Вы находитесь на странице: 1из 8

УДК 316.

АПОРИИ СОВРЕМЕННОЙ КОНСЕРВАТИВНОЙ ТЕОРИИ


APORIAS OF MODERN CONSERVATIVE THEORY
ВЕРЕЩАГИН ОЛЕГ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского
(Арзамасский филиал)
Россия, 607220, г. Арзамас, ул. Карла Маркса 36
VERESHCHAGIN OLEG ALEXANDROVICH
Lobachevsky state university of Nizhny Novgorod
(Arzamas branch)
Russia, 607220, Arzamas, Karl Marx street 36

Аннотация. Статья содержит критическую аналитику


теоретических реконструкций творчества Ильина. Как полагает автор,
реактуализации социально-политических взглядов Ильина продуктивна лишь
в формате деконструкции существующих консервативных мифов и
пропагандистских клише. В статье предложен авторский взгляд на природу
«ильиноведения» в качестве сложившейся дискурсивной практики,
сопряженной с пропагандистскими мобилизационными целями правящего
класса.
Abstract. The article contains a critical analysis of theoretical
reconstructions of Ilyin's work. According to the author, the actualization of social
and political views of Ilyin is productive only in the format of deconstruction of
existing conservative myths and propaganda cliches. The article offers the author's
view on the nature of "ilinovedenie" as an established discursive practice
associated with the propaganda mobilization goals of the ruling class.
Ключевые слова: деконструкция, дискурс-анализ, консерватизм,
органицизм, модернизм
Key words: deconstruction, discourse analysis , conservatism, organicism,
modernism
Современные социально-политические реконструкции во многом
строятся в нормативных и методологических рамках идеи циклической
восполняемости и возвратности в истории. Это своего рода априорная
максима, негласный императив в методологической культуре социальных
теоретиков, пытающихся использовать глубокие концептуальные обобщения
на огромном эмпирическом материале политической и социально-
экономической истории. Проводя смелые исторические аналогии,
осуществляя экстраполяцию творческих идей в нынешний социоментальный
контекст, исследователи пытаются восстановить утраченное единство
истории, воссоздать универсальный исторический горизонт, воскресить
континуальное единство исторического пространства и времени.
Бытующий в постмодернистской философии тезис о принципиальной
вторичности любых культурных феноменов, интерпретация культуры как
квазиединого «межнационального гуманитарного пространства»[2],
позволяет специально выделять способность по реаггрегации и
реартикуляции смыслов и значений прошлого опыта аналитической работы,
подчеркивая ее прогностический потенциал и практическую значимость.
Постепенная реабилитация и восстановление творческого наследия И.
Ильина в постсоветскую эпоху, в нынешних условиях превратившаяся в
откровенную апологетику отдельных его мировоззренческих принципов и
установок, как нам представляется, являются частью тех изменений
коллективного сознания, которые характеризуют российское общество на
рубеже второго и третьего десятилетий 21 века.
С одной стороны, политический дискурс Ильина, как и разнообразные
ильиноведческие экспликации, представляются некой идейной архаикой,
политологическим мифотворчеством в отношении конструирования
идеального образа «сильной власти как константы российской
политики»[10].
С другой стороны, теоретико-методологические обобщения русского
философа и правоведа совершенно определенно вписываются в контекст тех
изменений в идеологической сфере, которые детерминированы
«метаморфозами консерватизма на исходе XX века» [11] и формированием
«новой правой альтернативы в идеологическом дискурсе Запада»[7].
Наличие этих двух противопоставленных логик, как нам
представляется, является серьезным поводом для более скрупулезного
исследования творчества Ильина, особенно в части анализа его социально-
политических взглядов, сопряженных с актуальной политической повесткой
в развитии базовых политических институций западной цивилизации.
Ильин «конъюнктурен» и своевременен в модальности нынешнего
мировосприятия, поскольку удачно вписывается в контекст текущих и
предстоящих социально-политических преобразований в России. Кроме того,
методологические принципы и исследовательские стратегии Ильина
актуальны в отношении альтернативных способов и моделей рефлексии
социально-политических процессов в современной России.
С одной стороны, концептуальные идеи Ильина органично вписываются
в формат реконструкции оптики личного мировосприятия через аналитику
ментальных и мировоззренческих оснований его консервативных взглядов. С
другой стороны, само творческое и научное наследие русского философа
отражает его сопринадлежность и сопричастность прошлой и настоящей
традиции социально-политических исследований в России.
С уверенностью можно утверждать, что социально-политические
штудии Ильина инкорпорированы в некий общий концептуальный фон
исследований, конвенциально называемых нами консервативными,
поскольку соотносятся с такими идеологическими маркерами
консервативной теории, как традиционализм, органицизм, иррационализм,
трансцендентализм, интуитивизм и т.п. По своим ключевым
основоположениям социально-политическая доктрина Ильина, очевидно,
является альтернативной любым модернистским проектам политической
реконструкции (либерализм, социал-реформизм, коммунизм).
В условиях нарастающего «кризиса идей», который спровоцирован
существующей практикой политических и социально-экономических
преобразований в России, опыт теоретического осмысления проблем
общественного развития, представленный в работах Ильина, оказывается
максимально востребованным в соответствующей области политических
исследований. Кроме того, социально-философские и политологические
реконструкции Ильина служат своеобразным ориентиром будущих научных
изысканий в консервативном спектре политических исследований.
Высокая степень актуализации политико-правовых реконструкций
Ильина в купе с максимальной политической ангажированностью
отечественной политической науки, превращает ильиноведческий дискурс в
современных условиях частичной архаизации общественного сознания [5] в
полуофициальный politdiscourse правящей элиты [13]. Кроме того, интенции
по реактуализации как «национализации» творческого архива Ильина
оказываются коррелятивны существующим общественным настроениям
«молчаливого большинства» [6], a priori принимающего полностью или
частично складывающийся порядок вещей.
Негласный консенсус между властью и «безгласными мажоритарями»
оформляется в рамках социального заказа на консерватизм и его смысловые
атрибуции такие как субстанциализм, примордиализм, трансцендентализм,
органицизм, традиционализм и т.д. В этом квазиобщественном договоре, и
это можно признать вполне свершившимся фактом, находит среду бытования
и обитания вся совокупная консервативная проблематика, которую можно
считать in official существенной чертой современной национальной внешней
и внутренней политики.
Безусловная авторитарность Ильина как личности и неоднозначный
авторитет его социально-философских взглядов, позволяет диагностировать
распространение особого консервативного мышления, созвучного чаяниям и
надеждам постреформаторской политической элиты России.
Парадоксально, но сам Ильин поразительно четко отразил весь пафос
возвратно-попятных движений России в историческом развитии через
«незримое возрождение в зримом умирании»[9], которое можно
экстраполировать и на судьбу его философских идей. Современное
ильиноведение в определенном смысле реализует предначертанный метром
план по возможной сакрализации его творческого наследия, когда, говоря
словами автора, мы начинаем «хоронить нашу национальную святыню в
недосягаемости»[9].
Значительное число публикаций об Ильине носит откровенно
апологетический характер, что объективно усложняет возможности
корректной реконструкции взглядов философа вне того официозного фона,
который сформировался в последнее время. Поэтому на первый план, на наш
взгляд, сегодня выходит не столько опыт непосредственного изучения и
исследования творчества Ильина, сколько критическая аналитика
ильиноведческого дискурсивного производства, которое во многом
существует в неком спекулятивном автономном пространстве собственных
идей, идеологем и философем.
Специально подчеркнем, что ильиноведение, как нам представляется,
мало чего может принести в актуальную политическую науку, и в большей
степени интересно с историко-политической точки зрения, особенно в опыте
деконструкции его смыслообразующих мифологем и пропагандистских
клише. Кроме того, можно отследить перипетии ильиноведения в качестве
знаковой для нашего времени историко-политической теории в границах того
концептуального пространства, в которых она продолжает существовать.
В первую очередь, ильиноведы [1] предлагают нам достаточно
скрупулезную аналитику ментальных и мировоззренческих оснований
консервативной метатеории в качестве целостной идеологической системы
современности. Указанные авторы подчеркивают фундированность
консерватизма теми экзистенциальными вызовами, которые возникают в
момент утраты доверия обществом к формализованным рационалистическим
моделям социальных изменений.
Широкая «мировоззренческая» интерпретация консерватизма в
качестве критически-рефлексивной по отношению к рационализму
идеологической системы позволяет эксплицировать наиболее
распространенные методологические версии феномена консерватизма [12] и
проартикулировать основные теоретические постулаты консервативного
мышления в качестве специфической интеллектуальной практики
модернистского мировоззрения [4].
Значительный массив статей и публикаций посвящен отслеживанию
идеологических маркеров консервативного мировоззрения, таких как
трансцендентализм, иррационализм, органицизм, и их содержательно-
семантической проявленности в авторской реинтерпретации Ильина[8].
Наиболее неоднозначные результаты, по нашему мнению,
демонстрируют исследователи, сконцентрировавшиеся на раскрытии
аксиологического (ценностного) ядра консервативного социально-
политического дискурса, в том числе в рамках анализа таких
концептуальных обобщений как идеократизм, клерикализм, этакратизм,
этатизм и универсализм [3].
В представленной интерпретации консервативное мировоззрение
выглядит еще более архаизированным реликтовым феноменом, выведенным
за рамки современности в некий застывший и омертвевший историко-
культурный контекст. В этом смысле сложно будет перевести на язык
современной общественно-политической теории такие онтологические
принципы социально-политической концепции консерватизма как
креационизм, иерархизм и провиденциализм, которые просто нерелевантны
реалиям и фактам постиндустриального общества.
Первичный вывод, который напрашивается в данной связи, что Ильин
и его филиативный продукт – «ильиноведение» имеют безусловную ценность
только в развитии теории и практики современного политологического языка
без явных претензий эмпирической значимости и практического обоснования
в сфере реальной политики. Можно, но с большими оговорками, допустить
актуализацию социально-политических идей Ильина в пространстве
публичной политики, но лишь в формате конструктивной филиации идей с
учетом динамичности и изменчивости как самой политической среды, так и
возможной десемантизации категорий и понятий современной политической
науки и соответствующей ей реагрегации смыслов политической
концептосферы.
На наш взгляд, апелляция к творческому наследию Ильина как глубоко
укорененному в традиции отечественных социально-политических
исследований и одновременно признание академичности его авторского
стиля имеет также и очевидный пропагандистский и мобилизационный
потенциал в пространстве публичной дискуссии о моделях будущих
социальных и политических изменений.

Литература
1. Абелинскас Э.Ю. Консерватизм как мировоззрение и политическая
идеология (опыт обоснования). Екатеринбург: УРО РАН, 1999. – 100 с.;
2. Абрамян А. К. Культура как единое межнациональное гуманитарное
пространство // Вестник Таганрогского института управления и
экономики. – 2011. - №2. – С. 74-78.
3. Александрова Н. А. Идеократия как принцип социальной
ответственности // ИНТЕРЭКСПО ГЕО-СИБИРЬ. 2007. Том 6. – С.56-
60.
4. Андросенко Н. П. Переосмысление консерватизма. Консерватизм как
система познания // Вестник Московского государственного
гуманитарного университета им. М. А. Шолохова. История и
Политология. 2013. № 1. С. 98 – 110.
5. Ахиезер А. С. Архаизация в российском обществе как
методологическая проблема //Общественные науки и современность. –
2001. - № 2. – С. 89-100.
6. Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства, или Конец
социального. — Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2000.
— 96 с.
7. Гаджиев К.С. Новая правая альтернатива в идеологическом дискурсе
Запада [Текст] / К.С. Гаджиев // Высшее образование сегодня. – 2015. –
№ 7. – С. 50 -54.
8. Ильин И. А. О России. Три речи. URL:
https://legitimist.ru/lib/philosophy/i_ilin_tri_rechi_o_rossii.pdf (дата
обращения -10.12.2020)
9. Гуторов В.А. К вопросу о теоретических трансформациях
современного консерватизма // ПОЛИТЭКС. Политическая экспертиза.
2014. Том 10. № 1. – С. 144-177.
10.Изергина Н. И. Сильная власть как константа российской политики:
методология Ивана Ильина и современность //Известия Саратовского
университета. Новая серия. Серия: Социология. Политология. -2015. –
T.15. -№2. – С.89-94.
11.Казаков С.О. Метаморфозы консерватизма на исходе XX века //
Вестник Кемеровского государственного университета. – 2015 - №3-
2(63) – С.32-36.
12.Пайпс Р. Русский консерватизм и его критики: Исследование
политической культуры / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2008. –
252 с.
13.Федорова Е. В. Государственно-правовая доктрина И. А. Ильина как
теоретический базис социокультурной трансформации современного
российского общества // Ценности и смыслы. – 2015. -№ 5(39) – С.118-
131.