Вы находитесь на странице: 1из 8

Отражение турецких мер по борьбе с гайдуками в сербском эпосе

Гайдучество, одно их ярчайших явлений истории балканских славян,


развивается в Сербии с середины XV в., сразу после начала османского
владычества. Свои корни оно берёт ещё в разбойничестве эпохи Неманичей,
однако окончательно оформляется только к концу XVI в. Причинами
складывания гайдучества стали демографический взрыв на Балканах и
структурный кризис в Османской империи; ими был спровоцирован
массовый уход в горы бедных слоёв аграрного и городского населения
Сербии, озлобленных на турецкую администрацию1.
В научной литературе гайдучество понимается как вооружённое
антитурецкое движение, проявляющееся в партизанских нападениях на
чиновников, купцов, состоятельных людей, путешественников и пр.
Широкого размаха это движение достигает уже в XVII-XVIII вв.; к этому же
времени относится возникновение большинства гайдуцких песен из
собрания Вука Караджича (1787 – 1864) – наиболее раннего сборника
сербского эпоса.
Действия гайдуков логично приводили к ответной реакции турецкой
власти. Наиболее распространёнными мерами были: заселение территорий,
на которых действуют гайдуки, христианами и наложение на последних
обязанностей по охране дорог и содержанию паломников; организация
военного сопровождения купцов и путешественников; борьба со
взяточничеством на местах (местные чиновники часто за посулы помогали
гайдукам); создание карательных отрядов; поиск и наказание сообщников
гайдуков среди населения. В случае, если на территории произошло
гайдуцкое нападение, и преступники не были найдены – каре подвергалось
население, проживающее на этой территории2.
Цель нашего исследования - выявление особенностей отражения
реальных репрессий османов по отношению к гайдукам в идеальном плане
сербского народного эпоса. Это позволит выяснить, какие из насильственных
акций турецких властей были наиболее осязаемыми и чувствительными в
гайдуцкой среде, а также понять их влияние на рост антагонизма
порабощённых и поработителей. При исследовании того, как большинство
сербов воспринимало современные явления, фольклор имеет

1
Пасько Н.В., Полывянный Д.И. Разбойничество в Болгарии накануне и в первые века Османского
господства // Дриновський збірник. Т. 6. № 6. Харьков: 2013. С. 263-269.
2
Муртузалиев С.И. Из истории борьбы болгарских гайдуков против османского ига в XV-XVI вв. // Советское
славяноведение. №4. М.: 1986. С. 43-52.
исключительное значение. Во времена османского владычества многие
явления культуры, такие как, например, светская литература, были
подавлены, и эпическая традиция была единственной возможностью сербов
художественно отражать окружающую действительность. Это объясняет
прочность традиции, поддерживаемую в том числе и отсутствием
аристократической культуры, консервацией патриархальных устоев и
удалённостью от культурных центров Запада и Востока3.
Эпические песни сербов принято делить на несколько циклов: 1.
Неисторические песни; 2. Докосовские песни; 3. Косовские песни; 4. Песни о
Королевиче Марко; 5. Посткосовские песни; 6. Песни о гайдуках и ускоках;
7. Песни об освобождении. Из них наибольший интерес для настоящего
исследования представляет гайдуцкий цикл, поскольку именно в нём
отражены насильственные меры турок по отношению к данному движению.
Работа с этими песнями имеет некоторую особенность. Как справедливо
отмечал И.М. Шептунов4, гайдуцкий фольклор неоднороден по своей
жанровой специфике. Среди многих форм он отмечал наличие в болгарском
эпосе «переходной формы хайдуцкой песни», которая имеет много общего с
юнацкими песнями. Для сербского эпоса это ещё более характерно. Мы
предлагаем в рамках нашего исследования разделить сербские гайдуцкие
песни на две условные группы: «юнацкие песни о гайдуках» и «разбойничьи
песни о гайдуках». Песни из первой группы по своей композиционной,
поэтической составляющей предельно близки к юнацким песням, по сути
передающим аристократический этос героя. Часто к гайдуцким эти песни
причисляют только из-за главного персонажа, фигурирующего в образе
гайдука в других песнях, однако в конкретном произведении выступающего
в образе типичного юнака. Примером такой песни может служить «Иво
Сенянин и ага из Рибника»; в ней центральный персонаж эпоса об ускоках
выступает как герой, в честном поединке защищающий честь отца от
оскорблений турка. При этом нет никаких намёков на его принадлежность к
антитурецкому движению. Такие песни не представляют ценности в нашем
исследовании, т.к. о деятельности и мировоззрении психологии гайдуков не
содержат никакой информации.

3
Лещиловская И.И. Идейно-психологическая атмосфера у сербов в конце XVIII в. // Двести лет новой
сербской государственности: К юбилею начала Первого сербского восстания 1804-1813 гг. СПб.: 2005. С. 22-
39.
4
Шептунов И.М. Жанры хайдуцкого фольклора // Хайдуцкое движение в фольклоре южных славян и
болгарской литературе. М.: 1982. С. 60-70.
Вторую группу представляют песни, имеющие яркий разбойничий
оттенок: описание лесной жизни, грабежа, психики гайдуков. В них широко
освещены различные аспекты такого явления как гайдучество. Однако и
среди этих песен лишь некоторые содержат упоминания о политике турок по
борьбе с гайдуками. Причины немногословности нам представляются
следующие: во-первых, в эпосе акцент падает не на обличение действий
турок, которые и так всем известны, а на образцы смекалки и героизма
отдельных лиц – из-за этого турецкая политика служит только фоном или не
упоминается вовсе; во-вторых, сама специфика гайдучества долгое время
заключается лишь в реакции на локальные явления и на действия отдельных
лиц, соответственно противниками гайдуков выступает не Стамбул, а те
самые отдельные лица.
Из всех перечисленных ранее турецких мер по борьбе с гайдучеством в
эпосе фигурируют лишь две: создание карательных отрядов для физического
истребления гайдуцких чет и поиск их в среде местного населения.
Отдельного рассмотрения заслуживает то, как турки относятся к
гайдукам в эпических произведениях. Не оправдывая мусульман за
злодеяния, всё же певцы часто указывают идейное обоснование их
действий. Для иллюстрации приведём фрагмент песни «Перович Батрич»:

Тупан Панто говорит Осману:


«Не пускай ты Батрича на волю:
Он даёт тебе большие деньги –
Эти деньги он забрал у турок.
Семь дамасских ружей ты получить –
Эти ружья сняты с мёртвых турок.
Он даёт тебе венцы и серьги –
Это он ведь полонил снох наших
И сорвал с них венцы и серьги.
Обещает цункциню-рабыню,
Та рабыня – дочь моя родная…»5

Как мы видим, даже действия турок в некоторых песнях приобретают


мотив мести. Озлобленные на гайдуков, они логично начинают бороться с
разбойниками, проводя насильственную политику в отношении чет и их

5
Перевод Б. Слуцкого. Цитируется по: Сербские народные песни и сказки из собрания Вука Стефановича
Караджича: перевод с сербохорватского // под. ред. Ю. Смирновой. М.: 1987. С. 335-338.
предводителей. В некоторых песнях ненависть к гайдукам выражается в том,
что вместо достойного погребения турки выбрасывают их тела в море на
корм рыбам. Однако иногда причиной противогайдуцких акций османов
служит страх, примером чему может служить речь Бечир-аги из песни
«Малый Радойца»:

«С той поры, как Раде стал гайдуком,


Не могу спокойно я вечерять,
Опасаюсь малого Радойцы.
Слава богу, что его тут нету,
Что его мы нынче загубили!..»6

Рассмотренный аспект может иллюстрировать оценку гайдуками своей


деятельности, т.к. страх и озлобленность османов чаще всего служат
средствами выражения удали отдельных героев. Чем более силён и хитёр
персонаж, тем большое неприятие турок он испытывает. Исходя из всего
названного, можно говорить о том, что сербы сами пытаются осмыслить,
почему турки проводят различные насильственные акции против гайдуков, и
представить свои выводы в эпосе.
Наиболее часто из явлений репрессивной политики османов в эпосе
представлены карательные отряды. В песнях отряд «тридцати турок» всегда
появляется неожиданно, нападая из засады или случайно сталкиваясь с
гайдуками на дороге. В песне «Охота на рождество» 7 османы тайно
окружают церковь, в которой остановились для привала гайдуки. Наиболее
подробно эти отряды изображаются в песне «Сенянин Тадия». В ней
рассказывается, как тридцать человек стражи во главе с Хасан-агою Куной
ночуют в лесу, пьют за удачу в истреблении гайдуков, отдельно выделяя их
воеводу:

«Будьте здравы, братья дорогие!


За здоровье тридесяти турок,
Да погибнет Тадия Сенянин,
Да погибнут тридцать с ним юнаков,
Даст господь, мы всех их изничтожим»8.

6
Перевод Н. Заболоцкого. Цитируется по: Сербский эпос: в 2-ух томах // Т.2. М.: 1960. С.183-189.
7
Сербские народные песни и сказки из собрания Вука Стефановича Караджича. С.293-294.
8
Перевод Д. Самойлова. Цитируется по: Сербский эпос: в 2-ух томах. С.245-251.
В этой песне гайдуки хитростью пленяют турок и вскоре отпускают за
выкуп. Однако не всегда сербам сопутствовала удача. В песне «Старина
Новак и бесстрашный Радивой» османам удаётся убить гайдуков и, что
примечательно, на время взять в плен их воеводу. В глазах сербов, как мы
видим, отношение карательных отрядов к гайдукам хуже, чем отношение
гайдуков к карательным отрядам. Разбойники не ставят своей целью их
истребление, но считают проявлением доблести захват турок в плен. Из этого
можно сделать вывод, что для сербов действия карательных отрядов
неприемлемы, жестоки, и в честной борьбе им было бы правильнее брать в
плен и отпускать за выкуп. Соответственно, любая карательная акция
приводила только к нарастанию противоречий между сербами и турками.
Этому дополнительным подтверждением может служить отражение
жестокости турок по отношению к пленным. Жестокость является
обязательным атрибутом османов в гайдуцком эпосе. Сенянин Тадия в
одноименной песне на глазах у четы сдирает с барана и козла шкуры и
пускает животных в лес:

«Видите ли, какова их мука,


Но ещё страшнее будет мука,
Если турки полонят юнака;
Кто стерпеть такую муку сможет,
Тот, подобно этому барану,
Пусть отправится со мною в горы;
Ну, а тот, кто убоится муки,
Да простит ему всевышний это,
Пусть вернётся к Сеню восвояси».

Жестокости турок также посвящена упомянутая песня «Малый


Радойца»; в ней, будучи уверенным в гибели главного героя, Бечир-ага
решает повесить всех сербов, находящихся в темнице. В этом же
произведении рисуются пытки, с помощью которых турки желают
удостовериться в смерти гайдука – они жгут тело, засовывают ядовитую
змею за пазуху, забивают гвозди под ногти, ожидая, что от мучения Раде
наконец покажет признаки жизни, однако тот стойко все пытки
выдерживает, а после, в усладу слушателям песни, мстит мучителям их же
средствами. Красочное описание пыток турок и воздаяние им сторицей
говорит о высоком уровне чувственного переживания этих явлений, о
сохранении и осмыслении их в народной памяти, а соответственно – о
влиянии на общую идейно-психологическую атмосферу.
Пытки же османы используют во время проведения второго метода
своей насильственной политики. С помощью мучительства они стараются
заставить юнаков выдать своих сообщников среди населения. Очень зримо
это изображено в песне «Старый Вуядин», в которой пойманный в плен
гайдук говорит своим сыновьям о неизбежных пытках, которым их
подвергнут турки в надежде получить сведения о других гайдуках и
помощниках. И действительно, через некоторое время турки допрашивают
Вуядина:

Старика выводят Вуядина,


Руки-ноги все переломали,
А когда за очи принялися,
Закричали ливненские турки:
«Укажи нам, Вуядин, собака,
Укажи дружину остальную
И друзей, к которым заходили,
Заходили, зиму зимовали,
Зимовали, деньги оставляли!
Укажи корчмарок нам, собака,
У кого вином вы угощались,
Угощались, верно укрывались!»9

В этом фрагменте прямо говорится перечень лиц, преследуемых


вместе с разбойниками. Помимо самих гайдуков, считаются преступниками
все, кто даёт им зимовку и даже корчмарки, к которым они ходят. Тот факт,
что за стойкое молчание Вуядин был воспет в эпосе, говорит о редкости
такого мужества. Судя по всему, плененные гайдуки часто под пытками
выдавали своих сообщников, а значит, помощь четам была действительно
довольно рискованным занятием. Не без оснований жена Ашин-бега,
укрывавшего у себя дома побратима-гайдука в песне «Раде из Сокола и
Ашин-бег», уговаривает мужа убить друга:

«Господин мой, Ашин-бег могучий!


Ты послушай, что тебя скажу я,
9
Перевод П. Эрастова. Цитируется по: Сербский эпос: в 2-ух томах. С. 196-199.
Будут турки лаять нас с тобою,
Что скрываем беглого гайдука.
Погубил бы ты его, злодея!»10

Наказание сообщников гайдуков как метод борьбы с движением, судя


по всему, воспринимался ещё более негативно в сербской среде. В эпосе
кара и предательство под страхом кары – не более чем коварство и
жестокость, что говорит о положительной оценке помощи гайдукам. В
целом, помощь даже под страхом кары служила средством объединения
сербов, и способствовала росту антитурецких настроений.
В заключение отметим, что если принимать явления, попавшие в эпос,
как наиболее осязаемые, то создание карательных отрядов и наказание
помощников гайдуков могут считаться таковыми. Характер их отражения
имеет ряд особенностей, важных для понимания психологической
атмосферы сербов: негативное восприятие обоих явлений,
воспринимающихся как непросительная жестокость; фокус на отдельных
лицах, а не на турецком правительстве; оптимизм песен, являющихся
возмещением пессимизма действительности. Турецкие меры как в
реальном, так и в идеальном виде, усиливали антагонизм сербов и османов,
несмотря на то, что для Стамбула это движение рассматривалось в первую
очередь как разбойничество, а не как национальное движение.

10
Перевод Н. Заболоцкого. Цитируется по: Сербский эпос: в 2-ух томах. С.189-196.
Источники:
1. Сербские народные песни и сказки из собрания Вука Стефановича
Караджича: перевод с сербохорватского // под. ред. Ю. Смирновой. М.:
1987. 512 с.
2. Сербский эпос: в 2-ух томах // Сост. Н.И. Кравцов. Т.2. / М.: 1960. 464 с.

Литература:
1. Голенищев-Кутузов Н.И. Сербский эпос // Эпос сербского народа. М.:
1963. С. 219-318.
2. Кравцов Н.И. Сербохорватский эпос // М.: 1985. 360 с.
3. Лещиловская И.И. Идейно-психологическая атмосфера у сербов в
конце XVIII в. // Двести лет новой сербской государственности: К
юбилею начала Первого сербского восстания 1804-1813 гг. СПб.: 2005.
С. 22-39.
4. Муртузалиев С.И. Из истории борьбы болгарских гайдуков против
османского ига в XV-XVI вв. // Советское славяноведение. №4. М.: 1986.
С. 43-52.
5. Пасько Н.В., Полывянный Д.И. Разбойничество в Болгарии накануне и в
первые века Османского господства // Дриновський збірник. Т. 6. № 6.
Харьков: 2013. С. 263-269.
6. Чернова М.А. Отражение борьбы с турецкой агрессией в
общественном сознании южных славян (на материалах сербского
эпоса) // История мировых цивилизаций. Война и общество:
материалы Региональной научно-практической конференции с
международным участием. Красноярск: 2015. С. 68-74.
7. Шептунов И.М. Хайдуцкое движение в фольклоре южных славян и бол-
гарской литературе // М.: 1982. 272 с.

Вам также может понравиться