Вы находитесь на странице: 1из 161

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Фурсов
Андрей Ильич,
кандидат исторических наук,
директор Института
Русских Исследований
Московского Гуманитарного
Университета

Наш адрес: 107078, Россия, Москва, ул. Каланчевская, д. 15


(подъезд 1, этаж 5)
Центр проблемного анализа
и государственноуправленческого проектирования Феномен
Тел./ факс: (495) 98157-­03, 981­-57-­04, 981-­57-­09
Email: frpc@cea.ru. http: www.rusrand.ru русской власти
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Центр проблемного анализа


и государственно-управленческого проектирования
при Отделении общественных наук РАН

Семинар «Цивилизационный контекст


и ценностные основания российской политики»

Феномен русской власти:


преемственность и изменение

Материалы
постоянно действующего
научного семинара

Выпуск № 3 (12)

Москва
Научный эксперт
2008
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

УДК 342.5(470+571)
ББК 67.400.6
Ф 42

Научный руководитель семинара: А.И. Неклесса


Соруководитель семинара: С.С. Сулакшин

Научно-редакционный совет:
В.И. Якунин (председатель), В.Э. Багдасарян,
В.В. Журавлев, А.И. Неклесса, А.И. Соловьев,
С.С. Сулакшин, А.Н. Чирва

Ф 42 Феномен русской власти: преемственность и изме-


нение. Материалы научного семинара. Выпуск № 3 (12).
М.: Научный эксперт, 2008. — 160 с.
ISBN 978-5-91290-028-0

УДК 342.5(470+571)
ББК 67.400.6
Наш адрес:
107078, Россия, г. Москва,
ул. Каланчевская, д. 15, подъезд 1, этаж 5
Тел./факс: (495) 981-57-03,
981-57-04, 981-57-09
E-mail: frpc@cea.ru
http: www.rusrand.ru

ISBN 978-5-91290-028-0 © Центр проблемного анализа


и государственно-управленческого
проектирования при Отделении
общественных наук РАН, 2008
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Содержание

А.И. Неклесса. Вступительное слово научного руководителя


семинара ................................................................................................ 6

Тема семинара
Феномен русской власти: преемственность и изменение ... 10

Доклад .........................................................................................................10
А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая
система: mobilis in mobile (социальная философия русской
власти) .................................................................................................. 10

Вопросы к докладчику и ответы .......................................................59

Выступления ............................................................................................82
А.И. Соловьев. Не следует слишком напирать
на воспроизводство традиций и прошлого опыта ................... 82
А.А. Галкин. Национальные государства остаются важным
фактором общественного устройства.......................................... 88
С.С. Сулакшин. Феномен русской власти ................................... 92
В.Э. Багдасарян. «Необходимость самовластья
и прелести кнута».............................................................................. 97
В.Ф. Туганов. Национальная идея придет из науки............... 102
Ю.А. Красин. Запад и Россия:
мера общности и различий ........................................................... 107

3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Н. Окара. «Русская власть» — генератор «особого


исторического пути» России ........................................................ 116
В.Г. Хорос. Поиск специфики русской истории
и цивилизации сегодня не только важен,
но и необходим ................................................................................ 122
А.Л. Казин. Русская власть и российская политика............... 126
А.И. Неклесса. Анализ выхода в социокультурное
пространство становится все более актуальным .................... 147

Тематическая программа научного семинара на 2008 г. .........154

Список участников семинара ...........................................................155

4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

С. Кириллов. Крещение Ольги. 1795 г.


Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вступительное слово научного руководителя семинара

А.И. Неклесса

Уважаемые коллеги, тема сегодняшнего разговора — «Фе-


номен русской власти: преемственность и изменение». С до-
кладом по этой теме выступит Андрей Ильич Фурсов — ди-
ректор Института русских исследований Московского
государственного университета, заведующий Отделом стран
Азии и Африки ИНИОН РАН. Текст доклада был в должное
время разослан. Надеюсь, все успели с ним ознакомиться.
Тем более что Андрей Ильич был столь любезен, что подго-
товил также краткие тезисы к докладу — те положения, ко-
торые сегодня он и выносит на дискуссию.
Некоторые моменты предстоящего разговора, между тем,
я хотел бы кое в чем предуведомить и кое-что в них акцен-
тировать.
Начну с определенных ассоциаций. Так, вчера в Москве
начала работу XI Международная конференция африканис-
тов, где разговор, в частности, зашел на схожие темы. Думаю,
все вы знаете о существовании концепции негритюда, де-
кларирующей особенность африканской расы, ее культуры,
социальных и политических институтов. Сегодня в афри-
канском обществе множатся направления социальной мыс-
ли — от этнофилософии, сопряженной с традиционализмом
и культурным релятивизмом, до признания универсализма
общественных явлений и дисциплин, уместности использо-
вания соответствующего категориального аппарата для ана-
лиза самой разнообразной феноменологии.
Этнофилософы отстаивают позицию, схожую с некото-
рыми постулатами доклада Андрея Ильича: к примеру, идею
партикулярности африканского космоса и, соответственно,
его различных проявлений. Так же в русле идей этнофило-
софии акцентируются особые свойства ментальности афри-
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Неклесса. Вступительное слово научного руководителя семинара


канца, социальных институтов, отражающих особенности
географии и климата континента, его культуры и истории.
Здесь, собственно, и возникает проблема: в какой степени
данные реалии оригинальны; каков их удельный вес в той
или иной социальной композиции; что, в конечном счете,
перевешивает в интегральной композиции: культурные осо-
бенности или универсальные закономерности? И подходит
ли для анализа специфических сообществ тот категориаль-
ный аппарат, который развит в недрах специфической куль-
туры, причем не просто европейской культуры, а культуры
Модернити.
В данной теме, конечно же, много подводных камней —
независимо от того, идет разговор о расовых или этничес-
ких, культурных или географических особенностях. Либо
об обширном, всегда так или иначе культурно окрашенном
комплексе противоречий между традиционным и модер-
низированным обществом. И, кстати, еще один достаточно
каверзный вопрос: не скрывается ли за схемами партикуля-
ризма попытка переоформить традиционные институты в
формулу альтернативной модернизации, в рамках которой
возможны как действенный культурный синтез, так и симу-
ляция институциональных оболочек (квазимодернизация)?
Действительно, здесь возникают многочисленные вопросы,
на которые в определенной мере дала ответ практика пост-
колониального государственного строительства.
Что бы мне еще хотелось отметить, предваряя разговор, на
что обратить внимание? Пожалуй, на комплексность самого
русского космоса, что, кстати говоря, отчетливо проявилось
в постсоветском периоде истории, породившим ряд незави-
симых, суверенных государств, так или иначе исторически
и генетически связанных с Российской Федерацией. А также
отразилось на политической структурности современной
России, ее федеративном устройстве. И на развитии такого
многослойного социокультурного пространства, каким яв-
ляется потенциально глобальный Русский мир.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 2 (11)
Но вот что еще более усложняет и без того непростую кар-
тину: все эти явления и тенденции существуют в чрезвычай-
но подвижной среде, в условиях универсальной трансфор-
мации привычных институтов власти. Предыдущие наши
дискуссии уже показали, что в современном мире — т. е. в
системе, все еще доминирующей на планете, — параллель-
но с сосуществованием — а) институтов эпохи Модернити и
б) привычных альтернативных институций (а также вытека-
ющими из данного симбиоза следствий), возникают — в) ин-
новационные политические организмы, что добавляет разби-
раемой теме дополнительное измерение. Конечно, было бы и
разумно, и интересно — к тому же это определенный интел-
лектуальный вызов — не оставить без внимания общую па-
литру институтов власти, возникающую на стыке эпох. Что
(как мы обсуждали в ходе предыдущих заседаний) заметным
образом сказывается на конструировании генеральной «иде-
альной модели» нового мироустройства, затемняемой эклек-
тикой переходного периода, которая, подчас, и принимается
за сущностное содержание данной «идеальной модели».
Так или иначе, этот общий контекст перемен следует учи-
тывать при рассмотрении российских проблем. В противном
случае, мы рискуем остаться пленниками прошлых истори-
ческих обстоятельств и безоружными перед обстоятельс-
твами исторической новизны. Политическая структурность
постсовременного мироустройства является той системой
координат, в пространствах которой уже сегодня прокла-
дывается (активно или пассивно, теми или иными субъек-
тами исторического действия) траектория будущего России.
И прагматичный аспект предстоящей дискуссии — уяснение
перспектив, которые вырисовываются в этом динамичном
контексте перед Россией, определение актуальных измене-
ний ее властных институтов, их генетики и направлений му-
тации.
Проявившиеся особенности российской власти склоняют
нас, как мне представляется, рассматривать не только взаи-
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Неклесса. Вступительное слово научного руководителя семинара


моотношения между моно — и полицентричными схемами
политической организации, но формулировать и обсуждать
оригинальную мозаику «олигархического», кланового, «про-
межуточного» мироустройства, специфика которого наибо-
лее наглядно представлена феноменом «корпорации-госу-
дарства». Тут таится много вопросов. Является ли подобная
схема политической организации определенным ресурсом?
Или она есть историческое обременение? Или своеобразная
переходная стадия? Тогда возникает дополнительный воп-
рос: переходная — к чему? Или же данная система власти,
возможно, является — как и ряд других феноменов — в ка-
кой-то степени и тем, и другим — в зависимости от обсто-
ятельств? И как в подобной ситуации следует выстраивать
алгоритм эффективного действия российской политики?
Наконец, поскольку вектор работы нашего семинара
именно обсуждение/проблематизация российской полити-
ки, то помимо задачи определения ее горизонтов и характера
властной архитектуры, видимо, необходимо также обсудить
функциональный аспект: подвижки в методологии и типоло-
гии российского политического действия, структуру его ак-
туального алгоритма. К примеру, преимущества/недостатки,
порождаемые институциональной и проектной системами в
контексте нынешнего статуса российской системы власти…
Но я, кажется, начинаю узурпировать прерогативы до-
кладчика, так что передаю слово уважаемому Андрею Иль-
ичу Фурсову, директору Института русских исследований
Московского гуманитарного университета, заведующему
Отделом Азии и Африки ИНИОН РАН.

9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Тема семинара
Феномен русской власти:
преемственность и изменение

Доклад
Русская власть, история Евразии и мировая система:
mobilis in mobile
(социальная философия русской власти)

А.И. Фурсов, кандидат истори-


ческих наук

Что менялось? Знаки и возглавья.


Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах — дурь самодержавья;
Взрывы революции в царях.
Максимилиан Волошин

Но жизнь и русская судьба


Смешали клички, стерли грани:
Наш «пролетарий» голытьба;
А наши «буржуа» — мещане;
Мы все же грезим русский сон
Под чуждыми нам именами.
Максимилиан Волошин

Если людям будущего суждено когда-либо


разорвать цепи настоящего, они должны будут
понять те силы, которые выковали эти цепи.
Баррингтон Мур

10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


I

Китайцы говорят: «Не дай бог жить в эпоху перемен».


Русские (устами Тютчева) отвечают: «Блажен, кто посетил
сей мир в его минуты роковые». Впрочем, китайцев этим не
убедишь, для них Россия — это страна постоянных и неожи-
данных изменений и потрясений. По-китайски Россия —
«э го» — «государство затягивания и мгновенных перемен»1,
а относится оно к разряду народов, обращенных в себя (к это-
му же разряду относятся мусульмане — «хуйцзу»).
Россия это, действительно, страна, где «затягивания»
(застой) мгновенно сменяются переменами, реформами и
революциями (смуты). Причем реформы, как правило, ве-
дут к результатам, которые диаметрально противоположны
задуманному. Практически все русские реформы — от Из-
бранной рады до горбачевщины — оказывались контрпро-
дуктивными, а порой просто рушили систему и разваливали
страну.
Почему? Ведь хотели как лучше. В этом-то «лучше» все
дело. Под «лучше», как правило, понималось «как на Запа-
де». Реформы проводились так, чтобы подогнать Россию к
некой западной норме. В эту норму верила как власть, так и
бóльшая часть интеллигенции, которая интерпретировала
социальную природу и историю своей страны на какой угод-
но лад — либеральный, марксистский, евразийский, но не
на русский. Иными словами, они описывали русскую реаль-
ность и прогнозировали ее развитие в терминах и понятиях,
отражающих чужие реалии — грезили «русский сон под чуж-
дыми нам именами».

1
Для сравнения: Англия — «ин го» — «государство выдающегося та-
ланта»; Франция — «фа го» — «государство логики закона»; Германия —
«дэ го» — «государство нравственного закона»; США — «мэй го» — «пре-
красное государство» (Девятов А. Красный дракон. Китай и Россия в
XXI веке. М.: Алгоритм, 2002. С. 33).
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


Экономика, социология, политология давали замеча-
тельные результаты в изучении североатлантического ядра
капиталистической системы 1850–1970-х гг. И это вполне
естественно: западная конвенциональная наука «заточена»
под объяснение определенного типа общества — такого, где
власть и собственность обособлены, где четко дифференци-
рованы экономическая, социальная и политическая сферы, а
потому базовые единицы их организации — рынок, граждан-
ское общество и политика — легко конституируются в качес-
тве базовых объектов анализа трех социальных дисциплин.
Ну а как быть с изучением обществ, где власть и собствен-
ность не дифференцированы — почти или совсем? Где не
было ни рынка в буржуазном смысле слова, ни гражданского
общества, ни политики? Где само оформление классов — будь
то феодалы или буржуазия — было возможно (в отличие от
Запада с его высоким уровнем избыточного продукта) на ос-
нове отчуждения значительной части необходимого продук-
та, а следовательно, означало не прогресс (при всей услов-
ности этого термина), а регресс? Как с помощью
понятийного аппарата экономики и особенно социологии и
политологии описывать и объяснять реалии обществ, в ко-
торых нет или не было базовых объектов, конституирующих
эти дисциплины? Помещать в прокрустово ложе чуждых те-
оретических схем и понятий, но ведь метод и теория долж-
ны соответствовать природе изучаемого объекта, а не навя-
зываться извне.
Еще хуже, когда в прокрустово ложе пытаются загнать не
теорию, а практику; когда под чуждыми именами начинают
грезить не теоретический сон, а практическую явь. Понятий-
ная катастрофа ведет к социальной, разруха в головах — к
разрухе общественной. Мы это проходили не раз и, похоже,
почти ничему не научились. А ведь первый шаг прост — на-
чать смотреть на свою историю своими глазами, а не чужими.
Собственно, к этому нас призывают даже западные коллеги.
Так, Д. Ливен, автор книги «Империя: Российская империя
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


и ее соперники» (Lieven D. Empire: The Russian Empire and Its
Rivals. — L.: John Murray, 2000), отметив, что в современных
сравнительных исследованиях политической науки (и не
только в ней) господствует превращенная в догму вигская
интерпретация истории — «странная версия англо-амери-
канского самопоздравления-самовосхваления, написанная в
немецкой манере», заключил: русские должны взять на себя
инициативу в написании русской истории. Т.е. речь идет о
том, чтобы в осмыслении своей истории не следовать чужим
схемам, отражающим чужой — западный — опыт и подава-
емым в пропагандистских целях в качестве универсальных,
а разрабатывать свои, вытекающие из русской реальности,
адекватные ей, «заточенные» под нее. Такой подход потре-
бует не просто новых теорий, а новых дисциплин — напри-
мер, «русских исследований». Но пока такая дисциплина не
создана, остается работать в сфере социальной философии
и искать такие базовые объекты исследования, которые спо-
собны конституировать «русские исследования» так же, как
«гражданское общество» конституирует социологию, а «по-
литика» — политическую науку.
Что может стать таким базовым объектом для понимания
русского мира, его истории? Что является константой для рус-
ской истории, взятой в качестве системы, — такой константой,
какой, например, для капиталистической системы является
капитал? Что есть константа, образующий элемент, который
присутствует во всех структурах русской истории и, более
того, усиливается в каждой последующей, достигая кульми-
нации и исторически чистой формы в советском коммуниз-
ме, который, на мой взгляд, является ключом одновременно
к русской истории и к мировой истории ХХ века? Что можно
выделить в качестве такой базовой единицы анализа русской
реальности, которая будет адекватна последней и позволит
уйти от ложных «социологизации» и «политологизации» этой
реальности — короче, от вестернизации, на которой строи-
лись многие из окончившихся катастрофой русских реформ.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


Специфика каждой крупной/сложной социальной систе-
мы заключается в ее системообразующем элементе как базо-
вой единице ее организации. В индийской системе это каста,
в античной — полис, в капиталистической — капитал. А что
является базовой единицей русской истории, взятой как сис-
тема?

II
Таким элементом, на мой взгляд, в русской истории яв-
ляется власть. Эта власть не сводится к государственности,
хотя у нее есть государственное измерение; эта власть не яв-
ляется политической, хотя дважды — на рубеже XIX–XX и
XX–XXI вв. — на короткое время у нее появлялось и полити-
ческое измерение (как результат ее разложения).
У русской власти, как мы увидим, нет аналогов ни на За-
паде, ни на Востоке, это исключительно русский феномен.
В то же время — и в этом один из главных парадоксов рус-
ской власти, одно из ее главных противоречий, — она, во-
первых, никогда не возникла бы на русской почве без взаи-
модействия с тенденциями и феноменами общеевразийского
развития и, во-вторых, не получила бы своей завершенной
формы вне капиталистической системы, без взаимодейс-
твия с тенденциями и феноменами общемирового разви-
тия. В связи с этим термин «русская власть», который я буду
использовать, отражает весьма сложную по содержанию и
строению субстанцию, сформировавшуюся как русский от-
вет на нерусские — евразийские и мировые — воздействия.
Я буду называть эту власть «центроверхом», чтобы не при-
бегать к таким терминам, как «государство», «патримония»
и т. п. Анализируя специфику этой власти (ее главные чер-
ты — надзаконность и социально однородный характер),
мы двинемся из настоящего в прошлое — от коммунизма к
самодержавию.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


III

Каков был юридический статус КПСС? Попросту говоря,


была ли она легальной организацией? На первый взгляд, этот
вопрос звучит абсурдно: ведь о КПСС говорилось в Конс-
титуции 1977 г. (ст. 6, гл. I) и в Конституции 1936 г. (ст. 126,
гл. XII). В «брежневской» конституции КПСС объявлялась
руководящей и направляющей силой советского общества.
Однако, во-первых, все это — не юридические формулиров-
ки. Это метафоры, не конкретизированные юридическими
формулировками. Легальность, право — это не общие заяв-
ления, а юридические формулировки и четко прописанный
правовой механизм. Во-вторых, ст. 6 противоречила Граж-
данскому кодексу СССР, согласно которому любая органи-
зация существует только в том случае, если государство ее
разрешило, и этот разрешительный порядок зафиксирован
в соответствующем законе. Советское государство разреши-
ло все организации, кроме одной — КПСС, которая была над
законом, внелегальной. Именно она «разрешила» и советское
государство, и советские законы, источником которых — так
было сформулировано в советских учебниках права — были
решения КПСС.
Коммунистические руководители прекрасно понимали
надзаконный характер коммунистической власти, причем
с самого начала. Ленин писал о том, что коммунистическая
власть («диктатура пролетариата») есть «ничем не ограни-
ченная, никакими законами, никакими абсолютно правила-
ми не стесненная, непосредственно на насилие опирающая-
ся власть», что «юридическая и фактическая конституция
советской республики строится на том, что партия все
исправляет, назначает и строит по одному принципу», т. е.
партия — над законом, над конституцией.
Но, быть может, так было только в начале? Переносимся
в хрущевские времена — в так называемую «оттепель». Ког-
да в 1960 г. Н.С. Хрущев узнал, что находящимся под судом
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


Рокотову, Файбишенко и Яковлеву — королям советского
«черного рынка», возглавлявшим сеть нелегального оборота
золота и иностранной валюты, светят всего лишь пять-шесть
лет тюрьмы, он потребовал расстрела, поскольку речь шла об
огромных для того времени суммах — около миллиона руб-
лей. Генеральный прокурор попытался возразить, что такое
наказание не соответствует закону. Хрущев пришел в ярость
и заорал: «Закон над нами, над коммунистической партией
или мы над законом?!». Ответ был очевиден. В результате, за
время суда законы менялись трижды и обвиняемых подвели
под расстрельную статью.
Наконец, наиболее интересный пример — из финала гор-
бачевщины. Летом 1990 г. генсек КПСС получил секретный
документ под названием «О неотложных мерах по органи-
зации коммерческой и внешнеэкономической деятельности
партии». Он датирован 23 августа 1990 г., имеет № 15703 и
направлен за подписью заместителя Горбачева по ЦК КПСС
Ивашко. Документ констатирует: «Как свидетельствуют
уроки Восточной Европы, непринятие своевременных мер
по оформлению (речь, понятно, идет о юридическом офор-
млении. — А.Ф.) партийного имущества применительно к
требованиям коммунистической работы и включение его в
нормальный хозяйственный оборот, особенно в условиях пе-
рехода к рынку, неминуемо грозит тяжелыми последствиями
для партии» (с. 2 документа). Далее идут конкретные реко-
мендации, как избежать тяжелых последствий: «Потребует-
ся соблюдение разумной конфиденциальности и использование
в ряде случаев анонимных форм (подставных фирм. — А.Ф.),
маскирующих выходы на КПСС. Конечная цель, по-видимому,
будет состоять в том, чтобы наряду с «коммерциализаци-
ей» имеющейся в наличии партийной собственности, пла-
номерно создавать структуры «невидимой» партийной эко-
номики, к работе с которой будет допущен очень узкий круг
лиц, определяемый Генеральным секретарем ЦК КПСС или его
секретарем» (с. 2–3 документа). Не этот ли «узкий круг» на-
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


чал осенью 1991 г. полеты из окон — не во сне, а наяву — и
стал в массовом порядке кончать жизнь самоубийством?
«Невидимую» сеть партийной экономики в документе
предлагалось создавать неотложным образом по следующим
направлениям.
«— Подготовить предложения о создании каких-то новых
«промежуточных» хозяйственных структур (фонды, ассоци-
ации и т. п.) (не знаю почему, но когда я прочел эти строки, у
меня в памяти тут же возникли связки: «фонд» — фонд Гор-
бачева, «ассоциация» — ассоциация Шеварднадзе. — А.Ф.),
которые при минимальных «видимых» связях с ЦК КПСС
могли бы стать центрами формирования «невидимой» пар-
тийной экономики;
— безотлагательно приступить к подготовке предложе-
ний об использовании анонимных форм, маскирующих прямые
выходы на КПСС, в развертывании коммерческой и внешнеэ-
кономической деятельности партии;
— рассмотреть вопросы о создании контролируемого
ЦК КПСС банка с правом ведения валютных операций, об
участии партии своими валютными ресурсами в капитале
оперирующих в международном масштабе фирм, контроли-
руемых хозяйственными организациями друзей (выделено
мною; кратократический новояз — А.Ф.). Для обеспечения
внешнеэкономической деятельности следовало бы также
безотлагательно начать аккумуляцию на отдельном счете
КПСС партийных взносов загранучреждений;
— провести консультации с Госснабом СССР по вопросу
об использовании для внешнеэкономического сотрудничества
партии советского имущества, остающегося после вывода
советских войск из Чехословакии, Венгрии и ГДР» (с. 4–5 ука-
занного документа).
Что же получается? КПСС — у власти, а коммунист № 2
пишет коммунисту № 1 о необходимости создания «невиди-
мой» (т. е. внелегальной) структуры партийной экономики.
Почему? Да потому что власть — надзаконна, внезаконна, а
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


следовательно, и ее «экономика» (т. е. пущенное в дело иму-
щество, не являющееся собственностью, т. к. нет собственни-
ка; собственность есть не кража, а юридическое отношение,
предполагающее наличие юридического лица, разрешенно-
го государством) должна быть внелегальной, нелегальной.
Отсюда — в силу природы власти — всего один шаг до ис-
пользования в указанном процессе внелегальных, т. е. кри-
минальных методов, средств и групп создания такой «эко-
номики» как наиболее адекватных по своей, потусторонней
закону природе, что и произошло в 1990-е гг.
Итак, власть в третьей структуре русской истории — со-
ветском коммунизме — носила надзаконный характер. А как
обстояло дело с первой и второй структурами — Москов-
ским и Петербургским самодержавиями?

IV
Историкам так и не удалось решить вопрос о социаль-
ной природе самодержавия. Одни пытаются втолкнуть его
в прокрустово ложе «восточного деспотизма», другие при-
равнивают к «западному абсолютизму». Мне обе эти точки
зрения представляются ошибочными. На самом деле, само-
державие — исключительно русский феномен. Хотя «запад-
ный абсолютизм» (как и русское самодержавие) — власть
субъектная, а «восточный деспотизм» — системная, не пред-
полагающая субъекта, растворяющая его в себе, по линии
ограниченности законом, подзаконности, высокоинститу-
циализированного характера, у них больше общего друг с
другом, чем с самодержавием.
На Востоке, будь то Япония, Китай или Индия, власть тэн-
но/сегуна, хуанди или султана была ограничена — традици-
ей, ритуалом, обычаями, наконец, законом. Если говорить о
Западе, то там власть абсолютных монархов ограничивалась
правом, на котором строился весь оксидентальный порядок:
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


король, даже если речь идет о Франции XVII — XVIII вв.,
считающейся модельной абсолютной монархией, мог менять
законы (хотя и это было вовсе не так просто), но он должен
был им подчиняться. Последние два года своей жизни Людо-
вик XIV (тот самый, которому приписывают фразу “l’État c’est
moi” — «государство — это я») провел в слезах.
Дело в том, что регентом при наследнике должен был стать
ненавидимый Людовиком Филипп Орлеанский. И Людовик
ничего не мог с этим поделать — все было по закону. Мож-
но ли представить в такой ситуации русского самодержца
от Ивана IV, готового передать престол хоть принцу датско-
му (моя воля), до Екатерины II, собиравшейся возвести на
престол внука вместо сына? Конечно, нет. В «натуральном»
самодержавии, по самой его природе, такая ситуация не-
возможна. Ведь самодержавие предполагает, что государева
воля — единственный источник власти и закона, внутрен-
ней и внешней политики и, разумеется, определения наслед-
ника, что, кстати, и было зафиксировано Петром I в 1722 г.
Самодержавный царь — это вам не король, император и не
падишах какой-нибудь. Это царь-самодержец. Аналогов не
имеет. По сути, это замороженная революционная власть.
Неслучайно самодержавие возникло революционным путем
(опричнина), посредством и в результате сверхсубъектного,
волюнтаристского акта. Волюнтаризм — имманентная черта
русской власти.
Первое самоограничение самодержавной власти про-
изошло 5 апреля 1797 г., когда Павел указом о престолонасле-
дии установил порядок передачи престола; по сути и логике
самодержавия, такого порядка быть не должно — все опре-
деляется волей монарха. Следующий крупный шаг в само-
ограничении — октябрьский (1905 г.) манифест Николая II.
Третьим — летальным для самодержавия — «ограничением»
стала февральская революция 1917 г. Так сказать, мат в три
хода. За ней, однако, последовала Октябрьская революция и
установление коммунистического режима, сутью которого
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


была надзаконная и автосубъектная власть, но уже не в виде
монарха, а в виде партии, точнее — ее ЦК, а еще точнее —
генсека.
Таким образом, самодержавие, как и коммунизм, было
надзаконной властью. Факт устойчивости и, по сути, само-
воспроизводства этой власти свидетельствует и о ее глубо-
ких корнях, и о ее адекватности, если не оптимальности для
русского мира и его организации.
Показательно, что даже борцы с самодержавием в своих
проектах будущего «послесамодержавного» устройства вос-
производили надзаконную матрицу. Так, по проекту Павла
Пестеля — «Русской Правде» — в России после свержения
самодержавия вводились республиканский строй и разделе-
ние властей: законодательная (Народное вече), исполнитель-
ная (Державная дума), судебная. Все как, например, в Амери-
ке после 1776 г.
Однако над тремя ветвями власти должна была возвы-
шаться еще одна — четвертая, а точнее, первая. Называ-
лась она «блюстительная власть». На самом деле, то была
сверхвласть, власть надзаконная. Ее задача — контроль над
тем, чтобы три ветви не выходили за рамки Конституции.
Центральный орган «блюстительной власти» — Верховный
собор, который состоял из 120 (по-видимому, по числу ак-
тивных декабристов) избиравшихся пожизненно членов,
именуемых боярами (кстати, именно Верховный собор на-
значал главнокомандующего во время войны).
Перед нами, по сути, нечто, напоминающее ЦК КПСС,
по сути — олигархическое, коллективное самодержавие, ко-
торое, впрочем, довольно легко превращается в индивиду-
альное: диктатор де-факто превращается в монарха (в виде
чего-то похожего на протектора, «отца нации» и т. п.) или
даже де-юре провозглашает себя таковым. О том, насколько
легко и, самое главное, логично русская власть переходит от
коллективной формы к индивидуальной, свидетельствует
история советского коммунизма — вовсе немонархического
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


строя: правление каждого нового генсека начиналось с «кол-
лективного руководства» («возвращение к ленинским нор-
мам»), а заканчивалось тем, что партийным новоязом обоз-
началось как «культ личности» или «волюнтаризм».
Таким образом, надзаконность (надконституционность)
Администрации Президента РФ не есть ни злой умысел, ни
выверт истории — это системно-историческая черта, вос-
производство которой лишний раз доказывает «правило
А.А. Зиновьева»: «Эволюция крупных сложных систем необ-
ратима». В ходе эволюции системы могут менять структу-
ры, структурно меняться, но “la plus ça change la plus ça rêste
la même chose”, по крайней мере, по своей сути, по базовым
принципам. Более того, структурные кризисы и изменения
(часто осуществляемые с помощью противников системы —
«принцип «Матрицы–2», наиболее ярко проявляющийся в
истории капсистемы) как раз и обеспечивают сохранение
системы, постоянно жертвующей своими конкретными ис-
торическими структурами, отбрасывающей их, как ящерица
хвост. Но как могла возникнуть столь необычная власть? По
логике — только весьма необычным образом, в необычных
исторических условиях.

V
Некоторые историки обусловливают специфику русской
власти принятием византийского наследия. Другие говорят о
переносе на русскую почву монгольских (ордынских) форм;
эту версию нередко подкрепляют тем фактом — совершен-
но верным, — что домонгольская Русь не знала таких форм
власти, которые установились на Руси во второй половине
XVI — первой половине XVII вв.: ни Киевская, ни Владимир-
ская Русь не знали феномена надзаконной власти. Но обра-
тим внимание на два других факта: во-первых, надзаконной
власти не знала и Орда (кстати, как не знала и Византия); во-
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


вторых, эта власть — в виде самодержавия — начала форми-
роваться почти столетие спустя избавления от Орды, а вовсе
не сразу. Поэтому речь не может идти о заимствовании ор-
дынских порядков — этого не произошло, имело место нечто
более сложное и необычное, то, что Гегель называл «коварс-
твом истории». Что же это было?
Включение в ордынский орднунг резко изменило соотно-
шение сил в традиционном русском властном треугольнике
«князь — бояре — вече», причем изменило двойным воздейс-
твием. Во-первых, обретя в лице Орды и ее ратей ту «массу
насилия», которой у них не было раньше, князья резко укре-
пили свою позицию по отношению к боярству и вече (с на-
чала XIV в. в большинстве русских княжеств слово «вечник»
стало синонимом слова «бунтовщик»). Во-вторых, поскольку
в рамках ордынской системы шла конкуренция за ярлык, на-
илучшие шансы были у тех княжеств, где князь и боярство
не противостояли друг другу, а выступали как единое це-
лое — нечто вроде «княжебоярского комбайна»2 (наиболее в
этом преуспела Москва), где население поддерживало своего
князя, свой «комбайн». Это не значит, что прекратились бун-
ты, столкновения между князем и боярством — отнюдь нет.
Однако у них появился внешний (для Ордынской системы
в целом он был внутренним) ограничитель и, в известном
смысле, регулятор. Все это изменило и положение княжеской
власти, и вектор социальной и властной борьбы. Князь, об-
ладавший великокняжеским ярлыком, автоматически стано-
вился и для своих подчиненных, и для князей других земель
функциональным ханом («ханом по поручению», «миниха-
ном», «квазиханом»).
Ордынизация Руси привела к тому, что, во-первых, цент-
ральная власть (по ханскому поручению) стала единственно
значимой, реальной. Во-вторых, власть, сила, насилие стали
2
Фурсов А.И. Княжеско-боярский комбайн (призрак олигархии бродит
по России уже 500 лет. С одним и тем же успехом) // Политический жур-
нал. М., 2004, № 34. С. 78–81.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


главным фактором жизни — не случайно В.О. Ключевский
писал об ордынско-удельной эпохе как о времени измельча-
ния общих интересов, падения морали, ориентации только
на силу — Орды или ее московского наместника. В-третьих,
эта власть оказывалась — по крайней мере, по исходному
импульсу, по генетической тенденции развития, по воле —
единственным субъектом, стоявшим в качестве наместни-
ческой власти над русской землей — так же, как Орда стояла
над ней, или стоявшим вместе с Ордой в качестве ее нижне-
го, улусно-служилого элемента над русским обществом. Так
возник — не с необходимостью, но закономерно — мутант и,
одновременно, новая форма власти, пока еще не русская —
ордынско-московская власть.
Эта власть, ордынско-московская (или ордынская власть
в «ордынской системе» по отношению к Руси), обрела новые
качества, которых исходно не было ни в кочевых державах,
ни в домонгольской Руси и которые возникли в процессе и в
результате взаимодействия Орды, ханской власти, с одной
стороны, и русских порядков, христианского общества — с
другой.
Я подчеркиваю: в процессе именно взаимодействия, а не
прямого переноса неких порядков. Разумеется, Русь немало
заимствовала у Орды, однако надзаконную власть она заимс-
твовать не могла — в Орде такой не было. Надзаконным, воле-
вым были отношения Орды и Руси; причем длились эти отно-
шения более двухсот лет — срок вполне достаточный, чтобы
выработать устойчивые формы отношений и практики.
Необходимо подчеркнуть еще один факт: монгольские ди-
настии Юань в Китае и иль-ханов (хулагидов) в Иране стали
непосредственными, внутренними правителями этих стран,
испытывая на себе местное влияние их порядков, законов и
т. д., тогда как Золотая Орда осуществляла внешнюю, дис-
танционного характера эксплуатацию, взимая дань, т. е. осу-
ществляя волевое, надзаконное отношение. Не власть в Орде
сама по себе была надзаконной, надзаконной была власть ор-
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


дынских ханов над Русью, над русскими князьями, главного
из которых они — функционально — наделяли этой властью.
Именно это привело к совершенно фантастической мутации
власти на Руси, обусловленной, помимо прочего, тем, что
Русь была христианским обществом (в ином случае никакой
особой русской власти в истории мы не имели бы). Суть дела
заключается в следующем3.
Монгольские и ордынские ханы (и, соответственно, их
власть) как и любые верховные азиатские владыки не вы-
ступали в качестве субъектов. В обществах «азиатского»
способа производства (или системно-исторического типа)
субъектность не фиксируется4. Субъектность (исторический
субъект) впервые оформляется в социумах античного типа,
где выступает в коллективной форме (полис; отсюда — «ка-
зус Сократа»). И только в христианстве и с ним возникает
индивидуальный исторический субъект. Христианское об-
щество — общество индивидуальных субъектов, полисубъ-
ектное общество; в нем не может быть одного, самого-по-
себе субъекта — как невозможен хлопок одной ладонью. Вот
эту невозможность для христианского русского общества
в значительной степени преодолела Орда с ее двухвековым
господством.
Московский православный князь ордынско-удельной
эпохи, безусловно, выступал как субъект. Однако поскольку
на него проецировалась власть хана, порученцем и ревизо-
ром которой он был, то объективно князь оказывался единс-
твенным властным субъектом. А поскольку власть, по сути,
была единственно значимым субъектом, то с точки зрения
3
Развернутое изложение см.: Фурсов А.И. Русская власть, Россия и Ев-
разия. Великая Монгольская держава, самодержавие и коммунизм в
больших циклах истории (trиs-trиs grand espace dans une trиs-trиs longue
durйe) // Русский исторический журнал. М., 2001. Т. IV, № 1–4. С. 15–114.
4
Подр. см.: Фурсов А.И. Капитализм в рамках антиномии «Восток —
Запад»: проблемы теории // Капитализм на Востоке во второй полови-
не ХХ в. М.: Восточная литература, 1995. С. 16–133; 530–540; особенно
с. 57–104.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


главной — властной — практики московский князь-пору-
ченец хана внутри русского мира оказывался чем-то вроде
единственного субъекта. Так единственная по ордынской ба-
сурманской логике власть приобретала тенденцию к функци-
онированию в качестве единственного христианского субъ-
екта. Но, повторю, в христианском обществе это есть нонсенс,
поскольку оно является полисубъектным, в нем фиксируется
субъектность различных и разноуровневых (индивид, груп-
па, институт) социальных агентов, а сам социальный процесс
развивается как положительное (сотрудничество) и отрица-
тельное (борьба) взаимодействие субъектов.
Именно межсубъектное взаимодействие делает социаль-
ных агентов субъектами. Но так — в христианском социуме.
В симбиотическом, двусоставном ордынско-христианском —
иначе. В нем возникал еще один парадокс: власть-субъект су-
ществует как таковая, т. е. как власть, а следовательно, и как
субъект по поизволению-поручению высшей, вынесенной
куда-то далеко вверх, к Их Тэнгри (Великому Небу), за рамки
русского социума несубъектной ханско-царской властью.
Как известно, христианин выступал субъектом (индиви-
дуальным), поскольку вступал в индивидуальные отноше-
ния с Богом, Абсолютом. Именно последний посредством
этих отношений наделял субъектностью социальных аген-
тов христианского мира. Субъект ордынской власти по по-
ручению наделялся властной субъектностью не Абсолютом,
а вполне земной, хотя далекой и внушающей страх и ужас
властью ордынского царя-чингисида.
Поскольку московско-ордынская (будущая русская)
власть оказывалась единственным властным и значимым
субъектом не в результате взаимодействия с другими субъек-
тами, а по воле верховной власти, которая сама субъектом не
являлась, а выступала в виде некой почти безличной силы, то
реализовать свою субъектность русская власть могла лишь
по отношению к самой себе. Она, эта власть — субъект-чу-
жой орган, была исходно сконструирована как автосубъект,
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


т. е. субъект-сам-для-себя, субъект, реализующий свою субъ-
ектность в отношении к самому себе. Такой субъект — Влас-
тихрист — не только не нуждается в другом субъекте, но и
стремится не допустить его появления/существования, это
субъект — терминатор субъектов, негативный субъект, стре-
мящийся к единственности, к моносубъектности.
Здесь необходимо подчеркнуть, что русская власть — это
не моносубъект по сути, как кажется на первый взгляд и как
я склонен был считать в середине 1990-х гг. По сути, как суб-
станция, она прежде всего автосубъект, который по своей
сам-по-себе субъектности должен стремиться (и стремится)
к моносубъектности, но по сути, за исключением несколь-
ких исторических мгновений, связанных с демонархиями5
трех апостолов русской власти — Ивана, Петра и Иосифа, в
которых персонификатором моносубъектности становится
5
Демонархиями я именую структуры максимальной приближенности
русской власти к состоянию моносубъектности; демонархия — это «де-
мократическая монархия», «демоническая власть», «де — (якобы) монар-
хия», поскольку строй этот по содержанию много сложнее и «плотнее»
монархии. В русской истории фаза демонархии, как правило, идет за
смутой, является выходом из нее. Следующая фаза — «оттепель»: режим
смягчается — прежде всего, по отношению к себе, кое-что перепадает и
населению; главное содержание этой фазы — борьба господствующих
групп за ослабление хватки центроверха на их горле, за превращение из
«слоя в себе» в «слой для себя». Оттепели сменялись застоями; на этой
фазе происходила олигархизация власти; социум начинал гнить, но пона-
чалу тепло гниения превращало эти фазы в наиболее сытые и спокойные
в русской истории — в том числе за счет проедания будущего; на фазы
застоя, как правило, приходились периоды наибольшего военного (вне-
шнеполитического) могущества России/СССР — правления Николая I
и Брежнева. Застои сменялись «перестройками», т. е. хаотическими,
непродуманными реформами, которые быстрее или медленнее — ведут
страну к катастрофе, т. е. к новой смуте, и цикл завершается. В наиболее
чистом виде цикл «проиграл» советский коммунизм; в наименее — Мос-
ковское самодержавие, в котором совпали генезис «русской системы»
и ее первая структура, что и обусловило смещение и взаимоналожение
фаз. — Подр. см.: Фурсов А.И. Русский успех в ретроспективе и перспек-
тиве // Москва. М., 2007, № 3.
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


человекомасса с ее энергией (и эта масса нарастает от Ивана
к Иосифу), не достигает этого состояния (асимптота, толь-
ко асимптота, нередко удаляющаяся от цели) и в результате
превращающийся в гиперсубъектность. Т. е. власть вынуж-
дена допустить субъектность некоторых других элементов
системы во второстепенных сферах, присваивая в то же вре-
мя себе статус сверхсубъекта, гиперсубъекта и, таким обра-
зом, — компромиссным образом решая проблему реализации
своей природы. Гиперсубъектность, которой оборачивается
тенденция к множественности персонификаторов моно-
субъектности («полимоносубъектность»? — «хлопок одной
ладонью») — все это реакция христианского, множественно-
субъектного по социогенотипу общества на собственную же
форму, возникшая из взаимодействия с не (и вне) субъект-
ным ордынским началом, «ответ Бога отца, сына и святого
духа» ордынскому хану, «царю Калину». И этот ответ обре-
кает автосубъекта русской власти на вечное внутреннее бо-
рение, превращает его самого в поле (само) разрушительной
борьбы, которая и есть его развитие. Но это тема отдельной
работы по философии истории — не России, а автосубъекта
русской власти.
Если автосубъектность — это субстанция, то моносубъ-
ектность есть ее атрибут, функция. Это тенденция, которую
стремится реализовать автосубъект. Моносубъект в поли-
субъектном обществе? Аномалия. В дальнейшем развитии
такого аномального сочетания теоретически либо авто-
субъектность с ее тенденцией к моносубъектности должна
была исчезнуть, либо общество должно было перестать быть
полисубъектным. В реальности ни то, ни другое не получи-
ло своего полного логического завершения. Однако первая
тенденция победила со значительным перевесом и окрасила
в свои тона проявление субъектности в русской истории и
жизни, деформировав полисубъектность.
Полный и всеохватывающий триумф моносубъектности
в христианском обществе невозможен. Точнее: возможен на
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


краткий миг, в редкие и исключительные моменты, как пра-
вило, в период генезиса новых структур власти, на основе
террора-насилия. Так, моносубъектность «побеждала нока-
утом» при демонархиях Ивана Грозного, Петра I, Сталина.
Моносубъектность всегда может (по сути — должна) быть
оспорена в христианском по социокультурному генотипу
обществе. И, как показывает русская история XVI–XX вв.,
постоянно оспаривалась; полисубъектность все равно про-
бивала себе путь в виде превращенной, порой негативной
или даже уродливой форме борьбы за моносубъектность, за
лишение других субъектов субъектности или за предотвра-
щение приобретения теми или иными социальными едини-
цами субъектных качеств.

VI
Таким образом, в ходе 250-летнего взаимодействия Орды
и Руси был выкован принципиально новый тип власти, ко-
торого до этого не существовало ни в «степных империях»,
ни на Руси, ни на Востоке, ни на Западе. Эта власть родилась
в результате длительного взаимодействия — полусимбиоза-
полупаразитизма — Орды и Руси. Важно, что одним из эле-
ментов взаимодействия было христианское общество, т. е.
общество, в котором социально фиксируется субъектность
и которое признает субъектом индивида. В нехристианской
зоне — например, на Востоке — автосубъектная надзакон-
ная власть не имела никаких шансов укрепиться; здесь она
была бы поставлена под контроль системной социальности,
системного порядка, подавлена ими и их законами. На хрис-
тианском Западе против попытки ее самоосуществления тут
же восстали бы другие субъекты. Экстралегальная власть те-
оретически имела возможность стать на ноги и укрепиться
только там, где было христианство и где, благодаря необыч-
ным историческим обстоятельствам, она могла (или имела
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


тенденцию и волю, пусть сначала слабые) стать замкнутым на
себя субъектом (автосубъектом), стремящимся к единствен-
ности (моносубъектности), там, где власть сильнее общества.
Это и была русская периферия Орды. Она же — периферия
Византии, сущностные роль и значение наследия которой в
русской истории постоянно и неправомерно преувеличива-
ются. Говорить можно лишь о форме. Византийские формы
власти и церковности в России, помимо прочего, были необ-
ходимы для того, чтобы придать христианскую форму стран-
ной для христианства власти.
Формирование на Руси особого типа власти — ордынс-
ко-московской — еще не означало автоматически ее полно-
го превращения в русскую власть — автосубъектную, над-
законную и социально однородную, как это произошло в
1565–1649 гг. Прежде всего, этому препятствовала Орда, сам
факт ее существования. Однако и уход Орды не гарантировал
обретения властью в «православном ханстве» (Г. Федотов)
1480–1564 гг. качеств «русского кольца всевластия». Теперь,
когда не стало Орды, которая создала ордынско-московскую
власть, была ее гарантом и одновременно ставила жесткие
рамки ее развитию, эта власть должна была либо исчезнуть,
вернуться к домонгольскому состоянию, либо, во-первых,
найти неордынские средства и механизмы, гарантировавшие
ее бытие, и, во-вторых, навязать их. Последнее было возмож-
но только насильственным путем в ходе социальной войны
князя и боярства.
Чтобы русская власть возникла, должен был распасться
княжебоярский комбайн, княжебоярское «братство кольца»
Всевластия, и у последнего должен был появиться власте-
лин — либо индивидуальный, либо коллективный. Каким бы
он ни был, он должен был решить проблему: как сохранить
власть-автосубъект в христианском полисубъектом обще-
стве; ведь полисубъектность нельзя ни прогнать, ни отме-
нить, с ней надо ужиться. И выход был найден: если нельзя
превратить автосубъектную власть в моносубъектную, она
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


должна стать сверхсубъектной, гиперсубхектной, по край-
ней мере, в своей главной — властной сфере. Все осталь-
ные пусть сохранят субъектность, но это будут субъекты и
субъектность второго, третьего и т. д. сорта. Со «стеклянной
ясностью» такой подход/дизайн зафиксировал Устав КПСС
(куда там Ивану Грозному): «Она (КПСС — А.Ф.) является
высшей формой общественно-политической организации…
советского общества»; т. е. все остальные — низшие, субъ-
екты низшего класса.
Но если КПСС зафиксировала надзаконность власти в
документе, то Иван Грозный создал ту форму, которая — без
всяких документов — реализовала эту надзаконность. Фор-
ма называлась «опричнина», она и стала эмбрионом русской
власти, средством превращения ордынско-московской влас-
ти в русскую. Опричнина была самой настоящей властной и
экономической войной (и одновременно — актом револю-
ции сверху), и сняв противоречие между автосубъектностью
и полисубъектностью посредством надзаконности, решила
не только этот вопрос, но и другой, установив индивиду-
ально-властную («национальную») форму самодержавия и
подавила олигархическую, коллективную: опричнина, поми-
мо прочего, была и средством разрушения княжебоярского
комбайна, если не окончательным решением этого вопроса.
Так сказать, два шара в лузу.
Грозный царь настолько продвинул дело русской влас-
ти, что даже ответный удар боярства во время Смуты уже
не смог достичь цели: самодержавие было восстановлено си-
лами русского среднего класса тех времен — средних и мел-
ких «детей боярских» (смута — это «сыны убивают отцов»,
во властном смысле, разумеется) и части купечества, зажи-
точного посадского люда, т. е. тех слоев, которые выигрыва-
ли в результате превращения ордынско-московской власти
в русскую власть в форме самодержавия. И если несколько
региональных групп купечества и посадского люда выиг-
рали ситуационно, попав в свое время в опричную зону и
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


получив в результате преимущества по отношению к кон-
курентам из земской зоны (купечество бывшей опричной
зоны и проанонсировало войско Второго ополчения во главе
с князем Пожарским, которое изгнало поляков из Москвы в
1612 г. и формально окончило Смуту), то средний и мелкий
служилый люд выиграли в результате возникновения само-
державия объективно, потому-то они не только встали на
его защиту, но и восстановили в 1610 г., а их дети и внуки в
1630–1640-е гг. пожали плоды их победы в виде крепостного
режима.
Русское крепостничество невозможно без и вне само-
державия. Но и самодержавие не встало бы на ноги без уч-
реждения крепостного состояния образца 1649 г., т. е. слу-
жилого крепостничества (не путать с таковым после 1762 г.,
особенно екатерининских времен). Крепостничество стало
важным фактором и окончательной победы самодержавия к
середине XVII в., и его дальнейшего развития, той послед-
ней «гирькой», благодаря которой на Весах Истории чаша
«реальность» перевесила чашу «возможность». Но прежде
чем рассмотреть достаточные причины и факторы, придав-
шие русской власти в XVI–XVII вв. необратимый характер и
обусловившие многие важные черты и параметры ее разви-
тия, постараемся ответить на один важный вопрос.

VII
Так что же: если бы не Орда, то феномен русской власти
(в форме самодержавия) никогда не возник бы? Значит, это
не закономерное, а случайное явление, плод игры, случая?
Значит, решающую роль сыграл внешний фактор, и вся рус-
ская история последних столетий сложилась и развивалась
под воздействием внешнего случая, является «припадоч-
ной» (припадком в XVIII в. называли случайность)? Нет, не
значит.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


Зададимся вопросом: случайностью ли были появление
в XVI в. испанцев в Центральной и Южной Америке, разру-
шение отрядами Кортеса и Писарро держав и цивилизаций
астеков и инков? Для астеков и инков — случайностью. Для
испанцев — конечно, нет. С точки зрения возникающего с
конца XV в. нового международного разделения труда в Ев-
ропе, т. е. с точки зрения более крупного целого, элементом
которого становились прибрежные регионы Центральной и
Южной Америки, появление испанцев там было закономер-
ным. То, что является случайным на одном уровне, в рамках
ограниченного пространства, оказывается закономерным
или даже необходимым явлением на другом уровне, в рамках
более широкого геополитического пространства, в другом
масштабе.
С точки зрения русских княжеств, относительно огра-
ниченного пространства киевской и посткиевской истории,
монгольское нашествие (хотя из 90–120 тыс. воинов, при-
шедших в 1237 г. с Бату и Субудаем, только четверть были
собственно монголами; остальные — «интербригады» харт-
ленда, главным образом — тюрки, хотя, конечно, не только
они) было случайностью. С точки зрения евразийской исто-
рии, в которую монголы жестко включили Русь, это нашес-
твие было закономерным явлением, подчинявшимся логике
вековых (на протяжении 7–8 веков) евразийских циклов и
трендов количественного (территориального) роста «степ-
ных империй»6: рано или поздно степная евразийская держа-
ва, по логике экспансии, должна была «зацепить» и охватить
и русскую равнину. Другое дело — конкретные исторические
6
Подр. см.: Фурсов А.И. Срединность Срединной Азии. Долгосрочный
взгляд на место Центральной Азии в макрорегиональной системе Старо-
го Света // Русский исторический журнал. М., 1998. Т. I, № 4. С. 165–185;
Fursov A. Eurasia Viewed from an Historical Height // World Affairs. New Del-
hi, 2004. Vol. 8, № 1. P. 150–168; его же: Central Eurasia: Historical Centrality,
Geostrategic Condition and Power Model Legacy // Towards Social Stability
and Democratic Governance in Central Eurasia. Challenges to Regional Secu-
rity. Amsterdam: IOS Press. NATO Science Series, 2005. P. 23–39.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


последствия и их формы; это зависит от исторических обсто-
ятельств, условий взаимодействия и характера эпохи. Таким
образом, именно с евразийской, а не «киевско-русской» точ-
ки зрения возникновение феномена русской власти в фор-
ме самодержавия и превращение Москвы во Второй Сарай,
Второй Каракорум, Второй Константинополь и Третий Рим
было закономерным явлением. Русская власть есть русский
православный ответ на евразийский степной вызов, его ук-
рощение, интериоризация посредством создания принципи-
ально новой, революционной по сути формы власти.
Теперь о роли внешнего фактора. Привыкнув за пос-
ледние полтора столетия мыслить категориями «нацио-
нального государства» («нации-государства», nation-state),
мы переносим, проецируем его «реалии и универсалии» на
прошлое — то прошлое, когда nation-state не существовало
и когда «внутреннее» и «внешнее» определялось не полити-
ко-административными границами, а иными, макрорегио-
нальными. Докапиталистический мир — это мир не наций-
государств, а макрорегионов, базовыми единицами которых
были локальные общности — деревни, местные рынки и т. д.
Такими макрорегионами были Средиземноморье, аль-Хинд
(северная часть Индийского океана), Восточная Азия (Вос-
точная Пацифика) и др.
Доордынская Русь была интегральным элементом более
широкой экономической целостности, макрорегиональной
системы производства и обмена, осью которого исходно был
путь «из варяг в греки». Орда расширила эту систему, полити-
чески оформив экономическую включенность в нее русских
земель. Эта система охватывала значительную часть евра-
зийского Хартленда. Таким образом, и здесь мы имеем обще-
евразийскую логику развития, противопоставлять которой и
обособлять от которой домонгольско-русское развитие было
бы ошибкой, перенесением на XIII в. реалий XIX–XX вв.
В середине XV в. полукочевая Золотая Орда стала анахро-
низмом для предсовременной Европы, историческое время
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


работало против нее. В 1480 г., выстояв на Угре, Русь освобо-
дилась от распадающегося Ордынского ханства, чтобы тут же
оказаться под властью своего, «православного ханства» — Мос-
квы. Впрочем, несмотря на освобождение, генетическая память
и генетический страх перед Ордой были живы еще сотню лет.
Итак, возникновение феномена русской власти — надза-
конной, стремящейся к социальной однородности и господс-
тву над собственностью — было закономерным явлением в
контексте истории евразийского хартленда, евразийского це-
лого. Как генезис капитализма, «заземлившийся» в Англии
XVI — XVII вв., т. е. на западно-европейском (северо-атланти-
ческом) пятачке Прибрежного Пояса Евразии, стал результа-
том сложных процессов XIII — XVI вв. в Прибрежном Поясе в
целом, ответом на них, так и генезис русской власти на русском
«пятачке» евразийского хартленда, стал результатом сложных
процессов в этой зоне в XIII — XVI вв., ответом на них.
Однако далеко не все закономерности реализуются; по-
мимо необходимых условий должны существовать достаточ-
ные. Повторю: надзаконная русская власть в виде самодержа-
вия возникла не в ордынскую эпоху и не сразу после выхода
«из-под ига» в 1480 г., а в 1560–1640 гг. в результате тяжелой и
острой социальной борьбы, для победы в которой на самоде-
ржавие должны были сработать не только необходимые, но
и достаточные причины. Роль последних «исполнила» при-
родно-производственная основа русской истории — низкий
уровень избыточного продукта, который стал дополнитель-
ным (достаточным) фактором триумфа феномена русской
власти.

VIII
Для русского хозяйства характерен низкий уровень избы-
точного продукта. Это обусловлено спецификой пространс-
твенно-ресурсных и производственных характеристик Рос-
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


сии, а также ее геоисторической ситуацией — огромная часть
средств уходила на оборону. В связи с этим, русские никогда
не могли позволить себе иметь значительный по численности
и богатый господствующий класс а la Запад и уже тем более
значительную по численности властно-собственническую
верхушку этого класса — «олигархию».
Коллективная, олигархическая власть наверху при низ-
ком уровне избыточного продукта представляла прямую и
явную угрозу благосостоянию массы средних и низших слоев
господствующих групп; и они это прекрасно понимали, отда-
вая предпочтение индивидуальной (единодержавной) власти
перед коллективной, олигархической. В столкновениях или
просто противостояниях центральной власти с олигархией,
будь то правление Ивана IV или история с «затейкой» — по-
пыткой верховников ограничить самодержавную власть при
приглашении Анны Иоанновны на царство, середина и низы
господствующих групп безоговорочно принимали сторону
центроверха, и это был вовсе не иррациональный, а вполне
рациональный выбор, обусловленный политэкономией рус-
ской властно-хозяйственной системы.
Западные наблюдатели и те в России, кто смотрел и смот-
рит на Россию западным глазом, видели в провластной пози-
ции середины и части низов господствующих групп прояв-
ление русского законопослушания и рабства, неготовность
или даже неспособность к принятию свободы. Последнюю
западные (и прозападные) наблюдатели и историки, как
правило, связывали с олигархами (см., например, интерпре-
тацию «затейки» П.Б. Струве). Выходило, что русские — в
большинстве своем рабы, не мыслящие существования без и
вне сильной власти, которая их же, дураков, и давит.
Вот такая схема, которой нередко придерживаются не ка-
кие-нибудь записные русофобы, а вполне нормальные люди,
у которых и недостатков-то всего два: незнание русской ис-
тории и благодушная сытость. Соответствует ли схема ре-
альности? Нет, не соответствует.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


История всех схваток олигархов с центроверхом показы-
вает, что боролись они не за свободу вообще и даже не за
свободу для верхушки как слоя в целом в противовес власти.
Речь шла о «свободе» для нескольких кланов (именно поэто-
му бульшая часть верхушки, как правило, не поддерживала
никакие «затейки») — свободе коллективно господствовать
вместо царя, выступать в качестве что-то вроде коллектив-
ного самодержца, не ограничиваемого никем и, в то же вре-
мя, не несущего ответственности (в отличие от монарха-са-
модержца). Резкое усиление привилегий и богатства части
верхушки столь же резко сокращало привилегии и благосо-
стояние середины социума — игра с нулевой суммой. Регуля-
тором именно этой игры выступала самодержавная власть.
Это одна сторона дела.
Другая заключается в том, что в силу геоисторическо-
го положения Россия нуждалась в многочисленной армии
(так, для покорения Казанского ханства понадобилось 150-
тысячное войско; дальше расходы на военную сферу только
росли), а армия эта в XVI–XVII вв. состояла, прежде всего,
из представителей средней и нижней частей господствую-
щих групп. Т. е. центральная власть была заинтересована в
их хотя бы минимальном благосостоянии как с внешней, во-
енно-политической точки зрения, так и с внутренней — ук-
репление позиций центроверха по отношению к боярским
кланам (отсюда — раздача земель и крепостных служилой
середине и мелкоте, логически — развитие служебного кре-
постничества, которое будет сломано Петром III и Екатери-
ной II, что переформатирует не только крепостничество, но
и самодержавие, а во многом и русскую историю), а наибо-
лее массовые слои господствующих групп — в таких качес-
твах этой власти, которые усиливали ее автосубъектность
и надзаконность, позволили им победить в 1560–1640 гг. и
заложили фундамент аж на несколько столетий.

36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


IX

С учетом сказанного выше, необходимо отметить, что од-


ной из главных задач автосубъектной и надзаконной власти
в России является ограничение, сдерживание социально-
экономических аппетитов всех социальных групп и, прежде
всего, верхушки. В данных природно-исторических усло-
виях это было единственно возможной, пусть не всегда за-
конной и эффективной, защитой интересов средних и ниж-
них слоев общества, — а, отчасти, и населения в целом — от
верхов. Центроверх делал это не потому, что любил населе-
ние — он его не любил, и оно платило ему тем же. Однако
ограничивая верхи и их аппетиты, центроверх решал трой-
ную задачу: сохранял хрупкий — из-за низкого уровня избы-
точного продукта — социальный баланс (помимо прочего,
обеспечение господства долгосрочных интересов самих же
господствующих групп как функциональных органов цент-
роверха над среднесрочными, а среднесрочных — над крат-
косрочными); препятствовал олигархизации власти; сохра-
нял имманентные качества русской власти — только союз с
серединой и низами господствующих групп и минимальная
защита населения (И.Л. Солоневич не вполне удачно назвал
это «народной монархией») гарантировали самосохранение,
самовоспроизводство и саморазвитие русской власти со все-
ми ее характеристиками. Нарушение союза/контракта под-
рывало эту власть, торжествовал курс на сверхпотребление,
сверхэксплуатацию, социальную безответственность, когда
в центре оказываются не просто краткосрочные, а сиюми-
нутные цели («после нас — хоть потоп»).
В результате, социальной перспективы лишалась сначала
часть общества, а затем и общество (система) в целом. И это
прекрасно понималось или, по крайней мере, чувствовалось
обществом. Именно этим социально-историческим прагма-
тизмом, а не якобы рабским характером русского народа или
его нелюбовью к свободе, обусловлена поддержка широки-
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


ми слоями населения, прежде всего его активной серединой,
именно центральной власти, самодержавия против попыток
олигархизации последнего как боярской, так и дворянской
верхушками.
Русская власть (будь то самодержавие или коммунизм)
всегда была, по определению, прежде всего механизмом уче-
та и контроля, системного самоограничения социума, сущес-
твующего в суровых природно-климатических и непростых
геоисторических условиях. В таких условиях олигархизация
власти с неизбежностью вела к превращению определенной
части господствующих групп в нечто похожее на классы за-
падного, будь то капиталистического или позднефеодаль-
ного, типа. Последнее означало в России — либо довольно
быструю социальную катастрофу, либо восстание или граж-
данскую войну.
Возникновение и развитие в России, на основе ее «сис-
темы работ» западоподобных классов возможно лишь на
основе отчуждения не только прибавочного продукта, но и
значительной части необходимого; а следовательно, любая
западнизация, любое западоподобие России означает дегра-
дацию, регресс «русской системы», ее разложение и волю к
смерти. Западоподобные реформы (и формы — рынок, поли-
тика гражданское общество) — это всегда показатель упадка
власти в России, существующей общественной структуры7.
То, что в североатлантическом ядре капсистемы есть про-
гресс, у нас — регресс, потому-то русский европеец и может
(должен) быть антизападником (не путать Европу, европей-
скую цивилизацию, к которой принадлежит Россия, с конк-
ретной и хищной формой под названием «Запад», которая,
впрочем, на наших глазах приходит в упадок, дехристиани-
зируется, утрачивает белый цвет и превращается в постза-
падное месиво).

7
См. Фурсов А.И. Синусоида русской истории. Беседа с А.А. Прохано-
вым // Завтра. М., 2006, № 28.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


До середины XIX в. для олигархизации русской власти в ее
самодержавном варианте, помимо ограничения сверху и сни-
зу, было еще одно серьезное препятствие — отсутствие ре-
ального механизма эксплуатации, который обеспечил бы для
нее экономическую базу. Реформы 1860-х гг. впервые обес-
печили такой механизм — капитал, прежде всего денежный,
финансовый и мировой рынок. А поскольку развитие капи-
талистических форм в России шло главным образом сверху,
это не могло не «экономизировать», а следовательно — оли-
гархизировать саму власть. Устояв против боярско-дворян-
ских олигархий, власть начала олигархизироваться-гнить
изнутри (правда, к этому моменту, когда уже приходило в
упадок дворянство, кроме самого самодержавия, олигархи-
зироваться всерьез уже было почти некому), и это стало од-
ной из самых главных причин его гибели. Н.Е. Врангель (отец
«черного барона»), один из умнейших людей пореформенной
России, прямо писал о том, что в конце XIX в. самодержавие
«мало-помалу превращалось в олигархию, увы! не достойных,
а только более бесстыдных» (что бы он сказал сейчас?).
Процесс этот — впервые в русской истории — привел к
тому, что олигархизирующаяся власть, по сути, вступила в
союз с верхушкой и значительной частью середины обще-
ства против «остального» населения, и экономический раз-
рыв между двумя этими «зонами» стал стремительно расти.
Внешне, а отчасти и, по сути, впервые в русской истории это
воспроизвело западоподобную классовую ситуацию. Разви-
тие капиталистических форм в России и олигархизация влас-
ти — две стороны одного процесса. Но нас в данном случае
интересует олигархизация, формирование капформ и адек-
ватных им социальных групп. Их отношения с властью —
особая тема, о которой нужно говорить отдельно. Здесь же
отмечу, что олигархизация противопоказана, гибельна рус-
ской власти, убивает ее как власть, что и произошло в 1917 г.
Второй раз в русской истории центроверх нарушил
«правило русской власти № 1» — учет и контроль над вер-
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


хами — в 1980-е и особенно в 1990-е гг., когда номенклатура
превратилась в класс собственников, когда произошла почти
полная олигархизация власти, и последняя начала не просто
эксплуатировать, а грабить население, отправляя на тот свет
каждый год по миллиону человек. И опять олигархизация
власти совпала с сырьевой и финансово-зависимой моделью
включения в мировую систему («модель Александра II») и
появлением западоподобных классов в фарсово-карикатур-
ной форме8. Впрочем, это отдельный вопрос, мы же еще раз
констатируем: русскую власть замесили в Орде, а испекли в
русской природно-исторической «печке» с ее незначитель-
ным избыточным продуктом, огромная часть которого идет
на оборону.

Х
Как соотносятся советский коммунизм и русское самоде-
ржавие — эти две формы русской власти и, как мы увидим,
две фазы развития — евразийская и мировая? О советском
коммунизме много писали как об отклонении от некоего
нормального развития (под нормой понимался буржуаз-
но-либеральный вариант, к которому якобы шла Россия в
конце XIX — начале ХХ вв.), как о некой случайности. Пост-
советизм — по этой логике — оказывается возвращением к
норме (отмечу сразу: постсоветизм есть действительно воз-
вращение к русским реалиям конца XIX — начала ХХ вв. — в
новых условиях и на новом витке истории; что же касается
существования некой внеположенной русскому пути нормы,
то это сомнительно).
8
Фурсов А.И. Крах центроверха. Как номенклатура стала буржуазией //
Политический журнал. — М., 2005, № 17. С. 64–67. О мировом аспекте
этого процесса см.: Фурсов А.И. Saeculum vicesimum: In memoriam (Па-
мяти ХХ века) // Русский исторический журнал. М., 2000. Т. III, № 1–4.
С. 17–154. (гл. VIII. Сумерки века, 1975–1991).
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


А.А. Зиновьев как-то заметил, что эволюция крупных
сложных систем необратима, т. е. в эволюции самой системы
случайностям, меняющим вектор развития, нет места. Мы не
ограничимся этим общим выводом, а бросим эмпирический
взгляд на долгосрочную логику русской истории, истории
русской власти с XVI в., а потом будем судить о закономер-
ности или случайности/отклонении советского коммунизма
от логики русской истории.
В истории дореволюционной России было три истори-
ческих структуры власти: Московское самодержавие (1560–
1690 гг.), Петербургское самодержавие (1700–1850 гг.) и так
называемая пореформенная Россия (1860-е — 1905/1917 гг.).
Хотя пореформенная Россия представляет собой процесс
и результат разложения Петербургского самодержавия, и с
этой точки зрения ее не дулжно ставить в один ряд с «двумя
самодержавиями», она, в то же время, обладает неким собс-
твенным содержательным потенциалом, связанным, прежде
всего, с развитием России в качестве элемента мировой кап-
системы.
Точнее будет сказать так: постепенное усиление с XVIII в.
включенности России в мировую систему привело к внешне
бурному и внутренне уродливому развитию капитализма в
России во второй половине XIX — начале XX вв. Этот процесс
часто называют «капиталистической модернизацией», кото-
рая вела к определенным социальным, политическим и куль-
турным сдвигам (например, уже в 1870-е гг., как заметил М.
Покровский, «Петербург Чернышевского» превратился в «Пе-
тербург кафешантанов и танцклассов», оффенбаховщины).
Обусловленная включением в мировую капсистему крат-
кая фаза «капиталистического подъема» России совпала с
пореформенным разложением самодержавия, и это создало
некую остро противоречивую структуру, которая несводима
ни к разложению самодержавия, ни к подъему капитализма
(даже с оговоркой: русского образца). Именно эта больная
сложность, которая в сфере культуры получила наиболее
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


адекватное выражение в Серебряном веке, соединившим в
себе (воспользуемся тыняновскими метафорами из «Вазир-
Мухтара») винное, уксусное и гнилостное брожение, тонкие
запахи с вонью разложения, и позволяет говорить о поре-
форменной России как особой структуре власти в русской
истории или, по крайней мере, об особой фазе.
Каждой структуре власти соответствовала своя господс-
твующая группа — функциональный орган создавшей ее рус-
ской власти. Соответственно, это были боярство, дворянство
и чиновничество. Если сравнивать эти привластные группы
по их численности, то каждая последующая группа превос-
ходит предыдущую: дворяне — бояр, чиновники — дворян.
Иными словами, власть в виде своих функциональных орга-
нов росла, охватывала все большую и большую часть населе-
ния, как бы прорастала в него.
Если же сравнивать господствующие группы по линии
собственности, то здесь картина иная: каждая последующая
группа (речь идет о среднем представителе) обладала мень-
шей собственностью: у дворян ее было меньше, чем у бояр; у
чиновников, которые, по сути, являлись салариатом, ее было
меньше, чем у дворян. Разумеется, в жизни встречалось нема-
ло конкретных случаев-отклонений от указанной регулярнос-
ти, однако на уровне массовых процессов и крупных структур
картина была именно такова. И на этой картине даже дво-
рянство, которое ближе других господствующих групп в ис-
тории России подошло к состоянию классовости, выглядит, с
точки зрения собственности, далеко не блестяще.
Чтобы вести социально приемлемый дворянский образ
жизни, в период между 1779 и 1861 гг. нужно было иметь не
менее 100 душ или денежный эквивалент. Только 20% дворян
имели 100 и более душ, остальные 80% — это, следователь-
но, «дубровские» и еще беднее. К тому же, из верхних 20%
по-дворянски значительная часть жила в долг, закладывая
и перезакладывая крепостных, т. е. была «господствующим
слоем», так сказать, виртуально. Неудивительно, что к 1859 г.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


66% помещичьих крестьян были заложены их владельцами
государству. Это и позволило Александру II сделать то, о чем
мечтал его отец, один из лучших (несмотря на все ошибки)
русских царей, — освободить крепостных.
Тенденция к истончению привластной собственности и,
как следствие, упадка слоев, ее персонифицирующих, — не
единственная регулярность русской динамики. Есть еще две,
которые надо хотя бы упомянуть.
Одна — «демократизация» (Г.П. Федотов) господствую-
щих групп. Как только та или иная господствующая группа
опасно близко (для власти и системы в целом) подходила к
превращению в политико-экономический класс, власть оп-
рокидывала эту группу с помощью подпиравших ее снизу
групп (дворянство — боярство, пореформенное чиновни-
чество — боярство). Таким образом, решая свои проблемы,
власть зачерпывала социальный материал все ниже и ниже.
К концу XIX в. «зона» господствующих и «полугосподствую-
щих» групп была исчерпана, и поэтому следующая систем-
ная «демократизация» произошла не «сверху», как это было
от Ивана Грозного до Николая I, а снизу — в результате ре-
волюции.
Другая черта динамики — цикл «подморожение — та-
яние». История всех структур русской власти начинается с
закрепощения (на службу) властью всего общества. Затем
власть постепенно отпускает слой за слоем сверху вниз; ко-
нечным пунктом этого процесса становится смута. Так, за-
крепостив в 1649 г. все слои населения (а не только крестьян)
на службу, власть в 1762 г. отпустила дворян, позволив им не
служить, а затем крестьян в 1861 г., и Россия вползла в новую
смуту (вехи: убийство Александра II, подъем революционно-
го движения, революции 1905 и 1917 гг., Гражданская война,
НЭП).
В 1929–1933 гг. закрепощением опять же всех слоев — от
крестьян до номенклатуры и интеллигенции, которую «при-
писали» к различным «творческим» союзам, — демонархи-
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


ческая власть вывела страну из смуты. В 1953–1956 гг. номен-
клатура «отпустила» саму себя, а в 1987–1988 гг. — саму себя
(уже экономически) и население в целом. И началась новая
смута, однако на этом цикл, по-видимому, ломается. К сожа-
лению, здесь нет возможности анализировать эту проблему.
Если учесть долгосрочную тенденцию к истончению
«слоя» собственности, принадлежащей привластным груп-
пам, то под этим углом зрения Октябрьская революция и
возникновение большевистского режима представляют со-
бой, как верно заметил В.В. Крылов, финальный и революци-
онный акт очищения власти («государства») от оставшихся
привесков собственности. В связи с этим ясно, что истори-
ческий коммунизм и советская эпоха русской истории ни в
коем случае не являются ни случайностью, ни отклонением.
Это закономерная фаза русской истории, реализующая тен-
денцию освобождения власти от собственности, превраще-
ния в чистую, бессобственническую власть, а общество — в
бессобственническое общество.
Один из парадоксов русской истории 1649–1917 гг. заклю-
чался в следующем: в то время как на поверхности, внешне,
фасадно власть, общество и страна выглядели все более и
более по-западному, в содержании развития становился все
более выраженным иной тип и вектор (хотя и под тенден-
циозным углом зрения, в свое время это уловил де Кюстин),
требуя для себя в перспективе новую, уже не самодержавную,
но и не буржуазную форму.
Этот парадокс (тенденция, противоречие) наиболее пол-
но проявился в изменении соотношения власти и собствен-
ности, в уменьшении собственнического потенциала гос-
подствующих групп, в логике десобственнизации власти в
самодержавной России. Процесс этот на самом деле неуди-
вителен. Если служба — главный фактор, определяющий бы-
тие и быт господствующих групп, то неизбежен постоянный
рост численности служилого люда, что и имеет место быть
на Руси со времен Ивана Калиты до времен Владимира Пу-
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


тина (любая попытка ограничить или повернуть вспять этот
рост до сих пор приводила к диаметрально противополож-
ным, контрпродуктивным результатам).
Поскольку ресурсы в России всегда были ограничены, а
следовательно, возможности значительного увеличения от-
чуждаемого «прибавочного продукта» — невелики, то ценой
количественного роста господствующих групп было сохра-
нение в руках их представителей все меньше и меньше собс-
твенности. Любое резкое увеличение собственности в руках
некоего меньшинства в рамках господствующих групп, его
обогащение, вело (как это и произошло в 1861–1917 гг. и как
это во многом происходит сейчас в РФ) к резкому умень-
шению собственности в руках подавляющего большинства
представителей господствующих групп (не говоря уже о на-
селении в целом), их обеднению и, как следствие, станови-
лось стимулом для разгула мздоимства для одной, большей
части (семью кормить надо) и для перехода в оппозицию су-
ществующему строю, а то и в революционный лагерь, в ла-
герь «потрясователей», как сказал бы Н. Лесков, меньшей —
более идеалистической, социально озлобленной или просто
неудачливой части.
Будучи историческим разрывом, Октябрьская револю-
ция (а точнее, русская революция 1905–1933 гг.) представ-
ляет собой совершенно закономерную и преемственную, с
точки зрения логики русской истории, фазу развития, раз-
вертывания типа власти и субъекта, выкованных взаимо-
действием Орды и Руси. Интересно, что новая, коммунисти-
ческая, форма данных типа власти и субъекта была обретена
посредством механизма «логическая преемственность через
исторический разрыв», что лишний раз свидетельствует о
социогенетически революционном характере этой власти.
Но главное в другом. Главное в том, что сделано это было
посредством антикапиталистической революции и создания
системного антикапитализма в мировом масштабе, т. е. как
мировой формы русской власти. Только так — посредством
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


перехода на мировой уровень и в форме антикапитализма —
русская власть могла сохранить себя, сохранить и обрести
завершенную форму.

ХI
На первый взгляд, победа большевиков и установление
коммунистического строя в России очень сильно удалили
Россию от Европы. Не случайно критики большевиков назы-
вали их «новыми монголами», «новой Ордой». Однако если
вспомнить, что большевистская революция была не только
антисамодержавной, что она не только положила конец рус-
ской смуте, распаду русской власти (и страны на части), но
и антикапиталистической, реализацией Большого Левого
Проекта европейского Модерна, лозунгов Великой фран-
цузской революции, то напрашивается диаметрально про-
тивоположный вывод: Октябрьская революция превратила
Россию в Сверхъевропу — в левую Сверхъевропу, более того,
в мировую социалистическую систему, в современное массо-
вое индустриальное антикапиталистическое общество.
А может, верны оба вывода: антикапитализм посредством
«неоорды» и «неоорда» посредством капитализма? Но пре-
жде чем отвечать на этот вопрос, поставим другой: резонно
ли связывать СССР, советский (исторический) коммунизм с
самодержавием, ордынско-московской властью или Золотой
Ордой? Можно ли фиксировать в одном причинно-следс-
твенном ряду феномены XV — XVI вв. и ХХ в.?
На эти вопросы у меня два контрвопроса: один от здра-
вого смысла, другой — научный. Вопрос первый: резонно ли
связывать 50-летнего человека с ним же самим 10–15-летним?
По-моему, вполне. Второй вопрос: резонно ли связывать се-
годняшний глобальный «информационный капитализм»
или хотя бы индустриальный капитализм XIX в. с доиндус-
триальным капитализмом XVI — XVII вв.? Конечно, капита-
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


лизм изменился, но его суть, цели, принципы конструкции
не изменились — мы имеем дело лишь с иной, новой струк-
турой господства капитала. Так же обстоит дело с русской
властью.
В конце XIX — начале ХХ вв. русская власть оказалась в
принципиально новых исторических (включение Евразии в
мировую экономику с ее североатлантическим англосаксонс-
ким ядром), социосистемных (развитие капитализма) и эко-
номических (развитие промышленности, индустриальной
базы) условиях. Включение в мировую капсистему сделало
Россию ее элементом и стимулировало развитие частной
собственности. И это в то время, когда собственнический
слой, собственнический нарост слабеющей русской власти
и ее функциональных органов становился все тоньше — на-
лицо была тенденция к исчезновению этого собственни-
ческого нароста. Речь идет не о частной собственности, а о
собственности вообще, включая частную, которую указан-
ная тенденция должна была смести. Альтернатива — гибель
русской власти. (Забегая вперед отмечу, что история пошла
как бы по «среднему пути»: конкретная историческая струк-
тура русской власти — самодержавная — рухнула, однако
новая, более совершенная структура — советский комму-
низм — системную проблему решила. Какой человеческой
ценой — другой вопрос. Необходимо, однако, заметить, что
все новые системы в истории возникают крайне дорогой це-
ной, как чудовища, пожирающие массы людей, будь то капи-
тализм, самодержавие или коммунизм).
Таким образом, в начале ХХ в. русский общественный
организм, чтобы выжить, должен был решить двойную и
внутренне противоречивую, дилемматическую задачу: во-
первых, довести многовековую линию очищения власти от
собственности до логического конца (альтернатива — оли-
гархизация власти, капитализация общества, пауперизация,
иностранный контроль и де-факто, а то и де-юре — гибель
страны. Многое из этого мы увидели в самом конце ХХ в.,
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


в 1990-е гг.); во-вторых, сохранить, продолжить развитие
России в мировой капиталистической системе, которая пос-
троена на частной собственности и накоплении капитала и
выйти из которой, по сути, уже невозможно.
Единственным решением могли быть (и стали) антика-
питалистическая (социалистическая) революция как отри-
цание капитала, частной собственности (и самодержавия) и
советский коммунистический режим как антикапиталисти-
ческий сегмент мировой системы, как антикапитал в рамках
мировой капиталистической собственности. Это решение —
создание революционно-антикапиталистического строя, что
и было осуществлено в два хода двумя людьми — Лениным и
Сталиным (самодержавно-крепостнический строй тоже был
создан в два хода двумя людьми — Иваном Грозным и Бори-
сом Годуновым).
Естественно, люди, совершавшие революцию, не думали
об указанной выше дилемме, не думали они и в системных
терминах. Одни из них думали о власти, причем в мировом
масштабе; другие — о деньгах и удовольствиях; третьи — о
реализации высоких идеалов и принципов, четвертые — о
куске хлеба, а многие вообще ни о чем не думали, их несло
Ветром Истории. Тем не менее, у социальных систем своя
железная логика, своя рациональность, и она пробивает себе
путь посредством интенций, воли и желаний людей, реша-
ющих, как им кажется, только свои проблемы. Как говорил
Маркс, «Крот Истории роет медленно».
Большевистская революция стала историческим средс-
твом создания новой, полностью очищенной от собствен-
ности, русской власти и решения проблемы: как обеспечить
существование бессобственнической власти в мировой сис-
теме, основанной на частной собственности? Но это — рус-
ская сторона дела. Была и мировая, капиталистическая, и
она не менее, а быть может, как знать, и более важна: боль-
шевистская революция была тем способом — по-видимому,
вообще единственным, — с помощью которого мировой ан-
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


тикапитализм, Большой Левый Проект мог реализовать себя
в качестве социума — внутри и одновременно вне капсисте-
мы, in and out at the same time.
Русская (евразийская) власть нашла в западном (северо-
атлантическом, мировом) капитализме — точнее, в его нега-
тивной, «отрицательно-институциональной» (антисистем-
ной, социалистической) форме — средство самоочищения
от собственности, включая капитал; это, в то же время, пред-
полагало смену персонификатора русской власти, очищения
ее от прогнившего, зараженного буржуазной (или парабур-
жуазной) собственностью, «капитализированного», олигар-
хического самодержавия.
В свою очередь, мировой антикапитализм нашел в рус-
ской власти, в ее чистой форме, средство самореализации и
возник как евразийский (Россия, Восточная Европа, Китай)
феномен с глобальными устремлениями. Эти энергетичес-
кие устремления, однако, так и не реализовались в полной
мере, а вещество антикапитализма осталось ограничено Ев-
разией, за небольшими исключениями, подтверждающими
«евразийское» правило. Триумфом ненавидевшего Россию
Маркса и марксизма стали, по иронии истории, русская
революция и ленинизм. Степной калмыцкий прищур ску-
ластого Ильича — евразийца со смешанной (немецко-ев-
рейско-русско-калмыцкой — воистину евразиец!) кровью
стал историческим ответом Евразии мировому капиталу. За
потомком поволжских степняков пришел потомок кавказ-
цев — чýдно.

XII
С историческим коммунизмом связан некий парадокс,
который до сих пор не только не объяснили как следует, но
даже не замечают. Это капиталистический парадокс русской
истории. Несколько лет назад, в «Колоколах Истории», я уде-
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


9
лил ему немало места , поэтому здесь о нем — в самом сжатом
виде. Коммунизм как совокупность идей существует почти
два с половиной тысячелетия — по крайней мере, со времен
киников. Однако в качестве особой социально-экономичес-
кой системы коммунизм реализовался только в капиталис-
тическую эпоху, как отрицание капитализма — отрицание,
ставшее основой и средством отрицания, свержения само-
державия, т. е. решения русского вопроса («что делать?»).
«Исторический коммунизм» — это антикапитализм и только
антикапитализм. В истории не было таких социальных сис-
тем, как «антирабовладение» или «антифеодализм», а анти-
капитализм был. В равной степени, в истории не было иного
субъекта, кроме русской власти, причем тоже в негативной
форме антивласти — партии профессиональных революци-
онеров, чиновников антисамодержавия и бюрократов анти-
капитализма одновременно, способного реализовать анти-
капитал как высшую (в смысле — законченную и чистую)
форму русской власти.
Русская антикапиталистическая революция, планиро-
вавшаяся ее организаторами как начало мирового погрома
капитализма, буйствовала и бесновалась и под знаменами
идеологии марксизма, и под лозунгами Великой Французс-
кой революции, реализовывала ее политическую программу.
Эта программа была элементом геокультуры Просвещения,
представляя собой революционную, «французскую» версию
прогрессизма; другой, эволюционной версией был англосак-
сонский либерализм (не путать с «неолиберализмом» анг-
ло-американских «неоконов» наших дней, представляющим
по сути правый радикализм, цель которого — глобальный
погром в интересах капитала, государств ядра капсистемы
и ТНК). Французская революционность иссякла в 1871 г. с
Парижской коммуной. Революционный (континентальный!)
проект пошел на восток и был подхвачен Россией, которая и
реализовала его в виде системного коммунизма, интернаци-
9
Фурсов А.И. Колокола Истории. М., 1996. С. 21–96.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


онал-социализма; ответом на него родины крещеного еврея
герра доктора Маркса стал национал-социализм антисемита
Гитлера.
Исторический коммунизм — советская система — был
решением одновременно противоречий и самодержавного
строя, выходом из его тупика или, если угодно, разрубанием
гордиева узла русской истории, и капиталистической систе-
мы — правда, не на уровне непосредственно материального
производства, а в сфере власти и идей.
Только русская власть с ее автосубъектным, неограни-
ченным, надзаконным характером, с ее гиперволюнтариз-
мом и свободой от населения (общества), превратившаяся
в исторический (советский) коммунизм, могла реализовать
на практике левый европейский проект и попытаться со-
здать на евразийской основе мировой антикапитализм. Пос-
тоянно демонстрируя триумф субъекта, каковым является
автосубъектная власть, над системой, которая в виду этого
лишь условно, теоретически может быть названа системой,
на практике же часто мы имеем дело лишь с объединением,
порой деградирующим до множества, русская власть очень
часто выступала в качестве сверхсубъекта, суперъевропейс-
кого субъекта, не ограниченного практически ничем.
В Европе субъект, будь то монарх, nation-state или капи-
тал был ограничен другими социально или институциональ-
но оформленными субъектами; в России же, если и появля-
лась иная, чем властная, субъектность, то часто она либо не
фиксировалась институционально, либо прямо стремилась к
антиинституциональной авто/моносубъектности. Субъект-
русская власть имела полную свободу быть сверхреволюци-
онной независимо от конкретной властной формы (Петр I,
большевики) или политического направления (левые ра-
дикалы — большевики 1917 г., правые радикалы 1990-х гг.).
Историческая природа позволяла русской власти быть су-
перъевропейцем как в революции, так и в реакции; впрочем,
точнее будет сказать, что автосубъектный и надзаконный
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


характер позволял русской власти метафизически сущест-
вовать вообще по ту сторону революции и реакции, добра
и зла — автосубъект находится вне морали и вне политики.
Это — «плата» за единственность в качестве и европейца
(вспомним Пушкина с его «правительство у нас единствен-
ный европеец»), и субъекта.
В любом случае, внешняя европеизация и модернизация
России имела тенденцию усиливать, а не ослаблять ее авто-
субъектную суть; ослаблялась лишь конкретная структура
власти, которая вступала в острое противоречие с общей
логикой развития, которую начинали воплощать антисис-
темные силы — революционеры, перехватывавшие не толь-
ко власть, но и утрачиваемый ею революционный потен-
циал. А потому, данная конкретная структура должна была
уйти — и ушла, выковав себе могильщика в виде больше-
виков — ленинской «партии нового типа». Впрочем, то был
промежуточный могильщик, чисто разрушительный, а по-
тому обреченный породить своего могильщика, которым и
стала «сталинская партия», одержавшая свою победу в 1929–
1939 гг. и заложившая основы советского коммунизма как
системы — и как новой структуры русской власти.
Сняв/решив противоречия самодержавия, советский
коммунизм создал свои противоречия, о которых здесь нет
места говорить (коммунистический порядок — совершенно
отдельная тема10) и развертывание которых привело к олигар-
10
Фурсов А.И. Кратократия, или социальная природа обществ советс-
кого типа // Социум. — М., 1991, № № 8–12; 1993, № № 1–8; его же: Взлет
и падение перестройки // Социум. М., 1992, № № 9–12; 1993, № № 1–4;
1994, № № 1–2; его же: Излом коммунизма. Размышления над книгой А.А.
Зиновьева «Гибель русского коммунизма». Вопросы, сомнения, альтерна-
тивные интерпретации // Русский исторический журнал. М., 1999. Т. II,
№ 2. С. 274–402; его же: Завтра грабим короля. Власть и олигархи в СССР
и постсоветской России // Политический журнал. М., 2004, № 38. С. 78–
81; его же: Последняя смута (Владимир Путин оказался заложником ве-
ковых системных конфликтов российского государства) // Политический
журнал. М., 2004, № 1. С. 2–5.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


хизации власти уже во второй половине 1950-х — 1960-е гг.11, а
в конце 1970-х — начале 1980-х гг. — к глубокому структурно-
му кризису, который благодаря горбачевщине быстро превра-
тился в системный и привел к крушению коммунизма, распа-
ду соцлагеря, СССР, угрожая распадом РФ.

XIII
Есть ли будущее у русской власти как власти особого
типа? Во-первых, ответ на этот вопрос труден по нескольким
причинам: трудно прогнозировать развитие некоего фено-
мена, когда он находится в стадии разложения — мы живем
в процессе разложения позднекоммунистического порядка;
трудно прогнозировать развитие, когда объект прогноза на-
ходится в точке бифуркации; наконец, трудно прогнозиро-
вать развитие некоего объекта, если он является элементом
более крупной — глобальной — целостности, развивается по
ее законам, а сама эта целостность вступает в полосу мно-
гомерного кризиса. Налицо волновой резонанс, наложение
двух кризисов — русского, развивающегося в 1970-х гг., и
мирового, берущего начало в те же семидесятые12; и этот ре-
зонанс в принципе затрудняет прогнозирование.

11
Фурсов А.И. Номенклатурные сатурналии: ХХ съезд — социальная
мифология и реальность (маски-шоу ХХ съезда) // Литературная газета.
М., 2006, № 7; его же: Леонид Брежнев и его эпоха // Московские новости.
М., 2006, № 48.
12
Фурсов А.И. Рукотворный кризис (интервью Максиму Калашникову) //
<http://www.rpmonitor.ru>. Ч. 1–4, 13–16 ноября 2006 г.; его же: Россия в
«буре тысячелетия» // Завтра, 2007, № 3; его же: Русский ковчег // Завтра,
2007, № 5; его же: Великий глобальный перелом. Как рождается новый со-
циум // Смысл. — М., 2007, № 10. С. 50–52; его же: Его прощальный поклон,
или как уходит капитализм // <http://www.apn.ru>; его же: Мир, который
мы покидаем, мир, в который мы вступаем и мир между ними. Капитал
(изм) и Модерн — схватка скелетов над пропастью? // De futuro, или Исто-
рия будущего. М.: Политический класс; АИРО-XXI, 2008. С. 255–304.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


Во-вторых, если все же искать подход, путь к ответу, то
надо обратиться к все той же логике русской истории в ее
связи с евразийской и мировой — эволюция крупных систем
необратима, альтернатива — смерть системы. Существует
прямая корелляция между структурами русской власти и ис-
ториями и фазами развития капиталистической системы, т. е.
циклами накопления и гегемониями. Так, голландской фазе
соответствует Московское самодержавие, британской — Пе-
тербургское и американской — советский коммунизм.
Известно также, что переходы от одной фазы к другой, от
одной гегемонии к другой осуществлялись в виде мировых
войн, в которых морские державы (Великобритания, США)
побеждали континентальные (Франция, Германия). Одна-
ко решающим фактором этих побед выступал гиперконти-
нентальный гигант Россия/СССР, оказывавшийся главным
внешним регулятором внутри капиталистической борьбы за
гегемонию13. В то же время, участие в мировых войнах за ге-
гемонию, будь то косвенное и краткое, как в Тридцатилетней
войне 1618–1648 гг., или непосредственное и долгосрочное, как
в наполеоновских войнах и двух мировых войнах ХХ в., ока-
зывало огромное влияние на структуры русской власти и ис-
тории. Так, финальная фаза генезиса самодержавия пришлась
на время протомировой Тридцатилетней войны, а советский
13
Подр. см.: Фурсов А.И. Европейская система государств, англосаксы и
Россия // Дехийо Л. Хрупкий баланс: Четыре столетия борьбы за господс-
тво в Европе. М.: КМК, 2005. С. 27–48; его же: Мировые геополитические
шахматы: чемпионы и претенденты // там же. С. 244–313; его же: Третий
Рим против Третьего Рейха: третья схватка. Советско-германский покер в
американском преферансе // Политический класс. М., 2006, № 6. С. 83–91;
№ 7. С. 88–97; его же: Россия в последней мировой войне. Размышления в
год 55-летия победы // Культура. М., 2000, № 17; его же: Нам есть еще за
что сражаться // Российская Федерация сегодня. М., 2000, № 9; его же: Счет
победителей. Невыученные уроки войн, проигранных Россией // Полити-
ческий журнал. М., 2004, № 13. С. 2–5; его же: Глобамерика: Битвы Третьей
мировой и ее итог // Политический журнал. М., 2005, № 16. С. 58–61; его
же: Победитель не получает ничего: Россия в мировых войнах // Полити-
ческий журнал. М., 2005, № 2. С. 78–81.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


коммунизм стал средством выхода русской власти из кризиса,
финалом которого для нее стала Мировая война 1914–1918 гг.
Наконец — и это самое главное — надо учитывать следу-
ющее: возникновение и самой русской власти, и качественно
новых ее форм было тесно связано с тем ответом, который
давала эта власть на кризисы, связанные с низким уровнем
избыточного продукта, с проеданием материальной суб-
станции предыдущей эпохи, с решением, кто должен стать
объектом изъятия средств, социального раскурочивания,
решением, какая форма богатства будет создаваться — де-
мократическая или олигархическая, какой путь развития вы-
бирается — соответствующий целостным («национальным»)
или групповым («олигархическим») интересам.
Со всей остротой эти вопросы перед русской властью воз-
никали дважды — в конце 1560-х и в конце 1920-х гг. В первом
случае было проедено ордынско-удельное наследие, возник
дефицит земли для раздачи ее в качестве поместий (некото-
рые — Ермолай Еразм — вообще советовали Ивану IV отка-
заться от практики раздачи поместий и перейти к вознаграж-
дению в виде продовольственных пайков — что и сделала
коммунистическая власть в ХХ в. по отношению к номенкла-
туре). Перед властью — в лице Ивана IV — встал вопрос: кто
должен стать объектом перераспределения — верхушка (бо-
лее 250 кланов) или массовый слой средних и мелких служи-
лых людей — опоры центроверха. Ясно, что интересы послед-
него объективно совпадали с целостными, «национальными»
интересами, тогда как опора на верхи вела к олигархизации
самой власти и превращению ее в нечто польско-литовскопо-
добное — с одной стороны, и усилению экономического дав-
ления на огромные слои населения, прежде всего, на служи-
лые, что подрывало армию и позиции России в целом.
Иван IV выбрал антиолигархический вариант; средством
его реализации стала опричнина — эмбрион русской власти.
Таким образом, само рождение русской власти и самодержа-
вия как его конкретной формы было обусловлено жестким на-
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Доклад


ционально ориентированным социальным выбором. В про-
тивном случае, не было бы ни русской власти, ни России.
К 1929 г. было проедено дореволюционное самодержав-
ное наследие; более того, обострились все проблемы, кото-
рые большевики унаследовали от позднего (пореформенно-
го) самодержавия, прежде всего — аграрно-крестьянский
вопрос, финансово-экономическая зависимость от Запада и
сырьевая ориентация экономики.
У большевиков, у Сталина, как и Ивана IV, было два вари-
анта. Первый — развитие по нэповскому пути, означавшему
дальнейшее развитие сырьевой ориентации экономики, ос-
лабление центроверха, олигархизацию власти в виде усиления
эксклюзивного и весьма коррумпированного клуба «ленинс-
кая гвардия cum герои Гражданской войны», усиление зави-
симости от промышленного Запада с угрозой утраты сувере-
нитета (аналогичная угроза существовала в 1560–1570-е гг.).
Второй вариант — антиолигархический, национально ориен-
тированный, резко расширяющий социальную базу власти
и увеличивающий численность ее персонификаторов. Реа-
лизовать этот вариант можно было только насильственным
путем — собственно, только так и возникают все качествен-
но новые системы. Сталинское руководство выбрало второй
вариант. Результат — Коба превратился в Иосифа Грозного,
а СССР — в сверхдержаву, совершив прыжок от сохи к атом-
ной бомбе и в космос. Ну и, конечно же, возникла новая фор-
ма (структура) русской власти — коммунизм, адекватный
ХХ в., а точнее — американскому циклу накопления, той его
фазе, где главным агентом выступает государственно-моно-
полистический капитализм (ГМК). Заметим: каждый раз но-
вая форма русской власти рождалась на основе национально,
«государственно» ориентированного выбора, альтернативой
которому были ничтоизация, небытие.
Сегодня Россия в третий раз приближается к судьбо-
носной развилке. В ближайшие годы будет проедено совет-
ское наследие, и аккурат к 100-летию Октябрьской револю-
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система…


ции перед русской властью (того, что от нее осталось после
1991 г.) со всей остротой встанет вопрос: кто будет главным
объектом накопления и дальнейшего развития — масса на-
селения или компрадорско-паразитическая верхушка; по ка-
кому пути пойдет Россия — «демократического богатства»
или «олигархического богатства», национализации власти
и экономики или полной олигархизации первой и второй,
нации-государства (или даже нации-корпорации) или кор-
порации-государства14 — хищника, который, отказываясь от
социальных и национальных обязательств, отсекает от «об-
щественного пирога» основную массу населения и пилит пи-
рог между собой.
Оба выбора носят острый, конфликтный и опасный ха-
рактер, оба чреваты новой смутой, гражданской войной.
Олигархический вариант со всей очевидностью ведет к окон-
чательному исчезновению русской власти, распаду страны,
деградации и постепенному исчезновению русских как но-
сителей особого культурно-исторического типа и представи-
телей белой расы. Национально-государственный вариант,
который по определению будет жестким и мобилизацион-
ным, создает условия для возникновения новой — постком-
мунистической, а не западно-либеральной, т. е. неолигар-
хической — формы русской власти, сохранения и развития
русского мира. Первый вариант означает гибель без борьбы.
Второй — шанс на историческую победу посредством жес-
токой внутренней и внешней борьбы. Это тот выбор — быть
или не быть России, новой форме русской власти и самим
русским, — который предстоит сделать в самые ближайшие
годы.

14
О корпорации-государстве см.: Фурсов А.И. Корпорация, она же госу-
дарство // Эксперт. Украина. Киев, 2006, № 7. С. 52–57; его же: Кошмар свет-
лого будущего // Москва. М., 2007, № 5; его же: Россия выбирает между наци-
ей-государством и корпорацией-государством // Завтра, 2007, № 40; его же:
Акционерное общество «государство» // Смысл. М., 2007, № 18. С. 66–69.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Неизвестный автор. Закладка Санкт-Петербурга. 1703 г.


Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы

Вопрос (А.И. Соловьев):


У меня простой вопрос: а что такое власть? Вы так инс-
трументально используете это понятие, что мне, честно го-
воря, не очень это понятно.

Ответ:
В самом широком смысле власть есть возможность/спо-
собность оказывать воздействие на кого-то или на что-то,
процесс и средство реализации этой возможности и способ-
ности. Более узкое определение власти, на мой взгляд, тако-
во: это система реального и символического насилия — будь
то в непосредственной форме или в форме гегемонии, — ре-
ализуемая на определенной территории.
Если взять еще ýже и говорить о политической власти, то
речь должна идти о таком властном отношении, обе стороны
которого — субъекты. Не может быть отношений полити-
ческой власти между рабом и рабовладельцем, крепостным
и феодалом, поскольку личность (воля, субъектность) раба
и крепостного отчуждены и они не суть субъекты. Поэтому,
например, ни политической власти, ни политики не может
быть в докапиталистических обществах — будь то азиатские,
античные или феодальное. Политика как особая форма воз-
никает с разложением феодализма и становлением буржуаз-
ного общества, что, кстати, объективно резко ограничивает
поле и претензии политологии.
Это что касается общих определений. Я же в своем до-
кладе говорю не о власти вообще, а о конкретном властном
субъекте, о конкретном инструменте власти в русской ис-
тории — субъекте русской власти. И я действительно ис-
пользую термин «русская власть» в качестве инструмента
исследования. Под русской властью я понимаю такой субъ-
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
ект реального и символического насилия, который функци-
онирует так, чтобы не допустить реализации субъектности
другими элементами системы, в которой он является систе-
мообразующим.
Конкретную форму персонификатора русской власти в
XVI–ХХ вв. (и — с оговорками — на рубеже XX–XXI вв.) я
называю центроверхом. Я понимаю — это надо признать
честно и откровенно — «центроверх» звучит в большей
степени как метафора, чем понятие, и задача — превра-
тить центроверх в стопроцентное понятие науки о влас-
ти и научной русской истории (т. е. историологии), этот
путь еще предстоит пройти. И, тем не менее, «центроверх»
представляется мне наиболее адекватным на данный мо-
мент термином. По крайней мере, он позволяет не поль-
зоваться абсолютно неадекватным для русских (и вообще
некапиталистических — как докапиталистических, так и
антикапиталистических) термином «государство» в смыс-
ле «state» (lo stato, der staat, l’йtat). У нас термин «государс-
тво» используется для определения всех послепервобытных
форм организации власти — от Шумера и Древнего Егип-
та до Британской империи и современных США. В запад-
ных языках — например, в английском — есть два термина:
«chiefdom» («вождество») и «patrimony» («патримония»),
которые позволяют отграничить западноевропейское (се-
вероатлантическое) state типологически и хронологически
(XV/XVII–XX/XXI вв.).
Государство есть легальная сфера социального и симво-
лического насилия, обособленная от производственных от-
ношений и ограниченная определенной территорией, на ко-
торой она выступает в качестве одного из субъектов. Ясно,
что ни самодержавие, ни советский коммунизм как властные
организации ни государством, ни политическими формами
нее являются. Отсюда — использование термина «центро-
верх» для обозначения русской власти, ее системной верхов-
ной и центральной роли.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


Вопрос (В.Ф. Туганов):
Не кажется ли Вам, что все-таки прав наш известный фи-
лософ Ильин, который считал, что власть не в силе, произво-
дящей закон, а в правомочии, а его мерилом является право-
та. Если никто не оспорил правоту КПСС и единственности
ее учения — то все, привет. У нее есть правомочия, потому
что она права. Ильин прав: как только правоту КПСС оспо-
рили, убрали ст. 6 — опять привет, кончилась власть КПСС.
Дело не в легитимности, потому что закон изобретает тот, кто
уже имеет власть. А вот приход к власти — он в правомочии,
он в правоте. Не зря русский народ говорит: не в силе Бог,
а в правде. Правда для русских и правота — важнее любо-
го закона. Это общеизвестно. Я вот буквально в электричке
прочитал работу Багдасаряна, в которой он приводит некий
опрос, что действительно для России, для русских важна пра-
вота и справедливость. Я говорю о том, в чем власть. Алек-
сандр Иванович задал вопрос. Он очень интересен. Вопрос
мой заключается в том, не прав ли Ильин? Не в силе Бог, а в
правде.

Ответ:
Начну с того, что мне в принципе трудно отвечать на по-
добного рода вопросы, поскольку я — атеист. Действитель-
но, для русских людей в их жизни закон играет значительно
меньшую роль, чем, например, правда, справедливость. Но,
во-первых, я говорю о феномене русской власти, которая
принципиально является надзаконной, что отличает ее как
от государства, так и от докапиталистических форм орга-
низации власти на Западе и Востоке. Во-вторых, необходи-
мо внести поправку и в данные опросов о том, что в России
важны правота и справедливость. Так, опросы во время вы-
боров показывают, что несмотря на симпатии (например, к
коммунистам как «заступникам народа»), люди голосуют за
«Единую Россию», потому что она — власть. Так что не все
так просто в отношениях между представлениями и прак-
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
тическим поведением. Как заметил Андрей Платонов, рус-
ский — это человек двустороннего действия: он может жить
и так, и обратно, и в обоих случаях останется цел. Так что
не стоит ни абсолютизировать правдоцентричность русской
жизни, ни обольщаться ею. А в общем плане — да, закон не
играет значительной роли в русской жизни, причем не толь-
ко из-за любви народа к правде, а потому что власть посто-
янно нарушает закон, а народ отвечает ей тем же — здесь мы
вступаем в сферу специфических форм русской социальной
борьбы — неполитической и неклассовой.

В.Ф. Туганов:
Извините, я встряну. Тогда получается, что Ильин прав, и
Вы правы. Вы говорите об одном и том же.

Ответ:
Мои размышления лежат в иной плоскости, чем таковые
Ивана Ильина. Ильин говорит в большей степени о том, как
должна восприниматься власть, о дулжном; меня же больше
интересует сущее. Например, я далеко не уверен, что люди,
жившие в СССР, — по крайней мере, бульшая их часть —
воспринимали власть большевиков (РКП(б) /ВКП(б) /КПСС)
как носительницу правды. Да и сами большевики/коммунис-
ты воспринимали себя вовсе не только как носителей прав-
ды, но и как носителей силы. Как известно, Ленин, в част-
ности, писал о коммунистической власти, что это ничем не
ограниченная, никакими законами, никакими правилами
не стесненная непосредственно на насилие опирающаяся
власть, что юридическая и фактическая Конституция Совет-
ской республики строится на том, что партия все назначает и
строит по одному принципу.
Подчеркну еще раз: цель настоящего доклада — не в ана-
лизе соотношения закона и правды в русской жизни, а в ана-
лизе специфики русской власти как особого субъекта — ав-
тосубъекта. При этом не надо путать автосубъектность с
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


силой. Русская автосубъектная власть могла быть и бывала
слабой и неэффективной, но по принципу конструкции, так
сказать по проекту и дизайну — это надзаконная власть. Бо-
лее того, она эффективна как таковая. Юридизация русской
власти, как правило, является началом ее конца.

Вопрос (С.С. Сулакшин):


Чрезвычайно интересное сообщение, которое порожда-
ет много, в том числе, и воспоминаний об эксперименте над
нашей жизнью на нашей памяти: как власть перерождалась,
возрождалась, формировалась. Первый вопрос: Путин и Мед-
ведев тоже автосубъектны и вне закона? Второй вопрос: была
ли в истории России все-таки законная, не автосубъектная
власть? И третье, немного пересекающееся с вопросом А.И.
Соловьева: в 1991 г. в российскую власть десантировались
люди, совершенно посторонние. Какой был Бурбулис человек
власти? Да никакой. Я сам в то время попал во власть из фи-
зической лаборатории и эксперименты ставил на себе. Тем не
менее, она очень быстро воспроизвела некие наследственные
характеристики, которые Вы выделили, — инвариантные в
истории, инвариантные во времени характеристики русской
нации. Вопрос: что же это за субстанция, которую, приходя на
трон, человек выпивает, приобщается и воспроизводит исто-
рическую тенденцию? Что это за вещество? Где оно находится?
Тогда, может быть, можно понять, что такое власть? Сословие
ли это наследственное? Склонность ли это ментальности и ха-
рактера национального? Культурно-поведенческие традиции?
Либо это накапливаемый легитимный пакет данного цивили-
зационного сообщества? Где это наследуемое средоточие, а, по
Вашей формуле, — две основные характеристики власти?

Ответ:
Начну с вопроса, была ли в истории России законная,
не автосубъектная власть. Автосубъектная власть не может
не быть надзаконной по определению — как не может быть
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
хлопка одной ладонью. Надзаконное состояние русской влас-
ти — ее нормальное состояние; она может быть источником
закона, но одна над ним.
В русской истории (но не в истории России — история
России это XVIII — начало ХХ вв., т. е. история Российской
империи) был период, когда не было автосубъектной влас-
ти — это эпоха Киевской и Владимирской Руси, т. е. домо-
нгольская Русь.
В домонгольскую эпоху на Руси было три различных ва-
рианта организации власти, в зависимости от того, какой из
углов треугольника — бояре, вече или князья — доминиро-
вал. В северо-восточной Руси — это был княжеский режим,
на юге и юго-западе Руси — боярский режим. И, наконец,
народоправство в Новгороде, Вятке и Пскове. В домонголь-
ский период на Руси нашелся один князь, который попытал-
ся создать нечто напоминающее автосубъектную власть, но
у него не хватило массы насилия, и его убили — это Андрей
Боголюбский. С установлением ордынского порядка ситу-
ация изменилась: у русских князей появилась необходимая
масса насилия в виде ордынских ратей, и одним из первых
это понял Александр Невский.
Следующий вопрос: являются ли Путин и Медведев пред-
ставителями автосубъектной и надзаконной власти. Мой
ответ: и да, и нет. Для начала нужно поставить вопрос: яв-
ляется ли существующая сегодня в России власть автосубъ-
ектной? Дело в том, что нынешняя власть в РФ есть продукт,
а во многом еще и до сих пор — процесс разложения позд-
некоммунистической власти, которая, к тому же, во времена
горбачевщины успела растерять ряд автосубъектных черт.
Постсоветское общество, которое кто-то удачно назвал «об-
ществом либер-панка», — это не здоровое общество, а обще-
ство затянувшегося и в чем-то самовопроизводящегося про-
цесса социального разложения.
Обусловлено это следующим. В истории североатланти-
ческого ядра капиталистической системы процесс первона-
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


чального накопления (внеэкономический, силовой передел
собственности — например, огораживания в Англии) пред-
шествовал собственно капиталистическому, был его фунда-
ментом, т. е. их отношения во времени носили диахронный
характер. В отличие от этого, на периферии и полуперифе-
рии капиталистической системы первоначальное (некапита-
листическое, а в чем-то — антикапиталистическое) накоп-
ление и капиталистическое развивались синхронно; более
того, первоначальное накопление постоянно подрывало ка-
питалистическое, блокировало его, превращало в свою фун-
кцию. Именно это произошло в РФ, начиная с 1990-х гг., с
превращением «эрэфии» в экономическом плане в сырьевую
полупериферию/периферию ядра капсистемы. У нас процесс
первоначального накопления — постоянный передел собс-
твенности на всех уровнях экономической пирамиды — под-
рывает капиталистическое накопление, по сути блокирует
развитие капитализма и не только буржуазного общества,
но вообще упорядоченного, структурированного социума.
Вместо этого — «общество-каша», в котором криминализа-
ция и коррупция становятся в значительной степени форма-
ми социальной самоорганизации. Иными словами, процессы
социальной дезорганизации и асоциальной организации в
значительной степени доминируют над процессами социаль-
ной организации, обгоняют их развитие.
При том что власть — системообразующий элемент об-
щества, она не может не нести на себе отпечаток происходя-
щих в нем и с ним процессов, оказываясь в противоречивой
ситуации. С одной стороны, нынешняя власть, конечно же,
слабее русской власти в ее зрелой коммунистической форме
1960–1970-х гг.; она хуже организована и отрегулирована;
наполняющий ее человеческий материал уступает человечес-
кому материалу 40–50-летней давности; она намного менее
легитимна в глазах населения, поскольку так или иначе свя-
зана с массовой экспроприацией 1990-х гг. (т. н. «реформ»);
она не может предложить населению ни новых идеалов и
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
ценностей, ни нового проекта. И это объективно ослабляет
власть.
С другой стороны, «сделочная позиция» власти по отно-
шению к населению существенно усиливается тем фактом,
что, по сути, нет общества, а есть скорее «одинокая толпа»
(Д. Рисмэн), занятая главным образом выживанием. Власти
(«государству»), по сути, никто не противостоит. Когда-то
Герберт Уэллс заметил, что большевики оказались хозяевами
корабля, с которого сбежали все, даже крысы. «Постбольше-
вики» оказались хозяевами даже не корабля, а разрушенного
корпуса и плавающих на поверхности обломков рангоута.
Сегодняшние руководители РФ являются представителя-
ми автосубъектной власти в той степени, в какой, во-первых,
сохраняются остатки автосубъектной власти; во-вторых,
в той степени, в которой удалось укрепить сохранившееся.
Но если автосубъектность русской власти в ее нормальном,
здоровом состоянии обусловливалась качеством и силой
самой власти, то «автосубъектные» характеристики влас-
ти РФ обусловлены во многом состоянием общества — его
разложением, неорганизованностью, слабостью; несубъект-
ность последнего есть результат не столько действия власти,
сколько разложения старого и несформированности нового.
Правда, власть — объективно — мало что делает (и мало что
может сделать) для формирования этого нового, а потому о
ее автосубъектности можно говорить как о негативной (не в
оценочном, а в сущностном плане) и функциональной.
То же — с надзаконностью. В условиях социального рас-
пада и возникновения чего-то нового резко падает значение
закона и растет значение силы (показателен появившийся в
1990-е гг. термин «силовые ведомства»). Так, к имманентной
надзаконности традиционной русской власти добавляется
ситуационная надзаконность, связанная с процессами со-
циального разложения и генезиса. Отсюда — характеристи-
ки власти РФ и ее представителей. Я уже не говорю о таких
ограничителях автосубъектности, как глобализация и впи-
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


санность властвующей верхушки РФ в различные мировые
расклады и процессы. Последние диктуют свою логику, и это
накладывает серьезный отпечаток на процессы формирова-
ния постсоветских структур власти в РФ.
Например, нередко говорят, что в последние годы у нас
государство укрепилось. Да, произошло некоторое укреп-
ление «государства» (примем в данном случае этот термин),
но — какого государства? Национального государства (т. е.
нации-государства) или чего-то другого? За последние со-
тню с небольшим лет выработалась привычка отождествлять
«государство» с «нацией-государством». А ведь если придер-
живаться принципов историзма и системности, нация-госу-
дарство — это конкретная форма государства, возникшая в
середине XIX в. и достигшая расцвета в 1945–1975 гг. в виде
так называемого welfare state. Существовали и другие фор-
мы: «княжеское государство», «монархическое государство»,
«территориальное государство» — ему на смену и пришло
«нация-государство». Сегодня, когда последнее клонится к
упадку — об этом не пишет только ленивый, — возникает
вопрос: что идет на смену нации-государству на Западе? Для
«остального» мира этот вопрос стоит иначе: какая форма ор-
ганизации власти адекватна эпохе глобализации, возникшей
из противоречий, из борьбы («борьба — отец всего» — Ге-
раклит) между капсистемой и системным антикапитализ-
мом (коммунизмом) — с одной стороны, и между нацией-
государством и транснациональными корпорациями внутри
самой капсистемы — с другой? После крушения/разрушения
исторического коммунизма и СССР в результате классового
сговора части западной верхушки и определенных сегмен-
тов советской, интенсифицировался процесс оформления
новой, «постнациональной» формы государства, которая
представляет собой результат снятия (в гегелевском смысле)
противоречия между нацией-государством и ТНК; но сня-
тия в интересах корпоратократии — молодой хищной фрак-
ции мирового капиталистического класса, заявившей о себе
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
сразу же после окончания Второй мировой войны планом
Маршалла и свержением Мосаддыка в Иране (1953 г.), а в
1981 г. посадившей своего человека в Белый Дом. Я называю
эту новую форму корпорацией-государством (КГ).
КГ — это не корпоративное государство, а именно — кор-
порация-государство, где «корпорация» сменяет «нация»
в качестве определения. КГ — это не корпорация, которая
превращается в государство, а государство, превращающе-
еся де факто в корпорацию путем отказа от социальных и
национальных обязательств. Все кто не может быть объек-
том первичной (в качестве производителей) или вторичной
(в качестве потребителей) эксплуатации, т. е. «не вписыва-
ются в рынок», фактически исключаются из социального
процесса — государство сводит заботу о них к минимуму
миниморуму (подробно феномен КГ описан мной в ряде ста-
тей). В отличие от нации-государства (особенно в его велфэ-
ровской форме), неадекватного глобализации, КГ адекват-
на глобализации (прежде всего, глобальной криминальной
экономике) в качестве базовой единицы организации этого
процесса и полностью соответствует интересам оседлавшей
глобализацию корпоратократии.
Процесс формирования КГ идет во всем мире — от цент-
ра капсистемы до периферии. США после середины 1970-х гг.
не столько нация-государство, сколько КГ, кластер ТНК, что
не отменяет национальных интересов США, но создает серь-
езнейшие противоречия интересов во внутренней и внешней
политике. Возьмем современную Колумбию — нет никако-
го национального государства Колумбия, а есть несколько
корпораций-государств: Калийский картель, Медельинский
картель, зона FARC и т. н. «государство Колумбия».
По иронии истории, формирование КГ идет быстрее все-
го не в ядре капсистемы, где до сих пор существует, пусть и в
ослабленном виде, гражданское общество с его институтами,
а на полуперифериии и периферии — особенно там, где сла-
бы религиозные институты.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


В экссоциалистической зоне источником и фундамен-
том развития КГ стали ведомства социалистической эпохи
и их кластеры, которые и формируют КГ. Есть, однако, ряд
факторов, которые тормозят процесс развития КГ, деформи-
руют его и даже способны повернуть вспять. Это большая
территория, мощное культурно-историческое наследие и
задачи противостояния конкурентам на мировой арене. Все
это требует определенных характеристик национальной го-
сударственности.
В этом плане РФ — весьма сложный и противоречивый
случай. После крушения коммунизма и распада СССР впер-
вые за последние 400 лет возникла возможность возникнове-
ния, во-первых, государства; во-вторых, нации-государства
русских, которые составляют 80% населения. Однако логика
неолиберальной приватизации-контрреволюции как состав-
ной части глобализации способствует формированию в РФ
прежде всего КГ. И в то же время, до сих пор можно говорить
о наследии русской автосубъектной надзаконной власти, ко-
торое усиливается ситуационно разложением и ослаблением
общества. Таким образом, нынешняя русская власть — это
клубок противоречий, неорганичное соединение тенденций
развития различных уровней (глобального и российского),
различных векторов (корпорация-государство и нация-го-
сударство) плюс наследие, матрица автосубъектной власти.
Путин и Медведев — персонификаторы этого клубка проти-
воречий, этой неорганики.
Наконец, вопрос о том, что это за субстанция — власть,
что это за вещество, где оно находится. Власть — это не ве-
щество, не физическая субстанция, а метафизическая; это
информационно-энергетический субстрат. Хотя у власти
есть материальные атрибуты, сама власть есть нематери-
альный феномен. Это комплекс отношений, организован-
ных форм (институтов), представлений и типов поведения,
чаще всего неписаных, ибо реальная власть — это тайная
власть, обладающая довольно жесткой конфигурацией
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
(на примере позднесоветской власти это блестяще пока-
зал А.С. Семин в романе «Законы кашалота», а на примере
предвоенных США — Р. Пенн Уоррен в романе «Вся коро-
левская рать»).

С.С. Сулакшин:
А что же все-таки наследуется?

Ответ:
Наследуется эта конфигурация. В нашем случае — при по-
падании во власть — это отношение к себе как к единственно
значимому субъекту, который находится не только над всеми
в своей зоне, но и над всем, в том числе и над законом.

С.С. Сулакшин
Я — человек с улицы, попавший во власть. Путин — чело-
век с улицы, абсолютно не готовый к роли Президента, попал
во власть. Что он у кого унаследовал? Что воспроизводит эту
цепочку?

Ответ:
Начнем с того, что бóльшая часть попавших во власть
«с улицы» ничего не унаследовала, она выпала из власти,
была выброшена или сама ушла. Бурбулис, Казанник, Руц-
кой, Шахрай и многие другие — где они? А вот тот факт, что
в нынешней властной и деловой элитах 70% — это бывшая
номенклатура (на областном уровне даже 80%), свидетель-
ствует о преемственности, о том, что постсоветскую власть
унаследовали не «люди с улицы», а «люди власти». Кстати, и
Путин как сотрудник КГБ был человеком власти.
Во-вторых, был фактор, облегчавший постсоветской вер-
хушке закрепление у власти («наследование») — объект на-
следования несравним с тем, что имели цари и генсеки. Но
я полагаю, Ваш вопрос задан не о «количестве власти», а о
принципе?
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


С.С. Сулакшин:
Вопрос о процессе, о какой-то природе этой передачи, ин-
вариантности в истории этих свойств.

Ответ:
Наследуется конкретная матрица нематериальных отно-
шений. Кто соответствует ей или способен приспособить
себя к ней, задавив «я», многие человеческие чувства, тот
может участвовать в игре под названием «Борьба за на-
следство».
Воспроизводство пришедшими в 1990-е гг. во власть ее
наследственных характеристик неудивительно, удивительно
было бы противоположное. Власть — единственная значи-
мая субъектность, единственное реальное богатство и единс-
твенная настоящая организация в России. Естественно, лю-
бой человек, который приходит во власть и задерживается
в ней, становится персонификатором и монополистом этой
«единственности», которой, по сути, ничего не противосто-
ит — ни гражданское общество, ни религия. В такой ситуа-
ции трудно не воспроизвести базовые характеристики — ав-
тосубъектность и надзаконность, тем более, если именно
этого ожидает основная масса населения. Т. е. в данном слу-
чае речь идет о наследовании «по негативу» (речь, опять же,
не об оценке, а о сущностной характеристике чего-то как не-
положительного).

Вопрос (А.Л. Андреев):


Мне хотелось бы продолжить ту же логику, которую уже
задал А.И. Соловьев. Если он спросил, что такое власть, то
мне хотелось бы спросить, особенно после последней репли-
ки, что же такое закон? И более конкретно: имеется ли в виду
закон писаный, кодифицированный, на котором написано
«ЗАКОН»? Или здесь все-таки употребляется какое-то бо-
лее широкое понятие? Есть, к примеру, божественный закон,
обычное право и т. д.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
Ответ:
Естественно, я имею в виду писаный закон, т. е. право,
правовые характеристики. Если помните, то в самом нача-
ле 1990-х гг. говорили о необходимости суда над КПСС по
типу Нюрнбергского над нацистскими руководителями, по
сути — над НСДАП. На самом деле, юридически это было не-
возможно, причем не потому что Нюрнбергский процесс по
большей части сам был неправовым. Дело в другом. НСДАП
теоретически можно было «отвести» в суд — она существо-
вала как партия, как юридическое лицо. Законом от 1 дека-
бря 1933 г. НСДАП фиксировалась в качестве «корпорации
публичного права». А вот КПСС, в соответствии с советским
гражданским правом, не существовала.
Дело в том, что в СССР все организации могли существо-
вать только в том случае, если «государство» (т. е. власть) их
разрешило. Советское «государство» разрешило все органи-
зации, кроме одной — КПСС, потому что это КПСС «разре-
шила» советское «государство», а потому была над ним и над
его законами. А следовательно, под законом (т. е. по закону)
КПСС не существовала. Это звучит парадоксально, но это
так, если применять к КПСС (т. е. к русской власти в ее ком-
мунистической форме) советские же законы. Поэтому, естес-
твенно, я говорю о правовой системе, а не о божественном
законе.

Вопрос (Ю.А. Красин):


У меня два вопроса. Один касается исключительно той
части доклада, где Вы рисуете перспективы. Возможно ли, в
принципе, выйти из этой русской власти? То что Вы даете как
выбор, больше напоминает ситуацию: пойдешь налево — ги-
бель, пойдешь направо — гибель. Второй вопрос — отно-
сительно логики доказательств. Вы говорите, что влияние
Орды — это не внешний фактор, а внутренний фактор. По
отношению к Орде — да. А по отношению к Западу — пря-
мо наоборот. Ведь Петр I — какое прорубил окно на Запад.
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


Получается, что к Западу мы не восприимчивы, а с Восто-
ка — мы часть мировой системы. Как же совместить прямо
противоположные подходы к Востоку и Западу?

Ответ:
Начну со второго вопроса как более простого и ясного.
Только сразу оговорюсь: и окно, и дверь на Запад сущест-
вовали до Петра, он их заколотил и прорубил грубый и не-
удобный лаз. Но это к слову. Что касается прямо противопо-
ложных подходов (так сформулировано в вопросе) России к
Востоку и Западу, то они обусловлены различным характе-
ром отношений Руси/России с Востоком (Ордой) и Западом.
Россия никогда не была данником, улусником Запада, не пла-
тила ему дань два с половиной столетия; русские не выбира-
ли Орду — они были завоеваны ею и чтобы выжить, должны
были приспосабливаться. Тем более, к петровскому времени
уже сформировался субъект «русская власть», окончатель-
ный облик которому Петр I и придал с помощью заимство-
ванного с Запада.
Россия XVIII–XIX вв. не была зависимой частью Запада,
он был внешним фактором; тогда как Русь второй половины
XV в. была зависимым элементом Золотой Орды, а это уже
иной тип влияния. Проблема, таким образом, не в воспри-
имчивости, а в реальном положении в некой системе. И уж
если говорить о петровских заимствованиях, то они усилили
именно незападное начало, закамуфлировав его западным
фасадом — это противоречие и взорвалось смутой 1870–
1920-х гг. и русской революцией 1905–1933 гг.
Что касается вопроса, можно ли в принципе выйти из
круга русской власти, то на него я отвечу вопросом: а можно
ли выйти из круга русской истории? В свое время А.А. Зи-
новьев верно заметил: эволюция сложных крупных систем
необратима. Можно ли выйти из круга истории капитала?
Можно — в случае гибели капиталистической системы и ее
системообразующих элементов — капитала и государства.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
Похоже, именно к этому и идет дело в капсистеме. То же и
с системой, образующим элементом которой является ав-
тосубъектная русская власть. И, похоже, эта система, как и
капиталистическая, приближается к своему финалу. Иными
словами, из круга русской власти можно выйти — вместе с
русской властью и ее системой. Станет ли это автоматически
выходом из русской истории — открытый вопрос, хотя кое-
какие размышления возможны и в этом случае.
Давайте посмотрим на динамику русской истории пос-
ледних столетий. В середине XVII в. (1649 г.) вставшая на
ноги власть закрепостила общество: верхушку — службой;
крестьян — крепостной зависимостью от тех, кто эту службу
несет; посадских людей — прикреплением к посаду (закре-
пощение посадских было наиболее последовательным: крес-
тьянину за побег смерть не грозила, а вот посадскому, соглас-
но указу 1658 г., за уход грозила смертная казнь). В 1762 г.
Петр III отпускает верхи — разрешает им не служить, в 1861 г.
отпускают крепостных, и, по сути, начинается новая смута
(революционная ситуация, отстрел высокопоставленных чи-
новников, покушения на царя и, наконец, его убийство).
В 1930-е гг. аналогом закрепощения верхушки, крестьян
и служило-интеллигентского люда (в 1940 г. к этому доба-
вился запрет рабочим переходить на другое место работы
без разрешения администрации — мера как вызванная пред-
военной ситуацией, так и обусловленная логикой русской
истории) начинается новый цикл. Он — ХХ век! — разво-
рачивается намного быстрее: в 1953–1956 гг. номенклатура
отпускает саму себя, а в середине 1980-х гг. — население, и
начинается новая смута, обрушивающая коммунистическую
структуру русской власти.
Надо ли ожидать, что новый цикл стартует с нового
ужесточения-закрепощения, чего, как я понимаю, опасается
Юрий Андреевич? Соблазн такого опасения есть; но, думаю,
ситуация будет развиваться иначе. Поскольку мы живем в
эпоху неолиберальной глобализации, неолиберального отсе-
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


чения от «общественного пирога» значительных масс населе-
ния (рабочего класса и средних слоев), господства информа-
ционных факторов производства над вещественными и т. д.,
недоброе лицо русской (или пострусской) власти проявится
скорее всего иначе. Она не станет никого закрепощать (это
происходит в условиях нехватки рабочей силы на больших
пространствах). Скорее, она с улыбкой скажет: «Вы свобод-
ны. Впереди рынок и конкуренция — они делают свободны-
ми. Вперед». Ну, а если кто не вписался, власть не виновата,
она обещала свободу и дала ее — свободу от социальной за-
щиты, от социальных гарантий, от социальной солидарнос-
ти. Того, чего боится Юрий Андреевич, скорее всего не будет.
Но это не значит, что не будет хуже.

Вопрос (В.Э. Багдасарян):


В современных учебниках по истории для 11-го класса при-
водится интересное распределение эпох: 1990-е гг. — олигархи-
ческий капитализм, путинские годы — победа над олигархичес-
ким капитализмом. Как мне показалось, какая-то определенная
проекция такой дифференциации в ретроспективном анализе
выстраивается по отношению к понятию «олигарх». Несколь-
ко реже используются понятия «олигарх» и «олигархизация»
применительно к средневековой Руси, к императорской Рос-
сии. Что Вы вкладываете в это понятие применительно к этому
периоду? О какой борьбе с олигархами можно говорить во вре-
мя, скажем, Новгородского похода Ивана Грозного, оставив-
шего руины? Почему аристократы — допетровские олигархи,
а Меньшиков — не олигарх? Почему представители ленинской
гвардии — олигархи, а сталинские наркомы — не олигархи?

Ответ:
Сначала о частностях. Сталинские наркомы не являют-
ся олигархами, потому что сталинская система — антиоли-
гархическая, не предполагающая наличия олигархии. А вот
ленинская система — олигархическая, что прямо признавал
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
сам Ленин (например, ПСС, т. 25. С. 193–194). Неслучайно
в советской истории почти все новые генсеки/первосеки на-
чинали свое правление тезисом о возвращении к «ленинс-
ким нормам коллективного руководства», т. е. руководства
олигархического. И только с Брежневым происходит окон-
чательная олигархизация коммунистической власти. Анало-
гичным образом в конце XIX в. произошла олигархизация
самодержавия — старший Врангель прямо написал об этом
в своих мемуарах.
Олигархизация — это «черная метка» и, одновременно,
«воля к смерти» русской власти как автосубъектной; поэто-
му в здоровом состоянии, будучи на подъеме, русская власть
всегда успешно преодолевала тенденцию к олигархизации
власти (Иван IV и 256 кланов русской знати, Анна Иоаннов-
на и «верховники»).
Меньшиков — функция власти, квазиолигархом он ста-
нет на короткий миг 1725–1727 гг. Что касается сегодняш-
него дня — девяностых и двухтысячных годов, — то термин
«олигархия» здесь — неудачная метафора. Те, кого именуют
олигархами — это плутократия. Так их и надо именовать.

Вопрос (В.Ф. Туганов):


Говоря о происхождении ордынской московской власти
и, соответственно, русской власти, Вы отметили, что она на-
значалась Ордой. Не кажется ли Вам, что нынешней Ордой
являются США?

Ответ:
Разумеется, бульшая часть исторических аналогий но-
сит более или менее поверхностный характер, но в данном
случае я готов провести такую аналогию. Более того, я не-
сколько раз писал о том, что функционально, эквивалент-
но-нишево США, особенно в 1990-е гг., выступали чем-то
вроде неоорды по отношению к РФ. По аналогии с «Алтын
Ордон» (Золотой Ордой) я назвал США в этой их функции
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


«Баруун Ордон», что по-монгольски значит «Западная Орда»
или «Западный Дворец». Конечно же, Россия формально не
выплачивает дань США, не приезжают оттуда баскаки и т. д.
Однако деньги Стабфонда работают не на русскую экономи-
ку, а хранятся в США, главным образом в частных банках.
Приезжающие с визитом высокопоставленные американс-
кие чиновники порой ведут себя если не как баскаки, то как
ревизоры. Ну а о давлении на РФ, ограничивающем ее меж-
дународную субъектность я уже и не говорю.
Пользуясь случаем, хочу обратить внимание на специ-
фику перевода на русский словосочетания «Золотая Орда»:
слово «алтын» («золотой») переведено на русский, а слово
«ордон» оставлено в первоначальном монгольском варианте.
Обычно слово «орда» ассоциируется со скопищем кочевых
повозок, воинов и т. п., короче — «орда пришла». На самом
деле, по-монгольски «ордон» — это дворец. «Алтын Ордон»
означает «Золотой Дворец».
До смуты конца XIV в. Золотая Орда, ее города поражали
своим богатством и великолепием. Русские князья, попадая в
Сарай Бату, а затем в Сарай Бэрке, с восторгом взирали на ве-
ликолепие «Золотого дворца». Позже, после ухода «орды», это
слово приобрело другой смысл. Но не у представителей русской
власти, которые стали активно использовать термин «дворец»
в качестве административной кальки с монгольского.
Русские приказы XVI–XVII вв. делились на функциональ-
ные (Посольский приказ, Разбойная изба и т. д.) и террито-
риальные. Так вот, территориальные приказы назывались
«дворцами» (Тверской дворец, Сибирский дворец), т. е. «ор-
донами», ордой. Москва — наследник Орды — ко вновь при-
соединенным территориям выступала в качестве «орды», т. е.
воспроизводила прежнюю ордынскую матрицу, иерархию,
высшую ступеньку в которой занимает уже не Сарай-хото, а
Москва-хото (хот (о) по-монгольски — «город»).
Разумеется, в современном мире внешнее управление
или, скажем, внешнее влияние носит принципиально иной
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
характер, чем в ордынские времена. Сегодня речь, главным
образом, идет о финансово-экономических и информацион-
но-психологических широкомасштабных воздействиях.

Вопрос (А.Н. Окара):


Правильно ли я понимаю, что истоки Вашей концепции о
власти и субъекте — в евразийстве? Если нет, то в чем тогда
принципиальная разница?

Ответ:
Неправильно. Евразийцы, рассуждая о специфике России,
высказали ряд верных мыслей; но они не занимались пробле-
мой русской власти как особого субъекта, их вообще не интере-
совала субъектная проблематика. Большие сомнения вызывает
у меня и подмена России, русскости евразийскостью. Получа-
ется, проблема русской специфики — это есть всего лишь про-
блема соотношения европейскости и азиатскости: чего больше,
в какой пропорции и т. п. Неслучайно евразийские идеи под-
хватили в странах — бывших советских республиках Средней
Азии. Россия — это не Евразия, не Западо-Восток, это Россия.

А.Н. Окара:
А идея гарантийного государства?

Ответ:
Меня эта метафора не вдохновляет. Под «гарантийное го-
сударство» можно подвести любую «докапиталистическую»
или «раннекапиталистическую» структуру — от сегуната То-
кугава до современной ему Пруссии. А вот подвести их под
автосубъектную власть — не получится.

А.Н. Окара:
Скажите, государство-корпорация — как оно складыва-
ется в путинской России? Чем в России оно принципиально
отличается от той же Колумбии или США?
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


Ответ:
Только не государство-корпорация, а корпорация-госу-
дарство — различие принципиальное: корпорация здесь —
определение исторического качества государства. Корпора-
ций-государств в Колумбии, по крайней мере, четыре; три из
них — чистый криминал. Государство РФ при всей его кор-
рупционности (а также при том, что КГ в тенденции есть кри-
минально-корпорационное государство) криминальным, по
крайней мере, чисто и полностью не является. На огромных
пространствах полная криминализация затруднительна, но
возможны криминальные анклавы (например, зона «обща-
ка» на Дальнем Востоке).

А.Н. Окара:
Правильно ли я понимаю, что в развитии Московского
княжества и дальше — Московского цивилизованного госу-
дарства и близкого по всем параметрам Великого княжества
Литовского — принципиальным различием было отсутствие
этого наследия Алтын Орды?

Ответ:
Правильно. Великое княжество Литовское — это по сво-
ей сути европейская структура, полисубъектная. Здесь даже
полунищий шляхтич мог претендовать на субъектность. Но
я еще раз хочу подчеркнуть: русская власть сформировалась
не на основе ордынского наследия (в Орде не было автосубъ-
ектной власти), а на основе более чем двухвекового взаимо-
действия Руси и Орды, а затем в острой социальной борь-
бе — опричной революции, контрреволюции в виде смуты и
самодержавной эволюции 1620–1630-х гг.
Последняя ремарка. Линия на западе, по которой распался
СССР, нынешняя граница РФ — это западная граница улусов
Золотой Орды (с той лишь разницей, что Смоленск сначала
платил дань Орде и Литве, а затем — только Литве).

79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12)
Вопрос (А.И. Неклесса):
Действительно, разделение Руси в социокультурном от-
ношении — существенный элемент рассматриваемой сегод-
ня темы. Кстати, Андрей Ильич, не могли бы Вы уточнить, о
чем все-таки идет речь в докладе: о русской власти или же о
власти российской? Ответ в принципе, как мне кажется, Вами
уже дан. Поэтому я, пожалуй, сформулирую тот же вопрос,
но в прогностическом ключе. В связи с данным фундамен-
тальным социокультурным разломом, какой Вам видится
долгосрочная перспектива динамики связей России в кон-
фигурации «Россия-РФ и юго-западный ареал — Украина и
Белоруссия»? В моем вопросе две составляющие: а) Россия
versus Украина/Белоруссия и б) будущее взаимоотношений
между Белоруссией и Украиной.

Ответ:
Я не очень понял, о каком разломе идет речь — о разломе
петровских времен на два уклада — традиционно русский и
европеизировано русский или о чем-то другом.
Что касается вопроса о перспективах отношений в треу-
гольнике «РФ — Украина — Белоруссия», то непосредствен-
но из теории русской власти ответ на него не вытекает, этот
ответ должен быть дан на ином, более конкретном уровне —
на уровне теории, которая является частным случаем предло-
женной здесь теории русской власти. Эта теория находится
в самом начале пути, она еще не прошла некоторых важных
конкретизирующих ее к злобе дня трансформаций, и харак-
теризовать нынешнюю ситуацию в СНГ на основе общей тео-
рии было бы неверно.
Во-вторых, отношения в «славянском треугольнике»
обусловливаются не только этим треугольником, советс-
ко-российским наследием («русская власть»), но и другими
факторами и другими игроками — причем, в значительной
степени. США (то, что именуют «вашингтонским обкомом
партии»), Евросоюз (прежде всего, Германия), транснацио-
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Вопросы к докладчику и ответы


нальные корпорации — вот факторы, практически влияю-
щие на развитие отношений «РФ — Украина — Белоруссия».
Эти факторы никак не вытекают из теории русской власти,
а учитывать их необходимо, поэтому дополнительно нужны
и иная теория (геополитика, геоэкономика), и конкретный
анализ (интересы государств, различных фракций и групп
мирового капиталистического класса, их связей с различны-
ми группами «в верхах» стран «славянского треугольника».

И. Репин. Запорожцы пишут письмо турецкому султану

81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выступления

Не следует слишком напирать на воспроизводство


традиций и прошлого опыта
А.И. Соловьев, доктор полити-
ческих наук

Уважаемые коллеги! Мне было


очень интересно послушать Андрея
Ильича, что называется, вживую,
учитывая, что концепция «русской
власти», разработанная Вами сов-
местно с академиком Ю.С. Пивова-
ровым, достаточно хорошо извес-
тна. Правда, в выступлении докладчика появилось немало
дополнительных интересных оттенков. Тем не менее, говоря
по существу, не могу не отметить, что адекватно оценивать
историю и, тем более, перспективу политической эволюции
страны с таким количеством метафорики, которая исполь-
зовалась в докладе, не то, что трудно, а просто невозможно.
Проще говоря, в таком аналитическом континууме уровень
рационализации наших представлений о реальных полити-
ческих процессах резко снижается, а временами становится
неприемлемым. При этом я не говорю о социокультурных
преференциях автора, с которыми можно было бы подиску-
тировать.
Но в данном случае я хотел бы сказать о других, в частнос-
ти, о методологических проблемах доклада. Несмотря на не-
желание автора использовать понятие «власть» (заменяя его
термином «государство»), думается, что здесь-то не должно
возникать никаких особых проблем, ибо в политологической
литературе давно и прочно закрепились основные коннота-
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Соловьев. Не следует слишком напирать на воспроизводство традиций…


ции этого явления, в равной степени применимые к иссле-
дованию и национально, и цивилизационно окрашенных
политических процессов. Так, если рассматривать власть как
проявление ассиметричных социальных связей — абстра-
гируясь при этом от аналогичных природных и социально-
природных процессов, — то ее можно определить как форму
организации совместной жизни людей на основе использо-
вания принудительно-мобилизационных ресурсов, доми-
нирования центров господства. При этом в качестве таких
центров господства могут выступать различные структуры,
причем не только государственные. И потому структура
власти в семье, государстве, партии или в каких-либо еще со-
циальных институтах — или на каких-то других площадках
человеческого взаимодействия — различна. Точнее, специ-
фична в части проявления господства, осуществления доми-
нирования, применения принудительных технологий.
Кстати, раз речь шла о российском государстве, надо
помнить, что это не аналог европейского state, а форма эво-
люционировавшего «господарства», т. е. другой формы взаи-
модействия элитарных и неэлитарных слоев и, тем более, —
другого типа распоряжения и распределения хозяйственных
ресурсов. Почему на это стоит обратить внимание? Ведь с
политической точки зрения у правящих слоев и рядового
населения существует особая социокультурная подоплека
действий. И эти — в том числе и ценностные — мотивацион-
ные комплексы специфицируются в действиях князей, бояр,
крестьян, горожан, купцов, космонавтов и представителей
десятков других страт, на которые распадается тот или иной
социум. Но при этом все они предполагают особые формы
своего участия во властном взаимодействии. Вот С.С. Су-
лакшин спрашивал: какую, мол, «субстанцию власти» выпил
Бурбулис, придя во власть и став при этом другим челове-
ком? Думается, ответ здесь очень прост: люди, обретающие
возможности и ресурсы для доминирования, очень быстро
усваивают технологии и механизмы принудительного регу-
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


лирования социальных процессов. Поскольку — даже защи-
щая интересы государства — эти механизмы обеспечивают
и соответствующее перетекание материальных ресурсов в их
сторону.
В свете сказанного Ваша, Андрей Ильич, обличающая по-
литику центральная идея доклада мне представляется мало
обоснованной. Ведь вся эта неукладываемая в рамки право-
вого процесса «обличительная власть» и есть спецификация
ее политической формы. В том-то и состоит природа полити-
ческой власти, что она существует как бы меж других систем
общественного регулирования и, прежде всего, — силовой,
основанной на физическом принуждении людей и исполь-
зовании военно-мобилизационных ресурсов; правовой, ос-
нованной на применении единых легализованных и кодифи-
цированных стандартов к различным группам и персонам; и
морально-этической, предполагающей апелляцию к идеаль-
ным нормам коллективного сознания. Другими словами, по-
литика, как особая методика общественного регулирования,
исчезает как только растворяется в этих формах и аргумен-
тах. Ее же собственный дисциплинирующий дискурс связан
с достижением консенсуса разнородных сил на основе при-
менения неконгруэнтных механизмов (т. е. использования
двойных, тройных и n-ых подходов к участникам властных
отношений в зависимости от имеющихся у них ресурсов).
По этой причине, правовая форма может оформить толь-
ко те черты политического господства, которые отражают
баланс сил и дают возможность применения формально еди-
ных инструментов государственного регулирования. А поли-
тическая власть всегда является выражением той конфигура-
ции интересов, архитектуры взаимоотношений элитарных и
неэлитарных слоев, которые выдвигают некую социальную
группу на высшую в государстве доминирующую позицию.
Поэтому все — и Путин, и Медведев, и любой из нас — мо-
гут выступать только операторами политической власти,
т. е. той регулятивной системы, которая существует наряду с
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Соловьев. Не следует слишком напирать на воспроизводство традиций…


формально-юридической, моральной, силовой, экономичес-
кой и пр.
Заметьте, что и механизмы у политической власти совер-
шенно другие, чем у права. Это — технологии использования
персональной и идейной лояльности, поиска консенсуса, до-
стижения компромисса, убеждающей коммуникации, т. е.
все те инструменты, которые дают возможность — помимо
принудительных, судебных, правовых и прочих методов —
достигнуть определенного соотношения сил, сконструиро-
вать тот или иной фрагмент социальной действительности.
Иными словами, политическая власть — она именно такая,
неформальная, многогранная и потому — эффективная.
Впрочем, надо учитывать и то, что политическая власть по-
разному «работает» на разных уровнях, на тех или иных со-
циальных площадках. Другими словами, не все социальные
пространства могут быть организованы вот таким, властно
центрированным образом. Там, где существуют сетевые ком-
муникации, интерактивные контакты локалитетов, основан-
ных на самоорганизации, там власть действует либо совсем
иначе (выступая как кооперативное явление), либо вообще
не применяется. Или, скажем так, потребности в таком до-
минировании и господстве в таких социальных зонах крайне
минимизированы.
Поэтому власть — поскольку она требует высокой ресур-
сной оснащенности и колоссальной концентрации сил — как
правило, используется при решении только ключевых воп-
росов. Поэтому, как мы все видели, там, где Путин мог об-
ходиться уговорами, пиаром, дешевой пропагандой, он ис-
пользовал легкие формы властного регулирования. Там же,
где нужно было продавить серьезные политические реше-
ния — вопреки ряду конституционных требований, сопро-
тивлению элитарных и гражданских групп — он использо-
вал более ресурсно оснащенные технологии политического
властвования. Но при этом — как, опять-таки, мы все пом-
ним — никаких репрессий по отношению к правящему клас-
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


су или оппозиции не применялось. В этом-то и состояло ог-
раничение поля политической власти.
В заключение — еще об одном методологическом аспекте.
Когда Вы говорите о судьбах государства, надо видеть одну
очень важную теоретическую идею: государство — это толь-
ко одна из попыток организовать способ властного, цент-
рированного управления. Семья, соседская община, любые
другие структуры — занимаются тем же самым властным ре-
гулированием, но у государства просто больше ресурсов. Мы
знаем, что многие формально существующие национальные
государства — с точки зрения организации властных про-
цессов (правда, в весьма скромных масштабах) — проигрыва-
ют соседским, семейным, неформальным общинам. И если Вы
вспомнили колумбийцев, то вспомните российские 1990-е гг.:
солнцевские (или какая-то там еще «братва») выступали ло-
кальными центрами власти, составляя государству очень
серьезную конкуренцию на своей территории. Это были те
же центры господства, которые нивелировали полномочия
государства на подчиненных им территориях.
Поэтому государство — для того, чтобы выстроиться как
особый политический институт — должно научиться приме-
нять особую стилистику регулирования взаимоотношений
граждан и правящего класса, сформировать структуры, ко-
торые будут способны реально руководить этими коммуни-
кациями. Причем, с учетом разницы в ресурсах этих групп,
их позиционирования, мотивов, установок и пр. Конечно,
на уровне мировой политики, на международной арене си-
туация крайне усложняется по сравнению с ситуацией на-
ционального государства. Хотя бы потому, что в этом про-
странстве существует немало реальных центров господства.
И Ваши шутливые обращения к «вашингтонскому обкому
партии» следовало бы с такой же долей смысла отнести и к
«кремлевскому обкому», потому что Путин и Медведев де-
лают то же самое, что и Буш. Только у них получается хуже и
лишь в тех местах, где у них хоть что-то получается. Я имею
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.И. Соловьев. Не следует слишком напирать на воспроизводство традиций…


в виду ситуации с Грузией, с Приднестровьем. В общем-то,
и у Буша не везде получается, хотя возможностей больше.
Но это — нормальный процесс, связанный с попыткой ре-
сурсных центров определить себя в качестве доминирующе-
го субъекта, т. е. попытаться использовать власть в тех или
иных мировых объемах и пределах.
И совсем заключительный тезис — о роли традиций. Мне
думается, что не нужно слишком напирать на воспроизводс-
тво традиций и прошлого опыта при оценке базовых взаимо-
действий между различными группами людей, на специфику
государств и т. д. И, тем более, экстраполировать такие выво-
ды на перспективу. По крайней мере, не для всех людей — го-
сударств, народов, групп и пр. — в актуальном времени зна-
чимы те образы, которыми они руководствовались в детстве
(на ранних этапах своей эволюции). Так что для кого-то
одни традиции имеют значение и «работают» в повседнев-
ности. А у других — не работают. При этом у исторических
традиций существуют свои изломы. Уже упоминавшийся
здесь С. Франк писал о смуте 1917 г. как о времени, которое
насильственно уничтожило многие социальные слои, поло-
мав преемственность традиций и создав совершенно новые
очаги и источники социальных процессов. Поэтому апелли-
ровать к Петру I или XIX столетию и экстраполировать рет-
роспективные оценки на сегодняшнюю действительность, по
крайней мере, методологически не очень корректно. В любом
случае надо оговариваться, точно выделяя те социокультур-
ные пласты, где такая преемственность может сохраняться, а
где — не может. Поэтому я против линейного отображения
российской истории, жесткого связывания ретроспективы и
современности. И, тем более, под прикрытием выборочных
примеров и метафор. Хотя доклад и показался мне интерес-
ным, поднимающим ряд серьезных проблем, думаю, что чис-
то методологически автору есть над чем подумать.

87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Национальные государства остаются


важным фактором общественного устройства
А.А. Галкин, доктор историчес-
ких наук

Чувствуется, что у докладчика


имеется богатый опыт преподава-
ния в высших учебных заведениях.
Он умело выстраивает изложение,
подает материал доступно, убежден-
но, напористо. Слушать его интерес-
но. Однако в квалифицированной
аудитории содержание доклада не может не натолкнуться
на возражения. Его слабое место — недостаточная убеди-
тельность аргументации.
Некоторые исходные положения, предложенные для об-
суждения, вполне приемлемы. Кончено, Россия — это не
Запад и не Восток. Можно долго и нудно спорить о том, су-
ществует ли особая российская цивилизация, либо следует
говорить о российской субцивилизации как составной части
общей европейский цивилизации. Но в этом споре чаще все-
го преобладают семантические подходы. Суть же дела состо-
ит в том, что у России, как и у любой другой крупной держа-
вы, имеется своя специфика.
Но при дальнейших размышлениях на поставленную до-
кладчиком тему возникают серьезные сомнения.
Существуют два способа построения познавательной мо-
дели. Один из них — наиболее принятый как в естественных,
так и в гуманитарных науках — предполагает, что гипоте-
тическая модель должна объяснять всю совокупность вы-
явленных эмпирических фактов. Если некоторые из них не
вписываются в предложенную модель, то ее следует считать
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.А. Галкин. Национальные государства остаются важным фактором …


ущербной. В этом случае надлежит либо скорректировать
гипотезу, либо отказаться от нее.
В основу другого подхода кладется вычленение одного,
представляющегося крайне важным эмпирического фак-
та (или, в лучшем случае, нескольких фактов) и на его (их)
основе строится логически непротиворечивая интеллекту-
альная система выводов. Эмпирические данные, которые не
вписываются или не полностью вписываются в эту систему,
просто-напросто игнорируются. То, что получается в резуль-
тате, иногда выглядит интеллектуально привлекательным.
Но с реальностью оно соприкасается лишь частично.
Слушая доклад, я постоянно ловил себя на мысли, что его
автор — убежденный сторонник второго подхода. Примеры
из исторического прошлого, на которые ссылается доклад-
чик и на которых основываются его выводы, могут показать-
ся убедительными слушателю, мало знакомому с историей
тех стран, в которых происходили описываемые в докладе
события. Но я историк-профессионал. И, уверяю, мог бы без
особого труда предложить на рассмотрение добрый десяток
непротиворечивых моделей, которые, исходя из других исто-
рических фактов, будут полностью противоречить выводам,
сделанным докладчиком.
В своем изложении автор, насколько можно судить, исхо-
дит из заранее принятого за аксиому убеждения, что Россия,
согласно некоему «железному закону», обречена жить в усло-
виях жесткой, предельно централизованной, авторитарной
власти. Однако факты, на которые он ссылается, свидетельс-
твую лишь о том, что в прошлом на протяжении нескольких
столетий в России доминировали самодержавные формы
правления. Это, разумеется, определялось некой совокуп-
ностью объективных причин.
Но следует ли из этого, что Россия — как, видимо, счи-
тает докладчик — стоит перед единственной альтернативой:
принять жесткую, авторитарную власть или погибнуть? Ни-
каких промежуточных вариантов он, судя по всему, не видит.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


Но доказать этот тезис одними ссылками на историю рос-
сийского самодержавия невозможно. Необходим детальный
анализ современных процессов, современной ситуации в са-
мой России и во всем мире. Но автора он, видимо, не очень
интересует.
Кратко о еще одной особенности доклада. Создается впе-
чатление, что для его автора в политике существуют только
верхи — властвующие субъект или группа субъектов. Со-
ответственно, общество выступает лишь как объект воздей-
ствия. Обратной связи между ним и властью как бы не су-
ществует. Подобный подход представляется мне неверным.
Конечно, мы как бы свыклись с тем, что жили в обществе с
искаженной и ослабленной обратной связью. Но даже тогда
она существовала. Без обратной связи — пусть даже слабой,
частичной — невозможно сколько-нибудь приемлемое уп-
равление обществом.
В заключение — несколько слов о некоторых попутных
сюжетах. Мне кажется неоправданной прозвучавшая в до-
кладе крайне нигилистическая оценка перспектив нацио-
нального государства. Сейчас стало модным утверждать, что
в условиях глобализации национальное государство стало
терять право на существование, что у него нет перспектив.
Реальный ход событий не подтверждает эти утверждения.
Даже в Европейском союзе, где ряд важных функций передан
надгосударственным структурам, национальные государства
остаются важнейшим фактором общественного устройства.
Я уже не говорю о таких ведущих державах мира, как Соеди-
ненные Штаты, Индия, Китай, Бразилия и т. д. Другое дело,
что происходит корреляция ряда функций национального
государства. Некоторые из них передаются наднациональ-
ным органам, значение других возрастает. Появляются отде-
льные новые функции.
Мне показалось также, что докладчик исходит из необ-
ходимости полностью переписать историю России. Если это
так, то он глубоко ошибается. Попытки переписать прошлое
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.А. Галкин. Национальные государства остаются важным фактором …


заново, полностью игнорируя результаты исследований
предшественников, никогда не давали сколько-нибудь за-
метных результатов. Надо избавляться от многочисленных
мифов, которые утвердились в общественном сознании, но
выбросить за борт историческую науку, сложившуюся в ре-
зультате аналитической работы, проводимой на протяжении
столетий, не под силу даже современным Геростратам.

Б. Чориков. Князь Потемкин принимает Крым в подданство России

91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Феномен русской власти


С.С. Сулакшин, доктор физико-
математических наук; доктор по-
литических наук

Хочу поблагодарить докладчика


за чрезвычайно интересный, энер-
гичный и в некоторых отношениях
провоцирующий доклад. Централь-
ной идеей, предложенной доклад-
чиком, является тезис о том, что су-
ществует феномен русской власти. Есть ли в этом контексте
феномен японской власти, китайской власти, власти амери-
канской или какой-либо из европейских стран? Стоит отве-
тить на этот вопрос положительно. Само использование тер-
мина «власть», от операционализации которого докладчик
все-таки ушел, сославшись на метафизичность, сложность
и полифункциональность явления, все-таки требует разло-
жения, для того чтобы попытаться понять обоснованность
центральной идеи, ее императивную генерационную спо-
собность, потенциал, прогностический потенциал, некие
практические исходы, которые всех нас всегда, бесспорно,
волнуют при оценке того или иного полученного научного
знания. Конечно, власть — это некий конгломерат институ-
тов, и людей, и органов, и функций, и механизмов, и ком-
муникаций. Конечно, власть неотрывна от среды. Имеет-
ся в виду общество, которым она окружена и которое она
возглавляет, руководит им. В этом смысле, о чем говорили
участники дискуссии, власть невозможно рассматривать в
отрыве от общества, с которым она коммуницирует. На этом
пути начинаешь понимать, что особенно симпатична заяв-
ленная позиция атеиста, но и она, тем не менее, апеллирует к
метафизичности важнейшего понятия. Метафизичность, на
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

С.С. Сулакшин. Феномен русской власти


мой взгляд, возникает там и тогда, когда явление на некото-
ром этапе или при некотором подходе выглядит убедительно
существующим на сенситивном, интуитивном уровне от-
ражения действительности. Но не познается на логическом
уровне, уровне абстрактного, модельного разложения пред-
ставления. В этом нет ничего страшного, потому что слиш-
ком много вещей имеется в окружающем нас мире, которые
мы пока еще не в состоянии на наших абстрактных научных
языках познания детально описать, разложить, представить
внутреннюю структуру и т. п. Но сам факт существования
явления кажется бесспорным. Так вот, в этой самой власти
настолько много тонких нюансов — ментальных, поведен-
ческих, связанных с традициями этого сообщества с его ис-
торическим генезисом, социально-культурными особеннос-
тями, сложившимися на этой территории, — что начинаешь
понимать: идея русской власти, само существование которой
я поддерживаю, производна от явления русской или россий-
ской цивилизации. Эта вещь в истории инвариантная, во
всяком случае, в обозримой метаистории, как в прошлом,
так и в будущем. Это вещь устойчивая, самовоспроизводя-
щаяся, вещь, в которой есть прозрачно объяснительные ме-
ханизмы, есть то, что называется «национальный характер».
Ельцин — типичный представитель русского национального
характера. Если посмотреть по ряду выдающихся, знаковых
фигур, можно найти этот цивилизационный код. Это вещь,
которая не подлежит таким сиюминутным, текущим, генно-
инженерным политическим воздействиям. Попытки послед-
них 20 лет натянуть самые выдающиеся типы государствен-
ной власти в виде демократии, лучше которой никто ничего
не придумал, на российскую действительность очень быст-
ро обернулись — чем? Формально — да, институты, но по
сути — суррогаты и прямые противоположности. Вот этот
мостик, который, собственно говоря, докладчик выстроил,
хотя прямо о нем не говорил, — глубинные, исторические
обстоятельства, которые формировали и характер общества,
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


народа (каждый народ достоин иметь то правительство и на-
оборот), и характер лидеров, которые из этой среды выде-
ляются, и характер их отношений. Мне кажется, что очень
интересной и плодотворной является мысль о генезисе, свя-
занном с формированием русской государственности, взаи-
моотношениях местных властей и ордынских властей. Для
меня эта мысль кажется новой, но очень глубокой, потому
что она уникальна по отношению ко всем другим геогра-
фо-историческим ареалам, где такого явления не было. Со-
ответственно, и результат, продукт — тип власти, характер
власти, особенности власти — получились другими.
Есть некоторые моменты, с которыми соглашаться не хо-
чется, не только в отношении тезисов докладчика, но и в от-
ношении предыдущих дискуссионных выступлений. На мой
взгляд, А.И. Соловьев не усмотрел сквозную историческую
траекторию, на которую органически нанизывались генезис-
ные явления, продолжающиеся и сегодня. Как мне кажет-
ся — и здесь я поддерживаю докладчика, — можно прогно-
зировать их продолжение завтра и послезавтра. Существует
становой хребет эволюции, непротиворечиво объединяю-
щий множество примеров. А.А. Галкин прав в том, что при-
ведение примеров никогда не может выступать как способ
доказательства, но докладчик в этом случае и не использовал
исторические примеры как способ доказательства. Набор
феноменологически значимых позиций в итоге объединен в
обобщенную модель, модель, которая непротиворечива в ис-
торическом прошлом, непротиворечива сегодня и будет ра-
ботоспособна завтра. Но если с этой точки зрения исходить,
то не могу поддержать докладчика в оценке текущей власти,
текущих лидеров. В ответах на вопросы автор обозначил,
что и Путин, и Медведев в их властном воплощении — не в
личностном, не в персональном, а в функциональном — это
внесистемное явление, это представители привнесенного,
навязываемого типа властвования в государстве-корпора-
ции. На мой взгляд, это не совсем так. Почему? Потому что,
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

С.С. Сулакшин. Феномен русской власти


если Путин в первый раз еще избирался некоторым образом
легитимно, то чем дальше, тем в большей степени уровень
легитимности своего положения, институтов власти, кото-
рыми он оперировал, он снижал. Фактически выведен из
работоспособного, системно легитимного состояния Совет
Федерации. Если он был предназначен играть роль сдержек и
противовесов со стороны регионов, то эту роль он прекратил
играть. Госдума — как горизонтальный институт сдержек и
противовесов в этой системе. Она суррогатизирована и пе-
рестала играть свою роль. Больше того, (удивительно, но это
обстоятельства сегодняшнего дня), Путин дошел методом
последовательного перебора в этой своей логике позицио-
нирования над законом, над легитимностью, над соответс-
твующими институтами до уничтожения института и прези-
дентства. Последние социологические опросы показывают,
что население все меньше начинает ощущать президентство,
президентскую роль как первоисточник власти и первую
позицию. Человек последовательно, системно, убежденно
уничтожает легитимизацию власти в России применительно
к самому себе.
У меня есть интересное личное наблюдение, которое мне
было доступно в силу особенности биографии. В первые мои
минуты в большой власти, когда я был избран народным де-
путатом СССР, мне преподнесли такой урок. Надо было из
Томска лететь в Москву. Предстояло оформлять команди-
ровку, писать какие-то расписки в получении денег, коман-
дировочных и т. п. Председатель Томского облисполкома
на мой вопрос: «А куда я должен обратиться?», посмотрев
на меня круглыми глазами, сказал: «Да бросьте Вы все это,
идите к моему помощнику, он Вам даст денег». Я ему говорю:
«А как же финансовая дисциплина?». Ответ был абсолютно
блестящим: «Ну, мы же власть!».
Власть над законом, власть выше закона — это инвари-
антный, неотъемлемый признак российской власти. В этом
смысле и Путин, и Медведев неотъемлемы от данного ряда.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


Фальсификации при избрании президента, даже по нашим
небольшим выборочным данным, составляли до 100%. От-
носительно итогового результата — в два раза! Народ тоже
не упустил момент и придумал такой анекдот. Мама звонит
Медведеву на утро после выборов и говорит: «Димочка, я так
волновалась, переживала — выберут или не выберут». В от-
вет она услышала: «Мама, хоть Вы не издевайтесь надо мной».
В этом смысле история продолжается. Очень логична и грамот-
на модель, которую докладчик доложил. Само появление Мед-
ведева — это клонирование, это та самая автосубъектность в
очень специфическом воплощении. Совершенно ясно, что Пу-
тин мог клонировать себя в любой другой персоне, она была
бы избрана ровно с такими же процентами, уровень которых
определялся в ЦИКе в ночь перед голосованием. Там реша-
ли, сколько дать тому или иному кандидату. Он клонировал
себя по принципу одного роста, одной стати, но существенно
меньшей харизматичности, меньшей потенциальности и т. п.
Это абсолютно вневластная, внесистемная и автосубъектная
история. В этом смысле докладчик, может быть, использует
часть своих доводов для того, чтобы усилить свою позицию,
а моя задача как раз была поддержать и усилить эту позицию,
потому что она мне кажется очень убедительной и очень ге-
нерационной в отношении прогнозирования будущего. А бу-
дущее действительно очень печально, потому что погруже-
ние в эту нелигитимную ситуацию рано или поздно приведет
к слому системы. По нашим прогнозам, 2017 г. — магический
год, и это прозвучало в докладе. Мы подойдем к некой точ-
ке поворота, после которого наступит политическое безвре-
менье, а потом начнется возрастание напряжения, которое
вновь закончится плохо для России. Вот это восхождение
от революции к революции через разрушение — тоже один
из имманентных, инвариантных признаков русской власти,
доказывающий, что это явление имеет место, оно идентифи-
цируется.

96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

«Необходимость самовластья и прелести кнута»


В.Э. Багдасарян, доктор исто-
рических наук

«В его «Истории» изящность, простота


Доказывают нам, без всякого пристрастья;
Необходимость самовластья
И прелести кнута».

Эти саркастические слова поэта,


адресованные к «Истории Государ-
ства Российского» Н.М. Карамзина, могли бы в полной мере
быть отнесены к представленному докладу. Исторически
власть в России, провозглашается в докладе, была имма-
нентно автосубъектна и надзаконна. Надзаконность, в свою
очередь, преподносится через единый знак равенства с не-
ограниченностью. Действительно, в России регулирующего
механизма юридического права, в его западном смысле, не
сложилось. Но это не означает, что российская власть была
неограниченной. Каковы же ограничители этой власти? Пре-
жде всего, к ним относится идеократический характер рос-
сийской государственности.
Приведу некоторые данные рассмотрения текста доклада
в ракурсе контент-анализа. Не знаю, это произошло случай-
но или нет, но ни разу в представленных материалах выступ-
ления не были употреблены термины «церковь» и «религия».
Может быть, это объясняется прозвучавшей ссылкой доклад-
чика на атеистическую позицию. Но смущает, в таком случае,
единичный случай использования слова «идеология».
Русская власть оказалась преподнесенной без ее высше-
го мировоззренческого ценностного уровня существования.
Получился несколько деформированный, с моей точки зре-
ния, образ. Власть предстала как самодостаточный феномен,
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


хотя таковой она не была. Из традиционной идеологической
триады «православие — самодержавие — народность» была
купирована первая составляющая — «православие». Полу-
чилась — взамен трехипостасной — бинарная модель: «само-
державие — народность». Но это уже несколько иная форма,
нежели та, которая исторически реализовывалась в России.
Автосубъектная специфика российской государственной
власти во многом объясняется ее теократическим характе-
ром. В этом смысле она соотносится с теми аналогичными те-
ократическому профилю феноменами власти, которые имели
место во всем мире. И наоборот, переход к полисубъектной
модели властвования связывался с соответствующими про-
цессами секуляризации, утверждения феномена лаической
культуры. Даже Иван IV совершенно не в деспотическом
смысле понимал собственную власть. В ответе А. Курбскому
он пояснял, что Русская земля управляется: во-первых, Бо-
жественным Промыслом; во-вторых, представительством
Богородицы; в-третьих, покровительством национальных
святых; в-четвертых, традицией предков, и только в-пя-
тых — великими государями. Царь не мог изменить тради-
цию, почитаемую выше политической власти. Именно она
освящала его самодержавный статус.
Перенесемся в другую эпоху — XIX век. 42-я статья Ос-
новных законов Российской империи так определяла веро-
исповедальный принцип монархов: «Император, яко Хрис-
тианский Государь, есть верховный защитник и хранитель
догматов господствующей веры и блюститель Правоверия
и всякого в Церкви Святой благочестия». Неправославный
император был бы попросту незаконен. Религия и идеология
в данном случае выступали как раз ограничителями импе-
раторских произволов. Ограничитель, подчеркнем еще раз,
был не формальным, юридическим сдерживателем, но конс-
труктом мировоззренческо-ценностного порядка.
Феномен модифицируемого царистского культа в Рос-
сии — бесспорен. Но Россия знала и другой феномен — это
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Э. Багдасарян. «Необходимость самовластья и прелести кнута»


образ царя-антихриста. Нигде, пожалуй, нельзя найти столь-
ко экстраполяций образа антихриста, применительно к пред-
ставителям царской власти, как в российской истории. Осо-
бенно много таких экстраполяций снискал Петр I, вошедший
в сознание народа во многом как фигура антихристианская и
инфернальная.
Без высшего ценностного пласта феномен автосубъектной
власти бессмыслен. Именно в отсутствии смыслов и заключа-
ется принципиальное отличие автосубъектной власти Пути-
на и Медведева от автосубъектной власти российских само-
держцев и представителей коммунистического руководства.
Автосубъектность — и в Российской империи, и в СССР —
реализовывалась ни как самоцель, а средство достижения оп-
ределяемых на уровне идеологии или религии задач.
Еще одно наблюдение. Парадоксальным образом многие
тезисы докладчика совпали с тезисами, аккумулированны-
ми Ричардом Пайпсом. Различие, при общности концепту-
альгных положений, заключается в смене знака «–» в пай-
псовской оценке на знак «+» в фурсовской интерпретации.
К такого рода теоретическим параллелям, по отношению к
идейной канве трудов Р. Пайпса, относятся тезисы: о непри-
менимости к средневековой Руси термина «государство»; о
необособленности в российских условиях власти и собствен-
ности; о своеволии завещания властных полномочий в Рос-
сии; о низкой урожайности российских земель как факторе
предрасположенности к экономике мобилизационного типа.
В общем, при желании доклад, вопреки авторской ценнос-
тной позиции, вполне может быть использован в качестве
хрестоматии для русофобского освещения истории России.
Самовольность при передаче власти преподносится в ка-
честве одного из базовых признаков автосубъектности. Опе-
рация «Наследник» предстает как имманентно русская про-
екция.
Однако нечто подобное обнаруживается не только в од-
ной лишь России. Феномен самовольной передачи власти
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


наследнику известен и в истории Римской империи, и в ис-
тории государств эллинского периода, и в истории мусуль-
манских стран Ближнего Востока. Да и Западная Европа
не всегда придерживалась культа закона. Да, Людовик XIV
очень сожалел, что ему придется передать власть наследни-
ку, которого он не желал видеть на престоле. Но были также
в западноевропейском прошлом и многочисленные небез-
успешные попытки реализации государственных переворо-
тов. Наполеон III пошел на узурпацию власти, не задумыва-
ясь, легитимно он в данном случае поступает или нет. Слова
Н.С. Хрущева, сказанные в связи с делом валютчиков о том,
что социализм выше законности, нельзя квалифицировать
как специфически русскую формулу. Так, 1797 г. во Франции,
во время разгона Совета пятисот, на возражения о незакон-
ности был дан ответ совершенно в хрущевской стилистике:
«Сабля — это закон».
Насколько же исторически продолжительным был пери-
од самовольности передачи власти в России? При последо-
вательном хронологическом анализе обнаруживается, что
указанная модель вообще для русской истории не характер-
на. В эпоху древнерусской государственности действовал,
как известно, механизм лествичной системы. Последние его
рецидивы прослеживаются в XV в. Иван Грозный действи-
тельно распоряжался высшей властью по своему произволу.
Однако уже с конца XVI в. и весь XVII в. царь избирался на
Земском соборе. В 1722 г. Петром I устанавливается акт за-
вещания, который мог бы быть оценен как выражение ав-
тосубъектного принципа государственности. Но реально
петровская модель не действовала. В процедуру избрания
монарха вмешивался, в частности, Верховный тайный Совет,
деятельность которого оценивается даже в качестве проек-
ции конституционно-монархического устройства. С Павла I,
вплоть до ликвидации империи, передача монаршей власти
осуществлялась строго в соответствии с буквой закона о пре-
столонаследии. Что же касается советского периода, то пере-
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Э. Багдасарян. «Необходимость самовластья и прелести кнута»


дача власти наследнику вообще ни разу не реализовывалась.
Таким образом, на протяжении российской истории власть
передавалась совершенно не автосубъектным способом.
Выражая общее согласие с лейтмотивом доклада, хоте-
лось бы поделиться опасением. Нельзя допустить, чтобы
рассуждения о специфичности российского исторического
пути вышли за грань, когда они приводят к тезису об ано-
мальности России.

Б. Чориков. Петр I принимает титул императора Всероссийского

101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Национальная идея придет из науки


В.Ф. Туганов, академик Междуна-
родной академии духовного единства
народов мира

Еще когда я читал доклад, он мне


не то чтобы понравился — весьма
заинтересовал. Это впечатление уси-
лилось, когда я услышал сам доклад
и узнал мнение коллег. В чем, на мой
взгляд, доклад важен? Несмотря на сделанное заключение
или поставленную дилемму, что власть в России — это либо
диктатура, либо России не будет, из доклада все-таки прогля-
дывает вера в будущее. Эта вера состоит в том, что поставлен
вопрос о феномене русской власти. На мой взгляд, феномен
ее таков: какая бы власть ни была в России, а гражданская
война не прекращается. Потому что всегда гибнет народ и
гибнет очень сильно. Это хорошо в докладе показано, чисто
исторически. Почему не кончается гражданская война в Рос-
сии? Да потому что в России до сих пор никак не найдут на-
циональную идею. Докладчик приводил пример Китая — это
как некий «забег в ширину». И сказал, что прав Зиновьев:
эволюция крупных, сложных систем необратима. Не буду
оспаривать Зиновьева; не хочется говорить, что сказанное
им — банально. Он просто прав. Действительно, эволюция
есть эволюция, это результат действия мощных законов: они
или физические, или социальные, и это законы больших чи-
сел. Все так. Но когда автор говорит, что свернуть Китай с его
пути невозможно, имея в виду большое число китайцев, то,
как я думаю, здесь иная причина. В большей степени Китай
не свернуть потому, что это, прежде всего, 5 тыс. лет усто-
явшейся национальной идеи. Идея проста — конфуцианство
(2,5 тыс. лет до Конфуция, столько же — после него) … Ка-
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Ф. Туганов. Национальная идея придет из науки


кая бы власть ни пришла, а конфуцианство в Китае остается.
У России этого нет. И это очень серьезно. Более того, послед-
няя Конституция преподнесла нам, русскому народу, занят-
ную штуку — нам вообще запрещено иметь государственную
идеологию, а значит — и национальную идею=стратегию…
Русским, я имею в виду не только как государствообразу-
ющему народу, а шире… Ведь по любым здравым рассуж-
дениям, всякий живущий в России, говоря и мысля на рус-
ском языке, уже может считать себя русским, даже если он
татарин, еврей, осетин — кто угодно… Почему? Потому что
власть этого языка очень сильна. Русский язык — один из
немногих языков, который не имеет твердого порядка слов:
это язык свободных людей. Отсюда и высота культуры, и
уникальность цивилизации… И вот этим архисвободным
людям действующая ныне Конституция запрещает по факту:
думать о будущем нации, государства, страны, а следователь-
но, формировать национальную идею, идеологию=стратегию
развития. Оказывается, в США такую государственную
идеологию иметь можно. Любой Бжезинский может ее в трех
пунктах обозначить, играя или посматривая на шахматную
доску. А любой Фукуяма из Госдепа США может нам еще и
«продемонстрировать», что Гегель никогда не знал диалекти-
ки, а Маркс — марксизма. Ну не понимал Маркс, что такое
коммунизм… По поводу Маркса он, Фукуяма, возможно, и
«прав»: Маркс был настолько уникальный человек, что од-
нажды заявил, видимо, предвидев, что такие «фукуямы» не-
пременно появятся, — «Я не марксист!»… Так вот в докладе
самое важное — характер эволюции русской власти: он связан
с тем, что доля собственности у ее представителей — снижа-
ется (мельчает), все время снижается. Такая эволюция смы-
кается с тем, что когда-то предсказал и Маркс… А занимаясь
несколько более отвлеченными вопросами по этой теме, этот
же (почти этот) результат умудрились получить и мы — из
физической кинетики рынка. Более того, полученный нами
результат подтверждается эмпирически.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


Есть на Западе очень мощная группа Роберта Бара, и они
показали, что дисперсия доходов, или, что то же самое, —
дисперсия функции распределения доходов — снижается.
Показано, что в США такое снижение только за 100 послед-
них лет произошло почти в 4 раза… Что такое снижение дис-
персии? Ведь дисперсия — это, грубо говоря, ширина фун-
кции распределения. И если эта ширина близится к нулю,
то, как говорят математики, любая случайная величина (на-
пример, доход) с вероятностью, равной единице, принимает
одно значение, равное среднему. А физики сказали бы, что
функция распределения доходов при этом — это дельта-фун-
кция Дирака, что, в общем-то, одно и то же. Ведь это очень
узкий, вытянутый колокол с вершиной при среднем значе-
нии, и значит все имеют здесь именно этот, один и тот же
(или близкий к нему) доход… Но что означает, что все имеют
один и тот же доход? Это не что иное, как первый принцип
коммунизма — «равенство всех по доходам». Не буду утом-
лять вас тем, что и второй его принцип («эволюционирование
частного сектора в общественный») следует из примерно
таких же, достаточно простых математических или физичес-
ких рассуждений… Причем, все это очень хорошо ложится
на тот вывод и на другой, но уже на ином языке показанный
в докладе процесс. Исторический процесс действительно
ведет к снижению доли собственности у правящего класса
(власть «мельчает»), а в целом — и по стране. В этом, возмож-
но, состоит какая-то наша уникальность. И, можно сказать,
что Россия — это коммунизм. Коммунизм в хорошем смысле
слова, потому что: 1) это процесс, а не состояние; 2) никакой
уравниловки не будет…
Когда мы поставили, например, задачу ответить тому же
Фукуяме, что он не прав хотя бы по поводу Маркса, — что
Маркс якобы не знал, что такое коммунизм, — то мы обна-
ружили очень интересное сходство. Энтропия для обычно-
го газа — физического газа Больцмана — и энтропия «газа»
социальных, рыночно взаимодействующих субъектов ведут
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Ф. Туганов. Национальная идея придет из науки


себя почти одинаково. Ведь если из физической кинетики
рынка мы можем получить функцию распределения доходов,
то, естественно, можем вычислить и энтропию — например,
по известной формуле Л. Больцмана. Т. е. точно так же, как
это делают и для обычного газа с соответствующей функци-
ей распределения по скоростям (энергиям) частиц. В обоих
случаях поведение энтропии таково, что начиная с некото-
рого (критического) значения дисперсии доходов, равно как
и температуры газа Больцмана (кстати, это та же дисперсия,
только скорости), она, энтропия перестает зависеть от всех
других параметров и зависит лишь от дисперсии. В физике
отсюда следует теорема Нернста — недостижимость абсо-
лютного нуля температур, а в рыночно взаимодействующей
системе — недостижимость нуля дисперсии доходов. Фак-
тически, это означает, что время прихода к состоянию с ну-
левой дисперсией доходов (состояние с равенством по дохо-
дам) — бесконечно большое. Иначе говоря, переход к этому
состоянию возможен, но асимптотически. Поэтому те, кто
напуган измышлениями Фукуямы о «конце истории», кото-
рый якобы чуть ли не Марксом предсказан, в общем-то мо-
гут успокоиться. Да, процесс будет. Но Маркс, сколько бы его
ни хаяли, пытаясь оболгать, оказывается прав, когда говорит,
что коммунизм — это не состояние, это процесс… это дей-
ствительное движение на пути уничтожения теперешнего
состояния. Можно поразиться двум вещам: мудрости, про-
нзительности Маркса (он лишь перед смертью начал изучать
математику, а до физики дело вообще не дошло) и тому, что
мы, исходя из других, физических методов исследований,
пришли к такому же результату. Особенно если учесть, что я,
например, «старый НЕкоммунист» (с 40-летним «стажем»).
А то из всего мною сказанного может показаться, что я прос-
то никак не расстанусь со своими старыми коммунистичес-
кими убеждениями, и их-то и хочу получить…
Ситуация такова, что в докладе фактически «нащупан»
путь к национальной идее. Более того, если к докладу доба-
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


вить те результаты, которые получены из физических сооб-
ражений, а именно, из физической кинетики рынка, то полу-
чится мощный эффект: глобальный, с живым огнем истории
подход докладчика + конкретика физики. А физика — наука
такая, что, во-первых, она деидеологизирована, во-вторых,
она основывается на т. н. первых принципах. И это — неос-
поримые принципы, такие как однородность, изотропность
пространства, принцип причинности и т. д. Поэтому никакой
Фукуяма, даже если их и соберется целый, единогласно го-
лосующий (постмодернистский) миллион, не смогут ничего
возразить: решение существует, причем объективно, незави-
симо от них, и оно — единственное (как идущее к состоянию
с нулевой дисперсией доходов). Про Бжезинского молчу; он,
по-моему, просто уже не знает, чем ему заняться…
Соединив доклад с такой физической теорией, факти-
чески можно, исходя из физики и исторического процесса,
прийти к той самой национальной идее, на поиске которой
настаивает С.С. Сулакшин, и считает при этом, что придет
она из науки. Вот она и идет…

106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Запад и Россия: мера общности и различий


Ю.А. Красин, доктор философ-
ских наук

Доклад А.И. Фурсова оставляет


у меня весьма противоречивое впе-
чатление. Несомненно, это доклад
очень высокого уровня; сразу видно,
что он сделан специалистом. Изла-
гаемая в докладе концепция — судя
и по сегодняшнему выступлению,
и по заранее представленному тексту — выношена, можно
сказать, «выстрадана» автором, стала его глубоким внутрен-
ним убеждением. Я согласен и с основополагающей идеей
доклада: нельзя трактовать российское общество на основе
имитации представлений, заимствованных из чужого опыта.
Именно такой, ошибочной методологической установке уп-
рямо следуют многие наши либерально мыслящие идеологи,
несмотря на очевидные провалы в теории и политике. Даже
признавая под давлением фактов, что западные институты,
механически пересаженные на российскую почву, здесь не
приживаются, они усматривают причину не в ошибочности
самого подхода, а в незрелости российских условий. Ника-
ких допущений, что генезис российского общества, отличаю-
щийся большим своеобразием, создает потребность в каких-
то иных социальных и политических институтах.
Я согласен и с тем, что в осмыслении современной рос-
сийской действительности и выстраивании политической
стратегии для России на XXI в. надо исходить из анализа
российских исторических традиций и той системы ценнос-
тей, которая складывалась у нас веками, приобретая свой
особый облик и собственную идентичность. Конечно, это не
значит, что опыт других стран, сублимированный в утвер-
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


дившихся там общественных институтах, нам неинтересен.
Совсем наоборот, он очень важен для трансформирующего-
ся российского общества. Особенно это относится к евро-
пейским странам, с которыми Россия на протяжении многих
столетий «варилась в общем историческом котле». Но этот,
отнюдь не чуждый нам опыт должен быть воспринят сквозь
призму нашей российской действительности. И вот тут по-
зиция докладчика вызывает у меня серьезные концептуаль-
ные возражения.
В докладе политическая система России полярно проти-
вопоставлена тому международному опыту, из обобщения
которого выросла современная политическая наука. Следова-
тельно, она неприменима в российских условиях. Категории
политологии — в частности, категория «власть» — в России,
по мнению автора, имеют совсем иной смысл, нежели в за-
падных странах. Это не власть в традиционном понимании,
и для выражения ее российского смысла предлагается даже
другой термин — «центроверх». В отличие от других стран,
политическое развитие России происходило в контексте ев-
разийской истории, и ее властные институты и практики
представляют собой православный ответ на евразийский
степной вызов. Поэтому гражданское общество, демократия,
правовое государство здесь не получили развития, а вмес-
то этого утвердилось самодержавие как адекватный россий-
ским условиям властный механизм защиты общественных
интересов и системного самоограничения социума в суровой
природной среде. Любые попытки «вестернизации» россий-
ской политической системы, с этой точки зрения, неминуемо
ведут к ее деградации.
Думается, главный изъян предлагаемой в докладе кон-
цепции заключается вовсе не в том, что автор акцентиру-
ет внимание на специфике политической истории России.
Эта специфика действительно очень велика. Она бросается
в глаза, и было бы глупо оспаривать приводимые на этот
счет в докладе доводы. Главный методологический изъян
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Ю.А. Красин. Запад и Россия: мера общности и различий


авторской концепции состоит в том, что нарушена мера об-
щего и особенного в сравнительном анализе политического
развития России и западных стран. Можно даже сказать,
что полярное противопоставление России другим странам
вообще снимает проблему общего и особенного, что выгля-
дит довольно странным с точки зрения логики всемирной
истории.
Между тем, если не сводить диалектику общего и особен-
ного к конструированию неких единых трафаретных схем,
поглощающих плюрализм общественного развития, то в
российской политической истории мы найдем немало черт
и потребностей, проявившихся (конечно, в своеобразных
формах) в истории западных стран. И наоборот: то, что час-
то выдается за российскую специфику, так или иначе прояв-
ляется в других странах (опять-таки своеобразно и не всегда
легко узнаваемо).
В российской истории, несмотря на господство само-
державия, проявлялись и такие формы политического раз-
вития, которые были присущи Западу. Во второй половине
XVI в., когда, по утверждению автора доклада, оформилась
структура русской самодержавной власти («центроверха»),
давали о себе знать и зародышевые явления народного пред-
ставительства в деятельности созываемых царем земских со-
боров.
Обратимся к свидетельствам историков. Рассматривая
функции и состав земских соборов второй половины XVI в.,
В.О. Ключевский отмечал, что здесь «правительство встре-
чалось с обществом». Правда, участники соборов выступа-
ли «не представителями общества или земли, а носителями
службы, общественными орудиями центрального управле-
ния». Собор был «в точном смысле совещанием правитель-
ства с собственными агентами». «Управляемое общество»,
которое «жило и работало в рамках этой организации», рас-
сматривалось «не как политическая сила, способная гово-
рить на соборе устами своих уполномоченных, не как граж-
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


данство, а как паства, о благе которой могут думать сообща
только ее настоятели»1.
Казалось бы, сказанное подтверждает, что земские собо-
ры — это фикция при всесильном самодержавии. Однако вслед
за приведенными цитатами В.О. Ключевский замечает: «Нужно
было пережить страшное потрясение, испытанное государс-
твом в начале XVII в., чтобы переменить этот взгляд на народ-
ное представительство и сообщить дальнейшим земским собо-
рам настоящий, не фиктивный представительный состав»2.
Уже в конце XVI в., после смерти Ивана Грозного земский
собор, по словам русского историка, «получил учредительное
значение», избирая царя. Конечно, по-прежнему все опреде-
лял «центроверх», но огромное социально-психологическое
значение имело то, что «здесь боярско-приказное правитель-
ство становилось рядом с людьми из управляемого общества
как со своею политической ровней»3.
Таким образом, земские соборы 1584 и 1598 гг. явились
составной частью легитимации власти. Власть нуждалась в
такой легитимации. По свидетельству С.М. Соловьева, Борис
Годунов «не хотел принять короны до приезда выборных из
областей и всех лиц, которые на соборах бывают, советных
людей, как тогда выражались, хотел быть избран земским со-
бором. …В этом только выборе всею землей он мог видеть
полное ручательство за будущую крепость свою и потомства
своего на престоле»4.
Подытоживая свои суждения о роли земских соборов в
XVI в., В.О. Ключевский пишет: «Зарождалась новая идея
народа, не как паствы, подлежащей воспитательному попе-
чению правительства, а как носителей этой государственной
воли, которая на соборе передавалась избранному царю»5.
1
Ключевский В.О. Сочинения. Т. II. М., 1957. С. 381–383.
2
Там же. С. 383
3
Там же. С. 393.
4
Соловьев С.М. Сочинения. Книга IV. М., 1989. С. 338.
5
Ключевский В.О. Указ. соч. С, 395.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Ю.А. Красин. Запад и Россия: мера общности и различий


Мы можем констатировать, что в России, как и на Западе,
в XVI–XVII вв. существовала тенденция к развитию власт-
ных форм народного представительства. Почему — в отли-
чие от Запада — эта тенденция не преодолела абсолютизм
верховной власти и не дала такой же мощный импульс раз-
витию гражданского общества и представительной демокра-
тии? В этом и состоит вопрос о своеобразии политического
развития России. Оно обусловлено масштабами и культур-
ным многообразием страны, требовавшими централизации
власти, обусловлено тяжкими последствиями господства
Золотой Орды, заложившим фундамент жестко бюрократи-
ческих форм правления и конфронтационной политической
культуры, обусловлено духовным расколом общества, раз-
вивавшегося в социокультурном пространстве на перекрес-
тке разных цивилизационных влияний, и многими другими
причинами. Таковы глубинные истоки силы авторитарной
традиции, изменившей траекторию политического развития
России по сравнению с Западом.
Но это не значит, что Россия выпала из мэйнстрима и
должна искать для себя какое-то иное русло развития, выхо-
дящее за пределы основных категорий гуманитарной науки.
О том, что это не так, свидетельствует общность основных
тенденций и потребностей развития, связывающих Россию с
другими странами.
Между прочим, многие черты политического развития,
характеризуемые в докладе как специфически российские,
имели место и в истории западноевропейских стран. В Рос-
сии, отмечает автор, власть «надзаконна». А что, на Западе
не было «надзаконности»? Что они там все белые и пушис-
тые? Вспомним революционные периоды развития этих
стран. Английская революция XVII в. создала прецедент
казни короля. Еще более яркие примеры «надзаконности»
дает Французская буржуазная революция. Как справедливо
замечал Г.В. Плеханов, в революционные периоды закон от-
ступает на второй план, потому что господствующая система
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


права закрепляет исторически изжившие себя обществен-
ные порядки и вступает в противоречие с революционным
правосознанием, выражающим волю народа к изменению
существующего положения и утверждению новых порядков.
Salus populi suprema lex esto — воля народа есть высший за-
кон. Такова политико-правовая парадигма всех революций.
Проблема здесь в том, чтобы искать и находить наиболее
безболезненные способы революционных трансформаций,
минимизирующие «надзаконность» и обеспечивающие ис-
торическую преемственность в развитии фундаментальных
прав человека и человеческого общежития. И это общечело-
веческая проблема, которая касается всех стран и народов.
Мне могут возразить, что «надзаконность» власти в Рос-
сии проявляется не только в революционные периоды, но и,
так сказать, в обычное время. Но ведь то же самое происходит
и в других странах. Возьмите любую самую демократическую
страну Запада, и вы найдете множество тому подтверждений.
Различие между нами проходит не по линии наличия или от-
сутствия «надзаконности». Оно проходит совсем по другой
линии. На Западе исторически сложилась глубоко эшелони-
рованная система обороны против «надзаконности» власти,
ограничивающая ее возможности. У нас такая система еще
только формируется, при этом в условиях глубоких обще-
ственных трансформаций, в том числе и в области права и
правосознания. Следовательно, для произвольных действий
власти открыт гораздо более широкий простор.
Различие между Россией и Западом очень существенно,
но нет оснований превращать его в непроходимую пропасть.
Ведь Россия — органическая часть глобализирующегося со-
циума. На протяжении веков она впитывала в себя влияния
тех регионов мира, с которыми тесно взаимодействовала.
Пожалуй, на первом месте здесь стоит Европа.
Я разделяю мысль автора о том, что российскую исто-
рию нельзя рассматривать только как внутреннюю, нацио-
нальную. Это часть мировой истории. Докладчик принимает
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Ю.А. Красин. Запад и Россия: мера общности и различий


внешнее влияние по отношению к Востоку. И это правильно.
Золотая Орда действительно оказала огромное воздействие
на развитие российского общества и, в частности, придала
ему такой поворот, который усилил авторитарные черты и
свойства российского государства. Однако если Вы признае-
те российскую историю частью мировой истории в «евразий-
ской ипостаси», то почему отгораживаете ее от европейского
потока мировой истории? Взаимодействие России с Западом
было, во всяком случае, не менее сильным и значимым, чем
с Востоком. Ведь, в конце концов, и Рюрик пришел княжить
на Руси с Запада, а не с Востока. А в XVIII и XIX вв. Россия
«варилась» в общем котле европейской политики (а Европа
была тогда главным центром мировой политики) и высту-
пала на европейской политической сцене одним из ведущих
акторов.
И в социально-политическом, и в культурном отношении
Россия — это, несомненно, Европа. В то же время это — дру-
гая, самобытная Европа. Европа с глубоко укоренившимися
восточными традициями и культурой, обладающая своей
качественной спецификой. Взять хотя бы уже упомянутую
устойчивую тенденцию к централизации власти. Такая тен-
денция присутствует и в истории европейских стран в пери-
од становления абсолютизма. Но там она была уравновешена
развитием гражданского общества и местного самоуправле-
ния. В России же эта тенденция продолжала доминировать
(и доминирует до сих пор) из-за обширности территории,
потребности в перманентных мобилизационных усилиях для
их развития (например, освоение Сибири), социокультурно-
го плюрализма необъятного российского социума. Для того
чтобы удержать это громадное и многомерное многообразие
в рамках некой целостности, необходимы были жесткие об-
ручи централизованного государственного управления.
Все эти обстоятельства, конечно, влияли и влияют на
общественно-политическое развитие России, затрудняли
и затрудняют развитие рыночных отношений, общенацио-
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


нальных форм коммуникации, становление гражданского
общества и демократических форм правления. Очевидно, в
этой специфике России заложены основания существенных
отличий от Европы, где политическое развитие происходи-
ло на сравнительно небольшом «пятачке», в системе более
«плотных» коммуникаций. Это приводило к острым соци-
ально-классовым столкновениям и кровавым войнам, но,
вместе с тем, ускоряло и интенсифицировало обществен-
ные процессы, стимулировавшие демократическое развитие
(возникновение национальных рынков, становление граж-
данского общества и представительной демократии, форми-
рование культуры толерантности).
Какое будущее открывается перед Россией? Докладчик
ставит нас перед дилеммой: либо распад страны по приме-
ру СССР, либо новый цикл жесткого авторитаризма. Судя
по сегодняшним репликам, он не исключает и варианта ут-
верждения «неоопричнины». Мне представляется, что все
эти варианты равнозначны отсутствию у России какой-либо
перспективы. Дело в том, что авторитаризм (в терминологии
автора доклада — «центроверх») в нынешней исторической
ситуации не может вывести Россию из системного кризиса
и включить ее в число ведущих стран мирового сообщества.
Можно привести множество аргументов в пользу этого ут-
верждения. Обозначу лишь один из наиболее существенных.
Поступательное развитие России сегодня зависит от того,
сумеет ли она освоить инновационный тип развития, кото-
рый определяется не столько вещественными факторами
производства, сколько интеллектуальными ресурсами, зна-
ниями, творческим потенциалом общества, человеческим
и социальным капиталом. Эта истина осознана нынешней
российской властью, которая выдвинула программу ин-
новационного развития страны. Однако реализация этой
программ требует формирования работника креативного
типа, создания в обществе атмосферы творческой свобо-
ды. «Центроверх» и опричнина неспособны решить такого
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Ю.А. Красин. Запад и Россия: мера общности и различий


рода задачу. Для этого необходимы свобода и демократия.
Действительная дилемма, перед которой оказалась Россия в
начале XXI в., такова: либо тупик жесткой автократии, либо
российское общество сумеет эволюционировать от режима
«мягкого авторитаризма» к более демократическим формам
правления. Выбор очень трудный, но шансы есть.

И. Репин. Торжественное заседание Государственного совета

115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

«Русская власть» — генератор «особого


исторического пути» России
А.Н. Окара, кандидат юриди-
ческих наук

Феномен русской власти, опи-


санный А.И. Фурсовым, — это как
бы такой генератор специфического
российского исторического разви-
тия последних четырех с половиной
веков, это ген «особого пути».
Я достаточно неплохо знаком с
общественной мыслью и историо-
софскими доктринами Беларуси и Украины, хуже — Поль-
ши. В них существуют интерпретационные схемы, похожие
на концепцию русской власти, предложенную докладчиком.
Там тоже речь об особом феномене российской власти, ко-
торая стремится к абсолютной монополии и как бы пере-
малывает общество. Однако есть принципиальное отличие:
там присутствует этическая окраска — эти и подобные объ-
яснительные схемы часто рассматриваются не как эвристи-
ческие, но как снаряды в информационно-идеологической
войне против «московских империалистов-азиатов». Нечто
подобное, но все же менее эмоциональное и менее ангажиро-
ванное, иногда можно встретить и в старой англосаксонской
советологии (типа Ричарда Пайпса).
Тут же мы имеем дело с этически нейтральным, неэмо-
циональным и внеидеологичным, отчасти даже позитивист-
ским исследованием.
Разговоры об особом историческом пути России, пред-
ставления и о том, что Россия — это не Запад и не Восток,
а некая самодостаточная реальность, ведутся уже ранними
славянофилами (а то и с XVII в., если не считать более ранних
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Н. Окара. «Русская власть» — генератор «особого исторического пути» России


манифестаций особости — «Слова о Законе и Благодати» и
других древнерусских памятников). Но и у славянофилов, и
даже у евразийцев — это метафоры, ощущения, смутные до-
гадки. У евразийцев было желание опереться на достижения
географических наук. Но проверить «алгеброй гармонию»
«особого пути» России оказывается возможным только те-
перь — если пояснить исторический генезис русской власти.
Апологетами лимитрофного дискурса был придуман до-
статочно ангажированный и политизированный концепт
«Центрально-Восточной Европы» — т. е. это как бы Вос-
точная Европа (восточнохристианский цивилизационный
ареал), но без России. Есть разные его интерпретации, но
идея заложена примерно такая: развитие Великороссии при-
нципиально иное и, несмотря на то что Беларусь, Украина
и Молдавия попадают в восточно-христианский цивилиза-
ционный ареал, все равно «настоящая» граница — согласно
этой концепции — проходит не по цивилизационному кор-
дону, а между Литовским и Московским княжествами. Это
приблизительно совпадает и с ареалом распространения Маг-
дебургского права. Но даже внутри Великороссии существует
определенное многообразие политической культуры: те же
Новгород и Псков — это иные в историко-культурном от-
ношении области, в сравнении с Московией, не говоря уже
о казаках и старообрядцах, которые в концепции «Русской
Системы» А.И. Фурсова и Ю.С. Пивоварова называются
«лишними людьми».
Из Вашего интересного доклада я получил ответ на один
сложный и важный вопрос: почему в средневековой Москов-
ской Руси легитимация верховной власти происходила путем
уподобления монарха Христу, т. е. монаршее достоинство по-
нималось как христоподобное, чего не было ни в Византии, ни
в восточных монархиях, ни в западноевропейских государс-
твенных идеологиях. Получается, что автосубъектная власть
имеет принципиально иную легитимность, т. е. ее источник
и ее обоснование — это Провидение в чистом виде. Отсюда
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


берет начало и имперская, а потом и советская идеократии.
Когда же они вырождаются, наступает очередная Смута.
Сейчас, в постсоветский период, снова идет активный
поиск национальной идеи. Судя по всему, национальная
идея — это не текст, не идея какая-то, не know-how. Это про-
цесс, это определенный дискурс, определенный поток смыс-
лов и образов, это динамика, а не статика.
В предложенной концепции русской власти предпринята
попытка сформировать новый концептуальный аппарат для
описания российской политической реальности. Например,
в контексте российских реалий становится очевидным, что
концепт государства как state неэффективен и не работает,
а вот концепция властной корпорации — автосубъектной
власти, которая не является государством, которая сущест-
вует вне права и над государством и природа которой ирра-
циональна, но при этом она не является узурпатором власти
в западноевропейском понимании, — вот это, возможно, ак-
туальный концептуальный формат.
В свое время я столкнулся с подобной ситуацией, ког-
да разрабатывал тему философии права в России в начале
XX в. Там тоже, с одной стороны, была рецепция западноев-
ропейской (прежде всего, немецкой) философии права, но с
другой стороны, самое интересное у Новгородцева, Ильина,
Вышеславцева, Н.Н. Алексеева, Е.Н. Трубецкого — это как
раз попытка сформировать и сформулировать в российском
интеллектуальном контексте, в восточнохристианских ци-
вилизационных координатах некоторые аналоги западноев-
ропейским концептам правового государства, гражданско-
го общества, прав человека, суверенитета и т. п. В какой-то
степени у них это получилось. Потом, правда, это все стало
неактуальным — с приходом большевиков. Но тот же Иван
Ильин вообще не считал СССР государством, потому что
Советский Союз, в отличие от государства, существующего
на основе права, существует на основе произвола — точнее,
на основе автосубъектной воли правящей корпорации.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Н. Окара. «Русская власть» — генератор «особого исторического пути» России


Мне кажется, попытка сформулировать или обнаружить
некий генератор развития российской политической исто-
рии, продуктивна еще и тем, что показывает, почему властная
корпорация всегда противится созданию гражданского об-
щества. Гражданское общество — это субъектное общество,
способное на самоорганизацию и противопоставление себя
не только государству, но, прежде всего, властной корпора-
ции. В России проблема с гражданским обществом сущест-
вует именно потому, что власть его боится, хотя, по идее,
должна бы радоваться его появлению. Но она не радуется,
а изобретает все новые технологии по его перемалыванию и
лишению субъектности — политической, социальной, идей-
но-интеллектуальной. Скажем, гламурная культура, инфор-
мационная политика на нынешнем российском телевидении,
где присутствует очень жесткий микс гламура и трэша, — это
именно формы такой борьбы.
Впрочем, на нынешнем этапе существования России, ког-
да уместно говорить о появлении государства-корпорации,
«лишние люди» — это не как в русской классической лите-
ратуре и не как в концепции «Русской Системы» (казаки,
старообрядцы, дворянство, интеллигенция), а порядка 80%
населения. Оно лишнее в том смысле, что его существова-
ние неоправданно экономически (разумеется, с точки зрения
властной корпорации). Ведь для обслуживания газовой тру-
бы, по известной реплике Тэтчер, надо то ли 15, то ли 50 млн
человек.
Вот еще интересный вопрос: насколько концепция рус-
ской автосубъектной власти актуальна в современной Рос-
сии? Как мне представляется, она очень даже актуальна. Вы
говорите, что Путин и Медведев — это уже некий отход от
мейнстрима развития российской политической истории.
Мне представляется как раз наоборот: в их образах мы ви-
дим очень даже логичное продолжение такого мейнстрима.
Кстати, интересный вопрос: есть ли разница между госу-
дарством-корпорацией в России и в других странах? Очень
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


яркий пример, диаметрально противоположный российско-
му, — современная Украина, где тоже вроде бы сформиро-
валось государство-корпорация (или корпорация-государ-
ство), но там нет феномена автосубъектной власти, а потому
нет и сценария «победитель получает все». Там есть то, что
Роберт Даль называл полиархией. Там есть три мощных по-
литических клана, между которыми произошел определен-
ный «картельный» сговор в политическом пространстве —
это когда трое сговорились о разделе политического рынка и
никого «чужого» туда не собираются спускать. Вопрос «быть
или не быть?» для них заключается в том, с кем объединить-
ся? Или Тимошенко объединится с Януковичем и уничтожит
Ющенко, или Ющенко объединится с любой частью Партии
регионов и «закопает» Тимошенко. Ющенко и Тимошенко
объединились против Януковича в 2004 г. и прокатили его
на выборах. Получается достаточно активная реальная по-
литика; может быть, результаты ее во многом похожи на
российские, потому что говорить о том, что есть какое-то
развитие — политической системы, экономики, общества,
науки, а также что есть развитие смыслов и стратегическо-
го целеполагания, что есть продуктивная ротация элит, — не
приходится. Получается, что результат и тут — в условиях
автосубъектной власти, и там — в условиях полиархии —
практически одинаков: стагнация, девиация населения, де-
модернизация, архаизация жизни.
Мне кажется, что и Путин, и Медведев — достойные про-
должатели этой линии, они достаточно адекватно персони-
фицируют автосубъектную власть, существующую по зако-
нам трехчастного цикла правителей (правитель-инноватор,
правитель-стабилизатор, правитель-деструктор или неудач-
ливый реформатор). И они подчиняются определенной зако-
номерности, присущей истории России.
Именно Медведев — юрист-цивилист по образованию
и типу мышления — заявляет о таких инновациях, кото-
рые, как мы видим из истории, подрывали автосубъектную
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Н. Окара. «Русская власть» — генератор «особого исторического пути» России


власть. В частности, Николай II ограничил собственное са-
модержавие, Горбачев завел разговор о необходимости по-
мещения КПСС в правовое поле и о необходимости созда-
ния правового государства. Политический шаг Владимира
Путина, отказавшегося от возможности изменения Консти-
туции РФ и баллотирования на третий президентский срок,
также следует рассматривать как пример самоограничения
власти — его можно поставить в один ряд с указом о пре-
столонаследии Павла I и (1797 г.) и с октябрьским манифес-
том Николая II (1905 г.). Дмитрий Медведев в соответствии с
этим трехчастным циклом может повторить путь Хрущева,
Горбачева и Николая II. Это тема, которая должна быть очень
внимательно осмыслена. Именно в ней могут скрываться уг-
розы и предпосылки очередной Смуты.

Неизвестный автор. Боярская дума при Алексее Михайловиче

121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Поиск специфики русской истории и цивилизации


сегодня не только важен, но и необходим
В.Г. Хорос, доктор исторических
наук

Доклад А.И. Фурсова, и особен-


но присланный нам большой текст,
производят сильное впечатление
своей цельностью, системностью,
стремлением к последовательности
и логической «закругленности», ос-
тротой в постановке проблем. Убеждает ориентация автора
на выявление специфики России и ее различных социоис-
торических параметров — прежде всего, политических — в
противовес поверхностным рассуждениям либерального
толка о «европейскости» России или сожалений по поводу
ее «недоевропейскости». Нельзя не согласиться с докладчи-
ком в том, что критическая ситуация в России в конце ХХ в.
сложилась как своего рода «волновой резонанс», наложение
друг на друга двух кризисов — внутреннего и мирового. Не
буду приводить другие интересные идеи и соображения,
представленные докладчиком, — их много и они свидетель-
ствуют в целом о плодотворности того направления поиска,
который предпринимается А.И. Фурсовым.
Мои замечания связаны с тем, что достоинства могут обо-
рачиваться недостатками, которые превращаются в их про-
должение. Нацеленность на создание стройной схемы, логи-
чески безупречной модели приводит Андрея Ильича порой,
как мне представляется, к некоторым натяжкам в трактовке
исторического материала. Поэтому я подхожу к его модели
«русской власти» как историк. Подхожу с убеждением и на-
деждой на то, что от корректировки теоретической конструк-
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Г. Хорос. Поиск специфики русской истории и цивилизации…


ции, устранения натяжек сама данная модель — повторяю, в
целом понятная и близкая мне — только выиграет.
В характеристиках «русской системы» докладчик всюду
стремится подчеркнуть ее уникальность, беспрецедентность,
и это стремление порой выглядит чрезмерным. Например,
в тезисе о том, что в России — в отличие от Востока и За-
пада — «базовой единицей социальной организации была
власть», осуществлявшая демиургические функции. Но
власть, в том числе в России, не существует в безвоздушном
пространстве или в полностью пассивной социальной среде.
У нас, по крайней мере, еще два института были «базовыми
единицами социальной организации» — община и церковь,
хотя государство действительно являлось ведущей силой.
Но повышенная роль государства имела место и в некоторых
других обществах — например, в Китае («народ — трава,
правитель — ветер»).
Точно так же обстоит дело с положением об исключи-
тельной «автосубъектности», надзаконном характере власти
в России. Бесспорно, объем властных полномочий русского
самодержавия был велик, но не безграничен. Самодержавие
должно было соблюдать какие-то правила и обычаи (на-
пример, «советоваться» с ближайшим окружением) или ин-
тересы (почему, скажем, российские цари долгое время не
решались отменить крепостное право). Что же касается над-
законности, то это не только российское явление. Скажем,
латиноамериканские каудильо XIX в. (да и, отчасти, ХХ в.)
игнорировали существующие законы или корректировали
их «под себя». Надзаконной властью отличались и турецкие
султаны, которых, кстати, средневековые российские публи-
цисты ставили в пример московским царям.
Рассматривая факторы, способствовавшие становлению
«русской власти», докладчик выделяет роль Орды. Мне пред-
ставляется, что эта роль преувеличена. Так, в докладе гово-
рится о том, что татары принесли на Русь «массу насилия»,
которой не было раньше, хотя в домонгольских междоусоби-
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


цах насилия было, как говорится, более чем. С другой сторо-
ны, на мой взгляд, недооценивается фактор византийского
влияния — сакральный ореол властителя, тип взаимоотно-
шений монарха и церкви, имперские традиции.
Вызывает сомнение положение о присущей «русской сис-
теме» тенденции освобождения власти от собственности»,
которая была в конечном счете реализована в Октябрьской
революции. Но, во-первых, до нее в России был громадный
госсектор — а что это как не собственность правящего слоя
(пусть не частная)? Во-вторых, при Советской власти так на-
зываемая «общенародная собственность» была во многом
фиговым листком, она находилась в полном распоряжении
номенклатуры, что и облегчило ей захват этой собственнос-
ти в лихое время 1990-х гг.
В исторических параллелях, проводимых автором, по-
рой происходит то, что можно назвать модернизацией про-
шлого или (что близко) «архаизацией» современного. Это,
к примеру, имеет место при обосновании так называемой
«демонархии» — понятия само по себе весьма интересного.
Скажем, при сравнении режимов Ивана Грозного и «Иоси-
фа Грозного» в роли олигархического элемента, боярства
(с которым вел борьбу Иван IV) выступает «эксклюзивный
и весьма коррумпированный клуб «ленинская гвардия плюс
герои Гражданской войны». Звучит сомнительно, и проще
было бы охарактеризовать данный «клуб» не как потенци-
альную олигархию (коррумпированность которой на самом
деле измерялась размерами партмаксимума), а как группу,
так или иначе противостоящую сталинскому радикальному
курсу. Т. е. на первом плане были идейные и политические
расхождения, а не принадлежность к некоему «эксклюзивно-
му» статусу — тем более что немалая часть данного «клуба»
(ворошиловы, буденные и т. д.) пошла за Сталиным.
В демонархиях докладчик видит определенную после-
довательность фаз. Сама демонархия является выходом
из смуты, затем идет «оттепель», затем — «застой» и, нако-
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

В.Г. Хорос. Поиск специфики русской истории и цивилизации…


нец, — перестройка как прелюдия к следующей смуте. Не-
трудно увидеть, что эта схема списана с ХХ в. В случае Ивана
Грозного фазы были другие. Во-первых, самому царствова-
нию Ивана IV смута не предшествовала, а начиналось оно
с весьма мягких реформ («оттепели»?). Ведение опричнины
помогло справиться с боярской «малой смутой», но одно-
временно привело к социальному хаосу. Если последующие
царствования Федора Иоанновича и Бориса Годунова можно
считать — по сравнению с временами Грозного — «оттепе-
лью», то затем наступает не «застой», а новая и уже «большая
смута», в которой в огромной степени аукнулись «драсти-
ческие» процессы и перепитии царствования Ивана IV. Не-
вольно вспоминается сталинское: «исторические параллели
рискованны».
Сказанное я рассматриваю как замечания по частностям.
Поиск же специфики русской истории и цивилизации явля-
ется не только важным, но необходимым сегодня. И работы
Андрея Ильича, на мой взгляд, являются в этом плане одни-
ми из наиболее содержательных.

125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Русская власть и российская политика


А.Л. Казин, доктор философских наук

В шапке золота литого,


Старый русский великан
Поджидал к себе другого
Из далеких чудных стран.
М. Ю. Лермонтов

«Центроверх» или Жруггр?


Когда живется лучше — в эпоху спокойствия и посто-
янства, или в период революционной ломки? Кто прав —
китаец, желающий своему врагу испытать время перемен,
или русский поэт Тютчев: «Блажен, кто посетил сей мир в
его минуты роковые…». Понятно, что тютчевская строка у
современного, «хорошо упакованного» во всех отношениях
обывателя вызовет только «нервный смех». В идейном плане
русская поэзия действительно «не для слабонервных», пос-
кольку она своими средствами моделирует русскую жизнь —
материально трудную и духовно напряженную. Как раз по
этой причине искусство в России никогда не хотело быть
просто искусством, так же как наука — только наукой, а фи-
лософия — только философией и т. д. Как и все социальное
устройство русского общества, отечественная культура пос-
тоянно стремилась куда-то, была «тягловой», находилась в
походе «людно, конно и оружно». Некоторые умники даже
вывели отсюда некую изначальную несвободу русской мыс-
ли и творчества, как будто наших писателей и мыслителей
кто-то заставлял делать то, что они делали. «Русскую жизнь
изуродовали хорошие книги» — эта формула В.В. Розано-
ва меняет свой смысл в зависимости от того, с чем русскую
жизнь сравнивать: если с Иерусалимом первого века — одно
дело, если с Нью-Йорком векаXXI-го — другое…
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


В самом деле, если глядеть на Россию с современного
европейского (и, тем более, американского) берега, русская
история, культура все время идут «не туда». То колокол ото-
льют такой громадный, что не звонит, то пушку такую боль-
шую, что не стреляет, то блоху английскую подкуют так, что
она прыгать перестает. Правда, как бы между делом, Россия
выигрывает мировые войны, строит великое государство,
осваивает целые континенты, создает художественные ше-
девры, выходит в космос и т. п. По характерному выраже-
нию Н.А. Бердяева, русская история скорее случается, чем
происходит. И хотя сейчас само словосочетание «русская
идея» многие расценивают как исторический миф, прихо-
дится признать, что наша жизнь и наша культура уже более
тысячи лет руководствуются именно этой идеей, а не чем-
нибудь другим. Как говорится, нет ничего практичнее хоро-
шей теории…
Как и сто, и двести лет назад, отечественное «россиеве-
дение» делится ныне на две половины — глубинно-западни-
ческую и национально-радикальную. Разумеется, за два века
принципиально изменились смысловые горизонты мысли о
России, ее всемирно-исторический контекст, ее методология
и понятийный аппарат. Однако избежать Сциллы европей-
ничанья и Харибды самодовления русским ученым никак не
удается. Вот, к примеру, статья В.В. Ильина «Сценарии буду-
щего для России» — стройная, логичная, прописанная, что
называется, по позициям. Однако Россия (вместе, кстати, с
мусульманским регионом) оказывается в описании автора
безнадежно далекой и, в сущности, бесперспективной окра-
иной «ядра мир-системы», под коим разумеется, само собой
понятно, современная американизированная евро-атлантида.
Это тем более очевидно, что В. Ильин отрицает религиозную
основу (матрицу) цивилизации, фактически отождествляя ее
с гуманистической утопией — развитием человеческой при-
роды как самоцели, по известной формуле К. Маркса. Как
выглядит в этом плане в начале ХХI в. западный просвещен-
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


ный либерализм с его потребительством, гомосексуализмом,
нежеланием рожать детей и клонированным бессмертием
(т. е. задумкой стать грешным богом) — тоже хорошо извест-
но. Статья В. Ильина полна верных наблюдений и точных ре-
комендаций — особенно по части взаимоотношений России
с разными отколовшимися от нее самостийниками — однако
русскому человеку как субъекту истории здесь нечего делать,
ему не оставлено собственной духовно-практической точки
опоры, где он был бы «у себя»; он здесь все время перед ли-
цом Другого, у которого все как-то лучше…
Совсем другое дело — статья А.И. Фурсова «Русская
власть, история Евразии и мировая система», которая при
столь же четкой методологии и ясности формулировок скло-
няется в противоположную сторону — к абсолютизации
русского пути в истории. Автор последовательно развивает
геополитическую историософию русской власти, используя
при этом своеобразный методологический «двучлен» евра-
зийства и марксизма. От первого (евразийства) у А. Фурсова,
несомненно, идея ордынского происхождения московского
самодержавия, доходящая до его (самодержавия) характе-
ристики как автосубъектной, надзаконной и даже революци-
онной власти, стоящей выше общества, политики и экономи-
ки. От второго (марксизма) — мысль о фатальной бедности
русского национального хозяйства, влекущей за собой не-
обходимость насильственного распределения прибавочного
продукта в интересах всей социальной системы, а не толь-
ко правящей верхушки. В результате, в России, согласно,
А. Фурсову, возникает уникальная (неизвестная ни Востоку,
ни Западу) энергетика абсолютной власти — то, что он на-
зывает «центроверхом», которая на протяжении последних
пяти веков нашей истории только меняет свою форму, как
змея кожу, по существу (по своей волюнтаристской природе)
оставаясь неизменной.
Во всем этом, несомненно, много верного. А. Фурсов
сводит в рамках единой концепции попытки осмысления
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


действительного своеобразия русской истории и культуры,
начиная от старших славянофилов, Герцена и Ключевского,
и кончая И. Солоневичем (народная монархия) и Л. Гумиле-
вым. На уровне фактов А. Фурсову нечего возразить — все
происходит так, как он описывает. Вопросы возникают тог-
да, когда историческая феноменология встречается с логи-
кой Промысла.
Вл. Соловьеву принадлежит афоризм: «Идея нации за-
ключается не в том, что она сама думает о себе во времени,
а в том, что Бог думает о ней в вечности». Можно по-раз-
ному относиться к этой мысли, но в качестве гипотезы она
имеет, по меньшей мере, такой же вес, как и марксистские
материалистические схемы или географический детерми-
низм. В истории наличествует «месторазвитие», как выра-
жались евразийцы, но только место это всегда между зем-
лей и небом — вот чего не следовало бы забывать. В статье
А. Фурсова есть одно удивительное суждение: «гиперсубъ-
ектность (верховной власти в России — А.К.) — это реакция
христианского, множественно-субъектного по социогеноти-
пу общества на собственную же форму, возникшую из вза-
имодействия с не (и вне) субъектным ордынским началом,
«ответ Бога отца, сына и святого духа» ордынскому хану,
«царю Калину». Здесь многое смешано в одну кучу: реакция
русского (православного) общества по горизонтальному
принципу «действие — противодействие» и «вертикальный»
ответ христианского Бога монгольскому военачальнику. Ха-
рактерно, что при этом каноническая формула — Отец, Сын
и Дух — пишется с маленькой буквы. А. Фурсов явно не до-
веряет божественному вмешательству в историю, а напрас-
но. Дело в том, что вне зоны такого вмешательства русский
надзаконный «центроверх», при всей своей эмпирической
эффективности, превращается во что-то непонятное (да кто
он такой?), случайное (порученец чужой силы) и страшное
(он не любит народа, и народ не любит его). В общем, этакий
Жруггр, если вспомнить инфернальных персонажей «Розы
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


Мира» Даниила Андреева. Не случайно у А. Фурсова где-то
в середине статьи появляется термин «демонархия» — пре-
дельный случай самозаконной власти: Иван Грозный, Петр
Великий, Иосиф Сталин. Собственно, в этом ряду всем пе-
речисленным олицетворениям «центроверха» пристало бы
имя Грозного, а само слово «демонархия» как бы колеблется
между «демократической» (народной) монархией и «демони-
ческой». Но так ли на самом деле?
Не подвергая сомнению сам феномен Верховной власти
(«центроверха») как основной матрицы русской истории,
следует, как мне кажется, более внимательно отнестись к ее
идейному обоснованию, к ее духовно-историческим корням.
Дело в том, что русская история и русская власть, вопреки
евразийцам и примкнувшим к ним нынче украинским на-
ционалистам, начинается не с ХV в. Русская история и куль-
тура — это православная линия общехристианской и обще-
мировой цивилизации, берущая свое начало значительно
раньше. Всем хорошо известно, что Иоанн Грозный принял
помазание на царство 16 января 1547 г. в Успенском соборе
московского Кремля. Но задолго до него на Руси властвова-
ли, например, Владимир-Василий Святой и его бабка хрис-
тианка Ольга-Елена. Можно, конечно, назвать Русь перифе-
рией Византии (как и периферией Орды), но это была такая
периферия, которой суждено было стать Третьим Римом.
В социально-культурном плане христианская Русь началась
в Киеве, после ее Крещения в 988 г. Уже в княжение сына
Владимира Ярослава Мудрого в Киеве строится Софийский
собор — символ утверждения православия на славянской
земле. Почти одновременно Софийский собор возводится в
северо-западном центре Руси — в Новгороде. И если Крест
над цареградской (константинопольской) Софией был заме-
нен после 1453 г. мусульманским полумесяцем, то над новго-
родской и киевской Софией он высится до сих пор…
Не впадая в преувеличения, можно сказать, что все мыш-
ление Древней Руси было софийным. Не только храмовая ар-
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


хитектура, иконопись, пение, не только порядок и строй бого-
служения — софийным был весь круг русской культуры. Это
относится к летописям («Повесть временных лет»), эпичес-
ким сказаниям («Слово о полку Игореве»), народным были-
нам, народным духовным стихам и к замечательному произ-
ведению первоначальной русской мысли — «Слову о Законе и
Благодати» митрополита киевского Илариона (40-е гг. XI в.).
Именно в этом «Слове» яснее всего выражена древнерусская
софийность, здесь впервые просияла умственным светом рус-
ская идея.
Сказанное означает, что из трех мировых сил, борющихся
друг с другом в истории, — Креста, Меча (насилия) и Богатства
(денег), — Русь изначально выбрала для себя Крест. Именно
Крестом отмечена Русь золотая, софийная. Новгородская и
киевская Софии суть живые образы древнего русского пос-
вящения, о котором Н.В. Гоголь скажет через много лет: «Мо-
настырь наш — Россия!». Если римско-католическая Церковь
впитала в себя мощное языческое рационально-юридическое
начало (принизила святыню до мира), а Византия, наоборот,
склонна была мир представить его грешной судьбе, чтобы не
запятнать своей веры, то Русь по промыслу Божию уже с пер-
вых веков своей христианской истории пошла, в сущности,
на крестный подвиг — попыталась слить воедино святыню и
жизнь, небо и землю. Немало, конечно, грехов на Руси, в том
числе и со стороны Верховной власти, но они всегда осозна-
вались как грех и искупались страданием и кровью. Полная
духовного напряжения жизнь Ярослава Мудрого, воинские и
политические свершения Владимира Мономаха и Александра
Невского, трагическая гибель (в результате заговора) Андрея
Боголюбского — вот лишь некоторые примеры такого соеди-
нения в русском первичном «социогенотипе» священства и
царства. Если и можно предъявить русской державе какие-
то упреки, то разве лишь в использовании авторитета власти
для обращения к Богу, но никак не в уничижении Бога до инс-
трумента власти (римский соблазн).
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


Москва — периферия Орды или Новый Иерусалим?

При всем отличии Московского Царства от великого кня-


жества Киевского, оба они представляют собой моменты еди-
ного общерусского духовно-исторического процесса — и в
плане его метаисторического логоса, и в плане его фактической
судьбы. В Киеве зачалась софийность русской истории, возник
образ ее как соборного Крестоношения. В последующие века
этот замысел захватит собой всю Русь — и петербургскую, и,
отчасти, даже советскую. Но остановимся пока в Москве.
При рассуждении о Верховной власти в России часто за-
бывают, что Божье благословение на власть есть именно ог-
раничение этой власти, а вовсе не обожествление ее как та-
ковой. Царь (великий князь) отвечает за свой народ перед
Богом — вот отличие русской православной державы от вос-
точной деспотии (царь как живой Бог-ритуал) или западного
абсолютизма (король как симулякр Бога, «король-солнце»).
Хрестоматийно известны слова псковского инока Филофея,
обращенные им к Василию III: «Третьего нового Рима — де-
ржавного твоего царствования — Святая Соборная Апос-
тольская Церковь — во всей поднебесной паче солнца све-
тится. И да ведает твоя держава, благочестивый царь, что все
царства православной веры сошлись в твое царство. Один
ты во всей поднебесной христианам царь… Два Рима пали,
а третий стоит, а четвертому не быть: уже твое христианское
царство иным не достанется». Святая Русь — это христиан-
ская сторона света, в которой власть начинается не «снизу»
(демократия) и не «сбоку» (плутократия, олигархат), а свер-
ху — от Бога. Имя «Святой Руси» и указывает на это обсто-
ятельство, а вовсе не претендует на всеобщую праведность
и святость. Первый Рим — языческий — обожествил самого
себя в лице кесаря и пал под ударами варваров. Второй Рим —
православная Византия — вопреки ею же провозглашенному
идеалу симфонии практически развела священство и царство,
пошла на согласие с католиками (Флорентийская уния 1439 г.)
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


и 14 лет спустя тоже пала под ударами мусульман. Москве,
как Третьему Риму, выпала по промыслу Божьему колоссаль-
ной трудности задача — жизненно соединить в одно целое
храм и престол, народ и церковь, святыню и бытие. Конечно,
перед Москвой стояла в те времена и другая задача — осво-
бодить Русь от татар. Однако по существу руководителями
Москвы эта задача всегда трактовалась как двуединая; и если
на первых порах, в эпоху Ивана Калиты, идея собирания рус-
ских земель под московскую руку рисовалась по преимущес-
тву прагматически, с точки зрения государственной пользы,
то уже со времен Дмитрия Донского эта задача становится,
по сути, прежде всего религиозной (вспомним благослове-
ние Сергия Радонежского, вспомним образ Спаса на стягах
русского войска). Москву как русский национально-рели-
гиозный символ выпестовал не татарский полон, что бы по
этому поводу ни говорили такие разные люди, как Герцен и
Белинский, Федотов и евразийцы. «Москва, как много в этом
звуке…» — это плод молитв и бдений преподобного Сергия,
это сознательное, а еще более — бессознательное пережива-
ние всем народом московским судьбы своей Родины как бо-
годанной и богохранимой. Государственная власть на Москве
есть точка приложения Божьего промысла — вот что такое
онтология Третьего Рима — и потому Иосиф Волоцкий пря-
мо утверждает, что «неправедный царь — не Божий слуга, но
диавол». В отличие от первого Рима, православный московс-
кий царь — не кесарь, а христианин, и потому Москва гото-
ва отдать ему не только кесарево, но порой и Богово. В этом
встречном движении к соединению Бога и человека в исто-
рии и состоит замысел Святой Руси, потому и простерт пок-
ров Божией Матери над Россией…
Чтобы убедиться в этом, достаточно продумать царство-
вание Иоанна IV Грозного. Много материала для этого дает,
в частности, его переписка с князем Курбским. Царство Ио-
анна IV обычно клянут как деспотическое («демонархия») —
но какой деспот станет тратить столько времени и чернил
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


для оправдания себя перед своим подданным? Более того, в
качестве последнего довода в пользу защищаемых Курбским
позиций Иоанн зовет его обратно на Русь — пострадать за
правое дело, если тот считает себя правым. Как видим, и меч,
и золото в руках грозного царя служат Кресту, а не наоборот;
что же касается жертв опричнины, то их число не превысило
числа убитых одной Варфоломеевской ночью. Жестокость
московского самодержавия есть оборотная сторона образа
христианского владыки, в котором он предстает как суровый,
но справедливый отец своего народа. Несмотря на тяжкие
личные грехи, Иоанн находился в непоколебимом убежде-
нии — и в этом его поддерживал весь российский люд, — что
«Отец и Сын и Святой Дух ниже начала имеет, ниже конца, о
Нем же живем и движемся. Им же цари величаются и силь-
ные пишут правду»1. Сравните это с открытием героя Досто-
евского: если Бога нет, то какой же я капитан?
Не менее существенное, хотя и символическое значение
имеет в истории иоаннова царствования его встреча с юро-
дивым во время новгородского похода, как она описана сов-
ременниками. Грозный царь отправился с войском на поко-
рение непослушных псковичей и новгородцев — действие,
вытекающее из общей логики построения централизован-
ного русского государства. На улицах Пскова царя встретил
местный юродивый и предложил ему кусок мяса, а дело было
1
Первое послание Ивана Грозного князю Курбскому // Переписка Ива-
на Грозного с Андреем Курбским. Л.,1979. С. 12.
Следует оговорить при этом различие средневековых церковно-государс-
твенных отношений в Западной Европе и на Востоке — в Византии и на
Руси. При всем их структурном сходстве это были юридическое взаимо-
действие — в первом случае, и мистическая связь — во втором. Именно
внутренней религиозной тайной власти стремились овладеть западные
рыцарские ордена в своих поисках святого Грааля. Применительно к совре-
менности обе главные ветви некогда единой христианской церкви должны
думать скорее о соединении своих вероисповедных (и, прежде всего, нравс-
твенно-культурных) усилий, чем о богословской полемике: в ближайшее
время их просто вынудит к этому яростное антихристианство ХХI в.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


в Великий пост. «Я — Христианин и в пост мяса не ем», — от-
ветил юродивому Иоанн. «А кровь христианскую пьешь?» —
укорил его человек Божий. И самодержец всероссийский
вместе со всей армией повернул назад… Идея Третьего Рима
и заповедь «не убий» сошлись в месте этой встречи, и Ио-
анн IV показал себя православным царем, который строил
Святую Русь, при этом тяжело грешил, но когда грешил, то
каялся. Таким он и остался в памяти народа.

Властный реализм Запада и его плоды


В свое время знаменитый французский писатель Виктор
Гюго заметил, что всякая цивилизация начинает с теократии
и заканчивает демократией. Эта мысль, на мой взгляд, верна
только отчасти. Она во многом справедлива применительно к
Европе (и к Западу вообще), но имеет достаточно отдаленное
отношение к православной России, которую автор «Собора
Парижской богоматери», очевидно, не знал и уж, во всяком
случае, не рассматривал как самобытную цивилизацию. Так
или иначе, формула «от боговластия к народовластию» при-
менительно к русской истории может быть прочитана иначе,
и даже «ровно наоборот», т. е., выражаясь научным языком,
переобращена, инверсирована.
Если — по контрасту с Россией-Русью — говорить о За-
паде, то многие современные исследователи в качестве пер-
вого шага истории собственно Европы рассматривают эпоху
Ренессанса — именно как акт слома классической западно-
христианской парадигмы Средневековья, с его четким разде-
лением на град земной и град небесный (бл. Августин), с его
феодально-монастырским общественным устроением. Дейс-
твительно, Возрождение — вопреки своему «ретроспектив-
ному» имени — означало не столько возврат к старому (гре-
ко-римскому), сколько инициацию нового — модернистского
проекта для Запада. Применительно к интересующему нас
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


вопросу следует подчеркнуть, что точка сборки европейской
власти в эпоху Возрождения медленно, но верно смещалась в
сторону культуры — от сакрального к светскому, от теоцен-
трического к антропоцентрическому (гуманистическому)
слою цивилизации. Разумеется, речь идет пока о тенденции,
о веянии, но веянии весьма характерном. Культура — это
сфера присутствия человека-в-мире («человекомир»). Имен-
но человек в эпоху Ренессанса, как известно, делается мерой
всех вещей — как существующих, так и не существующих;
знание становится силой (Ф. Бэкон), мораль — свободным
выбором (Ф. Рабле), политика — хитростью (Н. Макиавел-
ли), любовь — эротикой (Петрарка, Бокаччио). Наиболее
выразительным художественным символом такого перево-
рота выступает «Мона Лиза» Леонардо да Винчи — портрет
самодостаточного, довлеющего себе человека, прекрасной
дамы с лукавой улыбкой, помещенной в мистический центр
мироздания. Существенно модернизированными оказались
ренессансная религия и экономика, породив, с одной сторо-
ны, Реформацию ХVI в. (т. н. «всеобщее священство», община
вместо Церкви), а с другой — то, что впоследствии получило
название «капитализм», с его свободным предпринимателем-
буржуа, не зависящим ни от кого, кроме самого себя и сосе-
дей-конкурентов («невидимая рука рынка»).
Все дальнейшие перемещения властных «мест силы» в
Европе можно рассматривать как реализацию этой обретен-
ной в условиях Ренессанса новой свободы. Нет ничего для
человека тяжелее свободы, писал Ф.М. Достоевский, и, по
сути, он, конечно, совершенно прав. ХVII–ХVIII вв. стали
временем абсолютизма в Старом свете, от «короля-солнца»
Людовика ХIV до Наполеона, осуществлявших именно ан-
тропоцентрический (модернистский) принцип в политике.
Точкой приложения власти здесь оказывается государствен-
ность как таковая, уже не сакральная, а именно светская
(даже революционная, как в случае с Бонапартом, хотя еще
по традиции облекающая себя то в римские, то в библейские
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


одеяния2. Собственно, наполеоновская (а до него — кромве-
левская) диктатура, несмотря на весь свой грозный военно-
политический арсенал, отодвинула сектор власти в Европе
еще дальше от центра — от государственности к экономике,
материально-хозяйственной жизни вообще («век девятнад-
цатый, железный», по слову А. Блока). Буржуазные револю-
ции сделали свое дело. Не случайно ХIX столетие произвело
на свет марксизм — эту, при всей ее хитроумности, редукци-
онистскую (снижающую) теорию, подозревающую человека
и его историю в том, что они, в конечном счете, суть только
«экономические персонажи». Конечно, всем (почти всем) хо-
чется быть богатыми и здоровыми, но все же сущность чело-
века не сводится к экономике: «не продается вдохновенье, но
можно рукопись продать» (А.С. Пушкин).
Что касается современного Запада — только что закон-
чившегося ХХ-го и начавшегося ХХI в. — то здесь точка от-
счета власти вообще трудно локализуема: это т. н. децентра-
лизованная власть, не делающаяся от этого, разумеется, более
духовной или менее эффективной. С сожалением приходится
признать, что католическая Церковь (не говоря уже о пестрых
протестантских объединениях) не является сегодня духовным
(и, тем более, властным) средоточием западной цивилиза-
ции — ее социальная роль сведена к исполнению привычных
календарных ритуалов, мораль не исключает рукоположения
епископов-содомитов (т. н. «епископальная» церковь в Амери-
ке) и т. п. Более того, подлинные христиане просто не допуска-
ются сегодня во властвующие элиты. Разумеется, и в Европе,
и в Америке есть святые; но духовный фундамент нынешней
2
Особый случай в этом плане представляют американские Соединен-
ные Штаты, изначально возникшие как географический («новая Ат-
лантида») и геоэкономический («абсолютно» свободный рынок) экспе-
римент, а уже впоследствии присвоившие себе римские регалии и тоги
(«Четвертый Рим»). По существу сегодня, в начале ХХI в., США являются
скорее гигантской и прекрасно вооруженной финансово-промышленной
корпорацией (которой, правда, грозит нефтедолларовое банкротство),
чем онтологически полноценным государством.
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


позднебуржуазной формации покоится на постхристианском
(и частично даже антихристианском) «символе веры». При-
мерно так же обстоит дело в западной культуре, где безогово-
рочно господствует постмодернизм, играющий означающими
без означаемого и ликвидирующий благодаря этому различие
между высоким и низким, мужским и женским, полетом и па-
дением. Евро-американская культура сегодня — это не власть,
а обслуга власти, хотя и хорошо оплачиваемая. Даже тради-
ционная национальная государственность в Европе не может
ныне похвалиться подлинной суверенностью, ибо оказывает-
ся всего лишь военно-юридическим инструментом правящего
класса (и в этом правы марксисты), явно отставая по своему
административному влиянию и социальной эффективности
от т. н. «сетевых сообществ» — автономных экономико-по-
литических структур вроде ТНК (транснациональных кор-
пораций) или теневых «неправительственных» организаций
(«Тройственная комиссия», «Бильдербергский клуб» и т. п.).
Подлинная власть на Западе сегодня анонимна, распределена
между закрытыми финансово-информационными группи-
ровками и опирается прежде всего на спекулятивные меха-
низмы управления мировой валютой (финансовая экономика,
долларовые пирамиды). Что касается отношения этой влас-
ти к религии, культуре и государству, то здесь используется
концептуальное оружие — образы социальной мифологии
(«открытое общество» К. Поппера) и процедуры т. н. «нор-
мализации», политкоррекции человека, («дисциплинарные
машины», по терминологии М. Фуко), незаметно для населе-
ния приспосабливающие вышеназванные институты к стра-
тегии властвующей элиты. В сущности, дело идет о «мягкой»
репрессии западных народов, превращаемых посредством
виртуозной интерпретативной политики правящего слоя в
самодовольных «сублимированных рабов», гордящихся своей
принадлежностью к «золотому миллиарду», именующих свой
общественный порядок либеральной демократией, регулярно
участвующих в выборных спектаклях («слон» и «осел»), но не
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


отдающих себе отчета в полной собственной управляемости и
безответственности.
Нравится это кому-то или нет, невозможно отрицать, что
реальный центр власти западной цивилизации примерно за
две тысячи лет христианской эры проделал большой нисхо-
дящий (центробежный) путь от сакрального ядра личной и
общественной практики к ее технико-экономической пери-
ферии. В иерархии социально-политических отношений это
нисхождение выглядит следующим образом: теократия —
церковно освященная монархия — дворянская аристокра-
тия — буржуазная демократия — охлократия — нетократия
(от англ. net — «сеть», сетевые структуры, сотовое «постоб-
щество»). Медленно, но верно cеверо-атлантическая «демок-
ратия» движется к новому рабовладению, осуществляемому,
правда, уже не столько мечом (хотя и он при нужде идет в
дело), сколько с помощью виртуальной симуляции желаний,
выдаваемой за нечто реальное: искусственные потребности,
«дутые» деньги, тотальная политическая демагогия. «Желез-
ные дороги — чтобы ездить куда? Телеграф — чтобы пере-
давать что?» — спрашивал в свое время Лев Толстой. Инте-
ресно, что бы он сказал, посмотрев современное телевидение
или интернет? Нынешний Запад фактически находится в
плену у своих агрессивных, по отношению к божьему миру,
технологий; это гигантская пиррова победа прометеевско-
фаустовского модерна, отвергнувшего христианские цен-
ности под раскаты торжествующего вольтеровского хохота.
Американизированный глобальный Фауст получит в ХХI в.
своего Мефистофеля — но уже не вальяжного господина, как
в величественном сочинении И.В. Гете, а звероподобную био-
электронную бестию, в которой будет смоделирован весь грех,
накопленный за годы постмодерна «золотым миллиардом».
Запад вошел сегодня в гедонистическую фазу своей исто-
рии, воспроизводящую «обратный ход» духовной эволюции
Европы: католичество — протестантство (в союзе с секуля-
ризованным иудаизмом) — либерализм (точнее — либер-
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


3
тарианство) — неоязычество — инфернальность . Все это
предвещает в обозримом будущем геокультурную катаст-
рофу (гностическую «культуру смерти», по терминологии
А.И. Неклессы4, опасную как для самого Запада, так и для
большинства народонаселения планеты, особенно когда его
норовят «демократизировать» насильно, с помощью «цвет-
ных» революций и крылатых ракет. Вряд ли Виктор Гюго
предвидел такой финал воспетой им в 1830 г. демократии.

Русское царство: вечное возвращение


Теперь, после сказанного, вновь обратимся к нашей собс-
твенной, православно-русской цивилизации. Как и всякая
другая, русская цивилизация принципиально строится по
кольцевой онтологической схеме (религиозно-языковое
ядро + культура + государственность + технологии), однако
отношения между ее духовно-языковым ядром и оболочка-
ми носят весьма своеобразный и часто даже парадоксальный
характер5. Прежде всего, это касается историко-культурной
динамики русской власти. За примерами далеко ходить не
нужно: напомним, что вплоть до февраля 1917 г. у власти в
3
Очевидным свидетельством инфернальных тенденций современной
западной культуры является рок — не просто музыка, а господствующий
среди молодежи стиль жизни и миропонимания, излучающий явно сата-
нинские энергии. Как заметил еще в 70-х гг. прошлого века знаменитый
«битл» Джон Леннон, «мы сейчас гораздо популярнее Иисуса».
4
См.: Неклесса Александр. Мир на пороге новой геокультурной катаст-
рофы // Политический класс. 2005, № 5. С. 69.
5
В принципе, данная кольцевая схема может строиться и иначе. Так,
например, в марксизме цивилизационное ядро представлено, как извес-
тно, производственно-экономическим базисом, а религия, культура и
государство отнесены к внешним оболочкам (идеология). Что касается
фрейдизма, то здесь движущей силой социума (как и отдельного челове-
ка) оказывается биосексуальная энергия либидо, а религия, культура и
пр. выступают ее превращенными формами (сублимация). В таком пла-
не Маркс и Фрейд суть концептуальные близнецы-братья, мастера по-
дозрения и снижения всего высокого.
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


России находился православный христианский государь —
случай для просвещенной Европы немыслимый. Более того,
даже после трех революций начала ХХ в. российская (совет-
ская) власть сохранила свою персонифицированную сак-
ральную энергетику — институт партийно-государственых
вождей СССР может интерпретироваться как превращенное
идеологическое наследие царской идеи («центроверх»). Что
касается современности, то у нынешнего Президента Рос-
сийской Федерации по Конституции полномочий не меньше,
чем у последнего петербургского императора — это ли не
свидетельство традиционного для России способа построе-
ния и наследования духовно-государственной вертикали?
Если проследить дальнейшее перемещение точки отсчета
власти в России, то придется признать, что ни культура, ни
государственность как таковая, ни даже хозяйственно-эко-
номическая сфера не стали у нас реальными центрами силы,
хотя те или иные периоды русской истории можно охаракте-
ризовать как попытку закрепления подобных центров. Из-
вестно, что святая Русь не пережила Возрождения, Реформа-
ции и Просвещения в той аутентичной форме, в которой это
происходило в Европе — именно по этой причине культура
и государственность являлись у нас скорее разновидностью
духовного (идейного) производства, чем собственно интел-
лектуально-знаковым или юридическим механизмом. Это ка-
сается, в первую голову, знаменитой русской интеллигенции,
отличавшейся, по определению Г.П. Федотова, идейностью
своих задач и беспочвенностью своих идей. По воспомина-
ниям современников, отец русской интеллигенции Виссари-
он Белинский мог воскликнуть в споре: «Мы еще не решили
вопроса о Боге, а вы собираетесь обедать!». Так или иначе,
отечественная культура не сконструировала для себя «науки
для науки» и «искусства для искусства», оставаясь вплоть до
ХХ в. чем-то вроде религиозно-революционного ордена.
То же самое, в принципе, происходило и с идеей держав-
ности на Руси. Петр Великий стремился к осуществлению рос-
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


сийского варианта абсолютизма по принципу «государство —
это я»; однако, несмотря на насилие и связанные с ним жертвы,
петербургская монархия воспринималась и Церковью, и наро-
дом как продолжение православного соборного царства. Не-
случайно петербургские государи короновались в Успенском
соборе древней столицы, да и большевики перенесли средо-
точие своего «пролетарского» государства в Москву. И петер-
бургская монархия, и русский коммунизм выступают в нашей
цивилизации как разновидности идеократии, т. е. как превра-
щенные формы энергии ее духовного ядра. Особенно выра-
зительно это показала советская власть в России, облекавшая
себя в марксистские (т. е. материалистически-экономические)
одежды, без конца твердившая о производительности труда
как главном критерии общественного прогресса, переселявшая
народ на «стройки века», призывавшая устами своих генсеков
«догнать и перегнать Америку по производству продукции на
душу населения» — но так и не справившаяся с поставленной
еще В.И. Ульяновым (Лениным) задачей превращения страны
в «единую фабрику»: это была утопия, имевшая свои корни в
квазирелигиозной идеологии «земного рая». Правда, в отли-
чие, например, от протестантской «американской мечты», в
Советской России не столько бедных хотели сделать богатыми,
сколько именно богатых опалить пламенем мирового пожара.
Не складывается на Руси самоупоенное бюргерство — хоть лоб
расшиби. Как шутил в 1918 г. Андрей Белый, в стране победив-
шего материализма первым делом исчезла материя…
Наиболее радикальный проект перестройки отечествен-
ной цивилизации был задуман и частично осуществлен на
наших глазах, в ходе переворота 1991–1993 гг., когда сформи-
рованная Горбачевым — Ельциным и их окружением «лик-
видационная команда» отменила не только Советский Союз,
но и вообще всякую онтологически укорененную власть в
стране, передав управление шестой частью света переро-
дившейся партноменклатуре в союзе с теневым капиталом
(отечественный вариант «демократии»). Возникла т. н. «се-
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

А.Л. Казин. Русская власть и российская политика


мибанкирщина», занятая в основном продажей националь-
ных природных ресурсов за границу (и переводом туда же
вырученных от этой операции капиталов). Ельцинизм труд-
но описать какими-либо корректными экономическими,
правовыми и, тем более, ценностными категориями — стра-
на чудом удержалась на краю пропасти. По существу, точка
сборки «россиянской» власти находилась в 90-х гг. ХХ в. не
только за границей (буквально за рубежом) духовно-язы-
кового ядра, но и за пределами всех естественных оболочек
русской цивилизации — скорее всего, где-то в интеллекту-
альных полях «новой Атлантиды». Можно понять британс-
кую «железную леди», констатировавшую очевидную, на ее
взгляд, смерть «неудавшейся» страны России. «От трудов
праведных не наживешь палат каменных» — это русский че-
ловек всегда чуял сердцем, потому и среагировал на введение
капитализма на Руси тремя радикальными способами: по-
вальным пьянством, повальной смертностью и повальным
воровством (коррупцией). Если реальный «бог» — деньги,
то стоит ли соблюдать перед ним достоинство, честность,
простую порядочность? Если Бога нет, то все позволено. Вы
разве ждали чего-нибудь иного, господа?
Несколько лет назад бывший британский премьер М. Тэт-
чер обронила фразу, что Россия умерла, и с этим фактом надо
считаться. Однако «железная леди» ошиблась. Православно-
русская цивилизация обладает запасом прочности, воспроиз-
водя свою коренную структуру заново после каждого истори-
ческого погрома, будь то нашествие Батыя, Наполеона, Гитлера
или какая-либо внутренняя смута. Так происходит и сегодня,
в начале ХХI в. Переворот 1991–1993 гг. и даже распад СССР
не вылился в «цветную» революцию в России, оставшейся —
в отличие от Грузии или, отчасти, Украины — в собственном
цивилизационном пространстве-времени, не променяв его
на периферию чужого ценностного хронотопа. Вряд ли мы
ошибемся, если отметим медленное, противоречивое, с зиг-
загами и отступлениями, но все же — движение России в сто-
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»

Выпуск № 3 (12) Выступления


рону восстановления своего статуса цивилизации-субъекта
мирового процесса, обладающего духовным, культурным,
политическим и экономическим суверенитетом.
Некоторые современные авторы склонны доводить «рус-
скую идею» до крайности, и призывают к своего рода автар-
кии, т. е. к физическому отделению Святой Руси от апостасий-
ного мира с опорой на собственные силы (новый «железный
занавес»). Другие — русские националисты этно-биологи-
ческого типа — наоборот, полагают, что русский мессианизм
«сдан в архив», русские перестали быть имперским народом,
устали жить для другого и должны, наконец, начать жить для
себя, по своим собственным прагматическим интересам, на-
ладив на этой почве нормальные контакты с другими евро-
пейскими народами-этноэгоистами6.
Конечно, приятно пожить для себя, нарастить, так ска-
зать, национального жира, поспорив в этом с немцами или
чехами; но, как выражался Ф.М. Достоевский, — пошлость
убьет. У кого толще «общечеловеческие ценности»? Увольте
нас от подобных сравнений. Провидение сделало нас слиш-