных и юрисдикционных органов в

зависимости от того, к какой территории ближе фактический состав. Штаты, в чьем ведении

находились все основные вопросы правового регулирования, бьши не вправе ограничиваться

территориальными перегородками и принятием законов, предназначенные только для своих

жителей. Статуты и прецедентные решения штатов должны были быть в основном

экстерриториальными, действующими по кругу лиц, а не в рамках определенной местности.

18
В процессуальном и материальном смысле экстерриториальная сущность юрисдикции

штатов была изначально заложена в Конституции США, устанавливающей, что публичные акты

одного штата должны признаваться в других штатах (§ 1 ст. IV: «Полное доверие и уважение

должны оказываться в каждом из штатов официальным актам, документам и судебным материалам

любого другого штата»). Данное положение судебной практике получило расширительное

толкование. Со временем под публичными актами стали понимать не только судебные решения и

распоряжения исполнительной власти, но и нормативные акты других штатов. В правовом акте

высшей юридической силы на уровне федерации закладывалась обязательность пренебрегать

территориальными ограничениями в вопросах действия правовых норм штатов. Норма § 1 ст. IV

Конституции стимулировала судей и к применению права других штатов, и к признанию действия

норм за пределами отдельно взятых штатов. В решении Верховного суда США по делу Тоотег V.

Witsell (1948 г.) указывалось, что ст. IV Конституции США должна «содействовать слиянию в

единую нацию независимых суверенных штатов»8.

Первоначальная задача конфликтного права заключалась в том, чтобы определить

юридическое значение публичных установлений различных штатов, во всяком случае, для тех

ситуаций, когда необходимо понять, где проходит «разумная» граница между обязательньм

признанием акта другого штата и требованием в конкретных случаях следовать важным правовым

положениям своего законодательства. Все это предопределило доминирование персонального

начала в конфликтном праве США, что составляет не просто отличие, а своего рода

противоположность английской или европейской модели международного частного права.

Коллизионное право современных государств регулирует частноправовые отношения в

международном экономическом обороте. В Европе получил

8
Мишин'А.А., Власихин В.А. Конституция США, политико-правовой комментарий. М.: Международные отношения,
1986. С 150.

19
распространение термин, выделяющий внешнеэкономический характер данной отрасли -

«международное частное право». Как мы уже упоминали, стойкой отличительной особенностью

права США является то, что данная отрасль законодательства здесь предназначена в первую

очередь для внутренних, а не разнонациональных отношений.

Правовая система США представляет собой настоящую конфедерацию правопорядков

отдельно взятых штатов. Каждый из штатов компетентен по всем вопросам правового

регулирования, кроме тех, которые согласно Конституции (закрепляющей добровольное

объединение штатов) передаются в ведение федерации. Поскольку американские правовые

доктрины сориентированы в основном на выработку принципов разрешения межплатных

коллизий, такое понятие, как «международное частное право», не вполне подходит для США.

Поэтому юридическая наука и законодательство Соединенных Штатов используют следующее

название отрасли - «конфликтное право» («law of conflict of laws»).

Особенностью правопорядка этой страны является механизм нормотворчества в

экономической сфере. Правовая система США обладает в этой области двумя характерными

чертами. Одна из них обязана принадлежностью модели Common Law, где нормой считается

только такое правовое положение, которое нашло свою конкретизацию в разрешении дела судом.

На вопрос о том, какое регулирование существует по той или иной правовой проблеме, отвечает не

закон или постановление властей, а текст судебного вердикта по делу со сходным фактическим

составом.

Следующей важнейшей чертой нормотворчества в США является господство общих

принципов, которые содержатся в документах, де-юре не имеющих обязательной силы для

юрисдикционных органов. Значение принципов стандартно для правовой системы семьи общего

права, основанной на «прецеденте и разуме». Толкование правила прецедента невозможно без

ориентира на какие-либо

20
фундаментальные категории, основополагающие понятия и правовые институты, так как оно

слишком казуистично, чтобы быть полностью подходящим и для последующих дел. При

применении нормы прецедента приходится прибегать к тому, что известно у нас как «аналогия

права» или «аналогия закона», т.е. принципам и общим понятиям, получившим описание в частных

кодификациях и модельных законах.

Основной руководящий документ по коллизионному регулированию в США также не имеет

обязывающего значения для их юрисдикционных органов. Здесь нашла свое отражение не столько

принадлежность Common Law с некоторой подчиненной ролью писанного права, сколько

специфика американской правовой системы, где роль общих принципов необычайно высока. Такие

абстрактные и эфемерные понятия, как «справедливость», «равенство», «права личности», по-

разному понимаемые в зависимости от общественно-политического состояния государства и

способные иметь противоположное содержание в различные отрезки бытия общества, имеют

самодостаточное значение для мотивации судебного решения в США9.

По этой причине правило прецедента обладает в США значительной спецификой. Сама идея

прецедентного права о том, что судья обязан основывать свое решение на предшествующих

выводах других судов, поскольку только они создают действительные нормы права (rules of law), в

американских условиях оказалась принципиально модифицированной. В США правило прецедента

не носит жесткого характера. Вместе с тем способы решения, найденные в одном штате, могут

влиять на судебные акты в другом штате, несмотря на то, что в американском праве окончательно

устоялось положение о том, что не существует общего федерального права (Common Law), но

имеется только общее право отдельного штата. Не являясь юридически обязательными,

прецеденты судов одного штата оказывают решающее воздействие на практику в другом штате,

поскольку становятся примером или иллюстрацией в пользу

9
Лузин В.В. Методы толкования Конституции в деятельности верховного суда США // Государство и право. 1997. №10. С.
90-93.

21
авторитетной точки зрения. Однако сам по себе анализ судебной практики не всегда позволяет

сформировать законченное впечатление о ее направленности даже в рамках какого-либо одного

штата - настолько она бывает иногда разбросанной и казуистичной.

В советской юридической литературе приходится встречать суждение «о крайней

противоречивости судебной практики США»10. С этим нельзя не согласиться, с уточнением, что

неединообразная американская судебная практика не имеет парадоксального характера, а

представляет собой следствие того, что общие принципы права, понятия «справедливость»,

«индивидуальная свобода» и т.д., закрепленные в Конституции, могут превалировать над любым

более конкретным правилом, выраженным в прецеденте. Российские судьи при вынесении

решений чаще всего ссылаются на процессуальный или гражданский кодексы. В США первое

место по количеству ссылок занимает Конституция 11, хотя ее содержание как документа, принятого

в результате завоевания независимости в ХУШ в., чрезвычайно декларативно и даже абстрактно.

Во многих элементах американской правовой системы, в ее особенностях и институтах

прослеживается прагматический подход, который вполне оправдан в условиях США. Как уже

упоминалось, при значительной законодательной и судебной самостоятельности штатов большое

внимание уделяется механизму приведения их правового регулирования к единообразию и

унификации. В США существует особый институт конституционного контроля. Любое судебное

решение, норма статута штата или федерации могут не применяться по причине несоответствия

основному закону страны. При этом последний толкуется достаточно широко, так что даже когда

выводы судей выглядят юридически правильно обоснованными, они тем не менее могут быть

10
ЛунцЛ.А. Курс международного частного права: В 3-х т. Особенная часть. М.: Юрид. лит., 1975. С. 184. Лунц Л.А. О
некоторых чертах американской доктрины международного частного права: В кн. Вопросы международного права в
теории и практике. М.: Наука, 1985. С. 168.
11
Currie В. Selected Essays on the Conflict of Law. N.Y., 1964. P.268, 269.

22
лишены юридического значения, если не вписываются в абстрактное представление о

справедливости.

При декларативно ограниченной роли федеральных судов, например, областью «торговли

между штатами» приняты самые широкие трактовки этого термина 12, так что многие вопросы,

нормируемые законодательством штатов, решаются именно федеральной юрисдикцией,

подверженной воздействию едиными правовыми идеями. Наконец, вся правовая наука США

оперирует только понятием общенациональных отраслей юриспруденции: «конфликтное право

США», «деликтное право США», «торговое право США», «административное право США»,

несмотря на то, что эти отрасли целиком или в основном находятся в сфере ведения штатов, а не

федеральных органов.

2. Правовые факторы, наиболее влиявшие на складывающиеся концепции

Статуты, принимаемые властями штатов и федерации, играют в США большую роль, чем в

принципе в системе общего права. В Англии право понимается как выражение высшей

справедливости и «не отождествляется с приказами суверена», поэтому основополагающие

принципы права вообще здесь не закреплены в документе, именуемом национальной конституцией.

В Англии именно прецедент является основным стабилизирующим и направляющим практику

ключевым элементом правового регулирования.

Роль законодательных актов в Англии заключается в изложении правил, которые обязательны

в основном для судов. Они не обладают императивной силой для субъектов регулирования до тех

пор, пока компетентный юрисдикционный орган не высказался в виде ratio decidendi по тому или

иному вопросу. В США статуты (законы, принятые Конгрессом и властями штатов) играют

различную роль. Здесь компетентные органы законодательствуют чаще. Под это приспособлена и

процедура принятия

12
Давиду Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М.: Международные отношения, 1997. С.
301.

23
законопроектов - более мобильное, всесторонне обсуждение, оперативная процедура чтений. В

результате объем законодательных актов более значителен, чем в Великобритании. Многообразие

законов, принимаемых властями и штатов, и федерации, сформировало особую координирующую

функцию судов, оценивающих эти законы при рассмотрении споров из отношений, возникающих

в межштатном экономическом обороте. Данное положение придает отличительный колорит

регулированию коллизионных вопросов в США13.

Уместным будет сказать, что авторитет права в американском обществе чрезвычайно высок.

Убежденность белых переселенцев, воспринявших передовые идеи европейских мыслителей об

устройстве справедливого общества, в своем цивилизаторском призвании реализовывалась

посредством создания права и поддерживающих его функционирование правовых институтов.

Оригинальность и сложность американской правовой системы, основанной на господстве

абстрактно изложенных общих принципов, трудности в определении сферы действия какого-либо

правила и в прогнозировании правоприменения сформировали особый престиж и важность

профессии юриста в США14. По сравнению с развитыми европейскими странами американскими

юристами (солиситорами, барристерами) опосредуется значительно большая разновидность

действий по отстаиванию имущественных прав граждан, будь то подача иска в суд или написание

ходатайства в мелкий департамент трудоустройства. Очевидно поэтому невозможность абсолютно

точно предсказать, какая разноместная норма будет применена при слушании дела с участием

субъектов различных штатов, в силу сложившихся общественной психологии и традиций не

считается в юридической теории США большим недостатком.

Характерная черта американского правового регулирования - особое отношение к категории

императивных норм. Отличие, свойственное американскому праву,

13
Currie В. Op. tit. Р.182.
14
Grinsworld E.N. Law & Lawyers in the United States. N.Y., 1964. P. 18.

24
заключается в том, что нормы в принципе не конструируются как диспозитивные либо

императивные. В таком разделении просто нет смысла. Основное значение императивных норм для

правовой системы континентального права выражается в исключении (подавлении)

волеизъявления сторон по вопросу, регулируемому определенным образом. Диспозитивные

правила, наоборот, находятся в подчиненном положении по отношению к договоренности сторон

об их действиях и содержании взаимных обязательств.

Анализ судебной практики США показывает, что в ряде случаев в отсутствие оговорки о

преимуществе волеизъявления сторон суд разрешал дело именно на его основе 15, и наоборот - при

наличии нормативного установления о приоритете автономии воли суд не придавал никакого

значения реальной письменной договоренности сторон 16. Условия контрактов всегда считались

только одним из юридических положений, принимаемых судом в расчет наряду с прецедентами,

законами и т.п.

Упомянутая особенность повлияла и на теоретические подходы, и на судебную практику. В

мотивировке решений суда делается акцент не столько на императивный характер отдельно взятой

нормы, сколько на преобладающий материальный интерес штата в целом.

Юридическая наука и судебная практика США не привержены однозначным правилам. При

разрешении дела судья в императивном порядке не может быть связан какой-либо нормой,

поскольку именно судебные решения и создают нормы. Этот принцип деятельности судьи является

таким же основополагающим правилом и при рассмотрении конфликтов разноместных правовых

норм.

Так как в природе американского судопроизводства отсутствует приверженность

определенным нормам, здесь также может отсутствовать стремление подвести

15
Steen v. Modem Woodsmen of America. 296 111. 104, 112-114. N.E. 546, 550. 1926.
16
American Fire Ins. Co. v. King Lumber Co. 250. US 2. 1919.

25
конкретный казус под недвусмысленно выраженное правило. Во многом по этой причине в

коллизионной теории получил развитие принцип определения применимого юридического

положения эмпирическим путем. Это позволяет принять решение, соответствующее таким целям,

как защита правительственного интереса, единообразие регулирования, разумные ожидания

сторон и т.п.

Насколько можно судить по специальной литературе, в американском статутном праве в

целом не получила распространения институционная система построения норм, восходящая к

римскому праву и в большой степени получившая развитие во Франции и в других

континентальных странах. Она строится на соподчинении и упорядочении юридических

подотраслей и терминологии. В коллизионном праве это имеет значительные и многообразные

проявления. В частности, при рассмотрении вопроса о том, распространяет ли конкретный закон

штата свое действие на спорную ситуацию, судьи могут по-разному определить отраслевую

принадлежность этого закона, в одних случаях применить его, например, к спорам о наследстве, а

в других проигнорировать, посчитав таковой относящимся к сфере социального обеспечения.

Примером может служить принятый во многих штатах закон о том, что при наличии

определенной разновидности деликтного ущерба, повлекшего смерть потерпевшего, его

наследники ограничиваются требовать компенсации ущерба за счет причинителя вреда, но имеют

право прибегнуть к возмещению ущерба из государственных фондов специального назначения.

Дело в том, что рассмотрение вопроса о том, какую сферу действия имеют подобные законы в

коллизионном аспекте и применительно к каким именно наследникам (по очередности, родству и

проч.) они действуют, обычно вызывает трудности как раз из-за отсутствия институционной

системы, подразделяющей законы на отраслевые либо межотраслевые, и зачастую невозможности

установить юридическую природу конкретных материальных норм. В США в силу всех их

особенностей, нестрогости юридических определений, а также

26
множественности правовых систем, когда в каждом штате действует свое Common Law, трудно

определить, должен ли специальный статут штата распространяться на фактический состав,

имевший место в другом штате.

В классическом континентальном международном частном праве принято считаться с

разделением на материальные нормы публичного и материальные нормы частного права. Иначе

говоря, при коллизионном регулировании возникает необходимость исходить из такого разделения

норм, так как публичные нормы не подвержены коллизиям. Суд должен всегда применять свои

публичные правоположения, а не нормы иностранного государства, служащие, как правило,

интересам чужой власти. Публично-правовые нормы определяют обязанность подвластных

субъектов по отношению к государству. В теории считается, что в национальном судопроизводстве

должны отвергаться разнообразные присуждения или удовлетворения в пользу иностранного

государства. Международное частное право - это гражданско-правовая по своему содержанию

отрасль права, регулирующая имущественные или частноправовые отношения с иностранным

элементом.

По этому поводу существует и несколько иная точка зрения, основанная на том, что,

поскольку имущественные отношения могут регулироваться и публичными нормами, они могут

устраняться другими публичными нормами17 (т.к. речь идет от «коллизионной норме публично-

правового характера). Данная концепция связана с тенденцией публицизации права, возрастающей

ролью государства и его регулирующих функций18. Но для правовой семьи Common Law в целом и

американского права, в частности, такая теоретическая проблема не возникала, поскольку

разделение норм на публичные и частные не свойственно странам общего права.

17
См., напр.: Шамсиев Х.Р. Международно-правовые аспекты применения норм валютного контроля // Московский
журнал международного права. 1997. № 4. С. 25-26.
18
Зыкин'И. С. Внешнеэкономические отношения: теория и практика правового регулирования. Автореф. дисс. д-ра юрид.
наук. М., 1992. С. 17.

27
В англосаксонской системе коллизионного регулирования имеются отдельные ограничения,

заключающиеся в том, что, например, не применяются иностранные правовые нормы, которые

устанавливают штрафную (карательную) ответственность, и фискальные санкции, неизвестные

праву суда. Эти правовые положения имеют в Соединенных Штатах и в Великобритании

различную практику применения. В Англии проблема публичных норм решается с помощью

территориального начала. Не проводя различия между нормами публичными, подчиненными

интересам государства, и нормами частными, поддерживающими интересы частных лиц,

английские правоведы, создавая основы английского международного частного права, стремились

минимизировать случаи обращения к иностранному праву. Это нашло свое выражение в том, что

независимо от фактических обстоятельств дела английский судья применял исключительно свое

право, предоставляя защиту только субъективным правам, приобретенным за границей, и лишь при

условии, что их содержание будет компетентно доказано заинтересованной стороной, участвующей

в деле. Для того чтобы получить применение, публичная норма должна быть доказанной, не

содержать штрафной ответственности, фискальной обязанности, не известных в Англии, и не

противоречить английскому процессуальному праву.

В коллизионном праве США в общем также господствует теория «иностранного права -

вопроса факта», подлежащего доказыванию истцом или ответчиком. Однако судебная юрисдикция,

особенно в области межплатных отношений, экстерриториальна. Существует общая ориентация на

применение судами одних штатов правовых норм других штатов. Кроме сказанного, имеется

правило о том, что суды вправе ex officio устанавливать содержание и применять нормы других

штатов19.

Коллизионное право в США должно было находить более мягкую формулу в отношении

отдельных норм соседних штатов, притязавших на урегулирование дела, в

19
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. American Law Institute, 1971. § 136. Comments on Subsection (2). d. P.377.
Prudential Ins. Co. v. O’Grady, 97 Ariz. 9, 396 P.2d 246 (1964).

28
котором мог заключаться конкретный экономический интерес другого штата. В § 89 нового Свода

правил о конфликте законов (1971 г.) содержится правило о том, что иностранные нормы (нормы

другого штата), «устанавливающие штрафную ответственность» иностранного государства или

другого штата, не должны приниматься во внимание. В сфере межштатных отношений это правило

толкуется в настолько узком смысле, что даже налоговые требования других штатов могут

получать исковую защиту в других штатах20.

В более широком плане следует отметить, что на содержание американских коллизионных

теорий влияет особенность юридической терминологии. Как это и присуще семье общего права, в

США нет канонической юридической терминологии. Правовая лексика содержит большое

количество слов, предложений и образующих оборотов, имеющих совпадающий смысл21. Такое

положение складывалось исторически за счет формулировок, взятых из многочисленных судебных

решений, существенная часть которых (stare decisis) в буквальном смысле становилась правовыми

нормами. Из-за свободной и индивидуальной манеры судей выражать свои мысли привилось

множество терминов, которые используются в законодательстве, юридической литературе, частных

кодификациях.

Юридическая терминология в США не является строгой и имеет обобщающий характер. В

текстах судебных решений и статутов зачастую можно встретить термин, в буквальном переводе

означающий ответственность (liability), но употребляющийся в смысле обязательства, или

наоборот, обязательство (duty, obligation) в смысле ответственности. Слово сделка (transaction)

иногда употребляется как обозначение юридического действия, а иногда - как обычное

фактическое действие по исполнению. Приведенные примеры не являются исчерпывающими.

20
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 89. Comment (b). P. 264.
21
Stroud F. Judicial Dictionary of Words and Phrases. 1975. P. 33.

29
Положение изменилось с возрастанием роли статутного нормотворчества. Примечательно,

что в американских законах обычно имеется вводная часть, поясняющая ключевые термины,

которые употребляются в данном нормативном документе. Для законов США подобный метод

разумен. Заметим вкратце, что сходная практика получила некоторое развитие и в российском

нормотворчестве, когда при принятии некоторых межотраслевых законов дается описание

отдельных правовых категорий. Мы полагаем, что такое копирование не является

функциональным, так как правовые категории должны иметь единое значение для права в целом

независимо от того, в какой отрасли они содержатся. Разъяснение их смысла лучше помещать в

базовых актах, таких как кодексы, а не межотраслевые законы, и разъяснять их непосредственно в

тексте этих первых актов, а не в вводной части каждого принимаемого закона или постановления.

Важность такого подхода для континентального типа права более чем значительна, т.к. правовые

категории являются не просто частью правового регулирования, но и воздействуют на него.

С точки зрения коллизионного регулирования своеобразие понятий, их двух- и

многозначность затрудняли бы использование правил, имеющих твердую привязку.

При конструировании системы конфликтных норм многозначность терминологии может

повлечь за собой более казуистическое разрешение дел, поскольку для каждого термина или его

значения обычно бывает необходимо предложить отдельную формулу прикрепления. Все это, на

наш взгляд, определяет и характерные особенности коллизионного права в США, составляет и

своеобразие, и трудности регулирования в этой стране.

Анализ особенностей правовой системы США, влияющих на содержание теорий

конфликтного права, приводит к выводу о том, что они во многом объясняются особой для семьи

общего права ролью и положением судов, которые, как уже отмечалось, являются создателями

материальных правил и интерпретаторами нормативных актов.

30
Историческая функция судов привела к созданию массива норм по отправлению правосудия. По

традиции эти правовые положения первоначально издавались самими судами, а не устанавливались

законодателем во исполнение контрольно- регламентирующей задачи по упорядочению

деятельности судебной власти. В результате процессуальные правила стали иметь превалирующее

значение как абсолютное условие предоставления судебной защиты; несоблюдение их независимо

от убедительности субъективного права должно было приводить к отказу в рассмотрении дела.

Хотя в системе континентального судопроизводства нарушение процессуальных норм может

решить судьбу материального требования, все-таки имеются фундаментальные отличия в их

природе. Многие процедурные положения в США адресуются сторонам, например, порядок

предоставления доказательств, заявление ходатайств и т.д., в то время как в континентальной

модели задача процессуальных правил сводится в основном к нормативному описанию действий

судей по подготовке дела к производству и проведению слушаний.

Базовые отличия двух систем судопроизводства в настоящее время сгладились за счет

заимствования, реформирования и в своих конкретных проявлениях могут не отличаться.

Правильнее будет сказать, что правовые системы в вопросах доказывания, ведения заседаний,

состязательности, преюдициальности обстоятельств и т.п. разными путями пришли к одному и тому

же.

Однако процессуальная составляющая американского права более весома. В решении вопроса

о том, на основе какого иностранного материального законодательства следует рассматривать дело,

суды в большей мере зависят от своего национального права в тех аспектах, которые относятся к

судопроизводству и не подлежат иностранному регулированию.

31
В большой степени оригинальность и своеобразие коллизионных теорий и конфликтного

права США объясняется особенностями судебных процедур. Суды штатов прежде всего

заинтересованы в установлении своей юрисдикции. Считается оправданным, что в результате

производства по делу суд не только должен стремиться вынести справедливое решение, но и

следить за тем, чтобы исполнение было во всех отношениях реальным, справедливым и разумным.

Как уже упоминалось, в делах по деликтным искам, например, суды штатов вправе отказывать в

возмещении потерпевшему истцу, если такое возмещение осуществляется за счет особых

государственных фондов. Причина отказа объясняется тем, что могут пострадать интересы штата,

так как подобные траты производятся только в пользу жителей этого штата22.

Несмотря на то, что такие неравенство и ограничения запрещаются Конституцией (поправка

XIV, формулировка privileges & immunities clause в § 2 CT.IV), в действительности, суды,

руководствуясь экономическими мотивами, находят способы таким образом квалифицировать

закон о возмещении потерпевших по системе социального страхования в этом штате, что он всегда

должен уступить место норме другого штата.

Еще одной особенностью коллизионного регулирования в процессуальном смысле может

считаться то, что отказ принимать к рассмотрению тот или иной спор между лицами разных

штатов иногда основывают на принципе достаточности или недостаточности юрисдикции по

причине того, что судебная власть штата не слишком подходит для обеспечения исполнения иска.

Истцу, обратившемуся в суд, может быть отказано в принятии искового заявления не потому, что

его притязания неправомерны, а ввиду того, что с точки зрения суда рассмотрение иска не будет

эффективным23, если, например, ответчик или спорное имущество находятся в другом штате и т.д.

Считается,

22
Huges v. Fetter. 257 Wis. 23. 42 N.W. 211 .452. 1950.
23
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 85.

32
что такой отказ в иске имеет позитивный характер, так как стимулирует истца искать наиболее

справедливую и рациональную защиту своих прав. Примечательно то, что отказ в принятии

искового заявления не является преюдициальным в смысле удовлетворения требования по существу.

В американском праве получила распространение доктрина «forum non conveniens», в

соответствии с которой любой суд, анализируя фактические элементы правоотношения, вправе,

посчитав недостаточно эффективным осуществление судебной юрисдикции, отказать в

рассмотрении дела по существу24. При этом суды руководствуются не только тезисом о

достаточности юрисдикции, но и своим усмотрением относительно действенности судебного

решения, которое может исполняться по-разному в зависимости от того, где находятся ответчик, его

активы, спорное имущество и т.д. Доктрина «forum non conveniens» занимает важное место в

коллизионном праве США, поэтому здесь типичными являются продолженные споры, когда в суды

нескольких штатов последовательно заявляются требования , связанные между собой.

В коллизионной доктрине США принято различать так называемые транзитивные (transitory

suits) и нетранзитивные иски (non-transitory suits). К категории вторых относятся требования,

настолько тесно привязанные к определенной территории, что, как считается, только один

компетентный суд может правильно решить дело. Например, спор о недвижимости может

разрешиться лишь судом по месту нахождения недвижимости. Транзитивные иски вправе

рассматривать различные суды.

Нетрудно видеть, что подобный инструментарий американского процесса тесно связан с

доктриной достаточности юрисдикции для принятия дела к производству и распространения на

него норм определенного штата.

24
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 84; Trautman. Forum Non Conveniens in Washington - A Dead Issue? //
Washington Law Rev. № 35 (88). 1960.

33
Особенности правил о состязательности влияют и на содержание коллизионных теорий в

США. В судебном процессе именно истец (конечно, при помощи профессиональных юристов)

определяет вид иска, адекватного его ситуации. Суд, как правило, анализирует данное требование

только применительно к фактическим обстоятельствам. Американское понимание термина

«предмет иска» имеет сходство с российским способом защиты имущественных прав, который

истец должен упомянуть в своем заявлении. Значительное отличие состоит в том, что с точки

зрения российского законодательства (ст. 12 Гражданского кодекса РФ) ссылка на один из

способов защиты прав имеет нормативный характер, в качестве просьбы к суду применить

определенную норму.

В американском праве судья обязан, если есть на то указание истца, использовать аналогию

с уже имеющимся судебным прецедентом (требованием, сформулированным в каком-либо

судопроизводстве ранее). Такое положение самым непосредственным образом влияет, например,

на проблему конфликта квалификаций. Суды в США в большинстве случаев исходят из

квалификации lex fori25, пытаясь применить к обстоятельствам дела терминологию своих

прецедентов, даже если какая-либо из сторон ходатайствует об использовании определенного

иностранного права или права другого штата. Неупотребление своей терминологии сделает

невозможными аналогии с каким-либо прецедентом. Это хорошо иллюстрируется на примере,

когда в случае ненадлежащего исполнения договорных обязательств американский суд применяет

норму о деликтной ответственности, так как истцу было предложено и он нашел перспективным

сослаться на определенный удобный вид иска. Отправной точкой этой системы служит достаточно

широкая свобода выбора истцом формулировки его требований. Принцип свободы выбора может

войти в противоречие с системой жестких

25
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 7. Falconbridge, Essays on the Conflict of Laws 50-72, 73- 123, 282-316 (2d
ed. 1954); Cormack, Renvoi, Characterization, and Preliminary Question in the Conflict of Laws, 14 S.Cal.L.Rev.221 (1941).
коллизионных норм, основанной на предварительной квалификации судом обстоятельств дела

для того, чтобы определить, какая конфликтная привязка должна действовать и какое

содержание правовых категорий коллизионной нормы нужно иметь в виду. Такая судебная

квалификация зачастую расходится с тем, что выбрал истец в качестве подходящего ему вида

иска (типичного прецедента) для получения адекватной исковой защиты.

Со всеми отмеченными особенностями правовой системы необходимо считаться при

изложении и сравнительном анализе основных доктринальных учений коллизионного права

США.

35
Глава И. ОСНОВНЫЕ АМЕРИКАНСКИЕ КОЛЛИЗИОННЫЕ ТЕОРИИ

1. Философия идеи и методика познания, традиционно присущие

юридической мысли США

На способ юридического мышления в США традиционно влияли те философские

направления, в которых главенствующим считался индуктивный метод познания.

Рассуждения и традиции мировоззрения правоведов англосаксонской правовой семьи в

целом и американской, в частности, складывались под влиянием философских идей своих

соотечественников Фрэнсиса Бэкона (1561-1626), Джона Локка (1632-1704), Томаса Гоббса (1588-

1679) и Джона Дьюи (1859-1952), считающих приоритетными средством постижения истины

опыт и индуктивное мышление26, использование которых заключается в извлечении общего из

ряда разнообразных проявлений действительности и отношение к этому общему как ключевой

составляющей любого явления. Верность суждения о той или иной проблеме, учили

основоположники данного философского направления, зависит от постижения как можно

большего количества ее деталей и особенностей, выясняемых путем активного воздействия на

исследуемый материал, т.е. путем опыта.

Данная методика перешла в систему коллизионного законодательства, судебную практику и

доктрину США. Поставленный перед судом вопрос исследуется во всевозможных деталях для

того, чтобы отыскать наиболее близкий ему прецедент, в то время как в системе

континентального права необходима квалификация спорного вопроса для извлечения

фактических ключевых элементов, которые позволили бы подвести его под определенную общую

норму.

В коллизионном праве принципы исследования, предлагаемые Гоббсом, Локком, Бэконом и

Дьюи, заключаются в том, что определение применимой нормы происходит эмпирическим путем

по принципу подробного исследования частностей в условиях,

26
Блинников Л.В. Великие философы. М., 1997. С. 69-76, 107-113, 139-145, 206-213.

36
когда общие конструкции, коллизионные нормы и прецеденты не являются строго

обязательными27.

2. Теория приобретенных прав и ее рецепия американской наукой

Первоначальное содержание коллизионных учений в США предопределено рецепцией

почти всеми штатами системы общего права и фундаментальных идей английской доктрины. Для

Англии теоретическое осмысление проблем регулирования международного экономического

оборота имела важное значение уже в XIX в. Крупная торговая, морская и колониальная держава,

Великобритания осуществляла свои экономические интересы и в развитых промышленных

странах, и в своих колониях, где могло сохраняться национальное законодательство.

Английские суды, рассматривающие множество споров с участием неанглийских субъектов,

нашли весьма удобную и универсальную формулу разрешения международных коллизий 28.

Использование иностранного права было заключено в процесс доказывания того, как его влияние

формирует определенное имущественное требование частного лица. Путем введения категории

«приобретенное право» (“aquired right”, “vested right”) английские судьи, декларативно

соглашаясь охранить то имущественное право тяжущегося лица, которое оно способно правильно

доказать и доходчиво разъяснить, научились избегать применения чужого объективного права,

материя которого могла быть непонятна, неизвестна или непривычна английскому правовому

мышлению.

Такой принцип конструировался на идее (впервые высказанной упомянутыми нами

голландскими теоретиками международных отношений Губером и Вутом) о том, что государство

вправе признавать действие законов иностранных государств исходя из «международной

вежливости» («международной любезности») в той мере, в какой

27
Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С.296.
28
Корецкий В.М. Указ. соч. Кн. 1. С. 234.

37
очевидно, что иностранное государство имеет основания рассматривать конкретные
29
правоотношения своими .

Однако теория “vested rights” отличалась важными особенностями. Английские судьи

исходили не из признания иностранных актов, а из признания юридических последствий таких

актов для носителя субъективного права, ходатайствующего о защите. Такое признание было

отнюдь не правом, а обязанностью суда, при условии, как мы уже говорили, что право

надлежащим образом доказано частным лицом. Сложившееся положение, укорененное в

практике английских судов, длительное время было основополагающим. Однако вскоре

обнаружились его недостатки, что повлекло за собой критику, корректирующие разъяснения.

Главное заключалось в том, что в существовавшей системе регулирующее законодательство

называл ходатайствующий перед судом истец или ответчик, а суд был вынужден в основном

оценивать этот формальный выбор с позиции доказательственного права, не уделяя

первостепенного значения коллизионным вопросам. Наиболее известные английские

коллизионисты Чешир (Cheshire) и Норт (North) критически относились к теории “vested rights”.

Их авторитетное мнение повлияло на складывающуюся судебную практику.

В США до принятия второй кодификации конфликтного права теория “vested rights”

являлась основополагающей. Ее нормативным обоснованием служило определенное толкование

§ 1 ст. IV Конституции США о том, что публичные акты, понимаемые как законы, решения судов

и прецеденты в одних штатах должны иметь юридическое значение в других. После введения

новых подходов в конфликтном праве с начала 70-х годов vested rights сохранила определенное

значение.

Принятию концепции «приобретенных прав» способствовали конкретные исторические условия,

в которых находилась американская федерация в начале XX в.

29
VoetJ. Commentarius as Pandectas. Halae. 1776 IL. Tit IV. Pars II. P 90,99.

38
Животрепещущей проблемой правового регулирования в США считалась крайне

националистическая позиция судов штатов, которые, не имея убедительных правовых доводов о

необходимости считаться с нормотворчеством и постановлениями властей соседних штатов, не

желали подчиняться принципам координации и уважения решений судов других штатов.

Первоначально понятие «публичные акты других штатов» некоторые суды распространяли только

на их индивидуальные акты. Считая формально обязательным только свое законодательство,

штаты не признавали правовые нормы иных штатов, сколько-нибудь отличные от регулирования,

принятого в своем штате30.

Для того, чтобы окончательно изменить такой настрой отдельных судов штатов,

подрывавший основы федеративного устройства государства, в 1934 г. быв разработан

рекомендательный Свод правил о конфликте законов (Restatement of the Law of Conflict of Laws)

под руководством Дж.Биля (J.Beale), который имел близкие теоретические воззрения с

английским правоведом А.Дайси (A.Dicey), сторонником концепции “vested rights” в Англии. Свод

был принят внутренними актами законодательных органов штатов и сыграл позитивную роль в

изменении существовавшего положения, когда даже решения судов, принятые в одном штате на

базе его материальных норм, не исполнялись и не признавались на территории других штатов по

соображениям, например, суверенитета власти в том штате, где испрашивалось исполнение.

Свод правил о конфликте законов основан на теории “vested rights” в американском ее

видении и интерпретации. В США эта теория получила выражение в системе коллизионных

правил, содержащих определенные территориальные привязки ко многим видам правоотношений

с межштатньм или международным элементом, в то время как в Англии условием обращения к

vested rights являлось ходатайство стороны в процессе об использовании определенного

иностранного положения нормы для установления ее субъективного права.

30
См.: Боботов С.В., Жигачев И.Ю. Указ. соч. С. 15-16, 19.

39
В Англии участник процесса мог по своему усмотрению произвести выбор наиболее

благоприятного законодательства, которое сулило ему максимальные выгоды. Следует упомянуть,

что первоначально суд в Англии сосредотачивался на области доказывания, и только впоследствии

появились правила-рекомендации о том, какое законодательство тех или иных условиях надлежит

считать более свойственным отношениям сторон. Такие правила однако не становились

юридически обязательными для судов.

В США правила, содержащие коллизионные привязки, получили государственную санкцию.

На практике это означало, что американские суды при установлении содержания иностранного

закона должны были не только исходить из принципа достаточности доказательств о содержании

чужого права, но и следить за тем, чтобы «иностранное» правовое положение представляло бы

собой результат применения определенного коллизионного правила- места заключения договора,

места совершения деликта, места осуществления акта и иных формул прикрепления, основанных

на территориальном принципе. Таким образом, участник процесса, стремящийся получить охрану

своего правомочия, должен был сообразовываться с конкретной коллизионной нормой,

помогающей уяснить, на какой территории возникло субъективное право.

Теория “vested rights”, освоенная английскими судами, имела и другое коренное отличие от

одноименной концепции, внедренной в судебную практику США посредством Свода правил о

конфликте законов. Американская vested rights основывалась на учении о юрисдикции и

воспринималась как принцип, на основании которого следует проводить разграничительную

линию между законодательными юрисдикциями штатов. Власть одного штата должна была мирно

и бесконфликтно сосуществовать с юрисдикцией другого при помощи точного определения того,

куда тяготеет каждое конкретное правоотношение, имеющее в своем составе элементы

40
разной государственной (штатов) принадлежности. В Англии теория »

имела совершенно другое предназначение - определять те исключительные случаи, когда вопреки

обычному порядку следует обратиться к праву какого-либо иностранного государства.

Общей чертой многочисленных коллизионных привязок Свода правил о конфликте законов

было определение места возникновения обязательства. Вопрос о действительности договора

определялся местом его заключения; обязанности по возмещению вреда - местом его причинения.

Американскую концепцию ’’vested rights” более точно будет назвать теорией приобретенных

обязательств, так как именно территория места возникновения обязательств считалась

свойственной отношениям сторон31. В этом и проявляется в значительной мере своеобразие

vested rights, положенной в основу Свода правил о конфликте законов в США.

Согласно логике Свода следование привязкам места возникновения обязательств позволяло

добиться единообразия коллизионного регулирования в масштабе федерации. Суды пытались

следовать праву места возникновения обязательств буквально. Так, например, договор,

содержанием которого было встречное исполнение обязательств на разных территориях,

регулировался следующим образом. Правомерность обстоятельств его заключения и прочие

аспекты, связанные с его изначальным действием, такие, как содержание прав и обязанностей,

действительность, регулировались (даже независимо от того, выразили ли стороны согласие

избрать регулирующее право) местом заключения договора, однако многие другие вопросы

относительно процесса исполнения договора - местом, где оно осуществляется. Например, размер

убытков, равно как размер процентов и размер заранее исчисленных убытков по договору

определялись правом места его исполнения32. Если исполнение на одной территории

запрещалось, а встречное исполнение на другой территории

31
Currie В. Op. cit. Р.265.
32
Restatement of the Law: Conflict of Laws. American Law Institute. 1934. § 413.

41
разрешалось, то неразрешенное исполнение должно было лишиться исковой защиты во всех

штатах, даже если согласно их праву оно было законным 33. Если иностранная корпорация

осуществляла действие в конкретном штате в нарушение его формальных процедур, то

незаконность деятельности корпорации должна была признаваться во всех других штатах. В тех

случаях, когда иностранная корпорация занималась внешней торговлей, было установлено, что

американская юрисдикция не достигала эту иностранную корпорацию, и, следовательно,

требование соблюдения формальных процедур допуска к деятельности в США или норма о

раскрытии своего имущественного состояния на нее не распространялись, поскольку считалось,

что в этих обстоятельствах иностранная корпорация не совершает на территории США действий,

приводящих к возникновению «американских обязательств»34.

Концепция “vested rights” определенным образом повлияла на проблему нигилизма судей,

до этого не всегда расценивавших нормы и решения судов других штатов в качестве юридической

реальности. По крайней мере, в тех штатах, где Свод правил о конфликте законов был

инкорпорирован в законодательство в виде внутреннего акта, законы и решения других штатов и

государств признавались в качестве юридических положений иностранного права.

С другой стороны, применительно и к внутриамериканскому, и к международному

экономическому обороту действовала система правил, фильтрующая материальные нормы других

штатов, а также объективно суживающая сферу их действия в пределах данной территории.

Например, предписывалось не признавать такие нормы другого штата, которые устанавливали

обязательства штрафного характера, т.е. любую ответственность в имущественном эквиваленте,

превосходящую стоимость защищаемого права (компенсацию, исполнение в натуре), а также

правила, «продвигающие интересы иностранного государства» (штата). Считались

33
Ibid. § 180.
34
Ibid. § 175.

42
неприменимыми «иностранные» правовые положения, регулирующие вопросы имущественного

содержания супругов, незаконнорожденных детей, родителей, правила о характере и размере

алиментов, неизвестные праву суда и т.д.

Выяснилось, что теория “vested rights” обладала значительными недостатками. Она

приводила к априорному исключению властного воздействия штатов, стремящихся к

урегулированию конкретного отношения или распространению своей исключительной

компетенции над субъектами. Согласно концепции приобретенных прав судебная власть штата

должна была действовать в соответствии с универсальными коллизионными привязками,

исключающими применение всего корпуса норм одного штата в пользу нормативной системы

другого. Воздействие на подвластных лиц через правоприменительные органы оказалось

обусловленным совпадением с тем, как конкретная коллизионная привязка отражает сферу

законодательного влияния данного штата. При этом даже средства публично-правового

регулирования штатов становились менее эффективными из-за того, что подвластный субъект

приобретал обязательство на территории не того штата, власти которого имели цель

принудительно осуществить свое нормативное предписание. Очень скоро стало ясно, что нельзя

справедливо распределить законодательную компетенцию между штатами, если их направленное

нормотворчество не скоординировано друг с другом и если на урегулирование большого

количества споров с межплатным фактическим составом притязают два и более штата.

Судебные власти штатов не могли примириться с тем, что они не в состоянии поддержать

стремление своих, скажем, административных органов, по той причине, что компетенция

последних могла зависеть от выбора либо даже произвольных действий субъектов,

приобретающих правовое подчинение за счет активности на соседней территории. Поэтому

получило распространение правило о том, что намеренные действия субъектов по

искусственному созданию коллизионной привязки

43
с целью избежания неблагоприятного для них правового регулирования должны были иметь

следствием применение нормы lex fori, которую таким образом пытались избежать. В ст. 129

Свода правил о конфликте законов 1934 г. появилось положение о непризнании «обхода закона

домицилия» (agere in fraudem legis) - доктрины, не вполне свойственной правовой системе

англосаксонского типа35.

Теория “vested rights” критиковалась многими авторитетными американскими правоведами.

Главная неудовлетворенность заключалась в том, что, по мнению ученых, теория “vested rights”

вводит в употребление неправильное восприятие иностранного права. Американские суды,

утверждали критики, составляют себе представление о законодательстве иностранного

государства или даже соседних штатов со слов участников процесса, ходатайствующих об

однократном применении объективного права. Неправильность, неточность и ложное впечатление

об иностранном праве способны укорениться в системе прецедентов и привести к устойчивому

развитию в неправильном направлении, таком, что американский суд будет реализовывать

фиктивные имущественные правомочия, не отражающие подлинного содержания иностранного

объективного права. Отмечалось, что суды США, руководствуясь концепцией “vested rights”,

невольно имеют дело с суррогатом иностранных правовых норм.

Кроме того, свой крупный практический недостаток теории “vested rights” обнаруживала в

невозможности определить регулирующий правопорядок посредством точного установления

места возникновения обязательства. В настоящее время развитие средств современных

коммуникаций повлекло за собой широкое распространение заключения договоров между

отсутствующими лицами. Местом возникновения правоотношения можно было равнообоснованно

считать как территорию, на которой находился оферент, получивший ответ на свое предложение

заключить договор, так и

35
Муранов А.И. К вопросу об «обходе закона»//Московский журнал международного права. 1997. № 3 С. 64.

44
местонахождение акцептанта, где имели место окончательное согласие на условия и сообщение их

другой стороне. Справляясь с этой проблемой, судьи невольно приходили к выводу о том, что в

таком случае место заключения договора уже не столь непосредственно оказывалось связанным с

той правовой системой, которая объективно повлияла на его содержание, свойства и

терминологию.

В условиях развивавшегося экономического оборота место совершения деликта было

определить еще сложнее, так как в данную правовую категорию включаются различные

разновидности вреда, причиненного техникой, транспортом, медицинским воздействие и т.д. Часто

возникновение вреда было отдалено по времени от момента совершения вредоносного действия

(при травме, повлекшей ухудшение здоровья лишь впоследствии). Если причинитель и

потерпевший находились в разных штатах или меняли свое местонахождение, то соответствующее

коллизионное правило сразу обнаруживало свое несовершенство. Имели место фактические

составы, где возникновение вреда происходит сразу в нескольких местах, например,

злонамеренная публикация, приведшая к ущербу по месту ведения деятельности в нескольких

штатах.

Типичным примером, вызывавшим затруднения в прежней системе коллизионных правил,

могли служить случаи, когда в причинной связи находился дефект в промышленном механизме

(например, автомобиле), проявившем себя во время не закономерного, а случайного нахождения в

каком-либо штате. В подобных ситуациях коллизионное правило, основанное на учении о

приобретенных правах, не могло предложить обоснованное решение вопроса о том, нормы какого

штата следует применять.

В условиях США скоро проявил себя еще один недостаток теории “vested rights”: ее

односторонность, вполне приемлемая в случаях международных споров и совершенно

недопустимая при регулировании отношений в межштатном предпринимательстве. Развитие

федерации в XX в. происходило на основе идеи

45
укрепления федеративных начал, усиления монолитности государства, консолидации

американской нации. В сфере правового регулирования наиболее важным оказалось достичь

положения, при котором суды одних штатов были бы настолько же эффективньми проводниками

законодательных распоряжений и прецедентов других штатов, насколько это по конституции

других штатов должны осуществлять суды этих других штатов в качестве ветви власти в этом

государственном образовании. Теория “vested rights” способствовала преодолению

неуступчивости судебных органов в вопросах применения норм других штатов, но полностью не

могла исправить положения. Во-первых, из-за отношения к «иностранным» нормам как вопросам

факта, а во-вторых, из-за системы территориальных привязок, не всегда пригодных для

регулирования отношений со сложным фактическим составом.

В целом судебная практика никогда строго не следовала основным положениям теории. Это

обуславливалось спецификой американского правосудия и судопроизводства с широким

усмотрением судов и использованием различных способов толкования, абстрактных понятий

«справедливости» и т.д. Оценивая более строго или, наоборот, свободно конкретные

обстоятельства, суды могли существенно модифицировать применение положений Свода правил о

конфликте законов. Уже в 30-х г.г. в правовой доктрине США сформировалось критическое

отношение к концепции “vested rights”

Английские и американские критики vested rights считали, что суду, разбирающему

международный спор с учетом субъективного права, приобретенного на другой территории,

трудно или даже невозможно определить, на каких условиях право приобретено, закончилось ли

приобретение и какое право применимо для решения этого вопроса. Противники vested rights

цитировали высказывание Ф.К. фон Савиньи (Friedrich Carl von Savigny) , что использование этой

теории при стремлении создать универсальную систему международного частного права

приводит к порочному кругу,

46
так как на вопрос о том, приобретено ли право субъекта законно, нужно отвечать заранее,

зная место такого приобретения. Последнее вряд ли возможно пока не установлено, в

соответствии с какой именно нормой нужно решать вопрос о законности приобретения права.

Также не без основания утверждалось, что как только возникает проблема использования

vested rights не в территориальном, а в универсальном международном плане, единства

коллизионных привязок оказывается недостаточным для достижения единообразия практики,

потому что предпочтения и интересы субъектов могут повлечь за собой различные интерпретации

одинаковых правил иностранного права.

Оппоненты vested rights обращали внимание на то, что эта теория может привести к

признанию прав, которые на самом деле не существуют из-за применения к основанию иска

единственно возможной квалификации lex fori. Но такое требование может быть неизвестно

правопорядку, из которого происходит субъективное право.

В издании книги Чешира и Норта «Международное частное право» (1992) приводится

следующий пример. После смерти своего супруга-француза, англичанка заявила иск в английский

суд с требованием выплатить ей стоимость части движимого имущества во Франции,

обосновывая свое субъективное право английским правом наследования. Несмотря на то, что

французский закон не знает института наследования супругом, английский суд, руководствуясь

теорией “vested rights”, принудительно осуществил право, неизвестное в качестве предмета иска

во Франции. В данном случае функция выяснения подлинного содержания иностранного права

была возложена на заинтересованную сторону, которая представила лишь часть фактических

сведений по вопросам права, воспринятых английскими судьями исходя из их национальных

представлений о правовых институтах, терминологии и категориях36.

36
North P.M., Fawcett. J.J. Cheshire and North’s Private International Law. 12-th edition. L., 1992. P.29.

47
Большое место в критике vested rights занимает проблема обратной отсылки. Суд в так

называемом деле Форго37 поставил следующий вопрос: означает ли отсылка к иностранному праву

обязанность руководствоваться его коллизионньми или только материальными нормами. Какое-то

время вопрос оставался открытым. Впоследствии, однако, почти повсеместно обратная отсылка

или отсылка к закону третьего государства по отношению к обязательствам не использовалась, но

могла допускаться применительно к определению норм, регулирующих правоспособность и

правовое положение недвижимости. Между тем правило об обратной отсылке само по себе

указывает еще на один недостаток концепции “vested rights”. Оно в принципе не может возникать

на основе vested rights, так как эта теория основывается только на анализе и использовании

иностранных материальных норм.

Еще один серьезный недостаток теории “vested rights” - это невозможность использовать

принцип единого статута отношений, который школа Савиньи выделяла в качестве

основополагающего. Ее представители считали, что если место нахождения отношения

предполагает обращение к иностранному материальному праву, то применять его следует в

качестве «живого изменяющегося комплекса», как это делают судьи на родине данного права.

Обязательства из договоров и деликтов, право собственности, регулируемые иностранным правом

во всех своих аспектах и сопутствующих вопросах, должны решаться на основе единого

законодательства. Преимущество данной концепции проявляется при использовании однозначных

коллизионных привязок, когда достигается наивысшая степень ясности в определении сторонами

того, что составляет содержание их взаимных обязательств и т.п. В подобной ситуации стороны

знают, какое регулирующее их правоотношения законодательство служит нормативной основой

дозволенного поведения.

37
10 Clunet 64 1883, Juenger IV Hague Recueil 123, 197-199.

48
Единственным фактором неопределенности здесь может быть неизвестность, какой именно

суд будет рассматривать спор, так как могут применяться различные коллизионные нормы и

различные отсылки к материальному праву. Однако выбор компетентного суда прогнозировать

проще, особенно с того момента, когда вырисовываются сущность спора и основание иска.

В ходе практики, сложившейся на применении Свода правил о конфликте законов 1934 г.,

оказалось, что, несмотря на наличие единых коллизионных привязок, принцип единого статута не

всегда легко выдержать. Уделяя наибольшее внимание доказательствам основания иска, суды не

всегда получали полное представление о праве места появления этого основания и, не имея

обязанности проводить исследование ex officio, возвращались к применению lex fori.

3. Предпосылки революции конфликтного права. Учение В.Кука Все особенности и

недостатки теории приобретенных прав послужили переосмыслению фундаментальных основ

коллизионного права США. Необходимость изменений объективно способствовала усилению

авторитета тех ученых, которые с самого начала выступали против vested rights, видя в этой

доктрине неразрешимые противоречия, недостатки и практическую непригодность. К таким

правоведам относится Вальтер В. Кук (Walter Wheeler Cook), последовательно критиковавший

теорию “vested rights”. Кук - автор так называемой теории локального права (local law theory)38. Он

отрицает значение принципов (привязок), позволяющих суду вынести окончательное решение на

основе применения «иностранного» законодательства, а не права своего места нахождения 39. В

теории локального права акцент сделан на том, что для спорящих сторон более важно предвидеть

поведение именно того суда, куда они намерены обратиться. Поэтому, полагал Кук, для

определенности и единообразия

38
Cook W. W. Logical and Legal Bases of the Conflict of Laws. 1942. Ch. I.
39
Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. М.: Наука,
1984. С. 131.

49
результатов значительно плодотворнее не осложнять фабулу спора поиском применимой нормы в

двух и более законодательствах, а сосредоточиться на анализе прецедентов конкретного отдельно

взятого суда. Предвидеть исход разбирательства можно только на основе анализа всей

совокупности схожих дел, которые принимал к рассмотрению данный суд.

Существо теории Кука иллюстрирует его высказывание: «Когда суд сталкивается с делом с

иностранным элементом, он всегда применяет свое собственное право, но, делая это, он

принимает и принудительно реализует в качестве нормы своего права, идентичную или, по

крайней мере, очень сходную норму права государства, с которым связаны все или некоторые

элементы правоотношения. Во многих случаях с учетом дальнейшего пояснения избранная для

применения иностранная норма, как и норма, которую применило бы данное иностранное

государство, применяется не к фактическим обстоятельствам иного государства, но к

фактическим обстоятельствам, рассматриваемым любым судом в качестве внутренних, не

имеющих никаких иностранных элементов. Таким образом, суд предоставляет защиту не

иностранному субъективному праву, но субъективному праву, возникшему на основе

объективного права суда»40.

Теория Кука отличается своим рационализмом и необычностью. В нашей литературе она

считалась примером «прагматизма в своем крайнем выражении, связанного с отказом от

правовых начал при разрешении вопросов коллизии законов» 41. Однако появление данного

учения вполне закономерно и отражает так называемую эпоху превалирования правовых

соображений об абсолютном суверенитете штатов. Суд, писал Кук, независимо от наличия

иностранных или межплатных фактических элементов обязан рассмотреть дело на основе своего

права. Единственное условие, которому должен следовать судья - это достаточность

40
Cook W. W. Op. cit. Р.20,21.
41
ЛунцЛ.А. Курс международного частного права. Общая часть. М.: Юрид. лит., 1973. С. 163.

50
юрисдикции суда в данном деле42, т.е. способность вынести эффективное решение, которое бы

имело реальное исполнение, соответствующее содержанию судебного акта.

В первом восприятии теория Кука представляется националистической, противоречащей

тому, что другие ученые считали идеалом и центром стремлений любого национального

международного частного права - созданию единой международной общности, основанной на

общих коллизионных привязках, вследствие чего любой спор с иностранным элементом решался

бы на основе единого национального законодательства, независимо от того, в какой суд

обратились спорящие стороны.

Кук не считал обязательным следовать принципу коллизии законов. В условиях США,

полагал он, куда главнее учитывать и правильно разрешать коллизии судебных юрисдикций,

определять, какие из судов в силу близости и большей заинтересованности к существующему

спору будут компетентны его разрешить. Совершенно излишне иметь дело с применением

чужого, несвойственного суду и непривычного его восприятию законодательства. Таким образом,

упорядочение судебной практики при разрешении споров из межштатных отношений может быть

построено на отказе судов рассматривать такие дела, которые могут находиться вне сферы их

юрисдикции.

В американских условиях теория Кука обладала несомненными преимуществами. Правило

о том, какой именно суд будут компетентен при том или ином рассредоточении пространственных

элементов отношения, легче для усвоения, поскольку при конфликте судебных юрисдикций

обычно имеют значение следующие привязки: местонахождение (место жительства, место

инкорпорации) ответчика и/или имущества, место деятельности, место возникновения

обязательств и т.п. Следовательно, менее сложно прямо ответить на вопрос, будет ли конкретный

суд, в

42
Cook W. W. Op. cit. Р.41

51
который уже передана претензия, компетентен рассматривать дело, а знание того, что он всегда

будет руководствоваться только своим правом, облегчает прогнозы и упрощает судопроизводство.

Несомненным достоинством теории было и то, что уже до начала слушания дела по существу

является известным, каким материальным правом со всеми его нюансами, трактовками и судебной

практикой будет регулироваться спор.

В соответствии с концепцией Кука суды избавлялись от задачи вникать и постигать материю

коллизионного права с такими сложными его институтами, как конфликт квалификаций, отсылка

и т.д. Тезис о главенствующем значении юрисдикции, а не коллизионной привязки стал

впоследствии ключевым для оппонентов vested rights и критиков Свода правил о конфликте

законов. В дальнейшем Кук, несмотря на то, что его теория не произвела радикального влияния на

коллизионное право и судебную практику, считался главой теоретического направления о

необходимости радикальных изменений принципов коллизионного права и основоположником тех

юридических концепций, которые во главу угла ставили так называемые государственные

интересы и материальное содержание коллидирующих законов43.

Как и его последователи, Кук отводил главную роль определению области действия

судебной юрисдикции, стремящейся преодолеть ограниченность своей территорией во имя

непрерывного и эффективного воздействия на подвластных ей субъектов, всегда имеющих

практическую возможность легко покидать ее географические пределы.

Нельзя сказать, что теоретические суждения Кука были слишком оригинальны. Во многих

своих выводах он сходился с видным немецким коллизионистом Вехтером, труды которого

относятся к середине ХГХ в. Вахтер полагал, что суд должен применять

43
Cavers D.F. The Choice-of-Laws Process. Michigan, 1965. P.7-8

52
только свое право в той мере, в которой он вообще может это сделать в силу
«44
досягаемости его властных распоряжении .

Теория локального права страдала тем же недостатком, что и концепция Вехтера -

невозможностью определенно исходить из конкретных национальных норм при осуществлении

международной торговли и прочей деятельности с участием иностранных лиц, поскольку в

момент возникновения соответствующих правоотношений не бывает ясно, какой спор возникнет,

кто будет являться истцом, а кто ответчиком, в соответствии с каким законодательством будут

сделаны выводы о пределе, условиях, способах ответственности, характере возмещения, ущерба и

т.д.

Конструкция Кука могла быть более жизнеспособной для внутритерриториальных

(межплатных) конфликтов. Однако при тесном переплетении компетенций штатов любой спор

частных лиц, принадлежащих различным субъектам федерации, подпадал под юрисдикцию двух и

более штатов. Установить свою компетенцию всегда могли суды более двух штатов, если,

например, участниками спора были корпорации, имевшие место учреждения в одном штате,

основной орган управления - в другом, а их производственную деятельность и

предпринимательские операции проводились в третьем. Контрагент такой корпорации мог заявить

иск в любой из трех штатов, поэтому даже после возникновения спора оставалось неясным, какие

именно суды и на основе какого законодательства будут разрешать вопрос об удовлетворении

имущественных претензий к корпорации.

Следующим недостатком концепции Кука являлась явная практическая недостижимость

такого положения, чтобы суды сами добровольно отказывались бы от рассмотрения спора ввиду

доминирования компетенции другого штата. В действительности нереальной являлась надежда на

то, что суды будут придерживаться

44
Брун М. И. Международное частное право. Курс, читанный в Московском Коммерческом Институте в 1910/11.-На
правах рукописи. М.: Издательская Комиссия Общества Взаимопомощи Студентов Московского Коммерческого
Института. С. 64-67.

53
разграничительной линии, основанной на принятых по собственной воле правилах

международной либо внутриамериканской подсудности. Для того, чтобы такие правила

применялись и работали, их надо ввести извне. С другой стороны, нормы о том, какой

определенный суд штата будет компетентным решать то или иное дело, изначально трудно

реализовать, поскольку судебная компетенция по своей природе не может быть отграничена так,

как в принципе гражданские правопорядки штатов (законодательная компетенция), путем

указания на перечень или разновидность случаев, которые должно регулировать не

отечественное, а иностранное законодательство.

Предписания о том, что нужно отказать в судебной защите только ввиду большего значения

другой юрисдикции, могли нарушить конституционные основы судопроизводства и права на

судебную защиту, согласно которым вступление в процесс частных лиц должно быть

максимально облегчено и легко осуществимо.

Концепция справедливого правосудия традиционно основывалась на том, что

ходатайствующие перед судом стороны еще до того, как они сформулируют претензии, свободны

в выборе способа защиты своих прав, определении предмета иска и размера ущерба, в выборе

конкретного ответчика из правоотношения с участием многих лиц. Этот принцип трудно было бы

реализовать в рамках правил о международной подсудности, так как суды вместо изучения

процессуальной возможности удовлетворить конкретное требование в ряде случаев были бы

вынуждены отказывать в принятии иска по причине территориальной некомпетентности. Такое

положение не могло удовлетворить ни судебную власть штата, даже связанную межштатным

соглашением или модельным статутом о взаимном делегировании прав на осуществление

правосудия, ни частных лиц, лишенных удобства выбирать наиболее подходящий судебный

орган.

54
Таким образом, не только в теоретическом, но и в практическом смысле теория Кука

признавалась не вполне состоятельной45.


4. Теория А. Эренцвейга. Концепция «forum non conveniens»

Несмотря на то, что теория Кука не оказала большого влияния на направление судебной

практики в США, она имела некоторых известных последователей. Ближайшим из них считается

Альберт А. Эренцвейг (Albert A. Ehrenzweig), который полагал, что к иностранному правопорядку

нужно обращаться только в тех случаях, когда разнонациональный спор не имеет никакой связи со

штатом суда. Он допускал применение отдельной нормы иностранного законодательства в

исключительных случаях46, когда это помогает лучше понять и скорее урегулировать возникшие

требования. Однако обращение к иностранному праву необходимо, по логике Эренцвейга,

обусловить двумя обстоятельствами: иностранное правовое положение не может содержать

правило, существенно отличающееся от аналогичного в законодательстве суда, и вместе с тем

иностранная (или другого штата) норма должна была быть новой и предлагать регулирование,

неизвестное праву суда. Установление иностранного права призвано «заполнить вакуум, который

образуется вследствие самоограничения отечественной нормы». При этом иностранное правило

должно быть инкорпорировано судом во внутреннее материальное право, толковаться в

соответствии с его терминологией в качестве правового положения, адаптированного

правопорядком места нахождения суда.

Идея Эренцвейга представляла большой интерес для коллизионного права США, поскольку

именно конфликтные вопросы имели наиболее важное значение для межштатного экономического

оборота. Правовые системы штатов были достаточно схожими в вопросах судопроизводства, основ

нормативного регулирования, базовой терминологии и даже в типах статутов. В условиях США

было проще и рациональней

45
Рубанов A.A. Указ. соч. С. 131-133.
46
Ehrenzweig A. A Treatise on the Conflict of Laws. West Publishing Co. 1962. P.311.

55
помещать отдельно взятое правило другого штата в законодательную систему штата суда, а не

заниматься исследованием его интерпретации, особенностей содержащейся в нем терминологии и

судебной практики по его применению. Теория Эренцвейга в большой степени повлияла на

судебную практику, поскольку служила оправданием психологической расположенности судов

применять в основном свое собственное право.

Условно Эренцвейг относится к сообществу правоведов, которые после принятия Свода

правил о конфликте законов в 1934 г. отстаивали необходимость руководствоваться главным

образом материальным содержанием законов, степенью близости юрисдикции к спору 47, а не

территориальными привязками, разрешающими конфликт в пользу какой-нибудь одной правовой

системы и исключающими действие всех других. Эренцвейг также считал, что основанием для

принятия к рассмотрению претензии, возникшей из отношений в международном или межплатном

обороте, должна бьль достаточная юрисдикция суда. По его мнению, каждый суд должен

принимать к рассмотрению только те споры, которые относятся к его территориальной

компетенции.

В теории Эренцвейга можно увидеть зачатки господствующего ныне направления

американской юридической мысли. В отличие от преобладавшей ранее оценки коллизии как

столкновения различных систем правового регулирования, Эренцвейг придерживался точки зрения

о том, что вполне достаточно исследовать сталкивающиеся материальные нормы. Когда в США

стали говорить о преимуществах подхода, основанного на «поиске применимой нормы» (“rule

selection approach”), по сравнению с существовавшим до этого «поиском компетентной

юрисдикции» (“jurisdiction selection approach”) учение Эренцвейга выделилось как теоретическое

обоснование того, что установление другого законодательства само по себе способно

47
North P.M., Fawcett. J.J. Op. cit. P.35.
руководить действиями судьи в процессе разрешения спора между разнонациональными

субъектами.

Вместе с тем Эренцвейг еще пока не рассматривал иностранную материальную норму

равноценной праву суда, цель и назначение которого являются основной предпосылкой

использования этой нормы. Эренцвейг допускал считать иностранную норму лишь в качестве

безличного правила абстрактного содержания, применение которого зависит от пробела в праве

суда. Эренцвейг полагал, что было бы неправильным рядом с понятием «иностранное право»

употреблять глагол «регулирует» или причастие «применимое». Скорее можно говорить о том, что

иностранная норма допускается или ее использование дозволяется. Эренцвейг придавал важное

значение поиску действительно компетентного суда, юрисдикция которого оказалась бы наиболее

действенной48. Он склонялся к выводу о том, что знания того, какой суд будет рассматривать дело,

в принципе, достаточно для того, чтобы судить, какая материальная норма будет применена.

Именно в трудах Эренцвейга получил развернутую разработку тезис о компетентном

судебном органе, так называемый «неудобный форум» - “forum non conveniens”. Теория

обосновывала возможность суда, в который обратились для разрешения спора, отказать в

принятии иска по причине недостаточной компетентности или территориальной отдаленности

юрисдикционной власти49.

Оригинальное название концепции, в основном используемое в юридической литературе, а

не нормативных правилах, отражает направленность на определение случаев, когда суды не

только вправе, но и обязаны отказываться от осуществления юрисдикции из-за того, что

постановление судебной инстанции не может быть эффективно исполнено, а дело детально

рассмотрено. Значительное место в теории

48
Ehrenzweig A.A. Private International Law. Leyden. 1967. P. 93.
49
Ehrenzweig A.A. A.A. Ehrenzweig on conflict of laws. West Publishing Co., 1962. Part I. Ch. I. Subch. III. P. 120-158.

57
отводится описанию тех случаев, когда суды могут пользоваться усмотрением для отказа в защите

по причине обстоятельств, лежащих за пределами реализуемого властного воздействия суда.

Материал для формулирования данной теории Эренцвейг черпал из судебной практики и из

таких ее проявлений, которые можно было назвать оппозиционными по отношению к первому

Своду правил о конфликте законов. Не будет преувеличением сказать, что теория “forum non

conveniens” сегодня занимает центральное место в коллизионном регулировании в США, что ее

роль далеко не исчерпывается влиянием на содержание правил территориальной подсудности.

Концепция “forum non conveniens” органически вошла во второй Свод правил о конфликте

законов как дополнение к принципу приоритета привязки lex fori. Во многих положениях второго

Свода наряду с указаниями о том, материальные нормы права какого штата следует применить,

определяется и суд штата, компетентный применять эти нормы.

Нетрудно заметить, что теория “forum non conveniens” отражает особенности американской

правовой системы и, очевидно, никак не могла бы использоваться в европейских государствах,

суверенитет которых вряд ли позволил бы соглашаться с предписаниями о добровольном отказе от

осуществления правосудия ввиду того, что иностранному суду будет удобнее постановлять решение

по данному делу. Такого доверия к иностранной судебной юрисдикции нельзя ожидать даже между

государствами одинакового уровня развития50, близких юридических взглядов, поддерживающих

тесные международные связи, скажем, СНГ или страны Европейского Экономического

Сообщества, где многие вопросы правового регулирования делегированы наднациональным

органам.

50
Нешатаева Т.Н. О признании и исполнении решений по хозяйственным спорам стран СНГ на территории РФ //
Закон. 1998. № 7. С. 56-60.

58
Ввиду исключительного значения доктрины “forum non conveniens”, формирующей

современную концептуальную основу конфликтного регулирования в США, на ней следует

остановиться более подробно. Логика этой теории сложилась исходя из аналогии с

процессуальными правилами судопроизводства в федеральных судах. Такие факторы, как место

нахождения свидетелей, спорного имущества и т.п., способствовали передаче дел в другой суд,

более удобный для выяснения полной картины обстоятельств спора. Изначально для судов штатов

такая передача друг другу прерогатив судопроизводства была как будто бы неуместной. По

вопросам собственной компетенции штаты являлись независимыми и самостоятельными

государственными образованиями. Передача дела в другой штат для подробного исследования

доказательств или более благоприятного решения для истца не гарантировала достижения именно

этих целей, так как юрисдикционный орган другого штата мог по- иному воспринимать характер и

особенности спора.

С другой стороны, в вопросе территориальной и международной подсудности сложилось

два принципа, вроде бы не оставляющих место для теории “forum non conveniens”. Правила

судопроизводства, формировавшиеся прецедентным способом, устанавливали довольно широкие

основания для принятия дел к рассмотрению. Способность уведомить ответчика формальным

вручением документа о вызове в суд (принцип физической досягаемости) была достаточной для

возможности принять иск в производство, хотя бы весь фактический состав спора лежал за

пределами территории США в целом или отдельно взятого штата 51. В принципе осуществление

американского правосудия было построено на соблюдении принципа lex alibi pendis - судебный

процесс тех же сторон с таким же предметом иска, что и в ранее начатых судебных процессах,

должен повлечь за собой отказ от слушания дела. Поводом отказать в рассмотрении дела либо

приостановить судопроизводство считалось такое

51
Ehrenzweig A.A. Op. cit. Р.88.

59
параллельное рассмотрение требования в другом суде, где истец имел перспективу получить

удовлетворение.

Доктрина “forum non conveniens”, казалось бы, не могла не затронуть действия

вышеупомянутых принципов, т.к. исходила из критерия наиболее удобного суда и из возможности

проводить воображаемую разграничительную линию между сферами господства различных

судебных юрисдикций. С другой стороны, принципы lex alibi pendis и физической досягаемости

ответчика целиком основывались на допущении о том, что судебные власти нескольких

государственных образований вправе одновременно заявить свои притязания на урегулирование дел

с иностранным элементом, что разграничительной линии не существует и действует правило

перекрывающейся, а не раздельной компетенции. Эти концепции представляются несовместимыми.

Однако сосуществование доктрины “forum non conveniens” и основных правил международного

(межштатного) судопроизводства оказалось вполне допустимым в современной американской

правовой системе.

Теория “forum non conveniens” заняла промежуточное положение между принципом

внутритерриториальной подсудности, помогающим определить суд, компетентный принимать иск к

рассмотрению, и более общим правилом международной судебной компетенции, основанным на

положении о достаточности эффективной юрисдикции (это обычно имеет место, если ответчик —

иностранное юридическое или физическое лицо - владеет на территории государства суда каким-

либо имуществом либо осуществляет деятельность, либо причинило вред И Т.Д.).

Компромиссный характер теории “forum non conveniens” заключается в том, что суд в

значительной степени пользуется свободой усмотрения при решении вопроса, рассматривать ли

конкретное дело по существу или отказать в судопроизводстве, заботясь о субъективном праве

истца. В некоторых особых случаях по спорам о соблюдении административно-властных

требований законодательства о процедуре

60
банкротства, назначении опекуна или распределении наследственной массы суд именно обязан не

рассматривать дело.

Идея и сущность теории “forum non conveniens”, на наш взгляд, определяются правовым

статусом штатов, т.е. суверенных образований, имеющих широкую сферу законодательной

компетенции и не подчиняюющихся друг другу. Поэтому “forum non conveniens” выполняет роль

правил территориальной подсудности, при этом принципиально отличаясь от них. Во-первых,

“forum non conveniens” предусматривает лишь отказ рассматривать спор по существу, а не передачу

дела в более компетентный суд другого штата, второе кардинальное своеобразие теории состоит в

том, что она строится на анализе применимой материальной нормы таким образом, что если суду

очевидна необходимость отдать предпочтение материальной норме другого штата, он может

отказать в рассмотрении по существу и предоставить возможность компетентному суду другого

штата применить свое законодательство.

Влияние “forum non conveniens” на американское право проявляется в том, что во втором

издании кодификации конфликтного права США имеется большое количество правил, в которых

вместо определения критерия применимой нормы устанавливается компетентный суд, который

должен выносить свое решение на основе нормы, которая видится ему регулирующей тот или иной

вопрос рассматриваемого спора.

Необходимо проанализировать основные аспекты и составные части теории “forum non

conveniens”. Она имеет два раздела. В первом содержатся типичные случаи, когда суд может

отказаться от суждений по существу спора, а во втором - основания, когда судья не должен

рассматривать дела. Наиболее распространенные основания отказа в принятии иска совпадают со

случаями так называемой исключительной подсудности споров.

К началу XIX в. относится прецедент Ливингтона против Джеферсона, в котором судья

Маршал отметил, что существует «непреодолимое неудобство считать

61
бесспорное право лишенным судебной защиты» вследствие того, что требование о причинении

ущерба нарушением права владения землей в Луизиане рассматривает суд Виржинии52. Принцип,

предписывающий отказаться от рассмотрения дела о неместной недвижимости, обосновывался тем,

что тонкости правил, регулирующих недвижимость, могут быть доподлинно известны только суду

места нахождения имущества и только там имеются условия для качественного выяснения деталей

дела и беспроблемного принудительного исполнения судебного решения.

Вместе с тем суды США прекращали производство по делу и в силу иных оснований. Когда

иностранная корпорация в американском суде заявляла иск к другой иностранной корпорации, а

обстоятельства спора преимущественно относились к иностранному государству, суды

отказывались рассматривать иск по причине того, что слушание такого дела «является бременем для

международной торговли США и неоправданным расходом для американского бюджета».

При сходных обстоятельствах некоторые суды прекращали производство по делу ввиду

наличия у истца оснований для предъявления иска за границей и эффективной его защиты в

иностранном суде. Суды могли также сослаться на необходимость обращаться к иностранному

праву и не рассматривали дело по существу по причине неудобств при выяснении содержания

иностранного права.

Итак, сложилось правило о том, что отсутствие американского субъекта в деле, отдаленность

фактических элементов правоотношений имели результатом отказ суда рассматривать его по

существу. И обратно, наличия хотя бы одного условия было достаточно, чтобы рассмотрение

требований проходило на общих основаниях. Американские суды принимали к рассмотрению

споры между иностранными субъектами, если имела место предпринимательская деятельность

сторон на их территории или здесь же находилось спорное имущество и т.п. Однако в тех случаях,

52
Ibid. Р. 140.

62
когда не существовало почти никакой связи с территорией или правом США, но американский

гражданин заявлял иск о защите в американский суд, суд не отказывался рассматривать дело.

Например, адмиралтейские суды принимали к рассмотрению иски, если американские моряки

предъявляли требования из договоров личного найма, или судно находилось в порту США, или для

американских моряков рассмотрение их претензий в американском суде считалось «наиболее

удобным судопроизводством».

Применение теории “forum non conveniens” на практике иногда приводило к возникновению

определенных тупиковых ситуаций. С течением времени концепция была переработана в плане

расширения свободы усмотрения судов, устранении догматизма некоторых положений, сужении

перечня оснований для обязательности отказа от рассмотрения дела. Даже в спорах о

недвижимости, находящейся не на территории штата, где рассматривается спор, суды перестали

отказываться от решения иска по существу, если дело заключалось в обязательственном требовании

из договора, предметом которого была данная недвижимость. При этом в основном применялось

право местонахождения недвижимости.

На наш взгляд, концепция “forum non conveniens” получила неплохую разработку во второй

редакции американской кодификации конфликтного права: при исключении правовых предписаний,

требующих текущего контроля органов юстиции (в области банкротства, опеки, распределения

наследственного имущества), коллизионное правило указывает на компетентный суд, а не на

применимое право. При направленно территориальной регламентации, аналогичной

административно-публичной по классификации, принятой в континентальной правовой системе,

наиболее предпочтительны именно правила о компетентности определенного суда. Они устраняют

для других судов необходимость применять административное регулирование не своего штата.

Местный суд в этом случае может более эффективно

63
содействовать реализации защищаемых прав и справедливому удовлетворению требований истцов.

5. Теория «принципов предпочтения» Д.Ф. Каверса

Если Кук - это наиболее известный оппонент теории “vested rights”, то такие продолжатели

его взглядов, как Дэвид Ф. Каверс (David F. Cavers), Брейнерд Карри (Breinerd Currie), Виллис Л.М.

Риз (Willis L.M. Reese) и Альберт А. Эренцвейг (Albert A. Ehrenzweig), являются наиболее

значительными теоретиками новой концепции коллизионного регулирования, получившей

отражение в принятом в 1971 г. Своде правил о конфликте законов, понятии «революция

конфликтного права»53.

Ученым, деятельность которого в большой степени оказала влияние на формирование новых

коллизионных доктрин в США, считается Каверс. С 1933 г. идея его теории заключалась в том,

чтобы не применять и не использовать коллизионные положения, устанавливающие

территориальную привязку к каждой разновидности юридического факта или правоотношения.

Каверс аргументировал это теоретической невозможностью реально полагаться на систему

коллизионных норм54. Для конфликтного права наиболее подходящими будут являться «принципы

предпочтений»55 (“principles preferences”56). Эти принципы должны отражать межштатную

политику, либо примирять конфликтующие между собой цели правовых норм. Принципы

предпочтения определяют «предпочтительный результат» разрешения коллизионной проблемы, т.е.

выбор конкретно применимой материальной нормы, а не систему юридических правил какой-либо

правовой системы (to choose between conflicting rules rather than legal systems) 57. В своих решениях

суды, полагал Каверс,

53
Kegel G. Hague Recueil II. 1964. P.95.
54
Cavers D. F. Op. cit. P. 1-8.
55
В нашей литературе теория Каверса также именована концепцией «выбора результата». См., напр.: Рубанов A.A.
Теоретические основы международного взаимодействия правовых систем. М.: Наука, 1984. С. 156

56
Cavers D.F. The Choice of Law Selected Essays 1985 // International & Comparative Law Quarterly. 1985. № 26.P.703.

57
Cavers D.F. The Choice of Law Process. Michigan. 1965. P. 21-56.

64
обязаны разъяснять, почему с точки зрения государственной цели и государственной политики суд

избрал применение определенного материального правила.

Роль работ Каверса весьма своеобразно и в значительной степени повлияли на развитие

конфликтного права США. Концепция ученого и его единомышленников наиболее соответствовала

целям единого государства, имеющего в своем составе большое количество суверенных штатов с

обширной законодательной и судебной компетенцией. Поскольку вопросами коллизионного права

занимаются штаты, а не федерация, то совершенно неприемлемо положение, когда нормативные

постановления властей одного штата являются не совсем обязательными для суда другого.

Подобные постановления непосредственно адресованы определенным правовым ситуациям

независимо от того, находятся ли подчиненные субъекты на территории собственного штата и в

каком месте они совершают юридические действия. И концепция приобретенных прав профессора

Биля, и теория наиболее подходящего суда, применяющего только свое право, и учение о том, что

норма другого штата - это абстрактное правило, адаптируемое правом суда и применяемое в виде

исключения, не могли преодолеть разрыв между изданием нормы в одном штате и принудительном

осуществлении ее в другом. Никакой из существовавших ранее подходов коллизионного

регулирования не устанавливал возможности для юрисдикции одного штата проникать в

территориальные пределы другого при том, чтобы тот другой штат был обязан способствовать

такому проникновению.

Теория Кука не признавала необходимости применять правовые нормы другого штата,

оставляя решение вопроса, в какой суд обратить свое требование, на усмотрение субъектов. Таким

образом, изданные на разных территориях нормы и их применение как элементы процесса

правового регулирования не были взаимосвязаны. Субъект, меняя свое местонахождение, мог

обращаться к разным, более выгодным для него юрисдикциям и даже уклоняться от нормативных

предписаний определенного штата.

65
Концепция “vested rights” как будто исправляла положение. Нормы одних штатов

применялись в других, становясь в силу постановлений коллизионного права обязательными для

всех судов. На первый взгляд, законодательство штатов получало упорядоченное

экстерриториальное применение на основе единых унифицированных подходов. Однако оказалось,

что между существованием нормы в одном штате и объектом ее регулирования в другом есть

довольно слабое и негибкое связующее звено, позволяющее только норме одного конкретного

штата иметь исковую поддержку на суверенной территории другого, в то время как нормы всех

остальных штатов и даже местные должны были априорно исключаться из анализа.

Связь между двумя важнейшими пунктами процесса правоприменения оказалась слишком

непрочной. Коллизионная привязка давала дорогу одной норме, но закрывала путь другим. Скоро

это перестало удовлетворять суды, которые нередко оказывались в трудном положении, например,

из-за того, что в силу принципа территориальных привязок какие-то властные правовые

положения, содержащиеся в законах с целью охраны общественных интересов, должны были

уступать место менее значимым нормам другого штата в силу императива коллизионного

регулирования.

Необходимо подчеркнуть, что все недостатки концепций, предшествующих революции

конфликтного права, не относятся к признанию и принудительному исполнению

правоприменительных актов одного штата в другом (т.е. судебное решение, постановление

административных трибуналов, решение о наложении штрафов органами полиции и т.п.). Такие

акты признавались бесспорно и всегда независимо от коллизионных привязок. Правовой базой

признания служила уже упомянутая ст. IV Конституции США о том, что одни штаты должны

исходить из правового значения публичных актов других штатов.

Теория Каверса содержала совсем иные принципы разрешения коллизий. Основной его тезис

заключался в том, что только материальное содержание

66
разноместных норм должно иметь значение при расстановке приоритетов между ними. Каверс

считал важным придерживаться в конфликтном праве новой терминологии: «политика закона»,

«цель нормы». Эти понятия, по его мнению, должны установить направление правового анализа для

определения применимого материального правила.

Каверс говорил о двух стадиях такого анализа. Сначала следует выявить круг разноместных

норм, потенциально регулирующих спорную ситуацию. Затем надлежит исследовать последствия

применения каждой из них, а также вопрос о том, в какой мере это совпадает с намерениями

законодателя. Если имеются коллизии норм двух или более штатов, то нужно отдать предпочтение

тому правовому положению, действие которого приведет к наиболее предпочтительному

результату58.

Как ни абстрактно звучит данное правило, оно наиболее благоприятно помогает преодолеть

разрыв между действием нормы в одном штате и ее применением в другом. Стоит только

законодателю выделить такую норму, подчеркнуть ее экстерриториальную область действия,

недвусмысленно очертить объем применения, как она обязана получить судебную поддержку в

любом другом штате, но при условии, что не существует иной «иностранной» нормы, аналогичной

по своему значению с точки зрения законодателя.

Оценить учение Каверса в полной мере оказалось возможным только тогда, когда в правовом

американском регулировании главенствующую роль стали играть статуты штатов, т.е. специальные

законы, являющиеся наиболее распространенным средством непосредственного властного

регулирования различных сторон экономического оборота и общественной жизни. Новации

правового регулирования осуществляются в США в основном посредством законов. Коммерческую

активность пытаются контролировать с помощью лицензирования, установления формальностей

для допуска к той или иной предпринимательской деятельности, создания социальных

58
Ibid. Р.64.

67
противовесов в пользу более слабой стороны (введение правил страхования, особой компенсации

пострадавшим от работодателя; норм, запрещающих оговорки об освобождении от ответственности;

правовых положений, охраняющих потребителей, нанимателей по договору аренды жилых

помещений, вкладчиков в банках и т.п.). Все эти новые черты регулирования внедрялись только

посредством статутов, а теория Каверса представлялась идеальной для их максимально

беспроблемного применения не только судами данного штата, но и юрисдикционными органами

других штатов.

В своих работах Каверс отмечал, что цель конфликтного права — не только определить, какое

право будет регламентировать обязательства частных субъектов, но и содействовать материальным

целям законодательных норм независимо от того, в каком штате они изданы. Если сравнить теорию

Кука с концепцией Каверса, то правомерно будет сделать вывод о том, что теория «принципов

предпочтения» - это своего рода современное усовершенствование теории локального права. Во-

первых, тезис о предрасположенности конкретной юрисдикции регулировать какой-либо

гражданско-правовой спор, сообразуясь с содержанием материальных норм своего права, был

дополнен обязанностью судов других штатов применять именно эти направленные юридические

нормы штата, осуществляющего судопроизводство. Во-вторых, по теории Каверса считалось

необязательным осуществлять поиск приемлемого суда. В-третьих, отношение судебной

юрисдикции к материальным нормам другого штата стало иньм - теперь они должны были

применяться не в зависимости от территориальной расположенности штата суда, издавшего нормы,

а просто в силу их политического значения.

Каверс считал, что в области правового регулирования отношений из деликтов и договоров

коллизионные привязки не только не нужны, но и не вполне уместны. Их должны заменить так

называемые принципы, цель которых - задавать общее направление поиска нормы, государственное

значение которой является наиболее важным. По сути дела, принципы предпочтений выражались в

различных общих

68
рекомендациях о том, законодательство какого штата имеет приоритет в конкретной модельной

ситуации59. Например, в правоотношениях из деликтов особую силу имеют нормы,

устанавливающие повышенные гарантии, дополнительное возмещение и более эффективную

защиту при условии, что истец обратился в суды с ходатайством о предоставлении такой защиты.

Поэтому, считал Каверс, в области деликтов преимущество принадлежит праву истца, а не месту

совершения вредоносного действия или месту проявления его последствий. Такая позиция

существенно отличалась от распространенного ранее подхода, что юридический эффект

причинения вреда следует мерить правовыми нормами той территории, на которой совершено

правонарушение, поскольку именно юрисдикция места совершения действия наделяет

заинтересованных лиц основанием иска и устанавливает правовые последствия.

6. Концепция «анализа интересов» Б. Карри

Другим видным представителем нового подхода в коллизионном праве считается профессор

Брейнерд Карри (Breinerd Currie), которого в американской юридической литературе именуют

отцом «революции конфликтного права»60, видимо потому, что в его работе «Избранные очерки

конфликтного права» (1964) новые подходы нашли наиболее подробное теоретическое и

сравнительно-правовое обоснование.

Переосмысление принципов коллизионного регулирования основано на замене процесса

определения применимого законодательства поиском применимой нормы. При этом следует

руководствоваться постулатом, что не все конфликты материальных правил являются

«подлинными». Каждая из разноместных норм должна «притязать на применение» (“to do have a

claim to be applied”). Если оказывается, что только одна из них имеет такое содержание, то налицо

так называемый ложный конфликт. Если на применение претендуют два и более правовых

положения различных штатов, то такая

59
North P.M., Fawcett. J.J. Op. cit. P.35.
60
Bernhard v. Harrah’s Club 546 P 2d 719 at 722. 1976.

69
ситуация является «подлинным» конфликтом (“true” conflict), разрешение которого и должно

составлять основную задачу коллизионного права.

Карри выделял особый вид коллизионных вопросов, когда ни одна разноместная норма не

притязает на применение. Он предлагал именовать его «делом, в котором отсутствует интерес»

(“no-interest case”)61, например, если материальные правила по месту инкорпорации истца более

благоприятны для ответчика, а законодательство ответчика содержит правила, благоприятствующие

истцу62. В этом случае штат истца не заинтересован в предоставлении особой степени защиты

ответчику, а право ответчика не имеет особого интереса в защите истца. Карри ввел в употребление

термин «правительственный интерес»63, в котором воплощается политика конкретного

материального правоположения. Основная цель конфликтного права, писал он, состоит в

определении, является ли коллизия норм подлинным конфликтом. Современная жизнь требует

скорректировать основные цели правового регулирования в силу кардинального изменения

государственных интересов. Центральная проблема коллизионного права «может быть определена

как поиск и обнаружение той нормы, которая является основой решения (rule of decision), когда

существует конфликт между интересами двух и более штатов» - иными словами, функция суда,

считал Карри, заключается в определении, какой интерес должен уступить 64. Роль судьи должна

изменяться и заключаться в том, чтобы определять «политики, воплощенные в законах (нормах)

штата, а также обстоятельства, которые влекут необходимость поддержания этих политик». В

области коллизионного права судья, по мнению Карри, должен играть роль простого техника

(technician), анализирующего сферу действия государственных интересов различных штатов на

основе толкования норм.

61
Currie B. Op. cit. P. 152-156.
62
Weintraub R.J. Commentary on the conflict of Laws. 3 rd ed. 1986. P. 146, 153.
63
Currie B. Op. cit. P. 182.
64
Ibid. P. 178

70
Однако, считал Карри, функция суда сравнивать и определять положение различных

разноместных норм является вынужденной, а не естественной, так как установление существа

государственного интереса, определяющего область применения закона, - прерогатива

законотворческой власти65. В нормах закона не всегда ясно выражено, какова сфера действия того

или иного правила, находится ли она только в территориальных пределах или имеет

экстерриториальную силу. Определить, какая материальная норма главнее и в чем заключается ее

властная цель - функция не юридическая, а политическая, которая тем не менее должна

осуществляться судами, поскольку их конституционная обязанность - интерпретировать намерения

законодателя, которые не становятся необязательными только из-за неясности своего выражения 66.

Далее Карри высказывался за то, чтобы конгресс США общими установлениями определял,

какие приоритеты должны действовать для определения предпочтительного правительственного

(государственного) интереса67. Основы такого механизма, на его взгляд, заложены в ст. IV

Конституции США о том, что правительство в общей форме должно регламентировать признание

одним штатом публичных актов другого. Отсутствие каких-либо распоряжений конгресса означает,

что нормирование этого процесса коллизионного регулирования должен осуществлять Верховный

суд США как федеральный орган. Федерация, полагал Карри, может эффективно внедрять

стандарты коллизионного регулирования.

В силу несовершенства законодательной системы функции суда в этой сфере закономерно

меняются; из регулятора правоотношений (в силу особой роли судебных учреждений в Common

Law) он превращается в инстанцию, осуществляющую сравнивание государственных интересов

различных юрисдикций. Хотя интерпретация

65
Ibid. Ch. 4.
66
Ibid. P. 276,279.
61
Currie В. Op. cit. P.272.

71
того, в чем заключается политика, выраженная в норме конкретного статута, - функция органа,

издавшего соответствующее правовое положение, определенная роль здесь должна принадлежать и

верховным судам штатов. В идеале, подчеркивал Карри, законодатель должен бы был очертить

пространственную сферу применения правовых положений, попытавшись предвидеть, в каком

фактическом составе с разнородными территориальными элементами эти нормы могут

действовать.

Часто пространственное действие материального правила очевидно. Например, считал

Карри, если статут штата вводит повышенную административную ответственностью за какое-либо

правонарушение, то он должен рассматриваться как территориальный. Если закон имеет цель дать

льготы наследникам, то очевидно, что он наделяет правами и других наследников в других штатах.

Если в каком-либо штате принят закон, предусматривающий повышенную компенсацию

родственникам работника, погибшего при исполнении служебных обязанностей, то этот статут

(если работник и родственники проживали в одном штате) будет иметь бесспорный приоритет

перед законами места причинения вреда, даже если несчастный случай и физическая смерть

произошли на территории другого штата.

Карри приходит к довольно интересным выводам в сфере разрешения споров из договоров и

деликтов. Никакие коллизионные привязки не имеют значения, а все зависит только от уяснения

политики, воплощенной в материальных нормах различных штатов. Особая роль должна

придаваться праву тех штатов, гражданство которых имеют стороны, так как политика

законодателей в большинстве случаев направлена на защиту именно своих граждан и организаций.

При этом важнее других оказывается право ответчика, поскольку оно особым образом связано с

государственным интересом штата и исходно предполагаемой областью его действия

применительно к субъектам, которых штат вправе считать своими.

72
Карри сыграл определенную прогрессивную роль в окончательном оформлении

теоретического направления, которое произвело революцию конфликтного права. Критика его

воззрений носит в основном концептуальный характер, т.е. исходит от ученых, которые в принципе

не согласны с теорией Карри. Отмечается, что категория правительственного интереса носит, во-

первых, неправовой, а во-вторых, трудно постижимый характер. Содержание и смысл нормы права,

вводимой в действие законом, всегда зависят от того, как ее истолкует суд, какое дополнительное

значение, объем и сферу применения он ей сообщит. Нормы законов до того, как они обрастут

практикой и судебным толкованием, носят неконкретизированный характер, а после обнародования

«начинают жить своей собственной жизнью», подверженной и случайным влияниям.

В огромном большинстве случаев судьи не могут знать, в чем состоит


/ГО

правительственный интерес недавно изданного правового положения и можно ли вообще говорить

об этом интересе в данном случае. Например, вопросы о том, считается ли, что норма,

устанавливающая повышенную ответственность за причинение вреда незарегистрированными

дорожными прицепами, применима только к прицепам, подлежащим регистрации в данном штате,

или ко всем, в том числе и в соседних штатах, распространяется ли данное правовое положение

только на случаи причинения вреда на территории штата или на случаи совершения деликта где бы

то ни было, трудно разрешить сразу после издания соответствующего закона.

Критиками также отмечалось, что соблюдение рекомендаций Карри приводит к главенству

привязки lex fori, потому что суды лучше постигают, быстрее понимают и выясняют

правительственный интерес национальных (отечественных) норм и психологически не склонны

вникать в смысл правительственного интереса чужих ему норм. По мнению оппонентов, приоритет

lex fori не приводит ни к единообразию

68
Brilmayer. Mich Law Rev. 78. 1980. P.392.

73
судебной практики в различных штатах, ни к уяснению подлинного содержания политических

соображений их законодателей.

Критики усматривали изъян теории Карри в том, что согласно существу правительственного

интереса, он выявляется посредством анализа заложенных в материальных нормах целей, которые

государство подразумевало выразить в процессе нормотворчества 69. Для уяснения этого иногда

требуется знать (если, например, речь идет о юридических правилах, введенных в действие путем

принятия статута) обстановку, предшествующую введению в действие закона, историю его

принятия, политические мотивы, руководившие соответствующим органом. Возможно, что до

издания закона судебная практика, складывалась таким образом, что это создавало пробел или

неудовлетворительное правовое регулирование, и принимаемый закон должен был исправить

существовавшее положение. Более или менее достоверную информацию обо всем этом может

иметь судебный орган, знакомый с законодательным процессом в своем штате. Действительно, все

сведения такого рода судья легко может получить и даже обязан знать ex officio, не прибегая к

доказательственной процедуре.

Однако ситуация радикально меняется при разрешении конфликта между нормами не своего

штата, а других штатов. Во-первых, оказывается невозможным всесторонне судить о цели,

политике и государственном интересе. Во-вторых, у суда появляется обязанность основываться и

на тех сведениях о правительственном интересе другой юрисдикции, которые излагают стороны 70,

хотя такая информация от частных лиц может быть недостоверна и тенденциозна. Критики Карри

утверждают, что его концепция в наибольшей степени проявляет свою слабость, если суд должен

рассматривать претензии «иностранного» субъекта, предъявленные им другому


71
«иностранному» субъекту .

69
См. подробнее: Axel Flessner. lnteressenjurisprudenz im Internationalen Privatrecht. Tübingen: Mohn, 1990. XI, 1655; рец.
на книгу Flessner: Hay: Am.J, Comp.L. 39 (1991). P. 437-444.
70
Fawcett. International & Comparative Law Quarterly (1982). P.189.
71
North P.M., Fawcett. J.J. Op. cit. P.34.

74
Главный недостаток теории анализа интересов видели в том, что она устанавливает слишком

высокую степень свободы усмотрения судьи в разрешении конфликтных вопросов, настолько

большую, что она не может эффективно сдерживаться системой прецедентов. В странах общего

права судьи детерминированы в своей деятельности по отправлению правосудия теми нормами,

которые выработала судебная практика по делам со схожим и идентичным фактическим составом.

Судья обязан подчиниться тому, как его предшественники разрешали спор с похожими

фактическими обстоятельствами. В этой схеме судопроизводства судья имеет свободу усмотрения

только на двух стадиях: на этапе отнесения фактов к определенному типу и при выборе и

истолковании смысла предыдущих постановлений судов, которые заключают для него ratio

decidendi.

В соответствии с теорией «анализа интересов» судья должен анализировать намерение

законодателя, исходя из предполагаемой государственной цели, которую последний путем издания

нормы мог хотеть достигнуть в условиях, когда такое намерение в прямо выраженной форме редко

обнародуется. Сама по себе категория «намерение» часто используется в странах общего права 72.

При этом признается, что «намерение» является трудно постижимым фактором, и большинство

правоведов склонны поэтому отдавать предпочтение анализу предполагаемого поведения

«объективного и разумного лица, которое предприняло бы какие-то действия или выразило свою

волю в качестве разумного или среднестатистического субъекта». По концепции Карри судьи

должны, во-первых, устанавливать намерение иностранного суверена, выраженное каким-либо из

его органов (парламентом, правительством или судом); во-вторых, руководствоваться критерием

«действительного» или «реального» намерения законодателя, а не предполагаемого идеального

намерения, основанного на усредненных величинах и понятиях разумности.

72
Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 264-265.

75
Важно заметить, что публичный интерес власти невозможно заключить в рамки какой-либо

усредненной модели. По этой причине и усмотрение суда о том, каким могло быть намерение

конкретного законодателя относительно цели изданного им материального правила и

применительно к сфере его распространения, может иметь достаточно широкие, мало чем

удерживаемые и упорядочиваемые пределы использования.

В области коллизионного права решения судов о применении определенной нормы в

зависимости от заложенной в ее содержании государственной политики нелегко свести к единому

знаменателю или общему признаку. Такие решения сложнее классифицировать по сходным

элементам, так как законы и их цели носят бесконечно своеобразный характер. В результате этого

и пределы свободы усмотрения судов оказываются гораздо слабее определенными и хуже

сориентированными относительно того, какими общими подходами следует руководствоваться для

установления государственного интереса, выраженного в анализируемой норме.

Неограниченная свобода усмотрения приводит к сложностям в определении применимого

материального права, следовательно, непросто вынести и исчерпывающее суждение о должном

поведении сторон во всех аспектах спорных вопросов. В такой ситуации мнения юристов, что

следует иметь в виду при планировании деловых операций, в чем тонкости потенциального

регулирования, на каком элементе исполнения договора следует заострить внимание, становятся

недостоверными ввиду затруднительности получить представление о цели принятия каждой из

разноместных норм. Подобное положение вещей способно привести к деградации специальности

и утрате правовой квалификации юристов, которые только из-за наличия в обстоятельствах дела

межплатных элементов сталкивались бы с огромной неопределенностью при отыскании

применимой нормы.

76
По мнению критиков, теория Карри наилучшим образом могла быть использована в сфере

деликтов, где судья должен мыслить категориями компенсации и восстановления прав вследствие

уже совершившейся несправедливости (причинения вреда), и поэтому анализ суда обращен к

прошлому73 - обстоятельствам правонарушения, возможной вине потерпевшего, размеру ущерба и

т.д. Казус, который уже случился вследствие юридических действий и правонарушений, может

исследоваться с точки зрения законодательной политики различных штатов. В вопросах семейного

права, собственности, корпоративного регулирования обычно определяется мера дозволенного

поведения лиц в будущем, и здесь сложнее сделать прогнозы на основе теории правительственного

интереса. Поэтому, например, сколько бы ни стремился конкретный штат заранее установить

гарантии соблюдения прав своих граждан-акционеров со стороны компаний-держателей акций

других штатов, какие бы повышенные гарантии и защиту он ни предоставлял, какие бы

специальные законы ни издавал и о какой бы политике ни заявлял, отношения акционера и

акционерного общества следует регулировать именно законодательством места инкорпорации

общества74.

Если, например, взаимоотношения с участниками юридического лица будут определяться

законами местожительства акционеров - граждан разных штатов, это может создать путаницу в

правовой регламентации деятельности самого общества. Возникнут трудности в постижении

существа корпоративных правоотношений, обычно нормируемых учредительными документами,

разработанными и зарегистрированными в соответствии с правом места регистрации юридического

лица. Правовое значение норм учредительных документов, которое изначально имелось в виду

сторонами, будет определяться по законам других штатов, которые нужно принимать в расчет

исключительно из-за национальности акционеров.

73
Horth PM. Hague Recueil I. 1980. Р.9, 37.
74
Currie В. Op. cit. P.258.

77
Таким образом, теория анализа интересов не вполне подходила для установления канонов

регулирования правоотношений независимых и обеспеченных равными правовыми средствами

субъектов экономического оборота. Для коммерческих операций определенность, предсказуемость,

повышенная ответственность контрагента, его разумные ожидания - величины более приоритетные,

чем принципы защиты слабого, социальная справедливость, исполнение государственных

прерогатив и т.п.

В свое время теоретики международного частного права, такие как Цительман и Бар,

отмечали, что международная экономическая деятельность невозможна без предсказуемого

«обмена гражданскими законами различных государств». Как предприниматели во внутреннем

обороте могут иметь перед собой образец своего поведения, воплощенный в основополагающих

гражданских законах, так и в межнациональном экономическом обороте целесообразно заранее

знать еще до взаимодействия сторон, гражданские нормы какого государства будут регулировать их

обязательственые и вещные права. Сторонам легче рассчитывать риск и изъявлять свои интересы,

когда они информированы о законодательном режиме их правоотношений. Базовое регулирование

представлено нормами гражданского права, содержащими ключевую терминологию и основные

институты. Публичные же средства воздействия на имущественные отношения по-прежнему

играют подчиненную роль, хотя бы потому, что выражают исключения и отдельные нехарактерные

эпизоды государственного вмешательства75.

Концепции «анализа интересов», «государственной политики» и «правительственной цели»

ориентированы на приоритет нехарактерных случаев публичного проявления государственной

власти в экономическом обороте76. Если следовать их положениям, то процесс коллизионного

регулирования осложняется, так как возникают трудности при отыскании применимых

материальных норм,

75
Покровский И. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 49.
16
Kegel G. Internationales Privatrecht. 6Л ed. 1987. Р.95, 181-189.

78
представление о которых имеет важное практическое значение для того, чтобы международный

экономический оборот был столь же обеспечен правовой регламентацией, как и

внутригосударственная сфера предпринимательской деятельности.

Государства не могут ставить во главу угла административно-властное регулирование,

поскольку его действие и эффективность не абсолютны - публичные нормы, как правило, не

применяются судами другой страны. Другое дело, что в рамках такого федеративного государства,

как США, где в каждом штате действуют единые концепции коммерческого права, сходные типовые

законы и одинаковая терминология, где имеет силу правило обязательности публичных актов одних

штатов в других, области публичного регулирования как раз составляют основное отличие

внутренних правопорядков друг от друга.

Концепция поддержки и распространения любых проявлений государственной политики

имеет свою индивидуальную основу и юридическое объяснение. Критики доктрины

«правительственного интереса» утверждают, что теории Карри и Каверса если и подходят

специфическим особенностям американской правовой системы, то не слишком удачны для

международной области коллизий77, где зачастую необходимо выяснить цель и политические

мотивы издания иностранных норм, в том числе и происходящих из государства неродственной

правовой семьи. Поэтому считается, что теория «анализа интересов», которая играет

главенствующую роль в определении подлинности либо ложности конфликта разноместных норм,

более пригодна к межплатным и межобластным коллизиям, нежели к международным.

Любопытно, что материал для анализа учения Карри имеется в отечественной литературе. Он

представлен работами русского коллизиониста A.A. Пиленко, работавшего в Петербургском

государственном университете. В опубликованной в

77
Shapira A. The Interest Approach to Choice of Law. 1970. P. 34-44; Kegel G. American Journal of Comparative Law. 1979.
P.615.

79
1915 г. его работе «Очерки по систематике частного международного права» проводится

скрупулезный и очень своеобразный анализ основных вопросов международного частного права. В

то время данная отрасль правоведения и в России, и в некоторых других европейских странах

находилась на этапе первоначальных научных изысканий и выработки рекомендаций для

законодательной власти своего государства.

Однако суды иногда уже имели дело с возникающими коллизионными вопросами. Результаты

их практики сразу становились пищей для анализа и выводов правоведов, специализировавшихся в

области международного частного права.

На наш взгляд, уровень овладения материалом российскими учеными был достаточно

высоким и не меньшим, чем в других странах Европы. В этом легко убедиться, знакомясь с трудами

таких авторов, как Яблочков, Нольде, Мартенс, Брун и др. Пиленко придерживался в вопросах

международного частного права особой точки


78

зрения, которая подвергалась критике другими авторами .

Вслед за американским коллизионистом Стори, Пиленко утверждал, что «никаких общих

принципов в области частного международного права не существует» 79 и что априорные

территориальные привязки не способствуют приемлемому коллизионному регулированию.

Далее Пиленко делает интересные выводы. Для справедливого разрешения конфликтов

разноместных норм следует руководствоваться волей законодателей, которые намеренно придают

экстерриториальный характер некоторым правовым актам. Каждая материальная норма имеет

явный или скрытый объем применения. Принципы законодательной техники необходимо

подразумевают четкое и недвусмысленное определение объема (области действия) принимаемого

закона (например, только на своей территории либо по отношению к конкретной группе или

78
Брун М.И. Введение в международное частное право. Пг., 1915. С.52.
79
Пиленко A.A. Очерки по систематике частного международного права. Пг., 1915. С. 31.

80
категории лиц, имеющей гражданство или имущество в определенном месте, определенной

разновидности и т.п.). Поскольку органы, издающие законодательные акты, пока не доросли до

осознания необходимости фиксировать объемы правоположений, именно суды должны выявлять

волю законодателя и решать вопросы международного частного права путем установления сферы

применения конкретных материальных норм.

Коллизионные проблемы, с точки зрения Пиленко, заключаются в соподчинении объемов

разноместных правоположений с помощью точного уяснения намерения законодательной власти о

том, какие фактические ситуации она желает охватить данной материальной нормой80. Однако,

полагал он, «законодатели вообще страдают самоуверенностью, очень многие задачи

представляются... неизмеримо более легкими, чем какими они являются в действительности,... раз

уж объемные вопросы неизбежны, желательно, чтобы законодатель решал их недвусмысленными

формулами», иначе «изучение скрытых объемов представляет большие трудности для всех тех, кто

приходит в соприкосновение с законами и кто имеет необходимость выяснить для себя точное

содержание законодательной воли». Пиленко считал, что установить какие-либо принципы или

правила определения прямо невыраженного объема закона - недостижимая цель, так как «объемы

подлежат бесконечному варьированию». С другой стороны, утверждал Пиленко, «не существует

законов, не возбуждающих никаких объемных контроверз».

Знакомство с работой Пиленко, его выводами и суждениями, манерой изложения в принципе

оставляет позитивное впечатление. Автор придерживается английской методологии исследования с

применением индуктивного способа умозаключений на основе типичных частных примеров.

80
Там же. С. 182.

81
Пиленко в основном не проводит различия между режимами применения публичных и

частных норм, предполагая, что «частное международное право имеет дело с применением

гражданских и уголовных законов на территории другого государства». В своем более чем

четырехсотстраничном труде он приводит примеры в основном публичных правовых положений с

явным (а не скрытым) объемом применения. Например, упоминается следующее правило:

«Власть полиции

распространяется и на пребывающих в ведомстве оной иногородних иностранцев». Пиленко

утверждает, что в данном случае законодатель четко определил круг лиц, на которых должны

распространяться распоряжения полицейских органов. Пример нормы со скрытым объемом - это

постановление о способах удовлетворения налоговых требований за счет имущества, когда не

сказано, какие именно и где находящиеся вещи могут быть объектом взыскания. Пиленко

заключает, что данный закон является территориальным, так как «постановление судьи

присваивает фиску только те движимости, которые фактически находятся на данной территории» 81.

Об этом свидетельствуют «мотивы, положенные в основание закона».

Своеобразность некоторых выводов Пиленко в большой степени объясняется временем

создания его работы. Российское общество продолжало иметь элементы сословности, и многие

нормативные распоряжения адресовались той или иной группе лиц или той или иной религиозной

(этнической) общности. Действовал принцип, противоположный принятому впоследствии, что

законы не распространяются на иностранных граждан и апатридов, если иное не предусмотрено в

самом законе. Поэтому неясность в вопросе, какие категории субъектов (иностранцев) подпадают

под действие определенной нормы, рассматривались им в качестве частного случая более широкой

проблемы, стоящей и в международном плане, о том, где находятся пределы применения того или

иного территориального закона. Пиленко, как мы уже излагали,

81
Там же. С. 47.

82
делал упор на публичное материальное регулирование, получившее широкое распространение в то

время в России, хотя уже тогда было установлено, что международное частное право имеет

частноправовую природу.

7. Учение о «выборе факторов» B.JI.M. Риза

В наибольшей степени революция конфликтного права в США опиралась на доктринальные

разработки Виллиса Л.М. Риза (Willis L.M. Reese), возглавлявшего рабочую группу для переиздания

сборника частной кодификации американского конфликтного права - Свода правил о конфликте

законов. Следует отметить, что подробное знакомство с его печатными трудами не позволяет

говорить о том, что данный автор предлагал нечто концептуально новое или радикально

преобразующее в сравнении с теориями тех американских правоведов, работы которых были

рассмотрены нами ранее.

Несомненная выдающаяся роль Риза для юридической науки и официальной

законодательной концепции в другом. Для целей новой кодификации он выступил

примирителем двух различных точек зрения о методах разрешения коллизий: теории


82

поиска применимой нормы и принципа регулирующей юрисдикции .

Риз полагал, что в целом следует использовать оба подхода, во-первых, в зависимости от

области вопросов (отрасли права), в которой заключена основная спорная проблема; во-вторых,

смотря по тому, какой результат, если применять один, а затем другой метод, будет, по мнению суда,

более удовлетворительным и эффективным; в-третьих, в зависимости от того, что лучше впишется в

практику суда в сочетании с его предыдущими решениями, полученными с использованием

методов, казавшихся ему максимально предпочтительными, удобными, способными однообразно и

однотипно стабилизировать судебную практику в пределах штата.

82
ShapiraA. Op. cit. Р.214.

83
Для примирения и координации двух концепций Риз ввел категорию наиболее существенной

связи ими «группируемых контактов», цель которой - помочь судье сориентироваться, какие

разноместные нормы и законодательства следует избрать для разрешения спора 83. Понятие

«наиболее существенная (наиболее значительная) связь» следует по произвольному выбору суда

буквально сообразовывать с рядом «факторов». Далее Риз называет семь принципов, которые могут

быть положены в основу судебных решений по коллизионным вопросам. Во-первых, это

требования межплатной и международной систем; во-вторых, политика, выраженная в нормах

права местонахождения суда; в-третьих, политика «штатов, имеющих интерес» и интересы этих

штатов в разрешении вопроса определенным образом; в-четвертых, защита обоснованных

ожиданий сторон; в-пятых, фундаментальные политики, находящиеся в основе конкретных

отношений или областей права; в-шестых, определенность, предсказуемость и единообразие

результатов; в-седьмых, простота поиска и применения норм. Соотношение между категорией

«наиболее существенной связи» и этими принципами заключается в том, что каждый из них

следует приложить к тому или иному фактическому составу для получения наиболее подходящего

результата.

С другой стороны, пишет Риз, различным областям материального права присущи свои

собственные принципы. В вопросах семейного права следует отдавать предпочтение

обоснованным ожиданиям сторон, а в области деликтов нужно чаще использовать принцип

государственной политики, проявляющийся в формулировках конкретных императивных норм. В

большом количестве публикаций и публичных выступлений до и после принятия Свода правил о

конфликте законов 1971 г. Риз как докладчик рабочей группы объяснял его новеллы и основы

построения. Например, он говорил: «Я допускаю, что окончательная цель (хотя она и очень далека)

- это разработка жестких однозначных коллизионных норм. Я полагаю, во многих случаях

83
Деаде \¥.1. СЬееЛат, Со1шпЫа Ьа\¥ Цеу1еу\\ 1952. Р.959.

84
эти правила нужно хотя бы первоначально ориентировать на решение определенного вопроса, и я

полагаю, что в процессе выработки этих норм следует учитывать основные цели конфликтного

права, определенные материальные нормы потенциально заинтересованных штатов и, конечно,

связь с ними сторон и фактических обстоятельств»84.

Сторонники юридической концепции, положенной в основу второго Свода, видят основным

ее достоинством то, что она не является чересчур ориентированной на преобладающее применение

закона места судебного разбирательства, как это проявляется у Карри и Эренцвейга, что вместе с

тем новая теория основана на всем лучшем и прогрессивном, что было до сих пор в коллизионном

праве, что она не предусматривает установления подлинности и ложности конфликта (что трудно

осуществить без знания в деталях чужих норм), что теория предлагала придерживаться принципа

согласованного сосуществования политик заинтересованных штатов и в то же время сохраняет

приверженность принципам определенности и предсказуемости, что она представляет собой новый

взгляд на старые проблемы и ориентирует на исследование совокупности обстоятельств.

В американской литературе критика концепции, материализованной во второй американской

кодификации конфликтного права, имеет свои особенности. Объясняется это тем, что концепция

Свода является своего рода официальной и уже поддержанной учеными кругами большинства

штатов, инкорпорировавших путем издания внутренних актов новый Свод правил о конфликте

законов. Поскольку она является примиряющей и компромиссной для основных распространенных

направлений коллизионного регулирования, ее критикуют не очень активно. Иное бы походило на

то, как если бы государство по инициативе авторитетных специалистов в своей области сначала

подписало бы международную конвенцию, унифицирующую законодательные

84
Reese W.L. II Hague Recueil 1,180.

85
подходы, а затем столкнулось бы с критическими суждениями своих ученых, недавно вроде бы

склонявшихся к целесообразности ее подписания.

Свод правил о конфликте законов 1971 г. действительно имеет, на наш взгляд, значение

межштатной конвенции, и в этом, возможно, скрыт основной недостаток концепции, получивший

выражение в его статьях. В самом деле, как узнать, на какой из столь разнонаправленных

принципов, как определенность результата или государственная политика, получающая выражение

в определенных статутах, нужно обращать первоочередное внимание судьи в процессе разрешения

дел85. Не требуется никакого апробирования на практике, чтобы видеть, что задача соподчинения

этих принципов трудно выполнима, а их равноправное сосуществование невозможно.

Факторы единообразия и государственной политики почти всегда являются

противоположными, потому что основаны на двух различных методологиях отыскания

применимого права.

Определение смысла и сферы действия юридического положения достигается только через

описание фактического состава, на который эта норма распространяется, так как только вопросы

факта могут одинаково оцениваться различными судами. Вопросам права (особенно если они

принадлежат другой национальной правовой системе) о существе намерения законодателя и т.п.

имманентно присуще свойство различного их понимания национальными и иностранными судами

(хотя бы в силу различия между процессами правоприменения с использованием своих и чужих

норм). В первом случае суд должен постановить, как будет применяться отечественная норма, а во

втором - при помощи участников процесса определить, каковым может быть результат применения

иностранного правового положения86. Принцип, базирующийся на анализе государственных

интересов других штатов и иностранных государств, трудно реализовать, а стремление проводить

учет политических воззрений всех

85
North P.M., Fawcett. J.J. Op. cit. P.37
86
Batiffol H., P. Lagarde. Droit International Prive. 7th éd., Vols. I-II. 1981.

86
причастных штатов через толкование материальных законов оказывается малорезультативным.

Следует отметить, что Риз выдвигает не два, а целых семь принципов, которые в качестве

доминанты объединяет категория «наиболее значительной связи». На нят взгляд, создание такой

конструкции не обошлось без определенного преобразовательного творчества со стороны авторов

концепции. Право «наиболее существенной связи» традиционно понимается как такая

совокупность пространственных элементов отношения, которая группируется преимущественно

около какой-либо одной территории и предрасположена подпадать под законодательственную

юрисдикцию государства. При этом термин «наиболее существенная связь» всегда рассматривался

только через очевидные фактические данные, которые складываются либо стихийно, либо по воле

сторон и имеют очевидные и недвусмысленные проявления. Поэтому в большинстве случаев (вряд

ли, конечно, в момент возникновения отношения - допустим, заключения договора), когда

возникает спор из-за ненадлежащего исполнения или понесенного ущерба, уже можно определить,

к какому законодательству тяготеет правоотношение. Когда же в основание категории «наиболее

существенная связь» заложены вопросы права, которые требуют свободного толкования суда,

сделать вывод на момент подачи иска о том, какое законодательство окажется регулирующим,

становится более трудно, а то и просто невозможно. Это, на наш взгляд, свидетельствует о еще

одном недостатке концепции Риза.

В критических суждениях на теорию руководителя группы разработчиков второго Свода

правил о конфликте законов прослеживается мысль о том, что она не имеет научной новизны, а

просто обобщает тенденции судебной практики различных штатов по коллизионным вопросам,

которые сложились при весьма различных руководящих

87
идеях, в одних случаях ориентированных на безусловное соблюдение интересов своего штата, в

других - на единообразие, в третьих - на удобство судьи и т.д.

С другой стороны, высказываются мнения о том, что теория Риза порывает с традицией

американских коллизионных концепций, лишена преемственности и потому является непригодной

в условиях Common Law, так как перечеркивает значение всех имеющихся судебных прецедентов,

стабилизирующих и конкретизирующих регулирование правовых конфликтов в отдельно взятом

штате. Отмечается также, что теория Риза лишена четкости и не пригодна для ориентирования

судей, она скорее приемлема только как система рекомендаций для законодательного органа,

который в процессе нормотворчества еще должен выбрать оптимальные формулировки.

Многие из исследователей американского коллизионного права указывают на такую

особенность учения Риза, как внутригосударственный или межобластной характер его основных

положений. Комментаторы делали вывод о том, что новая теория вообще не слишком подходит для

международной области регулирования. Этому заключению в большинстве случаев дают два

обоснования. Во-первых, данная концепция вопреки тому, как ее оценивают разработчики нового

Свода правил, все- таки строится на невольном предпочтении привязки lex fori. Указания статута

об его экстерриториальном применении являются положениями прямого действия и объясняют, в

чем выражается государственная политика, какой цели она должна достичь и т.д. Эти

правоположения настолько обязательны для суда, что все остальные факторы и приоритеты в

пользу применения норм другого штата просто не могут иметь никакого значения. Как отмечает

большинство авторов, дающих толкования второго Свода правил о конфликте законов, lex fori

представляет собой основной метод квалификации категорий и таких элементов комплексного

анализа, как «политика», «интерес», «место исполнения», «наиболее значительная связь» и т.п. Это

приемлемо, пока поиск применимой нормы осуществляется в законодательствах, близких по


структуре, основным понятиям, принципам и терминологии. В иных случаях данный метод

оказывается несовершенным, поскольку является чересчур националистическим и чреватым

многими фактическими ошибками при обращении к законам иностранного государства, система

законодательства которого принадлежит другой правовой семье.

Кроме того, считается, что новые доктрины американского регулирования конфликтных

вопросов могут привести к осложнениям судопроизводства, так как предписывают детальное

сопоставление сразу нескольких материальных норм различных юрисдикций. Это опять-таки

привычно и полезно, пока круг исследования ограничен законодательством штатов, однако

получить достоверные сведения о правовых положениях не одного, а нескольких иностранных

государств, менее удобно и даже не всегда возможно.

Теория Риза направлена на устранение того привычного алгоритма, которому всегда

следовали суды в международных делах. Несмотря на иностранное участие, судьи решали вопрос о

том, какое право будет применимым: отечественное, знание которого является их

профессиональной обязанностью, или любое иностранное ведущее к тому осложнению

судопроизводства, что требуется применить меры к установлению его содержания. По новой

конструкции оказалось: первое и предварительное, что надлежит сделать судье - это определить

круг разнонациональных материальных норм и заключенный в них государственный интерес

путем постижения намерений различных законодателей. Подобный алгоритм представляется очень

трудоемким при разрешении международных дел, так как условие о знании особенностей

одновременно нескольких иностранных законодательств не может считаться легким и

выполнимым.

89
Глава III. ВЛИЯНИЕ ПРАВОВЫХ ДОКТРИН НА СИСТЕМУ И СОДЕРЖАНИЕ
КОЛЛИЗИОННЫХ ПРАВИЛ США

1. Особенности коллизионных принципов

Отличительные особенности коллизионных теорий в США находят выражение в

формулировании и интерпретации основных институтов и категорий международного частного

права, таких, как публичный порядок, конфликт квалификаций, императивные нормы, обратная

отсылка или отсылка к закону третьей страны и т.д. При наличии существенных черт сходства

можно увидеть в чем-то своеобразие, а в чем-то - стремление усовершенствования концепций и

подходов, сложившихся в теории и правоприменительной практике европейских государств.

Вместе с тем неверно полагать, что удачные или неудачные решения американской

коллизионной теории имеют абсолютное влияние на судебную практику этой страны. Она остается

разбросанной и неединообразной, а это выражается в первую очередь в том, что решения судов

отдельных штатов иногда строятся не на логике второго Свода правил о конфликте законов, а на

концепциях, которые как будто бы считались утратившими свое теоретическое значение. Таким

образом, не имея представления об особенностях американской правовой системы, ее правилах

прецедента и т.д., строгие критики нашли бы много парадоксального и противоречивого в

коллизионном регулировании в США.

Правило о публичном порядке («Ordre Public») в США обнаруживает некоторое своеобразие,

если проводить тщательный сравнительно-правовой анализ с тем, что устоялось в качестве

концепции в доктрине, практике и законодательстве других стран. Позволим себе напомнить, что

учение о публичном порядке считается одним из старейших и ключевых в истории науки

международного частного права. Оно выражает стремление теоретиков международного частного

права определить границы компетенции иностранной законодательной юрисдикции тогда, когда

уже решено в соответствии с коллизионным правилом, что определенное правоотношение с


иностранным элементом следует урегулировать посредством обращения отечественных судей к

нормам права других государств.

Учение Ordre Public составляет важнейший концептуальный раздел международного частного

права, так как его основным назначением является выработка такой необходимой поправки в

действие принципов определения компетентных законов, которая предохраняет от ущерба правовой

системе суда при применении иностранного права. Рядом с теоретическими обоснованиями о

наиболее правильном разрешении коллизионных вопросов всегда существовала и теория об

ограничении действия иностранных законов ради охраны государственных интересов,

суверенитета, справедливости, морали и т.д. Этим легко объясняется то, что учение Ordre Public

было и остается неизменным спутником любой коллизионной системы регулирования, играет роль

защитной оговорки, которую необходимо ограничить строгими законодательными рамками, дабы

избежать судейского произвола.

Правоведы справедливо указывали на то, что теория публичного порядка при неограниченном ее

использовании могла разрушить основы международного частного права и нанести ущерб тому

идеалу, который именовали «международно-правовая общность государств» и «свободный

взаимный обмен их законами». К важным теоретическим достижениям науки можно отнести

выводы некоторых ученых, существенно улучшивших представления о публичном порядке. Во-

первых, оказалось весьма оправданным исходить из того, что институт публичного порядка не

должен быть связан только с различием в содержании иностранной и национальной правовых норм.

Во-вторых, суть публичного порядка не может заключаться в придании особого веса отдельным

важньм «сверхимперативным», «экстерриториальным» материальным нормам страны суда, так как

в международном частном праве существует особая категория «императивных норм», которая лежит

в основе более общего принципа применения отдельных норм независимо от права, к которому

отсылает коллизионная

91
привязка. В-третьих, был сделан своевременный вывод о том, что оговорка о публичном порядке не

может быть направлена против права иностранного государства или даже конкретной его нормы в

целом, а имеет своей задачей лишь устранить


87
определенные последствия при применении иностранной нормы .

Сравнительный анализ норм международного частного права различных государств и

международных конвенций позволяет получить полное представление о современном варианте

оговорки. Она сводится к следующей формуле: иностранные нормы не применяются, если такое

применение будет противоречить основам правопорядка государства, чей суд рассматривает дело.

Наиболее распространенный американский вариант оговорки о публичном порядке

содержится в § 90 Свода правил о конфликте законов 1971 г. В буквальном переводе она звучит

следующим образом: «Никакой имеющий иностранное основание иск, удовлетворение которого

будет противоречить строгому публичному порядку права суда, не будет приниматься к

рассмотрению».

Комментаторы отмечают, что простое несовпадение иностранных материальных норм с

нормами lex fori не может служить поводом для использования оговорки о


оо

публичном порядке .

Еще одно важное условие применения оговорки о публичном порядке определятся как

«наличие разумной связи штата, где располагается суд со сторонами, с юридическим действием,

послужившим основанием для требований в суде»89. Это значительное и важное уточнение для

определения судом границ публичного порядка. При исполнении охранительной функции по

недопущению чуждого правосознананию

87
Брун М.И. Международное частное право. Курс, читанный в Московском Коммерческом Институте в 1910/11. На
правах рукописи. М.: Издательская Комиссия Общества Взаимопомощи Студентов Московского Коммерческого
Института. С. 116-120.
88
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 90. Comment (b). Intercontinental Hotels Corp. v. Golden,
15 N.Y.2d 527,202 N.E. 2d 568 (1964).
89
Ibid. Reporter’s note. P. 268.

92
иностранного регулирования должна приниматься в расчет и степень неблагоприятных последствий

именно в пределах своей юрисдикции, а не вообще.

Сравнительно-правовой анализ оговорок о публичном порядке имеет свои особенности.

Обычно практика их применения не столь значительна, поскольку по своему смыслу они должны

применяться редко и в нетипичных обстоятельствах. С другой стороны, положение о публичном

порядке ориентировано на большое разнообразие случаев и является менее определенным, чем

другие юридические правила, фактические условия, применение которых более конкретно. Так или

иначе при использовании данной правовой категории существует большая степень свободы

усмотрения судей. В свете вышесказанного анализ различий между оговорками о публичном

порядке в разных правовых системах имеет в большей степени академическое, нежели

практическое значение.

Некоторые ученые считают нормы о публичном порядке отображением международно-

правового принципа, содержание которого вытекает из молчаливого соглашения государств о том, в

каких пределах можно ограничивать применение иностранных законов. Другая точка зрения

заключается в том, что правило о публичном порядке вводится материальной нормой и имеет

материально-правовое содержание. Наиболее распространенной считается концепция коллизионной

природы публичного порядка, которая включает данную оговорку в состав коллизионных правил,

чье назначение - определить применимое право. В большинстве стран придерживаются именно

этой теории. Оговорка о публичном порядке находится в тех разделах кодифицированных

государственных актов, где содержатся коллизионные нормы.

Наконец, точка зрения, принадлежащая английским ученым Дайси (Dicey), Морис (Morris),

Чешир (Cheshire) и т.д., состоит в том, что правило о публичном порядке в первую очередь важно

для судей, когда в их правосознании возникает сомнение, что

93
требование, основанное на иностранном праве, соответствует основным принципам права суда.

Различия в понимании публичного порядка могут иметь следующие проявления. Там, где

норму о публичном порядке рассматривают в качестве материальной, должно учитываться

толкование публичного порядка, принятое в судебной практике государства, т.е. должен

восприниматься тот этический элемент содержания оговорки, который может иметь конкретное

проявление в решениях иностранных судов. Например, если иностранный судья посчитал

применение какой-либо нормы аморальным, то, применяя право этой страны, суд другого

государства должен учитывать высказанное dicta. Если формулировка о публичном порядке

считается коллизионным принципом, то при условии, что иностранная норма является

противоестественной, должно применяться национальное право. Именно в этом проявляет себя

коллизионно-правовая сущность публичного порядка, направленная на определение применимого

материального права. Наконец, процессуальная составляющая оговорки обязана диктовать

процедурные последствия ее использования, а именно, отказ предоставить исковую защиту

заявителю требования только по соображению публичного порядка.

Формула публичного порядка, содержащаяся во втором Своде правил о конфликте законов,

имеет характерные для американской правовой системы черты. Ее главная особенность

заключается в процессуальном контексте правила о публичном порядке, которое устанавливает

запрет принимать иски, юридическое основание которых противоречит публичному порядку США.

Из смысла редакции следует, что данная формулировка обращена к судьям и их оценкам, а не

устанавливает общее правило неприменения чужих правовых норм. Однако в комментариях к § 90

второго Свода содержится по-разному понимаемая рекомендация считать отказ в осуществлении

правосудия лишь первой стадией в процессе рассмотрения дела по

94
существу, за которой может последовать применение lex fori при заявлении иска в другой суд.

Такая трактовка, возможно, свидетельствует об отходе от чисто процессуальных воззрений на

оговорку о публичном порядке. Однако обзор судебной практики США указывает на преобладание

случаев, когда суды, отвергая применение норм другого штата, отказывали в разрешении спора и

прекращали производство без рассмотрения иска по существу90.

Вторая характерная черта американской оговорки о публичном порядке проявляется в том,

что она не ориентирует на исследование последствий применения иностранного права, а указывает

на только возможные свойства основания иска, базирующегося на иностранном праве.

Следовательно, суду вроде бы не надо просчитывать последствия применения, а достаточно

установить нравственность или безнравственность требования. По всей видимости, авторы

подобной точки зрения исходили из определенного процессуального метода оценки иностранной

нормы, связывая это с решимостью суда не допустить ее действия из-за несовместимости с

устоявшимися правовыми воззрениями.

В свое время в теории разрабатывался вопрос о том, какое именно явление иностранной

правовой действительности может непосредственно вызвать применение оговорки о публичном

порядке, что обычно считается аморальным и несовместимым с правом страны суда - само

юридическое действие, в результате которого управомоченное лицо приобретает имущественное

притязание (договор, сделка, причинение вреда), или само материальное требование (способ

присуждения) ответчика в судебном деле. Задавался также вопрос, может ли безнравственность

обнаруживаться иностранной правовой нормой как таковой, либо только последствиями ее

применения.

90
Ciampittiello v. Ciampittiello, 143 Conn.51, 54 A. 2d. 1947, Dorado Beach Hotel Corp. v. Jemigan, 202. So 2d 830
(Fla.D.C.App. 1967).

95
В настоящее время почти общепризнанно, что главным оценочным критерием иностранных

норм должны быть правовые последствия их применения, которые могут обернуться

имущественными потерями для субъекта правоотношения. Формулировка Свода правил о

конфликте законов имеет иной смысловой оттенок и делает акцент на аморальности требования.

В науке международного частного права господствует понимание того, что для отклонения

иностранной правовой нормы тем больше причин, чем больше непосредственной связи с правом

места суда. Чем меньше иностранного присутствия в отношениях, тем более суд будет склонен

отказывать в принудительной реализации безнравственного требования. Данный тезис об

«интенсивности привязки» для определения пределов действия оговорки о публичном порядке был

заявлен, например, немецким правоведом Каном. Текст Свода правил о конфликте законов явно не

придает значения интенсивности привязки, так как в нем говорится только об удовлетворении иска,

противоречащего публичному порядку. В комментариях к данной статье приводится судебная

практика на предмет применения оговорки о публичном порядке с учетом конкретных последствий

присуждения по иску с иностранным основанием. Как видно, и в этом отношении проявляется

корректирующее влияние судов и соответствующее восприятие определенных идей, получивших

распространение в разделе теории о публичном порядке.

Ввиду уже описанных нами особенностей американской правовой системы, доктрина

публичного порядка может служить базой мотивировок, не обязательно относящихся к

иностранному основанию иска91. Здесь, очевидно, используются отличные от содержащегося в

Своде правил о конфликте законов (ставшего внутренним актом штатов) интерпретации публичного

порядка. Известна практика признавать именно противоречащим публичному порядку штата суда

соглашение

91
См.: Black & White Taxicab Co. v. Brown & Yellow Taxicab Co. 276 US. 518. 1928.

96
сторон о более длительном сроке исковой давности, чем это установлено нормами права данного

штата и пр.

В.М. Корецкий в своей работе правильно отмечал, что для уяснения места и роли доктрины

публичного порядка в праве США имеет значение терминологическая особенность этой

категории. То, что в Европе называют публичным порядком (ordre public), в США (как, впрочем, и

в Англии) именуют публичной политикой (public policy). Между тем, как уже упоминалось,

понятие «политика» имеет в США особое значение 92. Политика, например, становится предметом

анализа для уяснения направления законотворчества или значения определенных материальных

норм, содержащих настолько императивные положения, что, не взирая на преобладающую связь с

правом других штатов или иностранных государств, они должны применяться.

Наличие терминологического сходства позволяет некоторым авторам соотнести доктрину

публичного порядка с теорией «анализа интересов». Карри отмечал, что публичный порядок

(public policy) всегда привязан к материальной норме какого-либо штата, в которой имеется

«доминирующий интерес»93. Это суждение представляет собой отголосок так называемой

доктрины позитивного публичного порядка, действие которой связано лишь с безусловно

императивными нормами lex fori независимо от содержания и применения иностранного права 94.

Высказывание Карри имеет в виду, что публичный порядок - это разновидность политики, которой

руководствуется законодатель при принятии норм, изучение чего и является центральной задачей

конфликтного права.

Анализ особенностей коллизионного регулирования в США был бы неполным без

исследования других разделов конфликтного права о так называемых скрытых

91
Корецкий В.М. Указ. соч. С . 240.
93
Currie В. Op.cit. Р. 144.
94
Paulsen & Sovem, Public Policy in the Conflict of Laws // 56 Colum.L.Rev. 968, 992-993 (1956).

97
коллизиях, автономии воли, обратной отсылке или отсылке к закону третьего государства.

Теория, устанавливающая необходимость применять коллизионные нормы того государства,

к которому может отсылать привязка lex fori, имела определенное влияние на американскую

концепцию правового регулирования. Напомним, что понятие «обратная отсылка» или «отсылка к

закону третьего государства» сформировалось в правовой науке именно тогда, когда в вопрос о том,

как нужно относиться к коллизионным положениям применяемого иностранного права, перешел в

практическую плоскость.

Эта проблема особенно активно дебатировалась учеными европейских государств в середине

прошлого века. В то время в практике судов стали появляться споры, в которых необходимость

определить конкретное государство, чье материальное право должно регулировать

правоотношение. Полемика завершилась почти одинаковыми выводами о том, что отсылка не

может использоваться в сфере обязательств, где лучше, чтобы материальные нормы были

обозримыми, а ее следует применять для примирения коллизионных начал домицилия и

гражданства, устанавливающих так называемый личный статут субъектов, или закона

местонахождения недвижимости и места жительства в момент смерти, используемых обычно для

определения режима наследования имущества и т.д. В последних случаях институт отсылки

способствовал принятию единообразных решений.

Отношение к отсылке (renvoi) в национальных законах о международном частном праве

европейских государств выражено примерно одинаково. В статьях, посвященных договорным

обязательствам, говорится именно о материальном праве государства, так как в этой области

«важно устранить всякое сомнение относительно закона, который получит применение к данному

обязательственному отношению». В этом случае не стоит следовать принципу отсылки, поскольку

станет невозможным

98
определенно исходить из установленного правила. Иногда до момента необходимости точно

установить материальные нормы, регулирующие договорные отношения в преддверии спора, не

ясно, к какому праву отсылает иностранная коллизионная норма. Кроме того, отсылка не может

сосуществовать с принципом автономии воли, который дает сторонам право назвать

законодательство, регулирующее их отношения. В результате отсылки часто должны бы были

применяться такие законы, которые участники договора явно не имели в виду.

В законах о международном частном праве европейских государств отсылке посвящены

отдельные статьи. Смысл ее употребления - расширение сферы применения национального права.

Например, если личный закон английского гражданина, проживающего в России, определяется его

гражданством, но в стране гражданства считают более весомым закон России (места проживания),

то отсылка позволяет российским судьям применить более известное им материальное право.

Американское коллизионное регулирование довольно широко усвоило основную идею

правила об отсылке95. Во многих случаях это позволяет судьям, в первую очередь имеющим дело с

межплатными коллизиями, ориентироваться не на то, что предусматривают иностранные нормы, а

на то, как вообще должен поступить «заграничный» судья 96. В тех областях правового

регулирования, где используются административные методы и текущий государственный надзор -

банкротство, управление наследственной массой и т.п. - установлены правила, по которым

соответствующие вопросы должны регламентироваться таким образом, как это решил бы суд по

месту открытия наследства или принявший заявление о банкротстве.

Подобный подход позволяет достичь максимального признания таких правовых норм

конкретного штата, которые наиболее непосредственно влияют на спорную ситуацию в силу их

территориальной к ней близости.

95
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 8. P. 21
%
Weintraub R.J., Conflicting Choice-of Law Rules, 43 Iowa L.Rev. 519 (1958).

99
Такой важнейший принцип коллизионного регулирования, как автономия воли или свобода

усмотрения участников договора самим определять применимое право путем ссылки на избранное

ими национальное законодательство, не сразу был признан в США. В первом издании частной

кодификации по конфликтному праву 1934 г. соглашения о применимом праве не имели

юридического значения, так как считалось, что для определения «национальности» договора

достаточно знать либо место его заключения либо место его исполнения в зависимости от того,

какой спорный вопрос требуется разрешить. Теория не признавала за сторонами возможности

осуществлять «законодательные функции»97, поскольку для определения регулирующего

законодательства достаточно было установить место возникновения правоотношения. Теоретики

Свода правил о конфликте законов 1971 г. признали этот подход непрактичным и высказались за

самое широкое использование привязки, основанной на выборе применимого законодательства 98. В

результате в § 187 правило об автономии воли получило выражение в следующей формулировке:

«1. Право штата, избранное сторонами для регулирования их договорных прав и

обязанностей, будет применено, если спорный вопрос подпадает под условие, которое стороны

могли бы разрешить прямо выраженным положением своего соглашения.

2. Право штата, избранное сторонами для регулирования их договорных прав и

обязанностей, будет применено, если спорный вопрос не мог бы быть разрешен отдельным

соглашением сторон, кроме случаев, когда

(а) государство, право которого избирается, не имеет существенной связи со сторонами и

сделкой и нет другого разумного основания для выбора сторон;

(б) применение избранного права в спорном вопросе будет противоречить фундаментальной

политике того государства, которое имеет больший материальный

97
BealJ.H. The Conflict of Laws. N.Y., 1935. Vol.3. P.1942.
98
Reese W.L. American Choice of law // Amer. Joum. of Comparative Law. 1982. Vol. 30. P. 138.

100
интерес и право которого получено применением § 188 настоящего акта, чем государство, право

которого избирается;

3. В отсутствие данных об ином намерении всегда имеется в виду избрание материального

права государства».

Характеристика института автономии воли во многом зависит от того, как судебная практика

и доктрина судят о правовой природе данного принципа. Помимо концепций, объясняющих

юридическую природу автономии воли", имеется несколько вариантов двух основных теорий о

пределах ее непосредственного применения100. Первая видит в автономии воли особую

коллизионную норму и рассматривает соглашение сторон о выборе права как своего рода формулу

прикрепления или территориальную привязку, имеющую приоритет перед другой коллизионной

привязкой (местом заключения либо исполнения договора, местонахождением стороны,

предоставляющей исполнение и т.п.). При этом если стороны воспользовались свободой выбора, то

право, полученное в результате действия субсидиарной коллизионной привязки, не имеет, в

принципе, никакого значения. Такая трактовка господствует, например, в правовой науке России 101.

Соответствующее понимание можно вывести из формулировки разд. VII проекта части III ГК РФ,

где привязка к праву, наиболее тесно связанному с договором, является дополнительной, т.е.

используется только в том случае, если стороны не согласились назвать применимое право и его

нельзя определить исходя из условий договора и обстоятельств дела.

Из принципа всеобщности регулирования отношений правом, избранным сторонами,

имеются два изъятия. Они заключатся в действии императивных норм

99
Рубанов A.A. «Автономия воли» в международном частном праве как теоретическая проблема// Советский ежегодник
Международного права. 1986. М.: Наука, 1988. С. 214-227.
100
Международное частное право: современные проблемы / Отв. ред. Богуславский М.М. М.: ТЕИС, 1994. С. 174-176.

101
ЛунцА.А. Курс международного частного права. Общая часть. М.: Юрид. лит., 1973. С. 243.
Иванов Г.Г., Маковский A.JI. Международное частное морское право. М., 1984. С. 26.

101
закона суда и принудительных норм третьих стран, право которых имеет связь с договором. Эти

исключения всего лишь несколько суживают значение коллизионноправовой концепции, потому

что обычно отсутствует прямое указание об именно обязательном применении императивных

норм третьих государств. Согласно законам некоторых стран суд пользуется свободой усмотрения

о том, использовать ли правила третьих стран или нет. При этом иностранных законодательств,

связанных с правоотношением, может быть несколько. Действие императивных норм права суда,

на наш взгляд, в большинстве случаев является незыблемым в публично-правовой области, а не в

плоскости гражданского регулирования, и не может считаться ограничением именно данной

коллизионной привязки, так как применяется и ко всем другим конфликтным нормам.

Материально-правовая концепция автономии воли основана на аналогии со свободой

договора102 в гражданском праве, которая не может выходить за пределы императивных

установлений внутреннего законодательства. Следовательно, ссылка сторон на применимость

определенной нормативной системы не должна умалять значения другого применимого права в

части принудительного, не подлежащего усмотрению сторон регулирования. Таким образом,

кардинальное отличие коллизионной и материальной трактовок автономии воли заключается в

оценке императивных норм права, которое в силу отсутствия оговорки о применимом

законодательстве должно регламентировать обязательства сторон по договору.

Примером последовательного внедрения материально-правовой концепции может служить

Римская конвенция 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам. Конвенция

направлена на унификацию коллизионных норм европейских государств и носит региональный и

закрытый характер. Ее положения заключают в себе компромисс между правовыми подходами,

выработанными в

102
Богуславский М.М. Коллизионные вопросы обязательственных отношений во внешней торговле СССР. Правовое
регулирование внешней торговли СССР. М., 1960. С. 480.

102
государствах системы Common Law и континентального права. Например, для английской

нормативной системы нехарактерно использовать метод опровержимых презумпций для

«определения права, свойственного договору». Однако в Конвенции используется формула

прикрепления к праву местонахождения стороны, предоставляющей главное исполнение по

договору, если «совокупность обстоятельств не указывает» на преобладающую связь с другим

государством.

С другой стороны, в тексте Конвенции имеются выражения, по-видимому, англосаксонского

происхождения, о «принятии во внимание» законодательства третьего государства. Здесь подход

судов к нормам иностранного права может основываться на аналогии метода, положенного в основу

исследования фактических обстоятельств. Это, на наш взгляд, ведет свое начало от учения Дайси о

признании субъективных прав, основанных на фактологическом установлении содержания

объективного материального права иностранного государства. В Конвенции есть и другие смелые

нововведения, вполне допустимые в пределах государств, тесно связанных в своих экономических,

социальных и политических областях жизнедеятельности. Например, правило о признании

юридической силы за императивными нормами того законодательства, которое считалось бы

применимым, если бы стороны договора не реализовали свою свободу выбора регулирующего

права (ст.7). Здесь, на наш взгляд, отражена материально-правовая концепция автономии воли, так

как полномочия сторон не выходят за пределы того, что признано за ними субсидиарными

коллизионными нормами.

Принцип автономии воли в Своде правил о конфликте законов основывается в основном на

коллизионно-правовой концепции ее природы. Об этом говорит п. 2 § 187: избранное право

регулирует те аспекты заключения, действия, исполнения договора, которые стороны не могли бы

разрешить посредством прямо выраженных условий. В связи с этим очень многие аспекты действия

автономии воли должны проясняться

103
исходя из общей логики коллизионного регулирования. В частности, императивные нормы,

противоречащие правилам избранного сторонами правопорядка, применять не следует 103. Из

общего правила имеются, однако, три изъятия. Во-первых, не будет признаваться избранное

сторонами право государства, не имеющего существенной связи с договором 104, и если нет «других

разумных оснований для выбора», например, лучшая разработанность и т.д. В комментариях к

статье дается весьма казуистическое разъяснение, что понимается под формулировкой данного

пункта. Оказывается, что результат усмотрения сторон должен игнорироваться, если стороны

избрали право исключительно из азарта, желания «обременить» судью выяснением различных

проблем и «умственными упражнениями» по этому поводу 105. Во-вторых, основные вопросы

правоспособности сторон, действительности и формы договора не могут затрагиваться автономией

воли. Третье исключение обязано влиянию теории «анализа интересов» Карри, так как она вводит

наиболее императивное положение, что право, избранное сторонами, не применяется, если это

противоречит основополагающей политике государства, наиболее заинтересованного в

регулировании отдельно взятого вопроса договорных отношений. В отсутствие соглашения сторон

применимое право определяется в соответствии с коллизионными правилами. На наш взгляд,

именно здесь проявляется исключение из коллизионно-правовой в пользу материальной концепции

автономии воли.

В заключение анализа этого важнейшего инструмента коллизионного регулирования

упомянем о том, что в комментарии к Своду правил о конфликте законов говорится: судьи должны

принимать не только прямо выраженный, но и подразумеваемый выбор права, а стороны вправе

избрать сразу несколько

103
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 187. Braucher, Impromptu Remarks, 76 Harv.L.Rev. 1718 (1963).

104
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 187. Goodrich, Conflicts Niceties and Commercial Necessities, 1952
Wis.L.Rev. 199.
105
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 187. Comment of Subsection (2); Maxwell Shapiro Woolen Co., Inc. V.
Amerotron Corporation, 339 Mass. 252, 158 N.E. 2d 875 (1959).

104
законодательств для регулирования различных вопросов договорных правоотношений и силу имеет

последующий выбор.

Проблема конфликта квалификаций в американском праве решается американском праве в

духе английских подходов, давно известных в юридической литературе. Теории правильного

урегулирования конфликта квалификаций или «скрытых коллизий» появились в то время, когда

было замечено, что из-за разного определения понятий в правовой лексике, терминологии,

юридической теории государства, суд которого рассматривает дело, и государстве, под

законодательную юрисдикцию которой правоотношение также может подпадать, содержание

правовых терминов коллизионной нормы приходится устанавливать через сопоставление и

сравнение того, как понимали бы ее смысл правоприменительные органы разных государств. В

упрощенном виде проблема требовала ответа на вопрос, как квалифицировать понятие объема и

привязки коллизионной нормы: либо в соответствии с правом страны суда, либо с правом, к

которому отсылает коллизионная норма страны суда, либо еще каким-либо образом106.

Например, применение современной коллизионной нормы о том, что независимо от права,

регулирующего договор, стороной которого является потребитель, действуют нормы его

местонахождения (местожительства), может иметь разный эффект. В одних странах потребителем

признаются все лица, пользующиеся услугами по публичному договору, в других - граждане и

некоммерческие организации, а в третьих (Россия) - только граждане. В зависимости от того, в

соответствии с каким правом толкуется категория «потребитель», применимым будет либо закон

суда, либо местонахождение некоммерческой организации, либо право, полученное отсылкой

общей коллизионной нормы о договорах.

106
Лунц Л.А. К вопросу о квалификации в международном частном праве // Советский ежегодник международного
права. 1978. М.: Наука, 1979. С. 212-219.

105
Особенность английской и американской систем состоит в том, что проблема конфликта

квалификации здесь в основном понимается более узко, как необходимость определить подход к

отнесению применимого иностранного права к категории либо процессуальных, либо

материальных норм107.

В Англии деликты и договоры регулируются мягкими коллизионными правилами, которые

толкуются в соответствии с правом суда. Это объясняется процессуальной направленностью

судопроизводства в США и Англии, стремлением расширить сферу применения национального

законодательства. Между тем вопрос, как квалифицировать чужие материальные нормы, которые

американское право считает процессуальными, возникает и при отсылке к праву другого штата. В

США возможность по-разному рассматривать отраслевую принадлежать норм используется

судьями для получения «наилучшего результата». Судебная практика дает разнообразную картину

того, как одни и те же нормы в одних случаях трактуются как материальные, а в других - как

процессуальные.

В свое время вопрос об отраслевой принадлежности исковой давности породил обширную

практику. Отсутствие единообразных подходов позволяло судам применять более длительный срок

исковой давности, расценивая соответствующую норму как материальную, если применялось право

другого штата, или как процессуальную, если исковая давность lex fori оказывалась длиннее. В

других случаях в судебном вмешательстве, направленном не во благо своих граждан или

корпораций, отказывалось по причине более короткого срока исковой давности lex fori, при этом

она объявлялась процессуальной категорией. Если же более короткий срок исковой давности

содержался в применимом законодательстве другого штата, норма считалась материальной.

107
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 8. Robertson, Characterization in the Conflict of Laws (1940).

106
Свод правил о конфликте законов 1971 г. фиксирует правила, позволяющие более однообразно

судить о сроках исковой давности. § 142 устанавливает, что иски с требованиями, по которым

исковая давность согласно закону суда истекла, не могут рассматриваться в данном суде, но

истечение исковой давности по праву какого-либо другого штата или государства не имеет значения.

Из последнего положения сделано важное исключение: если исковая давность относится к условиям

реализации определенного права, а не к общему порядку исчисления сроков судебной защиты, то

иски будут рассматриваться независимо от истечения срока по закону суда.

Понятие исковой давности как условие реализации материального права совпадает с так

называемыми специальными сроками исковой давности, известными праву России - конкретные

полномочия определенной категории лиц, перевозчиков, страховщиков, либо в конкретном

юридическом составе (например, при ничтожности сделок), обуславливаются особым сроком

исковой давности, отличном от общего.

При рассмотрении вопроса об использовании нормы другого штата, устанавливающей

санкцию за правонарушение, суды прибегали к разной квалификации данного правоположения в

зависимости от того, что им виделось более справедливым - взыскание такой санкции или нет. В

одних случаях рассматриваемые нормы

расценивались как штрафные и обязательные только для местных судов и не


108

применялись , в других - применялись, поскольку считались видом так называемых заранее

исчисленных убытков, имеющих компенсационную функцию. В работе Карри в качестве

иллюстрации приведен прецедент Western Union Tel Со v. Chiles109, в котором военнослужащий,

находившийся в федеральном округе и не получивший там важную телеграмму, в суде настаивал на

применении своего рода правил об услугах почтовой связи штата Виржиния, где имела место

небрежность почтовых работников. Вышестоящий суд расценил данный вид ответственности как

неадекватный. В основу

108
Currie В. Op. cit. Р.294.
109
Western Union Tel. Co. v. Chiles. 214 US 274. 1890.

107
отказа применить норму штата Виржиния была положена квалификация штрафной

ответственности, которую устанавливает данное правило.

Наиболее рельефно проблема конфликта квалификаций проявила себя в тех случаях, когда

суды по-разному понимали отраслевую принадлежность некоторых материальных законов штатов.

Например, статуты о мошенничестве были приняты для того, чтобы бороться с незаконными

обогащениями за счет граждан. Они предусматривали повышенную меру ответственности за обман

в области оказания потребительских услуг, усиление гарантии пострадавшим и широкий спектр

средств их правовой защиты. Во многих делах ответчики настаивали на неприменении Законов о

мошенничестве, поскольку отношения сторон, по их мнению, должны регулироваться другим

применимым правом. Для предоставления максимальной юридической защиты своих граждан,

выступающих в роли истцов к компаниям других штатов, суды толковали Законы о мошенничестве

как процессуальные и применимые независимо от того, какое право могло регулировать отношение

сторон110.

Трудности квалификации в конфликтном праве США предопределяет во многих случаях

преобладание межотраслевых законов, содержащих набор норм из различных областей

регулирования. Закон, предусматривающий порядок наследования незаконнорожденными детьми,

можно толковать как закон наследственного права, применимый согласно коллизионной привязке

параграфа Свода правил о конфликте законов о наследовании. Однако данный статут иногда

интерпретируют как правовой акт об особенностях легитимации, к которому отсылает

территориальная привязка места жительства незаконнорожденного, а не места последнего

жительства наследодателя111.

110
Laras v. H.F. Smith Co. 36 Del. 477, 178 Atl. 651. 1935. Emery v. Burbank. 163 Mass. 326, 39 N.E., 1026. 1895.

111
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 261.

108
Такие проблемы в основном возникают при разрешении наследственных и семейных споров,

дел о собственности и владении. Значительно реже проблемы квалификации возникают при

определении применимого права к последствиям причинения вреда или неисполнения договоров.

Коллизионные правила, при помощи которых судьи отыскивают подходящую норму для деликтов и

контрактов, относятся к разряду «гибких», основанных на усмотрении судов и принципе «наиболее

тесной связи» штата, имеющего большую заинтересованность в наступлении установленных им

правовых последствий данного дела. Основные установления обязательственных и деликтных

правоотношений лучше систематизированы, основаны на общих стандартах, единой теоретической

проработке и приняты путем инкорпорирования модельных правовых актов Restatement Torts и т.д.

В связи с этим те правовые понятия, которые составляют коллизионные положения, почти не

отличаются друг от друга, что уменьшает предпосылки для возникновения «скрытых коллизий».

Единственным источником конфликта квалификаций в этой области остается межотраслевая

принадлежность статутов, которые могут содержать как правила, непосредственно регулирующие

поведение сторон, так и процессуальные положения. К ним могут относиться и вопросы,

посвященные форме тех или иных разновидностей договоров.

Правила второго Свода сконструированы таким образом, что фактические составы с

межштатным элементом могут регулироваться нормами сразу нескольких штатов независимо от

того, к какому праву тяготеет статут обязательственного отношения или комплекс вещных прав на

объект собственности. Упомянутый принцип получил разработку в доктрине «picking & choosing»

(буквально - «извлечение и избрание»)112.

112
Эквивалентный термин во франкоязычной литературе «depecage» (пер. - «расчленение»).

109
Традиционная позиция европейского международного частного права заключается в том, что

большинство вопросов обязательств из договоров113 и деликтов, владения и собственности

настолько тесно связаны между собой, что их следует регламентировать каким-либо одним

национальным законодательством, т.е. цельной системой взаимосвязанных норм с определенным

балансом прав и обязанностей между потерпевшим и причинителем вреда, продавцом и

покупателем, комиссионером и комитентом, поклажедателем и хранителем, собственником и

управляющим и т.д.

Ранее утверждалось, что подчинение истца и ответчика различным правовым порядкам

непродуктивно и приводит к дестабилизирующим результатам, поскольку правомочие кредитора,

нормируемое правом одного государства, может плохо корреспондировать обязанности или

встречному требованию должника, толкуемым по праву другого государства. С течением времени в

законодательствах европейских стран появились исключения из установленного принципа. Было

признано, что исходя из удобства от применения различных законодательств к отдельным вопросам

своих взаимоотношений, стороны вправе признать применимыми две и более правовые системы.

Другое исключение вводилось при помощи категории «императивные нормы», понимаемые как

материально-правовые положения, имеющие особо важное значение и абсолютное действие

независимо от решения вопроса о применимом


114

праве

Анализ американской коллизионной системы обнаруживает противоположный подход. Здесь

возможность разрешать отдельные вопросы, применяя нормы различной государственной

принадлежности, конструируется как принцип115, вполне

113
Светланов А.Г. Коллизионное регулирование в сфере внешнеэкономической деятельности//Закон. 1998. №7. С. 21.

114
Жильцов А.Н. Применимое право в международном коммерческом арбитраже (императивные нормы). Дисс. канд.
юрид. наук. М., 1998. С. 85-86.
115
Cavers D.F. Op. cit. Р.40-42.

110
обоснованный спецификой права США - сосуществование штатов с широкой нормотворческой

компетенцией в рамках единого государства.

2. Основные акты коллизионного права

Некоторые положения коллизионного регулирования содержатся в Единообразном торговом

кодексе США (Uniform Commercial Code), например, правило об автономии воли в ст. 1-105. Для

инкорпорировавших его штатов кодекс имеет значение модельного акта 116. Наиболее важным

консолидированным актом в области конфликтного права считается Свод правил о конфликте

законов - авторитетное руководящее изложение основных правил коллизионного регулирования.

Как мы уже упоминали, Свод правил о конфликте законов имеет рекомендательное значение, он

разрабатывался в расчете на понимание судей, содержит иллюстрации из судебной практики и

типовые примеры (например, суды штата А, разрешая такой-то вопрос с таким-то фактическим

составом в штате Б, обязаны применить законодательство штата Б и т.д.).

Наиболее значительные теории коллизионного регламентирования базируются на

определенных толкованиях конкретных статей Конституции.

Теория «приобретенных прав» для целей внутригосударственного регулирования получила

нормативное обоснование в § ст. IV 1 Конституции - публичные акты и судебные постановления

одних штатов должны пользоваться признанием во всех других. Первоначально считалось, что

применительно к судебным спорам из отношений межплатного экономического оборота правовые

последствия должны выражаться в том, что ходатайства в суде о защите прав необходимо

удовлетворять во всех случаях. Нужно только доказать содержание субъективного правомочия,

возникшего под действием правовых норм другого штата. Условием такого признания должна

служить инициатива участников процесса предоставить удовлетворительные

116
Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 305.

111
доказательства о содержании правовой нормы другого штата, без чего она не будет приниматься во

внимание. После разработки и принятия первого Свода правил о конфликте законов в 1934 г. эта

статья Конституции обосновывала применение норм других штатов уже не только в силу

инициативы участников процесса, но и предписания коллизионных правил.

В более широком плане § 1 ст. IV Конституции США играл универсальную роль во всем

американском коллизионном праве в качестве положения, устанавливающего экстерриториальность

норм штатов в процессуальном смысле, т.е. в виде обязанности судов применять нормы, изданные в

других штатах. Будет правильным считать, что данная норма определяла длительное время в

основном принцип взаимопроникновения компетенций штатов.

Позднее ст. IV Конституции стали давать и другое толкование. Формула «полное доверие и

уважение» (“lull faith and credit”) интерпретировалась в духе того, что одни штаты обязаны не

противодействовать законодательной власти и воле других штатов самостоятельно определять круг

лиц, подпадающих под действие их правовых норм 117. Разница между первоначальным и

последующим подходами огромна, поскольку в первом случае применение «иностранной» нормы

зависит от того, к какому праву отсылает коллизионная привязка. Во втором - применение правовых

норм других штатов должно происходить независимо от территориальных критериев. Такое

толкование было воспринято в тот период, когда в доктрине и нормотворчестве по коллизионным

вопросам господствовала концепция «анализа интересов», в обобщенном виде выраженная в

структуре и содержании второго Свода правил о конфликте законов.

Следующая норма Конституции США, на интерпретации которой основывается

коллизионное регулирование - положение § 2 ст. IV, устанавливающее равные права

117
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 2. Comment (b).

112
жителей штатов извлекать выгоды и преимущества из правовой защиты,

предоставляемой законодательством любого штата («гражданам каждого из штатов

предоставляются права и льготы граждан других штатов»). Данная формулировка

раскрывает позитивную сторону чужой («иностранной») юрисдикции, которая,

обязывая всех физических лиц, находящихся в сфере ее компетенции, обеспечивает

гарантии и защиту прав жителей другого штата. Это положение устанавливает так
118

называемый национальный режим для граждан всех штатов

Третьим конституционным положением, которым руководствуются суды в своих решениях по

конфликтным вопросам, является XIV поправка к Конституции США о том, что штаты не должны

принимать или использовать правила, которые бы ограничивали льготы и привилегии американских

граждан либо отказывали бы в равной охране их прав либо лишали бы их защиты в соответствии с

должной правовой процедурой.

Теоретики конфликтного права склонны придавать XIV поправке основное значение, в

которой находит свое прямое объяснение концепция «анализа интересов».

Коллизионная подоплека данного конституционного положения представляется наиболее

насыщенной. На первый взгляд, оговорка «о равной защите» (так в американской литературе

именуют XIV поправку к Конституции) устанавливает сходное с § 2 ст. IV правило о равенстве прав

субъектов, принадлежащих различным штатам США, власти которых не могут по-разному

разрешать споры в зависимости от жительства или местонахождения лица, раз оно является

американским гражданином.

Таким способом в США достигается единое правовое пространство, чему во многом с

момента образования федеративного государства противоречила судебная практика штатов,

применявшая средства и методы, несовместимые с идеей единого государства. Во многих штатах

было запрещено ссылаться на законы каких-либо

118
Tribe L.H. American Constitutional Law. Mineola, N.Y. 1978. P. 423-424.

113
других конкретных штатов либо обращаться в суды иного, чем место жительство лица, штата;

нормы других штатов признавались исключительно на основе взаимности, а «иностранные»

статуты применялись только в случае участия в отношениях лиц из других штатов.

XIV поправка укрепляет принцип равенства перед законом. С другой стороны, она

включает в себя принципиально новое положение о равноправии. Ее смысл заключается в том,

что юрисдикция, распространяющаяся на граждан других штатов, независимо от того, насколько

она неблагоприятна в сравнении с регулированием в их родном штате, не должна устанавливать

режим, мешающий осуществлению конституционных прав «иностранному» для данного штата

субъекту. Таким образом, вопросы, предоставляющие субъектам определенные законодательные

возможности, не могут быть решены властями штата в худшую для неродного субъекта его права

сторону.

Вместе С тем привилегии физических И юридических ЛИЦ В современном I понимании

включают не только полномочия, предоставленные федерацией, но и те субъективные права,

которые, как утверждается, могут быть имманентно присущи субъекту в силу их естественного

происхождения и Конституции США.

Приведенная норма играет ключевую роль именно в системе правил, разрешающих

конфликты законов. С 1886 г. она интерпретируется таким образом, что под термином «граждане

США» * понимаются также и юридические лица, инкорпорированные в каком-либо

американском штате119. Это установление красноречиво иллюстрирует методы толкования,

принятые в США и являющиеся чересчур экзотичным для континентальной правовой системы,

где невозможно, чтобы норма вопреки тому, что в ней прямо написано, вдруг стала

распространяться и на целую категорию новых субъектов - юридические лица. ,

119
Мишин А.А., Власихин В.А. Указ. соч. С. 292.

114
Если бы рассматриваемая норма Конституции США распространялась только на физические

лица, то ее значение сводилось бы к регулированию трудовых отношений, социальных гарантий

американских граждан, пребывающих или имеющих определенные бытовые и лично-

потребительские интересы в неродном для них штате. Авторитет данного конституционного

положения был бы в первую очередь направлен на то, чтобы удержать власти штатов от

предоставления исключительных льгот для своих граждан и установления различных ограничений

для чужих.

Область льгот и гарантий физических лиц преимущественно регламентируется публично-

правовыми средствами и властно-распорядительными актами. Формы проявления

правоспособности юридических лиц значительно разнообразнее, чем у граждан. Основными

составляющими правоспособности организаций являются предпринимательство либо духовная

деятельность, не связанная с извлечением дохода. Физическое лицо в отношениях с властью в лице

государства и государственных органов либо различных компаний и организаций является слабой

стороной, нуждающейся в поддержке посредством особых установлений с социальной

направленностью. Негарантированная декларация принципов равенства, свободы воли и равной

ответственности на практике, по крайней мере, в силу экономических факторов, повлечет за собой

зависимость и ограничения для физических лиц.

Ввиду вышесказанного частноправовое содержание не является здесь преобладающим.

Наоборот, разнообразные случаи отношений с участием граждан регулируются специальными

целенаправленными нормами, касающимися в основном какой-либо определенной категории

физических лиц, например, наемные работники, пассажиры общественного транспорта, получатели

социального обеспечения, пострадавшие от причинения морального вреда, потребители, супруги и

т.д.

Распространив означенное конституционное положение на компании, суды США сделали его

важнейшим установлением именно конфликтного права. Не только

115
граждане, но и коммерческие организации получили право требовать применения таких законов

штата, которые им более выгодны, эффективнее благоприятствуют их деятельности или лучше

защищают их интересы. В свою очередь судебная и законодательная власти оказались

ограниченными в произвольном определении круга

субъектов, к которым можно распространить особый режим регулирования в


120

зависимости от их принадлежности к конкретному штату .

Данное конституционное положение устанавливает разграничения между

разрешением внутритерриториальных коллизий и при определении применимой нормы

в силу участия в отношениях неамериканского субъекта права. Во втором случае в

предпринимательской сфере выгоды национального режима оказываются 121

недоступными , а в межштатнои торговле, производстве, кооперации, перемещении товаров и

рабочей силы, напротив, принцип свободы рыночных отношений получает непосредственное

нормативное обоснование посредством актов высшей юридической силы. Термин «коллизионное

регулирование» здесь следует понимать именно в американском его значении, т.е. не только как

определение применимой нормы, но и как действие закона в пространстве.

Другое значение конституционной оговорки о равной защите выражается также в том, что она

не допускает применения к субъектам других штатов режима, менее благоприятного, чем их

национальный, даже если по отношению к собственным гражданам власти штата устанавливают

более жесткие условия. В данном случае уместно подчеркнуть, что XIV поправка является не

просто нормой, а принципом и неким ориентирующим началом при разрешении споров. Ее

систематическая роль, как это явствует из анализа судебной практики, выясняется в том, что

решение суда штата, слишком отличное от того, что может считаться общепринятым и радикально

120
Quong Ham Wah Co. v. Industrial Accident Commission. 184 Cal 26 192 Рас 1021. 1920.
121
См. также Доронина Н.Г. Законодательство США в области иностранных инвестиций // Законодательство и
экономика. 1999. № 1, С. 59.

116
отклоняющимся от стандартов разумности, может быть признано неконституционным.

Непосредственно коллизионное значение поправки сказывается в том, что если решение суда

штата отменяется по причине его несоответствия оговорке о равной защите, федеральная судебная

власть вправе применить нормативное положение другого штата как более конституционное.

В соответствии с XTV поправкой при осуществлении юрисдикции над субъектами

различных штатов необходимо следовать должной правовой процедуре. На первый взгляд может и

оказаться, что эта конституционная норма дублирует ст. V Конституции США о соблюдении

должной правовой процедуры при наказании граждан или лишении их имущества. Однако в

американской литературе формулировке поправки придается независимое содержание в аспекте

коллизионного права, где под именем должной правовой процедуры понимают правильный выбор

применимой нормы122. Таким образом, если в споре с участием юридических лиц, имеющих

местонахождение в различных штатах, суд будет основывать свои выводы на определенной

материальной норме, то его решение может быть отменено, если выбор права окажется неверным с

точки зрения соблюдения правил о конфликтах законов.

Верховный суд США осуществляет конституционное судопроизводство, наделен обширными

полномочиями и оказывает серьезное влияние на судебную практику. Если решения нижестоящих

юрисдикционных органов свидетельствуют о неправильном толковании упомянутых статей

Конституции США, Верховный суд обязан пересмотреть их решения. Этот механизм

демонстрирует особую роль высшей судебной власти в американском конфликтном праве.

Хотя толкование и применение Конституции США находится в ведении федеральных

органов, коллизионные вопросы являются прерогативой властей штатов и

122
Currie В. Op. cit. Р.251,93.
Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 285.
входят в их компетенцией). Такое несоответствие представляет собой особенность правовой

системы США с их Конституцией, проявляющей свою высшую юридическую силу не только в

установлении принципов, но и в значении выводов, проистекающих из ее расширительного

толкования, основанного подчас даже на политических декларациях.

Однако вопросы регулирования коллизионных отношений юрисдикцией штатов еще не

разрешены окончательно. В § 1 ст. IV Конституции содержится формулировка о том, что конгресс

США вправе предписать порядок признания публичных актов других штатов. В зависимости от

интерпретации это может означать, что федеральные статуты устанавливают и детализируют

правила о конфликтах законов. Однако данное полномочие конгресса еще ни разу не

осуществлялось на практике.

Считается, что Конституция США - это стабилизирующий фактор правового регулирования

еще и потому, что провозглашаемые ею понятия о справедливости, должной правовой процедуре,

равной защите, привилегиях и иммунитетах должны быть отражены в решениях судов штатов и

федерации. Однако действие такого унифицирующего начала не безгранично, так как условием

пересмотра решения суда штата, в котором тот явно отклонился от общеамериканских стандартов,

является принадлежность спорного вопроса к федеральной компетенции. В то же время, если

правоотношение субъектов разных штатов не связано с межштатной торговлей, то их спор, как

правило, не относится к области федеративного регулирования и не контролируется Верховным

судом США. Между тем возникает достаточно много судебных дел, затрагивающих принципы

коллизионного права, но не обязательно связанных с перемещением материальных ценностей из

одного штата в другой. «Иностранный» элемент, выражающийся в различной государственной

принадлежности сторон, местонахождении имущества либо осуществлении деятельности за

пределами штата суда, не всегда позволяет Верховному Суду США

118
осуществлять ревизию решений юрисдикционных органов штатов. Многие «местные» решения

обычно остаются в силе. В публикуемых обзорах и обобщениях они трактуются как «плохие

прецеденты» или «плохие решения» (“bad law”), что и создает впечатление о противоречивости

американской судебной практики. Несмотря на наличие обширных контрольных и надзорных

функций, Верховный Суд США также ограничен в своем влиянии на единообразие в коллизионном

регулировании и не способен реагировать на все абсолютно случаи обращения с просьбой о

вмешательстве, поскольку это находится за пределами его технических возможностей.

3. Главные черты коллизионного права

В американском коллизионном регулировании проблема разрешения конфликтов законов не

занимает центрального места. Позволим себе заметить, что наиболее очевидным результатом

сравнительно-правового анализа американского и континентального международного частного

права будет вывод о различном значении непосредственно коллизии законов. Для континентального

типа права данный раздел формирует основное содержание отрасли. В России главные

коллизионные нормы содержатся в базовом акте гражданского законодательства, их назначение -

определить, закон какого государства регулирует или дает ответ на тот или иной правовой вопрос

(т.е. разрешает коллизии разнонациональных законов в пространстве). Центральный раздел

американского конфликтного права составляют положения о пространственной сфере действия

юрисдикции или пределах судебной и законодательной компетенции. Юрисдикция как наиболее

употребимый термин понимается несколько иначе. В российском праве термин «юрисдикция» по

смыслу тождественен понятию «власть»123. В международном частном праве установилось понятие

«коллизия юрисдикций», отличное от «коллизия законов». Юрисдикция в

123
См.: Большой юридический словарь. М.: ИНФРА-М, 1997. С. 783

119
точном смысле здесь означает суверенное полномочие решать споры и осуществлять власть

посредством индивидуальных актов (например, постановлений и решений). Содержание данного

понятия в международном частном праве определено в работах наиболее авторитетного

советского правоведа А.А.Лунца124. Юрисдикция (подсудность), по его мнению, не тождественна

понятию «компетенция» - последняя категория шире по смыслу. Такое определение соответствует

тому, что считается юридической нормой в европейской континентальной правовой семье, где

правовое регулирование изначально не исходит от судов, а стоит над ними.

Юристы англосаксонской модели права не без основания использовали термин

«юрисдикция» в более широком смысле и буквальном его переводе - «правопроизнесение»,

поскольку в семье общего права нормы считаются неотъемлемой частью судебной деятельности 125.

Выражение «штат имеет юрисдикцию» может означать и наличие достаточных оснований для

применения правоположений этого субъекта федерации126.

В американской литературе, посвященной конфликтному праву, помимо термина «судебная

юрисдикция», тождественного его континентальному пониманию, понятие «область юрисдикции»

может приобретать значение пределов действия правовых норм. В США в виде dicta судов

используется тезис о том, что если спор находится в сфере влияния материальных норм штата, то и

суд независимо от фактических элементов отношений и национальной принадлежности их

участников будет компетентен рассматривать дело127.

Мы полагаем, что отчасти именно этой спецификой можно объяснить доминирование

коллизионных правил, предназначенных для решения вопроса о том,

124
Лунц Л.А., Марышева Н.И. Международный гражданский процесс. М.: Юрид. Лит., 1976. С. 61-63.
125
Корецкий В.М. Указ. соч. С. 328.
126
Rudiger v. Chicago. St.P. М. О. Ry. 94. Wis. 191,195, 68 N.W. 661. 662 (1896).
127
Currie В. Op. cit. - P.228.

120
имеют ли установления, регулирующие различные аспекты гражданского, торгового либо

административного права, обычную или необычную область применения.

Пределы действия правовых норм выясняются с учетом предполагаемого намерения

законодателя. Однако если в законодательном акте прямо предписано, к каким территориальным и

субъектным элементам в области межплатной торговли и международных связей он применяется,

суд должен в основном подчиняться таким установлениям. Это выражается в особым образом

сформулированных положениях второго Свода правил о конфликте законов. Они ставят решение

некоторых коллизионных вопросов в зависимость от наличия в каком-либо штате определенного

специального закона направленного действия. Если соответствующий статут принят, именно он

применяется к разрешению спорного вопроса и имеет приоритет перед другими разноместными

нормами, к которым отсылает общее коллизионное правило.

Подобный подход проявляется и в некоторых других специфических конфликтных

положениях. Они имеют своего рода диспозитивную конструкцию, устанавливая, что к

определенному вопросу применяется право какого-то конкретного штата, если законодательство

другого штата не устанавливает иного. Для континентального международного частного права

данное правило было бы чересчур новаторским, поскольку принято считать, что коллизионную

проблему составляют сталкивающиеся в пространстве правопорядка государств, а не их отдельные

нормы. В американском коллизионном регулировании используется методология определения

сферы действия отдельных материальных норм. Считается, что последние могут быть более или

менее сильными, обладать высокой или умеренной степенью императивности, значения,

государственного интереса и т.д.

Принцип достаточности юрисдикции является центральным в теории американского

коллизионного права и представляет собой условие для принятия к рассмотрению спора,

определения применимой нормы и вынесения решения. Он имеет

121
ряд практических следствий. Важнейшее из них - большее значение персонального, а не

территориального принципа в конструкции основных коллизионных правил. При этом

персональное начало не ограничивается только определением права, которому в той или иной

степени подчиняются стороны в силу местожительства, местонахождения, места инкорпорации,

но и затрагивает такие случаи проявления персонального принципа, как место пребывания, место

нахождения или временного обзаведения лица.

Господство персонального начала придает определенную специфику всему правовому

регулированию, главной отличительной чертой которого является его экстерриториальность 128.

Однако необходимо отметить, что этот термин как в российской, так и в иностранной литературе,

используется в двух несовпадающих значениях, поэтому он является нестрогим 129. Довольно

часто об экстерриториальных нормах говорят в тех случаях, если их применяют и иностранные

суды. В своей работе мы назвали это «территориальностью» или «экстерриториальностью» в

процессуальном смысле. Равным образом всякий раз считаются экстерриториальными

иностранные законы, когда их применяет национальный суд, поскольку эти законы применяются

и за пределами территории места их издания. На наш взгляд, более существенную роль играет не

экстерриториальное применение, а действие законов (норм), когда правоотношение возникает в

силу юридических фактов или событий, имеющих место на одной территории, но регулируется

законами другой территории. Правомерно также говорить об экстерриториальности, когда

фактические действия в рамках юридического отношения (например, исполнение обязательств)

происходят на одной территории, а нормируются законами другой. Но именно во втором случае,

когда

128
Доронина Н.Г. Указ. соч. С. 56.
129
Международное частное право: современные проблемы. Отв. ред. Богуславский М.М. М.: ТЕИС, 1994. С. 239.

122
экстерриториальность отождествляется с действием законов не только на своей территории,

квалификации бывают сильно затруднены, а сам термин «экстерриториальность» в значительной

мере приобретает условный характер из-за интернационализации международных отношений.

Совершение некоторых юридических действий (например, заключение договора) может

иметь место на территории, не имеющей отношения к его содержанию. Например, совершение

двухсторонней сделки между отсутствующими формально происходит в месте получения акцепта

оферентом. Это место может быть случайным и не иметь вообще никакой связи с территорией, где

вырабатывалось содержание договора и должно осуществляться его исполнение. В такой ситуации

утверждение об экстерриториальном значении норм только по причине того, что они применимы к

договору, заключенному на иностранной территории будет неадекватным.

Далее, заключение договора в ином государстве, чем место фактического осуществления

действий, не всегда достаточно для предъявления примера экстерриториальности. Исполнение

обязательств подчас происходит одновременно в нескольких странах или начинается на территории

одной, продолжается в другой, а имеет экономический эффект в третьей. Даже просто в силу

национальных и территориальных различий обязательство может заключаться в действиях по

оказанию услуг, плодами которых другая сторона способна пользоваться не только в своем

государстве.

Более или менее очевидный пример экстерриториального действия возникает тогда, когда

закон, во-первых, создает обязанность для иностранца, не вступающего в сферу территориальной

юрисдикции государства места издания экстерриториальных норм и не совершающего действий в

пределах государства суда; во-вторых, эти обязанности обычно нормируются по вертикали, т.е.

административно-властными правилами.

123
Преобладание метода, основанного на достаточности юрисдикции, приводит к тому, что

органы США никогда не связаны ограничениями в экстерриториальном применении

американского регулирования. Они издают приказы и постановления не только для своих граждан

и корпораций, но и для иностранных компаний с минимальным контролем со стороны граждан

США или корпораций, контролируемых резидентами США. Вся правовая система, структура

экономики и управленческий менталитет в США ориентированы на экспансию, защиту

государственных интересов путем распространения национального правового регулирования за

пределы своей территории. Не только суды, но и различные комиссии и административные

трибуналы, разрешая споры, стремятся неограниченно использовать американские нормы,

невзирая на иностранное присутствие в рассматриваемом деле.

Такое положение способно сформировать в целом нигилистическое отношение к

коллизионным правилам, смысл которых сводится к тому, что в ряде случаев нужно

воздерживаться от применения своих норм в пользу иностранных, так как обычно такое

самоограничение происходит в силу нормативных правил государства суда.

В американском праве трудно прижилась бы система разрешения споров, основанная на

принципе, априорно исключающем применение своих норм, таком, что несмотря на

непосредственное нахождение в сфере юрисдикции США, стороны судебного процесса могли бы

полностью избежать воздействия американского права в силу наличия фактической связи с другим

государством.

Экстерриториальность правовых норм в основном проявляется тогда, когда власти

притязают на национальное регулирование поведения субъектов независимо от того, что они

действуют, осуществляют предпринимательскую активность, имеют имущество или долю участия

в корпорациях на чужой территории130.

130
Шебанова Н. Российское законодательство о регулировании правоотношений с иностранным
элементом//Закон. 1998. № 7. С.12.

124
Стремление сохранить контроль отражается в некоторых юридических механизмах и содержании

правовых категорий американского коллизионного права, (например, особое значение категории

«правоспособность» в коллизионном аспекте). Понятие правоспособности сторон (“capacity of

parties”) трактуется очень широко, включая в себя полномочия и определять содержание договора,

и регистрировать его, и составлять завещание, и наследовать имущество. На данную особенность

американского права указывал В.М. Корецкий131. Благодаря этому суд путем толкования и

отнесения того или иного действия стороны к области его правоспособности может применить

правовые нормы штата, юрисдикции которого принадлежит данное лицо в силу места

инкорпорации либо домицилия.

Такой прием позволяет распространять на субъектов определенный режим контроля, в каком

бы штате или иностранном государстве они ни действовали или из какой бы территории ни

исходила их одновременная правовая подчиненность местному законодательству. Использование

понятия правоспособности во столь всеобъемлющем качестве составляет важный элемент

экстерриториальности регулирования, т.к. определенные стандарты поведения сохраняют значение

для лиц, где бы последние ни находились и свои действия ни совершали.

Другая важнейшая особенность права США заключается в том, что реализация гражданской

правоспособности опосредуется соблюдением различных процедур, правил о регистрационных

формальностях и т.д.

Например, в отличие от общепринятого правила о том, что залог следует за вещью и

обременяет ее независимо от того, какое количество последовательных собственников передали

предмет залога, в США залогодержатель при принятии в обеспечение определенной движимости

должен зарегистрировать свое право в каждом

131
Корецкий В.М. Указ. соч. Кн. 2. С. 22-23.

125
из штатов, куда данное имущество переносится. В противном случае будет невозможно

реализовать залог против добросовестного приобретателя132.

Для конфликтного права такая система государственного контроля над

предпринимательской деятельностью имеет большое значение. В ней отчетливо проявляется

различное отношение к предпринимательским корпорациям своего штата, других штатов и

иностранцам.

Теоретики коллизионного права США видели свою основную задачу в поиске метода

поддержания правовой силы норм отдельных штатов. Вместе с тем они должны были задуматься и

над созданием особой системы регулирования, в силу которой столкновение в пространстве

законодательств штатов не приводило бы к применению только одного из них. Зависимость

объема норм, создаваемых штатами для экстратерриториального регулирования отношений своих

субъектов, от каких-либо привязок, данных априорно, могла бы противоречить представлениям о

едином государстве. Штаты оставались бы настолько суверенными, что имели бы возможность

избежать применения родственного законодательства соседнего штата, несмотря на то, что это

законодательство уже выразило свой публичный интерес в своем специальном установлении.

Все это привело к выводу, что коллизионное право должно рассматривать конфликт

отдельно взятых норм максимум в контексте статутов, где они содержатся, но не по смыслу

законодательства в целом, как это принято в некоторых других странах. Этот принцип сам по себе

имеет огромное практическое значение. Американские суды могут рассматривать нормы другого

штата, используя свой понятийный аппарат и правовые категории, не вдаваясь в тонкости

терминологии и направление судебной практики в штате, который эту норму издал.

132
Restatement of the Law: Conflict of Laws 2nd. § 253. Comment (b). P. 100-101.

126
Суды также спокойно относятся к тому, что спор, возникший из правоотношений

резидентов разных штатов, в одних своих вопросах может регулироваться нормой одного штата, в

других - второго133 и т.д. С точки зрения суда, рассматривающего дело, межштатное

правоотношение очень часто не имеет своего рода «национальной принадлежности» с момента

возникновения, так как одновременно несколько штатов вправе регулировать ту или иную

разновидность правоотношений.

Нами уже упоминалось, что многие отличительные черты и особенности американского

конфликтного права предопределены его преимущественной ориентацией на разрешение

межплатных, т.е. межобластных коллизий134. В § 10 второго Свода правил о конфликте законов

установлено, что данный акт применяется в основном в делах с «элементами в одном или более

штатов США». Такой подход заметен также по терминологии 135. Понятие «foreign state» имеет

значения «иностранное государство» и «другой штат», при этом часто встречаются такие термины,

как «foreign country» («иностранное государство»), «international case» («международное дело») и

т.д. В международных спорах правила Свода являются лишь «в целом применимыми». Приоритет

разрешения именно внутригосударственных коллизий недвусмысленно обнаруживается в том, что

рассмотрение международных дел выносится как бы за скобки и составляет особое и

исключительное регулирование. Основные же положения и концепции коллизионных правил

подчиняются в основном требованиям межплатных экономических связей.

В регулировании межобластных коллизий имеют место следующие особенности. Отсутствие

иностранных правовых институтов, зарубежной терминологии, трудностей в установлении

иностранных законов и зарубежных фактических обстоятельств приводит к иному толкованию

принципа публичного порядка, а также правил о

133
Kruger V. Wilson. 242 US. 171. 1916.
134
Кичи^ина И.Л. Коллизионные вопросы в международном частном праве.: Методы регулирования // Вестник МГУ.
Сер. 11. Право. 1987. № 6. С. 82.
135
Корецкий В.М. Указ. соч. С. 229

127
конфликте квалификаций и доказывании. Если в международных спорах они служат своего рода

ограничителями в использовании иностранных правовых положений, то в межтерриториальной

области их действие оказывается значительно менее заметным136.

К чисто американской специфике межобластных коллизий следует отнести то, что именуют

«фактором Конституции» в коллизионном праве. Многие ключевые правовые понятия (такие как

льготы и привилегии, права лица), содержащиеся в основном законе страны, имеют собирательное

общеамериканское значение.

В делах из межштатного экономического оборота, но не международной сферы, в силу

пронизывающей всю правовую область системы конституционного контроля суды обязаны

считаться и с конституционными нормами, и с содержанием присутствующих в них терминов, в

которых находит выражение все многообразие частных интересов и правомочий субъектов,

претендующих на судебную защиту в различных фактических обстоятельствах на территории

США в федеральных органах и судах штатов. Следовательно, во всех внутриамериканских

судебных делах, где приобретает значение термин конституции, судья должен следовать не только

прецедентам своего штата, но и установлениям федеральной юстиции, в первую очередь

Верховного суда США.

136
Светланов А.Г. Международные и межобластные коллизии // Международное частное право: современные
проблемы. М.: ТЕИС., 1994. С. 432.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Многие из особенностей американского конфликтного права объясняются специальными

целями его правового регулирования. Нормативная обеспеченность межплатного экономического

оборота зависит, прежде всего, от того насколько приемлемыми, понятными и эффективными будут

унифицированные принципы разрешения коллизий, содержащиеся в рекомендательных

документах. Из-за обширной законодательной компетенции штатов, автономных в вопросах

регулирования экономических отношений, правила разрешения конфликтов должны были быть по

своей простоте и целесообразности настолько совершенными, что для каждого из штатов было бы

выгодно просто их позаимствовать.

Эволюция американской коллизионной теории во второй половине нынешнего столетия

объективно должна была подчиняться тому, что условно именуется «усилением роли статутного

права». Господствующие подходы в конфликтном праве США основаны на концептуальном

согласии судов одних штатов поддерживать статутное регулирование других.

В международной области сходные идеи использовались для обоснования

экстерриториального влияния американского права не в заранее установленном нормативном

порядке, а в той мере, как это диктуется правильно понятыми «государственными интересами».

Получило развитие толкование законодательной воли о том, какую территориальную сферу

действия может иметь определенный закон, в чем заключается его «политика» и «государственный

интерес».

В целом американская коллизионная теория - это преобразованные наслоения различных

влияний. Духовными предками нынешней эмпирической школы в США являются английские

юристы Дайси, Морис и Чешир. Теория приобретенных прав, пришедшая из Англии, несмотря на

так называемую «революцию конфликтного

129
права», сохранила свое значение для корпоративного права, наследования, права собственности,

семейного права.

Новые подходы, основанные на установлении материального содержания норм различных

законодательств, допускают аналогию с «теорией статутов». Как известно, она получила

распространение в средневековой Европе, раздробленной на суверенные феодальные области.

Подчиняясь королевской власти, каждая территория в то же время держалась собственных норм и

обычаев как символов своей культурной или этнической обособленности. Регулирующий закон

было принято определять по его содержанию и смысловой привязке к вещам (как территориальной)

или лицам (как экстерриториальной). Подобно тому, как это впоследствии стало использоваться в

США, принудительный характер норм (законов) различных территорий (земель, провинций,

кутюмов, штатов, латифундий) приобрел большую юридическую организованность.

На наш взгляд, опыт урегулирования и теоретического исследования конфликтных вопросов

США важен для России. Американские подходы могут оказаться полезными для тех случаев, когда

возникают вопросы непосредственного государственного регулирования некоторых экономических

сторон международной жизни, например, валютным, антимонопольным или налоговым

законодательством, так как оно должно регламентировать и такую деятельность субъектов, которая

заходит в международную область. Сфера применения такого регулирования в этих случаях должна

определяться не по указанию какой-либо коллизионной нормы, а в зависимости от цели издания

подобных норм, их материального содержания, подразумеваемого объема, достаточности

юрисдикции и т.п. Коллизионные доктрины в США содержат на эту тему богатый и любопытный

материал.

Устанавливая содержание субъективных прав сторон по договору, суд всегда обязан

применять те отечественные административные, валютные, антимонопольные и

130
прочие ограничения, которые относятся к национальным публично-правовым нормам, независимо

от того, какой спор (внутренний или международный) разрешается и какое гражданское право

(национальное или иностранное) при этом применяется. Наряду с разбором имущественных

обязательств суд должен установить и возникающие в сфере его юрисдикции властно-правовые

обязательства, способные привести к ограничению или лишению исковой защиты субъективных

гражданских прав. Имущественное требование, нормируемое гражданским правом, не может быть

удовлетворено судом, если оно противоречит, скажем, антимонопольному законодательству.

Стремление регулировать внешнеэкономическую сферу более подробно и непосредственно

сопровождается стремлением каждого государства добиваться безусловного соблюдения

специального, направленного на реализацию внешнеэкономической, валютной и прочей стратегии

законодательства, составляющего важнейшую часть его экономической политики, даже если

основные отношения партнеров (контрагентов) регулируются нормами иностранного права или

вопрос о принудительном осуществлении чьих-либо прав (следовательно, и соотнесение их с

пределами действия специального регулирования) ставится в суде другого государства.

Поскольку непосредственные государственные интересы реализуются путем издания именно

публичных норм, то большинство экстерриториальных положений имеют публично-правовую

природу. Некоторые ученые отмечают, что основа проблемы экстерриториальности - это

преодоление территориальных границ публичным правом, стоящим вне коллизий гражданско-

правовых законов.

Направленность американской теории на разрешение в первую очередь конфликтов норм

штатов, обозначаемых в отечественной литературе как «межобластные коллизии», представляет

большой научный интерес. Методология определения применимой нормы и ее содержания при

помощи единой юридической терминологии и принадлежности к одной правовой системе

закономерно отличается от

131
подходов, используемых в международной области. Изучение упомянутых вопросов имеет для

России большое прикладное значение. Хотя регулирование гражданских правоотношений

относится к ведению федерации, отдельные вопросы семейного и наследственного права могут

регулироваться актами республик и областей в составе РФ. Таким образом, возникают

предпосылки для появления межобластных коллизий, и правильные подходы в установлении

принципов их разрешения в немалой степени зависят от юридической теории, для которой опыт

США является далеко не бесполезным.

132
БИБЛИОГРАФИЯ

1. Баратянц Н.Р. Экстерриториальное действие экспортного законодательства США // СЕМП,


1986. М.: Наука, 1987. С. 258-275.

2. Бардина МЛ. Конференция о возможности согласования и сближения между ОУП СЭВ и


Конвенцией ООН о международной купле-продаже//Сов. государство и право. 1989. №6. С. 132-
134.

3. Богуславский М.М. Коллизионные вопросы обязательственных отношений во внешней


торговле СССР. Правовое регулирование внешней торговли СССР. М., 1960.

4. Блинников J1.В. Великие философы. М., 1997.

5. Боботов С.В., Жигачев И.Ю. Введение в правовую систему США. М.: Изд. Норма, 1997.

6. Брун М.И Введение в международное частное право. Пг., 1915.

7. Брун М.И. Международное частное право. Курс, читанный в Московском Коммерческом


Институте в 1910/11. На правах рукописи. М.: Издательская Комиссия Общества
Взаимопомощи Студентов Московского Коммерческого Института.

8. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М.:


Международные отношения, 1997.

9. Довгерт A.C. Определение применимого права для трудовых отношений с иностранным


элементом // Вестник Киевского университета. Международные отношения и международное
право. 1989. Вып. 28. С. 95-101.

10. Доронина Н.Г. Законодательство США в области иностранных инвестиций // Законодательство


и экономика. 1999. № 1. С. 54-60.

М. Жильцов А.Н. Проблема применения императивных норм третьих стран в европейском


международном частном праве // Законодательство и экономика. 1997. №№ 23-24 (165-166). С.
37-48.

12. Жильцов А.Н. Применимое право в международном коммерческом арбитраже (императивные


нормы). Дисс. канд. юрид. наук. М., 1998.

13. Жильцов А.Н. Mandatory and Public Policy Rules in International Commercial Arbitration //
Netherlands International Law Rev. XLII. 1995. No 1. P. 81-119.

14. Звеков В. Новое в государственном регулировании внешнеэкономической деятельности //


Хозяйство и право. 1989. № 6. С. 80-87.

15.Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М.: Международные отношения,


1990.

16. Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика. М.:


Международные отношения, 1994.

133
17. Зыкин ИС. Внешнеэкономические отношения: теория и практика правового регулирования:
Автореф. дис. д-ра юрид. наук. М., 1992.

18. Кичигина И.Л. Проблема методов регулирования в международном частном праве // Тезисы
докл. на теорет. конф. аспирантов Института государства и права АН СССР и юрид. фак. МГУ
им. М.В.Ломоносова. М., 1987.

19. Кичигина И.Л. Коллизионные вопросы в международном частном праве: методы


регулирования // Вестник МГУ. Сер. 11. Право. 1987. № 6.

20. Корецкий В.М. Избранные труды: В 2 кн. Киев: Наук, думка, 1989.
21 .Костин A.A. Советское законодательство о форме внешнеторговой сделки и последствия ее
нарушения // Торгово-экономические связи и вопросы международного частного права. М.,
1990. С. 21-28.

22. Лебедев С.Н. К пересмотру Гаагской конвенции 1955 г., Правовые аспекты осуществления
внешнеэкономических связей. М., 1985.

23. Лебедев С.Н. Новые зарубежные издания // Торговое мореплавание и морское право. Вып. 14.
1987. С. 68-75.

24. Лузин В.В. Методы толкования Конституции в деятельности верховного суда США //
Государство и право. 1997. № 10. С. 90-93.

25. ЛунцЛ.А. Вопросы международного права в теории и практике. М.: Наука, 1957.
26. Лунц Л.А. К вопросу о квалификации в международном частном праве // Советский
ежегодник международного права. 1979. М.: Наука, 1980. С. 212-219.

27. ЛунцЛ.А. Курс международного частного права. М.: Юрид. Лит., 1973.

28. ЛунцЛ.А. Курс международного частного права: В 3-х томах. М.: Юрид. лит., 1975.

29. Лунц Л.А. Международное частное право. М., 1984.


30. Лунц Л.А., Марышева Н.И. Международный гражданский процесс. М.: Юрид. лит., 1976.

31. Минаков А. И. Международный договор как источник международного частного права:


вопросы теории // СЕМП, 1986. М.: Наука, 1987.

32. Мишин A.A., Власихин В.А. Конституция США: политико-правовой комментарий. М.:
Международные отношения, 1986.

33. Мосс Д.К. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. -М., 1996.

34. Мураное А. И. К вопросу об обходе закона // Московский журнал международного права.


1997. № 3. С. 42-76.

35. Нешатаева Т.Н. О признании и исполнении решений по хозяйственным спорам стран СНГ
на территории РФ // Закон. 1998. № 7. С. 56-60.

134
36. Нешатаева Т.Н. О компетенции Европейского суда по правам человека в отношении
«имущественных» прав // «Иностранный капитал в России». 1999. № 4.

37. Пиленко A.A. Очерки по систематике частного международного права. Пг., 1915.

38. Покровский И. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998.

39. Розенберг М.Г. Регулирование договорных отношений между советскими организациями при
осуществлении экспортно-импортных операций // Сов. государство и право. 1989. № 8. С. 36-44.
40. Рубанов A.A. «Автономия воли» в международном частном праве как теоретическая проблема //
Советский ежегодник международного права. 1986. М.: Наука, 1987. С. 214-227.

41. Рубанов A.A. Теоретические основы международного взаимодействия правовых систем. М.:
Наука, 1984.
42. Садиков О.Н. Гражданское право и регулирование внешнеэкономических связей СССР // Сов.
государство и право. 1986. № 11. С. 11-20.

43. Светланов А.Г. Коллизионное регулирование в сфере внешнеэкономической деятельности //


Закон. 1998. № 7. С. 21.

44. Светланов А.Г. Международные и межобластные коллизии. Международное частное право.


Современные проблемы. М., 1994.
45. Светланов А.Г., Кабатова Е.В. Имущественная ответственность и разрешение споров между
советскими организациями при осуществлении внешнеэкономической деятельности // Правовые
проблемы совершенствования хозяйственного механизма в СССР: внешнеэкономические
аспекты. М., 1990.
С. 23-249.

46. Смирнов П. С. Некоторые вопросы экстерриториального применения национального права в


практике буржуазных государств // Проблемы современного международного частного права:
Сб. обзоров. ИГПАН. ИНИОН. М., 1988.

47. Чешир Дж., Норт П. Международное частное право. М.: Прогресс, 1982.

48. Шамсиев ХР. Международно-правовые аспекты применения норм валютного Контроля //


Московский журнал международного права. 1997. № 4. С. 20-37.

49. Шебанова Н. Российское законодательство о регулировании правоотношений с иностранным


элементом//Закон. 1998. № 7.

50. Большой юридический словарь. М.: ИНФРА-М, 1997. С. 783

51. Международное частное право: современные проблемы. М.: ТЕИС, 1994.

52. Batiffol H.,Lagarde P. Droit International Prive. 7th ed. Vols. I-П. P., 1981-1983.

53. Beal J.H. The Conflict of Laws. Vol.3. N.Y., 1935.


54. Cavers D. F. The Choice of Law, Selected Essays 1985 // International & Comparative Law Quart.
1985. № 26.

135
55. Cavers D.F. The Choice-of-Laws Process. Michigan, 1965.

56. Cook W. W. Logical and Legal Bases of the Conflict of Laws. Ch. I. N.Y., 1992.

57. Currie B. Selected Essays on the Conflict of Law. N.Y., 1964.

58. Dicey & Morris on the Conflict of Laws. Vols. 1-2.11-th ed., Collins, L. (ed.), L., 1987.

59. Ehrenzweig A. A Treatise on the Conflict of Laws. St. Paul 2, Minn., 1962.

60. Ehrenzweig A. Private International Law. Leyden. 1972.

61. Fletcher I. A. Conflict of Laws and EEC Law. Amsterdam, 1982.

62. Grinsworld E.N. Law & Lawyers in the United States. N.Y., 1964.

63. Kegel G. Internationales Privatrecht. 6th ed. 1987. P.95, 181-189.


64. Livermore S. Dissertations on the Questions which Arise from the Contrariety of the Positive Laws
of Different States & Nations. New Orlean. 1828.

65. Mann F.A. The Legal Aspects of Money: With Special Reference to Comparative Private and
Public International law. 4th ed. Oxford, 1982.

66. Morris J. The Conflict of Laws. 3rd ed., L., 1984.

67. North P.M., Fawcett. J.J. Cheshire and North’s Private International Law. 12-th ed., L., 1992.

68. Pound R. The Deviation of American Law from English Law // Law Quarterly Review. 1951. N67.

69. Reese W.L. American Choice of law // Amer. Journal of the Comparative Law. 1982. Vol. 30.

70. Reese W.L. Cheetham, Columbia Law Review. N.Y., 1952.

71. Schmitthoff C.M. Select Essays on International Trade Law. Chia-Jui Cheng (ed.). Dordrecht,
1989.

72. Shapira A. The Interest Approach of Choice of Law. N.Y., 1970.

73. Story J. Commentaries on the Conflict of Laws. Boston. Mass., 1846.

74. Stroud F. Judicial Dictionary of Words and Phrases. 1975.

75. Tribe L.H. American Constitutional Law. N.Y.: Mineola, 1978.

76. VoetJ. Commentarius as Pandectas. Halae. 1776IL. Tit IV. Pars II.

77. Weintraub R.J. Commentary on the Conflict of Laws. 3rd ed. 1986.

78. Restatement of the Law: Conflict of Laws // American Law Institute. 1934.

79. Restatement of the Law 2d: Conflict of Laws // American Law Institute. 1971.

136