Вы находитесь на странице: 1из 8

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

УДК 93:001
ББК 63.0
Историко-географические образы пространства:
онтологические особенности и эвристический потенциал
использования в исторической науке*
Д.С. Бобров, Д.С. Дегтярев, Т.Н. Соболева
Алтайский государственный университет (Барнаул, Россия)

Historical and Geographical Images of the Environment:


Ontological Characteristics and the Heuristic Potential
of Its Use in Historical Science
D.S. Bobrov, D.S. Degtyarev, T.N. Soboleva
Altai State University (Barnaul, Russia)

Публикация представляет собой опыт междис- The article presents the experience of  interdis­
циплинарного исследования, лежащего на  сты- ciplinary research at  the  junction of history, geo­
ке истории, географии, социологии, философии graphy,  ­p hilosophy, sociology, and is ­d edicated
и  посвященного раскрытию отдельных аспектов to the disclo­s ure of ­certain ­a spects of the phe­nome­
феномена географических образов пространства. non of  geo­g raphical  ­i mages of space. Geographic
Географические образы рассматриваются не толь- images are considered not only as a specific socio-­
ко в  качестве особого социально-историче­с кого historical ­p henomenon but  as  a  category of  termi-
­я вления,  но  и  как  терминологическая катего- nology that can  be  actively used in modern scien-
рия, ­которая может активно использоваться в со- tific research in ­h istory. The ­r esearch of the stated
временных ­научных разработках по  ­и стории. problem is focused on the analysis of the ontologi-
Исследова­т ель­с кий  фокус заявленной пробле- cal nature of the ­i mages  and the factors of their
мы сосредоточен на анализе онтологической при- ­g eneralization, ­r evealing the ­f undamental  ­features
роды образов и  ­ф акторов их  ­г енерализации. of the geographical images of space, the reasons
Выделяются ­фундаментальные особенности гео­ and ­levels of subjectification. The problem is raised
графических образов  пространства, причины of ­s pecif icity of the ­h istorical-geographical im-
и ­уровни их ­субъективации. age of a city in the context of a wide range of spa-
Затрагивается проблема специфики историко-­ tial myths. In the conclusion the authors underline
географиче ского образа города в  ­к онтексте a  ­significant heuristic potential of the “geo­g raphic
­ш ирокого  спектра пространственных мифов. image” category, the existence of objective prereq-
Авторы приходят к  выводу о  суще ственном uisites for its broader integration with the problem-
­э вристическом  потенциале категории «гео­г ра­ atic field of history, and the special significance
фический образ»,  ­н аличии  ­о бъективных предпо- of this ­category in the reconstruction process in fron-
сылок для  ее  ­б олее  широкой интеграции в  про- tier regions and ­outlying ­suburbs.
блемное  поле  историче ской науки и  о собой Key words: historical and geographical image, geo-
значимости  ­д анной категории при  реконструк- graphical (spatial) myth, city image, journey anthropol-
ции  ­о своенче ских проце ссов в  ­ф ронтирных ogy, frontier.
­регионах и ­отдаленных ­окраинах.
Ключевые слова: историко-географический образ, гео-
графический (пространственный) миф, образ ­го­рода,
антропология путешествия, фронтир.

DOI 10.14258/izvasu(2016)4-32

*
 Публикация подготовлена при финансовой поддержке РГНФ и администрации Алтайского края в рамках реали‑
зации научного проекта № 15‑11‑22005а(р).

186
Историко-географические образы пространства...

Изучение опыта общественно-­и сторического нечным числом сосуществующих контекстов при­


р­ азвития невозможно вне контекста простран- знаков [6, с. 142].
ственной парадигмы. Пространство представ- В  среде исторических исследований в  на-
ляет собой фундаментальную категорию це- чале XXI  в. также появился ряд междисци-
лого ряда научных дисциплин. Однако в  среде плинарных ­синтетических методологических
специалистов-­г уманитариев все более актуаль- подходов. ­Разрабо­т ан­ная А.В. Голов­не­вым антро-
ным становится обращение не к ­с амому феноме- пология ­движения сосредотачивается на изучении
ну  пространства, а  к  ­п роблеме его  осмысления мотивационно-деятельностных схем и историко-­
и интерпретации ­субъектом восприятия (ученым, антропологических сцена­р иев  [7;  8,  с.  ­1 4–20].
путешественником, рядовым обывателем, широ- Отчасти  ­с опрягаемая  по  проблематике антро-
кими группами, массами).  В  ­т ечение  последне- пология путешествия фокусируется на  ­м отивах
го десятилетия по­я вился целый ряд междисци- и  состояниях ­с амого путешественника  [9,  с.  6].
плинарных научных ­д исциплин и субдисциплин, Наконец,  «­в ооб­р ажаемая география» пытает-
предметное поле которых включает в себя идейно-­ ся вобрать в себя ­достижения ­большинства пред-
смысловые конструкции (теории, концепции, ставленных направлений и  ­с осредотачивается
мифы, образы) — ­п родукты осмысления и пред- на  осмыслении восприятия  ­р егионов не  только
ставления ­пространства. в административном и административно-полити­
Первой в  ряду таковых выступает культур- ческом контексте, но  и  в  качестве «­ж ивых»,
ная гео­графия, определение предметного поля ко- ­с оциально и  ­и нтеллектуально конструируемых
торой является дискуссионным, а  сама дисци- ­явлений [10, с. 82].
плина в  ­о течественной науке находится лишь Большинство работ, написанных в  парадиг-
на этапе ­с тановления [1, с. 6–17]. Одной из наи- ме одного или сразу нескольких подходов, опери-
б ол е е р а ц и о н а л ь н ы х п р ед с т а вл я е т с я н е й - рует рядом схожих дефиниций, характеризующих
тральная трактовка  М.С. Уварова культурной индивидуальные или  коллективные представле-
географии как  отрасли  географического и  куль- ния о  гео­г рафических территориях  [10, с.  82].
турного знания, специализирующейся на рассмо- Наиболее часто в  различных дисциплинарных
трении пространственного  многообразия куль- и  междисциплинарных исследованиях использу-
тур и  проблемы их  ­л окализации в  различных ются категории «пространственный миф», «гео­
регионах Земли  [1,  с.  17].  В  свою очередь близ- графический  миф» и  «географический образ».
кая по ­п роблемной сфере и ­т ематике гуманитар- Последний из этого ряда терминов является наи-
ная ­г еография занимается изучением ­с пособов более часто употребительным, а его семиотическая
представления и  интерпретации земных про- составляющая наиболее продуктивно разработана
странств  [2,  с.  11].  В  ­р амках  гуманитарной гео- в рамках гуманитарной географии. Согласно опре-
графии  один из  отечественных апологетов этого делению Д.Н. Замятина, под ­географическим об-
направления Д.Н. Замятин выделяет имажиналь- разом следует понимать совокупность ярких ха-
ную (образную) географию, концентрирующую рактерных, сосредоточенных ­з наков, символов,
свое ­в нимание на  изучении структуры и  спе­ ключевых представлений, описывающих какие‑ли-
цифики ­м оделирования географических обра- бо реальные пространства  [11,  с.  93] 1.  Причем
зов  [3,  с.  ­2 91–292]. Этот  подход был подвержен речь идет как  о  ­ф изико-географических пара-
серьезной критике со  стороны Ю.Н. Гладкого, метрах территории, так и  о  социокультурном
определившего проблематику гуманитарной гео- ­л андшафте, ­а дминистративно-правовой системе.
графии шире культурной [4, с. 365–375, 484–502]. В ­такой ­трактовке географические образы превра-
Компромис­сную точку зрения попытался предста- щаются в специфическое географическое знание,
вить И.И. Митин, назвавший гуманитарную гео­ являющееся «­буфером или медиатором между тра-
графию особой школой российской культурной диционной системой географических знаний  —
географии [5, с. 5]. Ответом ученого на методоло- с ее инерционностью и громоздкостью — и потреб-
гические искания ­стала разработка субдисципли- ностями жесткого специализированного мышления
ны «мифогеография», нацеленной на достижение в различных областях знания и человеческой дея-
возможности для каждого  участка пространства тельности» [12, с. 8]. Безусловным преимуществом
оперирования целым комплексом разнородных такого подхода к  реконструкции общественно-­
­явлений, а также одновременной работы с беско- исторической динамики пространства является

1
 Следует отметить, что  Д.Н. Замятин использует и  другое определение географического образа как  «простран‑
ственной системы, формируемой или  формирующейся из  элементов географических пространств, которые транс‑
формируются в определенные знаки или символы, аккумулирующие наиболее интересные с образной точки зрения
­черты и характеристики исследуемых географических пространств» [11, с. 94].

187
ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

­возможность осуществления переноса фокуса ос- минирует становление в качестве единственного


мысления от места к идее [10, с. 82]. способа гене­рализации ­стереотипов схематизацию
Вместе с  тем, несмотря на  существующие и формализацию: из ­идейно-смысловой платфор-
­определения и широкий спектр публикаций, кото- мы субъектом изымаются (намеренно или  несо-
рые выстраиваются на основе тематики «образов», знательно) теоретические основания при сохране-
феноменологические составляющие явления и по- нии внешней ­категориально-понятийной оболочки.
тенциал перцепции инструментального набора оста- Парадоксальным и  одновременно исключитель-
ются дискуссионными вопросами. В связи с этим но точным представляется замечание Дж. Голда
целью настоящего исследования стало выделение о  том,  что  стержневую основу стереотипа со-
специфики онтологической природы географиче- ставляют «зерна ­п равды» [14, с. 152], т.е. истин-
ских образов и рассмотрение эвристических воз- ное ­верифицируемое географическое знание.
можностей использования категориального аппара- Во ­м ногом именно ­с очетание реально существу-
та в исторических исследованиях. ющего географического факта (­и стины) и схема-
Онтологическая природа географических об- тизации придает стерео­т ипу  устойчивую форму:
разов  пространства. В  онтологическом смыс- большинству  путешественников и  рядовых обы-
ле возникновение образов пространства связано вателей стерео­тип видится некой подлинной дей-
с осознанием субъектом восприятия своего разме- ствительностью, репрезентированной в  упро-
щения в  определенной зоне (речь идет о  ­н екоем щенном  виде, что  препятствует возникновению
«событийствовании» пространству  [13, с.  133]), в  сознании субъекта мысли о  ложности пред-
в  ­п роцессе  чего происходит установление нали- ставлений. Пространственный стерео­т ип мож-
чия/отсутствия территориальности. По  версии но назвать  ­п ротообразом. Непо средственно
Дж.  Голда, дефиниция «территориальность» мо- гео­графический образ формируется на основе ха-
жет быть определена как «мотивированные позна- отичной кумуляции ряда иррационально выбран-
вательные и  поведенческие структуры, которые ных ­стереотипов.
человек демонстрирует по отношению к окружаю­ Содержательная сторона географических об-
щей его физической ­с реде обитания, на которую разов выстраивается вокруг трех фундаменталь-
он предъявляет право собственности» [14, с. 99]. ных характеристик. Прежде всего это искажение
Соответственно, ­генезис пространственных обра- подлинного географического знания, его субъек-
зов представляет собой не просто сумму элемен- тивация. Она ­я вляется неизбежной чертой любо-
тов последовательного пространственного осмыс- го образа в силу ряда факторов: субъект априори
ления окружающего мира, а стремление субъекта не ­способен отразить все параметры пространства
сначала к идентификации2 с местом и в месте, а за- в  своем сознании, как  следствие, акцент всег-
тем к приобретению территориальности через реа- да делается на те или иные стороны географиче-
лизацию ­мотивов. Возникает ­дихотомичный ­цикл, ской или  ­с оциальной действительности при  ни-
в ­котором субъект, изначально чуждый и не имею- велировке степени значимости других. Второй
щий устойчивой системы связи с территорией, пы- отличительной чертой образов является ахро-
тается достичь наивысшей точки сопряжения с ней, ничность содержания, обусловленная тенден-
т.е.  максимального уровня территориальности; цией сознания ­ч еловека к  перманентному пере-
­однако,  достигая своей цели, он перестает быть смотру и  корреляции  (­субъективной  и  инертной
­чуждым ­участку пространства, оно ­начинает вос- по отношению к ­темпоральным параметрам) сте-
приниматься им как «свое» и ­отпадают объектив- реотипов и впечатлений, сформированных в бли-
ные,  ­э кзистенциальные мотивы формирования жайшем прошлом с  ­т екущим образом внеш-
географических образов. Таким ­образом, простран- него мира  [16]. Следствием  ­э того становится
ственные ­образы формируются у ­субъекта на этапе ­т ранслокализация ­гео­г рафических образов про-
приобщения к ­гео­графической области. странства, выход ­и дейно-смысловых конструк-
Основу л юбого географиче ского ­образа тов за определенные рамки территории с последу-
или ­п ространственного мифа составляет стерео- ющим фактически ­п олным размыванием границ
тип  — упрощенное географическое представ- области. В  ­р езультате  ­с одержательная сторона
ление. Природа стереотипа тождественна мор- гео­графического образа идет в разрыв с непрерыв-
фологии образа: складывание как  первого, так ностью как  фундаментальной характеристикой
и  второго связано с  невозможностью целостно- ­пространства [17, с. 289–291], ­образуя в менталь-
го отражения пространства в сознании исследова- ных конструкциях своего рода мембранные пусто-
теля. Исходная онтологическая установка детер- ты ­м ежду физическими объектами, охваченными

2
 Г. Роуз выделяет различные варианты идентификации с  местом и  через место: принадлежность, отчуждение,
­не­идентификация (отсутствие самого процесса идентификации) [15, p. 92].

188
Историко-географические образы пространства...

стереотипами. Множественность и гетерогенность ­п римитивный  вид и  выстраиваться совершен-


географических образов приводит к полисемиотич- но ненаме­ренно. Так, ­географический образ и его
ности пространства, поскольку в процессе посто- ­р епрезентация ­п редставлена в  любом письме,
янного семиозиса реальные географические терри- ­п утевой заметке или дневнике путешественника,
тории приобретают бесконечное множество своих поскольку такие сочинения создаются с расчетом
ментальных проекций. В специальной литературе ­п ередачи информации и представлений адресату
такие идейно-смысловые конструкты также называ- (другому ­субъекту),
ются «реальностями» [6, с. 142], хотя такой лекси­ На  фоне бе сконечного множе ства вариа-
ческий прием лишь несколько сбивает с толку. ций ­географических образов в  особую груп-
Иерархия географических образов отождествля- пу следует выделить историко-географические
ется И.И. Митиным с палимпсестом3, а Д.Н. Замя­ образы ­го­р ода.  Город как  в  индивидуальном,
ти­н ым  — с  образным калейдоскопом или  «кар- так  и  ­в   ­коллективном  ­с ознании  всегда выделял-
точной  ­колодой», где ни  один образ не  является ся в особое явление, в значительной мере проти-
единственным или  верифицируемым  [13, с.  137]. востоявшее не  только природно-географической
В этом ­смысле ряд наслаивающихся друг на дру- среде, но  и  ­р уральному  (сельскому) окруже-
га гео­г рафических ­о бразов напоминает описан- нию  [14,  с. ­1 65–211]. Наиболее  четко данный
ную классиком антропологии К. Леви-Стросом си- ­ф еноменологический контраст можно просле-
туацию «­б риколажа»  — ни  одна версия взятого дить  в  сознании путешественников, поскольку
в  отдельности мифа не  является истинной, лишь во ­время процесса перемещения субъект постоян-
вместе они ­образуют  идейно-смысловое поле но соприкасается с различными ­средами. Именно
мифа [18, с. 156]. городская среда как ­сумма ощущаемых человеком
Фундаментальным вопро сом при  опреде­ явлений  [19,  с.  5–6] является ­н епосредственным
ле­н ии семиотической архитектуры ­категории ­и сточником формирования образа, транслиру-
«географиче ский образ» и  онтологиче ской ющегося затем путешественниками и  иссле-
природы самого явления представляется разгра- дователями. Таким образом, географический
ничение образов и  ­о тдельных оценок, мнений образ города ­видится ­сложным гетерогенным яв-
и  сведений, формирующихся у  субъекта в  про- лением и ­представляет собой когнитивные идейно-­
цессе восприятия пространства.  Образы, будучи смысловые конструкты, возникшие в  результа-
сложными ментальными  конструктами, выстра- те взаимодействия сознания  путешественника
иваются в результате последовательного наслое- (­и сследователя) с разнородной городской средой
ния на  пространственные  стереотипы (основу) и  отражающие как  саму среду, так и  отношение
­продуктов ­применения средств фиксации резуль- к ней со ­стороны всех образосоздающих акторов.
татов восприятия пространства (сведений, мне- Специфика историко-географических обра-
ний, оценок и т.д.). Как  ­с ледствие, большинство зов города проявляется в нескольких неотъемле-
географических образов обладает отнюдь не  ли- мых ­составляющих. Во-первых, субъект восприя-
нейной, а упорядоченной и в определенной мере тия чаще всего воспринимал город как знакомую,
даже ­и ерархичной структурой. Важным ее при- ­б ез­о пасную среду. Это приводило к  ускорению
знаком ­с тановится не только набор информации, ­т емпов «усваивания» параметров даже впервые
представлений о пространстве, но и наличие ре- ­п осещаемого места, повышению степени терри-
презентационной направленности, которая озна- ториальности по отношению к нему и, как след-
чает ­направленность географического образа ствие, ускоренному формированию географи­
во ­в нешнюю среду. Таким образом, если отдель- ческого ­образа.
ное мнение, сведение или  оценка, сгенериро- Во-вторых, онтологическая природа горо-
ванная ­с убъектом восприятия (исследователем, да основана на дуальности: он одновременно яв-
путешественником), может находиться исклю- ляется и  частью географической среды, и  эле-
чительно в  ­о рбите  внутренней среды, т.е. быть ментом ­с оциокультурного пространства. Иными
адресованной самой личности, являясь состав- словами, с одной стороны, город обладает физи-
ляющей ее ­э кзистенциального знания, то геогра- ческими (­внешними) признаками (площадь и тер-
фические образы нацелены на  передачу содер- риториальная  протяженность, географический
жащихся в них представлений другим субъектам рельеф и  ландшафт), с  другой  — центром со-
(как  индивидуальным, так и  групповым), осу- циальных ­взаимодействий, частью которых,
ществление чего ­невозможно без включения тех- так или иначе, оказывается и попадающий в него
нологии репрезентации. Она ­может иметь самый путешественник. В  ­р езультате  дуальным стано-

3
 По  Митину, место-палимпсест представляет собой сумму разнородных контекстов-образов, каждый из  кото‑
рых ориентируется на свою доминанту [6, с. 143].

189
ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

вится и ­географический образ города: он представ- ством геоконцепта является его транслокализация,


ляет ­с обой ­п родукт интеграции пространствен- множество территориальных вариаций. При этом
ных ­с терео­т ипов (восприятие внешнего облика), стоящие за  геоконцептами культурно-географи-
а  также восприятия населения, оценки его быта ческие регионы нередко существенно отличают-
и  ­х арактера   социальных ­п рактик. По  ­с воему ся от официальных районов и областей, закреплен-
содержанию образы ­могут включать  в  себя ных ­административно-территориальным делением.
разно­н аправленные эпитеты/характеристики: Причем специалисты видят в ретерриториализации
«большой»,  «красивый» («­у жасный»), «непри- (смене территориального прикрепления) механизм
влекательный». «гостеприимный», «развитый», самообновления геоконцепта, канал вновь возни­
«­захолустный», «скучный». кающей концептуализации [21, с. 28].
При  этом парадоксально, но  структурная ди- Геоконцепт формируется под  воздействием
хотомия образа города — чрезвычайно редкое яв- двух основных факторов. Прежде всего это есте-
ление. Это детерминируется тем, что синтез фи- ственные (объективные) процессы, находящие
зических и  социальных параметров происходит свою реализацию в виде концептуирования4 тер-
непосредственно в сознании путешественника, ко- ритории. В  ­п ротивоположность этому концепту-
торое ­склонно к сглаживанию ­антагонистических ализация территории основана на  стремлении
­противоречий и крайне редко генерализует идейно- отдельного субъекта  или  небольшой группы со-
смысловые конструкты, основанные на ­парадоксе. знательно привязать к определенной территории
Как ­следствие, географический образ ­города явля- новые ментальные смыслы и географические об-
ется синтетическим, но не предстает суммой меха- разы [21, с. 28]. Концептуализация осуществляет-
нически соединенных образов ­внеш­него вида и об- ся на трех уровнях: физическом, ономастическом
щественной  жизни. и ментальном. Физическая концептуализация свя-
В-третьих, в  Новое время и  раннее Новей­ зана с физическим освоением территории с после-
шее ­в ремя, когда скорость передвижений была дующим закреплением этого факта в культурном
невелика, осознание и  восприятие ­г ородского пространстве. На ономастическом уровне геокон-
пространства ­п утешественником вольно или  не- цептуализация осуществляется в форме номинации
вол ь н о п р о и сход и л о т а к н а з ы ва е м ы м э кс - или реноминации территории [21, с. 28].
курсионным ­м етодом  [20,  с.  ­2 1–22]. Его суть Путешествие как  фактор генерализации
со­стоит в постепенном погружении путешествен- ­ис­торико-географических образов. Важным компо-
ника в  городскую ­с реду,  ­которое происходило нентом и  источником ­формирования географиче-
по мере усваивания им ­городского пространства. ских и особенно историко-­географических образов
Перемеще­н ия по  ­п ространству города с  челове- пространства являются путешествия. К сожалению,
косоразмерной ­скоростью позволяли как подроб- до сих пор не сформировалось ­сколько‑нибудь це-
но рассмотреть его внешние атрибуты, так и «про- лостной парадигмы изучения ­п утешествий, спо-
чувствовать» ­о собенности социокультурной среды, собной стать стержнем географических и  исто-
уловить «душу города». Именно это, по мнению рических  ­и сследований  [22,  с.  212]. Наличие
И.М. Гревса,  и  ­я влялось ­конечной целью посе- соответствующего подхода позволило бы продук-
щения того или  ­и ного города путешественни- тивно синтезировать методы и  достижения обе-
ком [20, с. ­25–26]. их ­дисциплин.
Чрезвычайно близким к  категории географи­ В  этом свете одним из  перспективных науч-
ческого образа является понятие ­г еоконцепта. ных направлений становится антропология путе-
В.Н. Калуцков определяет геоконцепт как  лю- шествий,  ставящая в  центр внимания не  описа-
бое значимое для определенного сообщества ме- ние ­набора географических открытий, а изучение
сто, обладающее устойчивым образом [21, с. 27]. ­с остояния, мотивов и итогов деятельности путе-
При  ­т аком  ­п одходе значительной эвристиче- шественника [9, с. 6]. В зарубежной историогра-
ской ценностью обладают не  только теорети- фии путешествие является едва ли не центральным,
ческие ­п редставления о  территории, но  и  сама но уж точно не периферийным полем, в том чис-
территория. В структуре геоконцепта напрашива- ле и  исторических исследований. Именно путе­
ется ­в ыделение информационно-образной, оно- шественники в  своих записках и  ­с очинениях
мастической и  территориальной составляющих ­о писывают  ­т ерриторию, население и  движение
[21, с. 27]. Иными словами, геоконцепт сосредо- per se [23, с. 10].
тачивает в себе одновременно определенную тер- Феномен путешествия основан на  стремле-
риторию, топоним и образ места. Ведущим свой- нии субъекта восприятия достичь максимально-

4
 Под концептуированием следует понимать отражение естественного, исторического освоения в культуре наро‑
да [21, с. 28].

190
Историко-географические образы пространства...

го сопряжения «пространственности» с  терри- численные социальные взаимодействия, то в силу


торией, в  ­р езультате чего он априори должен достаточной степени  знакомства с  функциони-
находиться  на  самой территории. В  когнитив- рованием ­н аселенного пункта местные жители
ном ракурсе ­путешественник перемещается из од- всегда формируют ­р ациональный образ. В  отли-
ного места, с  которым он достиг определенного чие от  них для  ­п утешественника город является
уровня территориальности и в отношении которо- заведомо более привлекательным для физическо-
го у него ­с формировалась эмоциональная привя- го нахождения местом, чем то, откуда он прибыл.
занность, в другой — пространственный район 5. Поэтому путешественник заранее позитивно от-
В  ­р езультате  ­в озникает эффект эмоционального носится к городу, ­надеясь обрести в нем должную
и  физического смещения («отчуждение себя»  — степень социальной защиты и комфорта. Впрочем,
­о трыв  от  привычных пространственных и  со- иногда ожидания  приезжего не  оправдываются,
циальных рамок  [9,  с.  12]), который, в  свою что приводит к ­значительному усилению негатив-
очередь, ­п риводит к  проблемам самоидентифи- ных ­характеристик.
кации в  пространстве и  по  отношению к  нему. Значительное влияние на формирование образа
И.И. Митин ­у казывает, что  путешествие «при- города оказывает и социальный статус приезжего.
миряет исследователя с  местом, объединяет их, Выходцы из разных социальных слоев по‑разному
­сое­диняет их» [22, с. 213]. воспринимают городскую среду, так как зачастую
Центральным звеном в формировании у путе- соприкасаются с совершенно разными ее элемен-
шественника географического образа простран- тами. Выходец из аристократических кругов тяго-
ства является эффект восприятия. Восприятие тел к  своему сословию, представитель предпри-
считается разновидностью циклической актив- нимательства — к миру предпринимателей и т.п.,
ности, включающей в  себя фазы предвосхище- что ­позволяет говорить о создании «­дворянских»,
ния и сбора информации [22, с. 213]. От ощуще- «интеллигентских», «бизнес»-образов города.
ния восприятие отличается  появлением зачатков Интересно, что профессиональные ученые могут
интерпретативности и рефлексии. При этом вос- выступать как  особая «партия», формировавшая
приятие путешественников зачастую основывает- в  силу своей специфики наиболее объективный
ся на ­эффекте первого ­впечатления или «первого ­образ. В ­связи с этим для реконструкции целост-
­взгляда». Завершаю­щей стадией складывания гео­ ного историко-географического образа города важ-
графического образа путешествия является вооб- но сопоставлять множественные описания одного
ражение, которое предполагает сознательное иска- ­населенного пункта, репрезентированные путеше-
жение пространственной реальности, основанное ственниками с разным социальным статусом.
на фантазии, вымысле или привлечении откровенно Впрочем, источником искажения образа мо-
недосто­верной ­информации. жет стать и сама городская среда. Это происходит
В  результате историко-географические обра- в том случае, если городской социум (или та его
зы, синтезируемые путешественниками, ­о снованы часть, с  которой соприкасается приезжий) за-
на субъективации. Специфика путешествий в кон- интересована в  создании положительного имид-
тексте пространственной парадигмы заключает- жа ­своего места. В прежние времена, когда пере-
ся в  возможности создания целенаправленных мещения людей регламентировались более строго,
­географических образов [13, с. 136], т. е. сознатель- и их можно было отследить, такая практика встре-
ной субъективации генерируемых ментальных кон- чалась весьма часто. Это привело к  возникнове-
струкций. Одним из факторов искажения путеше- нию еще одной отличительной черты: формирова-
ственниками информации о пространстве является ние образа города происходило как естественным,
стремление искусственно повысить ценность ­своей так и ­искусственным путем.
поездки (­экспедиции) [14, с. 152], опасаясь сниже- Особой разновидностью путешествия следу-
ния или ­вовсе нивелировки со стороны читателей ет ­считать паломничество. Д.Н. Замятин предла-
значимости вклада путешественника. А.В. Голов­нев гает считать паломничеством не  только путеше-
и вовсе предлагает воспринимать ­путешественников ствия, ­с вязанные с  религиозными установками
в ­качестве агентов коммуни­кации [9, с. 10]. и практиками, но и любые поездки, ориентирован-
Субъективация путешественником образа горо- ные ­экзистенциально-географически, т.е. на дости-
да является неотъемлемой чертой любых историко-­ жение ­сакральных локусов (причем локусов необя-
географических описаний и  вызвана нескольки- зательно религиозного происхождения) [13, с. 143].
ми факторами. Прежде всего, если для коренных Это  ­с вязано  с  ­о собенностями ментального кон-
жителей город — это «естественное» место оби- струирования отдельных путешественников, спо-
тания, среда, в  которой осуществляются много- собных иррационально поддерживать бесконеч-

5
 Этот феномен И.Л. Савкина и Ю.В. Бахтина называют дислокацией. Подробнее см. [24, с. 74].

191
ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

ную ­а втономную  регенерацию новых знаковых Как следствие, ­географические образы таких об-


для  себя мест. Последнее детерминировано на- ластей характеризуются внутренней противоре-
гнетанием ­ментального «напряжения» в сознании чивостью, географической гипертрансформацией:
­путешественника в результате кумуляции множе- ­эклектикой топонимов, хоронимов, гидронимов.
ства сакральных пространств. В этом свете целый Динамичные темпы освоения фронтирных
ряд ­э кспедиций и  путешествий второй полови- ­регионов предопределили не просто корреляцию,
ны XVIII — XIX вв., скажем, в Горный Алтай, мож- а фактически масштабнейшую реструктуризацию ге-
но считать «­паломничеством». ографических образов этих территорий в системе им-
Специфика формирования географических об- перской географии власти. Дополнитель­ным факто-
разов окраин и фронтирных регионов. Географи­че­ ром динамики пространственных мифов становилось
ские образы российского пространства, как правило, усложнение интерпретации фронтирных районов им-
объединены достаточно типовыми репрезентация- перскими властями, вызванное расширением внешних
ми и дискурсами государственного или парагосудар- государственных границ и нарастанием внутренних
ственного характера [25, с. 108], в которых централь- политических и административных задач.
ная роль все  же принадлежит понятию «власть». Административное начало оказывало суще-
Логика построения имперской государственности де- ственное влияние на генезис географических об-
терминировала необходимость осмысления районов, разов. Это связано с потребностью власти в ком-
в ­которых проходила колонизация, как ­пространства, пактных  пространственных мифах, созданных
постоянно ждущего «воли к освоению». В ­целом, и  трансформируемых с  политическими целями,
­следует ­констатировать, что  российская государ- т.е. в политико-географических образах. Политико-
ственность на  протяжении XVIII–XX  вв. пережи- географические образы, будучи естественной ча-
вала ­­своеобразный «освоенческий синдром», нахо- стью российского пространства как некой реаль-
дясь в стадии перманентного освоения обширных, ности и/или действительности, являются также
прежде ­всего восточных и северных пространств. условным/безусловным планом выражения наи-
В ­отношении этих регионов имперская география более существенных характерных черт этого про-
­власти базировалась на карто­графировании и констру- странства, выявляемых как в ходе политических
ировании географического, административного, эко- ­процессов, так и по их завершении [12, с. 1].
номического и ментального пространства [26, с. 14]. Политико-географические образы фронтирных
В сознании как имперских властей различных уров- регионов, являясь вариантом историко-географиче-
ней, так и  ­ученых-путешественников такие зоны ских образов, а в более широком ракурсе — разно-
­мыслились как области пере­хода, ­лиминальное, по- видностью географических ­образов пространства,
граничное, фронтирное пространство [25, с. ­110–111]. складывались на ­основе колоссального сжатия мно-
При  этом  на  окраинах пространственные мифы, гочисленных параметров до наиболее упрощенно-
как  это ни  парадоксально, выступали  инструмен- го идейно-­смыслового конструкта. Классическим
тами формирования границы: не демаркированной примером полигона для возникновения таких пред-
­государственной, а ­ментальной. ставлений являлись дипломатические контакты,
Государство, осваивая окраины, стремилось переговоры, в процессе которых происходила ги-
не только к юридическому закреплению террито- пертрофическая трансформация гео­г рафических
рий, но и их вербальному присвоению путем соз- понятий, отражавших тот или  иной физический
дания ­пространственной модели, состоявшей ­объект. Одним из ­продуктов такого ­диалога оказы-
из максимально удобных имперским властям в оно- валось новое географическое знание, наделявшее
мастическом ­плане конструктов и образов. К ­примеру, реально существующий географический объект
в  Сибири ­а дминистративное деление зачастую комбинацией несовместимых или мало совмести-
не ­совпадало с географическими границами сибир- мых параметров  [12,  с.  1]. Например, в  ходе ди-
ского региона, а образы Сибири ­приобретали расши- пломатических переговоров Российской империи
ренное символическое вос­приятие [26, с. 14]. и ­Джунгар­ского ханства первой половины XVIII в.
Колонизация восточных окраин России порож- российская сторона пыталась отстоять собственный
дала дихотомию по отношению друг к другу двух суверенитет над Прииртышьем, аргументируя при-
процессов: расширение областей и  районов, во- надлежность ей всей территории вдоль сибирских
влеченных в  процесс освоения, сопровождалось рек. Иными словами, районы Средней Азии от Усть-
­и счезновением изначального смысла отдельных Каменогорска до озера Зайсан интерпретировались
­т ерриторий и  топонимов. Фронтирные ­р егионы как часть Сибири, хотя с географической точки зре-
­п риобретали амбивалетные характеристики обо- ния это ­являлось явной фальсификацией. Данный
собленности и  индивидуальности, с  одной сто- ­пример, помимо всего прочего, иллюстрирует сра-
роны, и  интегрированности (часто формаль- зу два механизма трансформации географического
ной, своего рода «эпигенетической») — с другой. ­образа: ретерриториализацию и ­реноминацию.

192
Историко-географические образы пространства...

Категория «географический образ», в том чис- с восприятием и ретрансляцией этой действитель-


ле в  контексте выделения историко-географи- ности в  сознании непосредственных субъектов
ческих и ­п олитико-географических образов про- ­исторического ­процесса.
странства, сосредотачивает в себе значительный Особое значение тематика образов приобре-
эвристический ­потенциал для дальнейшей интегра- тает при изучении отдаленных окраин, фронтир-
ции в научные ­дисциплины различного профиля. ных ­регионов страны, поскольку в условиях пер-
В исторической ­науке это позволит перейти от изу- манентного дефицита информации об осваиваемых
чения линейки исторических фактов к моделирова- областях  фактически любые историко-географи-
нию идейно-­смысловых ­конструкций, сочетающих ческие образы, созданные чиновниками, учены-
в себе истинное верифицируемое ­знание с много- ми или ­путешественниками, приобретали характер
численными элементами субъективации и примити­ универсальных сведений, и становились основой
зации. Привлечение проблематики образов откры- для выработки административного курса, а также
вает для  историков-­с пециалистов возможность формировали программы массового (обществен­
сопоставления исторической действительности ного) восприятия.

Библиографический список
1. Уваров М.С. Культурная география в культурологи- 14. Голд Дж. Психология и  география. Основы пове-
ческой перспективе (аналитический обзор) // Междуна- денческой географии / пер. с англ. и ввод. ст. С.В. Феду-
родный журнал исследований культуры. — 2011. — № 4. лова. — М., 1990.
2. Замятин Д.Н. Гуманитарная география: основные 15. Rose G. Place and Identity: a Sense of Place. A Place
направления, категории, методы и  модели  // Культурная in the World / Ed.D. Massey and P. Jess. — Oxford, 1995.
и гуманитарная география. — 2012. — № 1. — Т. 1. 16. Блум Ф., Лейзерсон А., Хофстедтер Л. Мозг, разум
3. Замятин Д.Н. Имажинальная (образная) география и поведение / пер. с англ. Е. З. Годиной. — М., 1988.
[Материалы к словарю гуманитарной географии] // Гума- 17. Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Миф  — имя  —
нитарная география: научный и  культурно-просветитель- культура  // Труды по  знаковым системам.  — Тарту,
ский альманах. — Вып. 4. — М., 2007. 1973. — Т. 6.
4. Гладкий Ю.Н. Гуманитарная география: научная 18. Леви-Строс К. Мифологики : в 4 т. — Т. 1: Сырое
экспликация. — СПб., 2010. и приготовленное. — М. ; СПб., 1999.
5. Митин И.И. Гуманитарная география: ­проблемы тер- 19. Глазычев В.Л. Социально-экологическая интерпре-
минологии и (само) идентификации в российском и миро- тация городской среды. — М., 1984.
вом контекстах // Культурная и гуманитарная ­география. — 20. Гревс И.М. Монументальный город и  историче-
2012. — № 1. — Т. 1. ские экскурсии: основная идея образовательных путеше-
6. Митин И.И. На пути к мифогеографии России: «игры ствий по  крупным центрам культуры  // Экскурсионное
с пространством» // Вестник Евразии. — 2004. — № 3. дело. — 1921. — № 1.
7. Головнев А.В. Антропология движения (древности 21. Калуцков В.Н. Геоконцепты в  географии  // Культур-
Северной Евразии). — Екатеринбург, 2009. ная и гуманитарная география. — 2012. — Т. 1. — № 1.
8. Головнев А.В. Крупный план в  антропологии  // 22. Митин И.И. Путешествие как  атрибут создания
Уральский исторический вестник. — 2010. — № 4 (29). комплексных географических характеристик и  образов
9. Головнев А.В. Антропология путешествия: от ima- мест // Studia Culturae. — 2003. — № 5.
go mundi до selfie // Уральский исторический вестник. — 23. Головнев А.В. Дорожная карта антропологии дви-
2016. — № 2 (51). жения  // Уральский исторический вестник.  — 2012.  —
10. Чуркин М.К. Сибирь в  «воображаемой геогра- № 2 (35).
фии»: к  вопросу о  современном научно-исследователь- 24. Савкина И.Л., Бахтина Ю.В. Жизнь как  путеше-
ском дискурсе  // Вестник Омского университета. Серия ствие: нарративная идентификация в  автобиографиче-
«Исторические науки». — 2014. — № 2 (2). ском интервью  // Ученые записки Петрозаводского гос.
11. Замятин Д.Н. Культура и  пространство: моделиро- ­ун-та. — 2014. — № 5.
вание географических образов. — М., 2006. 25. Замятин Д.Н. «Вообразить Россию». Простран-
12. Замятин Д.Н. Политико-географические образы ственная идентичность в Северной Евразии // Социологи-
и  гео­политические картины мира (Представление геогра- ческие исследования. — 2009. — № 5.
фических знаний в  моделях политического мышления)  // 26. Сибирь в  составе Российской империи  / отв. ред.
Полис. Политические исследования. — 1998. — № 6. Л.М. Дамешек, А.В. Ремнев. — М., 2007.
13. Замятин Д.Н. Пространство и  путешествие: карта
географических образов // Труды Русской антропологиче-
ской школы. — 2013. — Т. 13.

193