Вы находитесь на странице: 1из 9

23.

Англо-саксонская геополитическая школа


Англо-саксонская школа геополитики с конца XIX и до середины XX вв. была
представлена Альфредом Мэхэном (1840 – 1914), Хэлфордом Маккиндером (1861 – 1947),
Николасом Спайкменом (1893 – 1943), которые стремились, в одном случае, отыскать
основания для превращения Объединенного Королевства в мировую державу, а в другом
– выходу на первые роли в мире США.
Американский адмирал А. Мэхэн сыграл важную роль в формировании комплекса
геополитических идей в США. Основными трудами этого адмирала были: «Влияние
морской силы в истории, 1660 – 1783» (1890), а также «Влияние морской силы в период
Французской революции и империи, 1793 – 1812» (1898). Значительный интерес
представляют и такие его работы, как «Заинтересованность Америки в морской силе в
настоящем и в будущем» (1897), а также «Проблемы Азии и их влияние на
международную политику» (1900). В этих работах он прямо высказывает мысльо том, что
США должны стать в ряд первых мировых держав.
Практически все книги Мэхэна были посвящены одной теме – теме «Морская сила» (Sea
Power). Можно сказать, что Мэхэном была сформулирована геополитика Моря. В конце
XIX-начале XX вв. Мэхэн создал программу деятельности идеологов и политиков
талассократии, которая и была реализована во второй половине XX века: победа в
«холодной войне», разрушение Советского Союза закрепили успех стратегии «морского
могущества».
Море обладает особенностями большой дороги, вернее, огромного ничейного поля, где
пересекается множество дорог, идущих в разных направлениях. Некоторые из этих дорог
проложены лучше, чем другие, и ими пользуются гораздо чаще. Эти дороги называются
торговыми путями…
Ретроспективно американская военная стратегия на всем протяжении XX в. строилась на
идеях Мэхэна. Причем, если в Первой мировой войне эта стратегия не принесла США
ощутимого успеха, то во Второй мировой войне эффект был значительным, а победа в
«холодной войне» с СССР и его союзниками окончательно закрепила успех стратегии
«Морская Сила».
Морская Цивилизация = торговая цивилизация
Для Мэхэна главным инструментом политики является торговля. Военные действия
должны лишь обеспечивать наиболее благоприятные условия для создания планетарной
торговой цивилизации.
Мэхэн считает, что геополитический статус государства и господство на море
утверждается на основе шести критериев:
1. Географическое положение государства, его открытость морям, возможность морских
коммуникаций с другими странами. Протяженность сухопутных границ, способность
контролировать стратегически важные регионы. Способность угрожать своим флотом
территории противника.
2. «Физическая конфигурация» государства, т. е. конфигурация морских побережий и
количество портов, на них расположенных. От этого зависит процветание торговли и
стратегическая защищенность.
3. Протяженность территории. Она равна протяженности береговой линии.
4. Статистическое количество населения. Оно важно для оценки способности Государства
строить корабли и их обслуживать.
5. Национальный характер. Способность народа к занятию торговлей, так как могущество
основывается на мирной и широкой торговле.
6. Политический характер правления. От этого зависит переориентация лучших
природных и человеческих ресурсов на созидание мощной морской силы.
Для Мэхэна образцом Морской Силы был древний Карфаген, а ближе к нам исторически
– Англия XVII и XVIII веков.
А. Мэхэн объяснял победу Великобритании над наполеоновской Францией ее островным
положением и широкой сетью внутренних баз на острове, что позволяло контролировать
ключевые морские коридоры в Европу, Азию, Африку.
Основные параметры морской силы государства, по Мэхэну, таковы:
SP = N + MM + NB,
где: SP (Sea Power) – морская мощь; N – военный флот; MM – торговый флот; NB –
военно-морские базы (обеспечение контроля над ключевыми отдаленными морскими
базами).
Как видим, военно-стратегическая концепция морской мощи перерастает в
геополитическую теорию.
А. Мэхэн был хорошо знаком с геополитическими работами Х. Маккиндера, но занимал
противоположную ему позицию. Он не считал преимуществом континентальное
положение России, Китая, Германии, а их односторонне-«сухопутный» образ жизни и
путь развития – прогрессивным, ведь ускорение в развитии общества дает приобщение к
морской стихии. Поэтому и борьба с континентальными странами должна заключаться в
отсечении их от морских и океанских коммуникаций.
А. Мэхэн был горячим сторонником доктрины Монро, которая в 1823 г. декларировала
принцип взаимного невмешательства стран Америки и Европы в дела друг друга, а также
поставила рост могущества США в зависимость от территориальной экспансии на
близлежащие территории.
Независимо от Маккиндера, Мэхэн пришел к тем же выводам относительно главной
опасности для «морской цивилизации». Главную опасность для нее Мэхэн видел в
континентальных государствах Евразии, в первую очередь в лице России и Китая, во
вторую – Германии. Борьба с Россией, с этой непрерывной континентальной массой,
протянувшейся от Западной Малой Азии до японского меридиана на Востоке, была для
«морской силы» главной долговременной стратегической задачей.
Мэхэн перенес на планетарный уровень принцип «анаконды», примененный
американским генералом Мак-Клелланом[32] в период гражданской войны в США (1861–
1865). Этот принцип заключается в блокировании вражеских территорий с моря и по
береговым линиям, что приводит постепенно к стратегическому истощению и
экономическому удушению противника. Строго говоря, происходит борьба с
экономическими центрами, а не с армиями. На планетарном уровне это означало, во-
первых, изоляцию континентальной части условного противника от морских берегов, во-
вторых, недопущение образования коалиций государств с той же целью.
Так как Мэхэн считал, что мощь государства определяется его потенциями становления
Морской Силой, то в случае противостояния стратегической задачей номер один является
недопущение становления такой силы в лагере противника. Следовательно, задачей
исторического противостояния Америки является усиление своих позиций по шести
основным пунктам (перечисленным выше) и ослабление противника по тем же пунктам.
Свои береговые просторы должны быть под контролем, а соответствующие зоны
противника нужно стараться любыми способами оторвать от континентальной массы.

Хэлфорд Маккиндер, английский географ и политический деятель стал автором первой


глобальной геополитической концепции, в соответствии с которой наша планета – единое
целое, являя собой «историю людей, неотделимой от жизни всемирного организма».
Земной шар английский географ рассматривал как пространство, 9/12 которого занимают
моря и океаны – Атлантический, Индийский, Тихий и Ледовитый, – которые на самом
деле являлись составными частями Мирового океана. Остальные 3/12 части Земли заняты
Сушей, из которых 2/12 приходятся на Мировой остров, состоящий из Европы, Азии и
Африки. Последнюю двенадцатую часть Суши составляют, по Маккиндеру,
периферийные острова, в число которых он включил также Северную и Южную Америки,
Австралию.
Его доктрина геополитики была представлена в трех основных текстах: «Географическая
ось истории» (1904), «Демократические идеалы и реальность» (1919), «Круглая земля и
обретение мира» (1943).
Геополитическая конструкция планеты британского геополитика характеризуется тем, что
в центре мира лежит Евразийский континент, имеющий собственный центр – осевой
ареал, для названия которого он в 1919 г. использовал термин «хартленд» (heartland), в
русском переводе звучащий как «сердцевинная земля», «срединная земля», «сердце
мира». Хартленд – это, по сути дела, континентальный плацдарм для контроля над всем
миром
Именно этот евразийский регион сначала Маккиндером, а потом и другими
геополитиками был признан «географической осью истории». Хартленд формируется из
трех компонентов: самой обширной равнины земного шара, самых длинных судоходных
рек, устья которых теряются во льдах Ледовитого океана или во внутренних морях
континента, и огромной степной зоны, обеспечивающей абсолютную мобильность
кочевым народам.
Под хартлендом он понимал «Север и Центр Азии, куда включены пространства от
Арктики до пустынь Средней Азии, а западная граница проходит по перешейку между
Балтийским и Северным морями».
Другой геополитической категорией, введенной Маккиндером в научный оборот, стало
понятие «мирового острова» (World Island). По его мнению, три континента – Азия,
Африка и Европа составляют единый геополитический массив – Мировой остров. Далее
Маккиндер обозначил внутренний, или окраинный полумесяц (inner or marginal crescent) –
пояс, совпадающий с береговыми пространствами Евразии, зону наиболее интенсивного
развития цивилизации, и внешний, или островной полумесяц (outer or insular crescent),
островные государства, расположенные целиком за границей мирового острова.
Таким образом, глобальная геополитическая модель Маккиндера имеет структуру
иерархических концентрических кругов, в самом центре которых находится
«географическая ось истории» – Хартленд.
Согласно Маккиндеру, решающую роль в господстве над миром играет хартленд
(heartland), который географически находится в Центральной и Восточной Евразии,
территориально совпадая с Россией, которая является «осевым государством».
Подчеркивая стратегический приоритет «географической оси истории» в мировой
политике, Маккиндер сформулировал главный геополитический закон, который
состоит из трех постулатов:
а) тот, кто контролирует Восточную Европу, доминирует над хартлендом;
б) тот, кто доминирует в хартленде, господствует над Мировым островом;
в) тот, кто господствует в Мировом острове, тот правит миром.
Этот геополитический подход опирается на две исторические реальности.
В конце XIX – начале XX вв. произошло превращение в могущественные державы России
и Германии, что возвратило хатрленду центральную роль, которая была утрачена
вследствие морских завоеваний европейцев, имевших место в истории, начиная с XV в.
Английский геополитик пришел к выводу о том, что, в конечном счете, Россия сможет
использовать обширные континентальные ресурсы для построения флота и
«последующего формирования мировой империи». Поэтому океанические державы
должны были, по мнению ученого, «проникать в хартленд с идеями демократической
свободы», используя для этого «наиболее стратегически перспективные» направления –
Турцию и Палестину.
В 1943 г. это положение обретало новую силу в связи с положением дел на фронтах
Второй мировой войны (разгром немцев под Сталинградом) и перспективой завоевания
Германии, что превращало Россию «в могущественную естественную крепость на Земле».
Для того, чтобы предотвратить это, Маккиндер предлагает «эффективный и прочный союз
между Америкой, Великобританией и Францией… первая (из этих стран. – В.Ж., М.Ж.)
гарантировала бы глубинную защиту, вторая – представляла бы передовой остров, а
третья – стала бы головой моста, которая была бы защищена».
Американец Николас Спайкмен в 1913 – 1920 гг. был журналистом на Ближнем Востоке
и в странах Азии, потом – профессором Калифорнийского и Йельского университетов, а
также первым директором Йельского института международных проблем.
Н. Спайкмен является прямым продолжателем линии адмирала Мэхэна в геополитике. Во
многом он разделял и взгляды Маккиндера. Но для него, в отличие от первых
геополитиков, сама география не представляла большого интереса, а еще меньше
волновали его проблемы связи народа с почвой, влияние рельефа на национальный
характер и т. д. Спайкмен рассматривал геополитику как важнейший инструмент
конкретной международной политики, как аналитический метод и систему формул,
позволяющих выработать наиболее эффективную стратегию.
После трагедии Перл Харбора Спайкмен публикует два важных произведения:
«Американская стратегия в мировой политике: США и баланс власти» (1942) и
«География мира» (1944). В этих работах Спайкмен углубляет и обогащает анализы
Маккиндера, оказавшихся в центре размышлений о новой американской геополитике.
Для Спайкмена характерен утилитарный подход, четкое желание выдать наиболее
эффективную геополитическую формулу, с помощью которой США могут скорейшим
образом добиться «мирового господства».
Н. Спайкмен, внимательно изучивший труды Маккиндера, предложил свой вариант
базовой геополитической схемы. Он, в частности, отвергает противопоставление Суши и
Моря как основание геополитики. Известно, что Россия и Англия были союзниками в
годы Первой мировой войны. Вторая мировая война тоже дала пример союза между
морской и сухопутной державами: СССР и США, а также Великобритании. На основе
анализа реального политического процесса Н. Спайкмен приходит к выводу о том, что
никогда не было простого противостояния земельной и морской сил. Исторически всегда
можно было видеть некоторые государства Суши на стороне Великобритании, или другой
пример – Великобритания и Россия были вместе в борьбе с гитлеровской Германией.
Н. Спайкмен небезосновательно полагал, что Маккиндер переоценил геополитическое
значение heartland. Эта переоценка затрагивала не только актуальное положение сил на
карте мира, – в частности, могущество СССР, – но и изначальную историческую схему.
Спайкмен считал, что географическая история «внутреннего полумесяца», rimland,
«береговых зон», осуществлялась сама по себе, а не под давлением «кочевников Суши»,
как считал Маккиндер. С его точки зрения, heartland является лишь потенциальным
пространством, получающим все культурные импульсы из береговых зон и не несущим в
самом себе никакой самостоятельной геополитической миссии или исторического
импульса. Rimland, а не heartland является, по его мнению, ключом к мировому
господству.
Геополитическую формулу Маккиндера – «Тот, кто контролирует Восточную Европу,
доминирует над heartland; тот, кто доминирует надheartland, доминирует над Мировым
Островом; тот, кто доминирует над Мировым Островом, доминирует над миром», –
Спайкмен предложил заме-нить своей – «Тот, кто доминирует над rimland, доминирует
над Евразией; тот, кто доминирует над Евразией, держит судьбу мира в своих руках».
Н. Спайкмен выделяет 10 критериев, на основании которых следует определять
геополитическое могущество государства. Это развитие критериев, впервые
предложенных Мэхэном. Они таковы:
1. Поверхность территории;
2. Природа границ;
3. Численность населения;
4. Наличие или отсутствие полезных ископаемых;
5. Экономическое и технологическое развитие;
6. Финансовая мощь;
7. Этническая однородность;
8. Уровень социальной интеграции;
9. Политическая стабильность;
10. Национальный дух.

Если суммарный результат оценки геополитических возможностей государства по этим


критериям оказывается относительно невысоким, то это почти автоматически означает,
что данное государство вынуждено вступать в более общий стратегический союз,
поступаясь частью своего суверенитета ради глобальной стратегической геополитической
протекции.
Помимо переоценки значения rimland, Н. Спайкмен внес еще одно важное дополнение в
геополитическую картину мира, рассматриваемую с позиции «морской силы». Он ввел
чрезвычайно важное понятие «Срединный Океан» – «Midland Ocean». В основе этого
геополитического представления лежит подчеркнутая аналогия между Средиземным
морем в истории Европы, Ближнего Востока и Северной Африки в древности, и
Атлантическим океаном в новейшей истории западной цивилизации. Так как Спайкмен
считал именно «береговую зону», rimland, основной исторической территорией
цивилизации, то Средиземноморский ареал древности представлялся ему образцом
культуры, распространившейся впоследствии внутрь континента (окультуривание
варваров Суши) и на отдаленные территории, достижимые только с помощью морских
путей (окультуривание варваров Моря).
Н. Спайкмен особенно настаивал на роли интеллектуального фактора в этом
«атлантическом континенте». Западная Европа и пояс Восточного побережья Северной
Америки (особенно Нью-Йорк) становятся своеобразным мозгом нового «атлантического
сообщества». Нервным центром и силовым механизмом являются США и их торговый и
военно-промышленный комплекс. Европа оказывается мыслительным придатком США,
чьи геополитические интересы и стратегическая линия становятся единственными и
главенствующими для всех держав Запада. Такая постановка вопроса предполагала и
определенные политические последствия: постоянно должна сокращаться и политическая
суверенность европейских государств, а власть переходить к особой инстанции,
объединяющей представителей всех «атлантических» пространств и подчиненной
приоритетному главенству США.

24. Геополитические взгляды Эллен Черчилль Сэмпл (1863 – 1932)


Эллен Ч. Сэмпл была последовательной сторонницей идей Фридриха Ратцеля в США,
популяризировала его наследие и применяла его принципы к исследованию политических
образований и культур. Она была одной из тех немногих ученых, кто последовательно и
радикально исповедовали принцип «географического детерминизма», объясняя многие
политические и социальные особенности стран структурой климата и природной среды.
Эллен Сэмпл рассматривала собственные работы как развитие «антропогеографии». Ее
наиболее известный обобщающий труд носит название «Влияния географической среды»
и написан на основе трудов Ф. Ратцеля.
25. Геополитические взгляды Дервент Уиттлизи (1890--1956)
Решающее влияние работы Ф. Ратцеля оказали и на другого американского политического
географа – Дервента Уиттлизи. Основное внимание в своих исследованиях он уделял
организации пространства в различных типах государств, по сути, повторяя основные
подходы Р.Челлена. Сумма идей Уиттлизи отражена в его главной книге «Земля и
государство».
26. Геополитические взгляды Франца Оппенгеймера (1864--1943)
Идеи и подходы «антропогеографии» Ф. Ратцеля значительно повлияли на одного из
крупнейших американских социологов Франца Оппенгеймера, который на основе
гипотезы Ратцеля о возникновении государств в результате завоевания одними этносами
других, построил собственную теорию «государства», открывшую целое направление
исследований – «социологию государства». В своем главном труде «Государство»
Ф.Оппенгеймер оспаривает классические идеи Локка о том, что государство возникает на
основе «коллективного договора», и настаивает на том, что оно историчеcки навязывается
этносом-завоевателем завоеванным народам в качестве закрепления сословно-
политической власти.

Работы названных трех выдающихся американских ученых (24-26 вопросы) подготовили


в американском обществе идейную базу для развития собственно геополитических
исследований, представили необходимый методологический аппарат, популяризировали
подходы «политической географии» Ф.Ратцеля, привлекли внимание к значению
«качественного пространства», а также пробудили в американской научной
общественности повышенный интерес к этносоциологической проблематике (на
Ф.Оппенгеймера наряду с Ф.Ратцелем огромное влияние оказали работы немецкого
этносоциолога Р.Турнвальда), тесно связанной с собственно геополитическими
проблемами.
27. Геополитические взгляды Исайт Боумена
«новый мир» и стратегия геополитики CFR
Первым руководителем CFR стал американский ученый Исайя Боумен (1878-1949),
ставший одним из главных идеологов программы Вудро Вильсона. И. Боумен
сформулировал концепцию «нового мира», в которой описывал баланс национальных
интересов различных государств, предпочтительный для того, чтобы США постепенно
смогли прийти к мировому господству. В теоретическом плане каких-то выдающихся
открытий И. Боумен не сделал, но, в целом, заложил стратегию развития CFR на
последующие десятилетия: постепенный путь к созданию «мирового правительства» в
интересах евро-американского сообщества путем осознанного и целенаправленного
участия США в глобальных процессах, где бы они ни происходили.
Во время Второй мировой войны И. Боумен особое внимание уделял той политической
географии, которой суждено было возникнуть после окончания этой войны. «Мера нашей
победы будет определяться мерой нашей доминации в послевоенном мире», - писал он.
Деятельность CFR носила довольно конкретный характер. Каждый регион мира, каждый
конфликт, каждая проблемная зона тщательно изучались с разных точек зрения и на
основании этой практической работы по геополитическому анализу делались анализы,
прогнозы и рекомендации политическому руководству США.
CFR стал издавать два раза в месяц журнал «Международные Отношения» («Foreign
Affairs»), который в скором времени превратился в наиболее влиятельное издание в
вопросах американской внешней политики.
Свою последнюю программную статью «Круглая планета и победа сил мира», в которой,
будучи уже весьма пожилым, Х. Макиндер изложил свой взгляд на политическое
устройство мира после Второй мировой войны, он опубликовал именно в этом журнале.
Здесь следует сделать одно важное уточнение. Вместе с созданием CFR и его английского
аналога «Королевского Института по Международным Делам», в руководстве которого
были такие влиятельные политики, как Роберт Сесил (1864--1958) и Лайонел Кертис (1872
– 1955), а позже известный историк Арнольд Тойнби (1889 – 1975), геополитика в
англосаксонском мире переходит в новый статус – базовой модели внешнеполитического
анализа, лежащего в основе выработки основной планетарной стратегии Запада. Эта
фактическая институционализация геополитики сопровождалась двумя моментами: с
одной стороны, даже те, кто занимался ею на постоянной основе и создавал на базе ее
принципов анализы и рекомендации, старались не слишком афишировать ту
методологию, которой пользовались, а с другой стороны, акцент в геополитических
исследованиях падал не столько на теоретические обобщения, сколько на конкретные
ситуации, связанные со спецификой региона, проблемы, политического контекста. Не то
чтобы геополитика была строго засекречена, но в связи с деликатностью рассматриваемых
ею тем слишком откровенные изложения ее методов, целей и принципов могли повредить
делу и не приветствовались. Нечто подобное в СССР сложилось с «Оперативным
страноведением» -- дисциплиной, формально не входившей в образовательный стандарт и
преподававшейся только в закрытых военных учреждениях и академиях спецслужб.
Другое дело, что геополитика служила политической элите США и Западной Европы (в
первую очередь, Англии) для выработки планетарной цивилизационной стратегии, тогда
как «Оперативное страноведение» считалась прикладным знанием, а стратегия
определялась официальной марксистской идеологией.
28. Геополитические взгляды Николаса Джона Спайкмена
Американец Николас Спайкмен в 1913 – 1920 гг. был журналистом на Ближнем Востоке
и в странах Азии, потом – профессором Калифорнийского и Йельского университетов, а
также первым директором Йельского института международных проблем.
Н. Спайкмен является прямым продолжателем линии адмирала Мэхэна в геополитике. Во
многом он разделял и взгляды Маккиндера. Но для него, в отличие от первых
геополитиков, сама география не представляла большого интереса, а еще меньше
волновали его проблемы связи народа с почвой, влияние рельефа на национальный
характер и т. д. Спайкмен рассматривал геополитику как важнейший инструмент
конкретной международной политики, как аналитический метод и систему формул,
позволяющих выработать наиболее эффективную стратегию.
После трагедии Перл Харбора Спайкмен публикует два важных произведения:
«Американская стратегия в мировой политике: США и баланс власти» (1942) и
«География мира» (1944). В этих работах Спайкмен углубляет и обогащает анализы
Маккиндера, оказавшихся в центре размышлений о новой американской геополитике.
Для Спайкмена характерен утилитарный подход, четкое желание выдать наиболее
эффективную геополитическую формулу, с помощью которой США могут скорейшим
образом добиться «мирового господства».
Н. Спайкмен, внимательно изучивший труды Маккиндера, предложил свой вариант
базовой геополитической схемы. Он, в частности, отвергает противопоставление Суши и
Моря как основание геополитики. Известно, что Россия и Англия были союзниками в
годы Первой мировой войны. Вторая мировая война тоже дала пример союза между
морской и сухопутной державами: СССР и США, а также Великобритании. На основе
анализа реального политического процесса Н. Спайкмен приходит к выводу о том, что
никогда не было простого противостояния земельной и морской сил. Исторически всегда
можно было видеть некоторые государства Суши на стороне Великобритании, или другой
пример – Великобритания и Россия были вместе в борьбе с гитлеровской Германией.
Н. Спайкмен небезосновательно полагал, что Маккиндер переоценил геополитическое
значение heartland. Эта переоценка затрагивала не только актуальное положение сил на
карте мира, – в частности, могущество СССР, – но и изначальную историческую схему.
Спайкмен считал, что географическая история «внутреннего полумесяца», rimland,
«береговых зон», осуществлялась сама по себе, а не под давлением «кочевников Суши»,
как считал Маккиндер. С его точки зрения, heartland является лишь потенциальным
пространством, получающим все культурные импульсы из береговых зон и не несущим в
самом себе никакой самостоятельной геополитической миссии или исторического
импульса. Rimland, а не heartland является, по его мнению, ключом к мировому
господству.
Геополитическую формулу Маккиндера – «Тот, кто контролирует Восточную Европу,
доминирует над heartland; тот, кто доминирует надheartland, доминирует над Мировым
Островом; тот, кто доминирует над Мировым Островом, доминирует над миром», –
Спайкмен предложил заме-нить своей – «Тот, кто доминирует над rimland, доминирует
над Евразией; тот, кто доминирует над Евразией, держит судьбу мира в своих руках».
Н. Спайкмен выделяет 10 критериев, на основании которых следует определять
геополитическое могущество государства. Это развитие критериев, впервые
предложенных Мэхэном. Они таковы:
1. Поверхность территории;
2. Природа границ;
3. Численность населения;
4. Наличие или отсутствие полезных ископаемых;
5. Экономическое и технологическое развитие;
6. Финансовая мощь;
7. Этническая однородность;
8. Уровень социальной интеграции;
9. Политическая стабильность;
10. Национальный дух.

Если суммарный результат оценки геополитических возможностей государства по этим


критериям оказывается относительно невысоким, то это почти автоматически означает,
что данное государство вынуждено вступать в более общий стратегический союз,
поступаясь частью своего суверенитета ради глобальной стратегической геополитической
протекции.
Помимо переоценки значения rimland, Н. Спайкмен внес еще одно важное дополнение в
геополитическую картину мира, рассматриваемую с позиции «морской силы». Он ввел
чрезвычайно важное понятие «Срединный Океан» – «Midland Ocean». В основе этого
геополитического представления лежит подчеркнутая аналогия между Средиземным
морем в истории Европы, Ближнего Востока и Северной Африки в древности, и
Атлантическим океаном в новейшей истории западной цивилизации. Так как Спайкмен
считал именно «береговую зону», rimland, основной исторической территорией
цивилизации, то Средиземноморский ареал древности представлялся ему образцом
культуры, распространившейся впоследствии внутрь континента (окультуривание
варваров Суши) и на отдаленные территории, достижимые только с помощью морских
путей (окультуривание варваров Моря).
Н. Спайкмен особенно настаивал на роли интеллектуального фактора в этом
«атлантическом континенте». Западная Европа и пояс Восточного побережья Северной
Америки (особенно Нью-Йорк) становятся своеобразным мозгом нового «атлантического
сообщества». Нервным центром и силовым механизмом являются США и их торговый и
военно-промышленный комплекс. Европа оказывается мыслительным придатком США,
чьи геополитические интересы и стратегическая линия становятся единственными и
главенствующими для всех держав Запада. Такая постановка вопроса предполагала и
определенные политические последствия: постоянно должна сокращаться и политическая
суверенность европейских государств, а власть переходить к особой инстанции,
объединяющей представителей всех «атлантических» пространств и подчиненной
приоритетному главенству США.