Вы находитесь на странице: 1из 155

Table of Contents

Table of Contents........................................................................................................................1
Содержание...........................................................................................................................4
Отдых авантюристов................................................................................................................6
Рост, настоящее и ржаной хлеб .............................................................................................9
День отправления, день начала.............................................................................................16
Мой дом, моя семья...............................................................................................................28
Привет, мир!...........................................................................................................................33
Мечтает ли Золушка о счастье ?...........................................................................................45
Золушка...................................................................................................................................54
Я, его советник.......................................................................................................................67
Одна в гильдии.......................................................................................................................73
Это неостывающее железо....................................................................................................87
Голубое пламя........................................................................................................................92
Эльфийская неугомонность................................................................................................106
Встречи и клятвы.................................................................................................................118
Стремящаяся принцесса и Бдительный шиноби...............................................................130
Сказания о былых временах: Чёрная птица и Золотая лисица........................................136
Элегия Героя.........................................................................................................................147
Послесловие..........................................................................................................................159
Содержание
Пролог: Отдых Авантюристов

Интерлюдия: Рост, Настоящее, Ржаной хлеб

Глава 1: День отправления, День начала

Интерлюдия: Мой Дом, Моя Семья


Глава 2: Привет, Мир!

Интерлюдия: Мечтает ли Золушка о Счастье?

Глава 3: Золушка

Интерлюдия: Я, Его Советник

Глава 4: Одна в Гильдии

Интерлюдия: Это Неостывающее Железо

Глава 5: Голубое Пламя

Интерлюдия: Эльфийская Неугомонность

Глава 6: Встречи и Клятвы

Интерлюдия: Стремящаяся Принцесса и Бдительный Шиноби

Глава 7: Сказания о Былых Временах: Чёрная Птица и Золотая Лисица

Эпилог: Элегия Героя

Послесловие

Разве плохо в Подземелье себе


девушек искать?
Том 15
Пролог
Отдых авантюристов
«Белл, ты…!»
"Белл-сама, это же похоже на...!»
Вельф и Лилли вскрикнули, убитые горем.
«О нет, мастер Белл, это...»
«Белл-сан, неужели ваша левая рука действительно…?!»
Харухиме и Микото дружно отвернулись от такого зрелища.
Стоя перед собравшимися товарищами, Белл приготовился произнести торжественную
речь.

«Это, вроде как, так получилось...»

Рука Белла была обездвижена. В частности, его облачённая в броню левая рука
держалась на перевязи. Она безошибочно была загипсована. Его глухой смех раздался под
чистым голубым небом.
«Мы с Лилькой говорили, что как-то слишком долго не давали тебя навестить. Значит,
у Святой было плохое настроение?»
"Даже очень. Я и не знал, что Амид может так разозлиться».
Они оказались на улице, на северо-западном проспекте города, известном как Путь
Авантюристов. Белл только что вышел на широкую аллею из белокаменного здания,
которое было лазаретом Семьи Диан Кехта, и его встретили члены Семей Гестии, Миаха и
даже Такемиказучи.
«Я слышал, что на тебе были навороченные штативы, но это кажется…»
«Да, но… оказалось, что мне нельзя слишком много двигаться, так что…» Белл
смущенно потер затылок свободной правой рукой в ответ на сердитый взгляд, который он
получил от Оуки.
Прошло две недели с момента завершения совместной экспедиции, которая включала
встречу с огромным мхом, зверства Юры Харма и отчаянный марш через Глубокие
Уровни.
Белл сильно повредил левую руку в битве с Джаггернаутом, и, хотя на нём была шина
в качестве меры защиты, он всё равно перетянул руку. Это неизбежно принесло ему
основательную ругань со стороны Амид, во время её повторного осмотра, ранее в этот же
день.
Основательная выволочка, полученная от Святой — девушки, которую часто
сравнивают с изящной фарфоровой куклой, известной как своим спокойным, собранным
поведением, так и мастерством, — оказалась достаточно разгорячённой, чтобы опалить
белые волосы Белла.
«Итак, теперь вы в гипсе, чтобы больше не мучить её…» - вздохнула Лилли.
Гипс был сделан не из бинтов и гипса, а из адамантита. Несмотря на легкий вес
закалённого металла, он был само воплощение намерения целителя, которое гласило:
«Сдвинешься – покараю!».
Когда Белл прибыл на обследование, ярость Амид была очевидна. «Она сказала, что
если я не послушаю её, то в следующий раз, когда увидит меня, привяжет к больничной
койке», - сказал Белл, дрожа от воспоминаний о том, что ему пришлось пережить
несколькими минутами ранее.
Амид оправдала свою репутацию доброго, профессионального целителя, который
никогда, никогда не отвергал своего пациента, но для Белла эта гарантия была теперь
такой же ужасной, как пылающее дыхание дракона. Он усвоил урок, что нет ничего
страшнее ярости красивой женщины, особенно той, которая обычно была нежной.
«Семья Диан Кехт - сборище шарлатанов… Белл, ещё не поздно! Положитесь на меня -
некоторые сверхспециальные лекарства и индивидуальная терапевтическая диета вернут
вас к действию в кратчайшие сроки». Нааза, териантроп с сонными глазами, сердечно
похлопала Белла по плечу.
«Эти лекарства и еда кажутся очень дорогими, так что мы откажемся от них».
Семья Миах и Семья Диан Кехт были бизнес-соперниками, а Нааза и её товарищи из
Семьи Миаха дружили с Семьёй Гестии. Однако на этот раз они направили своего
постоянного клиента к Амид, Или, возможно, было бы правильнее сказать, что они
доверили его ей, полагая, что её известные навыки могут исцелить его, точно так же, как
когда Семья Диан Кехта предоставила Наазе протез руки после того, как она потеряла
собственную конечность в прошлом.
В то время, как её бог-покровитель Миах, проявлял относительную открытость, Нааза,
казалось, была полна решимости отрицать, что Белл был в надежных руках, хотя её
ворчание в конечном итоге было шуткой.
«Какая жалость… Если бы вы пришли к нам, я подумала, что, может быть, Кассандра
сможет поговорить с вами, чего она так сильно хотела, и, наконец, избавиться от
некоторых, скажем так, расстройств…?» Нааза добавила озорной смешок и лукавую
ухмылку в конце.
"Что...?!" Кассандра истерически вскрикнула, её лицо стало красным, как ягода.
«Кассандра недавно расстроилась…? Ей нужен кто-то, чтобы её выслушали или что-то
в этом роде?» - спросил сбитый с толку Белл, и в этот момент Кассандра сразу потеряла
всякое подобие хладнокровия.
«Н-нет! Я просто волновалась, стоит ли мне пойти к вам! Но, так как вы были ранены,
я волновалась, что, может быть, я просто буду вам в тягость! Так что, ммм, вот почему...
ммм...……… в любом случае, не о чем беспокоиться! Правильно? Разве не так, Дафна?»
«Не втягивай меня в это…»
Слова Кассандры становились все более бессвязными по мере того, как она получала
испепеляющий взгляд стоящей рядом Дафны.
«О, но я же пообещал, что мы хорошо поболтаем, когда экспедиция закончится, не так
ли? Давайте сделаем это в следующий раз, когда я пойду в лавку», - сказал Белл.
«Ах, вы вспомнили! .. Ваааа! Дафнаааа!»
«Почему ты цепляешься за меня?!» Дафна наконец повысила голос на подругу,
которая рассыпалась на части в тот момент, когда увидела дружелюбную улыбку Белла, и
в настоящее время пыталась спрятаться за ней.
Пока Белл с несколько озадаченным изумлением наблюдал за происходящим, Вельф
заговорил. «Это напоминает мне, Белл, что насчет той эльфийки из таверны? Ты ждёшь,
что она навестит?»
«Люу? У Мии так много людей, что я не думаю, у неё будет время зайти", - сказал
Белл. «Кроме того, мне кажется, что она не хочет встречаться в последнее время… почти
как будто избегает меня», - неопределенно добавил он.
Перед лазаретом семьи Диан Кехта собрались представители всех семей, которые
участвовали в альянсе. Поскольку все они вместе пережили изнурительную экспедицию,
они собрались, чтобы поприветствовать Белла, чьи травмы были самыми серьезными.
Единственной отсутствующей - не считая Айши, которая жаловалась на вызов её
божеством-покровителем - была Люу.
Пока Белл с тревогой размышлял о возможности того, что он каким-то образом
неосознанно обидел Люу (в конце концов, эльфы были особенно дотошной расой),
выражение лица Лилли изменилось, когда она сложила кусочки воедино.
Но ничего не сказала. Нечего было сказать. Она просто проворчала. «Сначала
Кассандра-сан, а теперь Лую-сан…? Нет, не может быть. Просто не может».
Харухиме с любопытством склонила голову.
Кассандра, лицо которой всё ещё пылало от смущения, выглянула из-за
разочарованной Дафны. «Итак, э...Белл? С вашей рукой, в таком состоянии, поход в
Подземелье будет…?» - неуверенно спросила она.
Белл с улыбкой кивнул. "Да. Теперь, когда экспедиция окончена ... Думаю, я немного
расслаблюсь. Он всмотрелся в бескрайнее голубое небо. Не было ни единого облака, как
будто природа соизволила дать на минутку передышку группе авантюристов,
преодолевших ужасные невзгоды.
«В конце концов, моя богиня однажды сказала, что отдых - это часть работы
авантюриста».
Интерлюдия
Рост, настоящее и ржаной хлеб .
Белл Кранелл

Уровень 4
Сила: I0 -> C676
Защита: I0 -> B701 Скорость: I0 -> B724 Ловкость: I0 -> B718
Магия: I0 -> C55
Удача: G -> F
Иммунитет: H -> G
Побег: I

Магия
Firebolt
• Магия быстрого удара

Навыки и умения
Лиарис Фриз
• Быстрый рост
• Постоянное желание приводит к постоянному росту
• Более сильное желание приводит к более сильному росту

Аргонавт
• Заряжается автоматически во время боя
Убийца Быков
• В бою с минотаврами все способности экспоненциально увеличиваются.

«Белл, что же ты сделал?» были первые слова из уст Гестии, когда она обновляла
статус Белла. Она смотрела на спину мальчика с суровым выражением лица, но вопрос
прозвучал сбитым с толку и монотонным.
Поскольку он всё ещё был в гипсе, Белл был вынужден сидеть в неудобной позе и
неловко поморщился, когда он прошёл обновление статуса.
Они находились в незанятой комнате на первом этаже особняка Домашний Очаг, дома
Семьи Гестии. С момента их безопасного возвращения из экспедиции нужно было многое
сделать, и Гестия только сейчас занялась просроченным обновлением статуса. Или,
точнее, наконец-то.
Поскольку обновление статуса требовало, чтобы последователь был без рубашки, они
вдвоём остались в комнате наедине. Гестия приостановила работу и положила руки на
колени.
Гестии захотелось улыбнуться своей обычной весёлой улыбкой и сделать вид, что
вытирает лоб, как обычно после обновления статуса. Однако, это было бы не чем иным,
как отказом смириться с реальностью.
Общая оценка способностей Белла превышала 3400.
Это был, несомненно, личный рекорд для мальчика. Возможно, это даже побило
публичный рекорд.
Если бы последователь какого-то бога хотел - скажем, накопив кучу экселии с
течением времени, отказавшись от регулярных обновлений статуса, а затем сделав очень
крупное, - в таком сценарии было бы возможно достичь аналогичных цифр, так что это,
вероятно, было сделано в какой-то момент ...Но не было никакого смысла проводить такое
сравнение, потому что с таким драматическим числом, фраза «Зацените, насколько вырос
мой последователь за одно приключение» даже не считалась хвастовством.
Почему? Потому что сумма была доказательством того, что указанный авантюрист
пережил серию крайне жестоких столкновений, и если бы у кого-то из них случилась
неудача, их бы вообще не было.
«Угу…» - сказал Белл, принимая документ с обновлением статуса с ужасно неловким
выражением лица. «… Я чуть не умер примерно восемь раз».
Я уже поняла.
Гестия всё слышала об экспедиции. Сам по себе огромный мох был бы достаточно
опасным, но они столкнулись с другими исключительными противниками, такими как
Лэмбтон и Джаггернаут, не говоря уже о том, как их занесло на глубокие уровни и они
чуть не умерли в процессе блуждания там. Просто услышав об этом, она чуть не потеряла
сознание. На самом деле она потеряла сознание.
И теперь, когда она посмотрела на цифры в статусе Белла, подтверждающие эту
мучительную историю, она не могла не схватиться за голову.
«… Белл, ты скажешь всем остальным, что я обновлю их Статусы в другой день?
Извините, но я правда устала сегодня... "
Услышав, что Гестия заговорила таким безжизненным тоном, Белл сразу же
извинился.
"О, конечно... П-Простите..."
Гестия подумала, что когда советник Белла в Гильдии наконец узнает об этом, она,
вероятно, ударится головой об стол. Я очень сочувствую , - подумала она. В следующий
раз, когда она проверит Белла, нам двоим надо будет выпить . Гестия смотрела в
пространство, отвлеченная мечтой.
Правда заключалась в том, что Белл, кажется, был на грани повышения уровня, но
Гестия держала это при себе.
В конце концов, это всего лишь её догадка.
Может, она ошибалась.
Он только что достиг Уровня 4, и с последнего Денатуса прошло совсем немного
времени, и если бы она для удобства опускала тот факт, что Белл был готов снова поднять
уровень после такого короткого периода времени, это определенно не так. Это потому,
что она боялась, что другие боги впадут в ужасные конвульсии от такого неслыханного
откровения. Не было, честно! Честно!
Пока Гестия внутренне спорила с собой, она тяжело вздохнула. «… Ты действительно
вырос, не так ли, Белл?» Затем, вызвав свою уверенность, она продолжила. «С того
времени, как мы встретились, и до сих пор ты очень сильно вырос».
Мальчик только моргнул в ответ, когда она улыбнулась ему, самому первому, кто
присоединился к её семье.

"Я скоро вернусь."


Закончив обновление статуса с Гестией, я выхожу из поместья. Мой план сегодня -
расслабиться и отправиться на прогулку в конкретное место. Это правда, что мне нужно
отдохнуть, но прежде всего я хочу разобраться с этой реакцией на пребывание на
поверхности после столь долгого блуждания по глубоким уровням. Такое ощущение, что
моё тело говорит, что хочет погреться на солнышке.
Учитывая мою неподвижную левую руку, мне, вероятно, не следует слишком много
двигаться, но я полагаю, что всё будет в порядке, если не буду её задевать.
К тому же это мой шанс неспешно прогуляться по городу.
«Чувак, кажется, я давно не гулял с тобой по городу, Белл».
«Ага, не думаю, что нам удавалось сделать чего-то подобного только вдвоём за долгое
время».
Вельф взял на себя ответственность присматривать за мной, пока моя рука в гипсе. Он
пришёл, хотя он только что закончил ремонтировать моё оружие и оружие Микото. Лилли
тоже хотела пойти, но, поскольку приближается крайний срок для отправки отчета с
подробным описанием нашей экспедиции, вместо этого она отправилась в Гильдию.
Учитывая список нерегулярностей, с которыми мы столкнулись, и тот факт, что мы
отважились на глубокие уровни, Лилли решительно сопротивлялась тому, чтобы
доставить отчет в Гильдию. Её рассуждения:
«Если всем станет известно, что мы достигли глубоких уровней, вполне возможно, что
рейтинг нашей семьи повысится. И если это произойдет, не думаете ли вы, что наши
взносы в Гильдию соответственно вырастут? И они вырастут, знаете ли. А что, если
Гильдия, такая: 'Хорошо, ваша следующая цель - тридцать восьмой этаж!' А? Самая
очевидная цель нашей следующей экспедиционной миссии - 'достичь более глубокого
уровня', что будет ещё сложнее, и Лилли не Вельф-сама, но всё же так и подмывает
сказать: "Да вы прикалываетесь!" Даже нижние этажи по-прежнему опасны для нас, если
Айша или Люу не поддерживают нашу группу. Да даже если не более глубокие этажи! Но,
возможно, что мы застрянем в поистине суровой миссии или квесте, поэтому ясный,
очевидный и безошибочно лучший выбор - скрыть тот факт, что мы когда-либо достигали
их! ... Кроме того, мы всё ещё полностью измотаны после форсированного марша
экспедиции, которую мы только что закончили».
- вот, что она многословно высказала.
Никто, даже бог, не стал бы небрежно отвергать слова доверенного советника, который
сказал так много, не делая ни единого вдоха от начала до конца.
Я также заметил, что когда она дошла до части «полностью измотаны», темнота
глубже, чем тридцать седьмой этаж, заполнила её глаза. Мы с Харухиме могли только
вздрогнуть в страхе от её взрыва. Вельфу и Микото, похоже, тоже нечего было ей сказать.
Хотя, честно говоря, поскольку Уран и Фелс знали о том, что произошло, я
предполагал, что ей не нужно было так беспокоиться о том, чтобы сообщить Гильдии о
произошедшем…
В любом случае, мы в конечном итоге решили, что Лилли пойдет и сообщит, что наша
экспедиция закончилась неудачей и что Семья Гестии примет соответствующее
наказание, оставив нас фракцией среднего уровня в глазах города ещё ненадолго.
По правде говоря, у нас не было времени собирать необходимый дроп после встречи с
огромным мхом, поэтому технически мы провалили нашу миссию. Если закрою глаза, я
все ещё могу увидеть ворчащую форму Лилли, когда она отправилась в штаб-квартиру
гильдии, неся кошелек с немалой суммой денег, которую мы им должны. Кстати, она
также заставила Харухиме пойти с ней, чтобы та могла хотя бы ознакомиться с
процессами Гильдии.
Тем временем, Микото присматривает за поместьем вместе с Оукой и остальными из
Семьи Такемиказучи, которые пришли узнать, как у нас дела. Гестия была на подработке.
«Эй, Белл. С тех пор, как мы вернулись, ты вскакиваешь на кровати посреди ночи, а?»
"…Как ты узнал?"
«Вроде как, моя комната рядом с твоей. Так... это из-за того, что много времени провёл
на глубоких уровнях?»
«Да… Мы не могли отдыхать больше пяти минут там, внизу, и мы никогда не знали,
когда монстры могут атаковать. Я думаю, что мое тело всё ещё чувствительно, даже если
мы снова на поверхности», - объясняю я Вельфу, пока мы идем бок о бок по улице.
Вельф бросает на меня сочувствующий взгляд, вероятно, беспокоясь о том, не нанесло
ли мне внезапное падение в глубокие уровни какую-то глубокую, скрытую травму.
«Это сурово, приятель. Означает ли это, что ты не высыпаешься?»
«Я-я в порядке! В самом деле, ерунда! В любом случае, полагаю, Харухиме должна
была заметить, потому что всякий раз, когда я просыпаюсь, она заходила в мою комнату,
чтобы проверить, как я".
«… Хм?»
«Я имею в виду, что это, вероятно, также потому, что она зверочеловек, но, очевидно,
в Ночном Квартале их учат очень внимательно относиться к тому, плохо ли спит клиент,
так что…!»
«… Хммм?»
«Поэтом, она держит меня за руку, пока я не засну, или мы вместе читаем героические
эпопеи… Это похоже на то, что я себе представляю, если бы у меня была старшая сестра,
я полагаю? Это действительно мило... э-э, я имею в виду... Ну, в любом случае! Я в
порядке, не беспокойся обо мне!» Моё лицо горит после того, как я рассказываю, что
Харухиме навещала меня ночью. Я рассказал только для того, чтобы Вельф не слишком
волновался, но выражение его лица стало нечитаемым. Подожди, почему он морщится?
«… Тебе лучше никогда, никогда не позволять Гестии или Лильке слышать об этом».
- Мы так много ругались в последнее время. Было бы неплохо снять напряжение,
которое накапливалось уже некоторое время.
Это был мой мыслительный процесс.
Это всего лишь мое предположение, но держу пари, что авантюристы высшего класса,
такие как Айз, считают своим приоритетом проводить некоторое время на поверхности
без определенной цели или намерений всякий раз, когда они возвращаются из экспедиции.
Я брожу, как сейчас, смотрю в небо, смешиваясь с толпой.
Может быть, это своего рода ритуал, чтобы вернуть себе чувство собственного
достоинства… Каким-то образом после слишком долгого пребывания в Подземелье
поверхность становится ужасным местом. Время, которое должно быть расслабляющим,
становится напряженным и вызывает стресс. Как будто все просто не в порядке.
Думаю, лучший пример - это то, как я слишком остро реагировал даже на малейший
звук, выпрыгивая из постели. Вы могли бы назвать это профессиональным риском:
болезнь Подземелья.
Если вы не можете привыкнуть к чувству безопасности, не можете убедить свое тело и
разум расслабиться, тогда даже успокаивающие вещи не дадут покоя.
Вот почему я думаю, что такие времена важны для авантюристов.
«Эй, разве это не Маленький новичок…? Я имею в виду, Кроличья Лапа?"
«Игнис тоже здесь».
«Привет, парень! Не отправился сегодня в Подземелье?»
«Сегодня принесла свежие фрукты. Как насчет того, чтобы взять немного домой?»
«Эй, братан с белыми волосами! Что случилось с твоей рукой?»
«Поранился в Подземелье?»
"Вау, это должно быть больно!»
Я привлекаю внимание, когда гуляю по городу с Вельфом. Пара людей - тоже
авантюристов - смотрят на нас издалека. К нам обращаются пожилой гном и дама-
зверочеловек, присматривающие за своей овощной лавкой. В нас тоже невинно врезается
пара детей-полулюдей.
Является ли это доказательством того, что я достиг 4-го уровня и стал авантюристом
второго ранга? Гестию любят, так что это, вероятно, как-то связано с этим, но я слышу
ободрение вроде «держись!» от людей, которых я сейчас даже не узнаю.
Мы проходим мимо двух богов, и я случайно слышу их разговор. «Если бы я только
впустил его в свою семью когда-то давно!» - "Из-за Белла текут слюнки, а? «Ах, я хочу
перемотать время назад!»
Я понятия не имею, что мне следует думать по этому поводу.
«Ты немного знаменитость… нет, полноценная достопримечательность! Каково это?»
Дразнит Велф.
«Я… то есть я счастлив, но… тоже сбит с толку», - смущаясь честно отвечаю я.
Я вспоминаю Виену и всё, что случилось с Ксеносами. Тогда я был центром отчаяния
и злобы города. Переход от этого к тому месту, где я нахожусь сейчас, когда горожане
смотрят на меня с улыбками на лицах, заставляет меня осознать, через что я прошёл.
Всё правильно.
Так много всего произошло.
Затем, когда я хоть раз позволяю себе проявить некоторую сентиментальность, я
слышу удивленный голос перед собой. «Ах…»
Когда смотрю, замираю как вкопанный. Это человек в слегка потрепанной одежде. Он
выглядит, может быть, вдвое старше меня. Его черные волосы настолько длинные, что
почти доходят до глаз.
Когда мы оба изучаем друг друга, не двигаясь, лицо Вельфа становится
настороженным. Эта встреча настолько внезапна, что мой разум полностью отключился, и
я не могу объяснить почему.
Этот человек похож на человека, с которым можно столкнуться на любом углу. Он
делает ужасно неловкое выражение, затем разворачивается на каблуках и пытается
убежать.
"Э-э!" - быстро восклицаю я ему в спину. «Спасибо за ржаной хлеб!» Я кричу и
сердечно кланяюсь.
Я сразу чувствую его удивление. Когда я снова смотрю вверх, я вижу, как он
поворачивается с широко открытыми глазами. Когда я выпрямляюсь, мы ещё секунду
смотрим друг на друга.
Затем он наконец выдыхает и улыбается мне. «Гляди-ка… Ты действительно взял и
превратился в авантюриста высшего класса. Но ты такой же, как и прежде».
«…»
«Во всяком случае, насколько я могу судить». Мужчина почесывает нос, затем сужает
глаза, как будто с ним что-то произошло. «А, послушай… возможно, ты не хочешь
слышать это от меня, но…» Он опускает взгляд вниз и почесывает затылок, по-видимому,
с трудом подбирая слова. В конце концов, он решает: «Держись там, парень».
"…Обязательно!" Я немедленно отвечаю с широкой улыбкой.
Я так счастлив.
Я понятия не имею, сколько людей видели меня и ободряли меня сегодня, но
поддержка этого человека делает меня безосновательно счастливым.
Мужчина, кажется, немного взволнован моей улыбкой, и на этот раз ему удается
убежать.
«Ты знаешь этого парня, Белл?» - наконец спрашивает Вельф, молча наблюдая за
разговором.
Я ищу ответ, для своего друга, он теперь с любопытным выражением лица, задался
вопросом о незнакомом человеке.
«Ага… он оказал мне услугу давным-давно».
Это правда.
До того, как я встретил Лилли или Вельфа, или даже Гестию. Ещё когда я только
прибыл в Орарио и не знал, что к чему. Ещё когда я был в ловушке между собственными
надеждами и страхами.
Вот тогда, мог я даже представить себе человека, которым являюсь сейчас? Кого-то,
кто встретил так много людей, предпринял столько приключений и окружил себя такой
семьёй - настоящей семьёй?
…Да ни в жизнь.
Как и большинство людей, я уверен, что никак не мог предсказать это будущее.
Именно потому, что я не вижу будущего, я продвигаюсь вперёд со всем, что у меня
есть, поскольку настоящее неуклонно уходит в прошлое.
Я смотрю вверх.
Над головой раскинулось красивое голубое небо.
Небо Орарио тоже кажется неизменным, даже если оно меняется.
Вот тогда, когда мне ещё нужно было многому научиться, весеннее небо было теплее,
чем сейчас.
В настоящее время погода дает понять, что осень не за горами. Приятный ветерок
треплет волосы, а мои мысли устремляются к бескрайнему небу.
Я позволил себе вспомнить тот первый день.

Г лава 1
День отправления, день начала.
«В городе Орарио есть всё».
Вот что он сказал мне, когда я был молод.
«Соблазнительные молодые дамочки, и конечно - те эльфийки, которых ты так
любишь, богини с пышными фигурами... и, разумеется, даже твои родственные души.
Если тебе очень хочется пойти, то вперёд!»
Тогда всё, что я мог делать, - это держаться за свои мечты в одной руке, а в другой -
книгу сказок.
«Если правильно разыграешь свои карты, богатство и слава тоже могут стать
твоими. Но как только ступишь туда, нравится это или нет, ты будешь втянут в
приливы и отливы истории. Это просто такое место", - сказал он, не улыбаясь и не
сердясь, а просто констатируя факт. «Но… именно это даёт тебе шанс стать героем.
Так что, если готов, иди» .
Вот что сказал мне дед.
«Скажу только одно: ни для кого не иди на компромисс. Ни ради духа, ни бога» .
Я хорошо помню его слова.
«Не слушайся слепо. Решай сам» .
Я помню его глаза.
«Это твоя история».
Никогда не забуду его улыбку.
Его сейчас нет, но я дорожу всем тем, что он мне рассказал.
Каким-то образом я могу сказать, что эти воспоминания будут всплывать как угодно
ещё долгое-долгое время.

"Эй, парень. Его уже видно».


Ка-тунк, ка-тунк .
Я выскальзываю из сна под шумные толчки телеги и открываю глаза. Я спал,
свернувшись калачиком на тюках сена, но когда услышал голос старика, ведущего телегу,
торопливо высунул голову, чтобы посмотреть.
«…!»
Моему взору предстаёт зрелище, когда телега поднимается на небольшой холм по
ухоженной дороге. Моя челюсть отвисает, когда я ошеломленно смотрю на потрясающий
вид.
"Это потрясающе!"
«Ха-ха-ха! Так говорят все, впервые видя Орарио, парень!» Старик, ведущий телегу,
торговец-человек, весело смеется, видя, как я дрожу от удивления.
До этого момента, главной достопримечательностью были далекие, но всё же хорошо
различимые башни, которые приветствуют меня каждый раз, когда я смотрю вперёд.
Однако, масштаб зрелища, которое меня сейчас встречает, - другого уровня. Моё
деревенское воспитание лишает меня слов.
Город-Лабиринт Орарио.
Центр мира, где можно найти богатство, славу и судьбоносные встречи.
У меня мурашки по коже, от того, что я могу увидеть место, которое послужило
сценой для многих приключений из моих любимых рассказов и эпосов о легендарных
героях.
«Большое вам спасибо, мистер! Со мной все будет в порядке!» Я благодарю любезного
купца, который довёз меня так далеко, выскакиваю из телеги, взвалив на себя
немногочисленные вещи, и мчусь по дороге, ведущей в удивительный мегаполис.
"Эй! Тебе ещё далеко, пока ты не доберешься до города, парень! "
"Всё в порядке! Я добегу! " Говорю через плечо, помахивая рукой и улыбаясь. Затем
поворачиваюсь к городу и бросаюсь к нему на холм, как будто движимый своим
нескончаемым волнением.
Старик был прав. Пройдет довольно много времени, прежде чем я доберусь до
высоких каменных стен.
Я измучен, задыхаюсь и вспотел, но теперь, когда я стою лицом к лицу с этими
стенами, которые даже издалека выглядели гигантскими, я чувствую новую волну
удивления.
Они достаточно высоки, надо запрокинуть голову, чтобы увидеть вершину, на самом
деле довольно болезненно, что только усиливает их подавляющее величие.
Величественные, внушительные стены сохранились с древних времен, как барьер,
окружающий единственный лабиринт в мире.
Я наконец пришел в себя и решил войти в город, присоединившись к концу длинной
вереницы торговцев, повозок и путешественников, которая змеится от входа.
"Следующий!" Наконец подошла моя очередь, пока я отвлекаюсь и ищу в очереди
всех, кто носит меч и доспехи. Неуклюжий, нервный, я подхожу к двум привратникам.
«У вас есть разрешение на въезд?»
«Э… М-мне нужно что-то в этом роде?»
Когда я пытаюсь предъявить документы, один из охранников, зверочеловек в черной
униформе - должно быть, один из членов Гильдии, о которых я слышал - сразу же смеется.
«Ну, очевидно, ты не торговец… Ты пришёл, чтобы стать авантюристом, верно?»
"Д-да, сэр!"
«Тогда ты в порядке. В этот город съезжаются сотни, а может и тысячи начинающих
искателей приключений. В мире недостаточно времени, чтобы расспросить их всех, -
объясняет член Гильдии, приказывая мне развернуться и обнажить спину.
Когда я делаю, как мне говорят, он держит у меня за спиной какой-то предмет,
похожий на лампу.
"Ч-что вы делаете?"
«Проверяю, есть ли у тебя Фальна. Это тест, чтобы не допустить иностранных
шпионов».
Он объясняет, что он реагирует на то, что называется «ихор», но для такого
деревенского болвана, как я, это всего лишь белиберда.
Как только я начал волноваться, заговорил другой привратник, мужчина с мечом на
поясе. «Похоже, у нас больше новой крови!»
Могу сказать с первого взгляда - он авантюрист.
На плече его помятой одежды герб. Присмотревшись, я могу сказать, что это узор
наподобие головы слона, эмблемы фракции его божества-покровителя - его Семьи.
В этом темнокожем авантюристе с неряшливой бородой есть нечто, что ощущаю даже
я. Перед этим авантюристом, человеком, у которого жизнь, которую я так сильно хочу,
кто живет жизнью, которой так восхищаюсь, я испытываю эмоции, похожие на
нервозность.
«Так зачем ты приехал в Орарио? Не говорие мне, что ты пришёл сюда из-за чего-то
скучного, например, просто для заработка. Это деньги? Слава? Женщины?»
Когда я случайно заговорил с одним из авантюристов, которым мечтал стать, меня так
застает врасплох, что просто ляпаю правду. «Э… ммм…! Я… я пришел встречать людей в
Подземелье…!»
Глаза человека широко распахиваются, и он так от души смеется, что это привлекает к
нам внимание. «…Бва-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я впервые встречаю кого-то, кто на самом деле
вышел и прямо сказал, что они ищут горячее свидание в Подземелье! Ты смешной,
малыш!»
Моё лицо горит после того, как я сказал такую неприятную вещь.
«Хашана, мы дежурим», - напоминает ему товарищ по гильдии.
«Да ладно, не будь таким. Вы, ребята из Гильдии, слишком серьезно относитесь к
работе», - говорит авантюрист, пожимая плечами и улыбаясь.
Очевидно, и членам гильдии, и авантюристам поручают караулить. Я наконец осознаю
этот факт, когда краем глаза замечаю, что на станции у ворот есть два разных типа людей,
одетых в чёрную форму.
Мой тест вроде бы окончен, член Гильдии убирает свой магический предмет. «Первое,
что вам нужно сделать, это пойти в штаб квартиру Гильдии и зарегистрироваться в
качестве авантюриста. Вот где вы получите свою ориентацию».
"О, спасибо вам большое!"
«Однако для регистрации у вас должна быть Фальна… Другими словами, вы должны
присоединиться к Семье божества, чтобы должным образом зарегистрироваться в
качестве авантюриста». Член гильдии даёт хорошо отработанное объяснение процесса
становления авантюристом.
Семья. Организации, основанные деусдеей - богами и богинями, пришедшими с небес.
Заключив договор с одним из божеств, обитатели смертного мира могли стать одним
из их последователей и получить определенные благословения.
А Семья - это семья, которая держится вместе и в хорошие, и в плохие времена.
Мое сердце начинает колотиться, когда я слабо вспоминаю знания, которыми
поделился со мной мой дед.
«Что-нибудь хочешь узнать? Сейчас твой шанс. Я открытая книга ". Авантюрист,
который подумал, что мой ответ был забавным, даёт совет, рассмеявшись добродушно.
Спустя мгновение колебания я смотрю вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. «Что
самое важное для авантюриста?»
Компактный авантюрист среднего роста отвечает без колебаний. «Я бы сказал, найти
хорошего бога для служения». Он скрещивает руки, уверенно кивает мне и улыбается.
«Это единственное место, где Гильдия вообще не будет заботиться о тебе. Выбор
хорошего бога - это когда авантюрист - или, скорее, бог - действительно показывает, из
чего они сделаны. В остальном ... наверное, удача".
«Удача…»
"Ага. Это самое важное, что может быть у авантюриста. Затем добавляет: «Удачи,
новичок!» и хлопает меня по спине.
Его улыбка меня так радует, что я немедленно улыбаюсь в ответ, говорю: «Да, сэр!» и
направляюсь к открывающимся воротам.
Моя грудь раздувается от волнения, нервозности и предвкушения, когда я переступаю
порог, и передо мной открывается целый новый мир.
«Ого…» Городские улицы, которые встречают меня, красивее, чем всё, что я
представлял, находясь за стенами.
Широкий проспект ведет прямо от площади сразу за воротами, где я сейчас нахожусь.
Упорядоченный поток запряженных лошадьми телег проходит мимо магазинов, стоящих
по обе стороны широкой дороги. Улицы Орарио, выстроенные вокруг великолепной
белой башни в его центре, ослепительнее и оживленнее, чем может когда-либо быть
какая-либо сельская деревня.
Я иду по проспекту, мои щёки краснеют от волнения. Для любого, кто смотрит на
меня, очевидно, что я новичок. Не могу удержаться от того, чтобы поворачивать голову из
стороны в сторону и восклицать при каждом новом чуде.
Так много полулюдей, идущих по улицам! А ещё, одетые в оружие и доспехи, это всё
авантюристы!
Мои глаза загораются при виде элегантных, вооруженных мечами эльфов и дворфов
рыцарей с большими топорами, привязанными к спине Не менее очаровательны и
похожие на детей прумы чародеи с их остроконечными шляпами и посохами.
В деревне, где я вырос, были только люди и изредка зверолюди, так что, огромное
количество рас, ходящих вокруг, как данность, уже достаточно, чтобы взволновать меня.
Странно ободряет шум, исходящий от толпы.
На ум приходит слово экзотика .
Впервые я вижу Лабиринт-Сити собственными глазами.
Каждый вид и каждый звук настолько свеж и впечатляют. Никогда в жизни я не был
так взволнован.
«…? Что это?" Я довольно долго блуждал бесцельно на юг по проспекту, ведущему от
северных ворот, а потом наткнулся на толпу, которая, кажется, собирается для чего-то.
Я подхожу к толпе. «Эм, извините! Зачем собираются люди?» спрашиваю я.
«Это Семья Локи! Они вернулись из экспедиции!»
Семья Локи? Экспедиция…?
Ответивший мне молодой человек с подозрением смотрит на моё непонимающее лицо.
«Что, приехал в Орарио вчера? Что за деревенщина не знает имя Семьи Локи?»
Мужчина объясняет с раздраженным выражением лица.
Семья Локи - одна из лучших групп авантюристов в городе. Очевидно, это делает их
одной из немногих групп в городе - и даже в мире - которые достойны называться
"авантюристами первого ранга".
И, очевидно, они только что вернулись из экспедиции в самые дальние уголки
Подземелья - лабиринт, лежащий под городом.
Лучшая семья в городе.
Когда я слышу эти слова, я не могу не присоединиться к толпе, чтобы попытаться
мельком увидеть их. Наблюдатели держатся на расстоянии от авантюристов, освобождая
для них место, как будто они боятся подойти слишком близко. Мне удается просунуть
голову в щель и, наконец, хорошенько разглядеть интересующую группу авантюристов.
Всё, что я мог видеть раньше, это вспышки потрепанных доспехов.
Первые, кого я замечаю, - это грозный дворф-рыцарь и эльфийский маг - или это
высший эльф? Все они несут тяжелые ранцы, и своё незнакомое оружие и посохи блестят
на солнце. Для всего мира, они выглядят, как отряд героев, победоносно возвращающихся
с поля битвы.
В каждом члене их группы чувствуется опытный искатель приключений.
Не прошло и дня с тех пор, как я прибыл в Орарио, а уже стал свидетелем сцены прямо
из легенды. Вот я с остальной толпой и с удивлением наблюдаю.
"Эй смотри!"
«Эти золотые волосы! Эти золотые глаза!"
"Это Принцесса Меча!"
Теперь не только собравшиеся зрители, наблюдающие издалека, возбужденно
поднимают голоса, но и прохожие авантюристы.
Принцесса Меча…? Думаю я, но понадобилось мгновение, чтобы понять, кто их так
взволновал.
Длинные золотые волосы и серебряные доспехи. Единственный меч в ножнах.
Авантюрист проходит мимо, прежде чем могу различить её лицо через небольшую
щель в толпе, сквозь которую вглядываюсь, поэтому всё, что могу ясно увидеть, - это
спина девушки примерно моего роста, её длинные волосы мерцают, как золотая пыль,
когда она уходит.
Может ли такая хрупкая девушка действительно входить в топ-группу авантюристов?
Мои глаза продолжают следить за ярко сверкающими золотыми волосами, идущими
среди закаленных бойцов, когда тяжеловесная группа исчезает в переулке, ведущем от
главной улицы.
«'Принцесса Меча'... Она буквально принцесса?» Я повторяю это имя себе под нос, идя
дальше после того, как толпа разошлась.
Однако я не могу позволить себе вечно восхищаться видами города. Теперь, когда я
приехал, главная задача - найти место для проживания. Это элементарный факт
путешествия. По крайней мере, так мне говорили жители моей деревни.
Я начинаю искать дешевую гостиницу, постоянно поворачиваю голову и время от
времени набираюсь храбрости, просить совета у проходящих мимо незнакомцев. Деньги,
которые я ношу, - это всё, что осталось в доме моего деда после его смерти, и это всё, что
у меня есть, поэтому я не могу тратить их по небрежности.
Достигнув центра города, я вхожу на большую просторную площадь, сосредоточенную
вокруг алебастрово-белой башни - входа в Подземелье. Я ненадолго останавливаюсь
перед ним, прежде чем отправиться в восточную часть города, где, как я слышал,
сконцентрированы гостиницы.
На более широких проспектах полно причудливых отелей из красного кирпича, но
заведение, в которое я вхожу, - одно из деревянных зданий на более убогой улице. Это
уютный двухэтажный дом, на вывеске которого нацарапано слово "Гостиница". Я не хочу
показаться грубым, но это определенно похоже на дешевое место для проживания.
"Прошу прощения…!" - говорю я, открывая скрипучую дверь. Мужчина средних лет за
прилавком отрывает взгляд от брошюры, которую читает.
«Ищете комнату?»
«Эээ, да. Я бы хотел остаться ненадолго...»
«Восемьсот валис за ночь. Без еды.
- Восемьсот валис?!
Насколько дорого это место?! Это даже не похоже на то, что я имел в виду!!
Судя по тому, что люди в моей деревне рассказывали о своих поездках на местные
рынки, я ожидал, что заплачу максимум двести или триста валис, но, полагаю, именно
этого можно ожидать от Орарио. В конце концов, они не зря называют его центром мира.
Что мне делать?
На получение комнаты у меня уйдет немалая часть денег, но я не думаю, что другие
гостиницы будут намного дешевле.
«Если ты останешься на три ночи, получится две тысячи валис. Если тебе это не
нравится, дверь прямо там...»
Я ухватился за предложение хозяина гостиницы о более выгодной цене, если я заплачу
за три ночи вперед. "Я возьму, пожалуйста!"
"... А?"
Он отрывает глаза от новостной брошюры, которую необщительно читает, и смотрит
на меня. Я добавляю: «Большое спасибо!» когда он смотрит на меня с любопытством.
При этом трактирщик неловко заерзал на сиденье. «Угу, конечно», - говорит он,
возвращаясь к чтению.
Я беру ключ, который он протягивает через стойку, и мчусь наверх в свою комнату.
Комната с замком и ключом! Это городская жизнь! Ничего подобного в дедушкином
доме не было.
В комнате есть кровать и больше ничего, но мне этого более чем достаточно.
Благодаря выгодной сделке, помимо гарантии, что мне будет где остановиться на три дня,
моё настроение определенно улучшилось.
Я решаю сразу же вернуться в город, поэтому оставляю все свои вещи, кроме денег, в
своей комнате и возвращаюсь вниз по лестнице. "Спасибо, я вернусь!" Я кричу в сторону
стойки, выходя из гостиницы. От сварливого трактирщика ответа нет, но я не обращаю на
это внимания, когда набираю скорость, добравшись до мощёной улицы.
Я знаю, что для того, чтобы стать авантюристом, которым хочу быть как по имени, так
и в действительности, сначала мне нужно присоединиться к Семье, а затем
зарегистрироваться в штаб-квартире гильдии... Но перед этим хочу ещё кое-что сделать.
Я пообещал себе посетить одно место, когда наконец доберусь до Орарио.
После того, как спросил дорогу, я узнал, что мой пункт назначения находится
поблизости, в юго-восточной части города. Некоторые люди предупреждают меня о
трущобах на улице Дедала, которые, по-видимому, находятся поблизости, но я не
сталкиваюсь с какими-либо проблемами, пока не добираюсь до нужного места.
Это кладбище с бесчисленным множеством могил.
«…»
Это общественное кладбище в Орарио, называемое Первым кладбищем, также
известное как Кладбище Авантюристов - последнее место упокоения тех, кто погиб в
Подземелье.
В просторной зоне, куда я выхожу после длинной лестницы, ведущей в переулок,
больше никого нет. Бормоча от удивления огромному количеству белых надгробий, я
направляюсь к центру.
В конце концов, появляется гигантский монумент угольного цвета.
Он заметно отличается от других надгробий потому что это памятник героям древних
времен.
"Это же…"
Мои глаза широко раскрываются, когда я смотрю на памятник высотой в пять метров.
«Оратория Подземелья» была для меня как писание, когда я был ребенком. Это
чудесный рассказ о героизме, исторический рассказ, созданный на самой земле Орарио.
Великие герои, появляющиеся на его страницах, рисковали своими жизнями, чтобы
повернуть вспять поток монстров, которые бесконечно хлынули из подземного мира - и я
стою перед могилой тех героев, которых я так долго боготворил.
«…»
Имена из историй, которые я знаю наизусть, высечены на черном камне. Такое
ощущение, что моё тело загорелось, когда мой взгляд скользил по каждому имени.
Почему-то я чуть не плачу.
У подножия памятника оставлены десятки цветов. Даже сейчас эти великие герои до
сих пор вызывают у народа жесты уважения и восхищения. Ничего не привезя, кроме
себя, я склонил голову из-за отсутствия предусмотрительности, прежде чем выпрямиться
и закрыть глаза.
С этого момента я тоже авантюрист Орарио.
Возможно, мне никогда не удастся стать настоящим героем... но, может быть, я смогу
немного приблизиться к миру, в котором обитали эти легенды.
Я загадываю свое безмолвное желание, пока ясное голубое небо наблюдает за мной.

На следующий день я начинаю поиск семьи, к которой можно присоединиться.


«Статус» - это ещё одно слово для благословения получения Фальны от бога-
покровителя фракции. Без него нельзя назвать себя авантюристом в Городе Лабиринте.
Я собираю всю свою энергию и решимость, прежде чем презентовать себя в доме
одной из многих семей города, отмеченных своими уникальными эмблемами.
…Во всяком случае, это был мой первоначальный план.
«Снова не взяли…»
Уже полдень. Я останавливаюсь, чтобы отдохнуть на площади в форме полумесяца,
выходящей на оживленный проспект. Десять неудач подряд требуют перерыва.
Я сижу на каменном бордюре, мрачно опустив голову.
Ясно, что это тяжелее, чем просто захотеть присоединиться к семье. В отличие от моей
пылкой решимости, приём, который оказали все семьи, которые я посетил, был
невероятно холодным.
Большинство из них отвернули меня едва увидев.
Помимо того, что я только что приехал из сельской местности, единственное занятие, в
котором я действительно могу утверждать, что у меня есть реальный опыт, - это сельское
хозяйство. И в придачу я прихожу с совершенно пустыми руками, без единого оружия за
душой. Всё во мне кричит «деревенщина». Нет ни одной причины, по которой какая-либо
семья сочла бы меня привлекательным рекрутом.
Если бы я был кем-то, более привыкшим к тяжелому труду, или если бы у меня был
опыт работы кузнецом или другим мастером, возможно, ко мне относились бы иначе.
«Вероятно, раса тоже имеет какое-то отношение…»
Когда я уходил от своего десятого отказа, я встретил эльфа-мужчину, который пришел
встретиться с семьей, которая только что отвергла меня. Они приветствовали его с
распростертыми объятиями.
Я действительно чувствую расовые барьеры в повернутых спинах и насмешливых
лицах, с которыми встречаюсь, казалось, у каждой двери. Раньше я слышал, что на людей
и прумов обычно смотрят свысока, когда рассматривают как потенциальных
авантюристов по сравнению с другими расами.
Неудивительно, что к свирепым амазонкам или остро восприимчивым зверолюдям
обращаются лучше - не говоря уже о изящных, волшебно настроенных эльфах или мощно
сложенных дворфах, которые достаточно сильны, чтобы сразиться с монстрами на
нижних уровнях даже без божественного благословения.
Может быть, совершенно обычному человеку вроде меня нечем гордиться.
Нет, проблема, вероятно, кроется именно во мне, сельском парне, который даже не
может скрыть, какой он деревенщина.
«… Гх!»
Вздохнув снова в который раз, я хлопаю себя по щекам и смотрю вверх. Нет смысла
себя жалеть. Если у меня для этого хватает сил, у меня будет достаточно энергии, чтобы
найти Семью, которая впустит меня в свои ряды.
Я немного поспрашивал, и похоже, что большинство хорошо зарекомендовавших себя
семей вообще не принимают новых членов. Мне следовало бы искать более
перспективную, с группой авантюристов, которой не хватает рук.
Чтобы наполнить свой пустой живот, я покупаю картофельные лепешки в соседнем
ларьке с любопытным именем Джага Мару Кун. Они стоят всего тридцать валисов, за что
мне благодарен кошелек. Они к тому же довольно сытные.
Борясь с необъяснимым чувством, что в будущем я ещё не раз увижу этот
продуктовый ларёк, я снова ныряю на шумные улицы Орарио более решительно, чем
когда-либо.

Потом - два дня спустя.


«Ещё один день полного провала…» Я, пошатываясь, возвращаюсь в свою комнату,
жарясь в вечернем солнечном свете, который пронзает западный край гигантских стен,
окружающих город.
Орарио потрясающе велик, и ходить по городу от рассвета до заката утомительно.
И до сих пор не было ни одной семьи, которая бы меня приняла.
Я бросился ко всем группам, у которых на разных улицах развешаны листовки с
объявлениями о новых членах, но как только они сравнивают меня с другими
кандидатами, мне отказывают.
«…»
Я слышу смех. Бог и их последователи идут бок о бок, радостно о чем-то болтая.
Моя одинокая тень, кажется, приковывает мои ноги к земле, не давая двигаться. Всё,
что я могу сделать, это посмотреть вниз.
Наконец, я заставляю себя снова двинуться и тащусь к гостинице, где остановился, мое
жалкое лицо окрасилось красным закатом.
Сегодня третий день моего пребывания, поэтому я иду спросить, можно ли его
продлить.
«С учетом платы за продление это будет две тысячи пятьсот валисов».
«Что…?» Говорю, удивляясь более высокой цене.
«Вы заплатили только за три дня вперед. Это на одну комнату меньше, чем я
планировал сдавать другим клиентам. Должен восполнить эту разницу. - Это плата за мои
хлопоты, - резко объясняет трактирщик.
Я думаю, он прав. Я достаю кошелек для монет из рюкзака и оставляю почти все
оставшиеся деньги на прилавке. Когда трактирщик сметает его к себе рукой, я
поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату на втором этаже.
Решаю без ужина лечь в постель.
«Ещё один день разочарований…»
Я смотрю на деревянный потолок и укрываюсь тонким одеялом на кровати.
Мои деньги скоро закончатся. Если я не найду семью, готовую принять меня в течение
следующих трех дней, я буду спать на улице.
Во всех штаб-квартирах семей, которые я проверял, люди, которые приветствовали
меня, были авантюристами. Если я не могу заставить их воспринимать меня всерьёз, то
мой единственный выход - обратиться непосредственно к богам. В последние несколько
дней, гуляя по городу, я видел довольно много божеств... но я был слишком напуган,
чтобы позвать кого-либо из них и вместо этого просто молчал. Кроме того, их почти
всегда сопровождает охрана. Если я неосторожно подойду к одному из них, единственное
приветствие, которое я получу, - это злобный взгляд. Мне их уже достаточно.
Единственный раз, когда я встретил бога, который, казалось, был готов впустить меня в
свою семью, он сказал что-то довольно странное: «При условии, что ты станешь моей
личной игрушкой, милашка!» - и я сбежал.
Это была довольно пугающая встреча, хотя я до сих пор не понимаю, почему… и,
вероятно, это причина, по которой я до сих пор слишком нервничаю, чтобы обращаться к
богам напрямую.
«… Можно ли вообще встретить достойного бога?»
На улице совсем темно, а я погрузился в свои мысли.
Вспоминаю слова авантюриста, с которым я говорил у городских ворот. Он сказал, что
выбор хорошего бога - вот где авантюрист действительно проявит свои способности.
Он также сказал, что всё зависит от удачи.
Встречу ли я когда-нибудь бога, который захочет меня? Семью, которая будет
приветствовать меня дома?
«…»
Когда я впервые приехал в Орарио, меня переполняло столько чувств, что я думал, что
вот-вот разорвусь - столько надежды, ожидания и волнения.
Но теперь всё, что я чувствую, - это холод в руках и ногах. В груди осел комок льда.
Беспокойство, одиночество, отчаяние.
Это чувство изоляции превосходит всё, что я испытывал в своей деревне. Я никогда не
чувствовал этого, когда жил с дедушкой.
Единственное, что мне близко, это горе, которое я испытал, когда потерял его.
Впервые в этой городской птичьей клетке с огромными стенами становится
невыносимо холодно.
Настала ночь, и свет городских фонарей из магического камня неуверенно мерцает.
Потолок, на который я смотрю, тусклый и нечеткий в полумраке.
… Всё будет хорошо.
Завтра ... я уверен, что завтра будет всё в порядке.

Однако.
«Не возвращайся. Здесь нет места для мёртвого груза».
Как будто мир насмехался над моими тщетными попытками утешить себя прошлой
ночью.
«Ты, авантюрист? Попробуй вернуться, как только найдешь помощника, который
таскает барахло!»
Всё, что меня ждало, - это холодные взгляды и отказы.
«Попробуй принести с собой монеты, и, может быть, мы рассмотрим! Ха-ха-ха-ха-ха!»
Прежде чем я осознал это, прошло ещё три дня, но я не нашел ни одной семьи, которая
могла бы меня принять.
«… Спасибо, что приняли меня последние несколько дней», - сказал я трактирщику за
стойкой в то утро, когда я должен был выехать из своей комнаты.
У меня больше нет денег, чтобы платить, поэтому конечный результат очевиден.
Каким бы несчастным я ни был, я даже не смотрю вверх. Я больше ничего не говорю,
выхожу через главный вход. Затем, когда я собираюсь закрыть дверь, уходя ...
«… Ой, черт!» Трактирщик, который только что читал новостные брошюры за
прилавком, взъерошил волосы от внезапного ужаса. Сначала я предполагаю, что он
встает, потому что что-то злится, но вместо этого он тянется куда-то под прилавок, затем
разворачивается и внезапно толкает его передо мной. «Вот, возьми это».
«А…?»
Он протягивает пакетик ржаного хлеба.
Я не решаюсь принять это только для того, чтобы грубый трактирщик навязал мне это.
«Слушай, парень ... С этого момента ты будешь немного более скептичным, хорошо?
Иначе у тебя не получится». Его чёрные волосы всё ещё колышутся, и он строго
предупреждает меня.
Затем он поворачивается ко мне спиной, словно желая отвести любой эмоциональный
момент, и закрывает за собой дверь.
Когда я смотрю на сумку в руках, я чувствую внезапный жар в уголках глаз по какой-
то причине, которую не могу понять.
Я низко кланяюсь закрытой двери гостиницы, крепко держась за мешок с хлебом.
"…Пора идти."
Оставив позади себя трактир, в котором провел последние шесть дней, я двинулся в
путь.
Небо над Орарио снова чистое и голубое. Весенний воздух теплый и приятный. Я
бессознательно нахожусь в тени домов, выстроившихся вдоль улиц.
После того, как я остановился, сижу в тихом уголке и съедаю всю буханку ржаного
хлеба, я начинаю поиск Семей, которые ещё не отвергли.
Во многих случаях я прохожу мимо авантюристов в грозном снаряжении или красивой
одежде. Они направляются в центр города, где под этой белой башней смогут попасть в
огромный лабиринт. Там, в этом кишащем монстрами логове зла, они переживут новые
истории о героических приключениях.
Боги наблюдают за авантюристами, отправляющимися в новые собственные легенды,
в то время как жители города затаив дыхание ждут рассказов рб их путешествиях.
Сегодня, как и любой другой день, начинается радостное ожидание и улыбки
бесчисленного множества людей.
В окружении этих веселых голосов я гуляю по городу один.
И после того, как от меня отвернулась шестнадцатая семья... я наконец упал в
изнеможении на каком-то углу.
«…»
Я прислоняюсь к стене здания, мои силы истощены, и тупо смотрю на пешеходов,
проходящих по улице.
Есть ли для меня место в этом городе?
Есть здесь кто-нибудь, кто вообще взглянет на меня?
Мне кажется, что земля, на которой я стою, оторвалась от остального мира. Шаги и
шум города кажутся далёкими, и, кажется, никто не замечает и не заботится о моем
существовании.
Как будто я потерянный ребенок, блуждающий в одиночестве по городу без цели и
дома.
Беспокойство и одиночество непреодолимы.
"Я…"
Я приехал сюда, в Орарио, в поисках связей и отношений.
Я не мог устоять перед жаждой героизма за пределами моей родины, и поэтому я
приехал сюда, в Город Лабиринт. Не желая отказываться от воспоминаний, которые
оставил мне дедушка, я приехал.
Но ... правда в том ...
На самом деле я хотел ...
«…»
Я неуверенно поднимаюсь на ноги, мое лицо опущено, глаза закрыты растрепанными
волосами. Не зная, куда мне идти, я иду в темный переулок, чтобы убежать от
оживленного проспекта. На меня никто не обращает внимания. Я одинок.
«Эй! Эй ты! Переулки довольно опасны, так что на твоём месте я бы держался
подальше!»
Вот почему, когда меня кто-то зовёт, я сначала не понимаю, что происходит.
«А…?»
Я абсолютно, полностью, совершенно уверен в этом: я никогда не забуду этот момент.
«Э-спасибо, но… мм, вы кто? Совсем один в таком месте... Вы случайно не
заблудились?»
«…Эээ, я думаю, что это ты выглядишь здесь потерянным».
Её внешний вид. Её голос.
«Итак, э... дело в том, что я набираю команду для своей семьи. Так получилось, что я
ищу авантюристов, чтобы присоединились, так что, понимаешь, ммм..."
Рука, которую она протягивает мне.
«Я присоединюсь! Пожалуйста, позвольте мне присоединиться!»
«… П-правда, да? Даже если это моя Семья?!»- спрашивает она с сияющей улыбкой,
когда я беру её за руку. «Меня зовут Гестия! А тебя? "
Теплота голоса, который спрашивает мое имя.
«Меня Белл... Белл Кранелл».
Радость, наполняющая этот момент, заставляет меня плакать.
Я буду помнить каждую деталь всю оставшуюся жизнь.
Я встретил богиню.
Здесь, на этих улицах, полных встреч и расставаний, в городе-лабиринте, где каждый
день начинаются рассказы о приключениях, в этом месте, где рождаются герои, - я
встретил единственную богиню.
«Это твоя история».
Моя история, я уверен, началась именно в этот день.
День, когда началась наша семья.

Интерлюдия
Мой дом, моя семья
Солнце, казалось, спешило зайти за край городских стен, возможно, потому, что лето
было готово уступить место осени. Звёзды мерцали в глубокой синеве ночного неба.
Улицы Орарио кипели жизнью, как и всегда: мастера по магическим камням
заканчивали свой рабочий день, торговцы общались, чтобы обеспечить доступ к ценным
товарам, а божества могущественных семей развлекались на пирах и вечеринках,
проводимых этими, потираюшими руки торговцами. Кузнецы, травники, барды и
проститутки тоже усердно работали. То, что возникло из пьянящего смешения людей и
занятий, объединенных Подземельем, было гедонистической энергией. Это была
атмосфера, которую нельзя было найти больше нигде, кроме города-лабиринта, так
называемого центра мира.
Авантюристы, возвращающиеся из Подземелья, вписывались сюда, поскольку,
казалось, каждый из них направлялся прямо в таверну.
Все восемь главных улиц города были переполнены.
Но среди всего этого были и те, кто не рисковал выходить в город из соображений
строгости или бережливости. Или почётной бедности. Или унизительной нищеты.
Причин у них было много, но были семьи, которые избегали шума, предпочитая
проводить время дома.
"Аа, значит, вы столкнулись с Виеной?"
"Да! Несмотря на время и место, я была очень рад её увидеть!"
Харухиме, одетая в передник горничной, весело болтала с Гестией в просторной
гостиной поместья Домашний Очаг.
Ужин подошел к концу, члены семьи расслабились. Гестия сидела на диване в
гостиной и вела приятную беседу с Харухиме, которая закончила свои дела.
"Я думаю, что это немного странно говорить, когда мы обсуждаем дорогую милую
Виену-сан, но… она стала такой сильной. И даже очень".
"Правда стала? Ха, так что она больше не маленькая плакса... Ух, повезло вам. Хотела
бы и я её увидеть. Но боги не могут войти в Подземелье".
"Я-я уверена, что будут ещё шансы! В-возможно, вам удастся пробраться в Подземелье
с Мастером Беллом и …"
"Хех, я действительно сделала это однажды раньше с Гермесом и получила серьезный
нагоняй от Гильдии за свои старания… Если мы снова столкнемся с таким штрафом,
неизвестно, как наш помощник может расправиться с нами, Харухиме".
Разговор в Поместье Домашний Очаг по очереди был то завистливым, то
обнадеживающим, поскольку они с радостью обсуждали другого дорогого члена нашей
семьи, который провёл время в этом самом доме.
Харухиме, которая училась на горничную и часто ухаживала за поместьем, имела
много возможностей для приятного разговора с Гестией. Личность юной богини была
такой, какая есть, им совсем не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть друг к
другу после того, как Харухиме присоединилась к семье.
Она была скромной и вежливой девушкой. Поначалу она была робкой, как лисёнок, но
когда ей стало комфортно с кем-то, её улыбка стала добрее и нежнее, чем у кого-либо ещё.
Всё это составляло обаяние Харухиме. Её удивительно сильная воля тоже была частью
этого.
Неудивительно, что Виена привязалась к Харухиме раньше Гестии.
"Послушай, Харухиме... Ты трудолюбивая, и я всегда поддержу тебя в любом деле,
но... всё, о чем я прошу, - это не делать ничего странного с Беллом, понятно? Я знаю, что
говорю это всё время, но всё же. Особенно ночью".
"Хвии?!"
Не считая того раза, когда Харухиме попробовала что-то невероятное с мальчиком,
основываясь на определенных предубеждениях, которых она придерживалась, Гестия
питала слабость к Харухиме.
И для Лилли, и для Вельфа, и для Микото, конечно же.
Она задавалась вопросом, была ли это любовь.
Любовь в нежном, родительском смысле. Любовь к своим незаменимым детям.
Пока они были в экспедиции, Гестия заботилась об усадьбе с помощью членов Семьи
Такемиказучи и Семьи Миаха, но даже с ними дом был каким-то пустым. Может быть,
поэтому она так себя чувствовала.
Хотя она и отвечала на свой вопрос, Гестия решила, что, может быть, это все-таки
любовь.
"Эй, извините, кто-нибудь знает, где листья чёрного чая?" Вельф высунул голову из-за
шкафа.
"Ах, простите меня. Гестия-сама, одну мину…" - начала Харухиме, вставая на ноги.
"Всё в порядке, в порядке, иди".
Понаблюдав, как золотистые волосы и лисий хвост покачиваясь удаляются, Гестия
перевела взгляд на остальную часть комнаты. В центре помещения Белл, Микото и Лилли
сгрудились вокруг круглого стола с резными деревянными ножками. Они сосредоточили
всё своё внимание на изношенных игровых фишках.
"А, теперь, когда пешка Лилли вошла на территорию Микото… это означает, что она
наступает, верно?"
"Совершенно верно, Белл-доно. Как бы то ни было, эта позиция угрожает моему
построению…!"
"Хи хи! Лилли теперь в этом разбирается. Микото-сан, сегодня я буду праздновать
победу!"
Судя по всему, все трое были увлечены дальневосточной настольной игрой сёги. Пока
они закупались для обеда на рынке, Лилли - да, пресловутая расточительная Лилли -
заинтересовалась новинкой и купила её на свои карманные деньги.
Честно говоря, это был интересный раритет из далекой островной страны, и даже Белл,
всё ещё неуклюже передвигающийся в гипсе, был втянут в игру.
"Подумать только, что моя семья теперь может позволить себе роскошь. Ну и хорошо,
хорошо!"
Настольная игра была одним из таких удовольствий; чёрный чай, другой.
Гестия откинулась назад и потянулась, чувствуя глубокое удовлетворение. Они
продвинулись так далеко с момента основания семьи.
(Вначале, каждый день был борьбой, и нам приходилось экономить и экономить до
последнего кусочка.)
И, конечно же, не было места для каких-либо удовольствий или удобств.
Новичок Белл приложил все усилия, чтобы внести всё, что мог, но первым делом была
еда, а вторым - еда, как и третьим и четвёртым. И, когда им удавалось зайти так далеко,
пятыми были лампы из магического камня.
Но теперь у их семьи были реальные активы, в том числе это поместье, которое они
выиграли у Аполлона в Военной игре.
"И… сейчас всё так оживлённо".
- воскликнула Харухиме от восторга, увидев технику заваривания чая Велфа -
пережиток его благородного воспитания Кроццо. По его неловкой улыбке было очевидно,
что он несколько усложнял свои умения, даже если ему нравилась похвала. Лилли была
полна решимости, наконец, одержать победу над Микото, которая баловала её весь день,
пока Белл восхищенно наблюдал за их игрой. Это была семья, которую Гестия
представила себе в тот день, когда впервые попала в мир смертных.
Долгие одинокие ночи полгода назад остались в далёком прошлом. Гестия больше не
была одна.
"…"
Гестия молча встала с дивана и подошла к камину, встроенному в стену гостиной.
Была еще только осень, так что потрескивающий камин ещё долго не понадобится, но
Гестия решила, что он не повредит. Она наклонилась и начала рыться в поисках
материалов, расставляя дрова, как будто строила небольшой домик в очаге.
"Богиня, что такое?"
Она повернулась и встретила любопытный взгляд Белла. "О, Белл. Что случилось с
игрой в сёги?"
"Микото выжала победу. Лилли хочет матч-реванш".
Гестия оглянулась и увидела разочарованную Лилли, доказывающую свою правоту, в
то время как Микото щедро потакала ей.
"О, я не знаю. Мне просто захотелось воспользоваться очагом".
"Вы говорили, что когда-нибудь захотите дом с ним".
"О, я это говорила?"
"Да! Вы сказали, что это произошло потому, что были богиней-покровительницей
священного огня, хранительницей пламени… и что это был очаг, наполняющий дом
светом".
Это были её слова. Хотя она, возможно, и забыла, её слова, несомненно, оставили свой
след в мальчике, стоявшем перед ней.
Гестия ответила на веселую улыбку Белла. "Белл… правда в том, что сначала моей
целью было создать семью, даже больше, чем у Локи".
"Э-это… Я не знаю, правильное ли слово "амбициозно". Также приходят на ум
"грандиозно" и "безрассудно"…"
"Может быть, в то время, конечно. Но сейчас не очень, правда? Сейчас мы делаем
успехи как настоящая семья. Для нас не исключено догнать Локи".
"… О, возможно, вы правы".
Белл присел на корточки рядом с Гестией, пока они разговаривали, и она приготовила
кремень и кресало. Белла впечатлила отработанная легкость, с которой Гестия ударяла по
кресалу, чтобы зажечь растопку, несмотря на свою обычную неуклюжесть.
Сначала был только дым.
Медленно, постепенно колеблющееся пламя казалось почти щекотало, постепенно
распространяясь на дрова.
Глаза Гестии мерцали, когда она смотрела на светлеющий очаг с Беллом рядом с ней.
В конце концов он снова заговорил, и на его лице расплылась улыбка.
"Иногда… я думаю о подвале церкви, в котором мы жили. Я счастлив, что Лилли и
другие присоединились к нашей семье, и мне тоже нравится наш новый дом, но… иногда
я скучаю по нему".
"Ха-ха-ха! Я тоже. После всей той шумихи о том, что когда-нибудь переедем в
большой шикарный дом, несмотря ни на что, теперь, когда мы на самом деле здесь, я
ловлю себя на мысли: "Ну и дела, то старое местечко было неплохим" или "боже, я бы
хотела вернуться в то время, когда были только Белл и я". Честное слово… богиня, что
ребёнок. Мы ужасно эгоистичны, а?"
Их первым домом был крошечный альков, спрятанный под старой заброшенной
церковью. До прихода Белла, Гестия была там одна в холодном сыром месте.
"Столько всего произошло с тех пор…" Когда эти слова сорвались с её губ, Гестия
внезапно переполнилась эмоциями.
Возможно, мальчик рядом с ней чувствовал нечто подобное. Он повернулся, чтобы
посмотреть на Гестию, освещенную светом камина, прежде чем заговорить. "Богиня,
хотите, я помассирую вам плечи?"
"Бувах?" Глаза Гестии открылись при неожиданном вопросе. "Белл, даже с учетом
наших отношений, это можно очень легко интерпретировать как сексуальные
домогательства".
"Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, но… мне очень жаль. Я просто хотел…"
Белл извиняющимся тоном отпрянул, смущенно почесав щеку, затем неловко улыбнулся.
"Вы так много работаете для всех нас, поэтому я хотел что-то сделать для вас, вот и всё…"
Возможно, это было что-то вроде привязанности, которую ребенок испытывал к своим
родителям, или теплоты, которая приходит, когда на ум внезапно приходит любимый
человек. Или, возможно, это были просто слова, которые пришли ему в голову как
первому члену её семьи, тому, кто с самого начала испытал вместе с ней все радости и
печали.
Гестия почувствовала, как будто в её груди вспыхнуло пламя.
"В таком случае, сделаешь мне одно одолжение?"
"О да! Какое?"
Гестия ничего не сказала и встала. Затем она села спиной прямо перед Беллом и
откинулась на его грудь, как если бы она сидела в кресле-качалке.
"Останься со мной навсегда." Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему.
Она ожидала, что он вздрогнет от внезапной близости, но он этого не сделал.
Хотя выражение его лица выдавало удивление, Белл просто улыбнулся ей.
Улыбка была такой нежной, что Гестия не могла не позволить себе ещё сильнее
прижаться к нему.
Белл молча принял её.
"Белл?"
"Хм?"
"Семья - это здорово, да?"
"… Да, я тоже так думаю".
Двое сидели на ковре, тихо глядя на огонь камина. Одного этого было более чем
достаточно, чтобы успокоить тело и душу.
Возможно, они не были похожи на родственные души, но, возможно, некоторые сочли
бы их братом и сестрой. Они также могли казаться пожилой супружеской парой, у
которой за плечами много лет. Не то чтобы это важно , - подумала Гестия.
Как только Лилли или кто-то из других заметят, их немедленно растащат.
Но, до тех пор, Гестия позволяла себе наслаждаться теплом мальчика.
Огонь в очаге вспыхивал и потрескивал.
Их лица озарял тёплый свет.
Гестия была уверена, что это счастье. Для этого мальчика, стать её первым
последователем и быть рядом с ней, это не могло быть меньшим.
В тихо танцующем пламени она уловила проблеск воспоминаний и улыбнулась.
Глава 2
Привет, мир!
Звёзды, усеиваюшие ночное небо, мерцали, словно направляли путешественников
внизу.
Там, в темноте, стоял один мальчик.
Он остановился на вершине небольшой скалы в нескольких минутах ходьбы от
соседней мирной горной деревушки. Ночной ветер трепал его белые волосы, пока он не
двигался с могилы.
Памятный знак только назывался могилой. Под ним не было никаких останков. Его
единственной целью было доказательство потери кого-то дорогого.
Мальчик не двинулся с места. Любые сомнения или мольбы о помощи и совете,
адресованные надгробию, просто возвращались как вопросы к самому себе. Его
единственный источник любви и защиты был оторван, и ему потребуется время, чтобы
ответить на свои вопросы самостоятельно.
Пока он продолжал стоять, моргая рубеллитовыми глазами, открытое ночное небо,
нависающее над горами, наблюдало за ним.
Затем-
"… Падающая звезда".
Яркая вспышка появилась над головой.
Мальчик вздрогнул и увидел голубую вспышку света.
Оставляя за собой бесчисленные мерцающие пылинки, ослепительная точка понеслась
по ночному небу, оставляя за собой красивую дугу света.
Момент закончился за секунды. Голубая звезда исчезла где-то далеко на западе от
деревни мальчика.
"Неужели это был бог?"
Интуиция мальчика подсказывала, что он, возможно, только что видел бога,
спускающегося с небес на землю.
Но, пройдет полгода, прежде чем он отправится в Лабиринт-Сити Орарио и получит
ответ на свой вопрос.

Это был нежный момент.


Когда звери и монстры рассеялись, голубая падающая звезда, проносившаяся по небу,
замедлилась по мере приближения к земле.
Как будто намереваясь избежать яркого и неприятного прибытия, падающая звезда -
голубая сфера света - парила в воздухе, прежде чем медленно приземлиться. На мгновение
показался слабый контур человека, затем шар света разлетелся на тысячу мерцающих
осколков.
Как только вспышка исчезла из поля зрения, на её месте осталась одинокая девушка.
Прекрасные черты лица ставили её на нечеткий порог между "ребенком" и "молодой
женщиной". Волосы угольно-чёрного цвета рассыпались по спине, и фигура была
миниатюрной, за исключением удивительно пышного бюста.
Девушка, соскользнувшая с ночного неба, стояла босиком на травянистой равнине - на
земле.
"Хаа! Так это мир смертных!"
Она говорила чистым голосом, глядя на открытую местность сверхъестественно
голубыми глазами. Вдали едва виднелась опушка леса. В воздухе витал запах травы.
Вдалеке ухнула сова.
Её мягкие круглые щеки вспыхнули от внезапного прилива ощущений.
Девушка - богиня Гестия - взяла себя в руки и ещё некоторое время изучала
окружающую обстановку, прежде чем широко раскрыть руки и закричать.
"Это действительно отличается от небес! Наконец-то настала моя очередь спуститься
сюда... Здесь начинается моя жизнь в мире смертных!" Глаза Гестии сверкали, когда она
смотрела в небо с торжествующим выражением лица.
В конце концов, она решила исследовать себя.
Она ограничила свой арканум, чтобы не нарушать правила, которым все божества
согласились следовать во время своего пребывания среди смертных. Следовательно, тело,
в котором она сейчас обитала, не могло похвастаться всемогуществом её небесной формы.
Её тонкие руки и ноги были такими же слабыми, как и выглядели, но Гестия смотрела
на них с удовлетворением. На первый взгляд, она была вполне довольна тем, как всё
закончилось.
"Ну, тогда… я не должна была приземлиться слишком далеко". Гестия осмотрела
местность, пока тихий ночной ветерок нежно играл с её соболиными волосами. Она
повернулась налево и направо, чтобы осмотреть равнины, освещенные луной и звездами,
и, оглянувшись через плечо, испустила "ах" при виде места назначения.
"Вот она".
Почти слишком далеко, чтобы увидеть, одинокая чисто-белая башня тянулась к
ночному небу.
По-прежнему босиком, Гестия двинулась через равнину, время от времени путешествуя
на телегах проезжающих мимо торговцев, направляясь прямо к Лабиринт-Сити Орарио и
его белой башне. Даже среди смертных её место назначения было известно как центр
мира, а также занимало особое место в сердцах богов. Юная богиня получила указания от
дружелюбной набожной торговки, и к рассвету Гестия достигла стен, отделявших город
от внешнего мира.
Несмотря на некоторое замешательство и недоумение по поводу строгих
предупреждений привратников Гильдии о том, что любые боги или Семьи, планирующие
поселиться в Орарио, не смогут покинуть город, как им заблагорассудится, Гестия
выполнила сложные процедуры входа и, наконец, прошла через северные ворота.
"Эта проверка, несомненно, длилась достаточно долго. Не знаю, почему существует
так много правил, чтобы просто войти в город и найти себе место для жизни… но я
думаю, что в этом и заключается очарование этого мира!" Гестия улыбнулась, несмотря на
то, что чувствовала себя многострадальной после длительного задержания у ворот. В
отличие от небес, где всё было свободно и неограниченно, мир смертных был освежающе
неудобным и ограничивающим.
"Так это Орарио! Мне нравится, как он выглядит!" - воскликнула Гестия, отойдя
достаточно далеко, чтобы осмотреть все здания вдоль улиц. Назывался этот город
центром мира не просто так. Магазинов и улиц хватило, чтобы произвести впечатление
даже на богиню.
Каждое направление было заполнено строениями, большими и маленькими -
магазинами и мощеными улицами, гостиницами и колокольнями, площадями и шпилями -
создававшими уникальную атмосферу, которую нельзя было найти на небесах, даже среди
сказочных нетронутых садов и сверкающих водопадов, льющихся из облака.
Солнце уже высоко поднялось в небо.
Гестия добралась до городских стен рано утром, но задержка у ворот заняла большую
часть утра.
Никогда не чувствуя себя обязанной носить обувь даже на небесах, она позволила
подошвам ступней шлёпать по булыжникам во время исследования. Идя по одной из
главных улиц Орарио, Гестия сияла, наблюдая за яркими толпами полулюдей и
смеющихся детей вокруг неё.
"Хорошо, я не могу вечно осматривать достопримечательности. Перво-наперво - пора
найти Гефест. Интересно, где она... "
Гестия рассчитывала, что её подруга, которая прибыла в Орарио до неё, окажет
некоторую помощь в создании плацдарма в городе.
Она не могла точно сказать, сколько столетий прошло с тех пор, как её дорогая старая
подруга сказала: "Думаю, я попытаю счастья в Орарио" и отправилась в своё собственное
путешествие.
Не имея надлежащих знаний о городе - или, скорее, не зная из первых рук, -
фактически невежественная Гестия как раз собиралась спросить проходящих мимо детей,
знают ли они, где найти Гефест, когда...
"А? Ой, давай, не говори мне, что это правда…" - раздался голос позади неё.
Гестия повернулась, чтобы оглянуться через плечо, но выражение её лица мгновенно
омрачилось при виде старого врага.
"Хм?... Ух! Локи?!"
Рыжеволосая богиня с красными глазами закатила глаза при звуке своего имени. "Ух,
это действительно малявка! Вот свезло..."
Кто бы говорил , - подумала Гестия. Локи был хитрюгой с непревзойденной
репутацией проказника на небесах. Что ещё более важно, она бесчисленное количество
раз была занозой в боку Гестии.
"Глядя на ту одежду, в которой ты сейчас, полагаю, ты, должно быть, только что
приехала сюда, а? Не говори мне, что хочешь поселиться здесь, в Орарио, коротышка."
"Что, если да?!"
"Хи-хи-хи! Ты понятия не имеешь, во что влезаешь! Орарио - не то место, где такая
ленивая богиня-домоседка, как ты, может это сделать, знаешь ли".
"Как ты меня только что назвала?! У тебя кишка не тонка!"
Выдержав покровительственное предположение, что она не справится за пределами
небес, Гестия ничего не могла сделать, чтобы удержаться и не налететь на Локи в ярости,
но затем она остановилась.
Полу-человек, скромно стоявший рядом с Локи, нерешительно заговорила.
"Гм, Локи? Эта богиня, она…?"
"Не переживай, Лефия. Это печальное оправдание богини не нуждается в
представлении... Вы можете просто называть её "Коротышка" или что-то в этом роде".
Оскорбление Локи приводило в ярость, но было ещё кое-что, что Гестия не могла
игнорировать. Помимо прекрасной эльфийки, стоящей рядом с Локи, были и другие
прекрасные девушки - зверолюди и люди.
Не может быть! Гестия не очень хорошо скрывала свой шок. "Л-Локи, эти дети,
они…?!"
"Наконец-то заметила, а, креветка? Верно, все они драгоценные члены моей дорогой
семьи".
Семья.
Дети смертного мира, получившие благословение бога. Последователи божества - их
фракция.
Все последователи Локи несли полные сумки; либо они были в процессе похода по
магазинам, либо возвращались домой из него. Девочки, которых Локи с гордостью
представила, съежились, их лица были неловкими и встревоженными, но явный размер
Семьи Локи потряс Гестию до глубины души.
Мы говорим о Локи!
Ходячее воплощение озорства и беспокойства!
Как она заставила детей царства смертных (очевидно) поклоняться и следовать за
ней ?!
"… П-хм. Что ж, мы говорим о Локи, так что не похоже, чтобы кто-либо из твоей
семьи был бы лучше, - начала Гестия, пытаясь сохранить то немногое, что осталось от её
самообладания.
"Незнание действительно само по себе наказание. Просто чтобы знала, из всех
семейств осваивающих Подземелье мы считаемся одной из лучших групп авантюристов
во всем городе".
"Ч-что?!" Глаза Гестии распахнулись, когда самодовольная Локи посмотрела на неё.
"Ложь! У такой дрянной богини, как ты, не может быть самой сильной семьи!"
"Эй! Кого ты называешь дрянью?!"
"Если жалкое подобие богини, которая давится выпивкой так сильно, что её рвёт, ведёт
к высшему семейству, думаю, этому миру придет конец!"
"Ты, большегрудая, почему я должна...!"
Эта вспышка была всего лишь последним витком нескончаемой ссоры, которая была
постоянным явлением на небесах.
Когда люди, идущие по улице, стали сторониться враждующих богинь, эльф
запаниковал и закричал: "Подожди, Локи! Пожалуйста остановись!"
Но это было похоже на начало боя. Два божества налетали друг на друга, оскорбляя,
теребя волосы и щипая щёки, что было смущающим зрелищем. Когда последователи
Локи, наконец, разлучили их, они обе запыхались, их плечи вздымались, когда они
поправляли взлохмаченные волосы и затаили дыхание.
"Ха, ха ... Черт, я не могу двигаться, как раньше".
"Хафф, фуфф ... Такая ленивая домоседка, как ты, не могла двигаться даже на
небесах!"
Локи вытерла пот с подбородка и подняла глаза с неприятной ухмылкой.
Гестия повернулась спиной к разгневанным последователям Локи и посмотрела вниз.
"Без разницы. Продолжайте и старайтесь изо всех сил. Зная тебя, ты убежишь из
Орарио с поджатым хвостом после того, как твоя семья не получит ни одного ребенка. Ха-
ха-ха-ха!"
Когда Локи хрипло рассмеялась, а её семья выстроилась позади неё, всё, что Гестия
могла сделать, это стиснуть зубы, стоя в одиночестве.

"… И вот как всё произошло, Гефест!" - объяснила краснолицая Гестия своей подруге.
"Ха-ха-ха-ха! Ты действительно ввязалась в ссору первым делом, спустившись с небес,
да?"
Они находились внутри большого здания, напоминающего вулкан, расположенного в
северной части города. После того, как Локи покинула место их битвы, Гестия сумела
найти место обитания Гефест и получила тёплый приём. В покоях богини, Гестия яростно
рассказывала о своей ссоре с Локи Гефесту с повязкой на глазу, чьи плечи тряслись от
безудержного смеха.
"Я покажу этой глупой Локи, создав величайшую семью на свете! Я заставлю её
пожалеть о том дне, когда она со мной поссорилась!"
"Ну ну. Это настоящая цель. Ты ведь знаешь, что команда Локи - высшая семья в
городе, верно?"
"Будто мне есть дело!" Гестия выкрикнула ответ через стол.
Несмотря на то, что её чаяния были нереалистичными, весёлая Гефест, казалось,
относилась к энтузиазму и энергии Гестии с определенной долей симпатии.
"Ты только что приехала, и едва можешь отличить верх от низа. Мы были друзьями на
небесах, так что я помогу тебе, пока ты не встанешь на ноги. Если тебе что-нибудь
понадобится, просто дай мне знать.
"Я ценю это, Гефест!"
Гестия поблагодарила подругу, даже когда представила себе омерзительное лицо Локи.
Ну погоди! подумала она. Семейства были напрямую связаны со статусом бога в царстве
смертных, и Гестия горела решимостью собрать огромное семейство, чтобы серьёзно
отплатить.
В этот момент она услышала звук открывающейся двери комнаты.
"Эй, босс, мы слишком много купили в ларьке. Хочешь немного? Ах, упс, ты еще
разговариваешь? "
"Нет, всё в порядке, Цубаки".
Одна из членов семьи Гефест, женщина-полудворф, вошла в комнату с большим
бумажным пакетом.
Нос Гестии дернулся от дразнящего аромата масла и соли, который исходил от него, и
она пристально посмотрела на мешок. "Гм, Гефест, что это?"
"Уличную еду можно найти где угодно в Орарио. Их называют ...
"… Джага Мару Кун, юная богиня. Хотите?" предложила полудворф с улыбкой,
завершая предложение своей хозяйки. Она, как и Гефест, носила повязку на глазу.
Гефест криво улыбнулась этой сцене - её последователь пытался накормить божество,
прежде чем даже удосужился представиться первым, а её старая подруга с глубоким
интересом рассматривал картофельную закуску. В конце концов, Гестия приняла
неизвестное и угостилась.
"—!"
Сразу после того, как сунула одну в рот, Гестия воскликнула: "Э-это так вкусно...!"
"Бва-ха-ха-ха! Ещё бы, чёрт возьми!"
Рядом с кудахчавшим полудворфом Гестия широко раскрытыми глазами смотрела на
пирожки с картошкой, дрожа от шока. Это был момент, когда она впервые испытала одно
из многих удовольствий материального мира - радость хорошей еды.
И это было началом её падения.

"Пфф… хи-хи… ха-ха-ха-ха-ха-ха!"


Три месяца спустя.
Гестия хихикнула, растянувшись на диване в комнате для гостей Семьи Гефест, где ей
разрешили остаться, пока она не создаст собственную семью. Перед ней была книга, а
рядом с ней лежала гора картофельных пирожков.
Она съедала один, возвращалась к чтению и смеялась. Вскоре она съела ещё один,
начиная цикл заново.
Не было никаких доказательств того, что она когда-либо выходила из комнаты или
выйдет в ближайшее время.
Когда Гефест остановилась в комнате для гостей, она предупредила маленькую
богиню.
"Эээ, Гестия, тебе нужно поторопиться и начать набирать детей в свою семью. Ты
должна знать, что создать её - непростая задача..."
"Ага, завтра начну", - сказала Гестия, не отрываясь от книги.
Такова была жизнь вновь прибывшей богини последние три месяца.
Начиная с картофельных пирожков, Гестия не интересовалась ничем, кроме
ослепительных предложений еды и книг мира смертных. Гестия, как и многие божества,
стала жертвой этих земных удовольствий и тем самым показала свою истинную природу.
А именно, что она была глубоко ленивой.
Гестия была склонна к праздной затворнической жизни даже во время своего
пребывания на небесах, но, познакомившись с различными земными удовольствиями, она
подняла удовольствие от праздности на невероятные новые высоты. Она проводила целые
дни взаперти в комнате для гостей, прося у последователей Богини Кузницы
картофельные пирожки и новые материалы для чтения.
День за днём Гефест приходила, чтобы предупредить её, только чтобы Гестия отвечала
заверениями, что она "начнёт завтра". Когда наступит завтра, Гестия забудет о создании
своей собственной семьи... пока, наконец, не иссякнет запас терпения Гефест для
праздной, потакающей своим желаниям Гестии.
"Выметааайся!!!"
"Бвах?!"
Гефест вытащила Гестию из своего дома и толкнула её к обочине, где Гестия неловко
рухнула.
"Ч-что ты делаешь, Гефест?!" Гестия начала протестовать, подняв глаза, но ее
встретила малиноволосая богиня ярости с багровыми глазами, скрестив руки и широко
поставив ноги в устрашающую стойку.
"Я оказала тебе щедрость, позволив остаться здесь, но, тем не менее, день за днём ты
ничего не делаешь, кроме как расслабляешься…"
"Г-Гефест…?"
"Это была моя ошибка - потакать тебе так. Ты должна почувствовать, насколько
суровым может быть этот мир. И не затемняй мне снова порог!" После того, как
разъяренная Гефест полностью напугала Гестию, она захлопнула ворота своего дома.
Изгнанная из великолепного жилища своего хозяина в таком плачевном состоянии,
юная богиня неуверенно поднялась на ноги.
"Да что с ней такое? Я просто некоторе время немного повеселилась. Едва ли прошло
три месяца!" - проворчала Гестия. Как божество, которое всё ещё смотрело на все через
призму того, кто будет жить вечно, она не понимала.
Или, если быть более точным, реальность ещё не дошла до неё - она больше не жила на
небесах, а в мире внизу.
"Ну что ж. Я создам семью и в мгновение ока найду место для жизни. В конце концов,
это чтобы отомстить Локи!" Когда она наконец вспомнила о своей первоначальной цели,
Гестия пошла прочь от дома Семьи Гефест. Её местом назначения был большой проспект,
где толпились люди и полулюди.
"Когда дело доходит до того, кого я хочу в своей семье… я определенно хочу, чтобы
дети хотели стать авантюристами. В конце концов, это же Лабиринт Сити!" - сказала
Гестия, стоя на краю широкой улицы.
Даже ленивая Гестия понимала, что финансы - главный приоритет в мире людей. Она
просканировала проходящих мимо людей, ища детей, которые, казалось, ещё не были
завербованы другими богами.
Не думаю, что у меня получится ладить с этим ребенком ... этот неприятный ... а тот
слишком молод ... Божественные голубые глаза Гестии изучали детей, проходящих мимо -
амазонок, зверолюдей, прумов и многих других. Несмотря на свои недостатки, Гестия по-
прежнему была божественным существом, способным ощущать внутреннюю природу
смертных. Если она перекинется с ними несколькими словами, она сможет лучше понять
их личность. "Смертный никогда не обманет бога" - известная поговорка жителей обоих
миров.
Пока она продолжала разыскивать вероятного кандидата, взгляд Гестии задержался на
одной девушке-эльфийке. "Нашла!" - сказала Гестия, подходя к ней.
Девушка была одета в легкое снаряжение и была явно экипирована луком и колчаном.
Она была очень похожа на человека, который хотел зарабатывать на жизнь авантюристом.
Гестия крикнула дружелюбно: "Привет, эльфийка! Судя по твоему виду, я готова
поспорить, что ты ещё не заключила контракт с богом. Не хочешь присоединиться к моей
семье?" Выпрямившись и гордо, чтобы не омрачить её небесное могущество, она
энергично и весело приветствовала эльфа.
Эльфийка оглядела низкорослую Гестию, внимательно её оценивая.
"Простите меня, Богиня, но могу я узнать ваше имя?"
"Это Гестия!"
"Семья Гестии Не думаю, что слышала о такой. Если это новая фракция, где вы
живете? Сколько у вас сейчас участников? Каков диапазон заработной платы?"
"А? Что...? Гестия вздрогнула от потока вопросов эльфа.
Возможно, уловив что-то в полной неспособности Гестии ответить, эльфийка
осторожно прищурилась, выражение её холодно красивого лица изменилось.
"Какова операционная модель вашей семьи?"
"Э, ну ... я ... я подумала, что было бы неплохо заработать немного денег в
Подземелье..."
Пронзая богиню ледяным взглядом, эльфийка остановила слабую попытку Гестии
скрыть тот факт, что у неё не было никакого плана.
Не сказав ни слова на прощание, эльфийка отвернулась от удрученного божества.
Силуэт ребенка быстро отступил, как будто её время было потрачено зря.
"Она... она посмотрела на меня, как на мусор!" Гестия была ошеломлена. Ни одна
богиня не заслуживала такого обращения, и тем не менее!
Поскольку Гестия недавно прибыла в этот мир, она не могла знать, что
ориентированные на подземелья семьи, обычно готовились за пределами города перед
тем, как войти в собственно Орарио. Было сложно зарабатывать на жизнь экспедициями в
Подземелье без предварительной подготовки определенного количества персонала и
финансирования. По крайней мере, всем остальным было очевидно, что Семья Гестии
столкнулась с трудным путем.
Честные авантюристы регулярно рискуют своей жизнью. Было очевидно, что они
предпочтут более богатые семьи, которые могут обеспечить хоть какую-то поддержку и
комфорт.
"Н-ну, какая разница! Я только начала - уверена, если продолжу приглашать людей,
кто-то захочет присоединиться!"
Напротив, идея о том, что одинокая богиня сможет найти рекрутов и всё остальное,
что ей может понадобиться в городе, была абсурдной. Для детей было очевидно, что
служение под началом Гестии не принесло бы ничего, кроме страданий.
Истина заключалась в том, что здесь, в Орарио - и вообще где угодно в мире смертных
- было общеизвестно, что бесполезных, беспомощных богов можно найти повсюду, и
было разумным не связываться с ними.
С семьей, в которой не было ничего, кроме разговоров, без планов и денег, юная
богиня, естественно, была включена в эту веселую компанию.
Одним словом, ей нельзя было доверять.
Она продолжала подходить к детям со своими приглашениями, пока не зашло солнце -
и каждый человек, с которым она встречалась, отвергал её.
"К-как это я не получила ни единого 'да'?! Это то, что означает жить в мире
смертных?!"
Обрести веру - или, скорее, доверие - другого, было трудной задачей.
Впервые Гестия ощутила, насколько беспощадным может быть этот новый мир.

"Вааа, Гефеееест…"
"Гестия ... Не прошло и дня, как я тебя выгнала".
Проведя одну ночь на улице, Гестия решила, что у неё нет другого выбора, кроме как
вернуться в слезах к своей подруге. Пройдя крещение реальностью, Гестия отбросила
свою гордость и стала пресмыкаться перед Гефест - и в последующие дни продолжала
вымаливать любую щедрость.
"Гефееееест…"
Иногда она умоляла, что у неё нет денег.
"Гефеееееест..."
Иногда она говорила, что невозможно найти работу.
"Гефеееееест…"
Иногда она появлялась там насквозь промокшая и с опущенной головой, прося
укрытия от дождя.
Гестия, осознавшая, что без своего аркана беспомощна, стала для Гефеста головной
болью.
Она не могла продолжать нянчиться со своим старым другом, но и не могла позволить
ей остаться под забором. В конце концов, малинововолосая богиня с алыми глазами
глубоко вздохнула.
"Это последний раз, понятно?"
А затем, полностью осознавая, что снова оказалась слишком снисходительной, она
дала Гестии место для жизни.
В подвале обшарпанной, старой церкви, в конце заброшенного уединенного переулка,
была небольшая потайная комната.
"С-спасибо, Гефест…!"
"Это серьезно твой последний шанс, хорошо? Я серьезно. Я также сказала тебе, где
найти подработку, так что после этого ты останешься сама по себе".
Там, перед церковью, куда её привела дорогая и щедрая подруга, Гестия кивнула. "Всё
в порядке!"
Как только Гефест повернулась и ушла, устало вздохнув, Гестия рискнула спуститься в
свой новый дом - подвал полуразрушенной церкви.
"Ух, что Гефест на меня взъелась…?" - проворчала Гестия, глядя на состояние
убежища. Оно даже не могло сравниться с помещениями, которые ей предоставляли
раньше.
Краска отслаивалась со стен, а под ними начинали появляться трещины. С потолка
свисал одинокий фонарь из магического камня.
Принесли некоторые предметы первой необходимости, такие как кровать и диван,
возможно, потому, что Гефест даже тогда относилась к ней с симпатией, но они были явно
изношены.
"Нет, нет, вся помощь, которая мне нужна... Просто чувствовать себя, как дома!" -
крикнула Гестия, в основном чтобы убедить себя, когда начала убирать комнату.
Она проверила, предметы из магического камня, начиная с крана, и расставила всё так,
чтобы он лучше подходил к её маленькому телу. К тому времени, как она закончила, за
окном начала опускаться ночь. Гестия стояла в центре комнаты и смотрела на свою
работу, затаив дыхание.
"…Как-то пустовато".
Слова непроизвольно сорвались с её нежных губ.
Комната была тесной и должна была вызвать почти клаустрофобию, но Гестия не
могла не думать, что здесь слишком много места для одного человека.
"Я привыкла к одиночеству на небесах, но... места Локи и Гефест кажутся такими
оживлёнными и весёлыми". Она вспомнила лица детей, членов этих семей.
Хотя дети Локи относились к ней как к большой помехе, их счастливые выражения
лиц выражали привязанность друг к другу. Между тем, семья Гефест явно обожала её, и
она всегда им улыбалась. И многие из других богов и богинь, с которыми до сих пор
встречалась Гестия, тоже казались счастливыми. Какими-то полными.
Она никогда не видела, чтобы на небесах божества выглядели так.
"… Чёрт возьми, я не одинока!"
Даже Гестия могла сказать, насколько пустыми были эти слова, когда они эхом
отражались от стен в холодном подвале.
Некоторое время она молчала. Затем погасила магический свет и забралась в кровать.
"Интересно, какими будут дети из моей семьи…"
Какой ребёнок возьмёт её за руку?
Гестия расстегнула простую нить, удерживавшую её волосы, и легла на кровать, всё
ещё вертясь в мыслях. В ней царили одиночество и неуверенность, но было также немного
предвкушения. Любой, кто живет в материальном мире, сразу понял бы, что чувствовала
Гестия, размышляя о том, что может принести завтра. Эти эмоции были смешанными и
нечеткими, даже когда они толкали её в будущее.
Её разум всё ещё был полон таких мыслей, богиня Гестия закрыла глаза.

После этого началась борьба Гестии - это было истинное начало её жизни в мире
смертных.
Самодостаточность была здесь основным требованием жизни. Она должна была
суметь прокормить себя собственными силами.
Каждая попытка найти члена семьи, который мог бы помочь ей поддержать, терпела
неудачу, и в ее дни преобладала череда неудач и поражений.
Когда её всемогущий аркан был запечатан, жизнь Гестии была полна невзгод, и разум
был полностью занят тем, что Гефест называла суровостью материального мира.
В этом мире тоже были развлечения. В нём были новинки. Это было восхитительно.
Но, прежде всего, Гестия на собственном опыте узнала, что он может быть болезненно
безразличным. Когда она ошиблась с кухонным оборудованием в лавке Джага Мару Кун,
где она работала, всё закончилось тем, что всё сгорело дотла. Обремененная тяжелым
долгом за свою катастрофическую ошибку, она даже заплакала.
Но даже среди таких невзгод были моменты удачи.
"Гестия! Как всегда усердно работаешь, да? Знаешь что, выпей это зелье."
"Ой! Спасибо, Миах, как всегда!"
"Вот и вы снова, Миах-сама, раздаете наши зелья…! Как будто есть смысл отдавать их
семье без авантюристов!"
Миах был хорошо известен среди богов, которые руководили семьями,
ориентированными на бизнес. Его сопровождала Нааза, териантроп. Гестия никогда не
встречала Миаха до того, как спустилась с небес, но, будучи членом бедного класса, он и
его семья много раз помогали ей.
"Ты Гестия? Подожди, если ты здесь, это должно означать... "
"Это ты, Таке? Эта одежда, не говори мне…"
""Джага Мару Кун?!""
Возобновление её дружбы с Такемиказучи, богом, которого она знала с тех пор, как
была на небесах, и обнаружение, что он тоже трудился в том же бизнесе картофельных
закусок, чтобы предотвратить бедность, также помогли Гестии поднять настроение.
Другие коллеги тоже обожали и суетились из-за её детской внешности.
Вскоре прошло полгода с момента её прибытия в Орарио.
Затем, в один ясный день, через три месяца после того, как Гефест изгнала её...
"Опять отказано..."
Пятидесятое семейное приглашение Гестии в тот день было отклонено. Её плечи
опустились.
Она понятия не имела, скольким детям она подошла с тех пор, как приехала в Орарио.
Когда Локи останавливалась у её лавки Джага Мару Кун, просто чтобы посмеяться над
ней, Гестия не могла сопротивляться.
Гестия поплелась домой, размышляя об очередном бесплодном дне - когда её взгляд
упал на одного мальчика.
(Человеческий ребенок, а? ...Он выглядит еще хуже, чем я, и это о чём-то говорит...)
Его плечи были расслаблены, как и у неё, и он также вяло брёл по улице. Его волосы
были чисто-белыми, как у кролика или, возможно, как свежевыпавший снег. Его глаза
были ярко-рубеллитными, а телосложение было стройным.
Наблюдая за ним сзади, Гестия почувствовала, что её странно тянет к мальчику, и
решила последовать за ним. Это правда, что Гестия чувствовала определенное родство со
всеми, кто боролся так же сильно, как и она, но это была печаль, которую она чувствовала
в его выражении лица, которую она не могла оставить в покое.
Она шлёпала за ним, стараясь не попадаться на глаза. Её неуклюжая попытка
скрытности привлекла к ней осуждающие взгляды других пешеходов на улице, но ей
удалось понять, что мальчик ищет семью, к которой можно присоединиться. Она
наблюдала, как он переходил от дома одной семьи к другой, стучал в их ворота, но сразу
же его отвергали. Мальчик казался честолюбивым искателем приключений, но его явно
простоватая внешность означала, что он должен быть немедленно отвергнут, даже если
ему не позволят встретиться с богом семьи.
Подмечая всё это, Гестия задавалась вопросом: "Неужели это мой шанс…?"
Она не могла не надеяться, что он был тем, кто мог принять приглашение в её семью.
Даже издалека, Гестии понравилось то, что она увидела. Он казался бесхитростным,
застенчивым и, прежде всего, чистым сердцем. Она почувствовала, что его душа
безупречна, как его волосы.
Не в силах сохранять хладнокровие, Гестия подкралась ближе, довольно неприлично
прыгая.
"Тем не менее, я должна сказать…" Пока она продолжала наблюдать за мальчиком
сзади, когда он смешался с толпой, Гестия нашла это довольно одиноким зрелищем.
Гестия же, напротив, была переполнена предвкушением и тревогой по поводу
перспективы, наконец, завербовать последователя.
Он действительно был ребенком, в корне непохожим на такое божество, как она,
которое будет жить вечно.
Она внимательно наблюдала за несчастным мальчиком, пока он искал себе место.
Как будто я могла просто бросить его, когда он страдает!
Гестия была богиней домашнего очага, божеством-покровителем света, охранявшего
жилище. Вечный огонь, предлагавший спасение просителям и приветствовавший
погибших, больным детям.
И с несомненно потерянным ребенком прямо перед глазами, Гестия повысила голос.
"Эй! Эй ты!"
Эти ничем не примечательные слова приведут всё в движение.
Но богиня всё ещё ничего не знала. Невозможно было предвидеть, как этот мальчик
навсегда изменит её жизнь.
Она не знала— пока.
Интерлюдия
Мечтает ли Золушка о счастье ?
«Мои поздравления, помощница, ты подняла уровень!".
Это случилось днем позже, после обновления статуса Белла.
Гестия воздержалась от того, чтобы сразу сообщить Лилли результаты своего
обновления, чтобы она могла представить их перед всей семьей.
"А?" - переспросила Лилли, не полностью понимая, что только что услышала.
Казалось, время на мгновение замерло. Затем она продолжила, выражение её лица не
изменилось. - "Кто?”
"Ты"
"Что я?"
«Подняла уровень»
"Где?"
"Прямо здесь."
"Когда?"
"Только что."
В гостиной, где собрались Белл и остальные, на мгновение воцарилась тишина. И
затем—
«Д-ДАААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!»
Лилли вскинула кулаки, издав нехарактерный для неё крик триумфа.
Это было яркое выражение победы, которое поразило Микото и Харухиме, в то время
как Белл и Вельф от удивления отпрянули.
«Вот результат твоего последнего обновления статуса перед тем, как ты подняла
уровень, - сказала Гестия, подавляя смех, когда она протянула Лилли лист бумаги.
Лилли практически подпрыгнула, чтобы увидеть содержимое, всё ещё тяжело дыша от
крика радости.

Лиллирука Арде

1-й уровень

Сила: I81 -> H106 Защита: H144 -> 189 Проворство: G265 -> 298 Ловкость: E417 -> 468
Магия: E499 -> D500

Магия
Синдер Элла
• Магия изменения формы
• Мишень примет форму, предусмотренную во время кастинга. Без чёткого образа
заклинание не сработает
• Рекомендуется имитировать существующую форму.
• Активационное заклинание: «Твои шрамы - мои. Мои шрамы мои ».
• Деактивационное заклинание: «Удар полуночного колокола».

Навыки и умения
Артельный Помощник
• Активируется автоматически, когда переносимый вес превышает определённый
порог.
• Объём помощи пропорционален весу.

Командный призыв
• Расширение диапазона телепатического общения при крике выше определенного
уровня
• В ближнем бою увеличение площади определяется размахом боя.
• Указания будут передаваться только приемникам с той же Фальной. Максимальное
расстояние зависит от уровня отправителя.

Это был её последний статус на уровне 1.


Повышение уровня включало приобретение большого количества экселии путем
выполнения различных дел и требовало повышения хотя бы одной способности до
шестого ранга.
В данном случае, именно магия Лилли перешла с ранга I на ранг D, поскольку за
последний месяц она значительно выросла. Она использовала свою изменяющую форму
магию, чтобы посеять неразбериху в битве на улице Дедала во время операции по
возвращению ксеносов в Подземелье. А всего за несколько дней до этого она наконец
перешла в ранг D.
Не обошлось и без великих дел.
Хотя у неё было относительно мало возможностей для прямого боя, многие
столкновения со смертью, которые пережила Лилли, по-видимому, были достойны
повышения уровня.
Решающим фактором, должно быть, была встреча с огромным мхом и Амфисбеной в
последней экспедиции, но даже без этого, Лилли преодолела множество проблем, которые
были чрезвычайно впечатляющими для помощника 1-го уровня: её убийства на средних
уровнях, битва против Черного Голиафа, Военной игры и всех событий, связанных с
Ксеносами.
Больше всего на свете это был её триумф над черной меткой в своей истории, Сомой.
Её прогресс был естественным результатом всего, через что она прошла.
Более того, это повышение уровня было подтверждением ценности всей жизни
Лиллируки Арде, с того момента, как она получила Фальну и при рождении была введена
в семью.
Помимо всего прочего, она также получила новый навык.
Глядя на листок, Лилли дрожала от волнения.
«Итак, что ты хочешь сделать для развития своих способностей? Сопротивление - это
вариант, но похоже, что ты могла бы взять Смешивание».
Пока Гестия рассматривала варианты, Лилли набросилась. «Э-это способность Наазы-
сан, не так ли?! Раньше, когда я была вором, каждый раз, когда хотела обмануть
авантюриста, я делала вид, что занята смешиванием, чтобы умыкнуть предмет!»
Очевидно, причина, по которой Гестия отложила статус Лилли и не сразу повысила её
уровень, заключалась в том, чтобы дать ей возможность обсудить выбор с Беллом и
остальными, прежде чем остановиться на способности развития.
Лилли снова волновалась, но теперь она мучилась над выбором - хотя это была
приятная дилемма.
Смешивание - это способность развития, которую часто приобретали травники, и в
основном она использовалась для создания лекарств. Это могло повысить эффективность
таких предметов, как зелья восстановления, до такой степени, что они стали казаться
магией, мгновенно закрывая раны и многое другое.
По сути, если она выберет смешивание, она сможет делать зелья и, возможно, все виды
других вещей, что значительно сократит расходы на определенные предметы!
Лилли никогда не думала о себе как о травнике, но, по правде говоря, она нашла такую
возможность весьма очаровательной. Умение самостоятельно делать зелья по мере
необходимости было бы серьезным финансовым переворотом. Эта идея мучительно
задерживалась в её голове, особенно когда она отвечала за деньги семьи. Если она станет
в этом достойной, у неё даже появится возможность продать некоторые из произведенных
ею предметов и заработать немного денег.
Тем не менее, Сопротивление тоже может быть полезно, даже если оно менее
захватывающее...
Просто пассивно предотвращая вредные для Статуса недуги, Сопротивление было
мощным. Его особенно ценили те, кто отправлялся в экспедиции в Подземелья, и не будет
преувеличением сказать, что авантюристы высокого уровня, которые отважились глубже
в Подземелье, считали это необходимым. Были некоторые вещи, без которых просто
невозможно было обойтись.
Лилли мучилась.
Затем, после долгих раздумий, она выбрала Сопротивление.
Хотя смешивание был чрезвычайно привлекательным для неё своей полезностью при
создании предметов, истинной целью Лилли было продолжать поддерживать Белла.
Чтобы не дрогнуть в Подземелье.
Быть всегда рядом с ним, готовой помочь ему, чем может.
Быть полезным для группы и, следовательно, для Белла, было её высшим приоритетом.
Это было не так просто, как дальневосточная пословица «За рисовыми лепешками иди
в магазин рисовых пирожных», но на самом деле они считали Наазу своим близким
союзником и могли рассчитывать на неё, чтобы предоставить им всё необходимое. Само
собой разумеется, что опытный и талантливый травник сможет производить лучшие
продукты, чем тот, кто только начал. Лилли могла продолжать торговаться с Назой,
полагаясь на неё во всем, что им было нужно, как и всегда.
У каждого были свои сильные стороны.
Лилли решила сделать приоритетом свою роль помощника.
«Поздравляю, Лилли!»
"Это потрясающе!"
«Если я не буду осторожен, Лилька превзойдет меня!»
Окруженная Микото, Харухиме и Вельфом, Лилли засыпали похвалой.
Я так счастлива!
Очень счастлива!
Я уже думала, что этот день никогда не наступит!
Лилли казалось, что она наконец принята.
Принята реальностью, которую она когда-то так сильно ненавидела.
Принята миром, который теперь, благодаря стольким людям в её жизни, казалось, ярко
сиял.
«Я так рад за тебя, Лилли!»
Но больше, чем кто-либо другой… её изменил этот мальчик.
Благодаря ему, она нашла в себе силы перестать жить грустной девочкой, покрытой
сажей, и начать быть верной себе.
Он спас её.
И теперь этот мальчик смотрел на Лилли с сияющей улыбкой. Независимо от того,
насколько он вырос и повзрослел, его лёгкая улыбка, казалось, никогда не менялась.
Было время... когда я действительно хотела превратить его жизнь в ад.
В глубине души Лилли почувствовала неописуемые эмоции, вспомнив их первую
встречу. Удовольствие, которое она когда-то испытывала при представлении о том, как
тщательно она обманет этого потерявшегося ягненка - или кролика, - всё ещё хорошо
помнились. Несмотря на то, что в её прошлом был мрачный момент.
"Что случилось, Лилли?"
"…Ничего! Ни-че-го, Белл-сама!" Она покачала головой и улыбнулась Беллу в ответ
такой же яркой улыбкой.
Затем она повторила свою клятву - обещание, которое сдержит, что бы ни случилось.
«Лилли будет поддерживать вас отныне и навсегда!»

«~~♪»
Лилли напевала себе весёлую мелодию, прогуливаясь по городу. С недавно
повышенным статусом, она официально перешла на уровень 2. Она не могла скрыть
своего восторга.
«Экспедиция закончилась неудачей, и наша семья была почти на грани банкротства, но
... оказывается, есть награды, за которые нельзя назначить цену!» Она прыгала и
кружилась, как ребенок, только что получивший пособие.
Не было никого вокруг, кто мог бы распознать её, как одну из Семьи Гестии, её
осыпали улыбающиеся, нежные взгляды взрослых, занимавших витрины, мимо которых
она проходила.
Обычно она была бы против того, чтобы её называли ребенком, но на данный момент
это нисколько не беспокоило Лилли.
Если бы она сознательно щёлкнула «выключателем» своих новых способностей,
скорость, с которой она могла бежать, и расстояния, на которые она могла прыгать, резко
изменились бы. Возможно, она могла бы прыгнуть с улицы прямо на крышу второго
этажа одного из ближайших домов, если бы действительно захотела.
Даже когда она думала о том, что потребуется время и тренировка, чтобы привыкнуть
к своим новым способностям, Лилли была полна волнения от своего новообретенного
потенциала.
«О, если подумать, семья тоже может получить повышение из-за Лилли…?»
Увеличится ли налог, который они должны платить? Не лучше ли сохранить её
уровень в секрете?
Она обдумывала различные возможности, но в конце концов разразилась
восторженным и совершенно необычным смехом.
"Какая разница? Ура!»
Она была невероятно обрадована.
«Хе-хе… А теперь пора сообщить это вместе с хорошими новостями».
Обхватив сумку обеими руками, Лилли побежала по улицам, которые начали
заполняться.
"Эй! Ты… ты Лиллирука Арде?
«А? Кто…. Руан-сан?!
Руан Эспель, парень, с которым она внезапно столкнулась, имел наряд и вид
рыцарского пажа.
Когда-то он был членом Семьи Аполлона, в настоящее время он был свободным
агентом, и Лилли, похоже, вспомнила, что в настоящее время он работал в Тайном Доме
Прумов, таверне только для прумов.
«Что вы здесь делаете?»
«… Я по поручению в пабе. Что, разве не очевидно?" - сказал парень, на год старше
Лилли, демонстрируя сумку для покупок, которая была довольно большой, учитывая его
физические размеры. Его губа скривилась в усмешке, по всей видимости, указывая на то,
что, возможно, он всё ещё затаил обиду от Военной игры. "Как насчет тебя? Хихикаешь,
как маленький ребёнок. С чего это ты в таком прекрасном настроении?"
Даже резкий тон Руана не мог испортить Лилли настроение. Она гордо выпятила грудь,
всего ещё держа в руках свою сумку. «После того, как наша экспедиция закончилась, я
повысила уровень! Лилли пополнила ряды Второго Уровня!»
Шок Руана был мгновенным и громким. «Ч-что-то?!» Пешеходы обходили двух
прумов, чтобы избежать их маленькой мелодрамы, разыгравшейся посреди улицы. «Т-ты
издеваешься надо мной, верно? Прум не может так легко повыситься! Чёрт, разве ты не
была слабее меня с самого начала?!"
«Что ж, у меня есть магия, как вы наверняка знаете, мистер Руан! Это результат всей
моей практики!"
Неверие Руана было безжалостным, но по мере того, как он постепенно признавал
правоту слов Лилли, его внимание отвлекалось.
Он резко упал. Выражение его лица исказилось от стыда, когда он посмотрел на Лилли
тёмными глазами. «Чёрт возьми… Почему это только ты…? Я ... я был ... "
Лилли замерла.
Она знала это выражение.
Всего пять месяцев назад она носила такой же образ.
Зависть и ревность. Сердце жаждет того, что ей не принадлежит. Постоянно гложущее
ощущение, что чужие улыбки невыносимы.
И в случае с Лилли тоже была ненависть.
Глядя на Руана только для того, чтобы увидеть себя в прошлом, Лилли вскоре
восстановила самообладание.
«Знаешь, Лилли тоже было очень, очень тяжело. Я так много работала, что чуть не
умерла. Не стоит ревновать! " Она приводила аргументы, подняв палец вверх, пытаясь
развеять внезапно возникшую тьму.
«Ух… я… я понимаю».
Осознал ли он, что его ревность неуместна, или почувствовал себя несчастным из-за
собственной неспособности что-либо сделать, Руан нахмурился.
Лилли слишком хорошо знала, что значит чувствовать себя неполноценным, и она
знала, что увлеклась своим волнением.
Но она не пыталась утешить Руана, потому что понимала, что сочувствие было самым
болезненным для кого-то в его положении.
Руан больше не продолжал обсуждать эту тему и, очевидно, пытался сменить тему. «…
Так что с того? Ты сама для чего-то вышла? Я предполагаю, что не сообщала о своем
повышении в Гильдию. Сумка у тебя ... Это деньги? " Он посмотрел на мешок, который
держала Лилли, возможно, услышав звон монет внутри него.
"О, это для ..."
Только Лилли успела произнести это, как её уши уловили звук знакомого голоса.
«Лилли, дорогая?!»
«—!»
Лилли затаила дыхание. В мгновение ока сквозь прореху в толпе её острые пухлые
глаза увидели пожилую пару, которая, казалось, приближалась к ней.
До них было ещё далеко.
В тот момент, когда она была скрыта от глаз толпой, она произнесла короткое
знакомое заклинание.
«Ваши шрамы мои. Мои шрамы мои».
Это было невероятно быстрое заклинание; никто не успел заметить.
Высокоскоростная трансформация произошла среди шороха плаща путешественника,
поворота колеса фургона, подъема тяжелого груза гнома. Единственный, кто видел Лилли,
ненадолго окутанную серым светом, прежде чем она стала кем-то другим, был Руан, чьи
глаза расширились от почти мгновенного действия ее заклинания.
Поразительная скорость произнесения заклинаний была преимуществом её нового
уровня - доказательством её вновь обретённой силы.
Но более того, её тактический глаз - способность маневрировать в кратковременной
слепой зоне - был призом, полученным за постоянный уход от смерти во время
экспедиции.
«Девушка», чью трансформацию не видел никто, кроме Руана, теперь проскользнула в
толпу, направляясь к пожилой паре.
«Лилли, дорогая… что…?»
"Извините, что-то случилось?" «Девушка-эльф» в замешательстве склонила голову, как
будто только что заметила пару. У неё были длинные заостренные уши и широкие
миндалевидные глаза. Ее одежда была только похожа на красный наряд, который носила
некая Лиллирука Арде.
Старая человеческая пара одарила её неловкими улыбками, убеждённые, что они
ошиблись, или, возможно, просто разочарованные.
«О, наши извинения, дорогая. Мы приняли вас за кого-то другого. Ты так похожа на
девушку, которую мы когда-то знали, мы просто…" извиняющимся тоном сказала
старуха. В руках она держала букет цветов, и казалось, что они собирались его куда-то
доставить.
Девушка-эльфийка посмотрела на их ласковые улыбки, но заговорил молчаливый Руан
рядом с ней. «Я слышал, вы сказали 'Лилли'. Вы случайно не имеете в виду Лиллируку
Арде из Гестии?»
«… Да, правильно», - ответила с сожалением старуха.
Старик, её муж, продолжал работать вместо нее. «Понимаете, у нас есть цветочный
магазин, и… некоторое время назад она жила с нами, и мы сделали что-то ужасное».
«…»
«Хотя… мы не знали, насколько это было ужасно в то время. Мы думали только о
себе, и, не удосужившись ни секунды подумать о том, какая у бедной девушки ноша, мы
вышвырнули её. Проявив ей лишь самую скудную доброту, мы прогнали её и …"
Старик говорил так, словно давал признательные показания. Когда пара стояла
посреди улицы, на них смотрели раздраженные и даже обиженные взгляды пешеходов,
которые их окружали.
«Перед магазином всегда остаются деньги, понимаете… как будто она говорит:«Мне
очень жаль». Сначала мы думали, что она издевается над нами, но платежи всегда идут с
цветами. Всегда цветы, именно те, которые, как мы ей сказали, нам нравятся..."
Услышав голос старика, Руан украдкой взглянул на руки девушки-эльфа.
Эти маленькие руки держали мешочек с золотыми монетами.
«… Что ж, Семья Гестии стала довольно известной группой. Спросите, где находится
их база, и я уверен, что вам не составит труда её найти. Если бы вы хотели её увидеть,
разве вы не могли бы сделать это в любое время, когда захотите? " Либо из прихоти, либо
из уважения к девушке рядом с ним, Руан притворился невиновным и задал вопрос,
ответить на который девушка-эльф никогда бы не смогла.
«Мы даже не знаем, с чего начать, чтобы приблизиться к ней… Нет, дело не в этом -
если бы мы действительно пошли, мы не знаем, что бы мы сказали или сделали,
понимаете…» - сказала старуха. Похоже, она имела в виду, что как те, кто выгнал Лилли,
они не имели права сожалеть или приносить извинения.
Там, под простором ясного голубого неба над головой, лица пожилой пары были
темными и тяжёлыми.
Воцарилась гнетущая тишина. Лиллирука Арде не хотела быть свидетелем этого
зрелища.
Вот почему …
«… Сэр, мэм». Девушка-эльф заговорила. «Не могли бы вы продать мне те цветы,
которые у вас есть?» - сказала она с бесхитростной улыбкой, пытаясь рассеять тьму,
окрасившую лица пары.
"Что ...?"
«Я хочу те прекрасные цветы, которые вы несёте». Она протянула мешочек с золотыми
монетами и указала на букет белых цветов, который несла старуха.
«М-мы не могли ... это просто то, что мы не продали сегодня, а это слишком большие
деньги. Слишком много для этих скудных цветов …"
Это была не Лиллирука Арде, а просто безымянная эльфийка, которая нежно прервала
старуху, чтобы она заговорила. «Видите ли, сегодня со мной произошло что-то
действительно хорошее. Что-то, что заставляет меня чувствовать, что всё, через что я
прошла, было стоящим. Вот почему я хочу купить у вас этот букет… за эти чувства и эти
монеты».
Это было истинным желанием девушки. Хотя её форма была обманом, её слова были
правдой. Она улыбнулась, пряча в глазах печаль.
Спустя мгновение лица ошеломленной пары наконец просветлели. Как будто они
смотрели сквозь девушку-эльфийку перед собой и видели кого-то совсем другого. Её
улыбка была грустной и одинокой, но в то же время счастливой.
«Спасибо... Эльф-сан».
Пожилая пара не назвала имя Лилли. Но они нежно похлопали её по голове, как будто
она была заветной внучкой.
Щеки девушки покраснели, а лицо расплылось в широкой улыбке.
Пожилая пара попрощалась, отвернулась и исчезла в толпе.
Затем сказал Руан. «… Эй, ты правда в порядке?» Его голос смешался со звуками
суеты вокруг них, и он, вероятно, более или менее догадывался о том, что только что
произошло.
"Замечательно." И снова оставшись незамеченной никем, Лилли рассеяла свою
магическую маскировку. Она прижала букет цветов к груди, всё ещё глядя в том
направлении, куда ушла пожилая пара.
«Увидеть Лилли, их бы только расстроило. Так лучше."
«…»
«Я разрушила место, которое они когда-то дали мне… и теперь, когда я закончила
расплачиваться за все проблемы, которые причинила, всё кончено». Затем, чтобы изгнать
меланхолическое настроение, она ярко улыбнулась и продолжила шутливым тоном. «И
вообще, мне так же плохо, как им. Нет, мне может быть даже страшнее встретиться с
ними. Даже после повышения уровня, думаю, что я такая же слабенькая, какой была
всегда».
После минуты молчания Руан выплюнул ей свое несогласие. «Да ну тебя к чёрту".
Прум избегал встречаться глазами с Лилли. Он не знал, говорить ли это. "Ты сильная.
Намного сильнее меня..."
Лилли улыбнулась.
Это была улыбка благодарности.
И качающиеся белые цветы эдельвейса в ее руках, казалось, тоже улыбались.

«…»
Тем временем, бог Сома поднял глаза.
«Что случилось, милорд?» - спросил Чандра, гном с флягой на поясе.
Они находились в штаб-квартире Семьи Сома, в третьем районе, расположенном в
юго-восточной части города.
Сома был в своих покоях, сводя счеты с Чандрой, своим главным помощником, но
внезапно остановился у окна.
Его длинные волосы закрывали глаза, и он проигнорировал Чандру, вместо этого глядя
в окно. «Эта девочка ... она выросла».
«…?»
«Просто… чувство, у меня такое».
Даже после того, как она перевелась в другую семью, следы первой Фальны,
запечатленные на ней, не обязательно исчезли бы полностью. Подобно шраму, ихор,
который ввели ребенку, останется на их спине, как доказательство того, что они когда-то
поклялись другому богу.
Сома сам по себе не считал это связью, но у него было отчетливое ощущение, что
девушка сделала шаг ближе к богам.
«Эта девушка - вы имеете в виду Лиллируку Арде?»
"…Да."
«Я не совсем понимаю, но... если вам интересно, могу я пойти в Семью Гестии, чтобы
узнать о ней?»
Чандра был назначен капитаном семьи всего несколько месяцев назад, но быстро
научился интерпретировать краткие, загадочные заявления своего бога. Случайно он
только что взял в руки книгу записей бывших членов Семьи Сома и пролистал её, чтобы
найти запись Лилли.
Когда он нашел, которая, казалось бы, написана самой Сомой, была записана только
самая незначительная информация, такая как её пол и раса.
Сома промолчал в ответ на вопрос Чандры, но, наконец, медленно покачал головой.
«Нет… оставь».
"Хм, а почему?"
«Я ... не имею права приближаться к ней».
"Не имеете права?"
«Однажды я бросил её. И... с тех пор она ускользнула от меня". Сома больше ничего не
сказал.
Понимая, что никаких объяснений не будет, Чандра пожал плечами. «Вы как всегда
непостижимы». Он легко перекинул через плечо большой ящик и вынес его из комнаты.
Оставшись один, Сома смотрел в окно на раскинувшиеся внизу улицы Орарио.
«Поздравляю, маленькая Лиллирука Арде…» - сказал он девушке, которая наверняка была
где-то в этом городе, его голос был полон сожаления и восхищения. «Ты так сильно
выросла», - пробормотал он с улыбкой на губах.

Глава 3
Золушка

Лиллирука Арде появилась в этом мире пятнадцатью годами ранее.


Она слышала, что это было самое бурное время за всю долгую историю Орарио.
Это было вызвано провалом Трёх Великих Квестов.
На вершине Орарио правили две семьи, и их авантюристы были сильнейшими во всём
мире. Они взяли на себя легендарную задачу - убить трёх древних и могущественных
монстров, но последний, король драконов, победил и полностью уничтожил их. Эта
непоправимая потеря силы стала не чем иным, как похоронным звоном для двух великих
семей.
Внезапное ослабление двух самых страшных фракций в городе вызвало подъём зла.
В те времена, силы тьмы открыто бродили по Орарио, как будто насмехаясь над
отчаянием, которое испытывали смертные, наблюдая, как рушатся их надежды и мечты,
или, возможно, просто упиваясь внезапной возможностью.
Возглавляемые экстремистской группировкой, известной как Зло (Ивилус),
беззаконные разбойники и мародеры открыли занавес новой эры хаоса в Орарио.
Новые фракции заменили старые. Отныне считающиеся проигравшими, предыдущие
правители были изгнаны, и две восходящие семьи, каждая во главе со своей богиней,
враждовали из-за того, что стало новой надеждой Орарио. Один за другим, различные
божества и их семьи взялись за дело справедливости, надеясь уладить этот последний
конфликт.
Это было время ужасных потрясений в Орарио, когда добро боролось со злом, порядок
против хаоса.
В те времена преступление было обычным делом и безнаказанно совершалось под
хихиканье преступников.
Такова была эпоха рождения Лиллируки Арде.

«Подайте монетку, пожалуйста...»


Воспоминания о мире у Лилли начались, когда ей было три года.
Первое, чему она научилась, - это умолять. Она стояла на улице босиком и в
лохмотьях, протягивая обе руки каждому, кто приближался. Если бы не надпись «Статус»
на её спине, она, вероятно, к тому времени уже умерла бы где-нибудь в канаве. Как бы то
ни было, она делала то, что сказали ей родители, стояла на месте, пока не наступила
темнота и не взошла луна, ожидая сочувствия или упавшей в руки монетки.
«Иди, принеси нам денег» - это почти всё, что ей когда-либо говорили родители. Её
мать и отец прумы, мало что говорили юной Лилли, и у Лилли никогда не было
воспоминаний о том, что они когда-либо выполняли родительские обязанности.
Лилли и её родители принадлежали к Семье Сома.
Искаженный клан был создан богом Сомой с единственной целью - производить
идеальный ликёр. На службе у своего бога семья была организована таким образом, что
члену, принесшему наибольшее количество денег, вручался величайший приз - отведать
божественного напитка Сомы.
Несмотря на то, что его аркан был запечатан, большинство тех, кто участвовал в
производстве изысканных спиртов Сомы, были безнадежно пленены его очарованием и
отчаянно соревновались, чтобы заработать для него деньги. Они отдали бы всё, чтобы
хоть раз попробовать его буквально небесный ликер.
Родители Лилли не были исключением. Они без колебаний использовали Лилли для
зарабатывания денег, даже когда она была совсем маленькой.
Вскоре они погибли.
По-видимому, они рискнули войти в Подземелье в поисках денег - или, точнее, в
поисках чего-нибудь, что помогло бы достать им ликёр Сомы, - и были немедленно убиты
монстрами. Лилли узнала об их кончине только из ироничного смеха других членов
семьи, и хотя она едва понимала эмоции печали, она знала, что теперь совершенно одна.
Никто не заботился о том, что с ней случилось. Никто даже не думал о ней.
Жизнь продолжалась, но дни её были полны страданий; она продолжала клянчить
деньги, время от времени роясь в мусоре, как бездомная.
"…Я голодна…"
Когда она смотрела на свои истощенные руки после нескольких дней беготни из дома
семьи на улицы, где она просила милостыню, у неё все чаще возникал определенный
вопрос: кто заботился о ней раньше?
Кто заботился о ней до того, как она осознала себя? Прежде, чем она могла ходить?
Она не могла представить, что ее брошенные родители что-то сделали. Несмотря на свой
юный возраст, Лилли была полна сомнений.
Однажды Лилли обнаружила, что бродит по комнатам семейного дома в поисках еды,
движимая урчанием в животе, когда она внезапно столкнулась со своим богом - Сомой.
«Ах… Боже…»
«…»
Он был загадочным божеством. Его длинные волосы закрывали глаза, и он ничего не
сказал, из-за чего невозможно было понять, о чём он думал. Несмотря на странную
организацию семьи, сосредоточившую поклонение её членов на самом божественном
напитке, а не на их постоянном божестве, Лилли хорошо знала, что другие последователи
боялись своего неземного лидера.
Сома стоял прямо перед Лилли, глядя на неё через свои чубы своими чернильно-
черными глазами. Она почувствовала фантомную пульсацию в статусе на своей спине и
бросилась за угол зала, чтобы спрятаться.
Когда она осмелилась взглянуть, ее взгляд сразу же остановился на бумажном пакете,
который держал Сома. Изнутри мешка доносился слабый запах масла и соли; он был
наполнен кусочками картофеля, обжаренными до золотистого цвета.
Живот Лилли громко урчал. Когда она посмотрела вниз и потерла свой пустой живот,
Сома молча подошёл к ней.
Лилли съежилась от страха, когда его тень упала на нее - а затем он протянул одну из
закусок Джага Мару Кун.
Широко раскрытыми глазами Лилли смотрела то на предложенную еду, то на
неизменное лицо бога, который предлагал. Наконец, она нерешительно приняла её.
Она широко открыла ротик и прикусила. Сначала раздался хруст теплой жареной
глазури, затем её рот заполнил пикантный сливочный картофельный вкус.
Все тело содрогнулось от удовольствия от того, что она впервые за долгое время съела
правильную пищу.
Закончив и начисто облизав пальцы, она попыталась поблагодарить бога своими всё
ещё неловкими словами. «Эээ… Спасибо… большое».
«…»
Как и ожидалось, Сома не ответил.
Несколько мгновений спустя Сома возобновил прогулку, уходя от Лилли, которая
неуверенно последовала за ним.
Е6е маленькие ножки топали по полу, она шла за Сомой во внутреннее святилище
семьи. Она колебалась у порога комнаты, но, хотя Сома ничего не сказал, он также не
прогнал её.
Еще несколько порций картофельного угощения он положил на тарелку, которую
поставил на стул.
Лилли потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они предназначены для неё.
Когда Лилли с удовольствием принялась за еду, Сома, которому оказалось, что одного
куска хватит для обеда, начал работать над смесью различных растений в углу комнаты,
которые, казалось, были ингредиентами его ликера. Раздался скрежет его ступки и
пестика.
Этот звук, это…
Как только её голод был изгнан, глаза Лилли начали опускаться, и у нее появилось
ощущение, что она слышала этот звук раньше. Это было почти как колыбельная из её
прошлого, звук, который скользил между пространствами её снов, а не задерживался в
живой памяти.
Гипнотический ритм звука мгновенно усыпил Лилли. Когда она свернулась клубочком
на полу, из ее глаз упала слеза, как осколок кристалла.
Наконец, сильные руки, не принадлежавшие ни матери, ни отцу, подняли Лилли.
Когда её уложили в кровать и накрыли мягким одеялом, слезы не переставали капать из ее
закрытых глаз, хотя, скорее всего, она заснула.
Там, рядом с богом, который не хотел разговаривать, Лилли впервые испытала любовь
другого человека.
Это был первый и последний раз, когда она чувствовала тепло от своего бога.

Великий поворотный момент в жизни Лилли наступил сразу после того, как ей
исполнилось шесть лет.
Закончив свой день попрошайничества или уборки мусора, для неё стало привычкой
идти в безмолвные покои Сомы, и прошло время, пока не созвали семейное собрание.
Всем членам семьи, кроме самого Сомы, было приказано собраться.
«Спасибо всем, что пришли. С сегодняшнего дня я буду действовать как глава этой
семьи, руководя нашей деятельностью вместо лорда Сомы».
Человека, стоящего на наспех построенной платформе в тёмном зале для собраний
семьи, звали Занис. В постоянной борьбе за божественный напиток среди элитных членов
Семьи Сома его значительные способности позволили ему подняться до уровня 2. Лилли
мельком слышала, что он получил своё положение, устранив предыдущего капитана, в
котором он видел препятствие.
Её чувство неловкости сохранялось, когда мужчина - человек лет двадцати с
небольшим - щелкнул пальцами, после чего чашки были розданы всем присутствующим.
«С этого момента Семья Сома будет работать над ещё большим расширением.
Поскольку времена в Орарио такие, каковы они есть, мы будем набирать больше членов,
чтобы лучше пережить волны истории. Эти спирты были ниспосланы нам Господом
Сомой в ожидании нашей великой работы».
В холле поднялся громкий ропот.
Новые рекруты, члены более низкого ранга, такие как Лилли, чьи губы никогда не
касались божественного напитка, пристально смотрели на спирт, который они получили,
как и все остальные в комнате. Несмотря на то, что они прекрасно знали, что Сома
никогда не будет просто раздавать божественный ликер, который Занис явно украл из
подвала, его сладкий прохладный аромат манил, и они подносили чашки к губам.
Юная Лилли сделала то же самое. Не в силах противостоять чарам божественного
напитка, она медленно подняла чашку.
Занис сузил глаза из-за очков, которые он носил, и поднял свою чашку. «Тост - за
продвижение нашей семьи».
Его губы скривились в злобной улыбке.
Мгновение спустя, когда божественный ликер смочил её язык ...
«...»
… Лилли стала не более чем животным.

После этого Лилли больше не ходила в покои Сомы.


Вместо этого она начала спускаться в Подземелье, где умерли её родители - место,
которого ей следовало бояться и избегать.
Ей нужны были деньги - нет, ей нужен был божественный напиток.
-Я хочу его!
- Хочу снова попробовать!
- Чего бы это ни стоило!
Её глаза блестели, она отчаянно пыталась выполнить квоты, установленные Занисом.
Следуя точно по стопам родителей она стала ещё одним авантюристом, ищущим сияние
магических камней.
Её превращение в жаждущего вина упыря завершилось, она ни разу не заметила
безнадежного, унылого взгляда Сомы, следящего за ней с верхнего этажа их дома.
Не заметила она и замысла Заниса, согласно которому, используя божественный
напиток, он нарушил управление семьей, полностью отделив последователей от их бога.
«Приносите деньги, чтобы наша семья процветала! Наш господин приказывает!"
Спрос на монеты становился всё более обременительным. Никогда ещё администрация
семьи не была такой жесткой, и не будет преувеличением сказать, что она работала в
основном в личных интересах своего нового начальника. Но, околдованные чарами
божественного напитка, его члены не обращали на него внимания и в оцепенении
выстроились в очередь, отчаянно надеясь услышать волшебные слова: «Вы можете
выпить немного божественного напитка».
Гильдии не удалось остановить постоянные злодеяния, совершаемые Злом и другими
преступными группировками, что только повысило репутацию её лидера как хитрого
человека.
Коррупция Семьи Сома распространилась тихо и далеко.
"Хафф, фу, фу ..."
Тем временем Лилли, простой нищий прум, продолжала барахтаться вдали от
махинаций своей организации.
Вооружившись ножом в окровавленной руке, она убивала монстров низкого уровня,
таких как гоблины и кобольды, в Подземелье. Она явно не могла атаковать их в лоб,
поэтому пряталась в тени, затаив дыхание из-за страха самой быть пойманной и
съеденной, и устраивала засаду на одинокого монстра только после тщательного расчета.
Тем не менее, вскоре она обнаружила свои пределы - скудность ее денег не позволяла
должным образом оплатить снаряжение и ремонт важных предметов, а ее избитое тело
грозило развалиться. Это была жестокая реальность её жизни с высоким риском и низким
вознаграждением. Каждое путешествие в Подземелье уводило её все дальше в красное.
Даже просьба к своему богу обновить ее статус не помогла. Она достигла предела, на
котором ее собственная практика и усилия могли привести её, и, в конце концов, к
глубоким страданиям, ей просто не хватало таланта авантюриста.
Так что именно тогда Лилли была вынуждена стать помощницей.
Так начались ее дни эксплуатации.
"Подождите! П-пожалуйста, подождите! Мы так не договаривались!»
«Твоё нытьё стоило нам серьезной прибыли! Тебе стоит радоваться, что вообще что-то
получаешь!"
Лилли избегала походов в Подземелье с членами её собственной семьи, поскольку они
постоянно крали то небольшое вознаграждение, которое она могла заработать, но работая
носильщиком для других групп, крошечная Лилли постоянно подвергалась жестокости.
Авантюристы, естественно, крали её долю добычи. Её часто ругали за нарушения, о
которых она не помнила, и заставляли работать бесплатно, а в других случаях её личное
оружие и зелья сразу же крали.
Однажды, несколько авантюристов, с которыми она работала, тратили свои
заработанные в подземелье деньги в шумной таверне, в то время как Лилли цеплялась за
их ботинки в надежде на шанс получить остатки.
Она попросила свою долю, но получила удар, который заставил её отлететь. Когда она
съежилась и вздрогнула от боли, на землю упало что-то еще - ничтожный кусок птичьего
мяса.
В таверне поднялся смех, как бы говоря: «Ну, приятного аппетита!» и Лилли никогда
не забудет насмешек авантюристов, длящихся всю её жизнь.
В её сердце закружились унижение и отчаяние. Не было ни дня, чтобы щеки не были
мокры от слез.
Постоянный помощник. Объект презрения.
Она никогда не чувствовала такой горечи по отношению к руке богов и жестокости
мира, как в этот момент.
Почему… почему я должна…?
Именно в этот момент чары божественного напитка начали ослабевать.
Возвращение к трезвости всегда вызывало тревожное чувство, ужасное опустошение,
охватившее Лилли. Она даже злилась на Сому и его божественный напиток за то, что они
загнали её в угол.
Но пути назад не было. Лилли уже завоевала репутацию среди авантюристов более
низкого уровня, как хороший способ увеличить прибыль.
В её собственной, безнадежно извращенной семье, не было никого, кто пришел бы ей
на помощь или защитил. В их глазах она будет только инструментом - вещью, которую
можно использовать.
Не осталось никого, кто мне когда-либо помогал...
Лилли не могла вспомнить лица человека, который однажды предложил ей поесть. То,
что должно было быть теплым воспоминанием, рассыпалось, как песок на ветру, - либо
смытое неестественной жаждой божественного напитка, либо сокрушенное бесконечными
днями страданий.
Потеряв даже память, Лилли теперь только изо всех сил боролась за свои дни, чтобы
остаться в живых.
Я хочу умереть ... но ...
Все было так больно, так одиноко и так тяжело. Она ненавидела это. Она постоянно
думала о том, чтобы пожертвовать своей жизнью.
Но Лилли знала. Она знала жгучую боль от удара когтями чудовища. Удушающие
рыдания, последовавшие за ударами сапога авантюриста.
Она не могла заставить себя рискнуть смертью из-за страха испытать ещё более
сильную боль.
«-!»
Затем, однажды, не в силах вынести еще один день эксплуатации, Лилли убежала - от
авантюристов и от своей семьи, со слезами на глазах.
Она хотела отказаться от своей связи со своим богом, замаскироваться под
простолюдинка и обрести хоть немного счастья.
Но авантюристы не допустили и этого.

В тот момент, когда она поняла, что никогда не сможет убежать от Семьи Сома...
В тот момент, когда она поняла, что будет продолжать страдать от рук других
авантюристов…
… Был момент, когда она увидела обломки цветочного магазина, принадлежащего
пожилой паре, с которой она жила.
«Нана, Ноно?!»
Инцидент произошел от рук авантюристов, которые были частью Семьи Сома. Под
магическим рабством божественного напитка они украли всё, что стоило продать, и
полностью разрушили дом, который Лилли нашла для себя, как будто чтобы сообщить,
что это произошло, потому что она была там. Из-за постоянных раздоров в городе в то
время ни Гильдия, ни какая-либо другая фракция не имели возможности предотвратить
такое преступление, поэтому никакого расследования не проводилось.
Как и их цветочный магазин, старая человеческая пара, которая им управляла, также
была наказана. Лилли была чем-то вроде посыльной, и её не было дома, когда началось
нападение. Когда она вернулась и увидела повреждения, она побежала к старику и
женщине с протянутыми руками.
И пара, которая дала ей место для проживания и относилась к ней как к внучке,
отмахнулась от неё и отвергла.
«—»
Их обычно добрые глаза были полны обвинения и ненависти.
Старик был сильно избит и слабо сидел на земле, из его губы текла кровь. За его
спиной рыдающая жена пыталась поддержать его. Они совсем недавно пригласили Лилли
в свой дом, и это было их благодарностью. Они смотрели на нее как на мерзость.
Под их обвиняющими взглядами сердце Лилли разбилось.
Подождите-
Губы старика шевелились.
Подождите, пожалуйста, не говорите этого , Лилли вскрикнула изо всех сил, но ни
слова не слетело с её губ.
- Позовите меня .
Назовите моё имя.
Зовите меня Лилли с той же добротой, что и всегда, и так же погладьте меня по
голове.
Скажите мне, ничего страшного, если я иногда не делаю свою работу идеально, как
ты когда-то.
Скажите, что я вам нужна.
Помогите мне.
Не бросайте меня.
Если даже вы двое бросите меня, тогда я ...
«… Я бы хотел, чтобы мы никогда тебя не встречали».
Что-то сломалось внутри Лилли.
Слова старика врезались в ее душу, и из раны потекло нечто драгоценное.
После того, как старая пара изгнала её, Лилли бродила по городу, как ходячий труп, и в
какой-то момент она поняла, что настала ночь и идет дождь.
«Ха… ха-ха-ха…»
Лилли стояла посреди пустого переулка и смеялась, когда ливень соскользил по ней.
Капли дождя падали на её маленькие щёки и скатывались ручьями.
Прекрасная одежда, которую подарила ей пожилая пара, пропиталась все более
суровой погодой, превращая ее в тяжелое бремя.
Меня никто никогда не позовет. На меня никто никогда не будет полагаться. Я
никому и никогда не понадоблюсь. Никто мне никогда не поможет.
Она была одна.
Не было никакой руки помощи.
Каждый раз, когда этот недобрый мир позволял ей сладкий сон, она всегда падала
обратно в жестокую реальность, как только просыпалась.
Теперь Лилли поняла это.
Она слишком хорошо понимала, что, пока клеймо её проклятой семьи остается на
спине, свобода и безопасность всегда будут вне досягаемости.
Она продолжала смеяться.
Под её смехом скрывались рыдания, пытающиеся вырваться наружу.
После того дня, её глаза стали дикими и отчаянными.

Лилли продолжала работать помощницей.


Независимо от того, помогала ли она Семье Сома или другим авантюристам, она
всегда старалась притвориться верной, униженной служанкой. Как бы с ней ни
обращались, как бы усердно она ни работала, она сохраняла кукольную улыбку на губах и
лёд в глазах, выжидая момента, пока она не освободится от уз её семьи. Она больше не
будет убегать и полагаться на кого-то другого. Она не могла вынести ни мысли о
причинении кому-либо вреда - ни мысли о том, что доброта снова её предаст. Каждый час
её бодрствования, она была сосредоточена на том, чтобы заработать достаточно денег,
чтобы выплатить своей семье отступные за выход.
Примерно в это же время Лилли начала заниматься карманными кражами. Выдержав
столько лишений, она больше не могла позволить роскошь быть идеалисткой. С каждым
днем её навыки воровства улучшались.
Конечно, репутация хорошего заработка гарантировала, что Лилли, как и всегда,
постоянно эксплуатировали.
«Тч, это всё, что у тебя есть?» Зверочеловек по имени Кану раздраженно щелкнул
языком на Лилли, которая упала на землю после того, как он её избил, когда он
осматривал взятый им кошелек для монет. Он был одним из членов Семьи Сома, которые
продолжали использовать беззащитную девушку.
Когда Кану и его банда смотрели на измученную Лилли, стройный человек смотрел на
них в шаге от них, заложив руки за спину. «Ты довольно прилежно работаешь для того,
кто не пьет божественный ликер лорда Сомы, Арде. Может быть, тебе что-то нужно?"
Лилли не ответила на вопрос Заниса и просто продолжала смотреть в пол.
«…»
Она не выпила ни капли спиртного с того первого раза. В отличие от других членов
семьи, которые регулярно употребляли по усмотрению Заниса, она ненавидела спиртное и
опасалась его последствий.
Кану, всегда верный подчиненный, пнул Лилли по голове за то, что она не ответила на
вопрос их лидера. «Босс, мы должны просто продать этот мусор в бордель. Даже такая
коротышка, как она, может добыть там монеты.
"-Что вы делаете?"
Как только Кану повернулся к Занису с хриплым вульгарным смехом, кто-то прошел
во двор семьи, где они собрались. Её голова все еще была спутана, Лилли услышала
низкий грубый голос и сумела повернуть глаза в его сторону.
«Аа, Чандра. Что ж, дело в том…"
Смутное зрение Лилли заметило контур коренастого мускулистого дворфа. Когда тот
слушал Кану, его брови нахмурились. «Никаких борделей. Прекрати это."
"…И почему бы нет? Ты действительно собираешься прикрыть этого ребенка? "
«Если посторонняя семья попыталась устроить свою собственную семью в Квартале
Удовольствий, их приняли бы за шпиона. Вы действительно хотите привлечь внимание
Семьи Иштар?»
«Эээ…» Кану и его приспешники открыто вздрогнули, увидев дворфа.
Лилли помнила его - дворф по имени Чандра недавно присоединился к семье, и,
будучи Уровнем 2, он делал себе имя. Она собрала последние силы, чтобы взглянуть
вверх, представив лицо этого гнома, который почему-то не пытался причинить ей вред
или угнетать.
Как обычно, Занис в одиночку смотрел на избитую Лилли. «Хммм. Что ж…" - начал
он, сузив глаза, словно обдумывая возражения Кану. Лилли рассеянно смотрела в эти его
глаза, когда они блестели за очками в позе человека, который хотел, чтобы его считали
разумным существом.
В конце концов, его рот скривился в неприятный полумесяц. «Чандра прав. Не нужно
вызывать бессмысленных подозрений. Мы позволим Арде продолжать работать на семью,
как всегда. Хех ... Это будет ещё веселее."
Занис засмеялся, как будто холодный, крайне обиженный взгляд Лилли развлекал его.
Лилли хранила молчание на протяжении всего разговора. Она сжала руки в кулаки.
Боль и ярость, которые она чувствовала, разжигали тёмный огонь глубоко внутри неё.
Это был не единственный инцидент. Всё, через что она прошла, подпитывало её
мстительное сердце.
Глядя на ненавистного авантюриста, смотрящего на неё с этой ухмылкой, Лилли
отчетливо почувствовала, как шепот её обиды начинает выходить за пределы.

По прошествии нескольких дней и месяцев, Лилли приблизилась к тринадцати годам.


Она начала исполнять своё желание мести.
Под проливным дождем, в закоулке раздался дикий сердитый крик.
Неуверенные шаги и испуганные крики нескольких авантюристов, были ясно слышны
красивой молодой девушке-эльфийке поверх её прерывистого дыхания.
Когда она бежала, её ноги плескались в лужах, а когда она, наконец, уклонилась от
преследователей, остановилась и прислонилась к стене.
Когда её золотые волосы пропитались дождем, она заставила себя сдержать дыхание и
тихо заговорила.
«Удар полуночного колокола».
В тот момент, когда она пробормотала заклинание, её тело окутало пеленой
пепельного света.
В следующее мгновение фигура девушки-эльфа, которая стояла там несколько минут
назад, исчезла, её сменила Лилли, её каштановые волосы прилипли к щеке.
Ее дыхание и тело дрожали, она раскрыла сверток, который несла.
Внутри были аксессуары авантюристов - кольца и браслеты, сверкающие золотом и
серебром, а также дропы редких монстров и даже магический нож.
Глаза Лилли расширились, и на губах появилась улыбка. «Я сделала это… Я сделала
это! Так вам и надо!"
Это был плод её магии, Синдер Элла. Заклинание появилось во время обновления
статуса полгода назад, и она использовала его, чтобы ускользнуть от авантюристов.
Она замаскировалась под безобидную очаровательную помощницу эльфийку и
подошла к нескольким авантюристам, а затем, сопровождая их в Подземелье, скрылась с
их ценностями.
«А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха» Лилли впервые за много лет повысила голос в
искреннем смехе. Она была наполнена тёмным удовольствием.
Она всё ещё могла слышать рев авантюристов, которых она ограбила. Она изо всех сил
старалась сдержать порыв злорадствовать, но желание смеяться было слишком сильным.
Теперь, когда она развеяла магию, она больше не была эльфийской воровкой, которую
они искали, и поэтому была вне их досягаемости. Всё, что ей нужно было сделать сейчас,
это снова трансформироваться и продать свою добычу, чтобы заработать серьезные, не
отслеживаемые деньги.
Лилли торжествующе посмотрела на небо.
Каждый авантюрист, заставивший меня страдать, получит то, что
заслуживает...!
Несомненно, были и другие способы, которым Синдер Элла могла помочь ей
зарабатывать деньги. Она определенно могла найти другой способ зарабатывать на жизнь.
Но после стольких страданий Лилли не могла этого допустить. Эти запасы гнева и горя
заставили маленькую девочку поклясться отомстить авантюристам.
В своей прежней жизни она оставалась в живых, выпивая мутную воду, но сегодня
будет полная передышка от этого. Она заберет всё, что у неё украли авантюристы, и
своими руками завоюет свою свободу.
Вина угрожала подняться в ней, но она смахнула её, запечатав глубоко в своем сердце.
Лилли заставила себя улыбнуться.
После ещё нескольких минут развлечения пришло время уходить.
Дождь мало чем отличался от дождя в тот день, когда она была изгнана
единственными людьми, которые когда-либо открыто проявили к ней какую-либо
доброту. Пока она пропитывалась ею, Лилли вытащила свое истекающее кровью, избитое
тело в туманный город и исчезла.

После этого дня Лилли постоянно устраивала кражи.


Она расставляла ловушки для авантюристов в Подземелье, выхватывала всё ценное,
что у них было, а затем быстро отступала из лабиринта. Иногда авантюристы,
разгневанные тем, что их предал простой помощник, сбегали из ловушки и преследовали
её, но магия трансформации была идеальной, и никто не мог её поймать. Несколько раз,
когда она забирала ценности у членов своей семьи, хоть немного помогли утолить ее
недовольство.
Она изо всех сил старалась игнорировать пустоту, которую чувствовала под своим
мрачным удовольствием. Фактически, она использовала силу вспыхнувшего гнева, чтобы
прижать эти жалкие чувства к земле, спрашивая себя, не забыла ли она всё, что с ней
сделали.
По мере того как она продолжала мстить авантюристам, быстро пролетели два года.
Лилли посмотрела в бочку, наполненную водой, и поняла, что это её собственные глаза
замерли.
Она была в дешевой гостинице, которую использовала как укрытие. В тот день она
снова заманила нескольких авантюристов в ловушку, пролила багровую кровь, оставила
трупы монстров - и была так загажена пеплом, что ей пришлось рассмеяться.
Когда она смотрела в бочку, ей в голову внезапно пришла детская история.
Возможно, это ей прочитала пожилая пара из цветочного магазина. Она не могла точно
вспомнить, где она это видела, но это была очень распространенная история.
Это история о потрепанной девушке, всегда покрытой сажей и золой. Благодаря
заклинанию озорной феи она превратилась в девушку необычайной красоты.
Воспользовавшись случаем насладиться этим кратким сном, девушка отправилась во
дворец, где князь влюбился в неё с первого взгляда. Когда чары начали разрушаться, она
сбежала из дворца, но на следующий день принц начал искать её. Он пришёл за ней, и
хотя чары были разрушены, они всё равно жили долго и счастливо.
Лилли посмотрела на свое окровавленное, покрытое пеплом лицо в бочке с водой и
обнаружила, что её терзают сомнения.
Когда обман магии трансформации исчез - существует ли кто-нибудь, кто протянул бы
руку к её истинному «я»?
"…Это смешно." Лилли усмехнулась и над своими мыслями, и над своим отражением
в зеркале.
Оставшись одна в комнате, она свернулась калачиком на пыльных простынях кровати,
изглаживая свои опустошенные чувства ненавистью к авантюристам. Её холодные руки
забыли, что такое тепло другого человека. За окном наверху смотрело залитое луной небо.

Его не существовало.
Не было принца, который мог бы спасти её. Это были только детские сказки.
На самом деле героя вообще не существовало. За ней никто не приходил.
Вот почему и сегодня она наденет маску, притворится невинной маленькой девочкой и
обманет очередного глупого авантюриста.
Её следующей добычей был легкий выбор - очевидно, новичок, который
действительно пытался защитить её от другого разъяренного авантюриста. Так же, как она
задавалась вопросом, о чём мог подумать этот мальчик, когда пришёл на помощь
грязному на вид пруму, которого никогда раньше не видел, он сказал что-то нелепое,
вроде: «Я не мог игнорировать девушку в беде." или типа того. Это было так глупо, так
абсурдно, настолько неслыханно, что всё, что Лилли могла делать, это смеяться.
У него были такие же белые волосы, как и невинные слова, а рубеллитовые глаза были
как у кролика. Безошибочные следы сельской местности всё ещё были на нём. Он, должно
быть, недавно приехал в город.
Она чувствовала это на нём - эту бездонную добродушную наивность.
Среда, в которой он жил, благословила его, в отличие от некоего жалкого прума. Он
явно никогда не испытывал настоящих страданий.
Так что, Лилли будет его обучать. Она научит его грязи этого города, его суровости и
жестокому безразличию. Она научит его, что без божественной милости, реальность
безжалостно превратит его в пыль.
Цена этого урока - чёрный как смоль нож, который он нес, который так ему не
подходил.
Она запачкает его чистое сердце, как её собственное, и затуманит его глаза, пока они
не станут похожими на её.
Она запачкает его так же, какой была и она.
Преданный, он завопит, и ни одна душа ему не поверит. И он никогда больше не
скажет никому ничего более глупого, чем «Я не мог игнорировать девушку, попавшую в
беду».
Он был таким очевидным деревенщиной; это не займет много времени.
Кроме того, если бы она могла заполучить его мастерский нож, у неё, наконец, могло
бы быть достаточно денег. Возможно, она наконец сможет освободиться от своей семьи.
Теперь, запачкаться золой и начать аферу.
Итак, Лилли снова позвала авантюриста, полагая, что её единственная надежда -
продолжать обманывать себя и окружающих.
"—Ээй! Эй вы! Вы, с белыми волосами!"

Интерлюдия
Я, его советник
Н-нижние этажи... - неуверенно произнесла Эйна.
Она упала на стол, чувствуя головокружение.
За столом напротив неё неловко сидел Белл Кранелл, авантюрист, находившийся под её
юрисдикцией. Через открытое окно в штаб-квартиру Гильдии лился теплый,
послеполуденный солнечный свет.
Там, в комнате для консультаций, Эйна слушала рассказ об экспедиции,
завершившейся несколькими днями ранее.
Когда группа вернулась на поверхность, Эйна не сразу получила возможность
услышать, что произошло—в основном из-за состояния Белла. Потом, в той или иной
степени - например, из-за бумажной работы,восстановления ущерба, который недавние
события нанесли авантюристам высокого уровня, - он продолжал оттесняться.
Вот почему она узнала обо всём только сейчас.
Когда она услышала эти слова Нижние этажи , она чуть не упала в обморок.
“...- Значит, ты хочешь сказать, что после того, как тебя утащил вниз червец, ты провёл
четыре дня, блуждая по нижним этажам?”
“Да...Тогда,со мной была Люу… Яростный ветер, так что нам удалось выжить…”
“Не мог бы ты уточнить?”
“Мы чуть не погибли, пытаясь сбежать из Колизея, поэтому я применил взрывчатку,
отчего пол обрушился, а потом мы наткнулись на неисследованную территорию.”
Эйна медленно подняла голову со стола в звуконепроницаемой комнате, но когда Белл
продолжил объяснения, она обхватила ее обеими руками и громко застонала.
Лидер Ривиры, Борс, заглядывал в Гильдию, так что она слышала, что там была какая-
то история с участием Яростного ветра, но судя по тому, что он сказал, она думала, что
это всё. Мог ли кто-нибудь вообразить, что исход стычки с огромным Мхом приведет к
столкновению с червецом, контролируемым Юрой Хармой, битве с ранее неизвестным,
нерегулярным и, наконец, падению в глубокие уровни? Никто. Даже Боги.
Белл говорил запинаясь, тщательно подбирая слова, но, очевидно, Уран знал о
существе Джаггернаута. Если бы это была божественная воля, которая прошла прямо над
головами высшего руководства Гильдии, Эйна тоже молчала бы об этом монстре, но, по
правде говоря, она понятия не имела, что происходит. Она даже удивилась, узнав, что
Белл, по-видимому, лично знаком с Яростным Ветром.
Что касается его семьи, то Эйна слышала, что они планировали держать тот факт, что
достигли глубинных уровней, в строжайшем секрете. Это было сделано по наущению
Лилли, которая, несомненно, хотела избежать возможного повышения платы, которую
они могли бы задолжать Гильдии.
Это было технически незаконно, но, учитывая обстоятельства, можно было, конечно,
привести довод, что они имели полное право представить ложное сообщение.
Поэтому Эйна решила сотрудничать—однако…
“Кстати—как выглядят твои способности после последнего обновления статуса?”
“Хм...моим высочайшим является B.”
Бам. Эйна снова упала вперёд на стол, её руки распластались на нем, как будто она
была сбита с ног посреди крика.
Это случилось уже во второй раз с тех пор, как они начали свой разговор.
Ух, голова болит…
Эйна чувствовала себя разбитой, несмотря на то, что ей приходилось только слушать
рассказ Белла о произошедших событиях.
Пергамент, на котором она писала гусиным пером, быстро пришел в негодность.
Сначала она вообразила, что, вероятно, не сможет подать рапорт, и это было совершенно
невозможно. Отчет о становлении Белла авантюристом второго ранга, включая отчет об
экспедиции его семьи, придется отложить.
Если первая экспедиция Семьи Гестии, задание, выданное гильдией, будет записано как
провал. Эйна была уверена, что добавление любых ненужных украшений помимо этого
просто будет выглядеть как ненужные швы в истории, поэтому она решила свести весь
вопрос в сторону этим единственным словом.
В этот момент она решила, что согласится на прикрытие с Лилли, стратегом Белла.
Во всяком случае, это даст Беллу некоторое время для изучения.
Она понятия не имела, что будет с мальчиком дальше.
Он нуждался в интенсивных инструкциях один на один. Отчаянно. Она поправила очки
и собралась с духом. Именно в этот момент судьба бедного мальчика была тихо решена.
“……”
Её мысли бешено закружились, и Эйна выдохнула.
Она подняла глаза, уверенная, что её брови приподнялись. - Встань, Белл.”
“А-аа?”
“Просто встань! - приказала она с выражением, которое могло показаться более
суровым, чем она чувствовала.
“Д-Да, мэм!”
Эйна тоже встала, потом обошла стол и встала лицом к лицу с Беллом. Она протянула
руку, и нервный Белл зажмурился, явно уверенный, что сейчас на него накричат.
И теперь—
“Хах?”
Она обняла мальчика, прижала его к себе и произнесла слова, которые были у нее в
сердце. “Белл...спасибо, что вернулся.”
Между ними не было большой разницы в росте, но после того, как расстояние между
ними сократилось, Эйна могла сказать, что Белл стал намного крепче, чем выглядел.
“Я знаю, что говорила это много раз, но...было много авантюристов, которые не
вернулись.” Шепча что-то на ухо Беллу, она почувствовала, как по его телу на мгновение
пробежала дрожь.
Эйна встречала немало авантюристов. Тех, кто не вернулся, было намного больше, чем
тех, кто вернулся, и Эйна была не единственной работницей гильдии, которая чувствовала
этот вес; они все чувствовали.
“Ты вернулся из очень опасного места. Ты мог легко умереть, но не умер, и.....Я...я так
рада.”
“Эйна-сан…”
“В общем...спасибо тебе,Белл…”
Она говорила серьезно.
Когда-то Эйна была ответственна за другую авантюристку.
Но она не вернулась.
В то время они с Эйной были ровесниками Белла. Может быть, именно поэтому она так
хорошо её помнила. Возможно, она подсознательно связала свою печаль с Беллом и
обрела некоторое успокоение.
Даже после стольких приключений он всё ещё здесь…
Сердцебиение, которое она чувствовала в груди мальчика, доказывало, что это не сон и
не иллюзия. Эйна с болью осознала, насколько драгоценным и маловероятным было то,
что он всё ещё стоял прямо перед ней. Тем более что он вернулся с нижних этажей.
Она не могла не обнажить все свои эмоции. Чтобы выразить радость и облегчение,
которые нахлынули на нее от воссоединения с ним.
“Я так рада,что увидела тебя вновь...”
Его белые волосы коснулись её щеки. Каким-то образом от него веяло запахом снега.
Белл напрягся от волнения, но вскоре смог расслабиться, и она почувствовала, как он
улыбается. Эйна тоже улыбнулась.
После некоторого явного колебания он поднял правую руку и нежно похлопал её по
спине, как бы успокаивая.
Новая волна любви к нему захлестнула её, и Эйна еще крепче сжала Белла.
Однако —
Обычно он был скрыт её униформой, но, несмотря на то, что она была полуэльфом, у
неё был довольно внушительный бюст для женщины эльфийского происхождения, и
когда он был прижат к груди Белла, он задел его болтающуюся левую руку. С таким же
успехом это мог быть гипсовый слепок, учитывая, как он заморозил его руку.
Белл покраснел.
Эйна сделала то же самое, хотя и была инициатором сего действа.
В мгновение ока Эйна схватила Белла за плечи и оттолкнула. В тот момент они оба
отпрянули друг от друга, их лица были ярко-красными, когда они смотрели друг на друга.
“Я—мне нужно сделать кое-какие заметки! Так, так много тетрадей! Так много
заметок, что если ты изучишь их все, то сможешь без проблем спуститься на пятидесятый
этаж!” Эйна попыталась уйти из замкнутого пространства под очевидным предлогом.
Несмотря на это заявление, которое для него было равносильно смертному приговору,
Белл немедленно согласился с ним в своём отчаянном желании развеять внезапную
неловкость. “Д-Да, это прекрасно! Ух ты, я так рад!"
Когда Белл жестом велел ей идти, Эйна поспешно повернулась и попыталась убежать,
но—
“Эм, Эйна-сан!”
Её остановил голос Белла. Она вздрогнула, потом нерешительно оглянулась через
плечо.—
—где она увидела Белла, низко кланяющегося ей. “Я так сильно благодарен вам! Всё,
что я узнал от вас, - благодаря этому я смог вернуться!”
Изумрудные глаза Эйны расширились.
Все эти знания о монстрах, которые он приобрел, были полезны.
Информация, которую она дала ему о глубинных уровнях, сохранила ему жизнь.
Вот что говорил Белл.
Она обернулась и увидела мальчика, застенчиво улыбающегося ей, его щеки всё ещё
были красными. Эйна не знала, как реагировать, разрываясь между всепоглощающей
радостью и невыносимым смущением. Два противоречивых чувства боролись в ней, когда
она ответила неловкой улыбкой, сопровождаемой нахмуренными бровями, которые
говорили о неминуемых слезах.
На этот раз Эйна успешно вышла, оставив за собой комнату для консультаций.
“…Аааааааагх! Что я делаю ?! Я имею в виду, я счастлива, что он вернулся живым, но в
таком случае Белл может подать на меня в суд за сексуальное домогательство, о котором
всегда говорят божества.” Она всё ещё краснела до кончиков своих заостренных ушей и
быстро шла, бормоча себе под нос упреки.—Я не должна была терять бдительность
только потому,что это была приватная комната.Почему я была так прямолинейна,не
то,чтобы я была прямолинейна в этом смысле,но это чувство —что только усилило её
смущение.
Пока воздух просторного вестибюля охлаждал её разгоряченное лицо, она изо всех сил
старалась скрыть свое бормотание быстрым, резким стуком шагов.
“Ещё...это было очень мило.” Невинная улыбка появилась на её лице, когда она
мысленно перебирала слова Белла. Должно быть, он хотел сказать ей это с тех пор, как
вернулся с нижних этажей. Точно так же, как советник Эйна сумела высказать то, что
держала в себе, авантюрист Белл нашёл слова, чтобы передать то , что было у него на
сердце.
Когда она заметила, что выражение её лица начало смягчаться, она поспешно взяла
себя в руки и вошла в офис рядом с вестибюлем, который примыкал к служебным окнам
Гильдии. Затем она села за свой стол, решив не позволить своим коллегам заметить то,
что только что произошло.
“Аах, Тулле?” её окликнула коллега-регистратор.
“Роуз-сан? В чем проблема?”
Роуз была красивой женщиной-вервулфом с длинными рыжими волосами, и даже
среди секретарш она была известна как способный координатор—но она, казалось,
пыталась успокоить свой обычно сильный голос.
“Всё дело в этих деньгах…”
“Деньги? Я ведь ничего не занимала и не давала взаймы, не так ли?”
“Нет, нет, только не это...” Эйна с любопытством склонила голову набок, а Роуз
порылась под столом и наконец достала большую бутылку.
Внутри лежала солидная сумма валисов.
Эйна инстинктивно отпрянула.
“Помнишь? Все девушки-секретарши делали ставки…”
Эйна вдруг вспомнила.
Именно так-полгода назад она так неприлично (для служащего Гильдии) участвовала в
азартных играх.
“Следующая самая длинная ставка была на шесть месяцев...и очень скоро, это будет так
давно Маленький новичок —Я имею в виду, Кроличья лапка —стал авантюристом…”
“А это значит, что осталась только ты, Эйна” - сказала обычно бесстрастная эльфийка,
одна из старших секретарш. Её прозвали "ледяной феей", и она была второй по
популярности секретаршей после самой Эйны, но в данный момент её лицо выдавало
некоторое нетерпение.
Эйна заметила позади себя ещё несколько секретарш, которые выжидающе смотрели на
неё.
“Эм...А сколько там денег?”
“Может быть, в пять раз больше нашей зарплаты?”
Эйна замолчала. Одновременно загадка была решена.
По сути, эта маленькая игра, в которую все вступали, думая, что это верная ставка, или
шутка, или бессмысленный маленький матч, каким—то образом закончилась тем, что
Эйна стала единственным победителем, что вызвало настоящий переполох.
Если бы их босс обнаружил, что гордость Гильдии, её секретари, играли в азартные
игры подобным образом, их бы жестоко отругали, так что многие из них, вероятно, хотели
просто притвориться, что этого никогда не было.
Даже Миша, которая не участвовала, удивленно пробормотала, услышав общий итог.
Очевидно, приняв продолжающееся молчание Эйны за двусмысленность, Роуз
облегченно улыбнулась. - Ну, я полагаю, что такая паинька, как ты, на самом деле не
захочет оставить деньги себе, так что—”
“Нет, я возьму. - Эйна легко схватила бутылку с выигрышем.
Тут же все секретарши широко раскрыли глаза.
Эйна улыбнулась улыбкой, которая не коснулась её глаз.
Затем она заговорила с такой решительной силой, что никто не смог бы утверждать, что
не слышал её.
“Пожалуйста, не волнуйтесь! На эти деньги я клянусь пригласить на ужин Белла
Кранелла.”
“““Чееееегооооо?”””
Комната взорвалась после смелого заявления Эйны.
Многие из администраторов вскрикнули от ужаса или соскользнули со своих стульев-
реакция была особенно выражена у присутствующих мужчин.
- Хваааа?!” Миша была среди расстроенных. “Т-ты не должна, Эйна! Это же
злоупотребление твоей властью! Ты не можешь сделать ничего, что могло бы опозорить
эльфийскую кровь, которая течет в твоих жилах.—”
“Вот именно! Для вас иметь молодого авантюриста для себя просто потому, что он стал
знаменитым, это—”
“Совершив поступок, недостойный эльфа, я в наказание угощу Кранелл-сана обедом!
Моё искупление как эльфа не требует ничего меньшего! Именно он должен извлечь
выгоду из этой огромной суммы!”
Перед лицом здравого аргумента Эйны воцарилась тишина. Когда она повернулась,
чтобы уйти с бутылкой в руках, она услышала более сдержанные крики портье,но
проигнорировала их.
—Когда она вспомнила тот момент, когда началось это пари, она немного разозлилась.
Так было лучше.
Достаточно было бы всего, что могло послужить извинением, и ужин был просто
подходящим способом сделать это.
Она, конечно, могла бы также использовать деньги, чтобы купить ему какое-нибудь
снаряжение или вещи, которые он так же определенно откажется принять или, по крайней
мере, попытается–так что она использует ужин как предлог.
Всё решено. Дело, конечно, не в её личных желаниях. Она просто пригласит его на
свидание.
Объяснять всё это было бы мучительно, но она собиралась поужинать с ним, о чём
всегда мечтала. Всё было решено!
Пока её авантюрист, Эйна сделает все, чтобы помочь ему и поддержать его.
Её инстинкт ничуть не ослабел.
Уже собираясь выйти из кабинета, Эйна обернулась и в последний раз обратилась к
шумящим работникам:
“В конце концов, я его советник!”
Глава 4
Одна в гильдии
Пиджак и брюки чёрного цвета. Лента, завязанная бантом на шее.
Униформа сшита на заказ, и любое мимолетное прикосновение подтвердило бы, что
ткань была очень высокого качества. Её первое впечатление, когда надела, было то, что в
нём удивительно легко передвигаться. А почему бы и нет? В конце концов, боевое
снаряжение, которое носили авантюристы, было столь же отличной конструкции.
Тем не менее, чувство униформы было не так уж хорошо, что она забыла, что она
выдана ей бесплатно.
Эйна посмотрела на своё слабое отражение в окне и невольно почувствовала робость.
“Сейчас я познакомлю вас с остальными сотрудниками. Как мне вчера объяснили, вас
всех отправили в канцелярию. Скорее всего, вы будете заниматься рутинной работой и
обязанностями администратора, так что имейте это в виду...Тулле, ты меня слушаешь?”
“Э...Мои извинения!” Эйна оторвала взгляд от окна, когда териантроп средних лет,
ведущий новобранцев, окликнул её.
В длинном зале было несколько полулюдей, также одетых в униформу. Когда они
проходили мимо Эйны, их лица неприятно напряглись. Рядом с Эйной сидела Миша
Фротт, её школьная подруга, чьи волосы цвета весенней сакуры колыхались при каждом
движении; она нервничала даже больше, чем Эйна.
Некоторые из прохожих улыбались им, возможно, очарованные тем, какими зелеными
они казались. Эйна почувствовала, как к её щекам подкрадывается румянец, и
бессмысленно поправила очки, затем обратила внимание на объяснение, исходящее от
человека, который будет служить её боссом. Она следовала за ним, как кроткий
маленький олененок, когда весенний солнечный свет падал на неё через окно.
Вскоре они достигли комнаты, которая была их целью.
В конце коридора открылся большой мраморный зал, заполненный авантюристами, чей
взгляд сразу же упал на новых служащих.
Поддерживать этих мужчин и женщин, которые снова и снова отправлялись в логово
чудовищ в поисках славы и богатства, теперь было делом Эйны.
Эйна Тулле.Четырнадцать лет.
Она вступила в организацию, ответственную за управление великим лабиринтом
Орарио—Гильдию.

Причина, по которой Эйна выбрала Гильдию своим рабочим местом, сводилась к


простому фактору: деньгам.
Город-Лабиринт часто называли центром мира, а гильдия была его центром, так что
платили хорошо. В зависимости от обстоятельств, работники Гильдии могли заработать
больше, чем авантюристы низшего уровня, не говоря уже об обычных рабочих.
Но Эйне не нужны были деньги сами по себе. Она хотела получать их, чтобы
впоследствии отправлять домой.
Эйна была полуэльфом; её мать была Верховной эльфийкой, которая сбежала из своего
лесного дома вместе с некой королевой, но воздух внешнего мира, казалось, не
соглашался с ней, потому что она часто болела и была прикована к постели. Человеческий
отец Эйны любил её мать и постоянно работал, чтобы поддержать Эйну и её младшую
сестру. У неё были теплые, яркие воспоминания о матери, нежно улыбающейся, когда она
кашляла в постели, и о том, как отец прижимал её к себе в теплых, добрых объятиях,
несмотря на усталость от дневной работы.
И даже в такой обстановке родители Эйны отправили её в школьный округ, за что она
была очень благодарна. В то же время она решила отплатить им, приобретя как можно
больше знаний и опыта.
Имея небольшие боевые (то есть спортивные) способности, Эйна выбрала
академический путь, и—особенно как человек, который никогда не находил обучение
особенно трудным—её очевидный потенциал быстро открыл возможность вступления в
Гильдию.
Хорошие оценки Эйны принесли ей одну из ограниченных рекомендаций школьного
округа, что привело к трудоустройству в штаб-квартиру Гильдии
В одноместной комнате, предоставленной каждому из сотрудников Гильдии, Эйна
писала на листе пергамента: Как я уже писала, Теперь я официально принята на работу в
Гильдию…
В письме к родным, Эйна рассказывала о последних событиях, потом (вперемешку с
шутками) писала о своих тревогах по поводу будущего. Её новое окружение часто
сбивало с толку, и было бы ложью сказать, что временами она не чувствовала себя
одинокой. Иногда ей просто хотелось услышать голоса отца и матери или даже младшей
сестры, которая была настолько моложе Эйны, что не помнила лица своей старшей
сестры.
И всё же, в то же время, были вещи, которых она ждала с нетерпением.
Эйна вступила в гильдию не только ради своей семьи. Она была в восторге от
перспективы расширить свой кругозор, работая членом Гильдии здесь, в” центре мира",
Орарио. Там было так много людей, так много искателей приключений, так много великих
дел.
В этом городе были вещи, о которых Эйна знала только из книг, и, несомненно, другие
открытия и волнения, которые не были записаны ни в одной книге. Её волнение и интерес,
несомненно, будут оправданы.
Она знала, что это самое подходящее место для неё.
Длинные каштановые волосы, ниспадавшие на спину, мелко дрожали, когда её перо
царапало буквы на пергаменте на столе. В её изящных чертах всё ещё было что-то
детское, когда слабая улыбка заиграла на губах полуэльфийки.
“…..- Ладно, я буду продолжать в том же духе.” Эйна закончила письмо словами любви
к родителям и запечатала его.
Она прищурилась на солнечный свет, просачивающийся в окно, и снова
сосредоточилась.

“Меня зовут Эйна Тулле. С сегодняшнего дня я буду вашим советником. Мне очень
приятно работать с вами!”
Первой работой Эйны—в дополнение к канцелярским обязанностям, которые она
выполняла, как само собой разумеющееся, — была роль научного консультанта
авантюристов, что, как она предполагала, произойдет только после получения
соответствующей подготовки. В конце концов, секретарши были гордостью и радостью
Гильдии.
Как один из людей, которые ежедневно общались с настоящими авантюристами,
знание того, с чем они сталкиваются изо дня в день, когда отваживаются войти в
подземелье, было абсолютно необходимо. В дополнение к тому, что она в целом
поддерживала их продвижение в лабиринте, она также была важным элементом в
образовании более зелёных искателей приключений.
Получив подробные инструкции от своего босса, Эйна наконец-то представилась
своему первому авантюристу в пределах настоящей консультационной комнаты.
“Полуэльф, ааа?”
Авантюристку напротив звали Марис Хакард. Это была человеческая девушка, её
голубые волосы были коротко подстрижены, и на лице было какое-то властное
выражение. Ей было пятнадцать лет, и при стройном телосложении она была чуть выше
Эйны.
Она, как и Эйна, была новичком в Гильдии–начинающая авантюристка, только что
завершившая регистрацию.
Эйна заставила себя улыбнуться, несмотря на нервозность, когда Марис пристально
изучала её, прежде чем драматично вздохнуть.
“Должна сказать, я припоминаю, что просила, типа, настоящего крепкого на вид
дворфа… а не полукровку, едва вышедшую из пелёнок.”
“Чег—?”
Эйна задумалась, стоит ли ожидать этого от всех честолюбивых авантюристов.
То, как мерзко Марис выражала свое разочарование, заставило Эйну догадаться, что
она плохо воспитана. Она посмотрела на полуэльфа, который даже не привык к её
униформе, с нескрываемым негодованием и продолжила свою тираду. - Медленно
соображаешь. Не могу поверить, что мне дали полного новичка. Моя удача снова
посмеялась надо мной, чёрт возьми”
Эйна на мгновение лишилась дара речи, её плечи задрожали от презрения, которое ей
показывали—- а затем взорвалась. “В-вы сами только начинающий авантюрист! И ваша
семья тоже только начинается! У вас хватает наглости жаловаться на меня!”
“Какого черта? Просто чтобы ты знала, я собираюсь стать авантюристом первого ранга,
поняла? Ты действительно думаешь, что можешь так со мной разговаривать?!”
“Я буду благодарна вам, если не будете говорить о том, чтобы быть авантюристом
первого ранга, когда едва отличаете левое от правого! Рановато вам об этом
задумываться!”
“Ты хочешь сказать это ещё раз?!”
Всё, что ей удалось затеять, - это яростный спор.
Отличная успеваемость, острый ум и высочайший стандарт поведения—у Эйны было
всё это, но она, надо признать, была молода.
В хорошо звукоизолированном консультативной комнате горячий обмен мнениями
продолжался без малейших признаков замедления. Обе девушки вскочили на ноги, их
спор становился все яростнее, они совершенно забыли о себе. Эйна, в частности,
совершенно забыла, что девушка напротив неё была авантюристкой. Гладкое начало,
которое она имела в виду для своей карьеры консультанта, было далеким воспоминанием.
Однако факт оставался фактом: ужасное первое впечатление и всё такое, Марис была
первой авантюристкой, за которую Эйна возьмет на себя ответственность.
“Не становись такой высокомерной только из-за твоих немаленьких сисек, халфи.”
“Почему вы смотрите на мою грудь?! Во всяком случае, мои нормальные; Просто вы
плоская !”
“Ррррррргх! Ну, всё !”
Две краснолицые девушки продолжали бодаться головами. У их ног стоял мовершенно
забытый ящик, в котором лежали короткий меч и доспехи, которые выжидающе
светились. Они были частью пакета поставок, предназначенного для новых авантюристов,
но полностью игнорировались.
“Я не могу ей поверить!”
В тот вечер, в таверне в одобренном Гильдией элитном жилом районе, где она жила,
Эйна дала выход своему разочарованию из-за встречи с Марис.
“Она начала жаловаться на свою удачу, как только увидела моё лицо! Если некоторые
из них такие, то неудивительно, что люди неправильно представляют себе авантюристов!”
Эйна не была особенно пьяна, но голос её звучал всё громче. Миша Фротт, человек,
сидящий напротив неё и старый школьный друг Эйны, широко раскрыла глаза. “Ааах..
давненько я не видела, чтобы ты так злилась.” Они сидели за столиком на двоих в углу
таверны. Миша потягивала сок, и ее нежно-розовые волосы зашуршали, когда она
склонила голову набок. “И поскольку это авантюристка, за которую ты отвечаешь, это
тебя еще больше раздражает, верно?”
“Это, и она была так груба! Говоря предвзятые вещи, такие как "халфи", я имею в виду,
действительно...—проворчала Эйна, её губы скривились в хмурой гримасе–как будто
вынужденная эльфийской кровью, которая текла по ее венам.
Тем временем, Миша не могла не расплыться в улыбке, увидев, как её обычно зрелая и
спокойная подруга наконец-то ведет себя под стать своему юному возрасту.
“А как же ты, Миша? Ты ведь тоже сегодня встретила своего первого подопечного-
авантюриста, верно?”
“Да, он был немолодым зверочеловеком, высоким...” - Она хихикнула. “Он был какой-
то горячий, - сказала Миша в ответ на вопрос Эйны, и её щеки слегка покраснели. Она
продолжала рассказывать о своей оценке, которая включала такие детали, как “у него был
красивый нос”, “его пушистые уши были такими милыми” и “но он действительно был
джентльменом.”
“Миша, ты же знаешь, что смешивать личные и профессиональные отношения-это —”
“Я ... я знаю! Я знаю, ясно?!” Миша отчаянно замахала руками, как только Эйна
вонзила кол в сердце сладости, которая начала вкрадываться в её повествование.
Друзья продолжали болтать о том, что произошло за день, делясь своими маленькими
радостями и печалями.
Поскольку таверна была одобрена гильдией, в поле зрения не было ни одного
авантюриста, но это также не было слишком формальным заведением, и счастливые
хриплые голоса связанных с Гильдией каменщиков магического камня, которые явно
наслаждались своим Элем, говорили о процветающем пабе.
Как только Эйна закончила выдыхать, болтунья Миша, по своей привычке, перешла на
другие темы. “Вы встречались с Лордом Ураном? Он очень напряженный, верно? Я так
нервничала, когда представилась, а потом он говорит: "понятно", - глубокомысленно и
торжественно. О, но люди в офисе действительно хорошие, слава Богу!”
Эйна с досадой улыбнулась своей вечно болтливой подруге, признавшись себе, что это
вполне понятно—их окружение головокружительно отличалось от того, к чему они
привыкли.
“Но есть так много вещей, которые регистраторы должны делать помимо обязанностей
консультанта… Надеюсь, я справлюсь” - сказала Миша..
“Это точно, Миша.”
“Не знаю, я не такая умная, как ты, Эйна...Я уверена, что Гильдия впустила меня только
в качестве твоего помощника.”
“Это неправда!”
Еще со школьных времен Эйна и Миша были склонны собираться вместе, как группа.
Миша и сама прекрасно понимала это, что приводило её к самоуничижению, уподобляя
себя лишней безделушке, которая ходила туда, куда ходила Эйна.
Конечно, если хоть на мгновение оторвать взгляд от Миши, она, как правило, немного
расслабляется; она была из тех, кто не начинает учиться до самого теста, из-за которого
Эйна много раз обжигалась. Человеческая девушка, пример слов “я могу сделать это, если
действительно попытаюсь!”
Эйна знала, что секретарей выбирают отчасти из-за их внешности, но не было никаких
сомнений, что Миша попала в Гильдию благодаря её собственной крови, поту и слезам.
Причиной её вступления было беззаботное "если это делает Эйна, то и я тоже”, но сама
Эйна находила в этом большое утешение.
“Всё будет хорошо, Миша. Мы обе рождены для этого места, понятно?”
На неуверенном лице Миши расцвела улыбка. "Если ты говоришь, что всё будет
хорошо, у меня такое чувство, что всё так и будет!”
Эйна ответила ей улыбкой.

Дни, пока Эйна привыкала к Орарио, продолжались.


Благодаря щедрости своих коллег, объяснявших и обучавших её, Эйна день за днем
постепенно узнавала все тонкости своей новой работы. Время от времени она брала на
себя управление авантюристом высокого ранга от одного из старших советников, а затем
училась на своих взаимодействиях с этими авантюристами.
Сделав один шаг из штаб-квартиры Гильдии, она сразу же столкнулась с видами и
звуками различных инцидентов и междоусобиц, которые постоянно вспыхивали в городе.
Когда Эйна только вступила в Гильдию, положение в городе стало настолько плохим,
что люди стали называть его временем беспорядков, и хотя его начали брать под
контроль, с вездесущим кутежём различных чрезмерно веселых богов и враждой между
богинями, улицы никогда не были спокойными от беспорядков.
Между суматохой , вызванной её первой Монстерфилией, устроенной Семьей Иштар и
Гильдией, сражениями и военными играми, которые сопровождали её, и возвращением
нескольких богинь на небеса, этого было более чем достаточно, чтобы научить Эйну, что
Орарио никогда не будет скучным.
И Семья Фрейи и Семья Локи неуклонно наращивали достижения во время своих
экспедиций в подземелья, которые действительно внушали благоговейный трепет.
Семья Локи у неё был последователь, которого Эйна очень хорошо знала–высший
эльф, перед которым она была в огромном долгу с детства,—но она не сделала попытки
выйти вперед и представиться. Она должна была учитывать абсолютный нейтралитет,
который Гильдия должна была поддерживать, не говоря уже о неуверенности, которую
она чувствовала по отношению к одному из самых лучших авантюристов, живущих в
городе.
Вскоре наступила её вторая весна в Орарио.
Эйна начала брать на себя обязанности секретаря, и число авантюристов, которых она
консультировала, возросло до четырех.
Одной из них была Марис,чей прогресс был зрелищем.
“Эйна! Я добралась до десятого этажа!”
В штаб-квартире гильдии был вечер. - Крикнула Марис Эйне, отошедшей от стойки
администратора.
Она подошла с полным кошельком, и Эйна подумала, не пришла ли она разменять
деньги. Её хорошо использованные кожаные доспехи и выпущенный Гильдией короткий
меч, которые она переросла, были свидетельством её достижений как воина.
Марис беззаботно помахала ей в знак приветствия, и Эйна, наполовину возмущенная,
наполовину потрясенная, переварила слова девушки. “Что—.. Ты уже прошла
мимо...подожди, ты не слушала ни слова из того, что я тебе говорила! Туман начинается с
десятого этажа, и если вы не будете осторожны при осмотре—”
Марис была частью группы авантюристов, но достижение десятого этажа в течение
года всё ещё было впечатляющим прогрессом для того, что по сути было совершенно
новой семьей. Эйна всё ещё была неопытной служащей гильдии, но она прекрасно
понимала, насколько значительными были достижения Марис.
“Агх, хватит, хватит! Хватит уже ругаться. Пойдём выпьем!”
“Авантюристы и служащие гильдии не должны слишком часто общаться! Люди поймут
это неправильно. Я взяла себе за правило никогда не смешивать работу и—”
“Я угощаю, так что хватит спорить и пошли!”
Эйна обнаружила, что бодрая Марис тащит её на пьянку. После того, как она
переоделась в другую одежду, чтобы избежать очевидных недоразумений, они
отправились в таверну, которую Марис часто посещала в оживленном торговом районе
южного квартала города под названием "Пылающая Оса".
“Эйна, ты ведь знаешь, что у тебя неплохая репутация среди авантюристов, верно? Все
говорят об очаровательной секретарше из школьного округа в Гильдии. Клянусь, это дело
крови эльфов, - поддразнила Марис сквозь постоянный шум авантюристов. Она сделала
глоток фирменного напитка таверны-рубиново-красного мёда.
“М-Марис!”
За последний год Эйна и Марис успели подружиться. Из-за фундаментальной природы
их отношений как авантюриста и советника, было бесчисленное количество раз, когда они
сталкивались головами, но теперь даже эти споры перемежались приятными шутками.
Единственное, что не изменилось, так это то, что Марис по-прежнему постоянно
отчитывала Эйну.
Марис была в полном восторге от своих чашек, и её лицо было таким же красным, как
и мед. Эйна, пившая только воду, вздохнула.
“Но, черт возьми...Я имею в виду...ты хорошая, Эйна.”
“…Откуда это взялось?”
Марис была шумно веселой благодаря своему прогрессу в подземелье, но её тон
внезапно изменился. Румянец не сошел с её лица, но счастливая улыбка задержалась на
губах. “Я имею в виду, что ты, как всегда, читаешь лекции, и ты очень умная, но...Мне
повезло. Я имею в виду, что ты стала моим советником.”
“…”
“Я настоящая идиотка, но ты будешь объяснять мне все столько раз, сколько
потребуется. Даже сегодня то, чему ты научила меня об орках и бесах, оказалось очень
кстати. Я ... мне очень жаль, что я назвала тебя новичком и вела себя с тобой как
настоящий придурок, когда мы впервые встретились.”
“Марис…”
Это было правдой—Марис, типичный, безрассудный авантюрист, и Эйна, серьезный,
прилежный советник, хорошо сочетались, они взаимодополняли друг друга.
В подземелье было много ситуаций, когда одной грубой силы было недостаточно.
Марис продолжила с того места, на котором остановилась, набравшись храбрости из
своего меда, чтобы закончить свою благодарность.
“Я действительно счастлива,что встретила тебя.”
Слушая бормотание Марис, почти неслышное в шуме таверны, Эйна почувствовала,
как в ней расцветает нечто такое, чего она не испытывала с тех пор, как поступила в
Гильдию.
Или, может быть, лучше сказать, что сила взгляда Марис произвела на неё впечатление.
Борясь с тяжестью эмоций, которые она не могла легко определить, Эйна выпалила
вопрос, за которым нужно было спрятаться. "Т-Так почему же, Марис, ты стала
авантюристкой?”
Было немало людей, которые приезжали в Орарио, чтобы заняться приключениями из-
за каких-то личных проблем. Все понимали, что совать нос в чужие дела больше, чем
нужно, - дурной тон.
Эйна никогда раньше не задавала таких личных вопросов, и Марис помолчала, прежде
чем ответить. - Я хочу им всем показать. Моим родители-за то, что бросили меня. Всем,
кто когда-либо смеялся надо мной. Я хочу стать кем-то удивительным, как авантюрист
первого уровня. Это им покажет.” Затем, открыв свое прошлое уличного ребенка, она
расплылась в улыбке. "И ... ..да, может быть, я тоже хочу сделать это для моего Бога, за
то,что он поднял меня из грязи.”
За стеклами очков изумрудные глаза Эйны с нежностью наблюдали за внезапно
застенчивым, неловким поведением Марис.
Общее впечатление об авантюристах было таково, что они были жестокими,
безрассудными людьми. Это не было неверно, но и не совсем точно.
Причины, по которым Марис стала авантюристкой, не сильно отличались от причин, по
которым Эйна решила вступить в гильдию, чтобы поддержать свою семью. Осознание
этого вселяло в Эйну и глубокое сочувствие, и простое счастье.
Молодая полуэльфийка почувствовала, как её решимость крепнет. Она будет
продолжать поддерживать и поощрять своих искателей приключений.
Как будто она внезапно и ясно увидела смысл всего этого.

"Тулле”
"Рехмер.”
Прошел месяц с того дня, как Эйна сблизилась с Марис. Эйна шла по коридору в штаб-
квартире Гильдии, когда её босс, териантроп, окликнул её.
Он был учителем и наставником Эйны и Миши, когда они только вступили в гильдию,
и Эйна до сих пор училась у него по сей день.
“Итак, прошел год с тех пор, как вы с Фротт начали здесь работать. Вы уже привыкли к
работе?”
“Да, сэр, благодаря вам” - сказала Эйна, когда её худощавый начальник пошел рядом с
ней. - В последнее время я стала ближе к своим авантюристам… Приятно наконец-то
почувствовать, что я действительно помогаю им, - сказала она, описывая своё нынешнее
состояние. Вспоминая разговор с Марис несколько дней назад, она объяснила, что
надеется и дальше помогать своим подопечным.
Е6е наставник молча наблюдал, как на е6е лице появляется счастливое выражение. - А,
вы с Фротт до сих пор этого не испытали…”
Что не испытали? Эйна уже собиралась спросить, но Рехмер продолжил:
“Тулле...это мнение человека, который работает в Гильдии гораздо дольше, чем ты", -
торжественно начал он. “Будет лучше, если ты не будешь сближаться со своими
подопечными авантюристам.”
“Что?” Эйна замерла на полушаге, а её начальник продолжал идти.
“Это приведет только к страданию. Это всего лишь мое личное мнение, но…”
“Шеф…?”
“…Я ожидаю, что большинство сотрудников согласятся со мной” - он оставил Эйну
наедине с её мыслями, продолжая идти по коридору..
Эйна поняла смысл его слов только через несколько дней.

В тот день Эйна направлялась в Вавилонскую башню, чтобы провести инспекцию.


Наступили сумерки, и темно-красный свет наполнил воздух.
С лестницы, ведущей под землю, в Подземелье, поднимался нескончаемый поток
авантюристов. В широком атриуме первого этажа башни, Эйна и её коллеги-инспекторы
заканчивали свои отчёты и готовились вернуться в штаб-квартиру Гильдии.
“…?”
Поднялась какая-то суматоха. Эйна повернулась в сторону шума, который исходил от
искателей приключений, как раз вовремя, чтобы увидеть несколько тел, выносимых из-
под земли.
Очевидно, отряд авантюристов был уничтожен. Звук голосов искателей приключений
донесся до ошеломленных ушей Эйны. Она поняла, что тела были обнаружены какими-то
авантюристами высшего ранга, которые взяли на себя труд забрать их из чувства
профессионального уважения.
Более опытные из коллег Эйны по Гильдии нацепили на себя холодные, пустые
выражения или же плотно сжимали губы, подавляя какие-то безымянные эмоции, когда
тела выстраивались в ряд в просторном атриуме.
И среди них был один, которого Эйна узнала.
“Чт—?”
Потрёпанные кожаные доспехи, согнутый меч, всё ещё зажатый в негнущейся руке, и
знакомые синие волосы. Окровавленной девушкой явно была Марис Хакард.
Ошибки быть не могло.
Не узнать её было невозможно.
Труп Марис рассеянно смотрел вверх сквозь полуоткрытые глаза.
У трупа не было руки.
Большинство других тел тоже были разорваны на части, рассказывая ужасную
историю.
В следующее мгновение Эйна рухнула на колени.
“Эти раны...оставил детеныш дракона, вы думаете?”
“Да, именно это я и предполагаю. Похоже, они даже не особенно сопротивлялись.
Просто ужасно.”
“Не знаю, то ли им просто не повезло наткнуться на одного из них, то ли они устроили
засаду, не зная собственных пределов… В любом случае, это происходит постоянно.”
Бессердечная болтовня авантюристов прошла прямо над Эйной. Её разум застыл, когда
она беспомощно опустилась на колени. Зрелище в конце её взгляда—остывающий труп—
не позволяло ей отвести взгляд от суровой реальности.
Прошел год с тех пор, как она стала советником.
Из всех авантюристов, за которых она несла ответственность, Марис была первой
жертвой.
“Тулле! Эй, Тулле! Ах, чёрт возьми!!”
Голоса коллег, выкрикивающих её имя, казались далекими.
В глазах у неё потемнело, словно она хотела убежать. Её сознание затуманилось. Но
лицо Марис, это окровавленное лицо было выжжено в её сетчатке и не уходило.
Она знала. Она знала, что это Орарио, город-Лабиринт. Она знала, что каждый день
авантюристы входят в Подземелье, и что многие из них никогда не вернутся.
Конечно, она знала об этом. Этого не могло не быть.
Но Эйна и представить себе не могла, что это относится и к ней —к Марис.
Это всегда было похоже на то, что происходит только с другими людьми, в другом
месте.
Казалось невероятным, что этот авантюрист, с которым она смеялась и болтала
накануне, е6е незаменимый друг, исчез.
Впервые Эйна пережила смерть близкого ей человека.

Как будто потеря Марис была своего рода поворотным пунктом, все авантюристы, за
которых отвечала Эйна, погибли.
Даже авантюрист высшего ранга, чью ответственность она унаследовала, чтобы
заменить Марис, рискнул спуститься на средние уровни и не смог вернуться.
—“Лучше не сочувствовать своим авантюристам.”
Теперь Эйна поняла истинный смысл совета своего начальника.
Бесконечное чувство потери не нуждалось в объяснении.
По всей вероятности, большинство членов Гильдии, включая её начальника, пережили
много подобных моментов, если не хуже.
Я ... я просто…
Это было больше сожаления, чем печаль, которая поглотила Эйну. Она была
советником авантюристов. Разве она не могла предложить что-то своим искателям
приключений? Не было ли чего-то большего, что она должна была сделать для них—для
неё ?
—Я позволила ей умереть.
Эта мысль пронзила грудь Эйны.
“Это высокомерие, Тулле” - сказала женщина-вервулф, одна из самых опытных
секретарш, как будто она видела Эйну насквозь. - "Есть более безопасные работы. Но они
предпочли быть авантюристами. Ради денег, славы или просто в поисках какого-то
идиотского чувства возбуждения в погоне за "неизвестным" или чем-то в этом роде...мы
никак не можем спасти таких глупых людей.”
“Р-Роуз-сан…”
“Это был их выбор-отправиться в приключение. Сколько бы мы ни пытались
отговорить их от этого, в этом нет никакого смысла", - ворчливо сказала секретарша-
верфулф, играя своими рыжими волосами.
Эйна медленно подняла глаза от своего стола, неподвижная, как кукла, не делая
абсолютно никакой работы.
Даже безразличный взгляд Эйны смог уловить, что, помимо раздражения Роуз, от неё
исходил ещё и намек на горе.
Прошло ещё несколько дней.
“Эта работа тяжелая…" - проговорилась Миша как-то вечером, когда в кабинете
остались только они с Эйной.
Две чашки чёрного чая уже остыли на столе.
Один из подопечных Миши тоже погиб.
"Никто не возвращается, не так ли? Не важно, насколько она сильная, стильная или
добрая...они просто…”
“Миша…”
Миша была явно очарована этим авантюристом—или, возможно, даже развила в себе
отчетливые романтические чувства,—но теперь она просто сидела и дрожала, глядя вниз,
когда несколько слезинок упало ей на бедра.
Эйна никогда не видела свою обычно веселую подругу такой несчастной.
“Эй, Эйна...можно я с тобой посижу?”
“…Да, конечно.”
Миша пересела на диван рядом с Эйной и заплакала. Она уткнулась лицом в плечо
Эйны и попыталась заглушить рыдания.
В тот день, прижимая к себе подругу, Эйна тоже плакала.
Благодаря Мише она позволила себе заплакать и наконец начала оплакивать смерть
Марис.

После этого погибло ещё много людей, и по мере того, как проходили дни утрат и горя,
Эйна начала кое-что понимать.
Это было “приключение " авантюриста, которое приводило их к смерти.
Минутная беспечность или гордость,или даже смелость совершить великие дела–всё
это становилось косами, которые безжалостно собирали их жизни.
Эйна начала ассоциировать слова авантюрист с безрассудством.
Больше раз, чем она могла сосчитать, Эйне не удавалось отговорить искателей
приключений от того, чтобы они не тратили свои жизни на эти “приключения".”
Это трудно. Это так, так тяжело, понимаешь? Но…
Эйна старалась быть похожей на других администраторов и рабочих и
дистанцироваться от авантюристов. Но она не смогла полностью принять этот образ
жизни.
Она видела Марис в каждом из авантюристов, которых она советовала, и вместо того,
чтобы бежать от этой печали, она столкнулась с ней—и с ними—лицом к лицу.
Если я их брошу, будет только хуже.
Волнение и любопытство, которые она испытывала, когда впервые вступила в
Гильдию, превратились в нечто иное: чувство долга.
В то время как она носила улыбку как маску среди своих коллег и даже Миши, которые
все дистанцировались от авантюристов, Эйна предпочла быть ещё более глубоко
вовлеченной в их усилия.
“А теперь, Рувис, давай-ка займемся изучением здесь, а?”
“Ух… Эйна-сан, не могли бы мы поскорее сделать перерыв?”
Эйна проводила занятия, чтобы основательно вбить знания о подземелье во всех
присутствующих. Она не проявляла милосердия, были ли они новичками, только
начинающими, или авантюристами более высокого уровня, которых она унаследовала от
другого советника.
Она не позволит им пережить свои "приключения".
Полная решимости довести дело до конца, Эйна сделала абсолютно все, что могла,
ради своих авантюристов.
Даже если они были на грани поднятия уровня, она тщательно описала широкий спектр
приготовлений и контрмер, которые могла бы использовать сторона, и так же тщательно
предусмотрела их фактическое развертывание. Иногда она даже назначала задания
авантюристам, которым особенно доверяла, и спускалась с ними в подземелье, со всем
риском, который за этим следовал.
Ей нужно было испытать опасность, которая ожидала искателей приключений в этом
смертельном месте.
- Дормул, ты всё неправильно понял! Сделай их снова!”
“Пощади, пожалуйста, Эйна, моя сладкая!”
Поначалу её коллеги по Гильдии хмурились, но в конце концов поняли, что им нечего
сказать перед лицом непреклонной настойчивости Эйны.
И Миша тоже начала меняться.
“Эй, Эйна,я только что взяла на себя заботу о новичке-зверочеловеке… Как думаешь,
какое оружие я должна ему порекомендовать?”
“Миша...- Ладно! Давай разберемся с этим, хорошо?”
По крайней мере, Миша, казалось, больше не была ограничена своей должностной
инструкцией и начал думать в терминах того, что именно она может сделать для своих
авантюристов, что, естественно, заставило её спросить совета у Эйны. И её бездонный
колодец хорошего настроения вернулся.
Эйна не могла быть счастливее.

Время шло.
Не успела она опомниться, как Эйна стала выше Марис.
Свои длинные волосы она тоже подстригла.
Телосложение, которое Марис когда-то высмеивала как “приличное”, становилось все
более зрелым по мере того, как Эйна приближалась к совершеннолетию.
А потом, на пятую весну её работы в Гильдии—

"–Я–я хочу стать авантюристом!”


–Эйна встретила мальчика, который мечтал стать авантюристом.
“П-просто чтобы подтвердить, правильна ли ваша регистрация авантюриста здесь?”
“Да!”
Это был человек с белыми волосами и рубеллитовыми глазами кролика.
Занимаясь его регистрацией у окна, Эйна нервно улыбнулась его восторженному кивку.
После того, как она заставила его заполнить необходимые данные на листе пергамента
Гильдии, она пробежала глазами заполненную им форму.
Его звали Белл Кранелл. Он человек, как и Марис. И он ещё моложе, чем она.
Лицо Эйны на мгновение потемнело. Она видела так много таких искателей
приключений, как он, едва вышедших из детства. Но вскоре она вернула себе
профессиональную улыбку и закончила оформление его регистрации.
Сказав мальчику, чтобы он приходил завтра, она ненадолго вернулась в контору.
“Он долго не протянет. Ни за что.”
“Р-Роуз!”
“Да ладно, Тулле, даже ты знаешь, когда у кого-то нет шансов. Сколько лет ты здесь
работаешь?-полушутя спросила женщина-зооморф, видимо, наблюдавшая за всей этой
перепалкой.
После долгих лет работы в Гильдии, её сотрудники начинают понимать, сможет ли
новый авантюрист, стучащийся в их двери, сделать это.
По оценке Эйны, мальчик тоже не был особенно хорошим кандидатом. По крайней
мере, её инстинкт подсказывал ей, что у него не было большого таланта, а это означало,
что у неё не было готового ответа, когда её старший секретарь попал в яблочко.
“Какого советника он просил?”
“Эм…девушку и, если возможно эльфа.”
“Ты слышишь? Малыш хочет эльфа! Софи, ты хочешь взять его?”
Софи была красивой эльфийкой, которая вступила в Гильдию одновременно с Розой и
всегда входила в число двух самых популярных сотрудников. Она отказалась от этого
предложения с крайней прямотой. “Все в порядке. Это пустая трата времени и сил на
авантюриста, который долго не протянет.”
“Роза! Софи! Это ужасно-вот так просто списывать его со счетов!” - Возмущенно
запротестовала Эйна.
Секретарь-оборотень ухмыльнулся. “В таком случае, - сказала она, - хочешь поспорить,
сколько этому парню осталось?”
Остальные секретарши, находившиеся в перерыве, немедленно ухватились за
возможность сделать ставку на будущее мальчика.
“Я думаю 6 месяцев”
“Если так,то я думаю два месяца”
“Две недели,я считаю.”
“Если участвуете, давайте деньги!" -сказала Роуз
Когда стало ясно, что е6е коллеги действительно собираются делать ставки с Розой,
Эйне пришлось протестовать. "Р-ребята, это неправильно!”
Она понимала, что легкомысленное пари было их способом справиться. Это была
шутка, чтобы отвлечь их мысли от трагедии надвигающейся смерти еще одного
авантюриста. Эйна знала это, но все равно не могла принять.
Услышав громкий голос Эйны, Миша обернулась и посмотрела через плечо с того
места, где она сидела у окна приемной, в то время как другие секретарши продолжали
дразнить Эйну. “Вы говорите так, Эйна, но ты ведь тоже не думаешь, что этот мальчик
станет авантюристом, верно?”
Другими словами, она боялась ставить реальные деньги на то, что он продержится
дольше шести месяцев.
“—!”
Если бы Эйна уступила, шутка, вероятно, закончилась бы на этом. Но Эйна, которая
молилась за безопасность искателей приключений больше, чем кто-либо другой,
отказалась сдвинуться с места.
- Прекрасно! Тогда я буду его советником” - крикнула она с вызовом. Она сохранит ему
жизнь. Они все увидят.
“П-подожди секунду,Тулле!”
"Руководство уже возложило на вас другие обязанности. У вас нет места для другого
искателя приключений, не так ли?”
“Это всего лишь ещё один, так что я буду в порядке! И да, может быть, я только
наполовину, но я всё ещё эльф!" Теперь, когда дело дошло до этого, никто не мог
остановить Эйну. “Если я выиграю, все ставки прекратятся навсегда, это ясно?" - спросила
она и вышла из кабинета. Она должна была пойти и подать заявление, чтобы стать его
советником.
Эйна поклялась,что не позволит этому мальчику погибнуть.

Затем.
После всех этих вчерашних разговоров…
На следующий день Эйна шла по коридору в штаб-квартире гильдии с гораздо более
холодной головой. Она немного сожалела о своей вчерашней вспышке, но не собиралась
нарушать данное слово.
Она сохранит жизнь этому юному авантюристу.
Она будет продолжать поддерживать искателей приключений и подбадривать их.
Её мысли обратились к Марис и остальным. Их смерть. Обещания, которые она дала
каждому из них.
Она глубоко вздохнула, когда подошла к передней части консультационной комнаты.
Затем, держа в руках три толстых тома учебных материалов, она постучала в дверь.
“—Ах!”
Эйна улыбнулась широко раскрытым глазам мальчика, который ждал её внутри. “С
сегодняшнего дня я буду вашим советником. Меня зовут Эйна Тулле. Я с нетерпением
жду возможности поработать с вами!”
Интерлюдия
Это неостывающее железо
Вельф Кроццо
Уровень 2
Сила: H118 -> 177
Защита: H123 -> 191 Ловкость: H143 -> G 233 Проворство: I71 -> H138 Магия: I72 -> 98
Кузнец: I

Магия
Блуждающий огонек
• Анти-магический огонь
• Заклинание: “Пылай, запретная магия!”

Навыки
Кровь Кроццо
• Возможность создавать магические мечи
• Может увеличить силу магических мечей во время создания

Veritas Burn
• Придает устойчивость к пламени
•Усиливает мощь атак магических мечей огненной стихии

В тот же день, когда Лилли подняла уровень, Вельф получил обновление статуса.
В дополнение к росту своих способностей, он развил новый навык. Только недавно
достигнув уровня 2, он ещё не мог достичь уровня 3—в конце концов, он не был Беллом,
—но боевой опыт, который он приобрел во время экспедиции, всё ещё приносил плоды.
Возможно, как побочный продукт "закалки" в таких экстремальных условиях, он
развил навык, который увеличил его мастерство с элементом огня, что означало, что
любой из его магических мечей того же элемента станет ещё более мощным.
Неудивительно, что Гестия, будучи неопытной, была очень довольна этими легко
понятными результатами.
Для Вельфа, однако, это были тривиальные вопросы. У него был гораздо более
высокий приоритет, чтобы быть счастливым.

"Мой последний магический меч. Пожалуйста, взгляните на него.”


На 3 этаже дома Семьи Гефест, Вельф не смог скрыть гордости, когда вручил оружие
богине.
Это был Шико-Кадзуки и он был выкован в Подземелье.
“………”
Богиня, осматривавшая его, Гефест, прищурила левый глаз (правый был прикрыт
повязкой) и внимательно осмотрела лезвие.
Не было более нервного момента для кузнеца, чем этот. Это было мучительно.
Буквально божество кузницы оценивало его работу с позиции абсолютного мастерства.
Разумеется, любой ремесленник ловил каждое слово богини, подобной Гефесту, или
Бога, подобного Гоибниу. Достаточно было того, что некоторые из тех, кто болтался на
скале, как сейчас, никогда больше не хотели брать в руки молоток. Для кузнеца, оценки,
которые давали эти божества, были буквальным Словом Божьим.
Однако на этот раз такая тревога была далека от разума Вельфа.
Но не потому, что он ожидал благоприятного ответа. Потому что он испытывал
глубокое удовлетворение от того, что создал. Даже если его оценивали плохо, это просто
означало, что он должен быть готов удвоить свои усилия, чтобы достичь новых высот.
Вельф чувствовал только сильное стремление превзойти самого себя, вложив всё своё
существо в магический клинок перед собой.
"Богиня, Как ты теперь знаешь, Вельф выковал этот магический меч, когда был в
Подземелье. Идиот создал его в месте смерти, где он чаще всего имел в виду надлежащие
инструменты и подготовку. Я прошу Вас принять во внимание эти тяжелые
обстоятельства, когда будете выносить суждение своим незамутненным глазом.”
Кроме Гефеста и Вельфа, в комнате находилась еще и женщина-полукровка, её пышная
грудь была завернута в полоску белой ткани. Опершись подбородком на руки, сидя за тем,
что обычно было столом Гефеста, Цубаки поддразнивала просителя, даже когда она
говорила за него с улыбкой на губах.
Вельфу было бы гораздо спокойнее, если бы Цубаки не было здесь, но у неё были все
козыри на то, чтобы присутствовать. Когда Вельф впился в неё взглядом после того, как
она упомянула подробности, которыми он предпочел бы не делиться в этот самый момент,
Гефест наконец заговорила, нарушив ее молчание.
"Действительно, это не волшебный меч Кроццо. Он твой–магический меч Вельфа.” Она
провела кончиком пальца по лезвию, на котором уже виднелись следы значительного
износа после того, как он был использован в подземелье. Она, несомненно, уже заметила,
что он был выкован из адамантита.
Глаза Гефест слабо отражались в ярко-красном лезвии, словно иллюстрируя сущность
мастерства Вельфа, а главное-огонь и дух, которые он вложил в это оружие.
Волшебное оружие было поразительно красивым.
"Итак, богиня, твой вердикт?” - Спросила Цубаки, словно желая ускорить процесс.
Последовала короткая пауза. Затем заговорил мастер кузницы… "Этого вполне
достаточно.”
Что-то всколыхнулось в Вельфе так сильно, что он крепко сжал кулак.
Это короткое высказывание было всё, что могла сказать Гефест. Но этого было
достаточно, чтобы дух Вельфа воспарил. Его тело горело, как печь. Вот как высоко он
ценил слова богини кузницы.
Выражение лица Цубаки было самодовольным, когда она наблюдала за ними двумя,
она тоже была довольна прогрессом Вельфа .
“..Вершина, к которой вы оба стремитесь, всё ещё далека. Ты должен продолжать идти
по тропе” - Гефест всё это время была почти бесстрастна, но тут она наконец улыбнулась.
Она протянула Шико-Кадзуки обеими руками, и Вельф принял его обеими руками, словно
принимая благословение от своей Богини.
Вместо ножен он снова завернул клинок в белую ткань и аккуратно, словно смакуя,
вложил его в ладони. Гефест смотрела с нежностью, как божество-хранитель,
наблюдающее с небес.
Затем—
“…Акхем,” Гефест нарочито кашлянула. Словно для того, чтобы стереть безмятежное
божественное выражение, которое она носила до этого момента, её щеки покраснели, и
она закрыла глаза.
С точки зрения Вельфа, стоявшего напротив неё, она смотрела искоса, и её губы
шевелились, как будто она пыталась что-то выдавить из себя.
Когда она все-таки заговорила, Это было бессвязно, ее слова запинались совсем не так,
как обычно у Гефеста. “Ну, у него есть свои грубые и неочищенные пятна, но ты вложил
свою душу в его создание, так что… и я полагаю, что даже я, богиня, не могла бы
представить, что ты зайдешь так далеко за такое короткое время, так что ... ..я хочу
сказать,что ... ..немного, заметь, очень немного… Полагаю, я не упущу случая признать
твоё мастерство…”
По мере того как она говорила, румянец на её щеках становился всё ярче. Цубаки
смотрела, ухмыляясь.
Что бы там ни пыталась сказать Гефест, она понимал истинный смысл её слов.
Он снова торжествующе сжал кулак.
Аловолосая, алоглазая богиня открыла глаза и посмотрела на Вельфа, возвращая ему
улыбку.
Затем, в тот момент, когда Гефест призвала его к решительности, он тоже повысил
голос, чтобы сделать заявление.
“Как и обещала, я встречусь с ... - начала она, но тут же осеклась.—
“Благодарю вас, богиня!! Я буду развивать этот прогресс, и я клянусь создать клинок,
который вы полностью одобрите!”
Вельф говорил это так выразительно, что полностью заглушил то,что Богиня
собиралась сказать.
Гефест замерла.
Цубаки сделала то же самое.
И Вельф торжествующе улыбнулся. Он был абсолютно уверен, что понял, что она
хотела сказать.Она не позволит ему остановиться после того, как он показал ей такую
вещь. Он не должен предаваться самоуспокоенности,а скорее устремить свой взор на
следующую вершину. Чтобы достичь вершины и сдержать великое обещание, которое он
держал в своем сердце, он должен был продолжать стремиться вперед.
“Прошу меня извинить!” - Рявкнул Вельф и повернулся на каблуках. Без малейшего
сожаления он открыл дверь и вышел.
Всё, чего он хотел сейчас, - это отправиться прямо в кузницу и начать создавать новое
оружие.
Он оставил позади ошеломленных Гефест и Цубаки.
После того, как Вельф ушёл, потрясенная Гефест, наконец, повысила голос до
девичьего крика..."Невероятно!”
Её щеки покраснели ещё больше, чем раньше, а лицо превратилось в гобелен гнева,
уязвленной гордости и разочарования. Она яростно уставилась на двери, через которые
ушёл парень, и один раз топнула ногой.
Если бы там была одна молодая богиня и её близкий друг, она была бы потрясена.
Рядом с ней Цубаки потерла лоб и тяжело вздохнула от нехарактерной для нее
вспышки.
“Он такой тупоголовый… Он сумел достичь такого мастерства, и теперь оружие-его
единственный любовный интерес," - проворчала мастер-кузнец, не обращая внимания на
то, как иронично прозвучала эта фраза из её уст. - Этот помешанный на кузнице идиот…”

Ддаааа!”
Вельф бежал по улицам Орарио, закинув за спину завернутый в белую ткань
волшебный меч.
На его лице играла широкая улыбка, когда он мчался по переулкам, делая большие
скачущие шаги, крича достаточно громко, чтобы напугать полулюдей, мимо которых он
проходил. Радость, которую он прятал, прятал и прятал от Гефест и Цубаки, наконец-то
вырвалась наружу.
Он был похож на маленького мальчика.
Это была сторона, которую никто никогда не видел со стороны Вельфа, так как он
обычно был очень осторожен, чтобы действовать так, как он считал наиболее подходящим
для старшего члена Семьи Гестии . Если кто-то и должен был так себя вести, так это Белл.
Если бы его спросили, так ли он счастлив, как кажется, Вельф ответил бы—
Черт возьми, это так, я счастлив!
В конце концов, Гефест—величайший кузнец, которого он знал,—назвала его работу
“блестящей”!
Любой кузнец, включая Вельфа, прекрасно знал, как трудно получить такую оценку.
Иметь предмет, признанный ”подходящим" богиней кузницы, стоящей на самой
вершине ремесла, было несравненной честью.
Его признали, даже если это была всего лишь крупица признания. Хотя их первая
встреча была простым совпадением, мастер огня сразу же привлекла его к себе, и теперь
он наконец-то заработал высший балл.
“Да!” он снова вскрикнул. На бегу он поддался импульсу и, оттолкнувшись от Земли
правой ногой, подпрыгнул в воздух. Разум сказал бы ему отступить и сдержаться, но
чувство, которое хотело вырваться из груди, нельзя было отрицать.
—Он ненавидел магические мечи. Вероятно, с самого первого дня, когда он смог их
выковать, он возненавидел их.
Но теперь, наконец, хоть чуть-чуть, он смог полюбить их.
“Я чувствую, что наконец-то могу немного принять вас, ребята.”
Он продолжал бежать, не имея в виду никакой конкретной цели, и вдруг оказался в
Центральном парке.
Вельф замедлил шаг, теплое солнце купало его в своих лучах.
Когда авантюристы проходили мимо него, он поднял голову.
“Фобос...ты смотришь?” - пробормотал он, глядя в бескрайнее голубое небо и думая
обо всех моментах, которые сделали его тем, кем он является сейчас. “Я сделал это. Я
действительно сделал это.”
В конце концов, уголки его рта изогнулись в озорной улыбке.
В промежутках между облаками ему показалось, что он видит лицо одной богини,
улыбающееся точно так же.
Глава 5
Голубое пламя
“Эй, Кроццо, ты, никчемный коротышка!”
Вельф неохотно обернулся. Именно поэтому он ненавидел модные балы и званые
обеды.
Стены и колонны были украшены за большие деньги таким количеством сверкающих
украшений, что от них болели глаза. Водоворот изысканно одетых аристократов
грациозно струился по танцполу под мелодичную струнную музыку. Над головой висело
огромное количество магических каменных огней, доставленных из города-лабиринта,
выстроенных в огромную люстру.
Это был богато украшенный зал, и это была только одна часть огромного замка,
который также мог похвастаться широкими балконами, садами и фонтанами.
Это был королевский бал.
“Коротышка из такой опозоренной семьи, как ваша, осмеливается показаться здесь?
Жалко видеть, как такие, как ты, цепляются за былую славу. Или ты просто надеялся
стащить какие-нибудь объедки с банкета?”
Группа молодых отпрысков могущественных дворянских семей неприятно
ухмыльнулась ему. Вельфа насильно потащили за собой двое туповатых хулиганов по
приказу третьего мальчика, которому на вид было лет десять, что тоже было близко к
возрасту Вельфа. Он был одет в хорошо сшитую одежду, и смотрел вниз насмешливым,
высокомерным взглядом.
Вельф ненавидел всё в атмосфере этого бала. В водовороте сверкающих нарядов и
прекрасной музыки, присутствующие дворяне и королевские вассалы пытались получить
преимущество. Каждый из них пытался подлизаться к более могущественному. Вельф,
несомненно, был ещё ребенком, но именно это видели его глаза.
Это был мир исполнения и поверхностности, без единого следа чего-либо искреннего
или подлинного.
Все присутствующие были милы и льстивы, и все они были бы рады пнуть любого
другого здесь в своем отчаянии для личной выгоды. И к любому, кто выходил из
порочной политической борьбы, относились с презрением и холодной насмешкой,
которые теперь получал Вельф.
Его притащила сюда семья, жаждущая снискать расположение более могущественной
знати, но если так будет каждый раз, Вельф предпочел бы запереться в грязной
мастерской и полировать молотки.
Эта мысль живо пришла ему в голову, когда он стоял перед группой мальчишек,
пришедших насмехаться над единственным сыном некогда великой, а теперь павшей
семьи Кроццо.
Как раз в тот момент, когда Вельф скорчил явно не благородную гримасу, к ним
внезапно подошел другой мальчик.
“Сын Хрона, объединившийся с другими только для того, чтобы унизить одного
человека. Не очень прилично.”
“П-принц Мариус…?!”
Появление Мариуса, первого сына короля страны, удивило и Вельфа, и его мучителей.
Его медово-светлые волосы и рыцарская осанка говорили о том, каким прекрасным
человеком он станет. Термин "Лордлинг"(Прим.пер Лордлинг - - маленький или молодой
лорд,здесь можно употребить также "Принц") подходил ему прекрасно.
В дополнение к его внешнему виду и статусу, его отношение к необоснованным
требованиям, предъявляемым к нему королем и его божеством-покровителем, начало
выделять его даже в возрасте двенадцати лет. Вельф слышал, что нет конца потоку
аристократов, пытающихся льстить ему.
Казалось, он пришел, чтобы прекратить издевательства, но Вельф подозревал, что это
всего лишь каприз.
Тем не менее, когда он смотрел на наследника короны, который смотрел на всё вокруг с
раздражением, у него было странное чувство, что принц ненавидел этот бал так же
сильно, как и он.
Благородные юноши были так поражены, что забыли засвидетельствовать своё
почтение, спотыкаясь, пока в конце концов не улыбнулись неприятной улыбкой,
ухватившись за гамбит.
“Н-нет, Ваше Высочество, это не… Да, по факту, это его вина! Этот коротышка из
семьи кузнецов забыл своё место. Он должен был тихо сидеть и играться в своей кузнице
вместо того, чтобы—”
Слова были оборваны ударом кулака. Вельф вышел из себя и нанес удар. - Только
посмей сказать еще хоть слово, ублюдок!” - Взревел Вельф, хватая мальчика за грудки.
“Нгакх!” - взвизгнул мальчик, щеки его покраснели, а нос кровоточил от удара.
Дамы вокруг них взвизгнули в тревоге, Мариус удивленно посмотрел на них, но не
сделал ни малейшего движения, чтобы остановить Вельфа. Он был слишком занят,
зажимая рот рукой в попытке подавить смех.
Остальные мальчишки тут же кинулись в разгорающуюся потасовку, но ярость
рыжеволосого мальчишки было не унять. Он сражался изо всех сил, пока все трое
нападавших не взмолились о пощаде.
Это было Королевство Ракия, семейство размером с нацию, управляемое Аресом,
Богом войны.
Королевский бал, состоявшийся в ту ночь в столице Барвы, вскоре превратился в
шумную потасовку.

"Бвах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!”
Под облачным небом раздался смех божества.
Вельф, угрюмый и весь в синяках, повернул кислое лицо к богине, которая, хохоча,
каталась по земле, держась за бока.
Они стояли в саду позади обшарпанного особняка Кроццо. Это было на следующий
день после скандала на балу.
“Ударить сына дворянина! Превращение бала в драку! Это впервые! Хи-хи-хи-хи-хи!”
“Ой, да брось ты… И что же мне теперь делать? Это они начали!”
Из дома донесся пронзительный голос матери Вельфа: - Вельф! Вельф! Где ты?!”
Вельф убежал в сад, пытаясь избежать истерических нотаций, которые он так
ненавидел, и богиня перед ним хихикнула в предвкушении, как будто прочитала его
мысли.
Когда она спросила его, чем он занимался на этот раз, и он неохотно объяснил, это
произошло.
“В любом случае, Фобос, если мы будем шуметь, мама меня найдет. Перестань, давай.”
“Ой, прости, прости. И всё же ты очень забавный парень, Вельф. Не то что остальные
Кроццо.”
Её блестящие черные волосы ниспадали до талии. Само собой разумеется, что Вельфу
пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ней взглядом, но, не обращая внимания на
то, что он всё ещё был ребенком, стройная богиня была довольно высокой для женщины
—почти 170 сантиметров. Она была одета в странные одежды того же черного цвета, что
и её волосы.
Хотя было неясно, сколько ей на самом деле лет, богиня выглядела красивой молодой
женщиной—хотя её внешность ужасно противоречила вульгарной речи и смеху, которые,
казалось, были типичны для некоторых божеств.
“Если бы таких, как ты, было больше, мне не было бы так скучно исполнять
обязанности падшего дворянина!”
Её звали Фобос.
Она была уважаемой богиней, а также богиней-покровительницей, ответственной за
дом Кроццо. Она также была раскованной, свободной фигурой, которая была
ассимилирована (Ассимиля́ция (лат. assimilatio — уподобление, усвоение) в социологии и
этнографии — потеря одной частью социума (или целым этносом) своих отличительных
черт и их замена позаимствованными у другой части (другого этноса). В целом это
этнокультурный сдвиг в самосознании определённой социальной группы, ранее
представлявшей иную общность в плане языка, религии или культуры п.п.) Королевством
Ракия.
Короче говоря,она вела оборонительную войну против армии Ракии—то есть Семьи
Ареса —и проиграла. И поскольку проигравшие в военной игре должны были
подчиниться воле победителя, она должна была стать подчиненной Бога Ареса, Бога
войны.
Среди огромного населения королевства Ракия именно владение Фалной отделяло
гражданских лиц от солдат. Первые составляли подавляющее большинство населения, но
солдаты и рыцари, составлявшие последние, всё ещё легко насчитывали около ста тысяч.
Для Ареса было совершенно невозможно справиться со всеми совещаниями, насчет
Фалны и обновлениями статуса самостоятельно.
Вот тут-то и появились подчиненные Боги вроде Фобос. Это были его руки и ноги, те,
кто приводил людей в семью.
Хотя, положение павшего клана Кроццо, как части Ракии в некотором смысле не
изменилось, теперь все они несли благословение Фобос как члены Семьи Фобос. Это была
система, часто встречающаяся в семьях национального уровня.
“…Если тебе так скучно, иди и организуй переворот или что-нибудь в этом роде. Боги
любят такие вещи, верно?”
“Да, я бы хотела, чтобы кто-нибудь это сделал. Здорово наблюдать за подобными
вещами со стороны. Но заставить кучу детей работать и держать их в строю, убедившись,
что Арес не заметит, стало бы настоящей проблемой.”
Даже если они проиграли войну и были покорены, никто не мог бы сказать, что может
сделать капризное божество.
Поэтому, чтобы предотвратить восстание, вся военная мощь Ракии—её рыцари и
офицеры 2—го и 3-го уровней, а также вся королевская гвардия—находилась под прямым
контролем Ареса. В то время как он мог полагаться на помощь других божеств, печально
известный упрямый (и, как сказали бы некоторые, мускулоголовый) При Аресе лично
присутствовало более десяти тысяч этих солдат. Между тем, его подчиненные Боги всегда
отвечали только за обладателей самого низкого статуса и самых слабых бойцов.
Более того, всякий раз, когда он слышал, что кто-либо из подопечных его вассальных
богов стал особенно сильным или умным, он немедленно забирал их в Семью Ареса .
Другими словами, восхождение к любой власти в Ракии также повлекло бы за собой
получение крови её отца-основателя—Ареса, Бога войны. И сам клан Кроццо стремился
возвратиться к известности, получив связи с Аресом (Прим.пер В оригинале используется
слово Coattail ,что значит "Фалды" - Задняя пола одежды.Это фразеологизм, который
означает ухватиться за руку помози или иметь связи в верхах) .
“И все-таки ты странный, говоришь о переворотах и тому подобном так небрежно. Хи-
хи.”
Клан Кроццо когда-то давал магические мечи огромной силы правящей семье, но
теперь, когда королевские особы стали тенью их прежних "я", а кроме того, когда Кроццо
были прокляты, они больше не могли создавать легендарное оружие. Как и говорили
мальчишки с вчерашнего бала, они проводили свои дни, цепляясь за остатки былой славы.
Вельф считал навязчивую идею своей семьи о статусе неприличной, и это его не
интересовало.
У него была своя цель.
“Я собираюсь стать кузнецом. Не имеет значения, изменятся ли боги, или короли, или
кто-то еще, стоящий надо мной. Эй! .. Стой! Перестань трепать мне волосы!”
Фобос обняла Вельфа, который ещё не успел подрасти, и ласково взъерошила ему
волосы. Ее незрелое поведение казалось каким-то неуместным, учитывая её
соблазнительно узкие, завораживающие глаза. Вельф был не похож на остальных членов
семьи Кроццо, и она не могла не суетиться и не дразнить его.
Между тем для Вельфа она была не столько Богиней, которой поклонялись, сколько
некой комбинацией озорного друга, дурного влияния и раздражающего старшего брата.
“Да, кстати, Вельф, Гарон сегодня говорил о закаливании", - сказала Фобос, поиграв с
ним немного, как будто только что вспомнила.
Она не была полной, но Вельф всё ещё краснел от ощущения её мягкой груди,
прижавшейся к нему через черный материал её одежды. Однако в тот момент, когда он
услышал её рассеянные слова, его глаза расширились. "Что?.. Почему ты раньше не
сказала?” - крикнул он.
Он высвободился из её объятий и выбежал из сада.
“Удачи, Вельф!”
“Я не спрашивал тебя, глупая богиня” - сказал Вельф, но на его лице была улыбка. Он
помахал ей на бегу обеими руками, ведя себя как мальчишка своего возраста, что было
совсем не похоже на дворянина, каким его воспитывали.
Богиня усмехнулась, глядя, как он исчезает за углом особняка.
Вельф направился прямо к старому, обветшавшему зданию, явно отделенному от
главного дома.

Мастерская Кроццо была такой же убогой, как и их старый обветшалый особняк, но


Вельф не возражал против тесноты кузницы. Резкий запах железа, вымазанные сажей
стены–всё это было знакомо и успокаивало. Печь была старая, но всё ещё давала жаркое
пламя. Здесь он мог забыть о цепях благородства.
Он снял свою красивую, хорошо сшитую одежду дворянина и переоделся в рабочую
одежду,затем вошел в мастерскую.
“Дедушка! Отец!”
В мастерской было всего два человека, одетых в ту же рабочую одежду, что и он: его
дед Гарон Кроццо и отец Уилл Кроццо. У Гарона были седые волосы и борода,а у Уилла–
длинные каштановые волосы, которые он завязывал сзади. Услышав приветствие Вельфа,
оба обернулись.
“Вельф, сколько раз я говорил тебе не обращаться к нам так? Когда ты начнешь вести
себя как настоящий дворянин? И я слышал, что, пока меня не было, ты, по-видимому,
участвовал в какой-то драке на балу?”
“Это потому, что они называли нашу работу "игрой в кузнице—”
“Молчать! Я не потерплю таких ребяческих проявлений в присутствии короля! Нам
повезло, что Принц Мариус счел нужным всё уладить…”
Отец Вельфа, Уилл, был тверд в своей приверженности правилам дворянства.
Как нынешний глава семьи, он поклялся, что восстановит его, и он рассчитывал
сохранить видимость благородного кузнечного рода, начиная с его жены, под давлением,
если это будет необходимо. Вельфу всё это ужасно мешало.
Но, по-видимому, первый сын короля по какой-то прихоти заступился за Вельфа и снял
с него вину за инцидент на балу.
“- Хватит, Уилл. Вельф здесь. Пора начинать.”
Уилл посмотрел на опущенное, огорченное лицо мальчика, но неохотно согласился с
Гароном… Очень хорошо.”
Дед Вельфа, отрекшийся от своего поста главы семьи, тем не менее обладал достаточно
крепким телосложением, чтобы никто не заметил в нём ни малейшего намека на старость.
Его осанка была строго прямой, как будто у него был железный хребет, а выражение лица
всегда было суровым.
Гарон не был дворянином, а просто кузнецом , Вот почему он только что спас меня от
дальнейших упреков, подумал Вельф.
Вельф улыбнулся, наблюдая сзади, как дед приближается к печи. Он последовал за
отцом, чтобы занять своё место рядом с двумя мужчинами.
“—Хн!”
Лязг!Лязг!
Закалка началась среди искр и звона бьющегося железа.
Печь горела красным светом, освещая полутемную мастерскую.
Несмотря на убийственный жар, опалявший его лицо, и капли пота, стекавшие по
спине, Вельф не отрывался от работы, как ученик своего отца и деда.
Его отец и дед несли благословение Фобос, и звук их ударов был ясен и силен.
Несмотря на свои способности, дающие им достаточно сил, чтобы выковать оружие
самостоятельно, без необходимости по очереди наносить удары молотом, они оба упрямо
работали с одним куском металла вместе.
Когда Вельф присоединился к Вилу и Гарону, три поколения объединили свои силы,
чтобы выковать один клинок.
С пугающе серьезным лицом Уилл заговорил с Вельфом, когда тот опустил молот. -
Послушай, Вельф. Ты должен прислушаться к голосу железа и услышать его тон.
Почувствуй разум молота. Если ты этого не сделаешь, ты никогда не выкуешь клинок
должным образом. Мы всегда должны стремиться к тому, чтобы сделать достойное
оружие, которое сможет заменить магические мечи Кроццо.”
Его отец всегда говорил такие вещи. Уилл поставил свою жизнь на то, чтобы
попытаться восстановить семью, создав оружие, которое могло бы заменить волшебные
мечи Кроццо.
Хотя его истинным желанием по-прежнему было восстановление семьи, как
дворянства, намерения и эмоции его отца здесь были искренними, и Вельф кивнул,
внимательно выслушав.
Когда Вельф смотрел, как отец относится к работе, он чувствовал уважение и любовь.
Между тем, его молчаливый дед каким-то образом умел воплощать смысл кузнечного
дела даже повернувшись к нему широкой спиной.
“Вельф, щипцы.”
“Да, сэр!”
Пока он целеустремленно работал с железом, Вельф многому у него научился. То же
самое касалось и Уилла. Семья давно утратила искусство создания магических мечей
Кроццо, когда Гарон посвятил себя кузнечному ремеслу в попытке создать оружие самого
высокого класса.
“Прислушайся к голосу железа. Услышь его тон. Почувствуй разум молота.”
Эти слова изначально принадлежали Гарону, и Уилл унаследовал их от него. Вельф
слышал их от своего деда только однажды, когда тот опустил свой молот, как одержимый.
Вельф знал о Гароне и Уилле и об искусстве кузнеца ещё до того, как узнал, что такое
оружие. Еще до того, как он смог вспомнить. Он не мог не восхищаться оружием,
созданным их страстью и преданностью—закаленными клинками и острыми
отражениями.
Когда он увидел некоего рыцаря, держащего в руках одну из работ его деда, всё тело
Вельфа вспыхнуло. Может ли мастер и его создание, Союз оружия и личности,
действительно быть подняты на такой уровень?
Он сам хотел стать кузнецом.
Он хотел стать кузнецом и создать шедевр.
Он хотел, чтобы этим шедевром владел кто-то высочайшего мастерства.
Это желание жгло его изнутри. Тоска, потребность, надежда.
Вельф носил в себе эти чувства даже тогда, когда был совсем маленьким.
“…Вельф, попробуй ударить.”
“Что?.. П-правда можно, дедуля?!” До сих пор Вельфу разрешалось выполнять только
самую черную работу помощника. Это будет первый раз, когда ему позволят держать
молот в кузнице.
С потухшим взглядом, его суровый дедушка сказал ему, чтобы он продолжал.
Его взмокший от пота отец тоже улыбнулся.
Вельф широко улыбнулся, и казалось, что он вот-вот заплачет.
Он схватил молот, который казался слишком тяжелым для его тощих детских рук, и
подошел к наковальне, где ждал раскаленный докрасна металл.
Вельф опустил молот, зная, что никогда не забудет этот день.
Раздался печальный звон. Это было далеко от чистых, звонких ударов его отца и деда,
но он вложил всю свою силу в молот, когда тот упал.
Он тоже будет кузнецом. Вместе с отцом и дедом он сделает легендарное оружие,
которое превзойдет даже магические мечи Кроццо.
В тот момент Вельф всё ещё верил в это будущее.

Роковой день настал в десятый день рождения Вельфа.


“Ладно, пришло время получить моё благословение!”
В комнате, в особняке Кроццо. Вельф собирался получить свою Фалну от Фобос.
Фална была начертана на его спине только на его десятый день рождения по указанию
Гарона. Он полагал, что Вельф должен был понять трудности как ремесленник, прежде
чем получить свой укрепляющий силу статус.
Пока Вельф, Гарон и другие члены семьи наблюдали за происходящим, Вельф сидел в
кресле, раздетый до пояса, а Фобос капала ихором ему на спину и выгравировала
иероглифы на коже.

Вельф Кроццо
Уровень 1
Сила: I0 Защита: I0 Ловкость: I0 Проворство: I0 Магия: I0
Магия
()

Навыки
Кровь Кроццо
• Возможность создавать магические мечи
• Может увеличить силу магических мечей во время создания
Пока она смотрела на ряды иероглифов на спине мальчика-включая тот же навык,
Кровь Кроццо, что и у других членов его семьи, - Фобос медленно и тихо заговорила
"...Теперь, Вельф. Ступай и выкуй магический меч.”
“А? Это невозможно. Вся семья была проклята духом—”
“Просто попробуй, мальчик.”
Его отец и дед вдалбливали в него навыки кузнечного ремесла вплоть до сегодняшнего
дня. Прошёл год с тех пор, как он впервые держал в руках молот, и теперь, когда он
получил свой собственный статус, он был уверен, что сможет выковать оружие
самостоятельно.
На лицах Гарона и Уилла застыло настороженное выражение, но черноволосая богиня
лишь слабо улыбнулась "...Просто сделай, что можешь.”
По запросу богини, Вельф поставил перед собой задачу
И поменялось всё.
“Я не верю в это…”
Поле зрения Уилла было заполнено выжженной землей, из которой поднимался черный
дым.
Они находились в поле за пределами столицы Барвы.
В его руке был багровый короткий меч, который только что сломался с резким треском.
.
Когда осколок клинка упал на землю у его ног, Уилл и остальные члены семьи,
которые пришли с ним, были ошеломлены.
Это было испытание меча - магического меча, который выковал Велф.
Повсюду мерцали языки пламени. Поле превратилось в пепел.
Символ утраченной славы семьи, магический меч Кроццо, вернулся. Раздался громкий,
безумный крик. "Раааааааааааааааааааа!”
Ошеломленный, потрясенный Вельф тоже был там, и он смотрел на осколок
сломанного клинка на земле глазами, полными слез.

"Вельф, сделай магический меч!!”


Когда они вернулись в особняк, Вельф оказался в окружении семьи. Родственники,
которых он не знал, его мать и даже Уилл–все хором повторяли одни и те же слова.
Юный Вельф застыл на месте.
“Это восстановит клан Кроццо! Только твои клинки могут сделать это!" - Уилл
повернулся к Вельфу и обнял его за плечи, широко раскрыв дикие глаза. Уилл, казалось,
не заметил страдальческого лица ребенка, когда потребовал ещё оружия.
“Подождите, пожалуйста... Разве мы не пытались сделать надежное оружие, достойное
имени Кроццо?!”
“Они нам больше не нужны! Если у нас есть ты и твои магические мечи, семья Кроццо
восстанет снова!”
“Отец, нет! Я… я не хочу делать оружие, которое бросает своих хозяев… оружие,
которое всегда будет ломаться! Пожалуйста!”
“Я не потерплю твоих глупостей, мальчик!”
Ударившись лицом, Вельф упал на пол, где и остался, рассеянно глядя вниз.
Человека, который вложил всю душу в создание замены утраченному искусству
волшебных мечей Кроццо, больше не было. Остался лишь потомок рода проклятых
магических Кузнецов, одержимый своей родословной.
“Мы вернем себе честь Кроццо, Вельф! А теперь куй инструменты, которые понравятся
королю!”
Сжатые кулаки Вельфа ужасно затряслись от этого голоса, от этих слов.
На фоне криков собравшихся родственников, молчаливым оставался только Гарон.
Вельф умоляюще посмотрел на него.
Гарон смотрел в дрожащие глаза внука, и выражение его лица было пугающе пустым,
когда он говорил. - "Вельф ... выкуй магический меч.”
Все силы покинули тело Вельфа, как вырвавшийся вздох.
На смену ему пришло алое пламя ярости. Он чувствовал отчаяние, предательство и
неистовое негодование.
В тот день Велф был сломлен своим отцом, дедом и всей семьей Кроццо.

Поздно вечером, когда Вельф тихо и тайно укладывал свои вещи, Фобос появилась в
его спальне.
“Ты что, бежишь из дома, Вельф? Из твоей страны?”
“Что ты хочешь?” - спросил Вельф, оглядываясь через плечо, с диким блеском в глазах.
Именно наставления этой богини привели его в действие.
Хотя правда наверняка всплыла бы наружу, как бы он ни пытался её скрыть, юный
Вельф не мог не обидеться на нее6.
“Мне жаль, что я украла у тебя твой дом. - Правда, Вельф.”
“…”
“С другой стороны, если бы ты остался в неведении—или, нет, если бы ты не принял
это, ты бы в конце концов пожалел об этом. Вот почему я сказала тебе, что делать.” - Она
хихикнула. "Простишь меня, а?” Фобос смотрела на убитого горем ребенка с той же самой
улыбкой, что и всегда.
Вельф на мгновение прикусил язык, решил не утруждать себя возражениями и
вернулся к своим вещам. “Не пытайся меня остановить.”
“Я здесь не за этим.Я здесь,чтобы помочь тебе.”
Вельф остановился и снова посмотрел на неё. ”Что?"
“Только то, что я сказала. Я собираюсь вытащить тебя из этого королевства.”
“...К чему ты клонишь? ”
“Это мое последнее вмешательство в жизнь моего дорогого маленького ребенка.
Назову это искуплением. К тому же, не похоже, чтобы ребенок в одиночку смог
преодолеть внешние стены Барвы.”
Фобос с улыбкой подошла к молчащему теперь Велфу и обняла его за плечи, как-то
слишком фамильярно. - "Предоставь это мне, ладно?”
Вельф не знал, каковы были её божественные намерения, но то, что она сказала, было
правдой.
Существовал ничтожный шанс, что ребенок, который ничего не знал о жизни, кроме
своего существования в качестве обедневшего дворянина и своего мастерства кузнеца,
сможет пройти мимо пограничников страны. Его восторженная семья наверняка уже
сейчас рассказывала всему королевскому двору о ребенке, который мог выковать
магические мечи Кроццо.
Если он хочет покинуть страну, у него нет другого выбора, кроме как принять помощь
Фобос.
“Вельф. Возьми магический меч с собой.”
“Мне он не нужен. Я никогда —”
“Ты не знаешь, с чем можешь столкнуться, не так ли? Это на всякий случай. Не мог ли
ты хоть раз просто послушать, что говорит тебе твоя Богиня, пожалуйста?”
Вельф выковал два магических меча–один для испытания, а другой для представления
королевской семье.
Слова Фобос заставили его понять, что ему ненавистна сама мысль о том, чтобы
оставить своё самое первое творение позади, чтобы его использовал кто-то другой. Он
поморщился и неохотно кивнул.
“Я использую свои связи и сделаю так, чтобы ты мог пройти через контрольно-
пропускной пункт. Это будет завтра. Понял?”
“Понял…” - сказал он, кивнув ,выслушав ее объяснение плана.
Вельф не знал, что заставило Фобос сделать это, но у него почему-то возникло
ощущение, что он может доверять словам своего озорного друга.

"Ха-ха-ха-ха-ха!” Раздался громкий смех бога Ареса. Он давал Уиллу аудиенцию на


самом верхнем этаже замка, в тронном зале. “Ты слышал, Мариус? В семье Кроццо
появился человек, умеющий ковать магические мечи!”
“Но, Арес, клан Кроццо всё ещё страдает от проклятия духа. Даже если эти мечи
сохранят свою форму сейчас, есть все шансы, что они сломаются в одно мгновение, как
только увидят настоящую битву… Они, несомненно, неполноценны” - предположил
стареющий король.
“Хм, это тоже правда. Ну что ж, тогда будем надеяться на лучшее!" - Арес решительно
кивнул, тряхнув гривой золотистых волос.
Двое мужчин беззаботно рассмеялись, когда из тени появился измученный,
раздраженный принц Мариус.
Мариус подозвал одного из шпионов, которых он нанял в качестве своих глаз и ушей,
как будто накапливая себе заботы, которые его отец и Арес должны были принимать
всерьез. “Какие новости о Кроццо?”
“Ваше Высочество... похоже, что тот, у кого есть способность, - это сын Уилла Кроццо,
Вельф Кроццо.”
Смышленый юный принц взял отчет и вспомнил лицо с королевского бала год назад. -
Вельф Кроццо...а, так это он.”
Хотя его глаза были другого цвета, они сияли таким блеском, который он узнал по
своим собственным. Рыжеволосый мальчик, как и принц, сомневался в окружающей
среде, в которой жил.
“…Ну, по крайней мере, мы должны усилить охрану. Пошлите рыцарей на контрольно-
пропускной пункт.”

"Чёрт!”
Из-за темных туч, затянувших ночное небо, пошел дождь.
Одетый в дорожную мантию, Вельф проигнорировал тревожный свист, который
прозвучал, когда он побежал к городским воротам замка.
В общем, Барва была окружена четырьмя рядами стен.
Благодаря маневрам Фобоса, он миновал первые два, которые разделяли королевскую и
дворянскую власть, военные и жилые районы простолюдинов, но у ворот третьей стены
его обнаружили солдаты.
Он не знал, когда это изменилось, но проверки на контрольно-пропускных пунктах
явно стали намного строже.
“Чёрт возьми, да как это произошло?!..”
Он сумел прорваться через контрольно-пропускной пункт с помощью силы своего
статуса, и теперь он мчался через город-замок, когда дождь лил как из ведра.
Вельф бежал, стараясь не шуметь. Меч, висевший у него на бедре, хрипло стучал, звуча
невероятно громко в его ухе. Подойдя ближе к последней стене, он увидел, что железные
ворота плотно закрыты.—
“Стояаать!”
—Рыцари!
Глаза Вельфа расширились при виде трёх мужчин, полностью облаченных в доспехи.
Эти рыцари 2-го уровня были элитой Ракии. Они были смертоносными фехтовальщиками,
намного превосходящими всё, с чем мог справиться Вельф.
Они угрожающе обнажили мечи. Вельф нахмурился и положил руку на рукоять своего
короткого меча.
Он стремительно бросился на рыцарей и ворота позади них, выхватывая алый клинок.
А потом он замахнулся—
“Блеск!!”
—и призвал силу своей магии.
“—”
Это зрелище остановило время и для рыцарей, и для самого Вельфа.
То, что исходило от клинка, можно было описать только как поток пламени.
Возникший ад с ревом поглотил и рыцарей, и ворота.
Взрыв.
Оглушительный рев.
И снова взрыв.
Рёв ада и крики людей, услышавших шум, начали наполнять город-замок, эхом
отдаваясь в дождливой ночи.
В конце поля зрения ошеломленного Вельфа была разрушенная стена, а за ней в
темноте ночи–внешний мир..
А среди обломков валялись тяжело раненные рыцари.
“Нхх, нгаааааааах!!” - Завопил в темноту Вельф, роняя обломки того, что осталось от
волшебного меча. “Эта...эта сила?!”
Дождь ударил в лицо Вельфа и покатился по его щекам, как слезы.
От остатков разрушенной части стены поднимался дым и сверкающие языки пламени,
которые отказывались гаснуть, несмотря на дождь.
Обычно, если бы кто-то вроде Вельфа взял на себя этих рыцарей, он был бы повержен в
одно мгновение. Но магический меч Кроццо перевернул все карты—это оружие
позволило бессильному ребенку победить трёх отважных рыцарей.
Давным-давно такое оружие стало причиной падения семьи Кузнецов, которые его
делали.
При виде сильно обгоревших мечей рыцарей Вельф прослезился. “Ты действительно
этого от нас хочешь?! Неужели мы действительно должны делать эти вещи для вас?!”
Подкрепление рыцарей прибыло в замешательстве, преследуя Вельфа, когда он
прыгнул мимо разрушенной внешней стены. Он исчез в темноте, крича и рыдая от ярости
в ночное небо.
В ту ночь он дал клятву на своей гордости кузнеца и чувстве личной ответственности.
—Я никогда не выкую магический меч снова.

Сбежав, Вельф добрался до небольшой рощицы неподалеку от города.


Дождь прекратился.
Промокший до костей, он откинул капюшон, и тут из тени деревьев появилась одна
черноволосая богиня.
“Похоже, тебе всё-таки удалось сбежать, Вельф.”
“Фобос…”
Фобос медленно приблизилась к нему, прибыв на место встречи первой.
У измученного мальчика были ножны—но не было магического меча.
Фобос заметила это и молча прищурилась. "Вельф, пойдем. У меня есть для тебя
прощальный подарок перед отъездом.”
Это было его первое и последнее обновление статуса от неё. Объясняя, как много,
Фобос попросила Вельфа присесть.
Вельф был измотан и физически, и морально драмой ночного побега, поэтому молча
выполнил приказ.
Он сел на камень, как безвольная тряпичная кукла,и Фобос свернула его одежду.
Она провела тонким пальцем по спине мальчика, уже мускулистой от Кузнечного
труда.
“Дело сделано. И Вельф–я расторгла твой договор со мной.”
“…?”
“Это означает, что ты можешь обратиться к другому божеству, когда захочешь. С этого
момента ты можешь присоединиться к любой семье, какой захочешь.” Она объяснила, что
не запечатала его статус, а скорее оставила его улучшенные способности такими, какими
они были, открыв возможность заключения другого контракта с другим божеством.
Перевод.
“Однако мой Ихор останется. Другими словами, я была твоей первой" - игриво сказала
она.
До сих пор Вельф был молчалив, но поддразнивание Фобос вернуло на поверхность
частичку его прежнего “я".”
Богиня хихикнула, забавляясь. "Сегодня, где-то мимо этой рощицы пройдет караван.
Поезжай с ними. И как только ты освободишься от Ракии, будь свободен.”
“Что… с тобой будет? Если ты сейчас вернешься в Барву, они обвинят тебя в том,
что…”
“Кто исправит беспорядок, который ты устроил, если не я? Клан Кроццо и Ракия
определенно сходят с ума прямо сейчас.”
“…”
“Не волнуйся,я обведу вокруг пальца, Уилла и остальных, скажу им, что это я тебя
подговорила. Что всё это было большой игрой для меня. Арес-идиот, так что он купится.”
Сердце Вельфа смутили слова Фобос и выражение ее6 глаз, когда она смотрела на него.
Почему ты зашла так далеко ради меня?..”
“Назови это прихотью Бога. Кроме этого… может быть, это то, что я делаю для своих
самых очаровательных детей?” Когда она склонила голову набок, её длинные черные
волосы упали на затылок. “Знаешь, я счастлива, когда рядом такие глупые маленькие
дети, как ты. К тому же мне надоело тащиться под Аресом. Мне уже всё равно, даже если
меня изгонят из мира смертных.”
Вельф задумался, действительно ли все это было на уме у капризной богини. Но одно
было ясно–в этом месте, в этот момент он увидел в ней сущность божественности.
“Не беспокойся. Даже если меня отправят обратно на небеса, я всегда буду
присматривать за тобой.
“…Просто найди свой путь”
Затем—
“Иди, Вельф. Живи, как хочешь. Семья Кроццо, Ракия, они просто будут тебя
сдерживать.”
Фобос не обняла его и не погладила по голове, но Вельф увидел на её лице нежную
улыбку, которой никогда раньше не видел.
“Увидимся.”
“…Да.”
Это были последние слова, которые они сказали друг другу.

Несколько дней спустя—


Со стороны столицы Ракии Барвы в небо взметнулся огромный столб света.
—Прости. И. Спасибо.
На вершине небольшого холма, далеко за пределами Ракии, мальчик смотрел на этот
луч света, и одинокая слеза скатилась по его щеке.

Там, конечно, есть живые на вид, не так ли? - послышался красивый женский голос,
когда её взгляд остановился на кузнице с пылающей печью.
В кузнице рыжеволосый мальчик яростно яростно спорил с несколькими взрослыми
противниками о том, кто первым воспользуется печью.
"Ах, Богиня! Прошло так много времени с тех пор, как вы были здесь, и всё же мы
здесь, встречаем Вас с таким неприглядным видом.—”
“Что ж, именно таковы кузнецы. Лично мне это даже нравится. Так кто же он?”
“Он просто появился однажды и умолял, чтобы ему разрешили работать за комнату и
питание. Он назвал своё имя, но я думаю, что это не его настоящее имя. Он неплохой
кузнец, так что спорить с ним было невозможно.”
Они были в Золингаме, городе Кузнецов мечей.
Некая богиня приехала сюда работать по контракту и посетила кузницу своего коллеги.
Её тонкие черты лица были частично скрыты повязкой на правом глазу; левый глаз
сузился, когда она внимательно наблюдала за мальчиком, изучая его, когда он
сосредоточился на печи (той, которую он выиграл право использовать).
“Эй, шеф, этот мальчишка, ты мне его отдашь?”
“Хаа? Я имею в виду, у меня сомнений нет, но...ты действительно хочешь его взять к
себе?”
“Да, почему нет?” Богиня усмехнулась и подождала, пока мальчик закончит работу с
печью.
После того, как он закончил всё ещё грубый клинок, она подошла к нему. “Эй, мальчик.
Как тебя зовут?”
Вспотевший парень поднял голову. Его насторожило внезапное появление божества,
-он ответил . “...Вельф.”
“Просто Вельф? Какая у тебя фамилия?”
“Я...не хочу говорить.”
“Ах. Хорошо,тогда, Вельф, не хочешь присоединиться к моей семье?”
“Хаа…?” Мальчик непонимающе посмотрел на улыбающуюся богиню “- ... Разве вы не
должны представиться, прежде чем делать подобное приглашение?”
“Господи, прости. Совсем забыла.” Богиня весело извинилась перед всё ещё
сомневающимся мальчиком.
И затем—
“Моё имя—”
Мальчик встретил малинововолосую, малиновоглазую богиню, и его привел к ней
никто иной, как его озорной старый друг.
Интерлюдия
Эльфийская неугомонность
“““Урра!”””
Белая пена разлетается во все стороны, когда сталкиваем наши стаканы, наполненные
всевозможными напитками, будь то эль или сок, в тосте, а затем мы залпом выпиваем их
содержимое.
Мы в "Доброжелательной Хозяйке".
Уже вечер, солнце только что зашло, и таверна, стоящая вдоль западной главной
улицы, процветает, как всегда. Интерьер оживлён и полон посетителей, всё залито тёплым
светом его магических каменных ламп. Теперь, когда я вернулся из экспедиции, шум,
поднятый пьяными дворфами и прумами, странно успокаивает.
Мы устроили банкет. Но от него осталось только название, на самом деле это была
пьянка.
Семья Гестии, Семья Миаха, и Семья Такемиказучи, все были здесь, как и множество
других знакомых лиц.
“Поздравляю вас со снятием гипса, Белл-сама” - с энтузиазмом восклицает Лилли.
Мне удается нервно улыбнуться. “Ха-ха-ха... хм, спасибо?”
Вообще-то это уже вторая вечеринка, которую мы устраиваем после возвращения из
экспедиции. Первой была вечеринка по поводу блогополучного возвращения домой,
которая проходила в доме нашей семьи. Миах и Такемиказучи тоже были там, чтобы
поднять свои кубки вместе с нами.
Вторая - эта - в честь снятия гипса, или же, по-другому - в честь моего выздоровления.
Честно говоря, мне было немного странно использовать это как повод для ещё одной
вечеринки… но я ждал стряпни Мии, так что, думаю, всё в порядке. Даже Лилли одобрила
это, а она безжалостно распоряжается нашими финансами.
Между прочим, наша богиня, как обычно, работает на полставки, поэтому она не
смогла пойти с нами.
“Не волнуйтесь, мы позаботимся о том, чтобы подбодрить бедную Гестию, так что вы
все должны идти и наслаждаться жизнью как семья!” вот, что сказал Такемиказучи. Судя
по всему, он, вместе с Миахом, Гефестом, Гермесом и Деметрой, собирались провести
ночь Богов. Он сказал что-то о том, что “нам нужно многое обсудить.”
“Ух ты, как вкусно. Это дороговато, но "Доброжелательная хозяйка" -хорошая таверна,
- говорит Дафна, облизывая губы после того, как попробовала кусочек еды.
“Ты никогда тут не была? Этот бар довольно известен среди авантюристов” - сказал
Вельф.
“Это так, но… по какой-то причине у Аполлона были какие-то проблемы с этим. Моя
старая семья никогда не приходила сюда.”
Все веселятся. Лилли и Нааза обмениваются шутками, когда они придираются к
покупке зелий, хотя их глаза почти не улыбаются. Микото, Чигуса и Харухиме прекрасно
проводят время, предаваясь воспоминаниям о прошлом, члены Семьи Такемиказучи
присоединились к ним. Без сомнения, теперь, когда Харухиме официально
присоединилась к нашей семье, они хотеть провести с ней хоть немного времени.
Я смотрю, как Оука наблюдает за ними спокойно и нежно, как старший брат, не
перебивая. Румянец заливает мои щеки.
…Я полагаю Семья Локи не пришла…
Я оглядываю наш столик, а затем мой взгляд скользит по остальной части таверны. Я
ловлю себя на том, что "охочусь" за самой сильной семьей в городе.
И за одной золотоволосой девушкой.
После инцидента с ксеносами, пережив столько приключений, я не могу не хотеть
снова увидеть Айз.
Я бы не сказал, что хочу, чтобы она увидела меня сейчас, когда я так вырос, но.... Я
хочу знать, на каком уровне нахожусь теперь. Я хочу подтвердить некоторые вещи-увидев
её, человека, который для меня стоит так высоко.
Она обещала снова научить меня боевым приемам, но правда в том, что я не знаю, как
подойти к ней и спросить об этом.
“Хмм? В чем дело, Белл? Что ты там ищешь? - спрашивает Вельф.
“Ах, да...Мне просто интересно, хватит ли места в таверне, если Семья Локи появится
на вечеринке. Разве Айз и остальные не приходят сюда довольно часто?” - Говорю я,
инстинктивно скрывая свои истинные мысли.
Сидящий рядом со мной Вельф лишь слегка улыбается. “Ах. Наверное, всё будет в
порядке, да? Скоро будет "Элегия" в конце то концов.”
“‘Элегия’…?” Я повторил незнакомое слово.
“Люди из Гильдии занимаются подготовкой к ней. Я думаю они сказали Семье Локи и
Семье Фрейи что-то по типу того, чтобы вели себя прилично какое-то время,” - говорит
Вельф и заказывает себе ещё кружку эля.
Я наклоняю голову и собираюсь спросить ещё об "Элегии", когда Кассандра, которая
до сих пор не участвовала в нашем разговоре, внезапно вмешивается, как будто она
наконец собралась с духом, чтобы сделать это. "Белл! Эм… Как ваша левая рука?”
“О! Амид-сан сказала, что всё идет хорошо. Теперь, по крайней мере, нет ни боли, ни
скованности.”
“Н...неужели это так?.. Я рада…" услышав мой ответ, Кассандра улыбается. Она сидит
наискосок от меня и смотрит вниз— в чашку, зажатую в обеих руках ,нервничает из-за
чего-то?
Я несколько раз сжимаю и разжимаю левую ладонь, словно желая убедиться, что то,
что я только что сказал, правда.
Амид действительно просила меня ещё некоторое время воздерживаться от боёв, но в
таком случае, возможно, день, когда я смогу вернуться в Подземелье, не за горами.
Я понимаю, что это хорошая возможность выразить свою признательность и Вельфу, и
Кассандре. — "О, верно ... Вельф, Кассандра, спасибо, что пришли.”
Я говорю о мантии Голиафа, который они сделали для меня во время экспедиции.
Все шутки в сторону, без этого конкретного снаряжения я не смог бы сражаться с
Джаггернаутом, и я, вероятно, не сидел бы здесь за этим столом.
Вельф ухмыляется моим словам искренней благодарности и отмахивается от них, в то
время как глаза Кассандры расширяются, и она сияет. - "Конечно!" - говорит она.
Я мог бы поклясться, что в уголках её глаз стоят слезы, а её прекрасная улыбка
вызывает у меня боль в груди, которую я держу при себе. Я ругаю себя за то, что кажется
мне неверностью, и не могу не улыбнуться криво.
“Тем не менее, Дафн-сан и Кассандра-сан—подумать только, что вы обе подняли
уровень! Поздравляю! - говорит Лилли.
“Ах, с-спасибо тебе большое!” говорит Кассандра с искренней улыбкой.
“С ними у нашей семьи будет два человека на третьем уровне. Я буду с нетерпением
ждать ваших достижений, которые будут более чем достойны налога, который нам
придется заплатить за это, Дафна, Кассандра…" - говорит Нааза с хихиканьем и едва
заметной ухмылкой.
Дафна этого не хочет. "Пожалуйста, воздержитесь от такого утомительного шантажа,
капитан.”
Все верно–и Дафна, и Кассандра подняли уровень во время этой последней экспедиции.
Пока я бродил по глубоким уровням, Лилли и остальные без устали продолжали свои
приключения. Победа над боссом нижних уровней с таким небольшим отрядом была уже
огромным достижением.
Конечно, я был в долгу перед ними за то, что причинил им столько неприятностей,
пока я был один, но то, что они сделали, для меня невероятно отдельно от этого.
Возможно, я чувствую себя немного несчастным из-за того, что не могу отправиться в
приключение со всеми остальными.
В любом случае, эта вечеринка также была и по случаю поднятия уровня всех этих
людей.
“Ты так говоришь, Лиллирука, но ты ведь тоже подняла уровень, не так ли?
Поздравляю!" - говорит Дафна с улыбкой.
“О нет, это было возможно только благодаря вашему руководству, Дафна-сан.
Спасибо," - говорит Лилли, склонив голову, как человек с Дальнего Востока. Она тоже
сидит на коленях, возможно, благодаря влиянию Микото и Харухиме. Оука и его семья
видят это и неловко улыбаются.
Члены этой группы один за другим подняли уровень—что только показывает,
насколько жестокой была экспедиция. Вероятно, было не так уж много экспедиций,
которые могли бы сравниться с этой.
"Хи-хи, не забывайте и обо всём том, что сделали мы, ня!”
Анья и Хлоя полностью оставили свою работу и приняли позы, которые казались
подозрительно отрепетированными, когда они вмешались в разговор.
“Правильно, ня! Кто мог забыть трогательную сцену, когда я так великолепно
предстала перед раненым мальчиком-героем, и он поклялся мне: "О, моя дорогая Хлоя, я
твой навсегда!" Какая страсть!”
Я хмурюсь, слушая рассказ Хлои о событии, которого не помню, когда появляется
человек со стопкой использованных тарелок с раздраженным выражением на лице. “К
тому времени, как мы прибыли, всё было уже кончено. Не знаю, чем вы, две глупые
кошки, можете похвастаться.”
““Что ты сказала?!”” хором прошипели кошкодевушки.
Анья и Хлоя собирались продолжить свою негодующую тираду, когда из-за стойки
таверны раздается голос Мии: - "Прекратите бездельничать, вы все!”
Очевидно, все трое терпели ужасные ругательства со стороны Мии с тех самых пор, как
сбежали с дежурства в таверне, чтобы прийти нам на помощь.
Сила зловещего взгляда Мии заставляет плечи всех трёх девушек вздрогнуть, и они
спешат вернуться к работе, наполовину плача “““Простите!”””
Поскольку это наши спасатели, которые пришли к нам, я не могу помочь им, но я
чувствую некоторое сожаление по отношению к ним.
“Пожалуйста, не беспокойся об этом слишком сильно, Белл. Анья и остальные знали,
во что ввязываются", говорит Сюр, словно читая мои мысли, пока она приносит нам еще
еды.
“Сюр…”
“Я просто счастлива, что все благополучно вернулись.” Она наклоняется и
заговорщически шепчет мне на ухо: ”Знаешь, я ходила к знакомым авантюристам и тоже
умоляла их спасти тебя", хихикает она. “Но в этом не было необходимости.”
“Мне ... жаль, что вы так много хлопотали!” - Виновато говорю я. Я действительно
заставил многих людей беспокоиться обо мне.
Я почесываю голову и смущенно улыбаюсь, когда Сюр задает мне ещё один вопрос.
“У вас что-то случилось с Люу?”
Щёлк .
Это звук того, как всё вокруг меня замерзает. И все вокруг Лилли тоже.
…Люу избегает меня.
Может быть. Возможно. Вероятнее всего. Определенно.
Даже после того, как я снял гипс на руке, я много раз навещал "Доброжелательную
Хозяйку", но каждый раз Люу избегала встречаться со мной взглядом и как-то
естественно, казалось, проходила мимо меня, а потом пряталась на кухне.
Как будто она пытается установить между нами дистанцию, а я не могу за ней
уследить.
“С тех пор, как она вернулась в таверну, она стала вести себя странно всякий раз, когда
речь заходит о тебе, Белл", - говорит Сюр с улыбкой, её взгляд сверлит меня. Я почему-то
начинаю потеть.
На моем лице появилась неловкая улыбка, и после того, что выглядело как-то
подозрительно долгая пауза, я нервно ответил. - "Странно, говоришь?..”
“Довольно странно, да.”
“Странно, например, как?”
“Вот так. - всё ещё держа в руках стопку деревянных чаш, Сюр указывает направление.
А вот и Люу.
Точно так же, как Аня и другие, она быстро перемещается между столиками, выполняя
свои обязанности официантки. В том, что она делает, нет ничего особенно странного…
только она изо всех сил старается не смотреть на наш столик.
Вернее, она старается не смотреть на меня .
Когда она деловито принимает заказы, она поворачивается лицом к нам, когда ей
нужно, и даже приближается к столу… но в тот единственный раз, когда я, кажется,
попадаю в её поле зрения, она быстро поворачивается лицом в другую сторону. Это
достаточно неожиданно, что она привлекает удивлённые взгляды некоторых других
клиентов.
Если бы она просто смотрела в другую сторону или отводила глаза, это выделялось бы
меньше. Но ловкость, с которой она отворачивалась, делала неловкость ещё сильнее.
Во всяком случае, это было похоже на оборонительный ход, который вы сделали бы,
если бы были одни в Подземелье.
Вихревое движение заставляет ее юбку вспыхивать каждый раз, когда она делает это,
ненадолго открывая свои чёрные колготки.
Под пристальным взглядом Сюр на моем лице появляется свежая волна пота.
“Люу! Иди отнеси это к столу парня!” Мия оставляет на прилавке несколько тарелок и
делает Люу прямой заказ.
“…”
Люу на мгновение замолкает, а потом, не меняя выражения лица, легко нагружает себя
тарелками. Затем она направляется прямо к нашему столику.
“Л-Люу,послушай…”
“Вот ваш заказ.”
“У-у тебя есть секунда?”
“У вас есть ещё заказ?”
“Э…?”
“Эль?”
“Э-эм…”
“Значит, эль.”
“Я-я просто хочу поговорить…”
“Спасибо за ваш заказ.”
Это... нельзя назвать разговором.
Люу оставляет меня взволнованным, пока она уходит.
Неудивительно, что остальные, кажется, заметили, что происходит, и Вельф, Микото и
Харухиме, а также Нааза и Оука и их семьи смотрят на меня.
Лилли наклоняется ближе ко мне - "Белл-сама, между вами и Люу-сан что-то
произошло?" - спрашивает она.
Я отшатываюсь, честно отвечая. “Н-ну, я не уверен...так много всего произошло, что я
не могу понять,что именно…”
Первое, что пришло мне в голову, это когда я обнял её г-голой… но это была
чрезвычайная ситуация.
Кроме того, она нормально разговаривала со мной после того, как мы вернулись из
Подземелья. Мы даже смеялись вместе, на вершине холма, где небо было таким
прекрасным.
Неужели я сделал что-то с Люу, что так разозлило ее?
Мы объединили силы, чтобы сбежать с глубоких уровней. Тогда мы установили такую
связь.
Был ли я единственным, кто чувствовал то же самое?
“…”
“…Сюр?”
Я замечаю, что Сюр снова изучает меня. Её серые глаза смотрят на меня с почти
слышимой интенсивностью, а затем—
Стук.
Она слегка ударяет меня по голове деревянным подносом, который держит в обеих
руках.
“Хаа? Чт—?” Я в замешательстве прижимаю руку к голове.
“Ты это заслужил” - говорит Сюр, закрывая глаза и поворачиваясь на каблуках, почти
по-детски. Но она также кажется необычайно сумасшедшей.
Сюр оставляет меня, ничего не объясняя,и возвращается к своей работе, как и Люу.
Лилли наблюдает за нами из-под полуприкрытых век, Вельф и Дафна делают вид, что
ничего не замечают, и продолжают пить, Микото и Чигуса с любопытством наклоняют
головы, а Харухиме и Кассандра просто смущены.
Нааза-единственная, кто что-то говорит. - "Ах, молодость," - комментирует она,
закрывая глаза и улыбаясь.
“Что ты имеешь в виду?" - спрашивает Оука, совершенно невозмутимо.
Но у меня нет времени беспокоиться об их реакции. Всё, что я могу сделать, это
смотреть, как Люу уходит, когда она исчезает на кухне.

"Я вынесу мусор" - сказала Люу.


Ей ответили суетливые звуки кухни, где деловито работали повара: рёв пламени,
обжигающего мясо, стук ножей, режущих овощи. Она взяла ведро с помоями и
направилась к задней двери.
Она вышла в узкий переулок, где уже совсем стемнело, и направилась к мусорной куче.
Вот, куда она пришла.
Как будто достигнув предела своей выносливости, после того, как она так долго
сохраняла бесстрастное выражение лица, её маска сломалась.
“…Это было странно.”
Теперь, когда она была одна, её глубоко спрятанное чувство стыда, наконец, вышло на
поверхность. Её щёки покраснели.
Она бессознательно поднесла руку ко рту, как будто хотела скрыть жар, поднявшийся к
лицу.
Люу упрекает себя за свои действия. "Это...это было странно с моей стороны. Я груба с
Беллом. Я причиняю ему боль...я должна извиниться.”
Добрый мальчик был совершенно застигнут врасплох внезапной переменой в
поведении Люу, и он, вероятно, боялся, что она его возненавидела. Она должна
немедленно подойти к нему и извиниться с подобающим поклоном.
Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Ничего страшного . Это было все, что нужно
было сказать.
“Но…”
Её сердце бешено колотилось.
Она часто нервничала.
Она вела себя странно.
То, что она без труда делала раньше, теперь она не могла делать вообще.
Она не могла посмотреть ему в глаза.
“…Что со мной не так?” - пробормотала она, опустив глаза и безвольно свесив руки.
В груди стучало. Её уши горели.
Всякий раз, когда она видела мальчика, её плечи вздрагивали, она вела себя прямо, как
удивленная кошка.
Как будто она действительно была больна.
…Когда это началось?
Когда она начала называть его по имени, “Белл"?
Когда она начала погружаться в свои воспоминания, кто-то позвал ей по-имени из-за
спины.
“Люу…”
Небесно-голубые глаза Люу широко распахнулись.
Как она его не заметила и почему он здесь - такие вопросы пустяки.
Это был Белл.
Она знала, даже не оборачиваясь.
В его голосе нельзя было ошибиться.
Но Люу впала в состояние полнейшей паники. То, что она осталась с ним наедине,
было неприемлемо.
Она развернулась и ударила ребром ладони вниз. - "Кто здесь?!”
“Аааах!! Это я!!” - крикнул Белл, парируя атаку левой рукой.
Полгода назад, когда он был на уровне 1, он был бы совершенно не в состоянии
справиться с ударом Люу. И всё же теперь он сделал это идеально, перехватывая её
правой рукой, защищая всё ещё заживающую левую.
Это было красивое движение, на мгновение шокировавшее даже Люу, несмотря на то,
что она была нападавшей.
Это был очевидный рост с его стороны, что доказывало вне всякого сомнения его
достижение уровня 4.
Он схватил нежное запястье Люу с достаточной силой, чтобы не причинить ей боль.
Но—
В этот самый момент он не только не успокоил её, но и произвел на неё прямо
противоположный эффект.
Дрожь, казалось, охватила её тело, распространяясь от того места, где Белл касался её
запястья.
Её щеки запылали, брови поднялись на раскрасневшемся лбу, и она схватила Белла за
руку со скоростью, достойной имени "Яростный Ветр".
Потом она бросила его.
“Бваах?!” Там, в переулке, раздался звук падающего на землю тела и встревоженный
крик мальчика.
Его статус, несомненно, был выше, чем у неё в целом. Но когда дело доходило до
специальной тактики, Люу была на голову выше Белла. Он не был готов к броску, так что
вполне логично, что он упал.
Но дело было не в этом.
“…Я всегда захожу слишком далеко!” Люу заскулила сквозь проступивший холодный
пот.
Белл приземлился на булыжную мостовую.
Он был 4-го уровня, но сила броска тоже была 4-го уровня. Булыжники явно треснули
от удара, и Белл был совершенно ошеломлен.
В каком-то отдаленном уголке сознания Люу слышала голоса Кагуи и Лиры,
говорящие: ““Ты, никчемный эльф!””
“Люуууу, сколько времени тебе нужно, чтобы выбросить мусор?" - спросил сердитый
голос, который только усугубил её проблемы.
“?!”
Очевидно, Анья и другие официанты устали ждать возвращения Люу. Когда Аня
приблизилась, выражение лица Люу изменилось.
Она не могла позволить, чтобы её видели в таком состоянии. Она не знала почему, но...
она не могла позволить этому случиться.
Люу быстро взяла Белла на руки.
А потом она побежала—всё ещё крепко прижимая его.
С тех пор, как Белл приехал в Орарио, он много раз носил людей на руках, но ни разу
не оказывался на другом конце. Если бы он не спал, то, вероятно, потерял бы сознание от
шока. Но Люу никак не могла этого знать, потому что она мчалась с той невероятной
скоростью, которой был известен Яростный Ветер.
Она оставила свою смену в таверне и пошла по улицам, ища место, где не было бы
любопытных глаз.
А затем—
“Хаа, хаа..." - выдохнула она. Она остановилась на узкой улочке, где их никто не
увидит. Здесь не было ни ларьков, ни лавочек, только каменные здания с короткими
лестницами, ведущими в них, и редкие деревянные скамейки.
Сначала Люу положила бесчувственного Белла на скамью, потом схватилась за голову,
осознав, что только что сделала. "Нападение… похищение… сколько е6ще я буду
падать?” - спросила она у Белла, когда на неё обрушились волны самобичевания.
В любом случае, она должна исцелить его.
Он потерял сознание, но, к счастью, не пострадал. Тем не менее, Люу использовала
свою магию восстановления. Нервно дрожа, она приложила столько исцеления, сколько
смогла собрать, гораздо больше, чем было необходимо. Она была, прямо скажем, в
панике. Она делала всё, что могла сделать.
В конечно итоге, всё привело к тому,что голова Белла покоилась на коленях Люу
Почему—?!
Никчемный эльф сделала это снова.
Это казалось разумным поступком. Она решила искупить вину, убедившись, что его
голова не болит, когда он проснется, используя свои бёдра в качестве подушки. Только
это. Это было все, о чём она могла позволить себе думать.
Но потом... по маленькой улочке, обняв друг друга за плечи, шла пара веселых
зверолюдей. Они казались совершенно пьяными.
Они посмотрели на Люу и Белла, от них исходил запах алкоголя.
“Ухууууу! Молодая любовь!”
“Эй, детка! Спасибо за бесплатный сш—”
Насмешливая парочка оборвалась на полуслове. Пронзительный взгляд эльфийки,
когда она смотрела на них, был ужасающим.
“Замолкни”
“Д-да, мисс!”
“Забудь,что ты видел.”
“Ч-что…?”
“Убирайся.”
““Д-даа, м-миссс!!”” Они бросились прочь, всё ещё держась за руки.
Когда обе пьяницы ушли и одиночество вернулось, лицо Люу снова стало печальным
"...Это так странно. Что со мной не так в последнее время?”
Над улицей висел кусочек темно-синего ночного неба. В нем были ясные, такие же
звезды, как и в её лесном доме. Спокойствие пространства окутало её, пока голова
мальчика лежала у неё на коленях.
“Со мной постоянно так трудно… просто надоедливый, раздражающий эльф…”
ненависть к себе закружилась в ней.
Она вспомнила, какой была, когда впервые приехала в Орарио.
Я никак не изменилась с тех времен, когда встретила Астрею и Ализе…
Это был еще один случай, когда неприступность Люу причинила ей боль. Её узкие
предубеждения привели к позорным поступкам, а потом, как и сейчас, она оказалась в
ловушке.
“…Белл,” - сказала она, отчаянно стараясь не повторять прошлых ошибок. Она нежно
дотронулась до белых волос, упавших ему на глаза. Даже этого было достаточно, чтобы её
сердце бешено забилось. - "Я не ненавижу тебя, правда.…”
Не было смысла объясняться, учитывая обстоятельства. Но в этот момент она
почувствовала, что наконец-то сможет.
Её щеки слегка порозовели, когда она обратилась к мальчику, спавшему у неё на
коленях.
Она поняла, что рада, что его волосы закрывают глаза. Если бы она могла видеть его
закрытые веки, его брови, она была бы уверена, что была бы слишком взволнована, чтобы
объясняться.
Она убрала свои волосы за длинные заостренные эльфийские уши и приблизила свое
лицо к его. Достаточно близко, чтобы чувствовать его дыхание, она прошептала: "Я не
могу ненавидеть тебя, на самом деле…”
Вот и всё, что ей удалось сказать.
Люу остановилась.Она больше ничего не произесла.
Наступила неестественная тишина.
Наконец она прищурила свои светло-голубые глаза. -"Белл… ты ведь не спишь?”
Лицо мальчика дернулось.
Люу отстранилась и уставилась ледяным взглядом в бесстыдную попытку мальчика не
шевелиться.
Белл неохотно открыл глаза.
“…Да.”
Изящные брови Люу гневно поползли вверх. " Кажется, я говорила тебе никогда,
никогда больше не делать ничего подобного… не так ли?” Она ущипнула за щеку
мальчика, который притворялся спящим.
“Оййй! Прости!!”
Это было так же, как в тот раз, когда они бродили по глубоким уровням. После того,
как мальчик вызвал крушение Колизея, он притворился мертвым, прекрасно слыша
каждый жалкий девичий звук, который издавала Люу. Вспомнив это яркое воспоминание,
она ощутила новую волну стыда. Её щёки горели, когда она укоризненно посмотрела вниз
и вложила всю свою силу в сжимающиеся пальцы.
Крики Белла поднялись на октаву. “Мне... мне очень жаль! .. Когда я пришел в себя, я
был в таком состоянии, и был смущён, и не знал, что сказать..." - он поднялся с её колен,
потирая щеку.
Её бедру, казалось, не хватало тепла, которое было на нем мгновением раньше,но это,
несомненно, было её воображением “Кстати, когда ты на самом деле проснулся?”
“Хм, только минуту назад, честно… Как раз тогда, когда ты сказала "на самом деле..."
В таком случае она в безопасности. Он не расслышал её поистине роковой обмолвки.
Люу вздохнула с облегчением. Она прижала руку к груди, не совсем понимая, что
может повлечь за собой это облегчение.
“Итак, э-э ... почему ты положила меня к себе на колени?..”
“…Мои действия причинили тебе вред, поэтому я почувствовала, что это самое
меньшее, что могу сделать..." - Люу объяснила подробности случившегося, пока Белл
сидел рядом с ней, время от времени в замешательстве наклоняя голову.
“Понятно… Я думаю?”
Она уставилась на стену переулка, старательно избегая смотреть на Белла.
“…Э-э, так я действительно сделал что-то, что так разозлило вас, Люу-сан?”
“Хаа?” Наконец она встретилась с ним взглядом, словно вынужденная это сделать, и
увидела нервно улыбающегося Белла.
“Я имею в виду, что с тех пор ты даже не смотрела на меня…”
Вид у него был какой-то грустный.
Её грудь сжалась, и она немедленно ответила: “Нет!”
“Хаа?”
“Вовсе нет! Ты ничего не сделал! Всё это ... не из-за тебя...” Люу замолчала, оторвав
взгляд от широко раскрытых глаз Белла и уставившись себе под ноги. Успокоив стук в
груди и тщательно обдумав, что именно она хотела сказать, она продолжила “Проблема не
в том, что ты сделал.”
“Это...это не...?”
“Просто я не могу смотреть в твои глаза.”
“Но почему?!”
Люу не понимала, что её фраза вызовет непонимание или что Белл, который был в
нежном, чувствительном возрасте, была слегка задет. Пытаясь объяснить, она и в самом
деле не пыталась встретиться с ним взглядом.
Но она и не пыталась отодвинуться от того места, где сидела рядом с ним.
“…Прости, Белл.”
“Хаа?”
“За все неприятности, которые я причинила, включая это. Я только дала тебе ещё
больше поводов для беспокойства. Мне очень, очень жаль.”
“Н-нет, всё в порядке! Честно, Я просто рад, что ты меня не ненавидишь! Или, скорее, я
счастлив, или… что-то в этом роде.…”
“…Да.”
“Я серьезно!”
“…”
“…”
“…Разве тебе не пора возвращаться на вечеринку?”
“Вельф сказал мне: "иди разберись с этой неразберихой раз и навсегда", так что, думаю,
какое-то время всё будет в порядке. А как же вы, Люу-сан — с вами все будет в порядке?”
“Если… если ты говоришь о маме Мии, то она определенно не собирается отпускать
меня с крючка за это, так что вряд ли возвращение сразу же будет иметь большое
значение.” Другими словами, всё будет в порядке, если они вернутся чуть позже.
Учитывая это, Люу решила остаться здесь с Беллом еще немного. "Анья, Хлоя, Луноа и
даже Сюр пропустили работу. раньше… так что если это не слишком долго…”
“Ха-ха-ха…” Белл нервно рассмеялся
Люу тоже наконец смогла выдавить улыбку.
Затем они говорили о недавних событиях, рассказывая друг другу о том, что произошло
с ними после возвращения с глубоких уровней.
Как левая рука Белла? А как насчет правой ноги Люу?
Белл говорил о том, как Гестия встретила его дома. Люу говорила о еде,
приготовленной Мией.
Он отдыхал. Она вернулась к работе.
Их разговор был совершенно обыденным. И эта обычная, будничная болтовня
приводила Люу в восторг. Это щекотало ей сердце.
Её напряженный тон сменился умиротворенным.
“Эй, эм, Люу-сан?”
“?”
“Если вы не возражаете… не могли бы вы рассказать мне об Ализе и остальных?”
“Ализе?”
“Да. Когда мы были в Подземелье, я не успел спросить о них… и я подумал, что хотел
бы узнать больше о вашей старой семье.”
Когда она вспомнила, как рассталась с ними, в груди закружилась боль. Но она была
счастлива, что Белл спросил о них.
“…Хорошо, это я могу сделать. Итак, с чего начать?” - она слегка подняла глаза,
рассматривая ночное небо и мерцающие звезды, и начала свой рассказ, сказав, что это
было неловко.
Затем она начала рассказывать о том, как попала в этот город, и о людях, с которыми
познакомилась, когда только приехала.
Мальчик молча слушал. Иногда он улыбался, что вызывало улыбку и у Люу.
Там, в переулке под звездами, они позволили себе ещё немного побыть наедине.

Глава 6
Встречи и клятвы
Люу Леон когда-то была девушкой, которая жила в эльфийской деревне.
Однако, сказать, что она была «просто» девушкой, было бы ошибкой. Она была
членом клана, который на протяжении поколений защищал священное дерево деревни, и
почти с момента своего рождения она обучалась путям эльфийских воинов. Если
посторонние когда-нибудь вторгнутся, она будет защищать деревню вместе со взрослыми.
Несмотря на отсутствие какого-либо божественного благословения, их умение обращаться
с луком и клинком означало, что они были полностью способны справиться с любым из
монстров, населявших поверхность мира смертных.
В тот день Люу и другие воины отогнали иностранный караван, который подошел
слишком близко.
«Эти мерзкие зверолюди торговцы!»
«Вы видели их отвратительные лица? Как будто уродство просто сочится из их душ.
Они совсем не такие, как мы."
Лицо Люу было скрыто под её плащом, который скрывал остальную часть её
маленького тела под покачивающейся занавеской. Когда они вернулись в деревню, она
услышала, как взрослые эльфы говорили о своем презрении к существам, которых они
только что оттолкнули.
Эльфийское поселение было покрыто густой листвой над головой. Даже в нынешнюю
эпоху - так называемое время богов, когда божества ходили по земле и процветал обмен
людьми и полулюдьми - одни только эльфы из гордости избегали других рас и прятались
в лесах.
Со священным деревом в самом центре, дом Люу был одним из таких мест - Лес
Лумируа.
«…»
«Ужасные, внутри и снаружи. Как они подлы, как непохожи на нас самих».
Люу молча наблюдала, как другие члены её клана обсуждают другие расы.
Эльфы славились среди смертных своей необычайной красотой.
Они были гордыми, привередливыми и избегали открываться перед тем, кого считали
недостойными. Но глядя на якобы привлекательных представителей своей расы, Люу
чувствовала, что на самом деле, прекрасные на вид эльфы, самые мерзкие из всех. С
презрительными улыбками на милых лицах они льстили друг другу витиеватой
риторикой. Когда она наблюдала за ними и гуляла среди них, Люу начали терзать
сомнения.
Она не могла вспомнить, когда они начались, но за одиннадцать лет с тех пор, как она
вошла в мир, эти сомнения выросли в её юном сердце.
И со временем, эти сомнения превратились в отвращение.
Для эльфов, которые так гордились своей расой, такое мышление было ересью. Но, как
только семя было посажено, Люу не могла остановить их рост. Высокомерие, проявляемое
как эльфийскими мужчинами, так и женщинами, только усиливало её стыд и уныние,
разъедая её самоуважение.
Юная Люу ничего не знала. Она никогда не покидала свою деревню, и её мир был
слишком мал.
И все же она была уверена, что то, что она видела вокруг, было ужасно искажено.
С каждым днем её сердце всё больше отдалялось от её семьи и других эльфов в её
деревне. Ей было стыдно за них и стыдно за себя.
Однажды она отделилась от других эльфов в своей группе и в конце концов подошла к
чистому лесному ручью. Поднеся его прохладную воду ко рту, чтобы утолить жажду, она
увидела свое отражение в сложенных ладонями ладонях.
Эти заостренные уши и небесно-голубые глаза.
Такие же длинные золотистые волосы и прекрасные тонкие черты лица, как и у всех в
её деревне.
В тот день, когда она посмотрела в свои маленькие ручки, Люу приняла решение.
"…Прощайте."
Скрытая в темноте ночи, Люу сбежала из дома - одна, взяв с собой лишь немного руды
сейроса вместо денег на дорогу.
Она попрощалась с ночным небом своего дома, которое она так любила, и священным
деревом, которое она была обязана охранять с момента своего рождения, отправившись во
внешний мир, её разум был полон того, что его необъятность может держать.
Она надеялась, что сможет освободиться от ига эльфийского имени.
И всё же

Шёл дождь.
Серые облака закрыли небо, а капюшон, низко закрывавший её лицо, промок от
мороси. Люу шла вперёд, каждый её шаг плескался, когда она смотрела на пустынную
улицу, которая стала почти окутанной туманом.
Это был Орарио, Город-Лабиринт.
Люу покинула свой дом и проделала весь путь сюда, в место, известное как «центр
мира». Несмотря на то, что она боролась со своим незнанием окружающего мира,
репутация Города Лабиринта достигла даже её изолированной деревни, и ей удалось
пройти через его огромные ворота, приложив значительные усилия.
Она слышала, что Орарио был местом, где боги, смертные и духи собирались вместе,
преодолевая расовые барьеры.
Она надеялась, что сможет найти здесь что-то редкое - нечто невозможное для неё в
своей деревне. Она надеялась найти друзей из других рас и встретить настоящих
товарищей, которых она будет ценить на всю жизнь.
Таковы были надежды Люу на этот город и Подземелье, которое таилось под ним.
Но её надежды быстро рухнули.
И они были разбиты её собственной рукой.
- Не трогай меня!
Люу шарахалась от каждого, кто подходил к ней: люди приглашали её присоединиться
к своей семье. Пьяные зверолюди. Прумы-торговцы с развратной ухмылкой. Гном
авантюрист хочет поделиться печальной историей. Были ли у них добрые намерения или
злые, не имело значения - Люу отметала их всех.
Обычно эльфы избегали прикосновений к недостойным. Обычай, который, казалось,
отпечатался в сердцах её расы, заставлял вести себя строго. Такова цена роста в
окружении деревни, полной эльфов, уверенных в собственном превосходстве; её
собственная личность никогда не выходила на поверхность.
Больше всего на свете она терпела пытливые взгляды. Взгляды - с интересом,
завистью, любопытством - были непохожи ни на что из того, что она когда-либо
испытывала в своей деревне, и смущали, сбивали с толку и пугали её. И всё просто из-за
её привлекательных эльфийских черт.
Страх, который она испытывала, стал настолько сильным, что она не могла выйти на
улицу, не пряча лицо под капюшоном.
Единственный выход, который ей оставался, - это зависеть от других эльфов, чьих
имен она даже не знала.
Но Люу отказалась. Её юношеская гордость препятствовала такому пути.
Её стыд и отвращение к эльфам, в том числе и к ней самой, блокировали её
единственный путь к отступлению.
«… Я стала настоящим посмешищем». Люу обнаружила, что закутана в плащ так, что
нигде её кожа не была обнажена, в том числе обернута вокруг лица.
Несмотря на то, что она бежала из своей деревни из-за отвращения к её образу жизни,
внешний мир так напугал её, что она отгородилась от него. Люу ненавидела это в себе.
Она была несчастна.
Это было комично - фарс.
Она приостановила прогулку по мощеным улочкам. Глядя на свое отражение в луже, её
охватило желание наступить на него.
Она боялась людей, которых не знала, и была беспомощно несчастна. И все же над ней
доминировало подозрение, что она смотрит на других тем же предубежденным взглядом,
который так ненавидела. Вся её ненависть к эльфам вернулась на круги своя.
Голос обратился к Люу в момент отчаяния. «Простите, но что случилось?»
Она вздрогнула и, оглянувшись через плечо, увидела стоящую там красивую женщину.
Какого бы возраста она ни была, женщина была на пике своей женской красоты, её
лицо было даже красивее, чем эльфийские черты Люу. Её длинные орехово-каштановые
волосы были элегантно завязаны назад. Глаза были цвета индиго, как глубокое море. В
кирте - элегантной длинной юбке - она была одета, она казалась добродетельной
дворянкой.
Слабая аура божественности, исходившая от неё, давала понять, кем она была: одной
из деусдеи.
Казалось, она возвращалась из магазина, с накидкой на голову, чтобы защитить себя от
дождя, и мягко улыбнулась Люу.
«Богиня…» пробормотала Люу, скривившись.
Люу не особенно уважал богов и богинь.
Божества, которых она встретила до сих пор в Орарио, были легкомысленными
существами, склонными говорить необъяснимые, сводящие с ума вещи: «Это девушка-
эльфийка! Да!" «Черт возьми, если бы она была немного моложе…!» - что очень удивило
Люу. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь обратится к ним за помощью.
Дошло до того, что она начала задаваться вопросом, может правильно поступили её
люди, отвергнув и другие расы, и самих богов, решив спрятаться в лесу. Чувство
разочарования и отчаяния поднялось в её груди, как будто они собирались сокрушить её.
Для Люу и её разбитого сердца, эти боги, которые, казалось, жили только для
собственного развлечения, были глубоко раздражающими существами.
- Знаешь, ты там так простудишься. Голос богини был бархатно-мягким, нежным,
словно обволакивающим Люу.
Но Люу уже решила, что у неё не больше благосклонности к этой богине, чем к
любому другому божеству. «… Тебя не волнует, насколько я промокну. Я бы предпочла,
чтобы вы занимались своими делами."
«О, но это моя забота. Мне было бы очень грустно, если бы такая невинная девушка,
как ты, заболела. Я бы спросила себя, почему я оставила её в таком состоянии, - сказала
богиня, её нежная улыбка ничуть не дрогнула. Она продолжила: «Если бы я могла быть
вашим убежищем от дождя - в данный момент вы выглядите совсем как потерянный
ребенок».
Потерянный ребенок .
Когда она услышала эти слова, что-то щелкнуло внутри Люу.
- Разве эта богиня не понимала, чья это вина?!
Люу безошибочно, совершенно сорвалось; это была детская истерика. Но в тот момент
она не знала, как удержаться от охватившей её ярости.
«Все это твоя вина !!» Люу вскрикнула, громче, чем она когда-либо повышала голос
прежде, и заговорила так, как ей говорили бушующие внутри нее эмоции. «Вы, боги,
создали эльфов! Вы создали все эти расы, которые отказываются принимать кого-либо,
отличного от себя, людей, которые заботятся только о внешности!»
Небесные божества создали людей и полулюдей, живших в материальном мире. В том,
что для их детей было далеким прошлым, боги в своем капризе наделили все смертные
расы разными характеристиками. Смертные тоже безоговорочно верили в это.
Люу зажмурилась от беспомощного разочарования и обратилась к богине с последним
требованием. «Почему вы сделали нас такими?!»
Её убитый горем голос эхом разнесся по пустынной улице.
Богиня замолчала, услышав гневную тираду девушки-эльфа.
Дождь пошёл сильнее, словно в отместку за слова Люу.
Это был ужасно неверно направленный взрыв. Крича так, Люу только поранилась, и
слезы текли по её щекам.
Она была несчастна.
Это было комично - фарс.
Она была такой дурой. Она не могла позволить, чтобы кто-то видел её такой.
Люу резко упала, когда до нее дошло, что она только что сделала, и она погрузилась в
водоворот ненависти к себе. Её маленькое тело дрожало, как будто она пыталась сдержать
рыдания.
Наконец, всё ещё безымянная богиня заговорила, как будто она видела Люу насквозь.
«Я думаю, что вам сейчас нужен не голос какого-либо бога или богини, а голос друга и
равного».
Люу посмотрела вверх, резко вздохнув, и увидела только ту же добрую улыбку.
«Понимаете, боги на удивление бессильны. Даже если бы мы могли использовать нашу
силу здесь, в этом мире... Мне очень жаль", - виновато сказала богиня, но в то же время её
индиговые глаза нежно сузились. «Я буду молиться о том, чтобы ты встретил кого-то
замечательного, кого-то, кто скрасит твои странствия своим смехом».
Она подошла к Люу и быстро протянула ей карту.
«Если хотите, приходите в гости. Возможно, мы сможем вам помочь", - сказала богиня
и ушла.
Люу стоял там, держа карту, вместе с хлебом и фруктами, завернутыми в ткань.
«…»
Никто никогда не подходил к наивной девушке с чистыми намерениями. И даже если
бы они это сделали, Люу отвергла бы их.
Что сделало это первой добротой, которую Люу приняла с момента приезда в Орарио.
Когда дождь начал утихать, девушка некоторое время продолжала смотреть в том
направлении, куда ушла богиня.

Энергии города почему-то не хватало на несколько дней. По крайней мере, так думала
Люу. Хотя он был, безусловно, более чем достаточно активен для эльфийки, которая
раньше знала только свою деревню, казалось, что тень упала на всё.
Это было ощутимо во внезапных вздохах жителей, мрачных взглядах на их лицах и
серии драк, которые могли возникнуть из-за единственной провокации или крика. Когда
начинались драки, обычные жители, к тому времени уже привыкшие к ним, либо
прятались, либо пытались куда-нибудь сбежать. Не прошло и дня, чтобы не увидеть
патрулирующих сотрудников Гильдии, пытающихся обуздать хаос или плотное движение
людей, которые казались авантюристами.
Гражданского порядка не существовало. Бесцельно бродя по городу, Люу не могла не
почувствовать его напряженное, нервное настроение.
Вот почему, когда это, наконец, произошло, какая-то холодная часть её разума думала,
что это должно было случиться рано или поздно.
«Эй, ты ведь эльф? Я заставил тебя умереть.(I got you dead to rights.”)
«И без защиты какого-либо бога, так что не нужно беспокоиться о том, что кто-то её
поддержит… это будет легко».
Люу была загнана в угол группой злобно выглядящих полулюдей в переулке, в
котором вообще не было людей.
Прошло два дня с момента ее встречи с богиней. Денежные средства, к которым она
так бережно относилась, заканчивались, и она могла видеть быстро приближающийся
конец её пребывания в дешевой гостинице, которую она использовала, поэтому Люу
мучилась, решая, стоит ли ей ехать в место, указанное на карте.
В тот момент, когда она размышляла о том, как трудно для неё, как эльфа,
игнорировать возможность дальнейшего унижения, эти полулюди внезапно загнали её в
этот переулок, как будто они это планировали.
Судя по тому, как они говорили, они отметили Люу как легкую цель, потому что она
была красивой эльфийкой и полной деревенщиной. Также казалось, что они заранее
обследовали местность.
«И она как раз на грани между непоседой и настоящей женщиной. Она принесет
хорошие деньги в Квартале удовольствий."
- Значит, они были похитителями. Нет, работорговцы.
Часто ли подобное случалось в Орарио? По телу благородной Люу пробежала дрожь
отвращения. Обычно худшие суждения она приберегала для себя, но в этот момент
наконец почувствовала праведное негодование.
Люу бросила на очевидного лидера - кэтмана средних лет - самый злобный взгляд, на
который только способна.
По всей видимости, все её противники были авантюристами, несущими Фалну какого-
то бога. Хотя эльфийский воин мог легко превзойти любого обычного человека, у неё
было мало шансов сделать это здесь. Особенно с учетом количества.
Когда авантюристы потянулись к ней, Люу приготовилась вытащить короткий меч,
который она несла для самообороны, но затем...
«Эй, вы там! У вас хватает смелости попробовать это среди бела дня!"
Появилась лихая фигура.
Застигнутые врасплох, все мужчины обернулись и увидели девушку в боевой
экипировке.
Её красивые красные волосы были завязаны назад и оставлены, чтобы они оставались
так, как боги всегда называли «конским хвостиком». Рядом с ней была рапира.
Её узкие зеленые глаза блестели силой воли, когда она внимательно наблюдала за
заблудшими мужчинами.
«Ализе Ловелл…!»
«Опять ты, Юра? Если вы думаете, что собираетесь реализовать какой-то план,
подумайте еще раз!» Кэтман и девушка посмотрели друг на друга, называя свои имена,
как если бы они встречались раньше. «Ребята, вы знаете, как вас называют в городе?
Бандиты! Вы меня слышали - головорезы! Вы прошли весь путь до Орарио в поисках
удачи в Подземелье и оказались мелкими мошенниками! Вам не стыдно?!"
«С-сука…!» Мужчины начали выглядеть убийственно, но как только они начали
двигаться ...
"О, ты хочешь начать?" Глаза девушки заострились, как лезвия, и она выхватила
рапиру быстрее, чем мог бы уследить глаз.
Мужчины сглотнули направленный на них заостренный кончик лезвия.
Лицо вождя исказилось в усмешке, и он сплюнул. «Тч… На днях мы тебя убьем, я тебе
это обещаю. Пошли отсюда!" взревел он.
Бесплодные разбежались, оставив ошеломленную Люу вместе с её торжествующим
спасителем.
«Клянусь, они никогда не научатся. Ты в порядке?"
Люу снова посмотрела на девушку, которая подошла к ней.
Она была красива. Даже не разговаривая с ней, Люу чувствовал ее яркий дух и
прямолинейный характер.
Девушка выглядела примерно того же возраста, что и Люу, которая была довольно
взрослой для своего возраста по эльфийским стандартам. Принимая во внимание тот факт,
что она была человеком, эта девочка была, вероятно, на год или два старше.
Люу внимательно наблюдала за ней, девушка склонила голову и улыбнулась, как будто
ей что-то пришло в голову. Она выпятила грудь и положила на неё правую руку. «О, я еще
не представилась! Я Ализе Ловелл. Я красивая искательница приключений, которая очень
скоро планирует достичь второго уровня!"
Глаза Лю расширились при представлении девушки.
«Ч-что? Это правда, говорю же! Знаю, что я являюсь объектом завистливых взглядов
многих новичков!" - поспешно добавила девушка.
Люу ничего не ответила и отвернулась. Когда она начала уходить, человеческая
девушка - Ализе - нахмурилась. «Ты серьезно собираешься уйти, не сказав ни слова? Я не
говорю, что хочу награду, но просто игнорировать меня - это немного грубо."
«… Если бы ты спасла меня только для своего самоудовлетворения, тогда тебе от меня
ничего не нужно было бы вообще. Я не просила тебя спасти меня," - ответила Люу,
взглянув на Ализе.
Обычно Люу никогда не говорила такого, но её сердце было разбито из-за
продолжающихся страданий в Орарио. Больше всего на свете она боялась убрать руку
девушки и обвиняющий взгляд, который последует за ней.
Мгновенно Ализе ответила Люу на откровенный ответ. "О, ясно. Ты просто упёртая.
В этот момент кровь прилила к голове Люу.
Ощущение, что её по праву пронзили, унижение и ярость охватили её тело. Её
небесно-голубые глаза сузились и сверкнули из-под капюшона. «И ты меня так
называешь, потому что я эльф?»
"А?" Другая девушка поморщилась, что только разожгло гнев Лю.
«Ну, я родилась эльфом не потому, что хотела им стать, понятно?!»
Это был второй раз, когда е6е эмоции взяли верх с момента приезда в город. Она
позволила своей обычно тщательно контролируемой речи ускользнуть и выразить свои
чувства словами, которые были гораздо более типичными для девочки её возраста.
Она тяжело дышала; звук эхом разнесся по переулку.
Две девушки посмотрели друг на друга.
Спустя короткое время Ализе издала удовлетворенное «Ха!» под обвиняющим
взглядом Люу. Она демонстративно фыркнула. "О чём ты говоришь? Ты действительно
просто невежественна».
"Что ... ?!"
«Ни одно слово из того, что я сказала, не имело ничего общего с тем, что ты эльф. Ни!
Одно! Слово!" Она продолжила бойко и громко. «Если ты упрямая, упрямая и упрямая,
как осел, это всего лишь твоя личность, верно? Так что не говори о том, что ты эльф!"
Девушка приблизилась к ошеломленной Люу. Она выставила указательный палец и
указала прямо на лицо Люу, продолжая свою тираду с очень близкого расстояния.
«Есть дворфы, которые являются утонченными джентльменами, и эльфы, которые
являются отвратительными хулиганами! Гонка тут ни при чем! Честно говоря, ты сейчас
довольно паршивый человек!"
Эти слова ударили Люу как пощечину. Они потрясли её до глубины души.
Она ничего не могла сказать в ответ. Удары продолжали обрушиваться на неё. С того
момента, как она прибыла в Орарио, и вплоть до сегодняшнего дня, казалось, что все её
действия осуждались, включая взрыв у богини.
Люу выслушала искренне предложенные слова девушки и, наконец, приняла свои
ошибки.
Последовало долгое молчание.
«Вы абсолютно правы», - наконец пробормотала она. «Я трус. Я сваливаю всё, что не
ладится, на расу. Я просто ... всего лишь ребенок."
В какой-то момент Люу сделала всё виной своей расы, сетуя на это как на
несправедливость и необоснованность. Она обнаружила, что мир за пределами её деревни
сбивает с толку, и, несмотря на постоянный беспорядок в её эмоциях, она просто
набрасывалась на неё.
Она знала, что заблуждалась, и это было так неловко, что она не могла этого вынести.
Её взгляд упал на брусчатку у ног.
«О, так ты можешь признать свою неправоту. Большинство людей либо краснеют и
теряют самообладание, либо просто не принимают этого. Ты ... тупица, конечно, но по
крайней мере можешь быть разумной. Нет, не только это ... ты честная", - сказала Ализе,
её собственный гнев был полностью обезоружен. «Но… мне нравятся такие люди».
А потом она улыбнулась.
Люу посмотрела в эту беззаботную улыбку, и её глаза расширились.
Когда она думала о том, какая она странная девушка, её рыжие волосы отражали свет
ясного голубого неба над головой. Люу никогда не встречала таких, как она.
«Во всяком случае, вы признали мою правоту! Ха-ха! Вперед, я! "
… Очевидно, она также имела склонность к излишнему.
Люу начала понимать, что её собственное лицо было в несколько деликатном
состоянии, поэтому она сняла капюшон и маску.
Она встретилась глазами с другой девушкой и заговорила со всей искренностью, на
которую только могла. «Большое спасибо за то, что спасла меня. Я очень благодарна
тебе."
Ализе Ловелл усмехнулась. «Твое лицо говорит, что ты всё ещё о чем-то
беспокоишься. Что случилось? Я рада выслушать, если хочешь" - сказала она с честной и
откровенной улыбкой.
Люу пришло в голову, когда её наполовину вытеснили из переулка и вывели на
открытую площадь, что Ализе, вероятно, поступила бы так с кем угодно.
Эти двое сидели возле декоративного фонтана, разбрызгивая струи воды, и прежде чем
она осознала это, Люу признала всю душевную боль и страдания, вызванные её
постоянным отвержением других.
«Хм… Я слышала об этих эльфийских обычаях, но полагаю, что они могут быть
довольно серьезными для некоторых людей».
Это было странное ощущение - открыть свое сердце девушке, которую она только что
встретила. Люу не знала, как выразить это чувство.
Ализе внимательно слушала, и как только Люу закончила говорить, она внезапно
наклонилась ближе. «В таком случае тебе просто нужно практиковаться! Чтобы, когда
кто-то берет вас за руку, вы не отрывали её! "
«Чт…?» Люу была ошеломлена тем, как небрежно Ализе смеялась над болью, которая
определяла так много в ее жизни.
«Хочешь начать прямо сейчас? Ну-ка, дай мне свою руку."
«П-погоди! Я не-"
«Я планирую скоро стать авантюристом третьего ранга! Не волнуйся, как бы ты меня
ни ударила, это даже не ужалит. Вот смотри!» Ализе попыталась взять Люу за руку, а
Люу, изо всех сил стараясь не отвергать её, все же отклонилась.
Но самопровозглашенный авантюрист из высшего сословия легко схватила Люу за
руку и крепко сжала её.
«—»
Их пальцы переплелись.
Их руки остались соединенными.
Люу почувствовала тепло ладони другой девушки на своей.
«О, ты в полном порядке. Я почти чувствую себя разочарованной».
"Нет, это не..."
Небесно-голубые глаза Люу были устремлены на их сцепленные руки. Она не могла
понять, что происходит.
Наблюдая за взволнованным выражением лица Люу, Ализе широко улыбнулась. "Эй.
Хочешь присоединиться к моей семье?" - сказала она, все еще держа Лю за руку.
«Что…?»
«Дело в том, что ты мне нравишься. Возможно, ты слишком серьезна, но ты - эльф,
который может признать свою неправоту. И самое главное, ты ненавидишь, когда что-то
не так, не так ли? Я такая же!"
"Н-но, я ..."
«Я не буду тебя заставлять, не волнуйся! Но просто подойди и посмотри, а?" Ализе
стояла у края фонтана и одновременно подняла Люу на ноги. Лю не смогла бы
высвободить руку, если бы захотела.
Она внезапно почувствовала сильное нежелание отказываться от этой редкой,
маловероятной вещи, которую она нашла.
«О, кстати, я так и не спросила твоего имени! Так как они тебя зовут? »
«… Люу. Люу Леон, - нерешительно ответила Люу, когда Ализе тащила ее за собой.
Рыжая девушка оглянулась через плечо и беззаботно улыбнулась. «Тебя зовут Люу?
Сложно произносить, так что... я буду звать тебя Леон!"
Внезапное знакомство девушки с её именем заставило их почувствовать себя намного
ближе, и от этого ощущения в груди Люу поднялось странное тепло.
Ализе привела её в дом в юго-западной части города.
«Астрея-сама! Мы дома!"
Как только Люу внезапно пришла в голову мысль, что маршрут ужасно похож на тот,
который был описан на карте, которую она недавно получила, они прошли через вход в
гостиную, в которой сидела некая богиня с глазами цвета индиго и безмятежно
занималась вязанием.
«Добро пожаловать домой, Ализе. О боже, это…" Богиня - Астрея - хихикнула, её
орехово-каштановые волосы зашевелились. "Понимаю. Да, конечно." Она тепло
улыбнулась Люу.
Люу неловко стояла, её щеки покраснели. Фактически, это был второй раз, когда она
встретила эту добросердечную богиню, и она поклонилась с глубоким жестким
извинением.
«Капитан, и что это за эльфийка?»
«Боже, ты привела ещё одну свою бездомную?»
«Тебе следует избавиться от этой привычки делать вид, что ты впервые встречаешь
кого-то, Кагуя. И Лира! Она подходящий кандидат, надеющийся пополнить наши ряды,
так что проявите немного уважения!" - сказала Ализе двум заговорившим девушкам -
предположительно другим членам семьи - а затем повела Люу в центр комнаты. На
нескольких других диванах развалились другие девушки самых разных рас.
Ализе начала свое знакомство. "Леон! Это дом Семьи Астрея. Нас десять человек, и
наша богиня, конечно же, это леди Астрея" - сказала Ализе, с гордостью добавив, "а я,
кстати, капитан!"
Люу услышал это и сразу понял, что если это так, то семья, должно быть, была
основана сравнительно недавно.
«Помимо деятельности в Подземелье, мы также работаем над сохранением мира в
Орарио».
"Сохранять мир…? Я думал, что это работа Гильдии ... "
«Нет! Мы действуем в соответствии с нашим собственным чувством справедливости!
»
"Справедливости?" - неуверенно повторила Люу.
Ализе решительно кивнула. "Именно так. Во имя леди Астреи, богини справедливости
и порядка, мы исправляем ошибки этого мира! Стираем всё неразумное и несправедливое!
Наша справедливость исходит от леди Астреи и наших собственных идеалов! Пока она с
нами, мы никогда не упустим из виду то, что правильно!" воскликнула она гордо.
С точки зрения такого аутсайдера, как Люу, всё это звучало несколько слепо и
идеалистично. Если бы их богиня эксплуатировала их - как часто поступали капризные
божества - все они легко могли бы стать ничем иным, как жалкими марионетками.
И всё же, какая-то часть Люу была уверена, что этого никогда не произойдет.
Даже сейчас Астрея смотрела на Люу, Ализе и других участников полными доброты
глазами. Она не предаст их доверие и не бросит. Она была богиней характера, которая
явно любила своих детей больше всего на свете.
Глубокое доверие, которое Астрея заслужила от Ализе и других, было, возможно, чем-
то уникальным для неё.
«Конечно, иногда наша справедливость вступает в противоречие с чужими
представлениями о справедливости! В конце концов, у людей есть самые разные идеалы!»
Вариантов было столько, сколько людей их выбирали, но у них была настойчивость
воли, чтобы преодолеть эту проблему. Девушка объяснила, что стремлению к
справедливости присущ конфликт.
«…Но нет ничего справедливого в людях, что бегают сейчас по Орарио!» - решительно
заявила Ализе. «Леон, в последнее время ты видела Орарио собственными глазами, верно?
Люди улыбаются?»
«… Все в ужасе. Он застойный, как запруженная река».
"В яблочко! У Орарио сейчас серьезные проблемы! За пять лет с тех пор, как Семьи
Зевса и Геры не смогли победить Черного Дракона, зло всё ещё свирепствует!»
Неспособность двух высших семей завершить Три Великих Квеста, новости об этом
грандиозном событии достигли даже эльфийской деревни Люу. Ализе объяснила, что это
привело к хаосу, опустившемуся на Орарио, начиная с Зла. «Две сильнейшие семьи прямо
сейчас, под руководством Локи и Фрейи, конечно, делают всё возможное, и в последнее
время прибывает команда Ганеши. Есть даже Гефест и её кузнецы! Но этого всё равно
недостаточно!"
«…»
«Мы должны подняться и положить конец этой эре тьмы!» - сказала Ализе, широко
раскинув руки. Она была совершенно серьёзна, когда заявила, что они лично должны
положить конец царствованию хаоса в Орарио. «Они говорят, что Орарио - « центр мира»,
поэтому, если здесь будет плохо, это влияние обязательно будет распространяться. Здесь
нам не нужен хаос!»
«Ализе…»
«Что сейчас нужно Орарио, так это порядок и побольше улыбок!»
Они светились.
Глаза Ализе светились особой верой и гордостью. Люу почувствовала, как её сердце
зашевелилось и втянулось энергией и оптимизмом девушки.
Ализе понизила голос с той зажигательной громкости, которую использовала, и
серьезно посмотрела на Лю. «А для этого нужны товарищи. Единомышленники с
одинаковыми амбициями».
Люу взглянула в ответ, и, пока Астрея и другие члены семьи смотрели на неё, она
закрыла глаза.
Она действительно хотела найти друзей и равных. Ей хотелось товарищей, которых
она могла бы уважать и которые бы уважали. Вот почему она приехала в Орарио - чтобы
найти то, чего ей не хватало в своей родной деревне.
Но как насчет сейчас?
Что она чувствовала?
Слушая мысли первой девушки из другой расы, которая когда-либо взяла её за руку,
что говорило сердце?
Люу подумала. О том времени, когда её загнали в угол работорговцы. Вернее,
вернулась к праведному негодованию, которое она испытала в тот момент.
Она вспомнила облик девушки, которая спасла её.
Закрыв глаза, она представила себе яркую улыбку Ализе, нежность и заботу Астреи.
«Могу я…» Люу открыла глаза и пристально посмотрела в глаза Ализе. «Могу ли я
действительно помочь вашей справедливости…?»
Губы Ализе расплылись в ухмылке. "Конечно! Добро пожаловать, Леон!»
Остальные участники закричали, а Астрея доброжелательно улыбнулась. «Спасибо,
что присоединилась к нашей семье, Люу Леон».
«Нет, я должна поблагодарить вас и Ализе. Я сбилась с пути, и мне некуда было
повернуть, но вы привели меня сюда..."
Астрея и Люу пошли в другую комнату, где Люу разделась и села спиной к богине.
После того, как на её коже был выгравирован статус, она была официально принята в
семью богини, и она также получила эмблему группы - крылья и клинок справедливости.
Произошла короткая драка, когда Люу невольно пыталась оттолкнуть многих членов
семьи, которые подошли близко, чтобы дружески похлопать её по плечу, но достаточно
скоро Ализе и остальные образовали круг в центральной комнате. .
«Хорошо, теперь пора для церемонии встречи! Все собираются!»
Ноин, Незе, Лира, Аста, Ляна, Кагуя, Селти, Иска, Марью.
Все девочки, большинство из которых были примерно возраста Ализе.
Все они друзья, ни одного эльфа среди них.
Пока Астрея смотрела на них с улыбкой, они все - включая Люу - сложили руки друг
на друга по кругу.
«Мы Семья Астреи. Мы служим леди Астрее, богине справедливости и порядка. Мы
клянемся принести мир Орарио! Клянусь крыльями и клинком справедливости! »
«Клянусь крыльями и клинком справедливости!» - хором воскликнули девушки,
следуя примеру Ализе.
А потом, когда её товарищи посмотрели на нее, Лю улыбнулась и последовала за ней.
«Крыльями и клинком справедливости.
До дня их распада, пять лет спустя, эта клятва никогда не будет нарушена.
Интерлюдия
Стремящаяся принцесса и Бдительный шиноби
Микото Ямато
Уровень 2
Сила: H185 -> G279 Защита: H158 -> G255 Ловкость: G232 -> F334 Проворство: G217
-> 298 Магия: I97 -> H149 Сопротивление: I

Магия
Футсу но Митама (Дух Будды)
• Гравитацинная магия
• Мощная гравитационная магия, на определенной области.

Навыки
Черный Ворон Ятано
• Поиск врага в пределах дальности действия, также показывает скрытых врагов.
• Эффект работает только для монстров и работает только с монстрами, с которыми
ранее сталкивался пользователь.

Белый ворон Ятано


• Поиск члена Семьи в пределах диапазона эффекта.
• Работает только на тех, кто в той же Семье и имеет одинаковую Фалну

Харухиме Санджоуно
Уровень 1
Сила: I18 -> I35 Защита: I43 -> I80 Ловкость: I70 -> 99 Проворство: I61 -> 96 Магия:
E441 -> D543

Магия
Волшебный Молот (Учиде-но-Козучи)
• Повышение уровня
• Ограниченное количество целей
• Необходим отдых после использования
• Не может быть использован на заклинателе

Коконоэ
• Заклинание
• Соединяется с заклинанием "Волшебного молота"
• Возможность наложения эффектов на хвосты и возможность наложения на 5 человек
сразу
• Это особая магия чар, которая создает максимум девять хвостов на Харухиме, хотя из-
за её предела она в настоящее время может создать только пять.

Навыки
Микузуменохоу
•Усиливает действие магии Харухиме.
•Улучшает использование разума

Это были обновленные статусы Микото и Харухиме.


Их способности значительно улучшились, примерно так же, как и у Лилли. В
частности, магический рост Харухиме был удивительным—магию было значительно
труднее улучшить, чем более базовые способности, такие как сила или ловкость—и
учитывая, что её заклинания имели очень длинные пения, чтобы активировать их, и
поэтому не могли быть использованы в быстрой последовательности, это достижение
было более чем примечательным.
И наряду с этим, она даже получила навык.
Её новый навык был похож на тот, который развивали эльфы, и не было никаких
сомнений, что он будет чрезвычайно ценным для такого мага, как Харухиме. Кстати,
среди всех связанных с магией навыков, те, которые влияли на эффективность
использования разума, были одними из самых ценных и мощных, несмотря на их менее
броскую природу.
Хотя Микото не получила никакой новой магии или навыков, у Гестии было странное
объяснение, почему.
“Кажется, что ты могла бы развить довольно пугающий навык, поэтому я сдержалась.
Почти уверена, что это был бы один из тех типов саморазрушения.”
Это было редкое решение, исходящее от богини, чь6е любопытство относительно
неизвестного почти всегда побеждало и которая почти всегда открывала навыки, как
только они становились доступными. Но она заботилась о Микото больше, чем обо всём
этом, и это показывало, как глубина её привязанности к детям перекрывала почти всё
остальное.
Но, даже без нового навыка, улучшение её основных способностей поставило её на
вершину семьи, уступая только Беллу. Это было результатом её универсальности, как
авантюриста, которая проявилась на протяжении всей недавней экспедиции. Её статус
ставил ее очень близко к середине уровня 2.
И Микото, и Харухиме были довольны результатами обновления своего статуса. Но
праздновать они не стали и вскоре переключили передачу.
Девушки с Дальнего Востока были скромными, трудолюбивыми и инициативными, и
они быстро положили глаз на следующий этап.

“Х-хья!”
Сильный, но как-то смутно неуверенный крик, эхом разнесся по Подземелью, когда
ренарт—Харухиме—подняла длинный посох высоко над головой и бросилась на монстра.
Золотистый мех на её пушистом хвосте зашевелился в воздухе.
Её ждал один единственный гоблин. Жалкое, низкоуровневое существо, чьё имя было
синонимом слабости, должно быть, сочло даже дилетантскую атаку девушки-лисы
угрозой, потому что оно издало тревожный крик—потому что, на самом деле, полной
силы атаки авантюриста первого уровня было более чем достаточно, чтобы нанести ему
смертельный удар. “Хвах?!”
Не было никакого способа, чтобы идеально рассчитанный удар посоха мог
промахнуться, и всё же это произошло.
“Гах?!” Харухиме упала, е6е тело соскользнуло и остановилось прямо рядом с
гоблином.
На мгновение в Подземелье воцарилась полная тишина.
После мгновения ошеломленной тишины гоблин пнул Харухиме с криком негодования
от того, что его застали врасплох. “…Гоблааш!” Удары пришлись по ребрам Харухиме.
“Нннгх?!”
Удары продолжались, вызывая глухие крики девушки Ренарта. Возможно, это был
монстр самого низкого уровня, но боль есть боль.
Затем, привлечённые суматохой, ещё больше гоблинов начали собираться и с
энтузиазмом присоединяться к избиению. - Ой! Ай! - жалобно вскрикнула Харухиме,
держась за голову и сворачиваясь в позу младенца, когда со скоростью стрелы налетела
тёмная фигура.
“Яаах!” Это была Лилли, с рюкзаком и всем остальным, налетевшая на гоблинов с
ударом ноги.
“Гобруу?!”
Лилли была всего лишь маленьким прумом—но пнула она с силой 2-го уровня.
У гоблинов не было ни единого шанса, и с оглушительными криками они были
отброшены далеко вниз по проходу подземелья и скрылись из виду.
“Что вы делаете, Харухиме-сан?! Это были просто гоблины!”
“Я ... простите, Лилли-сама! Кроме того, это была удивительная атака!”
“Ну разумеется! В конце концов, я на втором уровне!- Второй уровень, слышиште?” с
огромной гордостью похвасталась Лилли, буквально разогнав гоблинов, повторяя эти
слова на всякий случай.
Когда Лилли уперла руки в бока и выпятила грудь, сильно избитая Харухиме поднялась
на ноги с несколько натянутой улыбкой.
Несмотря на грязную одежду, её прекрасные золотистые волосы и безупречная осанка
гарантировали, что её изящная элегантность не пострадает. Однако вскоре её прекрасные
черты омрачились, плечи поникли, и она удрученно вздохнула.
В отличие от этого, торжествующая Лилли мягко погладила хвост Харухиме и сказала:
“Лилли здесь, так что нечего беспокоиться. Ну же, Харухиме! Ты будешь следовать за
мной, пока мы не приведем тебя в боевую форму!”
Ободренная поддержкой помощницы и несмотря на отсутствие боевого опыта, Ренарт
повернулась лицом к монстрам, которые появились в конце коридора. - "Б-Большое вам
спасибо! Я счастлива, что у меня есть еще одна возможность!”
Вельф и Белл наблюдали за происходящим с небольшого расстояния.
“Она действительно отдает этому всю себя…" - сказал Вельф.
“Ну, это её первый раз в подземелье с тех пор, как она подняла уровень… Я также был
очень взволнован, когда достиг второго уровня, так что понимаю это чувство.” Белл
наблюдал за Лилли с нервной улыбкой. За то время, что она была их помощником, эти
монстры проявили к Лилли немало “доброты”, и она стремилась “отплатить тем же”, как
она выразилась.
“Это не волнение—она просто увлеклась.”
Неловкое выражение лица Белла только усилилось от яростной критики Вельфа.
Они находились на третьем этаже Подземелья.
Теперь D- ранговая Семья Гестии был на этаже, совершенно не подходящем для их
уровня опыта по единственной причине: тренировать Харухиме.
Низшие члены семьи могли получить превосходство даже на этажах Подземелья,
которые были ниже общего уровня семьи. Эту практику часто называли
"выравниванием".”
Цель состояла в том, чтобы поддержать члена 1-го уровня Семьи Гестии, точно так же,
как они приходили сюда с Лилли вплоть до ее недавнего повышения до уровня 2.
Семья начала практику как раз в то время, когда Харухиме присоединилась к ней. Они
выбирали места, где они действительно могли бы пойти на это, но в то же время не
причинили бы никаких проблем другим семействам, рискующим войти в подземелье.
Очевидно, безопасность Харухиме была гарантирована, так как она была тщательно
оснащена бронёй, изготовленной Велфом, которая гарантировала, что ни один монстр на
этом уровне не сможет нанести серьезный урон. Даже если по какой-то случайности
произойдет что-то нерегулярное и подвергнет её опасности, сопровождающие более
высокого уровня, такие как Белл, придут, чтобы присмотреть за ней.
На этот раз у Лилли настояла, чтобы она охраняла Харухиме… но сейчас она получала
слишком много удовольствия, избивая монстров, против которых у неё когда-то не было
никаких шансов. Белл и остальные понимали почти головокружительное ощущение
возбуждения всего тела, которое пришло с резким повышением статуса.
Рука Белла, кстати, почти полностью зажила. Казалось вероятным, что в ближайшем
будущем они смогут продвинуться вперёд с экспедицией на средние уровни. Сегодня он
решил подняться на верхние уровни, не забывая при этом следить за работой своей руки.
“В любом случае, как бы это сказать? - сказал Вэлф, скрестив руки на груди. - Она не
становится лучше в бою.”
Белл почему-то чувствовал себя обязанным оправдываться за нее."Н-ну, характер
Харухиме не совсем подходит для боя, но, я имею в виду…”
“Да, ты говоришь так, но то, как она размахивала посохом, я чуть не упал, просто
наблюдая за ней.”
Семья выходила на выравнивание всякий раз, когда было свободное время, но в
конкретном случае Харухиме основное внимание уделялось улучшению того, как она
держалась в бою. Однако она не была готова практиковать тактику или стратегию, так что
для неё это было равносильно элементарной самообороне.
Больше всего Харухиме хотела стать достаточно сильной, чтобы не быть помехой во
время экспедиций на средние уровни и ниже.
Результаты пока не внушали оптимизма.
Вельф пересчитал варианты на пальцах, предлагая . “Если бы мы нашли подходящее
для неё оружие, она могла бы что-то сделать …...но мечи не годятся; копья тоже; она не
может использовать нагинату или лук; и, очевидно, что-нибудь тяжелое, вроде булавы или
палаша, не годится. ...так что же остается?”
Белл тоже ломал голову, пытаясь что-нибудь придумать.
"Если бы спросили меня,то я бы сказала,что у неё нет на это сил. Мы должны сократить
наши потери и просто дать ей попрактиковаться в своих заклинаниях.” - сказала Амазонка
Айша, которая иногда приходила на их выравнивание, когда ей позволял это её график—
хотя она присутствовала почти на всех тренировках Харухиме.
“Дело в том, что сама Харухиме очень хочет это сделать, так что…”
“Я имею в виду, что иногда это доброта–сказать кому-то, когда нужно отказаться от
чего-то. Но эй, если это твоя цель, я не собираюсь тебя останавливать. Это твоя семья. Но
в Семье Иштар , мы бросили эту идею давным-давно”
Вельф предложил свою точку зрения в разговоре Айши и Белла. “Ну, мы не говорим о
параллельном залинании, но определенно есть преимущество в том, чтобы быть более
знакомым с общим ходом битвы, когда дело доходит до магии повышения уровня." Он
звучал пессимистично, но Вельф был полностью за то, чтобы она училась сражаться, что
Белл—который хотел, чтобы все сражались вместе—был очень рад услышать.
“Просто, чтобы вы все знали, любой, на кого действует заклинание повышения уровня,
зарабатывает меньше половины экселии, которую они обычно получают", - сказала Айша.
““Хаа?!”” - воскликнули Белл и Вельф одновременно.
“Очевидно. В противном случае это был бы любимый тактический ход каждого. Даже
если ты убьешь с помощью магии Харухиме противника более высокого уровня, ты не
получишь от него так много”, - объяснила Айша о магии Харухиме.
Харухиме использовала "Волшебный молот" бесчисленное количество раз, пока была в
Семье Иштар , кроме того, Айша сама много раз становилась мишенью повышающего
уровень заклинания, так что она была очень хорошо знакома с его эффектами и
недостатками.
Ограничения магии означали, что собственное развитие Харухиме не было затруднено
повышением уровня, но и Белл, и Вельф постоянно полагались на неё в трудных
ситуациях—к их внезапному ужасу. “Я понятия не имел" сказал Белл.
Глаза Айши сузились, в озорном взгляде, как у кошки. “Итак, я права, предполагая, что
твоя неуклюжая маленькая лисичка могла бы поднять уровень?”
“О да. Наша богиня сказала, что она могла бы получить второй уровень.”
Это было правдой—Харухиме тоже могла бы поднять уровень.
Она присутствовала при отчаянной битве против Амфисбены двадцать пятого этажа.
Она продолжала биться до предела, предпринимая отчаянные, решительные действия,
даже будучи окруженной пламенем, и это, несомненно, было великим делом.
“Но ваши угрозы—или ваши советы, я полагаю, - возымели действие, и мы решили не
повышать её до второго уровня.”
“Вот как это должно быть. Харухиме осталась там, где была, на уровне 1, потому что
сама Айша предупредила Семью Гестии ,что лучше не повышать её, пока она достаточно
не освоиться на 1 уровне. “Какой смысл иметь такую недотепу на втором уровне? Вы
хотите, чтобы она победила монстров, споткнувшись о себя?”
Выслушав её, Белл и Гестия согласились с этим.
“Если ты собираешься позволить ей повысить свой уровень, забудь о битве и заставь её
работать над своей магией. Иначе это будет все равно что дать пушку ребенку. Слишком
опасно даже думать об этом", - сказала Айша.
Она продолжала наблюдать за развитием Харухиме, так что, принимая это во
внимание, статус Харухиме был временно приостановлен. Гестия сможет поднять её
уровень, когда захочет.
Сама Харухиме, между тем, не была предупреждена о такой возможности..
И Лилли тоже.
“Я не хочу слишком сильно давить на Харухиме, а наша помощница только что
подняла свой уровень, так что мы пока будем держать это в секрете”, - решила Гестия. -
Эта экспедиция закончилась повышением уровня для трех наших последователей... Ну,
двух. Миах получил два повышения. Если бы другие боги услышали об этом, они бы
подумали, что это распродажа на поднятие уровней!”
Но вернемся к нашей теме.—
“Что касается заклинаний, я понимаю твою точку зрения, но… в любом случае, это не
будет иметь значения, если она не сможет научиться двигаться без меня или Лилли,
говорящей ей, что делать. Мы должны вложить это в неё, - сказал Вельф.
Вельф наблюдал, как Харухиме сражается с монстрами, слушая указания Лилли. У неё
была ужасная привычка закрывать глаза, когда она нападала, так что она не оставляла
даже царапины на своих противниках. Зажатая между гневными криками Лилли и
контратаками монстров, она была словно между молотом и наковальней.
Айша наблюдала за происходящим и, усмехнувшись, пожала плечами. "Ну, кто знает,
когда это случится.”

—Это произойдет раньше, чем они думают , размышляла Микото, подслушав их


разговор.
Хотя для настоящего прямого боя ещё слишком рано.
Но Микото была уверена, что Харухиме скоро овладеет основами самообороны. Так и
будет. Несмотря на то, что Белл и остальные смотрели на эту возможность скептически,
Микото верила.
“Харухиме-доно ... держись," - позволила она себе пробормотать.
Харухиме едва успела парировать атаку кобольда, а затем отправила его в кувырок
боковым взмахом посоха. Это движение напоминало боевое искусство Микото—нет,
Такемиказучи.
Глаза Айши широко раскрылись в редком проявлении удивления, а Белл и Вельф были
одинаково шокированы. Как только Лилли оправилась от потрясения, она начала хлопать.
Девушка-ренарт, обычно так неохотно выражавшая сильные эмоции, улыбнулась и
отсалютовала двумя пальцами, этому она научилась у Гестии.
Микото улыбнулась. Харухиме больше не была простой принцессой. Та слабая
маленькая девочка, которую она когда-то знала, исчезла.
Только Микото знала это. Она видела, как сильно изменилась девушка, с которой она
воссоединилась в Орарио, и как далеко—по крайней мере, как Белл, а может быть, и
дальше—она продвинулась.

Глава 7
Сказания о былых временах: Чёрная птица и Золотая
лисица.
“М-Меня зовут Харухиме… Я очень рада с вами познакомиться!”
Слова "спрятанная принцесса" должно быть, были придуманы, чтобы описать её, или
так думала юная Микото, изучая девушку перед собой.
Это было за десять лет до того, как Микото и Харухиме прибыли в Лабиринт-Сити.
Они были на Дальнем Востоке.
Девочка Ренарт прибыла инкогнито в святилище, посвященное Такемиказучи и другим
божествам, которые принимали детей, не имевших других родственников, на которых
можно было положиться.
Её белоснежная кожа казалась такой чистой, как будто она никогда раньше не
сталкивалась с грязью, а длинные золотистые волосы казались сотканными из солнечного
света. Её зеленые глаза сверкали, как пара изумрудов. Красота, которой она обладала,
заставляла её казаться божественно благословенной и обещала, что она вырастет в
женщину поистине редкой красоты. И в довершение всего её заостренные лисьи уши и
пушистый хвост были невыносимо очаровательны.
Микото уже не в первый раз видела Харухиме, девушку Ренарта.
Она видела одинокую девушку в особняке у подножия гор и даже иногда тайком
выводила её поиграть.
Но, увидев здесь снова, здесь, сейчас, она снова поразилась тому, насколько разными
были миры, в которых они жили.
Такемиказучи живо ответил. "А, добро пожаловать, Харухиме! Мы пережили тяжелую
зиму благодаря вам, так что я с радостью отблагодарю тебя за это.”
В тот день Харухиме привели на встречу с Такемиказучи и другими обитателями
храма.
Харухиме была благородного происхождения и вела легкую жизнь, и когда она узнала
о трудных обстоятельствах святилища, она умоляла своего могущественного отца
выделить им средства на еду. Это была возможность для Микото и других познакомиться
с доброй девушкой, но главная причина её визита заключалась в том, чтобы они могли
должным образом поблагодарить её.
Как только юная Харухиме представилась, все боги храма воспользовались случаем,
чтобы поприветствовать её, но реакция детей была приглушенной.
Это было не от холода. На самом деле все они были полностью очарованы девушкой
ренартом—такова была красота Харухиме. Правда, она была высокого происхождения, но
она также излучала естественную элегантность и заботу о других. В убогом замкнутом
мире святилища, Харухиме была единственным прекрасным цветком.
У девочек не было иммунитета, но реакции мальчиков были особенно заметны.
Щеки Харухиме покраснели; казалось, она не привыкла к вниманию детей своего
возраста.
Эта неловкость только сделала её ещё более очаровательной, и послышался шепот:
“Горячая, чёрт возьми…!” из числа собравшихся божеств—хотя эта реакция принесла
говорящему удар локтем в ребра от богини, чь6е улыбающееся лицо в остальном не
выдавало и следа раздражения.
“Х-харухиме такая милашка…!” - пробормотала Микото.
“Ага. Она как оживший персонаж из свитка с картинками” - сказала Чигуса.
Чигуса тоже была ослеплена, хотя сама была беспомощно влюблена в Оуку, на
которого украдкой бросила тревожный взгляд.
Оука тем временем вёл себя точно так же, как обычно." Харухиме, что случилось? У
тебя красное лицо. - Ты заболела?” Даже тогда он был таким же невежественным, как
Такемиказучи, когда дело доходило до понимания чувств девушек.
“Харухиме, спасибо за еду!”
“Хочешь поиграть?”
“Я-я тоже!”
Харухиме быстро окружили дети, мальчики и девочки, тащившие её за собой.
Микото не сразу присоединилась к ним, вместо этого внимательно наблюдая за лицом
Харухиме. Она озабоченно наклонила голову, а затем отправилась на поиски некой
богини.
“Госпожа Цукуеми, Госпожа Цукуеми!” Она похлопала по боку богини, которой
доверяла.
“Хм? В чем дело, Микото? - спросила богиня, чьи голубые волосы были тщательно
уложены..
“Почему Харухиме-сан, кажется, так поникла? Её хвост тоже весь обвис.”
Это была правда–хвост Харухиме висел с заметным унынием.
Это было бы прекрасно само по себе, но ей, похоже, было трудно встречаться
взглядами с другими детьми.
“Что ж, возможно, она испытывает угрызения совести за то, что ей так повезло.”
“Угрызения сов…?”
“Вы заметили, как убого и бедно наше маленькое святилище? И наша одежда тоже.
Конечно, это вовсе не вина Харухиме, но она может чувствовать себя довольно неловко,
будучи единственной с такими прекрасными вещами.”
Одежда Микото была залатана и починена много раз, и одеяние Цукуеми тоже едва ли
подходило богине.
Одежда Харухиме, между тем, была вполне достойна называться “нарядной". "И
выражение её лица действительно показывало беспокойство человека, который не был
уверен, что имеет право находиться здесь.
Лицо Микото вытянулось в шоке. - Это значит… что госпожа Харухиме считает
неприятным навещать нас? Что она пришла сюда, потому что считает, что это правильно,
хотя это и огорчает ее?" - обеспокоенно спросила Микото.
Богиня протянула руку, чтобы нежно погладить черные как смоль волосы на голове
Микото. “Это её способ проявить доброту. Но это тоже своего рода слабость. Так что ты и
все остальные дети должны быть рядом с ней и защищать её, хорошо?”
Микото не поняла, что имела в виду Цукуеми.
Богиня усмехнулась. “Это значит играть с ней так много, что она забывает о том, что
кто-то что-то должен.” В этот момент ее лицо было очень похоже на лицо Такемиказучи.
Особенно это напоминало его злобную ухмылку, когда он отдал приказ - "Вытащите эту
девушку оттуда!" - который раз и навсегда освободил Харухиме из е6е особняка.
Лицо Микото просветлело.
“А пока твоя задача—защищать её от любого мужчины, который выглядит так, будто
замышляет что-то недоброе.”
“Поняла!” Микото исчезла, как ниндзя, когда она побежала к группе детей.
Она тут же начала демонстрировать свои неполированные боевые искусства
мальчикам, требующим внимания Харухиме.
“Эй! Что ты делаешь! Прекрати это! Микото, опять?!” раздались крики.
Потеряв шанс остановить её, Оука и Чигуса обменялись кривыми улыбками.
И сама Харухиме, которая до этого момента выглядела такой виноватой, быстро
заморгала, с восторгом наблюдая за тем, как детей швыряют направо и налево.
“Не волнуйтесь, госпожа Харухиме! Это святилище не то место, о котором ты должна
беспокоиться!" - сказала Микото, поворачиваясь и беря Харухиме за руку. "Мы бедные.
Это верно, но у нас есть много вещей, которых нет в твоем особняке! Так что, пожалуйста,
чувствуйте себя как дома!”
Услышав Микото, Такемиказучи и другие боги широко раскрыли глаза и через
мгновение расхохотались.: Ах, конечно!
Микото повернула голову направо и налево, недоумевая, почему её слова произвели
такой эффект—а потом тоже захихикала.
Девушка перед ней улыбалась, как цветок. -"Спасибо, Микото.”
Увидев её улыбку, Микото просияла.
В то время видеть улыбку Харухиме в тот день было самым счастливым моментом в
жизни Микото—потому что она получила Фалну Такемиказучи, чтобы принести счастье
девушке в особняке, которая смотрела на небо такими одинокими глазами.
После этого дня, благодаря Микото и другим членам её семьи, Харухиме смогла часто
посещать святилище. Она могла играть с другими детьми сколько душе угодно, помогать
по хозяйству в храме и плакать каждый раз, когда ей это не удавалось, что случалось
почти всегда.
Она была наивным, чистым и ужасно добрым человеком.
Таково было впечатление Микото о девушке.
Она обожала Харухиме и всегда присматривала за ней. Чем больше времени они
проводили вместе, тем сильнее Микото ощущала эту целеустремленность, словно она
была воином, а Харухиме ее сеньором. Микото приняла решение.
Она останется рядом с Харухиме и всегда, всегда будет защищать её.

Я, я… буду горничной!”
Глаза Микото распахнулись.
Благородная девушка, которую она решила защищать десять лет назад, теперь надевала
платье горничной.
В дни, последовавшие за окончанием военных действий с Семьей Иштар, Харухиме
присоединилась к Семье Гестии как её новый член. Микото только начала праздновать
свой шанс наверстать все годы, которые они провели в разлуке, когда Харухиме сделала
своё шокирующее заявление.
“Г-госпожа Харухиме, пожалуйста, не заставляйте себя… Если мы все разделим
домашние дела поровну, то…”
“Нет, Госпожа Микото. Когда я жила в особняке моей семьи и даже когда я жила в
семье Иштар, за мной всегда присматривали другие люди.”
Микото хотела возразить, что, по крайней мере, в последнем случае с ней всё ещё
ужасно плохо обращались, но изумрудные глаза Харухиме говорили о ее непреклонной
решимости.
После успеха на Военной игре, Дом Семьи Гестии стал намного больше, это событие
подтолкнуло Лилли и остальных к дискуссии о том, стоит ли нанимать горничную для
ведения домашнего хозяйства, но вдруг Харухиме прервала их, подняв руку.
“Я должна воспользоваться этой возможностью, чтобы наконец встать на ноги. Я очень
хочу быть полезной мастеру Беллу, Микото-сан и всем остальным членам Семьи Гестии -
они спасли меня!”
Как только Харухиме так открыто обнажила свои чувства, Микото уже ничего не могла
сделать, чтобы остановить её.
Она была, несомненно, искренна в своих намерениях. Будучи дочерью богатой и
влиятельной семьи, Харухиме ни в чем не нуждалась, и ей никогда не позволяли сделать
ни единого выбора самой. На этот раз она была полна решимости справиться со всем
сама.
Она приехала в Орарио раньше Семьи Такемиказучи и была вынужден работать в
борделе. Она перенесла столько трудностей, что Микото и представить себе не могла. Но
она преодолела свое прошлое и пыталась стать чем-то большим, чем та, кем родилась.
Нет - она решила стать чем-то много большим.
После того, как один мальчик спас её.
“…Хорошо. В таком случае, госпожа Харухиме, я поддерживаю ваше решение!" , -
сказала Микото
Харухиме радостно улыбнулась.
На Дальнем Востоке Харухиме обучали искусству благородных придворных дам,
таким как танец и цветочная композиция, и она очень ловко управлялась со своими
руками. Возможно, из нее получится удивительно хорошая горничная, подумала Микото.
“—Ах?!”
“Чт—?! Харухиме-сан, вы разбили ещё одну тарелку?!”
Однако это представление тут же разбилось вдребезги.
Звуки ошибок Харухиме,таких как битая посуда,в Семье Гестии не стали редкостью.
Даже на взгляд Микото, она не добилась никакого прогресса.
Проблема была в ее нервозности. Когда она несла тарелки, разливала чай или наводила
порядок, ее непреодолимое желание быть полезной заставляло ее ронять тарелки,
проливать чай или опрокидывать корзину.
Микото уже не могла сосчитать, сколько раз она неловко отводила взгляд, когда
Харухиме со слезами на глазах терла свой пушистый хвост после того, как Лилли
буквально выгнала е6е из кухни.
Как будто она сменила профессию с “принцессы” на “рассеянную горничную".”
Откровенно говоря, это была перемена к худшему, но повернуть время вспять было
невозможно.
“Вы, честно говоря, более бесполезны, чем я ожидал,"- сказал всегда искренний Вельф
однажды, после большего количества неудач, чем возможно перечислить.
“Простите, пожалуйста, мастер Кроццо!”
“Разве я не говорил тебе, что можно просто называть меня Вельф, а не использовать
мою фамилию?... А если серьезно есть ли у тебя вообще навыки, которые ты могла бы
использовать по дому?”
“Н-ну, я полагаю… У меня есть навыки, которым меня научили на моем прежнем месте
работы. ...в общем, я… если вы хотите, мастер Вельф, я могла бы присматривать за вами
ночью... - сказала Харухиме.
““Кхах?!”” Вельф и покрасневшая Микото взорвались одновременно, но ни один из них
не смог остановить Харухиме.
“Однако, если вы позволите мне проявить немного эгоизма, не позволите ли мне
сначала провести ночь с мастером Беллом? Пожалуйста, я прошу вас только об одном
одолжении…”
“Вы отвратительны, Мистер Вельф!! Предложить госпоже Харухиме делать такие
грязные вещи! Я запомню это!" - сказала Лилли.
“Черта с два я бы такое сделал!! В этом плане я не смотрю ни на кого, кроме Гефест-
сама!!”
“Что вы устраиваете в моей милой, невинной маленькой семье?! - внезапно возникла
Гестия, когда ущерб от катастрофы начал распространяться.
Микото была совершенно уверена, что никогда прежде не слышала, чтобы Вельф так
громко кричал.
Харухиме всё ещё ошибочно полагала, что она больше не девственница, а Микото была
слишком смущена, чтобы сказать ей обратное. Вернее, Микото хотела, чтобы Белл
рассказал ей. Но Белл ещё не набрался смелости начать этот разговор.
Одно вело к другому, пока само присутствие Харухиме не стало считаться
потенциально непристойным.
“Харухиме, я запрещаю тебе даже приближаться к Беллу!!”
“Что?! Н-но почему?”
““Спроси себя и разберись почему!” " - прогремели Лилли и Гестия. Белла поблизости
не было.
Примерно в это же время Гестия обнаружила, что не может оторвать глаз от Харухиме,
не испытывая при этом сильного беспокойства.
Микото уже привыкла исправлять ситуации за кулисами—например, падать ниц перед
Лилли в отчаянной попытке удержать девушку прума от выполнения её угрозы прозвать
Харухиме "этой дальневосточной сексуальной служанкой" - и поэтому Вельф несколько
раз сочувствовал ей, много раз исполняя подобную роль в семье. Неохотный компаньон
Оуки, Вельф в конце концов стал её ближайшим другом в Семье Гестии .
Микото опасалась, что последняя серия неудач разобьет сердце Харухиме настолько,
что она полностью откажется от идеи служанки, но, как ни странно, Харухиме отказалась
сдаваться.
Она, конечно, сокрушалась о своих неудачах, но и сама была измотана, и мало-помалу
начала преодолевать свою неуклюжесть работой горничной по ведению домашнего
хозяйства.
И пока Микото наблюдала, она заметила в Харухиме силу, которую никогда раньше не
видела.
Возможно, она развила в себе эту силу, когда была вынуждена заниматься
проституцией, или, возможно, мальчик, который спас её, был спусковым крючком. В
любом случае, Микото не могла отвести от нее глаз.
Снова и снова, когда Харухиме попадала в беду, Микото ловила себя на мысли -
вмешаться и помочь. Но каждый раз она сопротивлялась этому.
Если отбросить скромность, Микото была уверена в своих домашних навыках. В
святилище, вместе с Чигусой, она делала всю работу по дому, она стала хороша не только
в приготовлении пищи, но и в уборке, стирке и во всём остальном, что требовалось делать
по дому. Когда наступала очередь Микото готовить, Гестия и остальные были только
рады позволить ей работать.
Но Микото твердо решила не разговаривать с Харухиме свысока или красть у неё
работу.
Но чем я могу помочь Харухиме-сан…? Ох!
И тут к ней пришла идея.
Чтобы осуществить задуманное, она решила найти помощника.
“Белл-доно, не могли бы вы объяснить госпоже Харухиме, что значит быть
горничной?” - Спросила Микото у Белла в присутствии Харухиме.
“Чт—?!” - В отчаянии воскликнула Харухиме..
“Я не уверен, Микото…” - ответил Белл на ее мольбу. “Я не так уж много знаю о том,
как быть горничной.…”
Но в конце концов Белл согласился. На самом деле, даже без просьбы Микото, он хотел
бы помочь Харухиме. И не только потому, что он был капитаном "семьи". Мальчик был
по-настоящему добрым человеком. Если его опыт жизни в сельской местности с дедом
мог помочь Харухиме в чем-то, то он был более чем готов поделиться.
Харухиме, несмотря на смущение, была рада принять помощь Белла в её работе, хотя
Лилли и Гестия иногда вмешивались.
Микото была неискушенной в вопросах романтики, но даже на её взгляд, сердце
Харухиме было явно приковано к Беллу.
Когда кто-то работает рядом с их любовным интересом , это может иметь
удивительные последствия. Забота о том, чтобы не казаться странным, может привести к
тому, что всё их внимание будет сосредоточено только на том, чтобы показать свои
привлекательные или красивые стороны. Это был опыт Микото с Такемиказучи.
Однако быть слишком нервным и застенчивым было еще одним способом потерпеть
неудачу.
“…И я больше не герой Харухиме,” произнесла Микото.
Во время спасения Харухиме из Семьи Иштар, Харухиме видела, как Белл сражался за
неё.Он спас её.
Сейчас он был героем для Харухиме. Именно его присутствие поддерживало её.
Пока Микото жила с Семьей Гестии, эти мысли стали сильнее-и, конечно, она
почувствовала некоторую печаль, когда поняла это.
Когда они были детьми, героями Харухиме были Оука, другие дети и Микото.
Она не думала, что Белл украл Харухиме или что-то в этом роде. Но иногда она
задавалась вопросом, Сможет ли вернуть себе место героя Харухиме, если станет
достаточно сильной.
У Микото было предчувствие, что через год, когда она должна будет вернуться в
Семью Такемиказучи , Харухиме пожелает остаться с Беллом и Семьей Гестии .
И всё же—
“Микото, хочешь помочь?” Харухиме одарила подругу улыбкой, забыв о своей
обычной формальности и обращаясь к Микото так, как она обращалась, когда они были
детьми.
“…Конечно, Госпожа Харухиме!”
Для Харухиме Микото была незаменимым другом, так же как один из героев, который
придет, чтобы спасти ее. По мере того как Микото постепенно приходила к пониманию
этого, она чувствовала себя одновременно застенчивой и ужасно счастливой.
Добросердечная девушка, которую держали в клетке в квартале удовольствий, была всё
той же добросердечной девушкой, какой была всегда.
И это делало Микото очень, очень счастливой.
Прошёл месяц.
Харухиме изменилась ещё больше.
Во-первых, она обрела мощную материнскую ауру. Даже Гестия, Богиня тёплой любви,
время от времени прикрывала глаза рукой, бормоча: "Вот это да… Вот это сила...”
Она также значительно преуспела в качестве горничной. Она всё ещё совершала
ошибки и часто мучилась из-за них, но она также никогда не упускала возможности взять
себя в руки и продолжать в том же духе.
Она всё ещё время от времени задумчиво смотрела на небо, но теперь на ее лице была
улыбка, а не слезы.
Это было после встречи с Виеной
Расставшись с девушкой-драконом и другими ксеносами, она, казалось, с новой
энергией принималась за любую работу.
Наиболее заметными были её приготовления к тому, чтобы присоединиться к походам
в Подземелье. Во-первых, она начала проводить встречи с Лилли, другой помощницей
группы. Они изучили управление магическими камнями и то, как читать карты, а также
классификацию предметов и запоминание, начиная с определения различных зелий и
противоядий. Микото часто видела, как Харухиме входит в комнату Лилли с бутылками,
наполненными красной или синей жидкостью для сравнения.
“А теперь послушайте, Харухиме-сан. По сути, работа помощника состоит в том, чтобы
манипулировать полем боя для авантюристов. Это означает, что нужно создать среду,
которая будет легким полем боя для них. Дело не только в том, чтобы подбирать
волшебные камни и выпадающие предметы.”
“Поняла!”
“Некоторые авантюристы—не многие, но некоторые—даже называют своих
помощников "последним арьергардом". Мы отдаем и забираем снаряжение, распределяем
продукты… и всегда должны думать о том, как облегчить стресс, который испытывает
наша группа, исследуя Подземелье.”
Лилли делилась своими знаниями и опытом с Харухиме—явный признак того, что она
тоже приняла её в свою семью.
Перед первой экспедицией Семьи Гестии, когда Лилли пришлось посвятить время и
ресурсы изучению командования и управления, она доказала свое доверие Харухиме, без
колебаний делегировав ей важнейшие задачи. И учитывая, сколько Лилли таскала
Харухиме с собой даже после того, как экспедиция закончилась, казалось вероятным, что
она думала о том, чтобы девочка-лиса взяла на себя её собственные обязанности, если с
ней что-то случится.
Вид Харухиме, радостно следующей за миниатюрной Лилли то тут, то там, неизбежно
вызывал в памяти образ белки и лисы, которые были каким-то образом друзьями. Микото
не смогла сдержать улыбки.
Кроме того, Микото знала, что Харухиме также практиковала свою магию с Айшей,
готовясь к экспедиции. Вспышки золотого света иногда просачивались сквозь задернутые
занавески библиотеки, и время от времени раздавался взрывной звук Игнис Фаатус. Это
было достаточно громко, чтобы заставить даже Гестию подпрыгнуть, из чего Микото
могла догадаться о чрезвычайной сложности овладения использованием и контролем
новой магии. Она потеряла счет тому, сколько раз приходила в бешенство при виде
кашляющей Харухиме, выходящей из библиотеки в опаленной одежде, волочащейся за
вздыхающей Айшей.
“Хочешь научиться боевым искусствам?”
“Хочу.”
Даже когда она погрузилась в свои магические тренировки, Харухиме попросила
наставления о том, как физически обращаться со своим телом в бою, тщательно рассчитав
время своей просьбы к Такемиказучи, который регулярно посещал поместье Домашнего
Очага, чтобы дать Микото, Чигусе и Оуке специальную подготовку, когда это не мешало
его другим обязанностям.
Это будет только в течение короткого промежутка времени, оставшегося до начала
экспедиции.
“Айша-сан сказала мне, чтобы я не надеялась на улучшение, но..... Я много думала об
этом, не думаю,что могу принять решение сама, но я хочу идти своим путём, и...”
“…”
“Я тоже... хочу быть сильной” - сказала Харухиме Такемиказучи в коридоре,
выходящем в залитый лунным светом сад.
“…Хорошо,я научу тебя,” - согласился Бог битв, улыбаясь желанию девушки.
Начиная со следующего дня, после того, как измученная Харухиме была умственно
истощена после обучения магии, она шла и практиковалась с Такемиказучи, в то время
как Микото и другие отдыхали от своих собственных уроков.
“Во-первых, ты должна понять, что совершенно отличаешься от Микото и других.”
“Да, Лорд Такемиказучи.”
“Поверхностное понимание не принесет вам никакой пользы. Вы будете тренировать
только приемы самообороны.”
“Приемы самообороны?”
“Верно. Я слышал, что у вас довольно прочные доспехи. Вы должны научиться
использовать их, овладев ими до такой степени, что сможете справиться с атаками
противника не реакцией, а своими рефлексами.”
То, что Такемиказучи вдолбил в неё за короткое время, было, одним словом, тактикой.
“Боевые искусства - это не только броские движения. Вы также должны тренировать
свой ум. Быстрое мышление может предотвратить смертельный удар.”
“Я поняла!”
И на самом деле этот урок спас ей жизнь.
Вопреки доводам Айши о том, что ей лучше сосредоточиться исключительно на магии,
действия Харухиме спасли её собственную жизнь и, более того, избавили группу от
больших проблем во время опасной битвы с боссом этажа.
Она всегда была готова бороться за свои цели. Тщательно обдумать её варианты и
решительно принять меры. И вдобавок ко всему, она постоянно искала наставления.
Это была простая вещь, но невыразимо важная. Как и Белл впереди неё, одно это
привело бы к шагу самосовершенствования, а затем к десяти шагам. Она позволяла
достичь чего-то недостижимого, просто делая то, что ей говорили, и только практикуя то,
чему её учили.
И даже сейчас Харухиме находилась в состоянии постоянного самосовершенствования.
Этот наивный, чистый и ужасно добрый человек.
Эта принцесса, выросшая в золоченой клетке, открыла дверь и по собственной воле
вышла в мир, чтобы стать авантюристкой.
"Леди Харухиме... что-то случилось?” - Спросила Микото, чувствуя, что что-то
действительно не так. Она посмотрела на Харухиме сбоку, в то время как ренарт
задумчиво смотрела в ясное голубое небо.
“Мы… дали обещание," сказала Харухиме, поднимая мизинец. “Чтобы увидеть друг
друга снова...снова жить вместе...Это одна из причин, почему я так много работаю.”
Она прижала палец, которым дала это обещание, к груди, как будто он был ей очень
дорог. Её улыбающееся лицо было невыразимо прекрасно-точно так же, как и в первый
раз, когда они встретились, но теперь она была намного сильнее.
Микото улыбнулась, чувствуя себя так, словно только что стала свидетелем чего-то
ослепительного и драгоценного.
Она изменилась. Слабая маленькая девочка и когда-то отчаявшаяся проститутка. С
каждым новым полученным опытом она росла.
Харухиме больше не нуждается в её защите, внезапно поняла Микото.
Вот почему—
Чтобы Харухиме могла однажды спасти другого, Микото будет продолжать
поддерживать её, всегда…

Была полночь, и все спали.


Белл, вздрогнув, проснулся. “—!!”
Он услышал слабый скрип, исходящий от стены. Сбросив одеяло, он потянулся к
поясу, чтобы вытащить нож, которого там не было.
В окно лился бледно-голубой свет. Там не было ничего угрожающего.
Убедившись, что угрозы действительно нет, он судорожно выдохнул задержанное
дыхание. Он был весь в холодном поту.
Он расслабил руки, потом снова сел на кровать и прикрыл рот ладонью.
Сон ускользал от него.
Это было намного лучше, чем мучительное время, проведенное в глубоких уровнях, где
он никогда не спал больше пяти минут за раз, но стресс явно всё ещё давил на него. Он
был авантюристом 4-го уровня, и в его повседневной жизни не происходило ничего, что
могло бы повлиять на его сон. Никто не подозревал об этом, но он постоянно чувствовал
усталость, просыпаясь каждое утро с отвратительным привкусом кошмара.
И, без сомнения, это действительно были кошмары.
Звуки резни Джаггернаута, крики авантюристов, ужасающие завывания чудовищ на
тридцать.- седьмом этаже. Все они эхом отдавались в глубинах его сна, терзая его.
Белл почувствовал необъяснимый страх, что темнота Подземелья в его снах затянет его
внутрь и вниз, и он никогда больше не проснется.
“...- Я в порядке. Я в порядке. Всё будет хорошо.”
Это было временно. Если он сможет выдержать это, то скоро привыкнет к воздуху над
землей, и это пройдет.
Белл был уверен в этом, поэтому никому не рассказывал о своих проблемах со сном и
ни о чем не спрашивал. Он был уверен, что от этого нет никакого лекарства, кроме самого
времени, и это было ещё одной причиной, чтобы никого не волновать.
Он вдруг позавидовал своему молодому "Я", которое, несмотря на то, что так сильно
хотело стать великим воину, плакалось деду всякий раз, когда ему снился кошмар. Белл
тяжело вздохнул.
Раздались неуверенные стуки в дверь.
“…?”
Белл, слегка удивленный, собрался было встать, но не успел, как дверь открылась и в
комнату заглянула пара ярко-зеленых глаз.
Тусклый голубой свет отражался от прекрасных золотистых волос.
“Харухиме…?”
"Да, это я” Девушка ренарт тихо вошла в комнату и встала перед Беллом с мягкой и
ободряющей улыбкой.
Прежде чем Белл успел заговорить, Харухиме подняла что-то и прижала к груди.
"Мастер Белл, хотите послушать историю из книги? Это история про очень добрых
героев.”
Она держала в руках единственный том в переплете, который казался очень старым.
Белл моргнул. "Послушать? Не читать?"
“Вот именно. Я сейчас как раз в настроении почитать вслух сказку",—сказала
Харухиме, осторожно поддерживая Белла, укладывая его в постель, как это сделала бы
добрая проститутка или старшая сестра.
Именно тогда Белл понял истинную цель Харухиме. Должно быть, она догадалась, что
он плохо спал, и пришла успокоить его сказкой на ночь.
Белл слабо улыбнулся.
“…Это как Тысяча и одна ночь.”
Харухиме хихикнула. “Совершенно верно. Может быть, хотя бы раз я хотела быть
принцессой потерянного народа, ждущего короля.”
Белл лежал на спине и смотрел вверх. Он увидел, как девушка улыбнулась, освещённая
сзади лунным светом, проникающим через окно.
“А теперь, мастер, не выслушаете ли вы мою сказку?”
Глаза Белла сузились в улыбке. “С удовольствием", - пробормотал он.
“Большое вам спасибо,” прошептала она.
Тонкие пальцы её руки, когда она держала его, были очень тёплыми.
Когда её прекрасный, звонкий голос начал рассказывать сказку, его веки становились
все тяжелее и тяжелее.
Сегодня ночью он сможет заснуть. У него не будет кошмаров.

“…”
Из комнаты доносился слабый звук, словно кто-то рассказывал какую-то историю.
Прислонившись спиной к двери, Микото слушала нежную колыбельную и улыбалась.
Когда Харухиме тихо проснулась, вышла из комнаты, которую они делили, и
направилась туда, где спал Белл, Микото, догадавшись о её добрых намерениях, украдкой
последовала за ней.
Зевая, появилась Гестия. "Хм? Это ты, Микото?”
“Ах, что-то случилось, Леди Гестия?”
“У меня было такое чувство, что Белл чего-то боится… Я решила проверить, как он,
может быть, посплю с ним.…”
“Комната Белла-доно вон там. Пойдемте, пойдёмте вместе, хорошо?”
“Хвах?” Гестия снова зевнула. “Так вот где это?”
Микото повела Гестию, которая терла сонные глаза и держала под мышкой подушку,
обратно в свою комнату. Одетая в пижаму богиня сонно причмокнула губами и послушно
пошла спать дальше.
Подталкивая Гестию сзади, Микото молча извинилась в темноту. Она всегда была
верной слугой и, как ниндзя, наносила удары из тени.
Провожая богиню, Микото размышляла о том, что пока она может продолжать
поддерживать Харухиме, этого вполне достаточно.

Эпилог .
Элегия Героя
"Пожалуйста… вы должны убить его.”
Пока я стою, застыв, человек-авантюрист, которого я не знаю, говорит со мной
дрожащим голосом. В своих раненых руках он держит женщину зверочеловека.
Я с первого взгляда вижу, что она сильно ранена, она вся в крови. Её глаза никогда
больше не откроются.
“Этот монстр, пожалуйста, убейте его…”
Мы находимся на двадцатом этаже подземелья; в полумраке холодного воздуха.
Вместе с остальной частью его тяжело раненного отряда, авантюрист пристально
смотрит в темноту—и светящиеся в этой темноте угрожающие глаза смотрят прямо на
нас, пока они неуклонно приближаются.
То, что здесь произошло, очевидно. Это слишком распространенная история в
подземелье.
Гигантский монстр напал на группу авантюристов высшего класса во время их
экспедиции. Единственный нерегулярный монстр с более глубокого этажа подавил их, и у
них не было другого выбора, кроме как бежать.
Именно там мы и наткнулись на них, и даже когда мы пытались помочь им сбежать, у
нас не было времени, чтобы исцелить их.
Тяжело раненная женщина зверочеловек испускает последний вздох на глазах у своих
товарищей, не произнося ни единого последнего слова.
“Я знаю, что не имею права так говорить. Я знаю, что. Это жизнь, которую мы
выбрали. Но ... но, пожалуйста!...”
Все искатели приключений принимают опасность этой жизни как данность. Есть много
других, более безопасных способов зарабатывать на жизнь. Но эти люди—включая только
что умершую женщину—выбрали жизнь, полную приключений, стремясь к славе или
богатству, к осуществлению своих амбиций или просто к неизбежной тяге к
неизвестному.
Каковы бы ни были их причины, каждый авантюрист выбрал этот путь с полным
осознанием рисков, которые с ним связаны.
Естественно, обижаться на монстров–ошибка. Хотя они могут серьезно ранить вас,
хотя они могут убить ваших друзей, ненависть к существам в Подземелье больше, чем
заблуждение; это просто смешно.
Авантюрист, говорящий со мной, знает это, даже когда слезы падают из его глаз на уже
остывающее тело его товарища. И всё же, хотя он знает, что просить об этом позорно, он
не может не умолять меня сквозь рыдания. "Пожалуйста, Белл Кранелл... отомсти за неё!.”
Моя левая рука полностью восстановилась, вся Семья Гестии вернулась к привычной
работе в Подземелье—и вот, что нас встречает.
Совершенно ничем не примечательная смерть авантюриста. Здесь нет ни скандала, ни
драмы. Это просто ещё один день в подземелье. Эта жестокая реальность всегда была
здесь, подстерегала. Вопрос только в том, заметите ли вы её.
Я впал в ступор в тот момент, когда погиб мой товарищ по приключению, и когда я
вижу тяжелые слезы её товарища, я чувствую, как моя голова и тело вспыхивают белым.
Все волнения и тревоги исчезают, и мое тело наполняется единственной целью.
Убить существо, чьи дикие вопли даже сейчас приближаются.
Я слышу рядом голоса Вельфа и Лилли.
“Белл…”
“Белл-сама…”
“Белл-доно…”
“Мастер Белл…”
За спиной я слышу печаль в голосах Микото и Харухиме.
Я сжимаю Нож Гестии и с криком бросаюсь на монстра.

С далекого прошлого и до наших дней, Орарио был городом, переполненным смертью.


Были времена, благословенные миром, и были времена немыслимой резни. Люди,
называемые "героями", часто встречали свой трагический конец. Ясно было только одно
—большинство этих событий происходило во время нескончаемой битвы с монстрами.
Эта земля дышит смертью; людей, которые умерли, столько же, сколько звезд на небе.
Вот, что за место - Орарио.
По иронии судьбы, это принесло ему такую славу, что его стали называть "центром
мира". Даже когда его форма меняется со временем, люди и монстры будут продолжать
убивать друг друга.
Это место, которое порождает смерть.
Это последний оплот мира смертных, и его истинная природа никогда не менялась. Это
древняя крепость, которая стоит между лабиринтом и внешним миром. Символ желания
каждого существа когда-либо взять в руки меч.
Орарио - это место, где всё началось.
Однако.
Если посмотреть на это с другой стороны, монстры вполне могли считаться жертвами.
Независимо от эпохи, монстров всё ещё постоянно убивают в угоду жадности обитателей
поверхности, которые сами берут магические камни или части тел монстров и
обменивают их на деньги. Их убийство—цена славы. Это бесспорно.
Обитатели мира смертных отвергли бы эту идею, но деусдеи вполне способны принять
эту точку зрения.
Но сама перспектива, несомненно, бессмысленна.
Вопрос был решен много лет назад, когда чудовища хлынули из огромной ямы и
бесчинствовали на поверхности. Были те, кто отнял право на существование, и те, у кого
это право было отнято,—за ними следовали те, кто отнял это право, и те, у кого оно было
отнято. Враждебность между обитателями поверхности и монстрами сделала нынешнее
состояние неизбежным. Им было суждено ненавидеть и убивать друг друга.
Однако, если мы решим проследить все это до вторжения монстров на поверхность,
тогда, конечно, ненависть обитателей поверхности должна быть направлена как на
большую яму подземелья, так и на монстров, которые вышли из неё.
Айз Валенштайн, например, чувствует то же самое.
—Отомсти за меня.
—Защити ребенка.
—Исполни надежды поверхности.
Во мраке подземелья только Айз слышала эхо этих горьких голосов, множество
желаний, грызущих её слух, в голосах, которые она и узнавала, и не узнавала.
Бесчисленные руки тянулись из темноты, жалобно умоляя—пожалуйста, пожалуйста.
Это были голоса тех, кто уже ушёл. Также они были мольбами тех, кому ещё
предстояло родиться.
Юная Айз посмотрела на свою маленькую ладонь и медленно кивнула. Затем, как и
многие до неё, она потянулась к рукояти меча и потянула, принимая оружие. Сделав это,
она дала понять, что готова.
На этом сон закончился.
“…Ннн.”
Она медленно открыла глаза. Её все еще затуманенное зрение уловило знакомый
потолок, спартанский интерьер, приветствующий её. Она знала, что находится в своей
комнате.
Должно быть, она заснула в своей постели после того, как закончила послеобеденное
обслуживание своего оружия. Она села, убедившись, что ее клинок и чистящая тряпка все
еще рядом. Затем она задумалась над своими туманными воспоминаниями.
В комнате стоял полумрак.
Она посмотрела на часы и увидела, что уже вечер.
Окно было оставлено открытым, было видно, что солнце зашло, позволив тьме
опуститься на восточное небо.
“…”
Сон не выходил у Айз из головы.
Во сне она принимала вещи такими, какие они есть.
Казалось, она не знала ничего другого—её не принуждали, не давили, не подгоняли ни
под какие цели.
Айз молча вложила меч обратно в ножны, затем встала и пошла закрыть окно, так как
занавеска трепетала на ветру.
“…?”
Подойдя к подоконнику, она заметила, что вид города изменился. Хотя была ночь,
обычного света от бесчисленных магических каменных ламп города не было.
Весь город был погружен в полумрак.
И более того, его обычный шум затих.
Айз несколько мгновений наблюдала за происходящим из окна, потом пробормотала,
вспомнив. "Оу, Сегодня же Элегия.”
Возможно, именно поэтому ей приснился этот сон, подумала она, глядя на слабо
мерцающие огни свечей, усеявшие городские улицы.

Оглушительный шум раздаётся по земле, звуча так, как будто он исходит от


динозавров, питающихся мясом земли.
Когда ветер дует через огромную яму, иногда звук будет резонировать глубоко в
лабиринте, сотрясая уши авантюристов внутри. Временами он напоминал вой какого-то
невероятно огромного зверя.
Невероятно огромный зверь, известный как Подземелье.
Я смотрю вниз, в зияющую пасть лабиринта, ветер треплет мои волосы, когда я
поднимаюсь по длинному, освещенному магическим камнем пандусу. Из Подземелья по
спирали поднимается огромная лестница, ведущая в алебастровую Вавилонскую башню.
Мы вернулись на поверхность, оставив под собой злобных монстров с их воем и
когтями.
Не похоже, чтобы мы отомстили. Нет никакого смысла в том, что были бы худшие
последствия, если бы монстр вырвался на свободу , или что было бы больше жертв. Я не
вижу смысла в том, что мы сделали.
Я увидел слезы человека, потерявшего друга… и мне захотелось прекратить все эти
страдания, все эту бессмысленные жертвы и грусть. Это всё.
“Белл Кранелл… спасибо тебе,” - сказал авантюрист после того, как мы убили
чудовище, его лицо всё ещё было испачкано слезами.
Я не ответил.
“Уже наступила ночь…”
Из подвала, который соединяется непосредственно с подземельем позади меня, я
выхожу на первый этаж Вавилона и смотрю на огромные ворота, распахнутые настежь,
как всегда.
Вечер спустился на Центральный парк, окружающий башню.
Лилли, Вельф, Микото, Харухиме и я двигались вместе с пострадавшей группой, с
которой мы столкнулись, сопровождая холодное тело их мертвого товарища из
Подземелья на поверхность и защищая её от любых монстров, которые нападали по пути.
Группа была из Семьи Деллингра. Авантюриста, который поблагодарил меня за то, что
я отомстил за неё, зовут Эдгар. Имя погибшей было Селия.
После того как Эдгар и его спутники уложили Селию на пол, мы некоторое время не
двигаемся.
Зал почти опустел, и несколько авантюристов наблюдают за происходящим с
расстояния, как будто привыкли к этому зрелищу. Взгляды у них смешанные - одни
насмешливые, другие жалостливые, третьи просто холодные.
Пока я молча стою рядом с Эдгаром, Лилли и Вельф подталкивают меня сзади, словно
говоря, что мы больше ничего не можем сделать. Харухиме, выглядевшая довольно
нездоровой, и Микото, поддерживающая её, оба тихо кивают в знак согласия.
Подталкиваемый всеми четырьмя, я поднимаюсь на ноги и выхожу из Вавилона.
Как только мы проходим через ворота, мы замечаем, что парк сегодня выглядит совсем
по-другому.
“Это центральный парк...” - Бормочу я.
Весь гигантский Центральный район города украшен гирляндами. Деревянные столбы
усеивают площадь, украшенные цветами. Но эти белые и синие столбы кажутся, как ни
странно, совсем не праздничными.
Самое примечательное, что фонари из магического камня, освещающие улицы, не
горят. На их месте—тёплый свет свечей.
Я вижу,что лампы магического камня не горят не только в Центральном парке,они
погасли во всем городе. Я не могу скрыть своего замешательства.
“Ах да, сегодняшняя Элегия” - говорит рядом со мной Вельф.
“Мы оставались в Ривире на средних этажах, так что я совершенно забыла,” добавляет
Лилли.
“Элегия…?” - Переспросил я. Я помню, как Вельф употребил это слово в разговоре в
"Доброжелательной хозяйке".
Лилли смотрит на меня. “Разве вы не знаете об этом?... О, Конечно. Может, вы и
первоклассный авантюрист, но в Орарио ты не прожили и года.” Она улыбается мне, но в
её улыбке есть что-то одинокое.
Вельф спокойно объясняет. -" Элегия ...ну, по сути, это праздник оплакивания
погибших героев.”
“Погибших… героев?”
“Верно, Белл-доно. Чтобы показать наше уважение к древним героям Орарио, которые
пожертвовали собой, чтобы остановить поток монстров, которые вышли из ямы", -
говорит Микото.
“Это также праздник благодарения, чтобы выказать признательность за их великие
дела", - добавляет Харухиме.
Как они уже объяснили, через некоторое время в парке начинают собираться обычные
жители Орарио.
Это огромная толпа, но в ней нет ничего подавляющего.
Для одного толпа беззвучна; они носят свое молчание, как плащ тени.
Харухиме видит мальчиков и девочек, несущих цветы, и в их глазах поселяется печаль.
Молодые и старые, мужчины и женщины, люди и полулюди, большинство
собравшихся людей одеты в белые одежды и несут подсвечники.
“Вы, наверное, знаете это, но ... памятники героям есть по всему городу, начиная с
двора перед гильдией и первого кладбища. В назначенное время люди выйдут из
Центрального парка и посетят каждый по очереди”, - говорит Лилли.
“Потом они возвращаются сюда и поют. Чтобы выразить свое уважение и
благодарность”, - говорит мне Вельф.
Далее они объясняют, что Элегия, Праздник Героев, продлится до восхода солнца. До
тех пор в Орарио не будет гореть ни одна лампа из магического камня, а единственным
источником света будут свечи. Как будто для того, чтобы вновь пережить ночи, прожитые
этими древними героями, торговый район, квартал удовольствий, район ремесленников, а
также каждая таверна и каждый дом проведут ночь только при свечах.
Гильдия отвечает за организацию фестиваля, и, конечно же, я вижу их сотрудников в
униформе здесь и там. Среди них я замечаю Эйну-сан и Мишу-сан.
Под бескрайним ночным небом город полон крошечных мерцающих огоньков.
Атмосфера на улицах такая торжественная и тихая, что их обычная оживленность кажется
далеким воспоминанием. Даже вечно глупые, вечно дразнящие голоса богов только
сегодня затихли.
Люди Орарио сегодня испытывают только благоговейный трепет перед древними
героями.
“Это также фестиваль для авантюристов настоящего… чтобы оплакивать тех, кто погиб
в подземелье, - шепчет Лилли, и я чувствую слабое покалывание в груди”.
Авантюристы настоящего.
Герои древнего прошлого.
Фестиваль проводится в Орарио один раз в год, чтобы почтить обоих—оплакать
павших авантюристов и почтить древних героев.
Когда мы идем через площадь, я останавливаюсь и оглядываюсь. Я думаю об Эдгаре и
остальной его компании, всё ещё в башне с телом Селии.
Являются ли свечи, которые наполняют город сегодня вечером, подношением для нее?
Успокоит ли их скорбный свет их горе?
Сейчас это единственное, о чем я могу думать.

Айз вышла на улицу.


Глядя на освещенную свечами ночную улицу, она чувствовала себя слишком
беспокойной, чтобы оставаться в своей комнате-возможно, из-за необычного сна, который
ей только что приснился.
Вместо обычного приключенческого наряда она надела простое белое платье и завязала
длинные золотистые волосы сзади.
Привлеченная печальными огнями, Айз отправилась в город одна, никому ничего не
сказав.
В этом году снова так много людей…
Элегия началась.
Выходя из Центрального парка, чтобы посетить различные памятники города, люди
выстраивались в очереди, когда они шли по широким проспектам. Одни направились во
двор Гильдии, другие-на первое кладбище, третьи-на окраину города, отдавая дань
уважения либо герою, которого никогда не встречали, либо авантюристу, погибшему в
подземелье.
Большинство жителей Орарио дарили цветы всем авантюристам, которых они знали
для Элегии. Семьи, любовники, бывшие коллеги-авантюристы, привлеченные в
Подземелье, часто знакомились со многими людьми. В одном месте человеческая девушка
держала букет, а в уголках ее глаз собирались слезы. В другом месте некая эльфийская
женщина преодолела свою печаль, чтобы присоединиться к шествию.
Пока служащие Гильдии внимательно следили за процессией, чтобы не допустить
беспорядков, Айз, не поднимая глаз, шла против движения на одной стороне улицы.
Глядя на мерцающий свет свечей, она вспоминала лица многих людей, с которыми
прощалась. Люди, близкие ей, люди, которые проявили к ней доброту, драгоценные люди.
Среди них были лица из Семьи Локи. Айз потеряла наставников и младших собратьев
из-за жестокости Подземелья.
Мгновения их смерти пришли ей в голову вместе с их последними словами, отдаваясь
эхом. Печаль об их потере превратилась в боль, расцветающую в глубине ее6 сердца.
"Если уж кому-то суждено потерять кого-то, лучше не терять его в Подземелье", -
подумала она.
Почему бы просто не перестать быть пленником неизвестности и не перестать играть в
приключения? Так мог бы сказать невежественный человек, указывая пальцем на
авантюриста.
Но у Айз—как и у любого другого искателя приключений высшего класса—была
причина, по которой они не могли прекратить борьбу. Конечно, у каждого из них были
свои амбиции и надежды, но у Айз и других членов ее семьи также был долг,
поставленный перед ними от имени всего мира
Затем, когда она глубоко задумалась, ее лицо осветилось свечами.—
“- Эй! Это Принцесса меча!" - раздался голос из толпы, мимо которой она проходила. -
У неё нет меча, но это действительно она!”
“Ух ты, она действительно красивее эльфа! Она как богиня!”
“Что здесь делает Принцесса меча?!”
Снаружи процессии появилась группа детей, резвящихся вокруг Айз, как и ожидалось.
Глаза Айз сверкнули со всей остротой, которую можно было ожидать от авантюриста
высшего класса, когда она пыталась держаться подальше от детей.
“Нет, вы должны называть её уважаемая Принцесса Меча! Высокоуровневый
авантюрист это очень важно, ребята!” Отчитала девочка-полуэльф из группы детей. С
букетом в руках она повернулась к Айз. - Гм, Уважаемая Принцесса меча, я слышала от
мамы, что на краю света есть, гм, очень сильный, очень страшный дракон!”
Рука Айз дернулась.
Она смотрела, как полуэльфийка спотыкается на словах, продолжая настаивать,
несмотря на то, что казалась какой-то испуганной. - Она сказала, что сегодня праздник для
того, чтобы молиться великим героям, чтобы они защитили нас от этого дракона! А также
чтобы авантюристы победили этого дракона, раз уж все так его боятся!”
“…”
“Эм, уважаемая Принцесса Меча, пожалуйста, победи этого страшного дракона! -
закончила девочка, а остальные дети смотрели, затаив дыхание.
“…Да.” Айз кивнул девушке. - "Клянусь, я справлюсь," - затем она сверкнула
мимолетной улыбкой, полной решимости.
Лица детей расплылись в улыбках, услышав ответ Айз. Они радостно посмотрели друг
на друга, потом крикнули: “Удачи!” - и присоединились к процессии, продолжавшей свой
путь по аллее.
Помахав им рукой и проводив взглядом, Айз продолжила свой путь. Люди начали
обращать на неё внимание, и она решила отправиться в менее людное место.
Место, которое она выбрала, было пустынным. Размышляя над своим разговором с
детьми, она смотрела в звёздное ночное небо.
—Очень сильный и страшный дракон на краю света.
Это было последнее оставшееся испытание из Трех Великих Квестов.
Все смертные взывали к этому—к победе над Чёрным драконом.
Древний дракон улетел из Орарио. Говорят, что это воплощение апокалипсиса.
И долгом Айз и её семьи было победить его, потому что это была роль, отведенная
самой сильной семье в городе.
Айз и остальные члены Семьи Локи должны были продолжать бороться. Они должны
были стать более могущественными. Даже если это означало, что они будут продолжать
класть тела своих товарищей в землю.
Именно на них лежала ответственность поразить короля—дракона, который принес
такие разрушения городу Орарио - городу-лабиринту, где собрались самые сильные
авантюристы в мире.
Айз распустила волосы, когда ветер развевал их, и посмотрела на город, освещенный
свечами. Время шло, и, когда Луна пробиралась по небу, она наконец услышала пение,
доносившееся из Центрального парка.
Началась Элегия, которая должна была завершить праздник.
Жители города, собравшиеся в его Центральном районе, почти переполненные общим
чувством, соединили свои голоса в молитве и песне. Преодолев границы рас и семей, их
смешанные эмоции поднялись в ночное небо Орарио. Как и сказала девушка, молитва,
вознесенная Элегией, несла в себе одновременно скорбь и благодарность.
И Айз, авантюрист самого высокого ранга, прекрасно знала, что означает эта молитва.
Мир нуждался в герое.
Искатели приключений, разбросанные по всему городу, услышали эту песню.
Воин-Прум в одной из комнат поместья. Королева высших эльфов. Старый солдат-
дворф. На крыше сидел оборотень средних лет. Пара сестер-амазонок. Воин зверочеловек-
боров на верхнем этаже алебастровой башни.
Каждый из них слышал песню, обращенную к герою нового поколения.
“…”
Потери будут продолжать увеличиваться. Герои строились на фундаменте из многих
жизней.
Пока крик мира не был услышан—
До тех пор, пока какое-то Божественное намерение богов, несомненно, скрытое,
наконец не осуществится—
Пока не будет завоеван последний угол Подземелья—
—Огни траура, наполнявшие её взор, никогда не погаснут.
“Трудно было смотреть этим детям в глаза," - пробормотала Айз. Было трудно слушать
песню, которая плыла в воздухе.
У Айз было горячее желание. Оно отличалось от желания ее народа.
Было что-то, что она должна была вернуть.
Когда придет время для обещанной битвы, для Айз эта битва будет нести личный
характер.
Точно так же, как авантюрист, чью дорогую подругу убил монстр в подземелье—не из
какого-то высокого героизма, а просто как нелепую маленькую марионетку, управляемую
своими страстями.
Прекрасная песня была гнетущей.
“Я…” В полном одиночестве голос Айз дрожал, словно пытаясь вырваться из пения.
Она взяла в руки меч не по своей воле. Это был просто естественный выход, когда
взяться за меч было всё, что у неё было. Продолжение сна, который она видела, и тембр
песни смешались в ней.
Когда она произнесла эти слова, то выплюнула их, как что-то мерзкое.
“…Я не могу быть ничьим героем.”
“…”
“Сэр Белл?”
Белл остановился и посмотрел в ночное небо, пока песня плыла в воздухе.
“…Боги тоже поют.”
Он услышал плач по погибшим, благодарственный гимн героям и даже молитвенную
Песнь о новых героях. И среди этих голосов, как понял Белл, были голоса богов.
Голос любящей вино богини, наслаждающейся ночным стаканчиком в лунном свете.
Голос капризной седовласой богини. Человек со слоновьим лицом плакал горячими,
душными слезами. Богиня кузницы стояла у окна. Чувствительный на вид Бог, стоящий на
вершине городской стены. И юная богиня, ожидающая возвращения мальчика домой.
Эти боги и многие другие пели элегию своих детей.
Внезапно Белл вспомнил слова, которые говорил ему дед, когда он был маленьким.
“В Орарио есть всё. Если ты правильно разыграешь свои карты, богатство и слава тоже
могут стать твоими. Но как только ты ступишь туда, нравится тебе это или нет, ты будешь
втянут в приливы и отливы истории.”
Герои и авантюристы. Их жизнь и смерть.
Начинающиеся истории о приключениях. И новые героические эпосы.
—Город-Лабиринт Орарио. Место начала, усеянное героями. И обещанное место, где
столько жизней будет обменено на горстку героев.
История будет продолжать передаваться-независимо от того, на что надеются люди.
В этот момент Белл почувствовал, что наконец-то начинает понимать, что имел в виду
его дед.
“Я…хочу стать героем…” Белл прошептал в ночной воздух свое тайное детское
желание. Затем он заговорил о чувствах, которые Элегия пробудила в его сердце “так...
почему же всё это так печально?”
Тихий шепот мальчика: Я оставлю цветок, чтобы не забыть, что здесь произошло.
Тихий шепот девушки: В этом году я снова оставлю цветок, чтобы не потерять себя.
Мальчик и девочка слушали одну и ту же песню, смотрели в одно и то же небо и
погружались в совершенно разные мысли.

Небо на востоке пронизано светом.


Песни звучат до рассвета,а потом затихают. Элегия закончилась.
Раннее утро.
Купаясь в солнечном свете, я направляюсь к первому кладбищу в юго-восточном
квартале города. Я собираюсь оставить цветы для погибшей авантюристки Селии.
Прежде чем прийти сюда, я осведомился у Семьи Делингра, и мне сказали, что Эдгар
уже похоронил её. Усталость застыла на их лицах, когда они снова поблагодарили меня.
В углу кладбища стоит камень, на котором ещё ничего не вырезано; Семья Делингра
купила этот небольшой участок, чтобы использовать его под могилу Селии.
Первое кладбище—также известное как кладбище авантюристов—это огромное
кладбище, заполненное бесчисленными рядами надгробий, точно таких же, как это.
Типичные надгробия, включая надгробные плиты здесь и даже брусчатку у моих ног,
сделаны из белого камня, который люди смертного мира произвольно стали
ассоциировать с небесами.
“…”
Воздух очень чистый. Здесь почти холодно.
Я купил цветы в милом магазинчике для молодоженов, который мне порекомендовала
Лилли, положил их перед камнем и закрыл глаза.
Я не знаю, как молиться за то, чтобы чья-то душа обрела покой, но я оплакиваю смерть
товарища-авантюриста.
Когда заканчиваю, я медленно открываю глаза.
Я оглядываю окрестности.
“Я здесь уже второй раз...” - пробормотал я.
Ноги сами несут меня к центру кладбища, и в поле зрения появляется огромный
памятник.
Впервые я увидел его в первый же день в Орарио. Второй раз-сейчас, полгода спустя.
Я останавливаюсь перед могилой героев, которая стоит также, как я ее запомнил.
…Изменился ли я с тех пор?
Здесь, перед чёрным как смоль памятником, я сравниваю прошлое с настоящим.
Я приобрел так много опыта. Я достаточно окреп, чтобы противостоять монстрам. У
меня было много столкновений со смертью. И всё же никаких внятных ответов на мой
вопрос нет.
Памятник с высеченными на нем именами многих героев не дает мне никаких ответов.
Но теперь я чувствую, что тоска в моей груди - это всё.
Здесь так много цветов, что их можно было бы принять за поле, как бы в
доказательство того, что здесь побывало много людей прошлой ночью во время Элегии.
Я стою перед памятником и продолжаю размышлять о том, как мало я знал тогда, когда

“—?”
У меня такое чувство, что кто-то ещё посетил это пустынное кладбище.
Это…?
Я оглянулся.
К моему удивлению, мимо рядов могил авантюристов ко мне идет девушка с золотыми
волосами и золотыми глазами. “Айз…”
Заметив меня, её глаза выдают такое же удивление.
Белый солнечный свет заливает пространство между нами.
Не знаю почему, но в тот момент, когда я увидел её в лучах утреннего солнца, мне
показалось, что она плакала.
“Белл…” - Побормотала Айз со своим обычным приглушенным выражением. Она
приближается ко мне, словно желая прогнать мои галлюцинации. “Ты тоже навещаешь
чью-то могилу?”
“Д-да…”
“Хмм.”
Айз подходит прямо ко мне и кладет цветы перед одним из надгробий. Её взгляд не
возвращается ко мне.
Мы вдвоем отдаемся безмолвному мгновению, пока она наконец не поднимает глаза..
“Ну, тогда…” - коротко говорит она, проходя мимо меня.
Мне так хотелось увидеть её, но я не могу заставить себя позвать её.
Между нами сейчас что-то такое, что нельзя назвать или описать.
“…”
Как будто моё сознание затягивает, я полностью оборачиваюсь, наблюдая, как она
уходит.
Я решаю пойти к надгробию, где Айз оставила свои цветы.
Это могила древних героев, чьи подвиги вдохновили Ораторию Подземелья, Библию
моего детства.
Это место упокоения Великих мужчин и женщин, которые рисковали своими жизнями,
чтобы защитить Орарио от монстров, которые вышли из Великой ямы, спасая при этом
бесчисленные жизни.
Это тоже было для Элегии?.. Неужели Айз тоже хочет оставить цветы героям?..
Перед этим памятником осталось много-много цветов—и много догоревших свеч.
Айз оставила цветы в передней части памятника, перед небольшим камнем.
Я прочел имя героя, высеченное на камне. " Герой, Альберт?”
Он был легендарным героем, появлявшимся не только в Оратории Подземелья, но и во
многих других сказках.
Легкий ветерок шевелит лепестки цветов, которые Айз оставила в подношении у
основания черного монумента, а затем, в этот момент—
Это не предзнаменование.
С неба ничего не упало.
Но огромная, ослепляющая молния пронзает мой разум, когда я рассмотрел имя на
надгробии.
Голос деда и одна единственная строчка из какого-то стихотворения приходят ко мне,
как молния.
Великий герой Альберт... в книге он был Альбертом Евсевиусом, чемпионом меча… на
самом деле его называли кучей имен… подождите, нет, это не так, это—
Мой мозг пытается что-то вспомнить. Что-то в моей памяти пытается вырваться
наружу.
Верно.
Строчка из книги сказок, которую я читал.
Благородный титул, записанный в Оратории Подземелья, которую мой дед дал мне.
Другое имя этого великого героя—
“‘Вальдштейн, Король Наемников.’”
Мое сердце замирает, когда я произношу это имя вслух.
Он был сильнейшим героем в Оратории Подземелья, он появляется в последней главе.
В древние времена, силы, которые он возглавлял, назывались наемниками, но они
синонимичны тому, что мы сейчас называем авантюристами.
Другими словами, его имя звучит как “Король Авантюристов.”
Вальдштейн…Вальдштейн… Валленштайн?
Я чувствую, как у меня дрожат глаза.
Даже сейчас люди нередко заимствуют имена героев для своих детей. Примеры далеко
не редки. Но может ли это действительно быть просто совпадением?
Один из сильнейших авантюристов современности, получивший имя сильнейшего
героя в истории? Айз Валленштайн, Принцесса меча, оставляющая цветы на могиле
короля наемников?
“…”
Я медленно повернулся.
Когда она исчезает из поля моего зрения, я всё ещё вижу её длинные золотистые
волосы.
Я остолбенел, потеряв дар речи, когда предмет моей тоски растворился в утреннем
солнечном свете и совсем исчез.
.
.

(Примечание переводчика.
Альбрехт Вальдштейн, реальный исторический персонаж . Вальдштейн - его родовое
имя из Богемии, на немецкий манер оно записывается, как Валленштайн. Кстати, у него
действительно была дочь, и когда погиб Альбрехт, она была совсем маленькой, но звали
её Мария Элизабет (Marie Alžběta) 😊 )

Послесловие
Позвольте мне кое-что уточнить: клянусь, я не хотел в этот раз писать историю о
гареме.
Я хотел написать арку о повседневной жизни.
Но, женских персонажей много, и поскольку их чувства к главному герою,
естественно, стали более нежными, это было неизбежно.
Вот таким получился пятнадцатый том.
Во-первых, пронумерованные главы в этом томе представляют собой переработанные
версии семи эксклюзивных бонусных рассказов, которые поставлялись со специальным
выпуском Blu-ray 2015 года. Поскольку все персонажи только что накопили много опыта
и сильно выросли, мне разрешили использовать этот момент, чтобы собрать и записать их
предыстории.
Между прочим, поначалу - или, честно говоря, до недавнего времени - у меня не было
намерения повышать уровень своего прума помощника. Я планировал, что она и дальше
будет представительницей слабых и бесталанных, или, по крайней мере, той, кто
придерживается такой точки зрения, но один редактор продолжал оказывать на меня
большое давление, говоря: «Ты должен позволь Лилли подняться на новый уровень, а то
будет плохо, дружииище!» Меня это не убедило, но я перечитал историю вплоть до 14
тома, и со всем, что произошло, мне внезапно показалось, что было бы странно, если бы
она не повысила уровень, и если бы у неё не было своего шанса здесь, что за ад для других
персонажей потребуется, прежде чем она это сделает. (Тем не менее, есть дворф, который
прошел через ад в 7 томе спин-оффа без повышения уровня, но по сюжетным причинам
это было неизбежно. Мне жаль, Джаген!)
В любом случае, поздравляем любимого всеми помощника!
Но, может быть, в этом и заключается настоящий азарт рассказывания историй - когда
вы начинаете бояться персонажей, которые полностью разрушили сюжет, который вы так
тщательно выстроили. Вот ваш грубый взгляд на творческий процесс.

Если мне нужно дать название теме этой книги, то это контраст между неопытностью
прошлого и зрелостью настоящего.
Когда я подумал об этом, мне показалось, что я хотел понять, какими были наши,
внезапно ставшие более сильными герои, когда они только начинали. Когда я пытаюсь
объяснить это серьезно, это всегда звучит как-то неловко, но мне лично очень нравятся
подобные вещи типа «посмотри, как далеко они зашли».
Одна из замечательных вещей, которую я узнал от более опытных авторов ранобе, -
это то, что лучше всего увидеть, насколько персонажи растут в течение одного тома. Если
бы мне удалось немного напомнить людям, каковы масштабы того, через что прошли
наши герои, с кем они встречались и как они страдали, то я буду очень счастлив.
С этой точки зрения, эпилог выглядит еретическим. Надеюсь, вы не прочь подождать
ещё немного, чтобы увидеть прошлое нашей сильнейшей героини. Я очень мучился, стоит
ли включать «Элегию героя» в этот том, но я действительно хотел окунуться в эту часть
мира здесь, так что она вошла. Мне действительно приходилось спрашивать себя: «Кто
такие авантюристы? Что за лабиринт? Что такое герой?» и это одна из моих любимых
серий.
Я сожалею, что мои послесловия в последнее время становятся слишком длинными.
Позвольте мне поблагодарить людей.
Как всегда, я признателен своему редактору Мацумото, главному редактору Китамуре
и всем сотрудникам GA Bunko. Большое вам спасибо за то, что вы были в этом
конкретном месте со мной. Спасибо иллюстратору Сузухито Ясуда ещё раз за прекрасные
иллюстрации. Прошу прощения за то, что заставил вас нарисовать так много гигантских
титульных листов глав. Меня всегда пугало, что не так много названий содержат
иллюстрации. Я искренне благодарен всем, кто участвовал в этом процессе.
И моим читателям, чтобы не отставать от этого, пятнадцатого тома, требуется немало
книг перед ним, так что, как всегда, большое спасибо за чтение. Конца этой истории пока
не видно, и я буду рад, если вы продолжите её выбирать.
Четвертая арка будет продолжена здесь, и я полагаю, что следующий том будет
касаться милых дам из таверны.
Это ужасно тревожный момент, когда я дошел до этого момента, и я просто надеюсь,
что смогу как-нибудь пройти через это. Я просто хочу, чтобы это не превратилось в
романтическую комедию. Ох, нехорошо, да? Понимаю. Что ж, я попробую добавить
побольше сахара, чтобы он выходил вместе с кровью. Нгх.

Спасибо, что зашли со мной так далеко.

Я продолжу свой путь.

Фуджино Омори
.
.
"Плохой перевод виден сразу. Хороший никто не заметит, все будут хвалить автора"
Не забудьте поблагодарить переводчиков. В этот раз трудились двое.
Группа
https://vk.com/club169293663
Перевод
https://vk.com/id522845696
Перевод и редактирование
https://vk.com/grishmanv
Поддержать можно здесь:
https://yoomoney.ru/to/41001895208586