Вы находитесь на странице: 1из 3

ПОЭТИКА ПОСТМОДЕРНИЗМА

В РОМАНЕ ДЖОНА ФАУЛЗА


«ЖЕНЩИНА ФРАНЦУЗСКОГО ЛЕЙТЕНАНТА»

Этот конспект, не претендующий на полноту,


может только дополнить чтение романа,
но никак не заменить.
Объяснение терминов см. в файле «Постмодернизм»

Двойное кодирование.
Роман как бы двупланов. Если смотреть поверхностно, он о любви. Если глубже – о
поиске себя, своего истинного «я», которое скрыто не то что от других – от себя. Т.о.,
эксплуатируется любовный роман – жанр массовой литературы, но одновременно здесь
присутствует серьезная философская проблематика.
Неудобство положения Сары в том, что она «не совпадает» со своим окружением
(провинциальный городишко). Она находит иллюзорный выход в том, что её считают
любовницей французского лейтенанта – т.о. она оказывается изгоем, но получает право
быть вне неприятного ей общества. Иллюзорность в том, что это застывшая поза – в
черном на берегу моря, тем более, что ждать ей некого. Когда Чарльз говорит, что можно
уехать из городка, Сара отказывается, п.ч. не верит, что где-то сможет быть на своем
месте.
Чарльз в сравнении с ней кажется благополучен. Но и у него по ходу действия
возникают сомнения относительно выбранного жизненного пути. Во-первых,
познакомившись с Сарой, он охладевает к своей невесте Эрнестине (богатой, но глупой) и
далее порывает с ней. Но и Сара, которую он потеряет и долго будет искать, при встрече
откажет: он собирался разыграть красивую роль «принца», который спасет несчастную
девушку – а её не надо спасать, она нашла себя, свое место в жизни. Т.о., Чарльз (если
разобраться, главный герой романа – скорее он, чем Сара) в конце оказывается у
«разбитого корыта». Но это возможность отказаться от иллюзий, напрасных надежд и
открыться миру, стать самим собой: «нельзя, один раз неудачно метнув кости, выбывать
из игры; жизнь нужно - из последних сил, с опустошенною душой и без надежды уцелеть
в железном сердце города - претерпевать. И снова выходить - в слепой, соленый, темный
океан». Это роман не любовный, а экзистенциальный.

Интертекстуальность.
 Обыгрывается жанр любовного романа
 Каждая глава романа имеет эпиграф, а то и два. Они взяты из текстов той эпохи,
о которой повествуется (19 в.): преимущественно английская художественная проза и
поэзия (Томас Гарди, Чарльз Диккенс, Джейн Остен, Альфред Теннисон и т.д.), реже
философия и наука (Карл Маркс, Чарльз Дарвин). Так возникает культурный фон
викторианской Англии: эпоха воссоздается не только в повествовании, но и через
цитирование. Каждый эпиграф, как положено, связан с содержанием главы. Так создается
впечатление, что действие романа происходит не «в жизни», а «в литературе»: каждое
событие в жизни героев как бы предварено в других текстах.
 Кроме закономерного обращения к писателям 19 в., Фаулз упоминает и тех, кто
никак не мог быть известен героям романа. Это писатели и мыслители 20 века, чьи имена
не пустой звук для интеллектуального читателя. Напр., «книг у Сары не было потому, что
она их все продала, а вовсе не потому, что она была ранней предшественницей
небезызвестного Мак-Люэна» (Мак-Люэн Герберт Маршалл (1911-1980) - канадский
философ, социолог и публицист. Смена исторических эпох, по Мак-Люэну, определяется
развитием средств связи и общения. Настоящая эпоха является эпохой радио и
телевидения, сменивших печать и книгу.). Или: «То, что испытывал Чарльз, было прямо
противоположно экзистенциалистскому опыту в трактовке Сартра. Незатейливая
мебель вокруг, слабый теплый свет, проникавший из первой комнаты, навевающий
грусть полумрак, наконец, маленькое существо у него на коленях, казавшееся таким
невесомым по сравнению с матерью (но о ней он уже не вспоминал), - все это были не
враждебные, ненавистные, непрошенно вторгающиеся вещи, а вещи симпатичные,
неотъемлемая часть дружелюбного целого» (ср. «Тошноту» Сартра)
 Кроме того, в романе не раз обсуждаются чисто литературные проблемы:
повествование, компетенция автора и т.п. (в частности, см. «смерть автора»)

Ризома
 Роман имеет три концовки, которые рассматриваются как равно вероятные: 1)
Чарльз остается со своей невестой Эрнестиной, 2) Чарльз уходит от Эрнестины,
после долгих поисков находит Сару, и они наконец вместе, 3) Чарльз уходит от
Эрнестины, но и Сара отказывает ему. Примечательно, что все эти концовки
зафиксированы в романе, а не отданы произволу читательской фантазии.
 Повествование о героях постоянно перебивается эссеистическими отступлениями
самого различного содержания, которые характеризуют как викторианскую эпоху,
так и современность (2 пол. 20 в.)

Ирония. Игра.
 Роман построен на нарушении горизонта ожиданий читателя (тех
представлений, которые были до почтения книги). И любовь здесь не главное, и
концовок целых три, и героиня, как постепенно выясняется, не была любовницей
того самого лейтенанта, и т.п. Ожидания читателя рушатся, но роман продолжается
– нужно подхватывать заданную автором игру и двигаться дальше (ср. уже
цитированное: «нельзя, один раз неудачно метнув кости, выбывать из игры»)
 Ирония в мире романа разнонаправленная: её заслуживает любой герой, а
также читатели. Вот Чарльз собирается прогуляться в горах: «Он был так
тщательно снаряжен для предстоящего похода, что непременно вызвал бы у вас
улыбку. На ногах его красовались грубые, подбитые гвоздями башмаки и
парусиновые гетры, натянутые поверх толстых суконных брюк. Под стать им
было узкое, до смешного длинное пальто, широкополая парусиновая шляпа
неопределенно-бежевого цвета, массивная ясеневая палка, купленная по дороге на
Кобб, и необъятный рюкзак, из которого, если бы вам вздумалось его потрясти,
высыпался бы тяжеленный набор молотков, всяких оберток, записных книжек,
коробочек из-под пилюль, тесел и бог весть каких еще предметов. Нет ничего
более для нас непостижимого, чем методичность викторианцев. (…) Если эту
одержимость экипировкой, эту готовность к любым непредвиденным
обстоятельствам мы сочтем просто глупостью, пренебрежением реального
опыта, мы, я думаю, совершим серьезную - вернее даже легкомысленную - ошибку
по отношению к нашим предкам: ведь именно люди, подобные Чарльзу, так же,
как и он, с чрезмерным старанием одетые и экипированные, заложили основу всей
современной науки. Их недомыслие в этом направлении было всего лишь признаком
серьезности в другом, гораздо более важном».

Смерть автора
 Здесь нет всезнающего автора, «положенного» реалистическому роману 19 в. Но
есть изображенный автор, который говорит: «Я не знаю. Все, о чем я здесь
рассказываю, - сплошной вымысел. Герои, которых я создаю, никогда не
существовали за пределами моего воображения. Если до сих пор я делал вид,
будто мне известны их сокровенные мысли и чувства, то лишь потому, что,
усвоив в какой-то мере язык и "голос" эпохи, в которую происходит действие
моего повествования, я аналогичным образом придерживаюсь и общепринятой
тогда условности: романист стоит на втором месте после Господа Бога. Если
он и не знает всего, то пытается делать вид, что знает. Но живу я в век Алена
Роб-Грийе и Ролана Барта, а потому если это роман, то никак не роман в
современном смысле слова»
 Прием авторского всезнания так же иронически обыгрывается: «В эту ночь Сару
можно было видеть - хоть я ума не приложу, кто, кроме пролетающей совы, мог
бы ее увидеть, - у открытого окна ее неосвещенной спальни». В «нормальном»
романе это мог бы увидеть «автор», Фаулз же подрывает общепринятую
условность.
 Автор выступает в качестве персонажа (хотя и своеобразного): он едет в одном
купе с Чарльзом. Ближе к концу переводит стрелки часов, чтобы вернуться и
переиграть разговор Чарльза с Сарой (это единственный случай фантастики в
романе, в этом реалистическом мире такой «автор», как бы подробно ни был
описан, вызывает естественное недоверие).
 В романе нет основополагающей, завершающей точки зрения, которая бы
объяснила героев и их поступки. Изображенный «Автор» – говорящий от лица «я»
– показательно устраняется от того, чтобы давать оценки. Если кто-то из
персонажей оценивает другого, то его взгляд естественно однобок. Так доктор
Гроган основательно объясняет поведение Сары с позиций естественных наук, но
это нельзя принять всерьез: он не понимает и не пытается понять её душу
 В итоге смысловые акценты приходится расставлять самому читателю.

Оценить