Вы находитесь на странице: 1из 14

Ерчак Н.Т.

(Минский государственный лингвистический университет)

СПОСОБНОСТИ К ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИХ


РАЗВИТИЯ

Способности и склонности
Под способностями понимаются индивидуально-психологические
особенности, отличающие одного человека от другого; от них зависит
успешность приобретения необходимых знаний, умений и навыков, но сами
они к этим знаниям, умениям и навыкам не сводятся. Эта идея Б.М. Теплова,
подчеркивавшего, кстати, что способности, скорее, всего лишь возможности
высоких достижений в определенной области, что они не могут возникнуть вне
соответствующей конкретной деятельности, пожалуй, еще долго будет
оставаться одной из лучших характеристик феномена [6]. Слабая выраженность
отдельной способности может, по мнению автора, компенсироваться наличием
ряда других, получивших у конкретного человека более интенсивное развитие.
Следует, однако, уточнить, что конкретные способности развиваются не только
в процессе соответствующей конкретной деятельности, но и в других
деятельностях, а также в игре, нередко требующей проявления самых
разнообразных способностей. Ведь способности не просто сосуществуют в
нашей психике, но и оказывают взаимное влияние друг на друга, переходя
благодаря этому на качественно иной уровень. Нечто сродни владению двумя-
тремя языками, существенно облегчающее и ускоряющее усвоение каждого
последующего.
Чтобы с уверенностью судить о том, что речь идет именно о
способностях, а не о каком-то другом явлении, целесообразно обратить
внимание на некоторые критерии способностей. Прежде всего, это
продуктивность деятельности в качественном и количественном планах,
легкость ее выполнения, темп приобретения знаний, формирования умений и
навыков, а также возможность их переноса в другие области, устойчивый
интерес к деятельности, в которой формируется способность, оригинальность
получаемого продукта.
Понятие «способность» тесно связано с понятием «склонность». О
склонности речь идет тогда, когда человек испытывает влечение к занятию
определенным делом, демонстрирует внутренне мотивированную,
ненасыщаемую расположенность к нему. Внешне склонность проявляется в
длительном и устойчивом стремлении личности к конкретной деятельности, в
успешности ее выполнения, в стремлении к творчеству, наличии интенсивного
интереса к определенной области знаний. При наличии подлинных
способностей склонности проявляются очень рано, независимо от внешних
2

условий и являются положительным эмоционально-волевым отношением к


деятельности; если этого нет, способности не развиваются. При наличии
подлинной склонности деятельность привлекает, доставляет удовольствие, хотя
может быть отнюдь не легкой и не всегда приятной, побуждая к проявлению
настойчивости, к готовности пожертвовать чем-то весьма существенным ради
успеха деятельности.
Склонность к деятельности и способности к ней, как правило, совпадают,
развиваясь параллельно. Такая взаимозависимость вполне понятна: чем больше
какая-то деятельность привлекает человека, чем больше он ею занимается, тем
интенсивнее развиваются соответствующие способности. В свою очередь
деятельность, к которой имеются способности, приносит больше
удовлетворения, побуждает заниматься ею. Гармоничное соотношение
склонностей и способностей наблюдается, однако, не всегда. В литературе
описываются случаи, когда достаточно развитые способности к определенной
деятельности не сопровождаются склонностью к занятиям ею. Или наоборот,
очевидные склонности не имеют в своем основании соответствующих
способностей. Ретроспективный анализ событий школьной жизни вызывает в
памяти, например, такой эпизод. Учитель физики организовал в школе
музыкальный кружок, где можно было научиться играть на мандолине.
Записались многие учащиеся. Занятие серьезным делом, наличие совместной
деятельности и общения, связанного с этой деятельностью, побуждало уделять
игре достаточно много внимания. Тем более, что в итоге исполняемая мелодия
оказывалась вполне узнаваемой не только исполнителем, но и слушателями.
Однако, несмотря на достаточно частое использование музыкального
инструмента, подлинное владение им так и не появилось. Нередки также
случаи, когда способности по какой-то причине не находят проявления в
склонности к соответствующей деятельности. Не по этой ли причине многие
так и не находят того дела, в котором могли бы реализовать себя.
Обнаружена явно выраженная пониженная утомляемость в процессе
напряженных занятий, свойственная способным. Думается, интенсивные курсы
иностранных языков, требующие достаточно серьезных энергетических затрат,
наиболее адекватны именно для этой категории людей.
Общие и специальные способности
Предпринимаются попытки рассматривать способности как родовое
понятие, включающее в свой состав несколько видовых. Авторы ряда
современных отечественных учебников по психологии предлагают выделять
общие и специальные способности. Под первыми понимаются мыслительные
способности, тонкость или точность движений рук, память, речь; иначе говоря,
такие, которые присущи большинству людей [3]. Вторые – литературные,
математические, спортивные, музыкальные, лингвистические – определяют
успехи человека в специфических видах деятельности. Наряду с упомянутыми
выше, предлагаются также следующие классификации: теоретические и
практические способности, учебные и творческие. Учитывая то
3

обстоятельство, что в психолого-педагогической литературе исследователи,


как правило, говорят о теоретическом и практическом мышлении (иногда – об
интеллекте), подобная классификация представляется избыточной, вносящей
лишь элемент неопределенности в проблему способностей. Подобное суждение
может быть высказано и в отношении учебных и творческих способностей. В
последнее время наряду с понятием «творчество» активно используется
понятие «креативность», тоже, в принципе, ничего нового не привносящее в
науку. Тем не менее, материалы исследований творческой деятельности,
выполненные под рубрикой «креативность», позволяют прийти к мысли, что
именно в этом случае речь идет о способностях в том плане, в котором говорил
о них Б.М.Теплов. Что касается учебных способностей, здесь слово
«способности» скорее употребляется в бытовом, чем в научном плане.
Учебные программы рассчитаны на среднестатистического человека, а значит,
при проявлении достаточного усердия, могут быть с успехом усвоены
большинством учащихся при наличии соответствующей мотивации. К тому же
в психологии имеется вполне адекватный в этом отношении термин
«обучаемость», под которым понимается скорость и качество усвоения
человеком знаний, формирования умений и навыков в процессе обучения.
Вернемся снова к идее об общих и специальных способностях и
обратимся к Б.М.Теплову, который понимал под способностями такие
индивидуально-психологические особенности, которые отличают одного
человека от другого. Если следовать его определению понятия, то вряд ли стоит
говорить о способностях там, где имеются в виду свойства, которыми обладает
большинство людей. Так, практически все люди овладевают родным языком;
при наличии двуязычной среды практически все могут успешно пользоваться
двумя языками. Относительно низкий IQ и даже некоторая задержка в
психическом развитии тоже не являются непреодолимым препятствием в
становлении естественного двуязычия. Известно, например, что различия в
возможностях памяти у детей сравнительно невелики. Они появляются позже, в
зависимости от того, как человек пользовался своей памятью, сколько учился.
Иначе говоря, понятие «общие способности» может быть истолковано как
«несуществование» феномена способностей (подобное явление имеет,
например, место в ситуации с понятием «внимание»: ряд исследователей
считают, что внимание как психологическое явление не существует), не внося
ничего нового и конкретного в психологическую теорию. В этом плане,
возможно, более уместно говорить об общем факторе интеллекта, избегая тем
самым многословия в обозначении известных психологических феноменов.
Существование же специальных способностей – способностей в полном смысле
этого слова – отрицать, конечно, нельзя. Этот факт тонко подметил в интервью
газете «Аргументы и факты» известный актер А.Джигарханян, говоря, что
подобно наличию в литературе графоманов, которые просто умеют писать, в
актерской среде есть имитаторы, причем довольно ловкие. Но у подобных
актеров быстро наступает личная драма – они выдыхаются, ибо нет у них той
какой-то особой неуправляемой внутренней энергетики. Вот, например, актер –
4

все делает хорошо, даже элегантно, и стихи читает хорошо, и поет, и на рояле
играет. Но вот нет у него какого-то «чуть-чуть», главного – и ничего нет.
На существование специальных способностей к усвоению иностранных
языков указывает в первую очередь обыденный житейский опыт. Имеются и
другие весомые основания: а) типичный для наиболее успешных учащихся
высокий уровень развития определенной совокупности когнитивных операций;
б) наличие выдающихся личностей, которые быстро и в совершенстве
овладевали иностранными языками; в) их присутствие в разных культурах; г)
специфика восстановления речи на нескольких языках у полиглотов,
перенесших травму головного мозга.
Существует много людей, которые могут усвоить несколько языков, но
достигаемый ими уровень владения вторым языком будет не столь совершенен,
а третьим-четвертым и вовсе невысок. Другими словами, можно согласиться,
что большинство людей в состоянии пользоваться несколькими языковыми
системами, но о специальных способностях к иностранным языкам здесь речь
может и не идти. Ведь есть немало школьников и студентов, усердно
занимающихся иностранным языком по нескольку часов в день, но, тем не
менее, не достигающих той легкости в пользовании языком, как люди
выдающиеся в этом отношении. Иначе говоря, усиленная активность в
овладении определенной деятельностью вовсе не гарантирует превращения
усердного учащегося в способного. К тому же способности развиваются не в
любой деятельности, а прежде всего в той, в процессе выполнения которой
возникают положительные эмоции.
В этой связи заслуживают внимания материалы самонаблюдений
А.Кончаловского о том времени, когда он учился в консерватории, которую
вспоминал с гнетущим чувством сомнения в сделанном выборе, чувства
угнетающего несоответствия тем, кто учился рядом. Как отмечал известный
режиссер, он неплохо играл и изо всех сил старался быть профессионалом. Но
где-то в глубине души чувствовал, что ему никогда не достичь той творческой
свободы и совершенной техники, которая была у подлинно одаренных. Зато
ничего подобного не было потом, когда А.Кончаловский занимался во ВГИКе;
там у него не было и тени сомнения в адекватности выбора.

Задатки как природная основа способностей


Подобные случаи указывают на наличие в нашей психике явления,
именуемого задатками. Задатки – это первичная, природная основа
способности, пока еще не развитая, но дающая себя знать при первых пробах
деятельности. Б.М.Теплов сравнивал задатки с почвой, на которой может
вырасти то или иное растение (потенциальная способность). Почва не содержит
в себе заранее будущее растение, равно как и задатки не содержат
потенциальных способностей. Их формирование определяется условиями
воспитания и обучения, рядом других факторов. Однако совсем небезразлично,
на какую «почву» (анатомо-физиологические структуры мозга) придутся
воздействия окружающей среды.
5

Замечательной иллюстрацией проявления задатков в художественной


литературе является роман В.Набокова «Защита Лужина». В нем
рассказывается о юных годах будущего великого шахматиста. Практически
ничего еще не зная о шахматах, он однажды наблюдал за игрой своих
одноклассников и при этом неясно чувствовал, что каким-то образом он все-
таки понимает игру лучше, чем они, хотя совершенно не знает, каким правилам
надо следовать и что делать, чтобы без потерь проникнуть в лагерь чужого
короля. Лужин при этом пытался также понять, где же те шахматные
комбинации, напоминающие стройные мелодии, о которых когда-то вскользь
высказался один музыкант – великий любитель шахмат, «слышавший»
шахматные ходы. Кстати, если обратиться к исследованию выдающейся
памяти, выполненному А.Р.Лурия, то в ней тоже отмечается один интересный с
точки зрения мнемонических способностей, сходный аспект: слово у великого
мнемониста Шерешевского имело свой «вес» и «вкус». Иначе говоря,
разнообразие и широта связей между отдельными сторонами индивидуального
опыта, нечто сродни синестезиям, вполне может рассматриваться в качестве
задатков. Ведь синестезии – это возникающие при раздражении какого-нибудь
органа чувств, природой предназначенного для получения, например,
зрительных впечатлений, ощущений, характерных для другого анализатора,
скажем, слухового.
Длительные наблюдения за деятельностью трех человек, отличавшихся
ярко выраженными многосторонними способностями, позволили автору одной
работы выделить ряд главных присущих им всем психологических качеств [2].
Прежде всего это творческий подход и постоянный творческий поиск, наличие
ярких, устойчивых представлений, чувство материала и настойчивость.
Особенно интересны рассуждения о чувстве материала, конкретизация мысли о
том, что кроме теоретических и практических знаний здесь еще присутствует
интуиция, догадка, наполняющая «…представления ощущением осязаемости,
звучания, видением работающего механизма, пульсированием придуманной
тобой рифмы. В чувстве материала объединяются и предполагаемая обратная
связь – предугадывание податливости и твердости, упругости и вязкости, и
возможность найти фактическое подтверждение для научной теории, и
предполагаемая реакция друзей на стихи, публики на отснятый киноэпизод» [2;
c.86].
Специалисты в области формирования навыков, кстати, выделяют в этом
процессе такой этап как изменение приемов сенсорного контроля над
действием. Это может быть, например, чувство материала у плотника, чувство
скорости у водителя. Думается, есть достаточные основания, чтобы говорить
также о чувстве языка в относительно широком плане, и о чувстве временной
формы, артикля или падежного окончания в более узком плане.
Известный нейрофизиолог Н.П.Бехтерева высказывала гипотезу о том, что
талантливые и одаренные отличаются удивительно гибкими и быстрыми
химическими процессами в мозге, а связи между миллионами мозговых клеток
у них осуществляются чуточку быстрее, чем у большинства людей. Кстати,
чтобы изучить скорость умственной обработки материала Ф.Гальтон
6

предложил когда-то измерять время реакции. Несколько плохо продуманных


экспериментов говорили об отсутствии корреляции между временем реакции и
интеллектом. Но более совершенные современные тесты показали, что время
реакции существенно коррелирует с IQ, особенно если используется более
сложный дизайн [9]. Еще один показатель – время восприятия: испытуемому
предъявляются две линии разной длины и предлагается оценить, которая из них
короче (длительность предъявления – от 500 до 20 мс). Оценивается самая
короткая презентация при правильном ответе. Комбинация этих двух методик
дает примерно такую же корреляцию с IQ, как сравнение одного теста IQ с
другим.
Интересная попытка экспериментального изучения роли временного
параметра в функционировании психики была предпринята отечественным
исследователем Б.И.Цукановым [8]. Проверке подвергался ход «внутренних
часов» - механизм, сохраняющий относительное постоянство при минимуме
вариаций. Выборка состояла из индивидов с высокой обучаемостью (ученые),
со слабой обучаемостью (учащиеся средней школы) и индивидов с задержкой в
психическом развитии (олигофренов). Каждому испытуемому в опыте
демонстрировался промежуток времени: начало и конец ограничивались двумя
щелчками; требовалось воспроизвести заданный временной промежуток.
Самый высокий уровень обучаемости коррелировал с точностью хода
«внутренних часов». Слабое проявление интеллектуальных задатков,
проявившееся в низкой обучаемости, было свойственно индивидам, у которых
обнаружены большие вариации хода «субъективных часов». К этой группе
очень близки показатели олигофренов, у которых имела место легкая форма
умственной отсталости. Роль высокой точности в отмеривании временных
длительностей и отрезков разной длины нашла подтверждение в материалах
опытов, в которых младшие школьники, продемонстрировавшие более высокие
показатели, оказались более склонными к занятиям математикой.
Скорость извлечения информации из памяти рассматривается как проявление
задатков вербальных способностей [4]. Воспроизведение четырех букв по
методике Brown-Peterson с обратным счетом тройками отразило значительные
различия между испытуемыми с высокими и с низкими вербальными
способностями. К проявлениям задатков вербальных способностей можно,
пожалуй, отнести «врожденную грамотность», проявляющуюся в правильном
написании слов даже вопреки тому, что учащийся относительно мало читает
или пишет. Заслуживают внимания первые реакции на иноязычную речь,
эмоциональное отношение к первому учебнику иностранного языка.
Исследование музыкальных способностей у подростков показало, что
одной из природных предпосылок музыкальности является слабость, а,
следовательно, повышенная чувствительность нервной системы – она была
свойственна абсолютному большинству музыкально одаренных участников
эксперимента [5]. Важная составляющая педагогических способностей –
общительность, кстати, тоже оказалась наиболее тесно связанной со слабостью
нервной системы. Более высокая чувствительность к обнаружению проблемных
7

ситуаций в межличностных отношениях способствовала формированию


общительности как свойства личности у испытуемых подросткового возраста.
Успешное овладение профессией жонглера во многом определяется таким
природным качеством (задатком), как лабильность нервной системы по
возбуждению. Лабильные учащиеся, как показали материалы исследования
М.К.Акимовой, обучались в 2-3 раза быстрее инертных и уже к концу первого
курса циркового училища могли жонглировать 5-7 предметами [1]. Инертные
же, несмотря на положительную мотивацию по отношению к профессии, к
этому времени овладели навыком жонглирования лишь 3-4 предметами и в
итоге были вынуждены выбрать другие цирковые профессии. В этой же работе
рассматривается влияние свойств нервной системы испытуемых на решение
логических задач. Процесс обучения избранному методу решения «слабых»
испытуемых протекал быстрее и с меньшими трудностями по сравнению с
ходом обучения «сильных». Последние отличались отсутствием привычки
систематично выполнять одну и ту же операцию по отношению ко всем
условиям задачи. Они редко проверяли свой ход решения, были нередко
слишком уверенными в отношении применения правил. Эти особенности их
работы были причиной многочисленных ошибок, многократных попыток
решения. Короче говоря, индивиды с относительно слабой нервной системой
имели преимущество в успешности решения как тренировочных, так и
контрольных логических задач: среднее время решения в группе «слабых»
составило 29,7 мин, а в группе «сильных – 81.7 мин, а среднее количество
попыток решения было соответственно 1.2 и 1.7.
Весьма значительная зависимость возможных достижений от генотипа
характерна для многих видов спорта. В прессе сообщается, например, об
обнаружении генотипа II, представители которого отличаются выносливостью:
это лыжники, велосипедисты, бегуны на средние и дальние дистанции. Те, у
кого генотип DD – более способны к скоростно-силовым видам спорта: боксу,
борьбе, тяжелой атлетике. Иначе говоря, у каждого генетически заложена
предрасположенность к физической нагрузке вполне определенного типа.
Поэтому если спортсмен, имея задатки для занятий боксом, занимается
велоспортом, его сердце может не выдержать нагрузок. Тем не менее, характер
и воля человека могут перебороть даже природу, заплатив за успех,
естественно, гораздо дороже.
Известному американскому пловцу Майклу Фелпсу в детстве был
поставлен диагноз – синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ).
В подобных случаях у родителей и педагогов возникает множество проблем.
Но, как известно, из непоседливых детей нередко вырастают не только
авантюристы, но и исследователи, создатели компаний. В случае Майкла
Фелпса – выдающийся спортивный талант. В качестве задатка к занятиям
именно плаванием могут также рассматриваться особенности строения его
тела: очень длинный и тонкий торс, короткие ноги, широкие плечи,
существенное превышение размаха рук по отношению к росту,
сверхэластичный голеностоп.
8

Иначе говоря, уровень возможных достижений личности в определенной


области может либо возрастать, либо снижаться под влиянием определенных
задатков, важнейшими из которых являются свойства нервной системы,
особенности строения коры головного мозга, взаимосвязи межанализаторных
систем, строение отдельных анализаторов. В то же время развитие любых
способностей определяется, естественно, и трудоспособностью личности;
основными составляющими этого фактора являются: работоспособность,
активность и саморегуляция, соотношение произвольных и непроизвольных
функций.

Способности к иностранным языкам и их диагностика


Способности к иностранным языкам – это, конечно, специальные
способности. Но и в рамках этого понятия тоже предпринимаются попытки
выделить определенные его виды. Предлагается, например, различать речевые
способности (способности к практическому овладению иностранными языками)
и лингвистические (способности к исследовательской работе в области
лингвистики). С точки зрения психологической науки больший интерес
представляют, естественно, способности к усвоению иностранных языков, хотя
подобное деление следует признать довольно условным. Непросто представить
себе человека, обладающего лингвистическими способностями, но при этом не
способного овладеть несколькими иностранными языками. Справедливым,
скорее всего, окажется и прямо противоположное утверждение: при
надлежащей мотивации человек, владеющий многими иностранными языками,
сможет внести определенный вклад и в лингвистику.
Прежде всего, необходимо рассмотреть совокупность тех когнитивных
операций (компонентов специальных способностей), которыми отличаются
наиболее успешные учащиеся. Исследователи выделяют относительно
небольшое их количество. Чаще всего отмечается значимость развитой
вербальной памяти, обеспечивающей быстрое формирование вербальных
ассоциаций, их подвижность и темп ассоциирования, эффективное заучивание
иноязычных слов вместе с их эквивалентами на родном языке. Высокая
чувствительность к функциям слов в предложении, скорость и легкость
образования функционально-лингвистических обобщений – тоже занимают
важное место в этом перечне. И, наконец, третья группа компонентов
охватывает имитационные речевые способности, слуховую дифференциальную
чувствительность, пластичность артикуляционного аппарата.
Особая роль в прогнозировании способностей к иностранным языкам
отводится достигнутому человеком уровню речевого развития на родном языке.
Ведь им люди овладевают в детстве, пользуются в речемыслительной
деятельности и на первый взгляд кажется, что у всех носителей языка этот
уровень примерно одинаков. Стоит, однако, предложить случайно подобранной
группе людей назвать как можно большее количество слов за три минуты или
же придумать предложение, обязательно включающее три предложенные
слова, как различия не замедлят проявиться. А ведь при усвоении лексики
9

иностранного языка кодирование и опосредование осуществляются на основе


актуализации стабильных межсловесных ассоциативных связей, отражающих
организацию системы родного языка [7]. У людей, владеющих несколькими
иностранными языками, при усвоении новой лексики имеет место
сопоставление структур различных языков, что при запоминании проявляется в
опосредовании материала на основе усвоенных ранее иноязычных систем. По
этой причине нередки случаи, когда профессиональные синхронные
переводчики, владеющие несколькими иностранными языками, могут после
некоторой заминки продолжать перевод, но уже на другой язык, совершенно не
замечая этого.
Следует также подчеркнуть идею о том, что способности – явление
динамическое, развивающееся в процессе занятий соответствующей
деятельностью. В процессе овладения языками развитие способностей находит
первоочередное проявление в специфике организации вербальной памяти,
характере взаимосвязей между языковыми системами. Этот факт нашел
экспериментальное подтверждение в ходе сопоставительного анализа процесса
усвоения совершенно незнакомого языка людьми, заведомо различающимися
уровнем владения иностранными языками [7]. Экспериментальную группу
составили лица с высшим филологическим образованием, свободно владеющие
несколькими ИЯ и студены 5-го курса языковых вузов в количестве 9 человек в
возрасте 22-30 лет. Гипотетически, благодаря активной иноязычно-речевой
деятельности у них должна была сложиться специфическая
психофизиологическая речевая организация, обеспечивающая быстрое
формирование навыков и умений при усвоении новой языковой системы.
Контрольная группа состояла из 12 человек в возрасте 20-30 лет, которые не
имели специального филологического образования. Как и следовало ожидать,
более успешно искусственные слова заучивали испытуемые-филологи. Для
заучивания слов им потребовалось значительно меньшее количество
предъявлений. Видимо, у людей, владеющих несколькими иностранными
языками, имеется больше возможностей в плане звуковой и смысловой
дифференциации за счет использования стабильных межсловесных связей
иноязычных систем, большая активность, выражающаяся в использовании
разнообразных частных способов организации и опосредования материала. Его
субъективная организация осуществлялась на основе грамматической
классификации (деления на существительные, прилагательные, глаголы).
Успешности запоминания способствовало составление из нескольких
искусственных слов законченных предложений. Легко усваивались значения
слов, обозначающих животных. Испытуемые при этом условно присваивали
животным клички, соответствовавшие заданным искусственным эквивалентам.
Можно думать, что специфическая речевая организация у владеющих
несколькими языками представляет собой единую систему межсловесных
нервных связей внутри отдельных языковых систем, а также внешних
экстренно формирующихся связей между структурами разноязычных систем.
10

Диагностика способностей к иностранным языкам предполагает поиск и


более конкретных показателей, базирующихся на рассмотренной выше
совокупности когнитивных операций. Количество их находится в определенной
зависимости от точек зрения авторов на процесс и результат изучения
иностранных языков. Среди наиболее часто встречающихся можно отметить:
а)темп и прочность заучивания иноязычных слов вместе с их эквивалентами в
родном языке; б)быстроту образования ассоциаций и ассоциативных систем; в)
вероятностное прогнозирование; г) характеристику индивидуального словаря на
родном языке; д)качество различения звуков; е)эффективность устанавливания
языковых правил и обобщения языкового материала.
Свидетельством существования специальных способностей к языкам
могли бы также служить клинические данные о восстановлении речи у
полиглотов. Однако многочисленные гипотезы относительно того, какой из них
может оказаться наименее подверженным нарушениям или же какой
восстанавливается быстрее после травмы или заболевания мозга довольно
противоречивы. В одном исследовании, например, пациент, свободно
говорящий на немецком, фарси и английском, первую неделю после травмы
не говорил вообще [11]. Затем в течение пяти дней немного пользовался фарси,
а в последующие три недели говорил только по-немецки, даже если к нему
обращались на фарси. Затем он неожиданно снова заговорил на фарси, а четыре
дня спустя обрел полный контроль над всеми тремя языками. Напрашивается
вывод о том, что нарушение возможно отдельно для каждого языка, а любой из
них может выборочно использоваться в качестве средства общения в
определенный период времени. В литературе имеются данные о том, что
специфика восстановления языков после мозговой травмы зависит от таких
факторов как церебральное представительство второго языка, метод обучения,
уровень владения языками, индивидуальный когнтивный стиль [10]. Думается,
что значительные возможности понимания феномена обещает применение
ядерно-магнитного резонанса, когда можно будет заключить, какие участки
мозга полиглота наиболее активны при пользовании разными языками.
Как овладевали иностранными языками известные полиглоты
Материалы о людях, отличающихся высокой успешностью в овладении
иностранными языками, тоже убедительно говорят о том, что способности к
иностранным языкам – реальность. С другой стороны, характеристика процесса
усвоения ими иностранных языков может объяснить нам сущность феномена –
способности к иностранным языкам.
Одним из весьма известных полиглотов был итальянский кардинал
Джузеппе Меццофанти, владевший, как утверждают разные литературные
источники, более чем пятьюдесятью языками. Будучи сыном бедного плотника,
Джузеппе целыми днями помогал своему отцу и с интересом прислушивался к
голосу священника (патера), доносившемуся из окна дома – патер давал уроки
греческого и латинского. Однажды последний обнаружил, что мальчик знает
большое количество греческих слов и начал бесплатно готовить его к
11

поступлению в Болонскую семинарию. Там Меццофанти выучил арабский и


еврейский, усвоил азы немецкого и научился общаться на шведском. Он
использовал каждую возможность, чтобы поговорить с путешественниками из
разных стран, посещавшими Болонью. С необычайной легкостью улавливал
отличительные особенности каждой новой языковой системы, малейшие
отличия наречий и диалектов. Знакомство с каждым неизвестным ему доселе
языком доставляло Меццофанти живейшее удовольствие. Вот одна
характерная, по воспоминаниям Н.В.Гоголя, деталь в отношении процесса
пользования Меццофанти русским языком. Обдумав фразу, Меццофанти долго
держался за нее, выворачивая во все стороны, не делая ни шагу вперед, пока не
формировалась новая придуманная фраза: «Какая у вас прекрасная шляпа…,
прекрасная круглая шляпа, также и белая, и весьма удобная – это точно
прекрасная, белая, круглая, удобная шляпа». Примерно таким же образом
действуют, кстати, дети, овладевая родным языком.
Генрих Шлиман, еще один известный полиглот, был вынужден начать
зарабатывать на жизнь довольно рано. Чтобы иметь возможность продвигаться
по службе, начал изучать языки. Нужда заставила его самому придумать
способ, облегчавший процесс. Суть его состояла в том, чтобы поначалу в
течение часа читать вслух, не делая перевода, записывать рассуждения об
интересующих вещах, исправлять их с помощью учителя, выучивать наизусть, а
на следующем занятии рассказывать то, что было исправлено ранее. В церковь
Генрих тоже ходил с вполне определенной целью: вслушивался в проповеди на
английском языке и повторял про себя каждое отдельное слово. Он
постоянно тренировал свою память, уча что-то наизусть – идя по улице, стоя в
очереди на почте. Благодаря этим продолжительным и усердным занятиям
Шлиман настолько развил свою память, что весьма легко изучил голландский,
испанский, итальянский, португальский; ему требовалось не более шести
недель, чтобы научиться бегло говорить и быстро писать. Важную роль в его
судьбе сыграло решение выучить русский язык: в возрасте 24 лет он становится
агентом одной из петербургских фирм.
Очень впечатляют выдающиеся языковые способности знаменитого
разведчика Н.И.Кузнецова. Читать и писать он научился в шесть лет. В школе
учился прилежно. Ему повезло с преподавателем немецкого языка, но, не
довольствуясь занятиями в классе, он отдавал все свободное время общению с
преподавателем по труду, бывшим военнопленным немцем. Еще одним
учителем Кузнецова был провизор местной аптеки, тоже бывший
военнопленный, только австриец по национальности. После окончания школы
Кузнецов переезжает в Коми-Пермятский округ, где овладевает языком коми.
Неограниченную возможность совершенствоваться в иностранном языке он
получает на Уралмашзаводе, где в то время работало большое количество
немцев. Обаятельный, общительный, легко сходившийся с самыми разными
людьми Кузнецов заводит многочисленные знакомства с немецкими
специалистами. Они происходили из разных частей Германии, благодаря чему
Николай Иванович стал изучать диалекты немецкого языка. Позже, во время
12

войны, он, в зависимости от обстоятельств, выдавал себя за уроженца той или


иной части Германии. Кузнецов изучил манеру немецких инженеров одеваться,
их нравы, привычки, вкусы. Те из иностранцев, кто не были знакомы с
Кузнецовым, отказывались верить, что перед ними не немец, а обыкновенный
русский парень. Н.И.Кузнецов изучил эсперанто, который считал весьма
полезным при усвоении европейских языков, а, уже работая в разведке,
овладел польским и украинским.
Като Ломб – профессиональная переводчица из Венгрии, владеет русским,
английским, немецким, испанским, итальянским, французским, польским,
китайским и японским языками, а также переводит художественные и
технические тексты еще с шести языков. Все языки она выучила в относительно
зрелом возрасте и за короткий срок. Испанский, например, всего за один месяц.
Приемы, используемые Като Ломб, вполне традиционны. Усвоение нового
языка начинается с приобретения словаря, учебника и художественной
литературы. Так как заниматься только по учебнику не очень интересно, уже в
самом начале она принимается и за чтение пьес или рассказов. Предпочтение
отдается адаптированным текстам. Записывание незнакомых слов – важная
составляющая процесса. Однако фиксации подлежат не все слова, а лишь те,
которыми полиглот пользуется в родной речи и которые ей понятны. Разговор с
самой собой на иностранном языке – тоже весьма эффективный и часто
используемый прием. Для развития навыков понимания речи на слух Като
Ломб практикует прослушивание радиопередач, магнитофонных записей,
просмотр кинофильмов, не игнорируя записей новой лексики и ее повторения в
течение одного двух дней после первичного восприятия. Что касается
знакомства с историей, географией, культурой, экономикой страны изучаемого
языка, такое знакомство, несомненно, полезно, но чрезмерное увлечение
приобретением этих знаний вовсе не приближает момент владения. Като Ломб
не разделяет также идеи о том, что обязательным условием достижения
высокого уровня владения языком является пребывание в стране, где на нем
говорят.
Знакомство с биографиями знаменитых полиглотов позволяет заключить,
что все они обладали замечательными способностями к изучению иностранных
языков. Обращает на себя внимание отсутствие одного фактора, часто
объявляемого главной причиной неуспеха в овладении языками –
неэффективной методики обучения. Ведь почти все выдающиеся полиглоты
овладевали языками самостоятельно, открывая для себя собственные приемы
усвоения. Большинству из них свойственно раннее проявление языковой
одаренности, совпадающее с началом учебной деятельности (6-8 лет).
Исключением являются Г.Шлиман и Като Ломб – 16 и 19 лет соответственно. У
первого в этом возрасте просто отсутствовали соответствующие условия, а у
второй – еще не было интереса к языкам. Скорость и легкость усвоения
иностранных языков тоже поразительна. Конечно, трудно сказать, каков был
уровень владения каждым из языков, но, думается, сферальность владения
13

языковым материалом неизбежна, так как поддержание высокого уровня


требует и времени, и энергетических затрат.
Все полиглоты были очень коммуникабельными людьми, не испытывали
дискомфорта в общении с иностранцами, отличались феноменальной
работоспособностью и настойчивостью, проявляли неподдельный интерес не
только к языку, но и к культуре, традициям, имели хорошо развитую память и
испытывали удовольствие от занятий языками, использовали любую
возможность пользоваться ими. Иначе говоря, налицо доминирование
внутренней мотивации. Причем у известных полиглотов она отличалась
нацеленностью на достижение такого уровня владения, чтобы разговаривать,
понимать других и вести себя в соответствующей языковой культуре так же,
как и в своей собственной. Наличие соответствующих задатков, как полагают
некоторые исследователи, побуждает к тому, чтобы человек быстрее достиг
необходимого минимума в 10 000 часов занятий тем ремеслом, которое ему по
душе. У тех, кто не наделен соответствующими задатками, на достижение этого
временного минимума объективно уходит гораздо больше времени.

Литература
1. Акимова М.К. Динамические характеристики нервной системы и проблема
природных задатков способностей / М.К.Акимова // Вопросы психологии. -
1980. - № 3. – С. 101-108.
2. Готсдинер А.Л. К проблеме многосторонних способностей / А.Л.
Готсдинер // Вопросы психологии. – 1991. – № 4. – С.82-88.
3. Маклаков А.Г. Общая психология: Учебник для вузов / А.Г. Маклаков //
СПб.: Питер, 2005. – 583 с.
4. Солсо Р. Когнитивная психология. 6-е изд. / Р.Солсо // СПб.: Питер, 2006.
– 589 с.
5. Способности и склонности: Комплексные исследования / Под ред.
Э.А.Голубевой; Науч.-исслед. ин-т общей и педагогической психологии
Акад.пед. наук СССР. – М.:Педагогика, 1989. – 200 с.
6. Теплов Б.М. Избранные труды: в 2-х т. Т.1. / Б.М.Теплов // М.: Педагогика,
1985. – 329 с.
7. Ушакова Т.Н., Павлова Н.Д., Зачесова И.А. Речь человека в общении
/Т.Н.Ушакова, Н.Д. Павлова, И.А. Зачесова // – М.: Наука, 1989. – 192 с.
8. Цуканов Б.И. Качество «внутренних часов» и проблема интеллекта /
Б.И.Цуканов // Психологический журнал. – 1991. – Т. 12. – № 3. – С.38-44.
9. Eysenck, Hans. Clever measures / Hans Eysnck //Annual Editions: Psychology.
1996/97, pp.110-111.
10. Marrero, Madelin Z; Golden, Charles J; Espe-Pfeifer, Patricia. Bilingualism,
brain injury, and recovery: Implications for understanding a bilingual and for
14

therapy / Madelin, Z. Marrero; Charles J. Golden; Patricia, Espe-Pfeifer // Clinical


Psychology Review. – Vol 22 (3), 2002, pp.463-478.
11. Reza Nilipour, Hassan Askayeri. Alternating antagonism between two
languages with successive recovery of a third in a trilingual aphasic patient / Nilipour
Reza, Askayeri Hassan // Brain and Language, 36, 1989, pp.23-48.