Вы находитесь на странице: 1из 5

2 015 ’ 07 ВЛАСТЬ 15 3

BAZAROV Victor Borisovich, Cand. Sci.(Hist.), Senior Researcher, Institute of Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies,
Siberian Branch of Russian Academy of Sciences (6, Sakh`yanovoj St, Ulan-Ude, Republic of Buryatia, Russia, 670047;
bazarov_science@mail.ru)

THE RUSSIAN-CHINESE RELATIONS IN THE FIRST QUARTER


OF THE 20TH CENTURY: MONGOLIAN QUESTION
Abstract. The article is devoted to the Russian-Chinese relations in the first quarter of the 20th century concerning the
Mongolian question. The period was characterized by serious changes in the geopolitical situation in East Asia. Xinhai revolution
had marked the end of the Qing Empire. Independence of Mongolia became actual and possible due to the changes in China.
Russia supported separatist sentiments of External Mongolia. The author shows dynamics of the events which occurred after
the capture of Urga. It actually provoked the explosion of the anti-Chinese moods which pushed to exile of the Chinese troops
from the territory of External Mongolia with the help of such ideological opponents as the red Mongols and the troops of baron
Ungern. Returning of External Mongolia to the bosom of China in the first quarter of the 20th century became problematic, and
even impossible.
Keywords: Mongolia, China, Russia, independence of Mongolia, East Asia

ÄÀÐ×ÈÅÂÀ Ñâåòëàíà Âàëåðüåâíà – к.и.н., доцент, старший научный сотрудник Северо-Осетинского


института гуманитарных и социальных исследований им. В.И. Абаева Владикавказского научного
центра РАН и Правительства Республики Северная Осетия – Алания (362035, Россия, Республика
Северная Осетия, г. Владикавказ, ул. Галковского, 200; svetik-dar70@mail.ru)

ÂÎÏÐÎÑÛ ÃÎÑÓÄÀÐÑÒÂÅÍÍÎÃÎ ÓÑÒÐÎÉÑÒÂÀ


È ÃÎÑÓÄÀÐÑÒÂÅÍÍÀß ÄÓÌÀ ÐÎÑÑÈÉÑÊÎÉ
ÈÌÏÅÐÈÈ Â ÍÀ×ÀËÅ XX â.
Аннотация. Статья посвящена реформе политической системы России в ходе Первой русской революции
1905–1907 гг. как началу трансформации самодержавия в конституционную монархию. Особое внимание
уделяется спорам в научной литературе об определении формы правления и природы политического
режима России в период конституционных реформ. Автор считает, что основные законы 1906 г. свиде-
тельствуют о возникновении в России октроированного конституционализма с дуалистической монархи-
ей, в которой законодательная власть принадлежала императору и парламенту, исполнительная – импе-
ратору и министрам, судебная – Правительствующему сенату.
Ключевые слова: конституционализм, политические институты, реформа, Государственная дума, Совет
министров, Государственный совет

Р еволюция 1905–1907 гг. в России резко обострила проблему реформиро-


вания политической и правовой системы, поставила самодержавие перед
необходимостью собственной трансформации в конституционную монархию.
Преобразование государственного строя на конституционных началах протекало в
сложных условиях. Система монархического конституционализма в России полу-
чила легальное оформление в октроированных правовых актах, важнейшими из
которых были Основные законы 1906 г. – первая русская конституция (хотя акт
с таким названием и не был издан). Основные законы предусматривали введение
смешанной формы правления и исходили из дуализма исполнительной и законо-
дательной власти.
Главным предметом споров в научной литературе остается определение формы
правления и природы политического режима России в период конституционных
реформ. В историко-правовой литературе продолжается дискуссия о том, перешла
15 4 ВЛАСТЬ 2 015 ’ 0 7

ли Россия в результате государственной реформы 1905–1906 гг. к конституционной


форме правления, установилась ли в ней конституционная монархия и можно ли
рассматривать конституционную монархию как особую и самостоятельную форму
правления или же следует говорить о ней как о переходной форме, связывающий
абсолютизм и парламентаризм.
Первый опыт анализа проведенных реформ в политической системе был пред-
принят еще до 1917 г. рядом российских юристов, которые стремились доказать
неизбежность превращения Российской империи в конституционное государ-
ство, а самой Думы – в полноценный парламент [Коркунов 1913]. В советской
историографии преобладала отрицательная оценка реформистских тенденций в
системе государственной власти России в начале XX в. [Кризис самодержавия…
1984]. Общеизвестно одностороннее определение этих реформ как «побочного
продукта революционной борьбы», как «политики лавирования и уступок». Для
современного этапа исследований характерно стремление рассмотреть взаимодей-
ствие демократических и авторитарных тенденций в развитии российского консти-
туционализма в сравнительном контексте [Медушевский 1997].
Есть общие закономерности перехода от абсолютизма к конституционной госу-
дарственности. В современной литературе выделены две основные модели пере-
хода от абсолютной монархии к конституционной форме правления [Медушевский
1994]. Первая рассматривается как западная модель и подробно освещена в работе
французского автора А. Токвиля [Токвиль 1906]. Вторая модель – восточноевро-
пейская. Ее сущность раскрыл на примере событий в России и Германии немец-
кий социолог М. Вебер. В статьях 1906 г. «К положению буржуазной демократии
в России» и «Переход России к псевдоконституционализму» М. Вебер осмыс-
лил специфику демократизации общественной и государственной жизни России
в период Первой русской революции [Вебер 2007]. Сложившийся в ходе реформ
строй М. Вебер охарактеризовал как псевдоконституционализм, отмечая «моно-
полистическое положение» Совета министров, при котором «министры могут
распоряжаться, как хотят, призрачным парламентом, созданным их же машиной
управления и лишенным того влияния, которое он мог иметь, если бы был обеспе-
чен правом» [Глинка 2001: 12]. Сами Основные законы, по М. Веберу, это «кодифи-
кация карикатуры на конституционализм, поскольку Совет министров не ответ-
ственен перед парламентом» [Гоголевский 2002: 65]. Суммируя свои впечатления,
М. Вебер пришел к выводу, что «издание Основных законов» есть «осуществление
потребности властей отомстить обществу за Манифест 17 октября» [Гоголевский
2002: 65]. Для М. Вебера деятельность правительства С.Ю. Витте – не конститу-
ционализм, а циничный расчет создать видимость правового государства с целью
получения международного кредита [Вебер 2007: 56-57].
Государственная реформа 1905–1906 гг., несомненно, имела конституционный
характер, – к такому выводу приходит русский правовед В.В. Леонтович. В своем
фундаментальном исследовании процесса развития гражданской свободы и ста-
новления парламентаризма в России в XVIII – начале XX в. В.В. Леонтович дока-
зывал, что Основные законы 1906 г. «представляли собой именно подлинную кон-
ституцию» [Леонтович 1995: 537]. В.В. Леонтович в своей работе всерьез заявляет,
что Николай II избрал путь либеральных реформ, провозглашенный Манифестом
17 октября. Основные законы поставили власть и общество в равные условия, наде-
лив их одинаковыми правами. Все дело в праве Думы рассмотреть отклоненный
закон в следующей сессии, а раз так, то, чтобы не ронять свой авторитет, царь не
мог идти на вторичное вето [Леонтович 1995: 446-448]. За всю историю законотвор-
чества Государственная дума ни разу не воспользовалась столь «грозным оружием»,
хотя поводов было достаточно.
Создание Государственной думы было составной частью осуществлявшихся в
1905–1906 гг. реформ государственного строя Российской империи. Важнейшей
вехой стал Манифест 17 октября 1905 г. Провозглашенные им законодательные
права Государственной думы власть в дальнейшем пыталась обставить разнообраз-
ными ограничениями.
В Манифесте «Об усовершенствовании основ государственного управления»
2 015 ’ 07 ВЛАСТЬ 15 5

Николай II объявил: «…установить, чтобы никакой закон не мог восприять силу без
одобрения Государственной думы, и чтобы выборным от народа обеспечена была
возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий
поставленных от нас властей» [Хрестоматия… 1998: 309-310].
Манифест фактически был вырван у царя силой. Сам Николай II признавал,
что «дарует конституцию, решительным противником которой он был и продол-
жал оставаться» [Малышева 2001: 38-39]. Именно это во многом предопределило
возможности Думы в сфере законотворчества и плодотворной реализации своих
решений, а также коллизии взаимоотношений исполнительной и представитель-
ной ветвей власти.
Что же представляла собою Государственная дума, и какое место она занимала в
системе российской государственности? И в дореволюционной, и в современной
литературе на этот счет можно встретить самые различные, зачастую противопо-
ложные точки зрения.
Историческим назначением и главной задачей Государственной думы явилось
выведение страны из глубочайшего экономического и политического кризиса.
Объективная оценка реальных событий, происходивших в стране, была высказана
историком и депутатом от кадетской фракции А.А. Кизеветтером: «Властвовать над
Россией при помощи военной силы можно еще и без Думы; но управлять Россией,
то есть правомерно регулировать жизненные процессы великой страны – без Думы
уже невозможно» [Кизеветтер 1907: 194].
Можно привести многочисленные негативные оценки исторической роли россий-
ского парламентаризма, принадлежащие свидетелям его недолгого века. Наиболее
категорично в этом смысле высказался философ и публицист В.В. Розанов: «…в
Государственной Думе четырех созывов ‹…› не было с самого же начала ровно ничего
государственного; у ней не было самой заботы о Государственном и Государевом
деле, и она только как кокотка придумывала себе разные названия или прозвища,
вроде “Думы народного гнева”, и тому подобное. Никогда, ни разу в Думе не проя-
вилось ни единства, ни творчества, ни одушевления. Она всегда была бесталанною
и безгосударственною Думою» [Розанов 1992: 365].
В другой заметке В.В. Розанов высказался еще более скептично, указывая именно
на российское народное представительство как на главную причину постигшей го-
сударство катастрофы: «Государственная Дума промотала все, что князья Киевские,
цари Московские и Императоры Петербургские, а также сослуживцы их доблест-
ные накапливали и скопили в тысячу лет» [Розанов 1992: 367].
В советской научной литературе политическая оценка законодательных учрежде-
ний начала XX в. преобладала над правовой. Государственная дума рассматривалась
«как никчемное, неуклюжее учреждение, пристроенное к громоздкой и реакци-
онной системе России». Прослеживался «ее путь от либеральной демагогии и бес-
полезных дебатов к политической реакции» [Кравец 2000: 319].
Парадокс политического развития России заключался в том, что с юридической
точки зрения и Манифест, и новая редакция Основных законов 1906 г. являлись
конституционными актами, которые как таковые не воспринимались правосо-
знанием правящих структур. Их правосознание продолжало быть традициона-
листским, признающим «незыблемость» исторической самодержавной власти и
отрицающим необходимость реальных конституционных изменений, а тем более
введение парламентарного строя [Дарчиева 2012: 149].
Общая оценка Думы не может быть однозначной. В связи с созданием
Государственной думы регионы и народы страны впервые получили выборное
представительство. Миллионы людей стали избирателями, почувствовав свою при-
частность к государственным делам. Развитие законотворческого процесса, когда
подготовка и принятие законов перестали быть делом исключительно профессио-
нальной бюрократии, а в обсуждение законопроектов постепенно вовлекалось все
большее число людей, явилось неизбежным следствием политических перемен в
российском обществе.
Вместе с тем в связи с отсутствием развитого гражданского строя не было и
социально-экономических оснований для эволюционного развития конституци-
15 6 ВЛАСТЬ 2 015 ’ 0 7

онного строя. По мнению В.В. Леонтовича, именно «неразвитость гражданского


строя, гражданской свободы и повела к исчезновению политической свободы, к
крушению конституционного строя в России» [Леонтович 1995: 539].
Итогом преобразований государственного строя в Российской империи в
начале XX в. стало возникновение и функционирование системы монархического
конституционализма. Государственная реформа 1905–1906 гг. имела конституци-
онный характер. Изданные российским правительством правовые акты, такие
как Манифест 17 октября 1905 г., Учреждение Государственной думы 20 февраля
1906 г., Учреждение Государственного совета 23 апреля 1906 г., Правила о порядке
рассмотрения государственной росписи 8 марта 1906 г., Основные законы 23
апреля 1906 г., заложили юридическую основу для превращения самодержавия в
конституционную монархию. Форма правления и государственный режим под-
верглись изменению и стали сочетать элементы конституционной системы и
традиционных институтов дореформенной монархии. Основные законы 1906 г.
свидетельствовали о возникновении в России октроированного конституциона-
лизма с дуалистической монархией, в которой законодательная власть принад-
лежала императору и парламенту, исполнительная – императору и министрам,
судебная – Правительствующему сенату.

Список литературы
Вебер М. 2007. О России: Избранное. М.: РОССПЭН. 159 с.
Глинка Я.В. 2001. Одиннадцать лет в Государственной Думе. 1906–1917: Дневник
и воспоминания. М.: Новое литературное обозрение. 400 с.
Гоголевский А.В. 2002. Русский либерализм в последнее десятилетие империи.
Очерки истории 1906–1912 гг. СПб.: Изд-во СПбГУ. 232 с.
Дарчиева С.В. 2012. Модернизационные процессы в политической системе
Российской империи в 1905–1907 гг. – Власть. № 9. С. 147-150.
Кизеветтер А.А. 1907. Письма из Таврического дворца. – Русская мысль. Апрель.
Кн. IV. С. 190-199.
Коркунов Н.М. 1913. Русское государственное право. СПб.: Тип. Стасюлевича. 739 с.
Кравец И.А. 2000. Конституционализм и российская государственность в начале
XX века: учебное пособие. М.: ЮКЭА. 368 с.
Кризис самодержавия в России. 1895–1917. 1984. Л.: Наука. 664 с.
Леонтович В.В. 1995. История либерализма в России. 1762–1914. М.: Русский путь;
Полиграфресурсы. 550 с.
Малышева О.Г. 2001. Государственная Дума в системе власти Российской империи:
автореф. дис. … д.и.н. М. 59 с.
Медушевский А.Н. 1994. Политическая философия русского конституционализма:
автореф. дис. … д.филос.н. М. 64 с.
Медушевский А.Н. 1997. Демократия и авторитаризм: Российский конституцио-
нализм в сравнительной перспективе. М.: РОССПЭН. 650 с.
Розанов В.В. 1992. Религия. Философия. Культура. М.: Республика. 399 с.
Токвиль А. 1906. Старый порядок и революция. СПб.: Тип. СПб. акц. общ. «Слово».
355 с.
Хрестоматия по истории отечественного государства и права. X век –1917 г. 1998.
М.: Зерцало. 381 с.

DARCHIEVA Svetlana Valerievna, Cand.Sci.(Hist.), Senior Researcher, V.I. Abaev North Ossetian Institute of Humanities
and Social Studies of Vladikavkaz Scientific Center of the Russian Academy of Sciences and the Government of the Republic
of North Ossetia-Alania (200, Galkovskogo St, Vladikavkaz, Republic of North Ossetia-Alania, Russia, 362035; svetik-
dar70@mail.ru)

STATE SYSTEM AND THE STATE DUMA OF THE RUSSIAN


EMPIRE AT THE BEGINNING OF THE 20TH CENTURY
2 015 ’ 07 ВЛАСТЬ 157

Abstract. The article is devoted to the reform of the political system in Russia during the first Russian revolution of 1905–1907
as the continual transformation of the autocracy into the constitutional monarchy. The author analyzes the main views in
the scientific disputes on the definition of the form of government and the nature of the political regime in Russia during
the constitutional reforms. The author believes that the organic law of 1906 demonstrates the emergence of Russia into
the imposed constitutionalism with the dual monarchy, in which the legislative power belonged to the Emperor and to the
Parliament, the executive one – to the Emperor and to ministers, the judiciary one – to the Senate.
Keywords: constitutionalism, political institutions, reform, State Duma, Council of Ministers, State Council

ÒßÍ Âàëåíòèí Âàñèëüåâè÷ – к.и.н., доцент кафедры рекламы, теории и практики связей с обще-
ственностью Института экономики и культуры (105318, Россия, г. Москва, ул. Ибрагимова, 31,
корп. 1; tian39@mail.ru)

ÑÌÅÍÀ ÝÒÍÎÏÎËÈÒÈ×ÅÑÊÈÕ ÏÐÈÎÐÈÒÅÒÎÂ


ÂËÀÑÒÈ Â ÓÏÐÀÂËÅÍ×ÅÑÊÎÌ ÏÐÎÖÅÑÑÅ
(ñîâåòñêèé îïûò è ðîññèéñêàÿ ïðàêòèêà)
Аннотация. В статье анализируется смена этнополитических приоритетов власти в управленческом про-
цессе. Этнополитическая конъюнктура – важный аспект в характеристике власти. Характер и стиль управ-
ления неоднородным обществом зависят от типа общества и формы правления. Изменение этнополити-
ческих приоритетов связано со сменой и эволюцией власти. Анализ смены этнополитических приорите-
тов становится актуальным в современном политическом дискурсе, поскольку традиционные подходы в
решении проблем национальных отношений потеряли свою эффективность. Преодоление национальной
замкнутости, доверительные отношения между нациями, проживающими в стране, – это задача власти и
российского общества.
Ключевые слова: национальный, федеративный, этнополитический, управленческий процесс, эволюция
власти

В Российской империи сословная элита предопределила характер национальных


отношений в полиэтническом многоконфессиональном обществе. Не считаясь
с национальной элитой, сохраняя статусные позиции, монархическая власть про-
водила дискриминационную политику по отношению к этническим подданным в
тренде идеологемы «самодержавие, православие, народность».
Накануне Первой мировой войны европейские социал-демократы заговорили о
праве наций на самоопределение. Реализация этого права – путь к распаду импе-
рий. При этом важны статусные проблемы, вопросы создания в стране единого
культурного пространства. В.И. Ленин писал в 1913 г.: «Всякий, кто хоть немного
знаком с национальным вопросом, знает, что интернациональная культура не
есть иннациональная культура (культура без национальной формы); иннацио-
нальная культура, которая не должна быть ни русской, ни еврейской, ни поль-
ской, а только чистой культурой, есть бессмыслица; интернациональные идеи
именно могут стать близкими рабочему классу только тогда, когда приноровлены
к языку, на котором рабочий говорит, и к конкретным национальным условиям,
в которых он живет; рабочий не должен быть равнодушен к положению и разви-
тию своей национальной культуры, потому что через нее и только через нее полу-
чает он возможность принять участие в “интернациональной культуре демокра-
тизма и всемирного рабочего движения”» [Ленин 1980: 120]. Ленинский подход
к решению проблемы национальных отношений (интернациональная культура)
отличался от европейского (национально-культурная автономия) и тем более
от североамериканского («плавильный котел»). Этнополитика понималась как
инструмент выравнивания всего строя по авангарду. В том же году И.В. Сталин
в статье «Марксизм и национальный вопрос» защищал права наций: «…нация