Вы находитесь на странице: 1из 50

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ


УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. И. ГЕРЦЕНА»

Основная профессиональная образовательная программа


Направление подготовки 06.03.01 Биология
Направленность (профиль) «Общая биология»
форма обучения – очная

Выпускная квалификационная работа

Влияние повышенного уровня глюкокортикоидных гормонов на рефлекторные


механизмы висцеральных систем

Обучающегося 4 курса
Калашникова Егора Анатольевича

Научный руководитель:
доктор биологических наук, профессор
Александров Вячеслав Георгиевич

Рецензент:
кандидат биологических наук, старший
научный сотрудник Института
физиологии им. И.П.Павлова РАН
Сегизбаева Марина Оразовна

Санкт-Петербург
2020
2
СОДЕРЖАНИЕ.

Введение 3
Глава 1. Обзор литературы 5
1.1. Гипоталамарно-гипофизарно-адреналовая ось 5
1.1.1 Общий адаптационный синдром 11
1.2 Рефлекторные механизмы регуляции автономных функций 14
1.2.1 Артериальный и кардиальный барорефлекс 16
1.2.2. Рефлексы Геринга-Брейера 17
1.2.3 Хеморефлекторная регуляция дыхания 18
1.3. Биологические эффекты глюкокортикоидов 20
Глава 2 Объект и методы исследования 27
2.1. Объект исследования 27
2.2. Хирургическая подготовка животного к эксперименту 27
2.3. Регистрация активности автономных систем 29
2.4. Методы тестирования автономных рефлексов 31
2.5. Экспериментальный протокол 31
2.6. Обработка результатов. 33
Глава 3 Результаты и их обсуждение 34
3.1. Результаты контрольных экспериментов 34
3.2 Влияние дексаметазона на дыхание и кровообращение. 35
3.3. Влияние дексаметазона на рефлексы 36
3.4. Обсуждение результатов 41
Заключение 45
Список литературы 47
3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Общий адаптационный синдром,


(ОАС), который характеризуется активацией гипоталамо-гипофизарно-
адренокортикальной системы (ГГАС), приводит к повышению системного уровня
глюкокортикоидов. Установлено, что при развитии ОАС стадия эустресса, то есть
«полезного стресса», характеризуется адаптивными реакциями со стороны
кардиореспираторной системы. Однако при слишком сильном и
продолжительном действии стрессоров, на стадии дистресса, возможно развитие
процессов дезадаптации кардиореспираторной системы, которые могут привести
к патологическим изменениям в системах кровообращения и дыхания. Известно, в
частности, значение стресса для развития острых нарушений коронарного и
церебрального кровообращения, астматических приступов и других
патологических, в том числе, острых, неотложных состояний. С другой стороны,
широкое применение синтетических аналогов глюкокортикоидов в качестве
лекарственных препаратов показало, что при их применении могут развиваться
нарушения в работе висцеральных систем, в том числе сердечно-сосудистой и
дыхательной. Базовыми механизмами, осуществляющими регуляцию функций
висцеральных систем, являются висцеро-висцеральные рефлексы, замыкающиеся
на уровне продолговатого мозга (Шульговский, 1997). К их числу относятся, в
частности, артериальный барорефлекс и периферический хеморефлекс.
Специальные исследования показали, что в областях, где располагаются нейроны,
обеспечивающие замыкание рефлекторных дуг указанных рефлексов, имеется
высокая плотность рецепторов глюкокортикоидных гормонов (Reul, de Kloet,
1985; Herman, 1993). Эти данные позволили предположить, что одним из
4
механизмов действия глюкокортикоидных гормонов может быть действие на
рефлекторные механизмы регуляции функций кровообращения и дыхания.
Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы стала
экспериментальная проверка гипотезы, согласно которой повышение системного
уровня глюкокортикоидов является фактором, который может влиять на
реализацию рефлексов, осуществляющих регуляцию вегетативных функций. Для
достижения этой цели предполагалось решить следующие задачи.
1. Провести анализ литературных источников по теме работы.
2. Освоить методики, необходимые для регистрации спонтанной активности
систем дыхания и кровообращения, а также оценки состояния висцеральных
рефлексов.
3. Провести контрольные эксперименты для оценки стабильности
регистрируемых параметров.
4. Исследовать влияние синтетического глюкокортикоида дексаметазона на
параметры дыхания и кровообращения анестезированной крысы.
5. Исследовать влияние дексаметазона на артериальный барорефлекс и
периферический хеморефлекс.
Теоретическая и практическая значимость. Полученные результаты
расширяют современные представления о процессах интеграции нервных и
эндокринных механизмов регуляции автономных функций, о природе адаптивных
реакций автономных систем. Они имеют определенное значение для понимания
механизмов побочных реакций, возникающих при применении лекарственных
препаратов, созданных на основе глюкокортикоидов.
5

ГЛАВА 1. ОБЗОР ЛИТЕРАТУРНЫХ ИСТОЧНИКОВ.

1.1 Гипоталамо-гипофизарно-адреналовая ось


Управление системами организма происходит двумя основными путями –
нервным и гуморальным. Гуморальная регуляция осуществляется железами
внутренней секреции, выделяющими гормоны (биологически высокоактивные
сигнальные молекулы) во внутреннюю среду организма, при этом гормоны могут
иметь разную биохимическую природу. Существует три основных группы
гормонов: производные аминокислот, например, адреналин и тиреоидные
гормоны, пептидные гормоны, например гормоны гипофиза, поджелудочной
железы, и стероидные гормоны, являющиеся производными холестерина:
кортикостероиды, почечные гормоны, половые стероиды. Гормоны способно
значительно влиять на жизнедеятельность организма, регулировать или изменять
гомеостазис. Тем не менее, эти два пути имеют общую систему контроля и
представляют собой тесно связанный взаимодополняющий механизм.
Нейрогуморальный контроль осуществляет гипоталамо-гипофизарная система,
контролирующая как активность вегетативной нервной системы, так и
эндокринной системы организма, а также влияющая на работу соматической
нервной системы. В большинстве случаев нейроэндокринные процессы
осуществляются по оси гипоталамус – гипофиз – железа-мишень посредством
обратных связей. Это позволяет координировать работу нервной и эндокринной
системы, дает ЦНС возможность дополнительно модулировать работу
эндокринной системы в ключевых её точках. (Ткаченко, 2005) Одна из основных
таких осей – гипоталамо-гипофизарно-адреналовая ось. (Кеттайл, Арки, 2001)
Первый элемент этой оси – гипоталамо-гипофизарная система, состоящая, как
очевидно из названия, из гипоталамуса и гипофиза.
6
Гипоталамус – высший центр регуляции вегетативных функций,
расположенный в промежуточном мозге и осуществляющий координацию
деятельности симпатического и парасимпатического отдела вегетативной НС и
управляющий эндокринной регуляцией внутренних процессов через контроль
секреции гормонов гипофиза и нейрорегуляцию деятельности желёз внутренней
секреции. Имеет двусторонние связи с корой больших полушарий , ретикулярной
формацией и лимбической системой, за счет чего он способен координировать
вегетативные функции с поведенческими реакциями. (Ткаченко, 2005) В
гипоталамусе происходит сложный ответ на стрессорную реакцию. (Кеттайл,
Арки, 2001). Так, при возникновении опасной ситуации он вызывает быстрые
вегетативные сдвиги в артериальном давлении (АД) и частоте сердечных
сокращений (ЧСС), повышающие и тот, и другой показатель. (Ткаченко, 2005)
Имеет ядерную структуру, разделённую на две зоны – крупноклеточную зону, в
состав которой входит супраоптическое ядро, выделяющее вазопрессин, и
паравентрикулярное, выделяющее окситоцин, и мелкоклеточную зону, в которой
выделяются релизинг-факторы (либерины и статины). (Држевецкая 1983).
Непосредственный контроль вегетативных центров осуществляется с помощью
эфферентных связей с ядром солитарного тракта, принимающего информацию
висцеральной сенсорной системы, а также взаимодействующего с ядром
блуждающего нерва, что дает возможность участвовать в контроле
кровообращения и дыхания. Также гипоталамус является основной структурой,
регулирующей активность ростральной вентральной области продолговатого
мозга – отдела, имеющего значительное влияние на увеличение активности
симпатического отдела.
Гипофиз – небольшая железа овальной формы, размером ок. 1,5*2*0,5 см.,
массой до 0,7г., у женщин обычно несколько большего размера, чем у мужчин.
Расположен в турецком седле – карманообразном образовании клиновидной
кости черепа, свисает на ножке с гипоталамуса. Подразделяется на аденогипофиз
(передняя доля, срединное возвышение) и нейрогипофиз (задняя/нервная доля,
воронка). В передней доли и срединном возвышении происходит выделение
7
активных пептидов и пептидных гормонов, в задней же доле аккумулируются и
секретируются гормоны гипоталамуса (окситоцин и вазопрессин). (Ткаченко,
2005) Так как гематоэнцефалицеский барьер в районе гипофиза значительно
снижен и соответственно проницаем, эти вещества способны легко поступать в
кровь и воздействовать непосредственно на висцеральные системы. Кроме того,
расположенные в этой области рецепторы позволяют гипоталамо-гипофизарной
системе получать обратную связь. (Шульговский, 1997) Стоит отметить систему
кровообращения передней доли, имеющей портальную систему сосудов.
Артериолы верхних гипофизарных артерий образуют в области срединного
возвышения первичную капиллярную сеть, тесно контактирующую с
окончаниями нейронов гипоталамуса, затем собираются в портальные вены. Те
спускаются вдоль воронки и ножки гипофиза, входят в переднюю долю и
вторично распадаются на капилляры, принося нейрогормоны гипоталамуса в
аденогипофиз и обеспечивая управление секрецией. (Држевецкая 1983) Это
необходимо, так как передняя доля гипофиза бедно иннервирована, в отличие от
задней доли, и образуется независимо от остальных элементов гипофиза в
процессе эмбриогенеза, формируясь из кармана Ратке первичного рогового
углубления, обособляющегося и углубляющегося к первичному зачатку НС,
образующего железистую ткань гипофиза. (Ткаченко, 2005)
Гипоталамус и гипофиз являются единой функциональной гипоталам-
гипофизарной системой, осуществляющей переключение нервных импульсов на
эндокринную регуляцию функций, и обеспечивающей синхронность работы
нервной и эндокринной регуляции. Её можно разделить на гипоталамо-
нейрогипофизарную и гипоталамо-аденогипофизарную. (Ткаченко, 2005)
Гипоталамо-аденогипофизарная система обеспечивает контроль над
гормональной функцией передней и средней доли (аденогипофиза), начинается от
мелкоклеточных ядер медиобазальной части гипоталамуса, или
аденогипофизотропной зоны. Отростки клеток этой системы образуют
нейрогемальные контакты/образования с капиллярами первичного венозного
сплетения, секретируют в кровь нейросекреторные продукты, воздействующие
8
затем на аденогипофиз по вышеупомянутой портальной системе. (Држевецкая
1983)
Гипоталамо-нейрогипофизарная система начинается от крупных
нейросекреторных клеток супраоптического и паравентрикулярного ядер, где
образуются вазопрессин и окситоцин, поступающие в заднюю долю гипофиза и
затем в кровяное русло. (Држевецкая 1983)
Вторым элементом оси является кора надпочечников. Надпочечники – это
парная железа внутренней секреции, морфологически и функционально
состоящая из двух разных по происхождению тканей – коркового и мозгового
вещества. Кора надпочечников – производное мезодермы, синтезирует 3 вида
гормонов стероидной природы – кортикостероидных гормонов, или
кортикостероидов. Она занимает до 80% объёма железы, и состоит из 3 зон:
наружной клубочковой, образующей минералокортикоиды, средней пучковой,
образующей глюкокортикоиды, и внутренней сетчатой, образующей половые
стероиды. Все они являются производными холестерина крови. Основной
регулятор секреции глюкокортикоидов (конечного продукта работы оси), а также
половых стероидов – кортикотропин гипофиза.
Функционирование оси начинается в гипоталамусе. Нарушение гомеостаза
и последующий стресс ведут к секреции паравентрикулярными ядрами
гипоталамуса кортикотропин-релизинг гормона (КРГ, кортиколиберин). Он
воздействует на нервные структуры, а также стимулирует синтез и
высвобождение адренокортикотропного гормона (АКТГ) в гипофизе, который,
попав в кровь, стимулирует секрецию кортизола в коре надпочечников.
(Ткаченко, 2005) Стоит отметить, что каждый гормон этой оси имеет свой спектр
адаптивных эффектов, повышающих шанс организма на выживание при
активации оси. (Покровский, Коротько, 2007)
Подробнее рассмотрим основные гормоны оси: КРГ, АКТГ и
глюкокортикоиды. КРГ секретируется в виде препрогормона клетками
паравентрикулярных ядер гипоталамуса. Его высвобождение регулируется
внутренним суточным ритмом организма, и может провоцироваться стрессом, что
9
перекрывает воздействие суточного ритма. Также активация системы и секреция
КРГ возможна под влиянием цитокинов. В свою очередь, кортизол, являющийся
конечным продуктом оси, ингибирует секрецию и КРГ, и АКТГ. КРГ обладает
широким спектром действий помимо регуляции секреции АКТГ. Так, он способен
при повышенных его уровнях подавлять аппетит, вызывать чувство тревоги,
усиливать внимание и моторную активность. (Джевецкая, 1983)
АКТГ синтезируется и секретируется в передней доле гипофиза при наличии
КРГ, либо аргинин-вазопрессином (АВП) через рецептор вазопрессина типа 1.
Связывание КРГ-рецептора на мембране активирует протеинкиназную систему
запускающую синтез молекулы-предшественника АКТГ. Предшественник АКТГ
– про-опиомеланокортин (ПОМК) – вырабатывается кортикотропами, состоит из
268 АК. Он подвергается значительным пост-трансляционным изменениям, в
результате которых из него образуется 39-АК молекула АКТГ и 89-АК молекула
бета-липопротеина, чьё функциональное значение неизвестно. Синтез его
ингибируется кортизолом, подавляющим транскрипцию гена. Как и другие
белковые гормоны, АКТГ имеет короткий срок существования в крови. Он влияет
на многие ткани, но основной эффект – стимуляция выработки кортизола и запуск
общего адаптационного синдрома. (Джевецкая, 1983)
Прежде, чем говорить о глюкокортикоидах, уместно рассмотреть общие
свойства кортикостероидов. Биосинтез их у большинства животных происходит
из холестерина, чьё превращение может идти несколькими путями, но всегда
ведёт к образованию общего предшественника кортикостероидов – прегненолона.
Далее он преобразуется различными путями в различные кортикостероиды, при
этом различия у животных одного класса в этих путях невелики, у разных классов
могут быть очень значительны. С повышением эволюционного уровня
организации наблюдается достоверная стабилизация пути биосинтеза. В основе
структуры лежит ядро циклопентанопергидрофенантрена, состоящее из трёх
шестицленных и одного пятичленного кольца. В зависимости от количества
атомов углерода различают С21-стероиды (собственно кортикостероиды), С19-
стероиды и С18-стероиды (аналоги гормонов половых желёз). (Джевецкая, 1983)
10
Они оказывают значительное явление на мышечный тонус, контроль
метаболизма, в т.ч. минеральный, белковый и углеводный обмен. (Ткаченко,
2005)
Глюкокортикоиды - стероидные гормоны пучковой зоны коры
надпочечников. При синтезе они практически не резервируются, а сразу
поступают в кровь. Резерв находится в крови, в комплексах с транскортинами
плазмы крови, не имеющими гормональной активности. У человека в свободном
состоянии остается примерно 10% кортизола, 75-80% связывается с альфа-
глобулином, 10-15% - с альбумином. У крыс основным гормоном является
кортикостерон, обладающий аналогичными свойствами. Глюкокортикоиды
обладают мощным воздействием на метаболизм, особенно на обмен углеводов
(откуда и происходит их название). Их основной эффект – стимуляция
образования углеводов из неуглеводных компонентов, в основном – продуктов
распада белка. Также тормозится синтез белка, увеличивается мобилизация жира
и липолиз. Такие изменения метаболизма, естественно, сказываются на
внутренних органах – так, печень гипертрофируется, значительно уменьшаются
лимфоузлы, происходит инволюция тимуса. Уменьшается количество
лимфоцитов и лейкоцитов в крови, снижается масса лимфоидной ткани. В
соединительной ткани глюкокортикоиды вызывают снижение числа тучных
клеток, тормозят рост фибробластов. Распад тучных клеток высвобождает
гепарин, что замедляет свертываемость крови и снижает синтез гиалуроновой
кислоты. Торможение роста фибробластов снижает синтез коллагена и кислых
мукополисахаридов (главного компонента бесструктурного основного вещества
соединительной ткани). Наблюдается выраженное противовоспалительное
действие – снижение проницаемости капилляров, секреция провоспалительных
факторов, фагоцитарная активность лейкоцитов. Угнетается образование антител.
Также стоит отметить пермиссивное их действие – необходимость наличия их в
небольших количествах, не вызывающих заметного эффекта от их
непосредственного действия, но обеспечивающих осуществление некоторых
процессов. Так, они необходимы для осуществления гипергликемического
11
воздействия адреналина. В отсутствие глюкокортикоидов соматотропин не
способен мобилизовать жир из жировых депо. (Држевецкая, 1983)
Конечный итог активации данной оси и эффектов её отдельных
компонентов – развитие общего адаптационного синдрома, и таким образом, сама
ось обеспечивает выживание организма при изменении условий внешней среды.
(Ткаченко, 2005)

1.1.1 Общий адаптационный синдром.


Адаптация – все виды врождённой и приобретённой приспособительной
деятельности, которые обеспечиваются на основе физиологических процессов,
происходящих на клеточном, органном, системном и организменном уровнях.
(Покровский, Коротько, 2007)
Все адаптационные реакции делятся на неспецифические и специфические.
Неспецифические развиваются быстро, в самом начале действия фактора,
обеспечивают первичную устойчивость к нему, но не могут поддерживаться
долгосрочно. Специфические реакции же проявляются в изменениях функций
организма для снижения или нейтрализации неблагоприятного влияния
конкретного фактора, развиваются медленно и могут поддерживаться
долгосрочно. (Држевецкая 1983). Стресс-реакция относится к первой группе,
вызывает комплекс эффектов, повышающих устойчивость организма за счёт
использования энергетических запасов. Стоит отметить, что вкупе с
приспособительными реакциями развиваются расстройства жизнедеятельности,
при продолжительном действии которых возникают выраженные нарушения
функций различных систем организма. На этой основе выделяют эустресс -
положительные, физиологические и дисстресс - отрицательные, патологические
формы стресса. В норме переход эустресса в дисстресс не происходит, так как
действуют антистрессовые механизмы, способные до определенного предела
нейтрализовать либо смягчать отрицательные проявления стресс-реакции в
организме, но также расходующие энергетические резервы для своей работы. К
ним относят, например, секрецию гормона меланина эпифизом, антиоксидантные
12
механизмы, систему белков теплового шока, систему простагландинов. Запуск
этих механизмов обусловлен запуском стресс-реакции и происходит практически
одновременно. Если же стресс-фактор (стрессор) действует на организм
длительно с высокой силой раздражителя и отсутствием возможности
достаточной адаптации к нему, или же активности антистрессовых механизмов
недостаточно для устранения отрицательных последствий стресса, происходит
переход эустресса в дисстресс. Состояние дистресса является патологическим,
резко повышает риск развития отрицательных последствий, таких, например, как
психоневрологические расстройства, ишемическая болезнь сердца,
иммунодефицит, гипертония. (Ткаченко, 2005) Основным неспецифическим
механизмом ответа организма на стресс является общий адаптационный синдром.
Общий адаптационный синдром (ОАС) – совокупность защитных реакций
организма, возникающих при состоянии стресса. Он был открыт в 1936 году
канадским исследователем Гансом Гуго Бруно Селье (1907-1982), который
установил возникновение общей неспецифичной реакции организма при
возникновении различных раздражителей (охлаждения, повышения температуры
среды, травм, инфекции, интоксикации и т.д.), позволяющей организму
приспособиться к изменению внешних условий или действию вредного фактора.
(Држевецкая 1983) Как сказано выше, он связан с активизацией гипоталамо-
гипофизарно-адреналовой оси по стандартному пути. Запуск реакции происходит
при повышении секреции КРГ паравентрикулярными ядрами гипоталамуса, что
резко усиливает секрецию АКТГ передней долей гипофиза и приводит к
активации секреции кортикостероидов (кортизола, кортикостерона, альдостерона)
корой надпочечников в кровь. (Покровский, Коротько, 2007) В его развитии
можно выделить 3 основные стадии:
 Стадия тревоги – развивается в первые 24-48ч после начала действия
стрессора на организм. Она, в свою очередь, делится, на фазы шока и
противошока. Фаза шока характеризуется нарушением функций ряда систем
организма, что влечет за собой нарушение гомеостазиса, из-за чего она
характеризуется гипотонией, гипотермией, депрессией ЦНС, повышением
13
проницаемости клеточных мембран, преобладанием катаболизма над
анаболизмом, реже - повышением частоты дыхательных движений (ЧДД) при
снижении дыхательного объёма(ДО) – явлению гипервентиляции. Прямым
результатом этих явлений является снижение резистентности к стрессору, что
может приводить к нарушению жизнедеятельности. Продолжительное
нахождение в этой стадии без развития стадии противошока приведёт к гибели
организма. При этом при достаточно слабом воздействии стрессора эта фаза
может не развиваться. Фаза противошока характеризуется повышенной
активностью гипоталамо-гипофизарно-адреналовой оси и соответственно
повышенным содержанием адреналина АКТГ и кортизола в крови. Это приводит
к развитию изменений, нормализующих гомеостаз: повышению артериального
давления и температуры тела, нормализацией проницаемости мембран и
активности ЦНС, ускорению ЧДД с возможностью повышения ДО.
Восстановление гомеостазиса в результате этих изменений обуславливает переход
фазы противошока во вторую стадию ОАС.
 Стадия резистентности (устойчивости) характеризуется
преобладанием анаболизма над катаболизмом, что способствует восстановлению
тканей, поврежденных под влиянием стрессора. В этом состоянии характерно
повышение общей устойчивости организма, не только к стрессору, вызвавшему
развитие реакции, но и к другим сильным раздражителям, т.е. наблюдается т.н.
перекрестная резистентность. В течение этой стадии стресс-реакция позволяет
поддерживать нормальное существование организма в условиях действия
стрессора и дает время на выработку специфических адаптаций. Характерны
несколько более высокие, чем в норме, ЧСС, АД, ЧДД, ДО. (Ткаченко, 2005)
Если же действие стрессора продолжается, а антистрессорные механизмы
недостаточно эффективны, происходит накопление функциональных нарушений,
постепенно приводящие к нарушению гомеостазиса: повышенным системным
показателям глюкокортикоидов и соответственно, гипертермии, гипертензии,
потере веса и, предположительно, гиперактивности симпатической нервной
14
системы, истощению, нарушениям гемопоэза. (Park et al., 2017) В результате
накопления этих нарушений может развиться третья стадия.
 Стадия истощения схожа с фазой шока реакции тревоги в своих
проявлениях, но также характеризуется истощением адаптационных
возможностей организма. Может приводить к патологиям, раннему старению и
гибели организма. (Ткаченко, 2005)

1.2 Рефлекторные механизмы регуляции автономных функций.


Все структуры и системы организма иннервируются волокнами автономной
нервной системы (АНС). Многие из них имеют двойную, а полые висцеральные
органы – тройную (симпатическию, парасимпатическую и метасимпатическую)
иннервацию. Традиционно представление об антагонистичности симпатической и
парасимпатической систем, но этому противоречит ряд факторов, например,
стимуляция слюноотделения обеими системами, т.е. проявление согласованной
реакции, необходимой для пищеварения. Кроме того, ряд органов иннервируется
волокнами либо только симпатической, либо только парасимпатической системы.
Кроме того, известно, что многие внутренние органы сохраняют присущую
им активность даже при полном извлечении из организма, хотя теряется общая
координация активностей. Такая относительная автономность обусловлена
наличием метасимпатической системы АНС, обладающей собственным
нейрогенным ритмом, и имеющей все необходимые для рефлекторной
деятельности элементы, а также их медиаторное обеспечение. В целом, это
относительно независимая самостоятельная интегративная система. Сфера
иннервации метасимпатической системы включает только полые внутренние
органы. Наличие её обусловлено невыгодностью размещения в ЦНС всего
аппарата контроля над всеми висцеральными функциями – так, например, только
метасимпатический отдел кишечника имеет число нейронов, схожее со всем
спинным мозгом. Физиологический смысл этой системы – увеличение
надежности регуляции функций, в том числе при выключении связи с ЦНС, и
освобождение ЦНС от избыточной информации.
15
Основная функциональная роль метасимпатической системы состоит в
осуществлении механизмов обеспечения гомеостазиса, а также совместно с
парасимпатической системой – восстановление и поддержание гомеостазиса при
его нарушении в результате стресса и активации симпатического ответа и стресс-
реакции.
Висцеральные афферентные сигналы могут переключаться на эфферентные
на нескольких уровнях ассоциативных структур: в низших рефлекторных центрах
(периферических ганглиях АНС) – интрамуральных ганглиях, а также в пре- и
паравертебральных ганглиях и непосредственно на спинальном уровне.
Спинальные структуры также имеют возможность осуществлять первичную
обработку афферентных сигналов за счет наличия интернейронного аппарата,
способного согласовывать афферентные сигналы из различных рецепторных зон
за счет связей с клетками боковых рогов спинного мозга. Более высокие уровни
ассоциативных нервных структур имеют свои интегративные аппараты,
позволяющие им осуществлять подобную интеграцию. За счет этого автономные
рефлексы делятся на:
 Висцеро-висцеральные рефлексы. Рефлекторные дуги различных
уровней, возбуждение в которых возникает и заканчивается во внутренних
органах. В эту группу также входят аксон-рефлексы – разновидность
рефлекторных процессов, осуществляющихся только по разветвлениям аксона,
без участия в дуге тела нейрона.
 Висцеросоматические рефлексы – возникают при раздражении
внутренних органов и вызывают кроме висцеральных соматические реакции.
 Висцеросенсорные рефлексы – схожи с висцеросоматическими и
осуществляются по тем же путям, но требуют продолжительного и сильного
воздействия и могут вызывать, кроме изменения работы висцеральных систем и
соматических реакций, также изменения соматической чувствительности.
Механизм этого явления основан на конвергенции висцеральных и соматических
волокон на одних и тех же нейронах спиноталамического пути и потери
специфичности информации. Особенно важны здесь висцеродермальные
16
рефлексы, при которых раздражение внутренних органов приводит к изменениям
потоотделения и электропроводимости, а также чувствительности кожи.
Благодаря сегментарной организации иннервации участков тела по отслеживанию
этих рефлексов можно определить раздражаемый орган. (Покровский, Коротько,
2007)

1.2.1 Артериальный и кардиальный барорефлекс


Артериальный барорефлекс обуславливается рефлексогенными зонами
каротидных синусов – расширений внутренних сонных артерий сразу после
бифуркации общей сонной артерии, и рефлексогенной зоной аорты. При
воздействии повышенного давления на барорецепторы каротидного синуса и
аорты происходит рефлекторное снижение ЧСС и независимое рефлекторное
снижение системного АД. При воздействии пониженного давления на них
происходит рефлекторное повышение ЧСС и системного АД. Изменения
сердечного выброса при активации синокаротидных рефлексов невелики, и
изменения системного АД обусловлены непосредственно вазомоторной реакцией
артерий. Степень реакции отличается в зависимости от локализации артерий,
максимальна в артериях скелетной мускулатуры, в менее выраженной степени
также наблюдается реакция сосудов брыжейки, кожи и почек. (Ткаченко, 2005)
Известно, что степень влияния рефлекса на ЧСС зависит от системного уровня
глюкокортикоидов, которые, кроме того, напрямую влияют на системное АД. Так,
повышенный уровень их приводит к более сильным изменениям ЧСС. Однако
влияние глюкокортикостероидов непосредственно на силу проявления рефлекса
неизвестно. (Scheuer, Bechtold, 2002) Физиологическая роль артериального
барорефлекса состоит в поддержании стабильного системного АД. (Ткаченко,
2005)
Кардиальный барорефлекс (рефлекс Бейнбриджа) является одним из
собственных рефлексов сердца и возникает при механическом раздражении
правого предсердия и полых вен, имеющих высокое количество барорецепторов.
Его значение - повышение ЧСС при повышении давления крови в полых венах и
17
правом предсердии. (Ткаченко, 2005) Повышение активности барорецепторов,
вызванное растяжением стенок сосудов, по неизвестным в настоящий момент
эфферентным путям передается в головной мозг, откуда афферентный сигнал
приходит в собственные ганглии сердца по блуждающему нерву, и при
перерезании блуждающего нерва рефлекс исчезает. Сила сокращения и
сократительный объём при активации данного рефлекса практически не
изменяются. Срабатывание рефлекса ликвидирует избыточное давление в
венозном атриуме и правом предсердии за счёт увеличения истока крови из них.
(Boron W., Boulpaep E, 2011) Различные хронотропные (изменение частоты
генерации потенциалов действия и сокращений сердца) и инотропные (изменение
силы сердечных сокращений) реакции возникают при раздражении
механорецепторов всех отделов сердца, как пониженным, так и повышенным
давлением. Их физиологическое значение состоит в усилении сокращений
отделов сердца, не подвергаемых растяжению и не усиливающих активность
миогенным путём (по закону Франка-Старлинга), что позволяет сохранять
синхронность работы сердца. В целом собственные кардиальные рефлексы сердца
составляют основу нейрогенной регуляции деятельности сердца, но не являются
обязательными для его работы. (Ткаченко, 2005)

1.2.2 Рефлексы Геринга-Брейера


К рефлексам Геринга-Брейера относятся два рефлекса, обусловленные
медленно адаптирующимися рецепторами растяжения лёгких - инспираторно-
тормозящий рефлекс (ИТР) и экспираторно-облегчающий рефлекс (ЭОР). Дуга
этих рефлексов начинается от рецепторов растяжения легких, афферентные
волокна входят в состав блуждающих нервов, а эфферентные волокна
представлены двигательными нервами дыхательной мускулатуры. (Покровский,
Коротько, 2007) Ассоциативным же элементом является бульбарный
дыхательный центр ядра солитарного тракта продолговатого мозга. (Петряшин,
2013) Стимуляция рецепторов сильным растяжением либо очень слабым
наполнением лёгких и вызывает эти рефлексы, заключающиеся, в рефлекторном
18
переключении на фазу выдоха при пороговом раздувании лёгких, и переключение
на фазу вдоха при слабой наполненности. У человека в состоянии бодрствования
данные рефлексы проявляются только при величине дыхательного объёма (ДО)
примерно в три раза выше ДО в состоянии покоя, при наличии значительной
физической нагрузки. Во время сна данные рефлексы обеспечивают смену фаз
дыхательного цикла. (Ткаченко 2005).
Раздувание лёгких у наркотизированного животного также тормозит вдох и
вызывает выдох. ИТР и ЭОР при этом контролируют глубину и частоту дыхания.
(Покровский, Коротько, 2007)

1.2.3 Хеморефлекторная регуляция дыхания


Хеморефлекторная регуляция дыхания происходит за счет рефлекторных
механизмов, реагирующих на определенные изменения в химическом составе
крови, и осуществляется за счет центральных и периферических хеморецепторов,
определяющих два дыхательных хеморефлекса – центральный и периферический.
Центральный дыхательный хеморефлекс обеспечивается центральными,
или медуллярными, хеморецепторами, расположенными в ростральных отделах
вентральной дыхательной группы, в структурах голубого пятна и ретикулярных
ядер шва мозга. Они представляют собой нейроны, способные в определенной
степени осуществлять рецепторную деятельность на pH крови. Таким образом,
они измеряют изменения в концентрации СО2, чье парциальное давление и
обуславливает значение рН крови, и, соответственно, межклеточной жидкости
мозга. Центральные хеморецепторы обеспечивают работу центрального
хеморефлекса, увеличивающего вентиляцию лёгких при стимуляции этих
рецепторов ионами водорода. Так, снижение рН ликвора мозга на 0,01 повышает
легочную вентиляцию в среднем на 4 л/мин. Однако локализация рецепторов в
тканях мозга обуславливает их медленную реакцию на изменения парциального
давления СО2 в артериальной крови.
Периферический дыхательный хеморефлекс осуществляет быстрое
реагирование на изменения состава артериальной крови. Он обеспечивается
19
наличием в каротидных тельцах бифуркации сонных артерий и в аортальных
телах дуги аорты периферических (артериальными) хеморецепторов. Этот
рефлекс способен регулировать дыхание как в зависимости от рН крови, так и
парциального давления О2 в ней, что обеспечивается чувствительностью
рецепторов к анаэробным метаболитам, образующимся при недостатке О2 в
клетках рецепторов. Такое состояние недостатка О2, или низкого парциального
давления О2 (РО2), называется гипоксией, и может вызываться как недостаточной
легочной вентиляцией, так и низким кровотоком в сосудах. При возникновении
состояния гипоксии периферические хеморецепторы активируются под влиянием
снижения рН крови и, соответственно, повышения РСО2. По мере снижения РО2
действие этих раздражителей на рецепторы усиливается (мультипликативное
взаимодействие), то есть состояние гипоксии увеличивает чувствительность
периферийных хеморецепторов к рН и РСО2. Импульсы от периферических
хеморецепторов передаются по синокаротидному нерву и аортальной ветви
блуждающего нерва, конечный элемент – ядра солитарного тракта
продолговатого мозга, а затем – дыхательный центр. Усиление вентиляции лёгких
происходит по линейной зависимости от величины рН, и, соответственно, РСО 2
артериальной крови. Наклон же прямой, отражающий силу рефлекса, изменяется
в зависимости от РО2 и, соответственно, чувствительности рецепторов. (Ткаченко,
2005)
Показано влияние системного уровня глюкокортикоидных гормонов на
функционирование как быстрого, так и центрального хеморефлекса. Так,
повышенный их уровень приводит к усилению проявления рефлекса независимо
от других показателей гомеостазиса. (Fournier et al., 2007). Кроме того,
адреналэктомия (удаление надпочечников) приводит к пониженной по сравнению
с нормой вентиляции лёгких в состоянии гипоксии. Введение дексаметазона
(синтетического аналога глюкокортикоидов) при единичной инъекции изменяет
паттерн дыхания, при системном воздействии – изменяет характер ответа на
гипоксию путем изменения синтеза нейромедиаторов в каротидных телах.
(Joseph, Dalmaz, Cottet-Emard, 1997)
20
Как видно, рН крови является основным параметром хеморефлекторной
регуляции дыхания и напрямую, линейно зависит от РСО2 в крови. При этом
гипоксия и снижение рН крови (ацидоз) вызывают усиление вентиляции, а
гипероксия и повышение рН крови (алкалоз) снижают её. Это позволяет
поддерживать уровни О2 и СО2 в крови на достаточно стабильном уровне, даже
при значительных изменениях потребления О2 и выделения СО2. (Покровский,
Коротько, 2007)

1.3 Биологические эффекты глюкокортикоидов


Глюкокортикоиды (глюкокортикоидные гормоны, ГКГ) – важная группа
регуляторных гормонов, влияющих на все системы организма, регулирующих
большинство видов обмена веществ и физиологических функций организма.
Секреция происходит в клетках пучковой зоны коры надпочечников. В группу
глюкокортикоидов у большинства млекопитающих входят два гормона: кортизол
и кортикостерон. Их секреция регулируется кортикотропином аденогипофиза по
механизму обратной связи. Так, секреция кортиколиберина гипоталамусом
угнетается при высоких системных уровнях глюкокортикоидов. Соответственно,
снижается секреция кортикотропина аденогипофизом и глюкокортикоидов корой
надпочечников. (Агаджанян, 2009). Глюкокортикоиды секретируются непрерывно
и постоянно присутствуют в крови, следуя суточной ритмике секреции
кортикотропина. Концентрация кортикотропина в крови максимальна в утренний
период и минимальна – в вечерний период. Непосредственно в крови
глюкокортикоиды находятся в основном в связанной с α2-глобулином (95%)
форме, однако некоторое количество гормонов (5%) находится в свободной
форме. (Ткаченко, 2005)
Механизмов действия глюкокортикоидов известно два. (Агаджанян, 2009)
Основной из них идёт по следующему пути: молекула глюкокортикоида
проникает через плазмалемму клетки-мишени, взаимодействует с
цитоплазматическим рецептором и образует лиганд-рецепторный комплекс. Этот
комплекс транспортируется в ядро клетки-мишени, затем связывается с
21
элементами отклика гормона в промоторе, что позволяет осуществлять
непосредственную регуляцию экспрессии. Последовательности, связывающие
данный комплекс, имеются в промоторах многих генов, что обуславливает
разностороннее действие глюкокортикоидов на организм. (Revollo, Cidlowski,
2009) Второй механизм – образование с мембранными рецепторами лиганд-
рецепторных комплексов. Его роль и путь действия в настоящий момент изучены
слабо, но известно влияние данных комплексов на ионный трансмембранный
транспорт, и, соответственно, на возбудимость нервных волокон. (Агаджанян,
2009) Биологический спектр действия глюкокортикоидов на организм очень
широк. Наиболее значительны эффекты на углеводный, белковый и жировой
обмен. Эффекты в целом противоположны инсулину, и направлены на
повышение синтеза глюкозы и снижение её утилизации в тканях, а именно:
повышение катаболизма и подавление анаболизма белков и липидов в организме,
поступление метаболитов в печень, и синтез в печени глюкозы, которая далее
используется как источник энергии. Подобный антагонизм к действию инсулина,
вкупе со снижением глюкокортикоидами чувствительности к нему, способен
приводить к развитию стероидного сахарного диабета. Стоит отметить, что
усиление катаболизма и снижение анаболизма белка вызывает отрицательный
азотный баланс в организме. Наиболее значительно катаболизм белка усиливается
в мышечной, соединительной, и костной тканях, также наблюдается снижение
системного уровня альбумина в крови и снижение проницаемости мембран для
аминокислот. На жировой обмен глюкокортикоиды оказывают липолитический
эффект, угнетая липогенез и активируя кетогенез в печени, стимулируя липогенез
и перераспределение жиров в жировой ткани центральной оси туловища и лица.
Также влияние глюкокортикоидов запускает синтез множества групп белков.
Важнейшую роль из них играет семейство липокортинов, по аутокринному пути
через мембранные рецепторы, ингибирующие действие фосфолипазы-А, что
подавляет синтез простагландинов и лейкотриенов. (Ткаченко, 2005) Повышают
чувствительность адренорецепторов к катехоламинам, за счет чего происходит
снижение в крови уровней базофилов, эозинофилов и лимфоцитов, повышение
22
чувствительности рецепторов и возбудимости нервной системы. (Агаджанян,
2009; Burford, Webster, Cruz-Topete, 2017) Важно отметить влияние
глюкокортикоидов на работу почек, заключающееся в снижении реабсорбции
воды и повышения клубочковой фильтрации, что позволяет задерживать натрий,
но приводит к потерям калия. Также повышается синтез ангиотензина, что
способствует повышению секреции альдостерона. Также увеличивается и синтез
катехоламинов. Глюкокортикоиды влияют на тонус стенок артерий и,
соответственно, являются важным элементом поддержания стабильного
артериального давления, при этом их избыток приводит к повышенному
давлению, а недостаток – к пониженному. (Grünfeld, 1990).
Известно, что глюкокортикоиды широко применяются в терапевтических
целях в качестве иммуносупрессоров, противовоспалительных и
противоаллергических препаратов. Однако их медицинское использование может
сопровождаться нежелательными побочными эффектами (Александров и др.,
2018). Например, введение синтетического глюкокортикоидного гормона
дексаметазона в одной и той же дозе может оказывать как защитное –
гастропротективное, так и повреждающее – проульцерогенное – влияние.
Имеются данные о позитивной корреляции между стрессорным уровнем
глюкокортикоидов в крови и язвообразованием в желудке (Подвигина,
Филаретова, 2014). Основными возможными механизмами повреждающего
воздействия стресса на физиологию кишечника рассматриваются следующие: 1)
изменения моторики желудочно-кишечного тракта; 2) увеличение
чувствительности к висцеральным стимулам; 3) изменения в желудочно-
кишечной секреции; 4) уменьшение регенерационной способности слизистой
оболочки желудочно-кишечного тракта; 5) негативное влияние на кишечную
микробиоту; 6) увеличение кишечной проницаемости (Konturek, Brzozowski,
Konturek, 2011). Избыток ГКГ в крови ведет к усилению желудочной секреции
соляной кислоты и уменьшению образования слизи посредством уменьшения
числа мукоцитов, что ведет к образованию язвы желудка (Ткаченко, 2005).
23
Повышение или дефицит уровня глюкокортикоидов приводит к
метаболическим и сердечно-сосудистым осложнениям. В частности, повышение
уровня ГКГ из-за хронического стресса, экзогенной терапии или эндокринных
расстройств обычно приводит к ожирению, метаболическому синдрому,
гипертонии и повышает риск развития кардиомиопатии и последующей
сердечной недостаточности (Burford, Webster, Cruz-Topete, 2017). При этом,
низкое количество кортикостероидных гормонов может приводить к развитию
гипотензии, снижению чувствительности кардиоциркуляторной системы к
симпатической регуляции и замедлению сердечного ритма (Ткаченко, 2005).
Например, дефицит ГКГ у пациентов, страдающих надпочечниковой
недостаточностью (первичной или вторичной), может привести к развитию
тяжелой гипотензии и снижению сердечной функции, что может привести к
остановке сердца (Burford, Webster, Cruz-Topete, 2017). Это позволяют
предположить, что глюкокортикоиды необходимы для поддержания
сократительной функции сердца.
Глюкокортикоиды угнетают пролиферацию лимфоидной ткани и клеточный
иммунитет, что лежит в основе их применения при пересадке органов и тканей.
Глюкокортикоиды подавляют выработку так называемых «провоспалительных»
цитокинов (интерлейкины 1, 6, 8), которые участвуют в механизмах иммунного
ответа. Известно также, что, в зависимости от концентрации, ГКГ в низких дозах
усиливают, а в высоких - подавляют образование ИЛ-1. Имеются данные о
влиянии ГКС на синтез циклооксигеназы (ЦОГ) за счет чего снижается уровень
простагландинов, имеющих отношение как к воспалительным, так и к
лихорадочным реакциям. (Ландышев, 2014).
Кортикостероиды широко используются при лечении глазных болезней. В
офтальмологии чаще применяется дексаметазон как местно, так и внутривенно,
подконъюктивально в большой концентрации с целью введения в заднюю камеру
глаза (Ландышев, 2014). За счет своих противовоспалительных и
иммуносупрессивных свойств ГКГ используют для лечения серьезных, в т. ч. и
сложных аутоиммунных, заболеваний (например, ревматоидный артрит,
24
системная красная волчанка, остеоартрит и др.). В современной медицине чаще
используются синтетические ГКГ препараты, например, дексаметазон.
Лечение ГКГ может осложняться различными психическими нарушениями.
Среди них наиболее частыми являются эйфория, депрессия и психозы, частота
которых в различных сообщениях существенно варьирует. Показано наличие
тесной корреляции частоты психических нарушений и их тяжести с дозой ГКГ и
продолжительностью их приема. Стероидные психические нарушения и, в
частности, психозы проходят при уменьшении дозы ГКГ, однако в ряде случаев
требуется полная их отмена (Дядык, Багрий, Яровая, 2010).
Глюкокортикоиды оказывают свое физиологическое действие на организм,
связываясь с двумя типами рецепторов – глюкокортикоидными (ГР) и
близкородственными им минералкортикоидными (МР). ГР распространены
повсеместно, в том числе в области нервной системы и, преимущественно, в
гипоталамусе. МР встречаются в организме реже, однако тоже присутствуют в
ЦНС. По некоторым данным, минералкортикоидные рецепторы играют основную
роль в контроле отрицательной обратной связи гипоталамо-гипофизарно-
адреналовой оси. Эксперименты на животных показали, что МР реагируют на
низкое содержание глюкокортикоидов, что очень важно при начальных этапах
развития стресса, в то время как ГР работают преимущественно при высоких
концентрациях ГКГ, когда стресс-реакция усилена (Burford, Webster, Cruz-Topete,
2017; Giordano et al., 2006; Ghosal, Bundzikova-Osacka, 2014).
Наличие рецепторов к глюкокортикоидным гормонам в различных областях
ЦНС может объяснять рефлекторные ответы висцеральных систем организма в
условиях повышенного уровня ГКГ. Например, барорефлекс является важным
механизмом регуляции артериального давления, вместе с тем известно, что
системное повышение глюкокортикоидов приводит к его ослаблению (Scheuer et
al., 2004). Известно влияние ГКГ на многие важнейшие рефлексы, в том числе
артериальный барорефлекс прямым воздействием на рецепторы,
хеморефлекторную регуляцию дыхания за счет воздействия на синтез
нейромедиаторов в каротидных тельцах и другие, в настоящий момент
25
неизвестные механизмы (Park et al., 2017; Fournier et al., 2007; Joseph, Dalmaz,
Cottet-Emard, 1997). Хоть механизм этих явлений в литературе точно не объяснен,
можно предположить, что клетки-мишени ГКГ находятся в областях ЦНС,
которые отвечают за контроль и представление вегетативных функций. Среди
таких областей могут быть гиппокамп, гипоталамус, миндалевидный комплекс,
мозжечок, медиальную височную долю, переднюю поясную извилину и
медиальную префронтальную кору, включающую в себя прелимбическую,
инфралимбическую и орбитофронтальную кору. Известно, что при электрической
стимуляции этих зон возникают ответы со стороны кардиоциркуляторной
системы, проявляющиеся в изменениях артериального давления и частоты
сердечных сокращений (Critchley et al., 2000; Kimmerly et al., 2005; Shoemaker,
Wong, Cechetto, 2012).
Таким образом, системные эффекты глюкокортикоидов можно
охарактеризовать как повышение устойчивости организма к действию сильных
раздражителей, подавление воспалительных процессов и аллергических реакций,
снижение сосудистой проницаемости. (Ткаченко, 2005). ГКГ широко
используются в медицинской практике, главным образом в связи с их
противовоспалительным и иммунодепрессивным действием. Однако высокая
терапевтическая ценность глюкокортикоидных гормонов сопровождается и
нежелательными побочными реакциями (Burford, Webster, Cruz-Topete, 2017;
Александров и др., 2018; Ландышев, 2014; Подвигина, Филаретова, 2014). Вместе
с тем, анализ доступных нам литературных данных позволяет сделать вывод о
том, что физиологические механизмы действия глюкокортикоидов изучены
недостаточно. В частности, имеется лишь ограниченное количество
исследований, посвященных изучению влияния глюкокортикоидов на
рефлекторные механизмы регуляции висцеральных систем, в частности систем
кровообращения и дыхания. Эти исследования выполнены в разных методических
условиях и на разных экспериментальных моделях. Целью настоящей работы
стала экспериментальная проверка гипотезы, согласно которой повышение
системного уровня глюкокортикоидов является фактором, который может влиять
26
на реализацию рефлексов, осуществляющих регуляцию вегетативных функций.
Для этого предполагалось в одних и тех же условиях исследовать влияние
синтетического глюкокортикоида дексаметазона на два рефлекторных механизма:
артериальный барорефлекс и периферический хеморефлекс.
27

ГЛАВА 2. ОБЪЕКТ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ.

2.1 Объект исследования.


Для решения поставленных задач была проведена серия острых
экспериментов на белых лабораторных крысах – самцах линии Wistar, (средний
вес 268±21 г) в возрасте 2-3 месяцев из «Коллекции лабораторных
млекопитающих разной таксономической принадлежности» Института
физиологии им. И.П. Павлова РАН. Животных анестезировали
внутрибрюшинным введением уретана (этиловый эфир карбаминовой кислоты) в
дозе 1600 мг/кг. Уретан вводил объект в состояние общего наркоза. Контроль
глубины наркоза производился путем проверки болевого и корнеального
рефлексов.

2.2 Хирургическая подготовка животного к эксперименту.


В ходе подготовки объекта к эксперименту и его проведения температура
объекта поддерживалась на уровне 36-38 градусов Цельсия с помощью
лабораторного термостола. В ходе эксперимента регистрировались следующие
параметры: артериальное давление (АД), частота сердечных сокращений (ЧСС),
частота дыхательных движений (ЧДД), и дыхательный объём (ДО). Также было
обеспечено внутривенное введение веществ. Для этого требовались следующие
препаровки: трахеостомия, катетеризация бедренных сосудов.
Трахеостомия производилась для регистрации параметров дыхания и
обеспечения свободного дыхания. Производился разрез покровных тканей на шее
крысы выше грудины длиной около 1,5 – 2 см, мягкие ткани, разводились с
помощью пинцетов и фиксировались хирургическими крючками. Затем трахея
отделялась от окружающих мышц и пищевода, под неё заводилась пара лигатур,
28
располагаемых краниально и каудально. На краниально расположенной лигатуре
трахея приподнималась, между вторым и третьим хрящевым кольцом ножницами
производился горизонтальный надрез, затем производился вертикальный разрез
на 2 или 3 кольца каудально от горизонтального, в зависимости от размера
объекта. В полученный разрез устанавливалась трахеостомическая трубка,
фиксировалась путем перевязки лигатур краниальнее и каудальнее разреза. Для
закрытия трахеи производилось наложение двух швов на покровные ткани шеи. К
трахеостомической трубке присоединялся пневмотахометр ML141 с
пневмометрической трубкой, что обеспечивало регистрацию параметров дыхания
объекта в реальном времени. Калибровка пневмотахометра производилась
аппаратом искусственного дыхания для мелких животных.
Катетеризация сосудов начиналась с разреза покровных тканей
открывающего доступ к мышечным тканям бедра. Далее поверхностные мышцы
бедра раздвигались, открывая доступ к бедренной артерии и вене. Мешающие
проведению операции ткани отводились и фиксировались самостоятельно
изготовленным пластинчатым крючком. Артерия и вена освобождались от
связанных тканей, отделялись друг от друга, и под каждый сосуд заводилось по
паре лигатур. Артерия и вена перевязывались одной из лигатур пары дистальнее
рабочей зоны, исключая отток крови из данных отделов сосудов. Проксимальнее
рабочей зоны сосуды последовательно поднимались на второй лигатуре из пары,
подтягиваемой по самодельному крючку зажимом, что прекращало ток крови в
рабочей зоне перегибом сосуда. На сосуде делался небольшой надрез ножницами,
в который вводился катетер. После установки катетера проксимальная лигатура
отпускалась и перевязывалась для фиксации катетера. Свободная часть катетера
дополнительно фиксировалась к сосудам дистальной лигатурой. Установка
производилась последовательно, первой катетеризировалась артерия, затем –
вена. В качестве катетеров были использованы тонкие трубки из полиэтилена
низкой плотности (ПЭНП), заполненные для вены изотоническим
физиологическим раствором, а для артерии – раствором гепарина в
изотоническом физиологическом растворе, в концентрации 2000 мг/мл. Затем на
29
поверхностные ткани вокруг разреза накладывались швы. Катетеризировались
артерия и вена правой задней лапы объекта. Артериальный катетер подключен
датчику давления MLT0670, заполненному гепариновым раствором того же
состава, что и в катетере. Венозный катетер в ходе операции присоединён к
шприцам, заполненным изотоническим физиологическим раствором и в ходе
эксперимента используется для введения активных веществ в кровеносную
систему крысы. Датчик давления присоединен к мостовому усилителю ML224,
откалиброван с помощью манометрического калибровочного инструмента в
миллиметрах ртутного столба. Такая методика хирургической подготовки
позволяла в реальном времени наблюдать и регистрировать артериальное
давление объекта и обеспечивала свободное введение контрольных веществ в
кровеносную систему объекта.

2.3 Регистрация активности автономных систем


Сигналы датчиков регистрировались устройством сбора данных PowerLab
8. Оно позволяло с помощью программного пакета LabChart 6 выводить сигналы
на монитор и графически отображать их в интерфейсе программы. Из получаемых
таким образом данных путем автоматической обработки рассчитывались
основные параметры активности систем кровообращения и дыхания: усредненное
артериальное давление (АД), частота сердечных сокращений (ЧСС), частота
дыхания (ЧД), дыхательный объём (ДО) и другие показатели.
30

Рисунок 2.1. Интерфейс программы LabChart в ходе опыта


А – Регистрация активности сердечно-сосудистой и дыхательной систем.
Б – Эффект введения ФЭ.

Сверху вниз: артериальное давление, среднее артериальное давление, частота


сердечных сокращений, пневмотахограмма.
31
2.4 Методы тестирования автономных рефлексов.
Тестирование барорефлекса (БР) производилось введением фенилэфрина
(ФЭ), синтетического α-адреномиметика. Фенилэфрин действует за счет
связывания с α1-адренорецепторами гладкой мускулатуры стенок артериол, что
вызывает её сокращение, сужение стенок артериол, увеличение периферического
сопротивления сосудов и повышение АД. Введение производилось с помощью
венозного катетера, в дозировке 0,1 мл раствора с концентрацией 0,05 мг/мл. При
введении ФЭ на записи наблюдается резкое повышение АД и соответственно
уменьшение ЧСС (Рис. 2.2).
Тестирование периферического хеморефлекса производилось путем
оценки вентиляторного ответа на гипоксический стимул, методом возвратного
дыхания. Животное дышало из мешка содержавшего гипоксическую
гиперкапническую смесь 15% O2, 5% CO2 и 80% N2. Постепенное снижение
конечного PO2 регистрировалось в течение 4 минут при помощи респираторного
газоанализатора Gemini (USA). Концентрация СО2 в пакете поддерживалась
постоянной путем пропускания выдыхаемого воздуха через абсорбирующий СО2
фильтр.

2.5. Экспериментальный протокол.


Через 30 минут после начала записи производилось первое введение
тестирование баро- или хеморефлекса, затем тесты производили каждые 30
минут. На 60-й минуте производилось введение в контрольной группе 1 мл
физиологического раствора, в экспериментальных группах опытах – 1 мл
раствора, содержащего 4 мг дексаметазона. Затем производилось ещё 4 или 5
тестов каждые 30 минут. После завершения регистрации животное усыпляли
передозировкой анестетика. Всего было поставлено 5 контрольных опытов и 15
опытов с введением дексаметазона, в 7 из которых тестировался барорефлекс, а в
8 – хеморефлекс.
32

Рисунок 2.2. Интерфейс программы LabChart, эффект введения ФЭ


Отображены, сверху вниз: АД(артериальное давление), среднее АД, ЧСС (частота
сердечных сокращений), спирограмма.

Рисунок 2.3. Линия аппроксимации зависимости между увеличением АД и


снижением ЧСС в ответ на введение фенилэфрина
33
2.6. Обработка результатов.
Полученные данные статистически обрабатывались с помощью программы
MS Excel. Полученные значения сводились в таблицы. При тестировании
барорефлекса получали показатели среднего АД и средней ЧСС, сглаженные в 1-
секундном интервале. По полученным значениям строилась аппроксимирующая
линия, описываемая зависимостью y=kx+a. По углу наклона прямой, выраженной
коэффицентом k, определялась степень изменения барорефлекса. Аналогично
величину вентиляторного ответа на снижение PO2 оценивали по наклонe линии
аппроксимирующей зависимость ∆VT / ∆PO2, полученной при PO2 между 80 и
40 мм рт
Данные всех экспериментов объединялись, рассчитывались средние
значения для каждого теста барорефлекса. Затем строилась гистограмма, в
которой по оси абсцисс откладывались номера тестов, по оси ординат –
полученные средние значения. MS Excel автоматически рассчитывал показатели
стандартной ошибки, показанные на графиках. Построение графиков
осуществлялось с помощью функции «Описательная статистика». Затем
производилось нормирование, выражались в процентах средние значения
полученных коэффицентов «а». За 100% был взят тест №2. Проценты также
усреднялись, строилась гистограмма с показателями нормированных величин.
Для определения достоверности данных использовался однофакторный
дисперсионный анализ, проводимый в программе Past 4.
34

ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ.

3.1. Результаты контрольных экспериментов.


После освоения экспериментальных методик следовало выполнить вторую
задачу настоящего исследования. Для этого требовалось провести контрольные
эксперименты, которые были направлены на оценку стабильности показателей
активности сердечно-сосудистой и дыхательной систем. В контрольной серии
экспериментов вместо раствора, содержащего дексаметазон, на 60-й минуте
вводился тот же объём физиологического раствора. Результаты обработки
данных, полученных в контрольных экспериментах, приведены в Табл. 1.

Таблица 1. Средние значения показателей в серии опытов с введением (на


60-й минуте) физиологического раствора.

Время,
мин 1 30 60 90 120 150 180
Показатель
АДср
84±10 83.8±10 87.2±9 91.2±8 93.8±6 92.9±4 92±4
(мм рт.ст.)
ЧСС
410±19 425±15 433±11 436±10 448±10 448±8 449±9
(уд/мин)
ДО
1.22±0.2 1.38±0.3 1.35±0.3 1.25±0.3 1.29±0.4 1.19±0.3 1.27±0.3
(мл)
ЧД
125±9 129±8 132±7 137±11 137±8 137±13 140±11
(ц/мин)
МОД
146±26 167±36 167±40 155±38 162±46 141±29 160±40
(мл/мин)

Как следует из результатов, приведенных в Табл. 1 достоверных отличий


между значениями параметров, зарегистрированных во время эксперимента
обнаружено не было. Средний показатель барорефлекторной чувствительноси
35
также не обнаруживал статистически значимых отличий в ходе всего
эксперимента. Эти данные свидетельствуют о том, что в контрольных
экспериментах в течение 3-х часов регистрации состояние систем дыхания и
кровообращения, а также активность их рефлекторных механизмов оставались
стабильными. Введение 1 мл физиологического раствора не вызывало
статистически значимых изменений параметров, характеризующих состояние
систем дыхания и кровообращения. Полученные результаты позволяют сделать
вывод о стабильности во времени значений параметров дыхания и
кровообращения и об отсутствии влияния введений физиологического раствора
на их динамику. Следовательно, условия эксперимента и использованные
методические приёмы пригодны для оценки действия биологически активных
веществ, в том числе дексаметазона, на состояние систем дыхания и
кровообращения.

3.2. Влияние дексаметазона на дыхание и кровообращение.


Изучение эффектов дексаметазона следовало начать с исследования его
действия на параметры дыхания и кровообращения. Общая схема эксперимента
была такой же, как в контрольных экспериментах, но через 60 минут регистрации
животному вводился 1 мл раствора, содержащего 4 мг дексаметазона. Результаты,
полученные в этой серии экспериментов, приведены в табл. 2

Таблица 2. Средние значения показателей в серии опытов с введением (на


60-й минуте) раствора, содержащего дексаметазон.

Время,
мин 1 30 60 90 120 150 180
Показатель
АДср
93±5 98±4 98±4 95±3 92±2 95±5 94±4
(мм рт.ст.)
ЧСС
348±16 372±18 368±14 356±16 359±14 349±17 358±13
(уд/мин)
ДО
1.6±0.1 1.73±0.1 1.87±0.2 1.9±0.2 1.85±0.1 2.2±0.4* 1.62±0.1
(мл)
36
ЧД
116±7 121±7 119±7 117±8 123±12 122±14 125±12
(ц/мин)
МОД
186±19 212±26 217±23 219±24 248±20* 253±43* 205±28
(мл/мин)

Полученные результаты свидетельствуют о том, что в наших экспериментах


введение дексаметазона не вызывало выраженных изменений в состоянии систем
дыхания и кровообращения. Кроме того, нет статистически значимых отличий от
значений, полученных в контрольной серии опытов, что подтверждает
работоспособность выбранной методики. Это позволяет предположить, что
влияние глюкокортикоидных гормонов на параметры дыхания и кровообращения
в течение эксперимента не проявляется в концентрациях, использованных нами в
данной серии опытов.

3.3. Влияние дексаметазона на рефлексы.


После того, как было исследовано влияние дексаметазона на параметры
дыхания и кровообращения анестезированной крысы следовало приступить к
выполнению основной задачи экспериментального исследования, а именно
изучить влияние дексаметазона на артериальный барорефлекс и периферический
респираторный хеморефлекс.
Артериальный барорефлекс. Эксперименты показали, что под влиянием
дексаметазона угловой коэффициент, характеризующий силу барорефлекса
первоначально увеличивался, достигая максимума через час после введения;
через полтора часа несколько снижался и оставался на этом уровне до конца
эксперимента (Рисунок. 3.1).
37

Рисунок 3.1. Изменение положения аппроксимирующей линии под


влиянием дексаметазона в одном из экспериментов.

Последующие эксперименты подтвердили эти наблюдения (Рисунок.3.2).


Было установлено, что до введения дексаметазона показатель барорефлекторной
чувствительности составлял в среднем 0,9±0,22 и 1,2±0,22 соответственно на 30-й
и 60-й минуте и эти отличия были статистически недостоверны.

3
угловой коэффициент
2,5
*
2

1,5

0,5

0
30 60 90 120 150 180
время, мин

Рисунок 3.2. Изменения наклона аппроксимирующей прямой


барорефлекса в экспериментах с введением дексаметазона.
*достоверно при P<0,05

Не было обнаружено и статистически значимых отличий этих показателей от


значений, полученных в контрольной серии опытов. После введения
38
дексаметазона барорефлекторная чувствительность возрастала, через 1,5 часа
после введения величина углового коэффициента составляла уже 2,2±0,38,
причём отличие от фоновых значений было статистически достоверным. Отличия
средних значений углового показателя от контрольной серии опытов также
оказались статистически значимы с вероятностью сходства выборок P=0,0665 по
U-критерию Манна-Уитни. Таким образом, барорефлекторная чувствительность
повышается под влиянием дексаметазона, введения, достигает своего пика на 60й
минуте после введения, затем снижается и выходит на плато, однако остается
выше, чем до введения. Данный эффект наблюдался у всех животных, вне
зависимости от их индивидуальных особенностей, что позволяет сделать вывод о
влиянии синтетического глюкокортикоидного гормона дексаметазона
барорефлекторную чувствительность.
Периферический дыхательный хеморефлекс.
Тестирование периферического дыхательного хеморефлекса производилось
в отдельной серии экспериментов (n=8), с использованием метода возвратного
дыхания. Для оценки состояния периферического дыхательного хеморефлекса
используется изначально гипоксическая гиперкапническая смесь с содержанием
15% O2, 5% CO2, 80% N2. Это означает, что при 760 мм рт. ст. PO2 составляет 114
мм рт. ст. и гипоксический стимул минимален. В процессе тестирования
содержание CO2 в газовой смеси остаётся стабильным, поскольку выделяющийся
CO2 поглощается натронной известью, а вот содержание O2 снижается, и
происходит усиление гипоксического стимула. Обычным эффектом возвратного
дыхания в подобных условиях является усиление вентиляции за счёт увеличения
ДО и/или ЧД.
В наших экспериментах начальная величина ДО, то есть величина до
проведения теста составляла в среднем 1,1 ± 0,07 мл, ЧД 111 ± 5,0 ц/мин,
вентиляция 119±15 мл/мин. Система дыхания всех крыс реагировала на снижения
PO2 увеличением ДО (Рисунок 3.3). Частота дыхания оставалась стабильной,
вентиляция увеличивалась за счёт увеличения ДО.
39

4,5

4
фон
3,5
20 мин
ДО,мл

3 46 мин

2,5 1ч13 мин

1ч35мин
2
1ч 55 мин
1,5
2ч 20мин
1
Линейный
40 (1ч 55 мин) 60 80 100 120
Линейный
(20 мин) PO2 мм рт.ст.
Линейный
(фон)
Рисунок 3.3. Зависимость между PO2 в альвеолярном газе и величиной
дыхательного объёма.
фон – тест проводился до введения дексаметазона, время – время после введения
дексаметазона.

Результаты, полученные в разных экспериментах, сравнивали, оценивая


величину наклона прямой, аппроксимирующей зависимость изменения ДО от
изменения PO2. Величина наклона характеризуется величиной углового
коэффициента k в уравнении аппроксимирующей прямой y=kx+b. Значения
углового коэффициента, полученные в разных экспериментах, были усреднены
(Рисунок 3.4).
40

120

коэффициент, % 100

80

60

40

20

0
20 40 60 90 115 140
время, мин

Рисунок 3.4. Зависимость между PO2 в альвеолярном газе и величиной


дыхательного объёма.
По оси ординат – величина углового коэффициента, выраженная в
процентах к её значению до введения дексаметазона; по оси абсцисс – время
после введения дексаметазона.

Расчёты показали, что в течение часа после введения дексаметазона


происходит увеличение углового коэффициента приблизительно на 10% по
сравнению с его фоновыми значениями. Однако это увеличение оказалось
статистически недостоверным.
Полученные данные свидетельствуют о достоверном влиянии
использованной нами дозировки дексаметазона на артериальный барорефлекс и
об отсутствии статистически достоверного влияния её на периферический
дыхательный хеморефлекс. Влияние ГКГ на висцеральные рефлексы, таким
образом, можно считать доказанным.

3.4. Обсуждение результатов


Очевидно, что любое исследование должно иметь под собой достойную
экспериментальную модель. Для проверки нашей модели параметры контрольных
экспериментов сравнивались с экспериментами других авторов. Так, наши
эксперименты показали, что у крыс, анестезированных уретаном, АДср
41
составляло в начале эксперимента в среднем 97±6,6 мм рт. ст. Через 60 минут
после начала регистрации оно стабилизировалось на уровне 73-71 мм рт. ст.
Схожие начальные значения, показывают данные других авторов, а именно: 92±3
мм рт. ст. 101,3 ± 5,2 мм рт. ст., 90±7 мм рт. ст., 97,2±2,7 мм рт. ст. (Буй Тхи, 2013;
Wei et al, 2009; Guarini, et al, 1996; Gan et al, 2012). Однако в большинстве работ
динамика АДср в течение всего опыта не указана, за исключением одной
известной нам работы, в которой указывается, что в начале эксперимента
величина артериального давления составляла 117 ± 16 мм рт. ст., а в ходе
эксперимента наблюдалось постепенное понижение АД; так что на 90-й минуте
артериальное давление составляло уже 78±14 мм рт. ст. (Сыренский и др., 2008).
В наших экспериментах стабилизация АДср происходила на близком уровне к
60й минуте. Начальный уровень ЧСС в наших эекспериментах равнялся 281±16
уд/мин, что несколько ниже начальных величин ЧСС по данным других авторов,
значения у которых были следующими: 384±7 уд./мин , 347 ± 13 уд./мин, 380±16
уд./мин, 352±8 уд./мин (Буй Тхи, 2013; Wei et al, 2009; Guarini, et al, 1996; Gan et
al, 2012)Через 60 минут регистрации ЧСС снижалась до 248±12 уд/мин и
стабилизировалась. Аналогично ситуации с динамикой АДср в течение опыта,
нам известна всего одна работа, в которой наблюдалось аналогичное снижение
ЧСС в динамике за 90 минут с 409 ± 24 уд/мин до 365 ± 20 уд/мин. (Сыренский и
др., 2008). Вероятно, постепенное снижение АД и ЧСС в начале эксперимента
следует объяснять углублением наркоза с его последующей стабилизацией.
Анализ литературных источников на предмет объёмно-временных параметров
внешнего дыхания показывает колебание величин ДО в пределах от 1,5 до 3 мл, а
ЧДД – в пределах от 100 до 150 ц/мин (Буй Тхи, 2013; Иванова, 2011; Karrasch et
al, 2009, Александрова, Александров,1998). В наших контрольных экспериментах
величины ДО составляли в среднем от 1,4 мл в начале эксперимента и до 1,6 мл в
конце, величина ЧДД же в течение всего эксперимента составляла в среднем
около 90 ц/мин. В целом, эти значения достаточно близки таковым, приводимым
другими авторами. Показатель МОД, который отражает уровень вентиляции по
данным других авторов составляет от в среднем от 347 до 409 мл/мин, в наших
42
экспериментах регистрировался на уровне всего от 124 до 149 мл/мин, что
связано с более низкими показателями ДО и ЧДД (Буй Тхи, 2013; Иванова, 2011;
Александрова, Александров,1998). Вероятно, низкие показатели, наблюдаемые в
нашей серии опытов, объяснимы большей глубиной наркоза. Таким образом,
сопоставление результатов наших экспериментов с литературными данными
показало, что созданные нами условия эксперимента обеспечивали поддержание
параметров активности кардиореспираторной системы на уровне, близком к тому,
который обычно поддерживается в экспериментах такого рода и, следовательно,
необходим для получения сопоставимых результатов. Также результаты
контрольных экспериментов свидетельствовали о стабилизации данных
параметров в течение 60 минут опыта и их дальнейшей стабильности в течение
всего хода эксперимента. Это сделало возможным выявление эффектов
дексаметазона, способных проявиться в изменениях параметров активности
кардиореспираторной системы, а также возможные изменения рефлекторной
регуляции данной активности.
Сопоставление результатов, полученных в двух сериях экспериментов, с
результатами контрольной серии позволило установить некоторые ранее не
обнаруженные особенности воздействия дексаметазона на организм. Так, не было
обнаружено статистически значимых изменений значений АДср, ЧСС, ДО, ЧДД и
МОД под влиянием использованной нами дозировки дексаметазона, более низкой
по сравнению с экспериментами других авторов. Это позволяет выдвинуть
предположение, что дексаметазон в частности и глюкокортикоиды в целом
влияют на параметры активности кардиореспираторной системы только при
сравнительно высокой концентрации гормона в крови. Угловой коэффицент,
характеризующий силу барорефлекса проявлял достоверную тенденцию к
увеличению, в сравнении с контрольной серией экспериментов и значительно
выше стабильных фоновых значений первого часа эксперимента. Повышение
барорефлекторной чувствительности происходило вскоре после введения,
наибольшие значения наблюдались через 1 час, через 1,5 часа чувствительность
барорефлекса стабилизировалась на значениях, значительно более высоких
43
таковых в норме. Подобный тренд наблюдался во всех опытах серии и проявлялся
в схожей форме у всех животных, с совпадением временных меток. Тестирование
периферического дыхательного хеморефлекса гипоксической гиперкапнической
смесью обнаружило, что крысы реагируют на гипоксию рефлекторным
увеличением ДО. В отличие от данных других авторов, не было обнаружено
увеличения чувствительности к гиперкапническому стимулу. Это может быть
объяснено использованием в наших экспериментах дозировки дексаметазона
ниже таковой в литературных источниках. По данным расчетов был обнаружен
тренд к увеличению углового коэффицента, характеризующего чувствительность
периферического дыхательного хеморефлекса, после введения дексаметазона
приблизительно на 10% по сравнению с фоновыми значениями, что оказалось
статистически недостоверным. Таким образом, влияние дексаметазона на
висцеральные рефлекторные регуляторные механизмы в заданной дозировке
оказалось неоднозначным, достоверно и значительно изменяя чувствительность
одного висцерального рефлекса при отсутствии статистически значимого влияния
на другой. В связи с этим очевидна необходимость дальнейших исследований
влияния дексаметазона и глюкокортикоидов в целом на висцеральные
рефлекторные механизмы регуляции. Наблюдаемый незначительный тренд к
повышению силы ответа периферического дыхательного хеморефлекса,
возможно, станет достоверен при использовании более высокой дозировки. Кроме
того, неизвестен эффект глюкокортикоидов на другие важные висцеральные
рефлексы. Нет возможности точно оценить механизм воздействия на рефлексы,
однако по известным данным можно предположить важную в данных изменениях
рецепторов минералокортикоидов, способных реагировать на относительно
небольшое повышение концентрации ГКГ в крови, совместно с рецепторами
глюкокортикоидов. Кроме того, неизвестен уровень, на котором оказывается
влияние на чувствительность рефлексов. Предположительно, воздействие
оказывается на уровне ЦНС в областях, отвечающих за контроль и представление
вегетативных функций, но невозможно исключить возможное влияние на других
уровнях рефлекса.
44

ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ВЫВОДЫ

Целью настоящей работы стала экспериментальная проверка гипотезы,


согласно которой повышение системного уровня глюкокортикоидов является
фактором, который может влиять на реализацию рефлексов, осуществляющих
регуляцию вегетативных функций. Для достижения этой цели предполагалось,
прежде всего, провести анализ литературных источников по теме исследования;
освоить методики, необходимые для проведения экспериментов на
анестезированных лабораторных крысах, в том числе методику прямой
регистрации артериального давления и пневмотахограммы, а также методы
оценки силы артериального барорефлекса и периферического хеморефлекса. Эти
задачи были выполнены. После их выполнения были проведена контрольная
серия экспериментов и установлено, что в течение 3-х часов регистрации
состояние систем дыхания и кровообращения крысы, анестезированной уретаном,
остаётся стабильным. Тем самым было доказано, что эту модель можно
использовать для исследования эффектов биологически активных веществ, в том
числе глюкокортикоидных гормонов и их синтетических аналогов. Эксперименты
с внутривенным введением дексаметазона показали, что введение 4 мг
дексаметазона не приводит к достоверным изменениям в состоянии систем
дыхания и кровообращения. Тем не менее, дальнейшие эксперименты показали,
что и в этой минимальной дозировке дексаметазон оказывает влияние на
рефлекторные механизмы регуляции кардиореспираторной системы, вызывая
достоверное усиление артериального барорефлекса. Тем самым цель настоящего
исследования была достигнута, выдвинутая экспериментальная гипотеза была
подтверждена. Повышение системного уровня глюкокортикоидных гормонов
45
действительно может влиять на состояние рефлекторных механизмов регуляции
кардиореспираторной системы.
Полученные результаты позволяют сделать следующие выводы:
1. Анализ литературных источников свидетельствует о возможном
влиянии повышенного уровня глюкокортикоидных гормонов на состояние
механизмов обеспечивающих контроль артериального давления и газового
состава артериальной крови.
2. Эксперименты показали, что в условиях общей уретановой анестезии
состояние систем кровообращения и дыхания спонтанно дышащей лабораторной
крысы остаётся стабильным в течение не менее 3-х часов.
3. Внутривенное введение дексаметазона в дозировке 15-20 мг/кг не
оказывает влияния на состояние систем кровообращения и дыхания
анестезированной крысы.
4. Дексаметазон в той же дозировке достоверно усиливает артериальный
барорефлекс. Этот факт подтверждает гипотезу о том, что повышение системного
уровня глюкокортикоидных гормонов может быть фактором, оказывающим
влияние на механизмы рефлекторной регуляции висцеральных систем.
46

СПИСОК ЛИТЕРАТУРНЫХ ИСТОЧНИКОВ.

1. Агаджанян Н.А. Нормальная физиология: Учебник для студентов


медицинских вузов/ В.М Смирнов. - М.: ООО «МИА», 2009.- 520 с., ил.
2. Александров В.Г., Кокурина Т.Н., Рыбакова Г.И., Туманова Т.С.,
Александрова Н.П., Филаретова Л.П. Влияние синтетического
глюкокортикоидного гормона дексаметазона на сердечно-сосудистую систему
анестезированной крысы. // Ульяновский медико-биологический журнал, 2018, №
4, С. 91-98.
3. Александрова Н.П., Александров В.Г. Респираторные эффекты локального
раздражения инсулярной области коры головного мозга крысы // Российский
физиологический журнал. — 1998. — Т. 4. — С. 316 — 322.
4. Буй Тхи Хыонг. Глутаматергическая модуляция рефлекторных механизмов
регуляции кардиореспираторной системы: Автореф. дис. канд. био. наук. — СПб:
РГПУ им. А.И. Герцена, 2013. — 22 с.
5. В.М. Покровский, Г.Ф. Коротько Физиология человека: Учебник – 2е изд.,
перераб. и доп. – М.// ОАО «Издательство «Медицина», 2007 – 656с., ил.
6. Влияние изменения метаболического и антиоксидантного статуса миокарда
на выраженность его ишемического и реперфузионного повреждения / А.
В.Сыренский, М. М. Галагудза, Е. И. Егорова, Л. Ю. Морозова и др. // Российский
физиологический журнал им. И. М. Сеченова. — 2008. — Т. 94, №10. — С. 1171
— 1180.
7. Влияние изменения метаболического и антиоксидантного статуса миокарда
на выраженность его ишемического и реперфузионного повреждения / А.
В.Сыренский, М. М. Галагудза, Е. И. Егорова, Л. Ю. Морозова и др. // Российский
47
физиологический журнал им. И. М. Сеченова. — 2008. — Т. 94, №10. — С. 1171
— 1180.
8. Држевецкая И.А. Основы физиологии обмена веществ и эндокринной
системы: Учеб. пособие для биол. спец. ун-тов и пед. ин-тов. – 2е изд., перераб. и
доп. – М., Высш. шк., 1983 – 272 с., ил.
9. Дядык А.И., Багрий А.Э., Яровая Н.Ф. Глюкокортикоидная терапия в
клинической практике // Газета «Новости медицины и фармации», 2010, 6(312), С.
1-16.
10. Иванова Т.Г. Исследование роли висцеральных полей коры больших
полушарий в модуляции объемно-зависимой обратной связи в системе дыхания:
Автореф. дис. канд. био. наук. — СПб: РГПУ им. А.И. Герцена, 2011. — 18 с.
11. Кэттайл В.М., Арки Р.А, Патофизиология эндокринной системы. Пер. с
англ. – СПб. – М.// «Невский диалект» - «Издательство БИНОМ», 2001 – 336с., ил.
12. Ландышев Ю.С. Механизмы действия и основные терапевтические эффекты
глюкокортикоидов // Амурский медицинский журнал, 2014, №1(5), С. 10-29.
13. Петряшин И.О. Влияние микроинъекций соматостатина в область ядра
солитарного тракта на рефлекс Геринга-Брейера. // Вестник СамГУ –
Естественнонаучная серия. 2013, №3(104) – с. 177-182.
14. Подвигина Т.Т., Филаретова Л. П. Двойственные эффекты
глюкокортикоидных гормонов на слизистую оболочку желудка. // Успехи
физиологических наук, 2014, том 45, № 4, с. 19–33.
15. Ткаченко Б. И. Нормальная физиология человека: Учебник для высших
учебных заведений / Под ред. академика РАМН Б. И. Ткаченко. – 2-е изд., испр. и
доп. М.: ОАО «Издательство «Медицина», 2005. – 928 с. – Учеб. лит для студ.
мед. вузов.
16. Шульговский В. В. Физиология центральной нервной системы: учебник для
студентов биологических и медицинских вузов. – М.// МГУ, 1997. – 398с. ил.
17. Boron, Walter F.; Boulpaep, Emile L. Medical Physiology (2nd ed.)."Chapter 23:
Regulation of Arterial Pressure and Cardiac Output". // Elsevier, 2011.
48
18. Burford N. G., Webster NA., Cruz-Topete D. Hypothalamic-Pituitary-Adrenal
Axis Modulation of Glucocorticoids in the Cardiovascular System // Int J Mol Sci,
2017, 18(10), 2150.
19. Critchley H. D., Corfield D. R., Chandler M. P., Mathias C. J., Dolan R. J.
Cerebral correlates of autonomic cardiovascular arousal: a functional neuroimaging
investigation in humans // J Physiol, 2000, V. 523(Pt 1), P. 259–270.
20. Deborah A. Scheuer, Andrea G. Bechtold Glucocorticoids modulate baroreflex
control of heart rate in conscious normotensive rats. // American Journal of Physiology-
Regulatory, Integrative and Comparative Physiology , 2002, v. 282(2), p. 475-483.
21. Gan X-B., Liu T-Y., Xiong X-Q., Chen W-W., Zhou Y-B., Zhu G-Q. Hydrogen
Sulfide in Paraventricular Nucleus Enhances Sympathetic Activity and Cardiac
Sympathetic Afferent Reflex in Chronic Heart Failure Rats // PLoS One. 2012; V. 7,
№11, P. 501-512.
22. Ghosal S., Bundzikova-Osacka J., Dolgas C. M., Myers B., Herman J. P.
Glucocorticoid receptors in the nucleus of the solitary tract (NTS) decrease endocrine
and behavioral stress responses // Psychoneuroendocrinology, 2014, V. 45, P. 142–153.
23. Giordano R., Pellegrino M., Picu A., Bonelli L., Balbo M., Berardelli R.,
Lanfranco F., Ghigo E., Arvat E. Neuroregulation of the HypothalamusPituitary-
Adrenal (HPA) Axis in Humans: Effects of GABA-, Mineralocorticoid-, and GH-
Secretagogue-Receptor Modulation // The Scientific World JOURNAL, 2006, V. 6, P.
1–11.
24. Grünfeld J. P. Glucocorticoids in blood pressure regulation. // Hormone Research,
1990, v. 34, p. 111–113
25. Guarini S., Bazzani C., Ricigliano GM., Bini A., Tomasi A., Bertolini A.
Influence of ACTH-(l-24) on free radical levels in the blood of haemorrhage-shocked
rats: direct ex vivo detection by electron spin resonance spectrometry // Br J Pharmacol.
1996; V. 119, №1, P. 29-34.
26. James P. Herman Regulation of adrenocorticosteroid receptor mRNA expression
in the central nervous system. // Cellular and Molecular Neurobiology, 1993, v. 13, p.
349–372
49
27. Joseph, V., Dalmaz, Y., Cottet-Emard, J. et al. Dexamethasone’s influence on
tyrosine hydroxylase activity in the chemoreflex pathway and on the hypoxic
ventilatory response. // Pflügers Arch, 1998, Issue 435, p. 834–839.
28. Karrasch S, Eder G, Bolle I, Tsuda A, Schulz H. Breath-by-breath measurement
of particle deposition in the lung of spontaneously breathing rats // J Appl Physiol.
2009; V. 107, №4, P. 1293-1299.
29. Kimmerly D. S., O'Leary D. D., Menon R. S. , Gati J. S., Shoemaker J. K.
Cortical regions associated with autonomic cardiovascular regulation during lower body
negative pressure in humans // J Physiol, 2005, 569(Pt 1), P. 331–345.
30. Konturek P. C., Brzozowski T., Konturek S.J. Stress and the gut:
pathophysiology, clinical consequences, diagnostic approach and treatment options // J.
Physiol. Pharmacol, 2011, V. 62, № 6, P. 591–599.
31. Park S. E., Park D., Song K. I., Seong J. K., Chung S., Youn I. Differential heart
rate variability and physiological responses associated with accumulated short- and
long-term stress in rodents. // Physiology&Behavior, 2017; Issue 171, p. 21-31.
32. Reul J. M., de Kloet E. R. Two Receptor Systems for Corticosterone in Rat Brain:
Microdistribution and Differential Occupation. // Endocrinology, 1985, v. 117(6), p.
2505-2511.
33. Revollo, Javier R.; Cidlowski, John A. Mechanisms Generating Diversity in
Glucocorticoid Receptor Signaling. // Annals of the New York Academy of Sciences,
2009, Volume 1179, Issue 1, p. 167-178.
34. Scheuer D. A., Bechtold A. G., Shank S. S., Akana S. F. Glucocorticoids act in
the dorsal hindbrain to increase arterial pressure // Am J Physiol Heart Circ Physiol,
2004, V. 286, No. 1, P. H458-H467.
35. Sebastien Fournier Mathieu Allard Roumiana Gulemetova Vincent Joseph
Richard Kinkead Chronic corticosterone elevation and sex‐specific augmentation of the
hypoxic ventilatory response in awake rats. // The Journal of Physiology, 2007; Issue
584(Pt 3), p. 951–962.
36. Shoemaker J. K., Wong S. W., Cechetto D. F. Cortical Circuitry Associated With
Reflex Cardiovascular Control in Humans: Does the Cortical Autonomic Network
50
"Speak" or "Listen" During Cardiovascular Arousal // Anat Rec (Hoboken), 2012, V.
295(9), P. 1375-1384.
37. Wei S-G., Zhang Z-H., Yu Y., Felder RB. Systemically administered tempol
reduces neuronal activity in paraventricular nucleus of hypothalamus and rostral
ventrolateral medulla in rats // J Hypertens. 2009; V. 27, №3, P. 543-550.