Вы находитесь на странице: 1из 4

«Введение принципа выборности церковной власти» (16%).

Разговоры о выборности духовенства


периодически возникают среди неравнодушных православных христиан в России. Обычно они
разбиваются об апорию «а кто будет выбирать?» и на этом останавливаются. Редко, когда авторы
предлагают какие-то конструктивные варианты.

Предварительные замечания: выборы на разных уровнях и членство в приходах

Выборы церковной власти могут проходить на разных уровнях. Эти уровни следующие: избрание
патриарха, избрание главы митрополии, избрание епархиального архиерея, избрание викарного
архиерея, избрание благочинного, избрание настоятеля, избрание приходского клира. Прежде, чем
писать о каждом из них, важно разобрать одну очень важную тему, которая имеет
непосредственное отношение к выборности - тему членства в приходах .
В тех поместных церквах, где существует выборность клира, ее основой является наличие
фиксированного членства в приходах и приходских списков, которые на период выборов
становятся списками избирателей. То есть голосование проводится только на тех приходах, где
существуют утвержденные правящим архиереем списки прихожан (например, приписные храмы не
имеют таких списков, так как не являются самостоятельными единицами). Это и есть ответ на
пресловутый вопрос «кто будет выбирать?». Выбирать должны те, кто являются прихожанами не
просто на словах, но имеет такой статус официально.
Проблема в том, что нынешний Устав РПЦ максимально расплывчат в своем определении
«прихожанина». «Прихожанами являются лица православного исповедания, сохраняющие живую
связь со своим приходом» - поясняет нам Устав РПЦ (XVII, 31). «Живая связь» - это определение
из того же разряда, что и «чувства верующих». Очень расплывчато, неопределенно и неясно, с
большим диапазоном субъективных толкований.
Впрочем, этой расплывчатостью можно воспользоваться уже сейчас и сформировать на приходе
список членов общины, имеющих «живую связь с приходом» по тем критериям, которые
настоятелю и самим прихожанам кажутся верными. Например, членом общины может стать только
тот, кто прошел длительную катехизацию. Или тот, кто на протяжении года (или другого срока)
регулярно посещает храм и участвует в Таинствах. Или тот, кто не просто участвует в Таинствах,
но и принимает участие в приходских проектах. К сожалению, в условиях отсутствия нормального
определения в Уставе такой творческий подход в разработке критерия членства - это единственно
возможный вариант. Он чреват вкусовщиной, но пока другого выбора (кроме бездействия) нет.

Кстати, у фиксированного членства в приходе есть и теневая сторона. В некоторых европейских


странах (я говорю о Скандинавии) членство в приходах предусмотрено законом и от размеров
общины зависит объем государственных дотаций. Само собой, ради финансирования (зачеркнуто)
ради соблюдения закона МП-шные приходы также имеют фиксированное членство - чтобы
вступить в общину, надо заполнить анкету, которая затем подается в органы госвласти. Это
провоцирует появление «мертвых душ» - тех, кто формально числится членом общины, но реально
им не является.

Итог: в ходе реформы должно быть предложено конструктивное и четкое определение того, кто
такие прихожане. В основу этого определения должны быть положены требования подготовки к
вступлению в общину, регулярного участия в приходских богослужениях и приходской жизни. На
основе этого определения и будут сформированы приходские списки, которые должны отражать
реальную картину состава прихода.

Итак, выборы церковной власти.

1. Выборы патриарха

Напомним принятую в РПЦ процедуру (она зафиксирована в Положении об избрании Патриарха


Московского и всея Руси). Архиерейский собор тайным голосованием определяет трех кандидатов
в предстоятели из списка, который был составлен Синодом. В этот список попадают все епископы
РПЦ, соответствующие критериям, предусмотренным Уставом для кандидатов на патриарший
престол. Эти критерии стоят того, чтобы привести их целиком, так как некоторые из них больше
напоминают критерии для избрания главы мафиозного клана: архиерейский сан, высшее
богословское образование, «достаточный опыт» епархиального управления (достаточность опыта
определяет Синод?) , добрая репутация и доверие иерархов, клира и народа (я не шучу, так и
написано, видимо, соответствие этому критерию также определяется Синодом), «доброе
свидетельство от внешних» (опять слишком абстрактно, но мы уже знаем, за кем последнее
слово), возраст старше 40 лет (Устав РПЦ IV, 17).

Из трех кандидатов, избранных архиереями, те же архиереи, но уже вместе с некоторыми


мирянами, на Поместном соборе, путем тайного голосования, избирают патриарха. Побеждает тот,
кто набрал большее число голосов.

Назовем эту модель «нисходящей» - три кандидатуры выносятся на Поместный собор (который как
бы представляет полноту Русской церкви) сверху - органом, которому принадлежит высшая власть.

Что может предложить здесь церковная реформа? Как принцип - ограничение архиерейской и, в
частности, синодальной власти во всей процедуре.

Возможна модель, которую можно назвать «восходящей» - кандидатуры определяются путем


голосования на приходах и подаются «наверх». Как это возможно осуществить? Очень просто,
если мы вспомним, что для голосования необходимы в обязательном порядке приходские списки.
Итак, в означенный день на приходах собираются члены общин. Им представляют список лиц,
которые могут претендовать на патриаршество (список формируется на основе четких и
объективных критериев). Они вносят в бюллетени одно имя. Голоса подсчитываются. Те три
архиерея, которые набрали по итогам приходского голосования на всей территории РПЦ большее
число голосов, выходят во «второй тур» - их имена подаются Архиерейскому или Поместному
собору, который и выбирает предстоятеля.

Также вполне возможен и приемлем вариант, когда кандидатуры определяются членами


Поместного собора. Более того, именно такая процедура и предписывалась Поместным собором
1917-18 гг.
Согласно определению о порядке избрания Святейшего Патриарха от 31 июля (13 августа) 1918
года, выборы должны проходить в три этапа. На первом заседании каждый член собора пишет «на
особом листе» одно имя и в закрытом конверте подает председателю. Так формируется список
кандидатов, которые не обязательно должны быть из числа архиереев. Этот список оглашается
собранию. Если есть самоотводы, то список корректируется. На втором заседании делегаты подают
председателю перечень из трех имен, выбранных ими из утвержденного ранее списка. Те трое
священнослужителей, которые набрали большее количество голосов, выходили в третий тур. На
третьем заседании патриарх избирался жребием.

Кстати, в дни торжеств по случаю 100-летия Поместного собора 1917-18 гг. мы слышали много
сладких речей о том, что главная функция собора заключалась в восстановлении патриаршества.
Как мы видим, патриаршество было восстановлено и, подобно монстру из хороров, сожрало своего
восстановителя.

Чтобы не пускаться в детальные описания процедур, сформулируем только основные принципы.


Сразу отметим, что голосование должно быть тайным, чтобы не превращаться в советское
партсобрание.

В случае выборов главы митрополии возможны два варианта определения кандидатов:


1. священнослужителями и мирянами путем голосования на приходах («восходящая» схема) с
последующим избранием главы митрополии Синодом из списка кандидатов, сформированного по
итогам приходского голосования;
2. и наоборот - несколько кандидатов определяются Синодом и затем уже из них выбирают
клирики и миряне на приходах.

Возможна еще третья схема - когда миряне митрополии определяют своего кандидата, а
патриархия добавляет к нему своего. Такая схема очень нежелательна, так как превращает
выборы в фикцию и дает патриархии возможность влияет на жизнь митрополий.

Выборы епархиального архиерея могут осуществляться по аналогии с выборами главы митрополии.


Что касается избрания викарного епископа, то оно может и должно происходить по инициативе
правящего архиерея и из тех кандидатов, которых он выдвигает, с тем, однако, чтобы за
духовенством оставалось последнее слово в этом процессе. Так оно сможет блокировать
фаворитизм и поставление сомнительных персонажей в епископы. Что касается избрания
благочинных, то оно вполне может осуществляться только клириками на епархиальных собраниях.

Избрание приходского духовенства

Этот вопрос, при всей кажущейся простоте, пожалуй, самый сложный. Те, кто берутся рассуждать
на эту тему, обычно приходят к неутешительному выводу, что церковный народ, дай ему волю,
«навыбирает» себе не интеллигентно-либеральных пастырей, а жестких мужланов или лукавых
старцев, ибо таков запрос основной массы прихожан. Действительно, если ввести выборы
приходского духовенства сию минуту, нечто подобное и произойдет. Но бояться этого - значит
бояться собственной паствы. Да, часть паствы может быть непросвещена. Но это не значит, что
люди дурны сами по себе. Просто сегодня церковь эксплуатирует народную религиозность и
непросвещенность, народные чаяния и простой запрос на чудо для своей выгоды. Как только курс
поменяется и вектор направится в сторону сознательной веры, просвещения и образования, то и
большая часть паствы поменяется.

Конкретная схема избрания приходского духовенства может быть такой: община (в которой есть
критерии вступления и фиксированное членство) избирает кандидата в клирики, тот едет учиться
или (если уже ученый) проходит утверждение (то есть хиротонию) от демократически избранного
епископа. Представляется, что в таком случае отсеются все сомнительные кандидаты.

Итоги

Теоретически, схемы избрания церковной власти уже сейчас могут быть опробованы в отдельных
епархиях для их дальнейшего распространения по всей территории РПЦ. На практике же, в
условиях централизации, вертикали, непрозрачности, демократические выборы в церкви, как и
финансовая отчетность, становятся самыми страшными мерами, которых священноначалие боится
как огня, потому что эти меры ограничивают всевластие и вседозволенность епископата.

«Низовой экклезиологии» пост или О бедном попяре замолвите слово

Когда мы размышляем об устройстве церкви, то вспоминаем себе школьную схему «епископ-


пресвитер-диакон» и вспоминаем слова свщмч. Игнатия Богоносца (лучше б он промолчал) «где
епископ, там церковь». Представляется, что степеней священства все-таки больше трёх: недаром
епископы и митрополиты целуют руку патриарху. Но это верхние эшелоны, их пока трогать не
будем, ведь батюшка Лютер и большинство остальных попов и мирян имеют дело с «низовой
экклезиологией» уровня пресвитеров. Важно, конечно, говорить о выборности местного
духовенства и о его отношениях с епископатом, но сегодня батюшка Лютер хотел бы
поразмышлять об отношениях внутри пресвитериума - этого многочисленного церковного
сословия.

Если отбросить схемы, то каждый согласится, что пресвитерство тоже не может быть названо
единой степенью священства. Самым очевидным является деление на благочинных, настоятелей и
рядовых клириков. Рядовые клирики отличаются от настоятелей и благочинных не только
доходами, практически полным отсутствием свободного времени и возможности иметь разные
хобби, так и тем, что для второго, третьего и т.д. священника на городском приходе очень мало
способов для самореализации именно в качестве пастыря, а не в качестве редактора приходской
газеты, требоисполнителя, директора воскресной школы, ответственного за «борьбу с молодежью»
и т.п.

Что является главным в служении пастыря? Совершение Литургии. Тут настоятели скажут: да
ладно тебе, батюшка Лютер, мои клирики служат Литургию чаще меня. Да, но делают они это по
будням при пустом храме, когда нет общины, а только захожане и две-три бабушки. Это очень
сильно способствует пастырскому выгоранию: главное дело твоей жизни ты совершаешь «по
послушанию», не пойми для кого, а в воскресный день, когда собирается община, ты стоишь сбоку
и «кукарекаешь» одни и те же слова, зачастую ещё и слушая бездарную проповедь настоятеля.
Если священник придерживается отличных от настоятеля взглядов (а это бывает очень часто), то и
это ему приходится скрывать, даже с прихожанами он опасается лишний раз делиться мыслями,
боясь, что те в простоте душевной (или не в простоте) расскажут все настоятелю. Например, если
священник ясно убежден в том, что все молитвы Литургии нужно читать вслух, то, в лучшем
случае, он может делать это в будни, когда никого нет в храме и когда нет настоятельских
стукачей. Вот и приходится батюшкам или закрываться бронёй цинизма, или тайно желать
настоятелю болезни, чтобы иметь возможность послужить без него, или пытаться реализовать
себя в чём-то ином. Совершение треб тоже добивает рядовых клириков - помимо того, что деньги
нужно сдавать в кассу, еще и тем, что «требуют треб» люди, не желающие никакого пастырского
внимания к себе и воспринимающие пресвитера в качестве жреца.

Что делать с этим? Нужно ввести принцип литургического равноправия пресвитеров. Прежде чем
объяснить, что это такое, скажем то, что всем более или менее и так очевидно - у общины должен
быть лидер. И этот лидер (особенно в условиях выборности духовенства) – настоятель.
Хозяйственные, финансовые, стратегические вопросы должны быть в его компетенции, при
условии коллегиального принятия решений (с учетом мнения общины). Но коль скоро мы
декларируем, что все пресвитеры – носители одного и того же достоинства, не должно быть
вышеописанной ситуации неполноценности служения рядовых клириков.

Что же за литургическое равноправие имеется в виду? Батюшка Лютер недавно беседовал с одним
клириком РПЦЗ из США, который сказал, что, когда станет настоятелем (а это вопрос ближайшего
времени), то планирует разделить со своим собратом-пресвитером предстоятельство на
воскресных Литургиях – попросту предстоять на них по очереди. К сожалению, ближе к
Первопрестольной подобных голосов разума пока не слышно. Следует также отметить, что в
нашей, пусть и инвалидной, экллезиологии, уже заложена возможность равноправного
сослужения, правда только для епископов (неудивительно, да?).