Вы находитесь на странице: 1из 63

Евгений Львович Немировский

Изобретение Иоганна
Гутенберга
Из истории книгопечатания.
Технические аспекты

Глава I

ТЕХНИЧЕСКИЕ ИСТОКИ

Печатная форма  Папирус и пергамен 


Принцип набора  Начало производства бумаги в Европе 
Штампы  Начало ксилографии в Европе 
Чеканка монеты  Металлические варианты возвышенной гравюры 
Тиснение на переплетах  Игральные карты 
Диск из Феста и истоки наборного принципа  Западноевропейские цельногравированные книги 
Наборная техника древних римлян  У истоков книгопечатания - легендарные даты 
Наборные штампы европейского средневековья  Изобретение Би Шэна 
Печать по ткани  Книгопечатание в Корее 
Ксилография и ее начало на Дальнем Востоке  Знали ли в Европе о восточном книгопечатании? 
Изобретение бумаги Переплетное художество

 
Непостижимы судьбы царств земных,

Эпохи процветанья и паденья!


Ли Хван, корейский поэт XVI в.

Осваивая законы бытия, ставя себе на службу все новые и новые достижения талантливого ума,
люди активно используют опыт предшествующих поколений. Вне этого прогресс немыслим. Едва
научившись говорить, человечество задумалось над тем, как фиксировать, закреплять, а
впоследствии и передавать в пространстве и времени те навыки и знания, которые повседневно
накапливались в общении людей с окружающим их миром.

Так появились письмо, затем - книга, а впоследствии и книгопечатание.

"История ума представляет две главные эпохи, - утверждал русский писатель и историк Николай
Михайлович Карамзин (1766-1826), - изобретение букв и типографии: все другие были их
следствием. Чтение и письмо открывают человеку новый мир - особенно в наше время, при
нынешних успехах разума" [1].

Эти слова были произнесены в начале XIX столетия. Но они справедливы и сегодня - почти
200 лет спустя.

1
А великий русский мыслитель Владимир Иванович Вернадский (1863-1945) говорил, что "мы
можем и должны начинать историю нашего научного мировоззрения с открытия
книгопечатания" [2].

Любое изобретение, как самое великое, круто изменившее условия человеческого бытия, так и
самое малое, последствия которого подчас трудно обнаружить, должно быть подготовлено.
Важнейшую роль играют социально-политические и экономические условия, в которых
изобретение возникает и внедряется в производство. Появившаяся в обществе потребность может
стимулировать возникновение технической идеи, способствовать ее скорейшему осуществлению в
дереве и металле. Отсутствие же такой потребности ставит подчас непреодолимые преграды на
пути новатора, замыслившего усовершенствовать производственный процесс. Так появляются
преждевременные изобретения, которых в истории человечества великое множество.

Автора этих строк в данный момент интересует логика технического развития. Поэтому на
страницах нашей книги разговор будет идти не столько об экономической подготовленности и
своевременности появления тех или иных новаций. Исходя из этого, рассказ о возникновении
книгопечатания мы начнем со знакомства с техническими идеями, которые подготовили
незабываемый подвиг Иоганна Гутенберга.

Прежде чем начать наш рассказ, целесообразно привести здесь основные дефиниции,
определения. Под книгопечатанием мы понимаем комплекс производственных процессов,
осуществляемых с целью изготовления печатной книги. Термин этот используют, когда речь идет
о книжном деле прошедших столетий. Применительно к современному книгопроизводству
употребляют термины полиграфия, полиграфическое производство, полиграфическая
промышленность. Происходят эти слова от греческого полис, что значит многий, и от графе, что
переводится как пишу, рисую. В буквальном переводе полиграфия это многописание, т.е.
размножение в сравнительно большом количестве экземпляров одного и того же текста или
рисунка.

Печатная форма
Сущность полиграфического процесса, составляющего материально-техническую основу
книгопечатания, заключается в формировании аналогичного какому-то первичному оригиналу
красочного слоя и его передаче на некоторую воспринимающую поверхность, например на
бумагу.

Исходные материалы для такого процесса - краска и листы бумаги. Краску нужно перенести на
бумагу так, чтобы она попала лишь на строго определенные участки листа, образовав на нем
некий текст или изображение. Чтобы осуществить это, необходимо подумать о создании так
называемой формы - устройства, с помощью которого формируется необходимое нам
изображение. В простейшем случае это - специальная, особо обработанная поверхность.
Попробуем нанести краску на гладкую и ровную металлическую пластину, а затем прижать к этой
пластине лист бумаги. Краска перейдет на лист и создаст на нем сплошную закрашенную
поверхность, которую нередко называют плашкой. Чтобы краска не переходила на какие-то
участки, нужно соответствующим образом обработать отдельные места пластины. Участки,
которые передают краску на лист, называют печатающими, а которые не передают - пробельными.
Самое простое - разделить эти участки в пространстве, сделать одни участки возвышенными, а
другие - углубленными. Для этого надо взять острый инструмент и углубить на пластине те места,
которые не должны передавать краску на бумагу В этом случае, как сейчас говорят полиграфисты,
получается форма высокой, или типографской печати. Когда мы будем наносить на такую
поверхность краску, она ляжет на возвышенные участки, и именно они впоследствии войдут в

2
соприкосновение с листом бумаги.
 

Схема классических способов печати:


высокая печать (вверху),
 

глубокая печать (в центре слева),


 

плоская печать (в центре справа).


Внизу в увеличении изображены печатные
формы высокой, глубокой и плоской печати

Типографская литера.
 
Схема:
а - очко,
б - заплечики,
в - головка,
г - ножка,
д - кегль,
е - толщина литеры,
ж - рост литеры,
з - сигнатура

Со временем будут изобретены и другие способы изготовления печатной формы. Научатся,


например, заполнять краской углубленные участки, а с возвышенных их удалять. Такой способ
получит название глубокой печати.

Появятся и способы, в которых разделение пробельных и печатающих элементов будет


осуществляться химическими методами. Одни участки, их называют олеофильными, будут
хорошо воспринимать жирную краску, а другие - гидрофильные - хорошо воспринимать жидкость

3
и отталкивать краску. Такой способ получит название плоской печати. В специальной литературе
эти три способа - высокой, глубокой и плоской печати обычно называют классическими.

В XX столетии появятся способы, в которых разделение печатающих и пробельных элементов


будет осуществляться электростатическими или электромагнитными методами. А затем возникнет
устройство, которое автор этих строк в 1956 г. назвал переменной печатной формой.

С особенностями, преимуществами и недостатками всех этих форм, с обстоятельствами, при


которых они появились, мы в свое время познакомим читателя.

Принцип набора
Другой важной особенностью полиграфического процесса является тот факт, что при
изготовлении текстовой печатной формы, предназначенной для воспроизведения текстового
материала, используют наборный принцип. В самом простейшем случае форму составляют из
заранее изготовленных элементов - типографских литер. Каждая литера - это металлический
брусок с рельефным зеркальным изображением той или иной буквы или какого-либо знака.
Верхняя торцовая часть головки литеры носит название очка. Расстояние от нижней торцовой
поверхности до очка именуется рост, а между верхней и нижней стенками - кегль. Нужно назвать
еще углубление - сигнатуру, по которой наборщик на ощупь определяет правильность положения
литеры.

Преимуществ у наборной формы несколько. Первое и самое главное - простота изготовления:


форма составляется из уже готовых элементов. Второе преимущество - возможность повторного и
неоднократного использования одних и тех же литер для воспроизведения различных текстов в
разных книгах. Третье преимущество - легкость, а следовательно, и дешевизна процесса
исправления, корректуры формы. Отдельную литеру, поставленную не на свое место, заменить
проще, чем исправлять ошибку, сделанную в процессе изготовления формы, представляющей
одно целое.

Со временем способы набора неузнаваемо изменились: были изобретены машинописный,


фотографический, компьютерный виды набора. Но суть процесса осталась прежней.
Распространенный в настоящее время термин безнаборная печать в существе своем неверен.
Читатель поймет это, когда познакомится с видами набора, появившимися в конце XIX и в XX вв.

Изобретение книгопечатания многоаспектно. Оно как бы складывается из различных процессов,


которые подчас можно отнести к различным областям науки и техники. Отдельные составляющие
части полиграфического процесса возникли задолго до Иоганна Гутенберга. "Открытие
Гутенберга с технической стороны, - справедливо отмечал В.И. Вернадский, - имело длинную и
медленную историю. Он применил в своем деле, несколько изменив, те аппараты и приборы,
которые были выработаны долгой историей техники и вначале служили совсем для других
целей" [4]. Это ни в коей мере не умаляет заслуг великого изобретателя, ибо ни одно открытие не
рождается на пустом месте, но представляет собой наиболее оптимальную комбинацию уже
известных устройств и приемов. Но историку надлежит разобраться в том, как и когда возникли
материально-технические предпосылки книгопечатания и какой путь они прошли.

Штампы
Технические истоки полиграфического процесса следует искать в бескрасочном формировании
рельефных изображений. Суть способа состояла в изготовлении рельефной печатки-штампа и в
оттискивании с ее помощью рисунков, а впоследствии и текстов на мягком материале -

4
увлажненной глине, коже... Способ возник на заре человеческой цивилизации одновременно в
самых различных уголках земного шара и был связан преимущественно с воспроизведением
знаков собственности, удостоверяющих личность владельца и принадлежность ему той или иной
вещи, предмета, животного... Отсюда прямой путь к номерам-жестянкам, которые ретивые
хозяйственники прикрепляют к каждому предмету, составляющему интерьер служебного
помещения-офиса. Отсюда и наши печати, удостоверяющие подлинность, а иногда и
неприкосновенность документа. Правда, в большинстве своем они воспроизводят красочные
оттиски, но в недавнее время бытовали, а частично бытуют и сегодня печати-штампы, делающие
оттиск на расплавленном сургуче. В древности рельефные знаки собственности оттискивали,
например, на глиняных пробках, закупоривавших сосуды с вином. Или выжигали раскаленным
штампом на шкуре домашнего животного.

Очень рано появились комбинированные шрифтовые и изобразительные печатки-штампы. Немало


таких штампов породила во многом загадочная цивилизация Мохенджо-Даро, существовавшая в
III-II тыс. до Р.X. в долине реки Инд на северо-западе полуострова Индостан [5]. Кроме
шрифтовых знаков, на печатках изображены слоны, буйволы, ящеры. Некоторые исследователи
утверждают, что все эти плакетки были амулетами и не предназначались для оттискивания. В
таком случае нельзя объяснить, почему они сделаны выпукло-рельефными.
 

Оттиск штампа на пробке амфоры. II тыс.


до Р.Х.

Цилиндрическая печатка Месопотамии

5
Печатки Мохенджо-Даро

Оттиск цилиндрической печатки-штампа

Никаких сомнении не вызывает функциональная предназначенность печаток народов


Месопотамии, живших в долине между реками Тигр и Евфрат. Они выполнены в виде
цилиндриков - специально, чтобы облегчить оттискивание [6]. Делали их из камня, гравируя на

6
его поверхности углубленные изображения. Когда печатку прокатывали по мягкому материалу, на
его поверхности оттискивалось выпуклое изображение. Такие печатки бытовали в Двуречье еще в
дописьменный период - в IV-III тыс. до Р.X. Широкое распространение они получили и позднее - в
Вавилоне и в Ассирии.

Чеканка монеты

Принцип тиснения издавна использовался и при


изготовлении монеты - металлических денег,
которые, как считают ученые, впервые
появились в малоазийском государстве Лидии в
VII в. до Р.Х. [7]. Чеканили их из сплава серебра
и золота. В Древней Греции и Риме кружок
металла помещали между штемпелями в виде
металлических брусков, на торцах которых
были выгравированы рельефные изображения
лицевой и оборотной сторон монеты. Иногда
эти штемпели соединяли между собой в виде
Древнеримские штемпели для чеканки монеты клещей.

Само слово монета было одним из прозвищ


римской богини Юноны, в храме которой одно
время был расположен монетный двор.

На Руси металлическая монета появилась в Х в.,


во времена князя Владимира Красное
Солнышко [8].

Изобретатель книгопечатания Иоганн


Гутенберг с монетным производством был
знаком с детства, ибо отец его был
рехенмайстером Майнца и отвечал за чеканку
монеты.

Чеканка монеты в Древней Руси.


По миниатюре XVI в.

7
Тиснение на переплетах
Более близкий к нашей теме пример - тиснение на кожаных книжных переплетах. Печатная книга
полностью и без каких-либо изменений заимствовала переплетную технику рукописания, более
подробный разговор о чем еще пойдет ниже. В этой области ни Гутенберг, ни его последователи
не сказали ничего нового. В то же время в переплетном деле было много такого, что могло
натолкнуть на мысль о полиграфическом процессе.

Книжный переплет возникает с появлением кодекса в I-II вв. после Р. X. (если не считать


переплетами футляры древнейших свитков). Тогда же переплеты начали украшать. На коже,
которой обтягивали деревянные доски, служившие переплетными крышками, вырезали различные
орнаментальные узоры, а затем и фигурные изображения. Переплеты уже в VIII в. украшали с
помощью так называемого слепого (бескрасочного) тиснения. Один из старейших примеров -
кодекс "апостола Германии" св. Бонифация (680-754), созданный в основанном им
Бенедиктинском монастыре в Фульде, с переплетом ирландской работы [9]. В возникшем позднее
т.н. готическом переплете такая техника становится широко распространенной. Используют ее и в
славянских странах. Кроме обычных плоских штампов, которые разогревали и прижимали к коже,
в инструментарии переплетчика появляются различные их модификации, позволяющие увеличить,
а точнее удлинить, размеры изображения. Среди них всевозможные качалки и так называемые
дорожечники - закрепленные на ручке подвижные цилиндрики, покрытые орнаментальной
резьбой. Здесь использован тот же принцип воспроизведения рельефных изображений, что и в
цилиндрических печатках Двуречья, о которых шла речь выше.

Переплет XII в. с тисненными украшениями

По крайней мере в XIV в. на переплетах, кроме орнаментальных украшений, появляются и


надписи, оттиснутые штампами. Многочисленные примеры приведены в работах Ганса Лубье,
Павлины Хамановой и других историков [10].

Повторяемость штампов орнаментальных изображений не могла не навести на мысль, что таким


же образом можно оттискивать надписи. Отсюда прямая дорога к наборному принципу - одному
из краеугольных камней книгопечатания.

8
Каждая печатка-штамп гравируется раз и навсегда. Все рельефные оттиски, полученные с ее
помощью, одинаковы. Украшая переплет, можно с помощью всего нескольких штампов покрыть
всю его поверхность затейливым орнаментом.

Другое дело - текст. Всякая надпись складывается из определенного числа периодически


повторяющихся знаков алфавита. Человеку, который гравировал штамп для воспроизведения
надписи, не могла не прийти в голову мысль о том, что многократно вырезая изображение одной и
той же буковки, он повторяет одну и ту же операцию. Мысль эта, правда, возникала лишь в том
случае, если работа была систематической. Гравер, воспроизводящий надписи эпизодически, о
повторяемости знаков не задумывался.

Человек склонен к рационализации, к стремлению упростить и облегчить свой труд. В нашем


случае рационализировать его можно следующим образом. Вместо того чтобы многократно
гравировать различные надписи, следовало изготовить рельефные зеркальные изображения
отдельных знаков. Из них можно составлять штампы для воспроизведения самых различных
надписей. Допустимо и повторное использование каждого штампика-литеры. Если же тиснение
производилось на мягком материале, например на глине, то
 вообще можно оттискивать один штампик за другим, не собирая их предварительно в общую
печатку. Такая идея была постигнута на заре европейской цивилизации - в Крито-Минойскую
эпоху.

Диск из Феста и истоки наборного принципа


На острове Крите еще на рубеже IV и III тыс. до Р.X. возникла развитая система письменности,
которая была сначала пиктографической, затем идеографической и, наконец, лого-силлабической,
или словесно-слоговой. Уже в III тыс. до Р.X. здесь применялись печатки-штампы с
пиктографическими изображениями [11]. Как и большинство печатей, они использовались в
качестве личных знаков собственности.

В 1908 г. итальянский археолог Луиджи Пернье, раскапывая царский дворец в г. Фесте, отыскал
небольшой - диаметром 15,8-16,5 см и толщиной 1,6-2,1 см - диск, изготовленный из обожженной
глины. С обеих сторон он был покрыт множеством размещенных по спирали рисуночков,
сгруппированных и помещенных в прямоугольные ячейки. Всего таких ячеек 30 с одной стороны
и 31 - с другой. В каждой ячейке по 2-7 знаков, общее количество их 241. Ученые сразу заметили,
что рисуночки повторялись. Неповторяющихся знаков было всего 45 [12]. Не будем рассказывать
о дешифровке надписи диска из Феста - это была трудная задача. Однако отметим, что уже первые
исследователи установили: одни и те же рисуночки-знаки оттиснуты одним штампом. В
распоряжении человека, изготовившего диск, было 45 предварительно выгравированных
штампиков, которые он последовательно оттискивал на сырой глине.

9
Диск из Феста

То, что эта техника не была уникальной, доказала находка, о которой стало известно в 1970 г. На
Крите нашли оттиск на глиняной пластиночке знака, изображающего как бы двустороннюю
гребенку с ручкой посередине [13]. Точно такой же знак и с того же самого штампика оттиснут на
диске из Феста.

Так, едва ли не впервые, был использован принцип, впоследствии положенный в основу


изготовления текстовой печатной формы. Техника эта называется наборной. Однако до
изобретения книгопечатания, ядро которого она составляет, было еще далеко. Общественной
потребности в наборных лечатках-штампах не существовало. Огонек идеи, зажженной на Крите,
веками тлел, а порою и затухал.

Наборная техника древних римлян


Какую-то наборную технику использовали древние римляне. Об этом свидетельствует загадочная
фраза в одном сочинении Марка Туллия Цицерона (106-43 до Р.X.). Опровергая доводы адептов
случайного происхождения мира и видя во всем волю бессмертных богов, прославленный
древнеримский оратор прибег к остроумной, но далеко не убедительной аналогии:

"Кто верит, что это (т.е. случайность в создании вселенной. - Е.Н.) возможно, - почему ему не
вообразить, что, если бы бросили на землю известное количество знаков, сделанных из золота
или из другого материала и представляющих двадцать одну букву, они могли бы упасть, приняв
такой порядок, что образовали бы при чтении «Анналы» Энния? Сомневаюсь, чтобы случай дал
возможность прочесть хоть один стих"

("Hie ego поп mirer esse quamquam qui sibi persuadeat... mundum effici - ex concursione fortuita. Hoc
qui existimet fieri potuisse, поп intelligo, cur поп idem putet, si mnumerabilis unius et vigenti formae
litterarum, vel aureae vel qualistibet, aliquo con jiciantur-posse ex his in terram excussis annales Ennii,
ut deinceps legi possint, effici") [14].

Напомним, что Квинт Энний (239-169 до P.X.) был известным римским поэтом и драматургом.
"Анналы" - его знаменитая эпическая поэма, в которой рассказывалось об истории древнего Рима.

10
Для какой цели могли быть использованы буквы, изготовленные из металла? Сейчас трудно
ответить на этот вопрос. Быть может, это все те же печатки-штампы, что и на Крите, а может,
кубики для обучения детей чтению. Некоторые авторы шли дальше и утверждали, что древним
римлянам было известно книгопечатание.

В Майнцском музее древней истории можно видеть отдельно отлитые металлические буквы
древнеримской латиницы. По краям - небольшие дырочки для гвоздей, которыми буквы
прикрепляли к отструганной доске, составляя надписи [15]. Это был принцип набора, так сказать,
в чистом виде.

Древние римляне объединили набор с тиснением, конечно же не зная об аналогичных опытах на


Крите. Во множестве сохранились римские золотые, серебряные или бронзовые кольца, на
внутренней или внешней поверхности которых выгравированы имена или девизы. Иногда надписи
штамповали с помощью отдельных пуансонов. В музее Дармштадта хранится кольцо с тисненной
штампами надписью: "Memini tui memini et amo" ("Помню тебя, помню и люблю") [16]. Стальными
пуансонами римляне маркировали оружие, металлическую посуду. "Римлянам оставалось
сделать один шаг, одно простое соображение для того, чтобы открыть книгопечатание..., -
полагал академик Владимир Иванович Вернадский. - Но этого шага не было сделано" [17].

Нечто похожее на высказывание Цицерона мы найдем и в книге древнеримского оратора Марка


Фабия Квинтилиана (ок. 35 - ок. 96) "Об образовании оратора", который писал о детских кубиках
из слоновой кости: "Non exelhas autem, it quod notum est, irritandae ad discevictum infantiae gratia,
elurneas etiam literarum formasin ludum offerre" [18].

Наборные штампы европейского средневековья


Огонек продолжал тлеть, и варвары, разрушившие Рим, порой старались раздуть его. По-
прежнему бытовали детские кубики с буквами, а значит, жив был принцип набора.

В IV в. один из ранних христианских писателей, блаженный Иероним (ок. 347-420), который


перевел Библию на латинский язык (этот перевод использован и в изданиях Гутенберга), написал
книгу "О воспитании отроковицы". На одной из страниц находим совет, как обучать девочку
грамоте:

"Нужно сделать ей буквы либо буковые, либо из слоновой кости и назвать их ей. Пусть играет с
ними и, играючи, обучается, и пусть она запоминает не только порядок букв и не только по
памяти напевает их названия, но пусть ей неоднократно путают и самый порядок, перемешивая
средние буквы с последними, начальные со средними, дабы она знала их не только по звуку, но и по
виду".
Не было забыто в средние века и тиснение отдельными штампами. Один из исследователей
раннего книгопечатания Отто Хупп опубликовал в 1906 г. сведения о глиняной плите размером
400 Х 260 мм, обнаруженной в бенедиктинском монастыре Прюфенинг близ Регенсбурга [19]. На
плите была латинская надпись, сделанная 12 мая 1119 г. по случаю освящения монастырской
церкви и содержавшая перечисление святынь, которые хранились в алтаре. Хупп установил, что
буквы оттиснуты с помощью отдельных штампиков, изготовленных из дерева, а может быть, и из
металла. Надпись содержит 17 строк, в каждой из них по 20-22 буквы. Вдавлены они на глубину
около 2 мм. Высота каждой буквы 16-17 мм. Общее число штампов - 30. Пo краям надписи -
орнаментальная рамка, также оттиснутая отдельными штампиками.
 

11
Тисненная отдельными штампами надпись из монастыря
Прюфенинг

В 1885 г. в Англии в аббатстве Чертси была раскопана кирпичная мостовая, сооруженная, как
установили ученые, между 1253 и 1258 гг. На кирпичах были надписи, оттиснутые отдельными
штампиками [20].

Выше уже говорилось о тиснении орнаментальных украшений и надписей на книжных


переплетах. В XV в. еще до изобретения книгопечатания такие надписи начинают воспроизводить
с помощью отдельных штампов. Монах-доминиканец Конрад Форстер из Ансбаха, работавший в
1433-1459 гг., изготовил несколько комплектов штампов для тиснения строчных и прописных
литер. Нюрнбергский библиотекарь Фридрих Бок, впервые подробно изучивший деятельность
этого мастера, выявил 75 переплетов с тисненными текстовками, вышедшими из мастерской
Форстера [21]. Наборные штампы использовали и его ученики. Бок проследил их бытование
вплоть до 1489 г. Эрнст Кирис увеличил количество известных переплетов Форстера до 80 и
установил, что мастер и его ученики применяли по крайней мере 71 штамп для блинтового
тиснения [22]. Этот же исследователь впервые во весь голос сказал о том, что наборные штампы
Конрада Форстера были предтечей наборного печатания Иоганна Гутенберга [23]. По мнению
Кириса, Гутенберг знал о работах Форстера, и эти работы послужили отправным толчком для
изобретения книгопечатания.

Первые сведения о Конраде Форстере относятся к 1431 г. Его имя названо среди других 38 имен
монахов доминиканского монастыря Нюрнберга в индульгенции, выданной 31 мая 1431 г. Первые
его переплеты с тиснением наборными штампами датируются 1433 г. На переплетах Форстера
выштемпелеваны имена как людей, для которых он переплетал книги, так и имена некоторых его
учеников. Среди них, например, Вильгельм Круг, который после смерти учителя в 1459 г.
возглавил созданную им переплетную мастерскую.

В соответствии с разысканиями Вольфганга фон Штромера, Конрад Форстер изготовил два


комплекта наборных буквенных штампов. В первом из них, который использовался в 1433-
1438 гг., - 34 прописных и строчных литеры, во втором, которым вытиснены надписи на
переплетах 1439-1459 гг. - 35 знаков [24]. Древнейший комплект имеет кегель 10 мм, более
поздний - 11,5 мм [25]. На оттисках букв превосходно видны границы отдельных штампов.

12
Шрифтовые наборные штампы мастера Конрада Форстера

Воспроизводя текст и украшения, Конрад Форстер пользовался, по словам В. Штромера, техникой


"высокой" и "глубокой печати". В первом случае идет речь о штампах с рельефным возвышенным
изображением, оставлявших углубленные оттиски, во втором - о штампах с рельефным
углубленным изображением, оставлявших возвышенные оттиски.

Форстер не был одинок. Аналогичную технику использовали Иоганн Вирсинг из Айхштетта,


Иоганн Рихенбах из Гейстлингена - переплетчики цистерцианского монастыря Мариенфельд
неподалеку от Мюнстера [26]. Вольфганг фон Штромер недавно установил, что тиснение
надписей наборными штампами использовали и майнцские переплетчики [27]. Все они работали в
то время, когда Иоганн Гутенберг задумывался над своим изобретением. И конечно же, приемы
воспроизведения надписей на переплетах могли стать одной из технических предпосылок
типографского искусства.

Печать по ткани
Человечество было издавна знакомо и с печатным процессом, который с неизбежностью
предусматривает формирование и перенос красочного слоя. Первым материалом, на котором
люди научились оттискивать красочные изображения, была ткань. Процесс именуют выбойкой,
набойкой или набивкой. Между этими терминами, по крайней мере в русской литературе, есть и
определенные различия. Выбойкой называют изготовление ткани с окрашенным фоном и
незакрашенным узором, а набойкой - с окрашенным узором по незакрашенному фону. Смысл
процесса состоит в следующем. Прежде всего изготовляют так называемую модель -
гравированную на дереве форму с рельефным зеркальным изображением узора, который хотят
воспроизвести на ткани. Поверхность модели покрывают краской и плотно прижимают к
натянутому полотну. Модели делают из цельного куска твердого дерева - груши, ореха, клена...
Гравированный узор может иметь как выпуклую, так и углубленную форму. В последнем случае
окрашивается фон, а сам узор остается в цвете ткани.

13
Деревянная печатная форма для выбойки

Какие-то примитивные методы печати по ткани существовали уже в доисторическую эпоху.


Широко распространены они были в античности. История набойки с достаточной полнотой и
тщательностью изучена швейцарским исследователем Робертом (Эдуардом) Форрером (1866-
1947) [28].

Древнейшим сохранившимся изделием из набивной ткани считают тунику IV в. после Р.X.,
найденную в 1894 г. в детской гробнице Панаполиса в Верхнем Египте [29]. На европейском
континенте набойка бытовала по крайней мере уже в VI в. Об этом свидетельствуют узорные
ткани, обнаруженные в гробнице св. Цезария (502-543), епископа Арля.

Старейшие отечественные примеры относят к X-XI вв. Так датируют шерстяную ткань с


правильным геометрическим узором, выполненным черной краской, найденную в курганах на
берегу Бабиничи у села Левинки на Черниговщине [30].

Широко распространена набойка в европейском средневековье. Постепенно меняется ее характер.


Наряду с орнаментальными узорами на ткань начинают наносить фигурные изображения. Как
утверждает Р. Форрер, они появляются в середине XIV в.

Древнейшая сохранившаяся модель - ее датируют 1379 г. - была обнаружена совершенно


случайно, когда разбирали старый дом в деревушке Ферте-сюр-Гронь (департамент Соны и Луары
во Франции) [31]. По имени первого владельца - типографа Жюля Прота гравюру эту именуют
"Доской Прота". В течение нескольких столетий доска служила ступенькой лестницы. Размеры
гравюры (600 Х 230 мм, толщина 25 мм), сохранившейся лишь частично, свидетельствуют, что
она была предназначена для печати по ткани, ибо максимальный формат бумажных листов того
времени 600 х 400 мм.
 

14
"Доска Прота" - форма для печати по ткани
из Ферте-сюр-Гронь и оттиск с нее

Вся форма, видимо, изображала Распятие. На сохранившемся фрагменте изображены римские


воины, стоящие перед крестом, на котором был распят Христос. Особый интерес для нас
представляет тот факт, что на гравюре изображена ленточка с надписью. Значит, в ту пору уже
умели репродуцировать с помощью печатного процесса и текстовые материалы.
 

Мария с младенцем.
Печать по ткани первой половины XV в.

15
В конце XIV-начале XV в. в Германии одним из центров набойки становится монастырь св.
Екатерины в Нюрнберге. Сохранился фрагмент изготовленной здесь ткани, на которой белым
штрихом по зеленому фону изображена Богоматерь с младенцем [32]. В монастыре было
составлено и руководство но печати на ткани, дошедшее до наших дней.

Так печатали по ткани во времена Ч. Ченнини.


С современного рисунка

Подробное описание техники набойки, бытовавшей в средневековой Европе, оставил итальянский


мастер Ченнино Ченнини (ок. 1370-?). 31 июля 1437 г., находясь в флорентийской долговой
тюрьме, он закончил "Книгу об искусстве, или Трактат о живописи", в котором есть глава "О
способе украшать ткани набойкой".

"Возьми подрамок вроде затянутой оконной рамы в два локтя длины и один локоть ширины, -
писал Ченнини, - на который по всем правилам прибито полотно... Если же тебе нужно
раскрасить ткань в количестве шести или двадцати локтей, то сверни ее, а конец помести на
названный подрамок. Возьми доску из орехового, грушевого или другого очень твердого дерева
величиною с кирпич или с обожженный камень; рисунки на этой дощечке должны быть
нарисованы и вырезаны углубленно... На дощечках должны быть изображены все виды узора,
который тебе требуется, листья или животные... У доски должна быть ручка, чтобы ее можно
было поднимать... Когда захочешь работать, надень на левую руку перчатку, а раньше
приготовь тонко стертой с водой черной краски из виноградных лоз".
Поясним, что лучшей черной краской в средние века считали сажу, полученную при сжигании
виноградной лозы и растертую с растительным маслом. Не исключено, что такая краска
использовалась и первыми типографами.
"Затем хорошо высуши эту краску на солнце или на огне, - продолжал Ченнини, - и снова сотри
ее; смешай ее с жидким лаком столько, чтобы хватило для работы; часть этой черной краски
возьми ложечкой, размажь на ладони (по перчатке) и пройди ею, хорошо смазывая доску там, где
она вырезана, так, чтобы не заполнить выемок. Клади доску ровно и последовательно на
натянутую на подрамке ткань... Когда... краска хорошо впиталась в ткань или полотно, сними
свою модель, намажь ее снова краской и вновь, с большой тщательностью, клади ее столько раз,
пока не заполнишь всего куска (ткани)".
Глава оканчивается такими словами: "Всякое искусство по своей природе изящно и приятно, но
достигает его только тот, кто упорно к нему стремится... " [33].

Описанный Ченнини процесс в основных чертах сохранился вплоть до XIX в., когда были
изобретены тканепечатные машины. Набойка - это в полной мере полиграфический процесс с
использованием форм высокой печати. Такой формой служит гравированная деревянная пластина.

16
Способ получения оттисков с деревянных пластин был назван ксилографией (от греческого
ксилон, что значит срубленное дерево, и графе - пишу, рисую).

Ксилография и ее начало на Дальнем Востоке


Ксилография - это полиграфический процесс в полном смысле этого слова. Характерным для него
является наличие формы с возвышенными печатающими элементами, на которые наносят краску,
осуществляя тем самым формирование красочного изображения. В дальнейшем это изображение
переносят на воспринимающую поверхность - пергамен, бумагу, ткань...

Есть два вида ксилографии, отличающихся друг от друга техническими условиями своего
исполнения. Гравировать можно на досках продольного распила - поперек направления древесных
волокон, и на комбинации брусков поперечного распила - по направлению древесных волокон.
Первый вид ксилографии немцы называют Holzschnitt, англичане - woodcut, чехи - dreuorezba,
второй же соответственно Holzstich, woodengraving и drevoryt. В русском языке специальных
терминов для этих видов ксилографии нет. Обычно говорят описательно о продольной и о
поперечной, или торцовой гравюре на дереве.

Торцовая гравюра появилась лишь в XVIII в., и разговор о ней впереди. Что же касается
продольной ксилографии, то это стародавнее изобретение, предшествовавшее книгопечатанию.

С помощью ксилографии воспроизводили как изображения, так и тексты. Отличие этого способа
от книгопечатания в том, что в последнем для воспроизведения текстового материала
используется, форма, составленная из отдельных элементов - литер.
 

Деревянная ступа и извлеченный из нее свиток, напечатанный


ксилографическим способом. Япония. Ок. 770 г.
Гутенберговский музей в Майнце

Ксилография возникла и нашла широкое применение в странах Дальнего Востока. До гравюры на


дереве здесь бытовали и другие техники воспроизведения изображений. Оттиски с печатей и
штампов как знаков собственности были известны в Китае и до нашей эры. А примерно во II в.
после Р.X. во время правления династии Хань здесь возникла своеобразная техника размножения
текстов. Примерно в 175-183 гг. в тогдашней столице Лояне, городе в северном Китае,
канонические буддийские тексты гравировали на поставленных вертикально больших каменных
стелах. Чтобы размножить тексты, стелы покрывали краской и прижимали к их поверхности
листы бумаги. На листах получался оттиск с белыми не окрашенными иероглифами на черном
фоне. Такие эстампажи позднее называли натерками.

17
Более совершенный ксилографический способ воспроизведения и размножения изображений
возникает позднее - примерно в VII-VIII вв. после Р.X. Питательной средой для ксилографии
служил буддизм, одна из существующих по сей день мировых религий. Буддисты всячески
поощряли размножение и распространение изображений основателя религии Сиддхартхе Гаутаме
(623-544 до Р.X.), получившего имя Будда, что в буквальном переводе с санскрита означает
"Просветленный". Поощрялось распространение и религиозных текстов. До наших дней
сохранились печатки с изображением Будды и оттиски этих печаток.

Сейчас трудно сказать, в какой из дальневосточных стран впервые начали печатать с деревянных
досок. Находки, а в последние десятилетия их было сделано немало, заставляли ученых говорить о
приоритете сначала Китая, затем Японии и, наконец, Кореи. Окончательное слово в этой области
далеко еще не сказано; будем ждать новых находок.

Древнейшие оттиски с ксилографической формы, известные в настоящее время, были сделаны в


Корее. В октябре 1966 г. в Кванджу, где с 668 по 935 г. находилась столица раннефеодального
государства Силла, археологи исследовали в храме Пулгук са ступу Сокка тьяп - мемориально-
символическое сооружение, которое у буддистов служило для хранения реликвий. В полости
каменной ступы обнаружили бронзовое зеркало, ритуальные сосуды, кусочки шелковой ткани и,
наконец, отпечатанную ксилографическим способом сутру. Так именуются древнеиндийские
сочинения различного содержания; в переводе с санскрита "сутра" означает "нить". В данном
случае была найдена так называемая Дхарани сутра, которую впервые перевел с санскритского
языка на китайский монах Ми Токсень, происходивший из Центральной Азии и в 680-704 гг.
живший в Чанане - столице Китая в эпоху Тан.

Строительство храма Пулгук са было закончено в 751 г. Тогда же, видимо, была заполнена и
ступа. Это позволило археологам датировать сутру временем до 751 г. Речь шла о свитке,
составленном из 12 оттисков, склеенных между собой и намотанных на бамбуковую палочку.
Общая длина свитка составляла 630 см, высота - 6 см. Оттиски были сделаны на традиционной
корейской бумаге, которая изготовлялась из тутового дерева [34].

"Алмазная Сутра" мастера Ван Цзе. 836 г.


Британская библиотека

Можно, следовательно, утверждать, что уже в середине VIII в. ксилографический печатный


процесс использовался в Корее для размножения текстов и иллюстраций.

18
Следующая находка, о которой необходимо рассказать, была сделана в годы второй мировой
войны в Китае. В 1944 г. археологи раскопали в провинции Сы-чуань неподалеку от Чэнду могилу
молодой женщины, похороненной в эпоху династии Тан (618-907). Запястье покойницы украшал
серебряный браслет, в котором был спрятан оттиск амулета с изображением шестирукого
божества. Под изображением отпечатано несколько слов санскритского текста. Находку эту, о
которой стало известно лишь в 1961 г., датировали 757 г. [35]. Комментируя ее, американский
востоковед Лютер Керрингтон Гудрич писал, что в годы правления династии Тан город Чэнду
стал центром книгопечатания для всего Китая. В связи с этим он упомянул о некоторых
документах, и в частности о декрете Фэн Со, наместника императора в восточной части
поовинции Сычуань, данном в 855 г. [36]. Декрет напоминал об императорском запрещении
печатать календари. Известно также свидетельство придворного Лю Пи, который в 883 г. видел
много печатных книг, продававшихся на рынке в Чэнду. Это были словари и учебники, а также
гадательные книги и сонники [37].

Старейшие ксилографические оттиски, обнаруженные в Японии, датируют 764-770 гг. Это


буддийские заклинания Hyakumantou Dharani, отпечатанные по повелению императрицы Шётоку,
которая правила в период, именуемый Нара. Напечатанные на желтоватой конопляной бумаге,
оттиски свернуты в свитки, длина которых находится в пределах 260-560 мм, а ширина составляет
от 46 до 60 мм [38]. Таких оттисков, как сообщается, было напечатано миллион, причем каждый
из них был заключен в небольшую деревянную пагоду [39]. Это было первое в истории издание,
рассчитанное на массового читателя. Императрица приказала отдать пагоды в центральный храм
Хо-рыуи и в девять провинциальных храмов. В храме Хорыуи по сей день сохранилось 3076 этих
древнейших оттисков. Обнаружены четыре различных варианта заклинаний. Есть эти оттиски и в
Британской библиотеке (шифр Or.78.а.11).

В 1987 г. Западное отделение Японского общества полиграфической науки и технологии провело


исследование оттисков. В связи с тем что на оттисках не было обнаружено ни малейших следов
древесины, высказывалась мысль о том, что заклинания отпечатаны не с ксилографической, а с
металлической формы. При этом не было конкретизировано, о какой форме идет речь - литой или
гравированной. В процессе экспериментирования была изготовлена ксилографическая копия
заклинаний, с нее получили оттиск на воске, а с восковой матрицы гальванопластическим путем
изготовили форму. Смысл таких экспериментов не вполне ясен, ибо, конечно же, в VIII в.
гальванопластики в Японии не существовало.

Древнейшая, точно датированная ксилографическая книга в виде свитка - сутра Праджня парамита
в переводе Кумараджива - была найдена английским востоковедом Аверелом Стайном в 1907 г. в
"Пещерах тысячи Будд" неподалеку от Дуньхуана - древнего города в провинции Ганьсу.
"Пещерами тысячи Будд" именуют буддийский монастырь Цяньфодун, возникший в IV в.
Отпечатал сутру некий Ван Цзе 11 мая 868 г. "для дарового всеобщего распределения с целью в
глубоком почтении увековечить память своих родителей" [40]. Свиток склеен из шести листов
текста и одного листа с превосходным ксилографическим изображением Будды. В настоящее
время сутра находится в Британской библиотеке в Лондоне (шифр Or.8210).

Технику дальневосточной ксилографии реконструировали американский исследователь Томас


Френсис Картер (1882-1925) и советский востоковед Константин Константинович Флуг (1893-
1941) [41].

Доску из грушевого или жужубового дерева тщательно выстругивали и наносили на ее


поверхность слой клейстера из вареного риса. Клейстер размягчал доску и подготавливал ее к
следующей операции. Текст, который необходимо размножить, писали тушью на листе бумаги,
который затем притирали к поверхности доски. На доске оттискивалось зеркальное изображение.
Затем за дело принимался гравер, который с помощью острого штихеля удалял древесину вокруг

19
штрихов. Так получалась форма высокой печати с рельефными зеркальными изображениями
знаков. С помощью особой щетки на форму наносили краску. (Любопытно, что слово шуа - щетка
входит в состав слов шуа инь и кань шуа, которые и в современном Китае обозначают
полиграфический процесс.) Затем на форму накладывали лист чистой бумаги, пристукивая его
мягкой щеткой. За один рабочий день таким образом изготовляли до 2000 отпечатков. Оттиски
делали лишь с одной стороны листа. Листы сначала склеивали концами и наворачивали на
деревянный стержень, получая книгу в форме свитка. Впоследствии в Китае получили
распространение книги в виде бесконечного листа, сфальцованного гармошкой. Начальную и
конечную часть листа при этом приклеивали к деревянным доскам, образующим нечто вроде
переплета.

Китайская ксилографическая книга, сфальцованная гармоникой.


Институт востоковедения РАН

Изобретение бумаги
Важной предпосылкой для развития ксилографии в странах Дальнего Востока стало изобретение
бумаги. Первоначально китайцы писали на тонких дощечках из бамбука. В III в. до Р.X. наиболее
распространенным писчим материалом становится шелк. А затем появляется новый писчий
материал, изобретение которого стало подлинной революцией в области распространения
информации.

Бумага - хлеб культуры. Еще сравнительно недавно невозможно было представить себе жизнь
человеческого сообщества без этого практичного не только писчего, но и упаковочного материала.
Ныне положение изменилось. Хранение и распространение информации сегодня может
осуществляться и без предварительного фиксирования ее на бумаге. Но об отмирании этого
материала говорить преждевременно; ему отпущен долгий век, и он еще очень долго будет верой
и правдой служить человечеству.

Гравюры с изображением основных стадий китайского процесса изготовления бумаги

20
Бумага - стародавнее изобретение. Ее знали в Китае уже в самом начале новой христианской эры.
Изобретателем бумаги считают Цай Луня, который сначала был рабом и евнухом при дворе
императора Хэ Ди, а затем стал важным чиновником при императорском дворе. Сделано было
изобретение в 105 г. после Р.X. В книге историка Фань Е, жившего в V столетии после Р.X.,
посвященной Второй Ханьской династии (книга называется "Хоу Хань шу"), сохранился рассказ
об изобретении.

"С древнейших времен большинство книг изготовляли из бамбуковых пластинок, - пишет Фань Е. -
Были также книги на шелке, который называли «чжи». Но шелк очень дорог, а бамбук тяжел;
они неудобны для изготовления книг. Поэтому Цай Лунь и предложил изготовлять бумагу из
древесной коры, конопли, тряпья и старых рыболовных сетей. В первый год периода Юань-син
(т.е. в 105 г.) он сделал об этом доклад императору, который высоко оценил его способности.
После этого бумагу, изготовленную таким способом, стали широко применять" [42].
Современные ученые считают, что Цай Лунь в качестве основного исходного материала для
изготовления бумаги использовал шелковую вату, которую замачивали в сосуде с водой, а затем
взбалтывали до тех пор, пока не получалась однородная кашица. Массу эту зачерпывали
бамбуковой сеткой и давали просохнуть. При этом получался гладкий, хорошо воспринимавший
краску бумажный лист.

Новый писчий материал стали именовать цай чжи, или шелк Цая.

Император осыпал Цай Луня милостями. Завистливые придворные начали травить изобретателя и
довели его до самоубийства.

Усомниться в том, что именно Цай Лунь был изобретателем бумаги, заставила находка шведского
археолога Фольке Бергмана, сделанная в марте 1931 г. Раскапывая древние поселения в низовьях
реки Эдзин-гол, неподалеку от знаменитого мертвого города Хара-хото, он нашел в развалинах
тексты, написанные с 94 по 98 гг. после Р.X. на деревянных табличках и шелковых свитках. И тут
же лежал обрывок бумажного листа [43]. Значит, этот дешевый писчий материал был известен и
до Цай Луня.

Бумага, как и многие другие великие открытия, была коллективным изобретением. Изготовление
бумаги было поставлено в Китае на промышленной основе.

С изобретением бумаги ксилографическое печатание получило широкое распространение в


странах Дальнего Востока. Было здесь известно и полиграфическое репродуцирование текстов с
наборной формы, о чем речь пойдет ниже.

Но сначала познакомимся с писчими материалами, распространенными в Европе до появления в


ней бумаги.

Папирус и пергамен
В Европе в качестве писчего материала в течение долгого времени использовали сначала папирус,
а затем пергамен. Родина папируса - Египет. Так называлось многолетнее водное растение,
обильно произраставшее в дельте Нила. Гладкий ствол папируса поднимался на высоту до шести
метров и здесь, высоко над водой, распахивался зеленым веером. О том, как древние египтяне
делали из этого растения писчий материал, рассказал римский естествоиспытатель Кай Плиний
Старший (24-79 гг. после Р.X.) в одной из 37 книг своей знаменитой "Естественной истории" -
своеобразной энциклопедии античной культуры.

21
Заготовка папируса в Древнем Египте

Стебли папируса очищали от тонкой коры и обнажали рыхлую пористую сердцевину. Из нее
выкраивали длинные и тонкие пластинки, которые затем укладывали на тонкой доске. Сверху,
перепендикулярно к первым, размещали второй слой пластинок. Мокрые еще листы прессовали, а
затем высушивали на солнце. Сок папируса обладал склеивающими свойствами и прочно
скреплял полосы. Когда листы высыхали, поверхность их полировали пемзой или гладкими
раковинами.

Изготовленный таким образом писчий материал был слабо окрашен и имел толщину до 0,1 мм.

Книги из папируса не похожи на наши. Материал этот хрупок и на изгибах быстро ломается.
Поэтому делать книги так, как сейчас, сшивая сфальцованные листы, египтяне не могли. Они
обрезали листы папируса на один формат, склеивали их краями и сворачивали в свиток. Это одна
из древнейших форм книги.

Древнейшие дошедшие до нас папирусные свитки датируют III тыс. до Р. X. Иногда эти свитки
достигали в развернутом состоянии значительной длины. Свиток Гарриса, названный так по
имени его первого владельца, имеет длину 4050 см, а высоту "страницы" - 43 см. Этот свиток,
написанный в 1200 г. до Р.X. и найденный в 1855 г. при раскопках древнеегипетского города
Фивы, хранится в Лондоне в Британском музее. Существовали, говорят, и более длинные свитки -
до 150 м.

Так читали свиток. Библиотека свитков.


По фреске из Помпеи С рельефа в г. Трире

Читателям этой древнейшей формы книги приходилось нелегко. В процессе чтения нужно было
все время разворачивать и одновременно сворачивать свиток. Если же вы захотели вернуться к
полюбившейся вам "странице", приходилось опять перематывать всю книгу. Там не менее из
свитков составляли библиотеки, укладывая их на полки и снабжая ярлыками с названиями.

22
Другим недостатком свитка была, так сказать, его односторонность: на нем писали лишь с одной
стороны. 50% полезной площади листового материала при этом пропадало.

Свиток господствовал на земле примерно в течение трех тысячелетий. Во II столетии до Р.X. он


начинает уступать место кодексу.

Различные формы книги, как правило, не вытесняют сразу же и полностью одна другую. Они
соседствуют, сосуществуют на протяжении долгих столетий. Но области их применения
изменяются.

Еще в XVII столетии свиток был одной из излюбленных форм делопроизводства в московских
дворцовых приказах. Свитками были и многочисленные Торы - древнееврейские списки одного из
разделов Библии - Пятикнижия Моисея. Их писали на пергамене вплоть до самого последнего
времени и, случается, пишут и сейчас. В 1801 г. в виде свитка оформил свою заявку в британское
патентное ведомство изобретатель литографии Алоиз Зенфельдер.

С течением времени старые формы привлекают внимание любителей, коллекционеров. Их удел


отныне - своеобразная стилизация под старину. Родоначальник конструктивизма в книжном деле
Лазарь Маркович Лисицкий (1890-1941), подписывавший свои работы прозрачным псевдонимом
Эль Лисицкий, начинал с того, что в 1917 г. оформил в виде свитка, стилизуя под Тору,
"Пражскую легенду" М. Бродерсона, изданную в Москве ограниченным тиражом.
 

Но вернемся к кодексу, появление которого стало


возможным с изобретением пергамена. Так называется
особым образом выделанная кожа овец, телят, козлят.
Пергаменом этот писчий материал назван по городу
Пергаму в Малой Азии, где он будто бы был изобретен
царем Евменом II. Царь этот, рассказывает легенда,
задумал создать в своей столице большую библиотеку и
собрался купить в Египте большую партию папируса.
Но фараон Птоломей V, большой книголюб и гордец,
решил, что новое книгохранилище чего доброго затмит
славу прославленной в античном мире Александрийской
библиотеки и запретил вывоз папируса. Тогда-то Евмен,
недолго думая, и изобрел пергамен, который
представлял собой искусно выделанную кожу ягнят или
телят. На самом деле этот материал был известен и
ранее. Древнейшие дошедшие до наших дней
пергаменные свитки датируют 196-195 гг. до Р.X.
Первоначально пергаменные книги, как и папирусные,
были свитками. Но постепенно люди додумались
складывать листы пополам и сшивать из них тетради, из
которых впоследствии и составляли книжный блок,
который получил название кодекса. В буквальном
переводе с латинского это означает ствол дерева,
Изготовление пергамена.
Гравюра И. Аммана. 1568 г. бревно, чурбан. Происхождение этого названия таково.
Древние греки и римляне применяли для письма
деревянные дощечки, натертые воском. Текст
процарапывали на воске заостренной палочкой-стилем.
Края дощечек можно было скрепить между собой
шнурком, пропуская его через просверленные в них

23
отверстия. Получалось некоторое подобие записной
книжки, навощенные страницы которой всегда готовы к
употреблению. Называли ее нередко полиптихом. Такая
записная книжка и послужила прообразом книги в виде
удлиненного по вертикали прямоугольника. Такой
форме - в память о деревянных "страницах" полиптиха -
и присвоили название кодекс. Преимущества его перед
свитком, а именно: возможность перелистывать
страницы и писать как на лицевой, так и на оборотной
стороне листа, - были очевидны.

Пергамен имел и еще одну особенность: написанный на нем текст легко было смыть и
использовать материал вторично. Такие книги, написанные по смытому тексту, называют
палимпсестами - от греческих слов палин, что значит вновь, и псехо - счищаю. Ученые научились
восстанавливать смытые тексты и прочитали многие ранее не известные произведения античных
авторов.
 

Учитель с записной книжкой из  


деревянных страничек. Записные книжки
С древнегреческой вазописи из навощенных деревянных страничек

Пергамен служил человечеству примерно десять столетий, хотя имел существенный недостаток -
был очень дорог. Книги из пергамена стоили целое состояние.

Этот недостаток был устранен с появлением писчего материала - бумаги. Новшество не вызвало
революционных изменений в форме книги; она попрежнему оставалась кодексом. На протяжении
нескольких столетий пергамен в книжном деле использовали параллельно с бумагой. Но опять-
таки функции пергаменной книги изменились; такие книги отныне изготовлялись лишь для очень
богатых любителей-библиофилов. Эта особенность сохранилась и после изобретения около 1450 г.
книгопечатания, которое форму книги не изменило, ибо взяло на вооружение стародавний кодекс.

Начало бумагоделательного производства в Европе


Из Китая новый материал проник в соседние страны - Корею и Японию. В VII в. началось великое
и длительное путешествие бумаги на запад. Пленные китайские мастера, попавшие в Самарканд в
24
VIII в., познакомили с бумагоделанием народы Средней Азии. Отсюда бумага попала на Ближний
Восток, затем в Сицилию. Другой путь из Самарканда лежал через Египет, где бумага стала
известна примерно в Х в. после Р.X., и через Северную Африку. Переправившись через
Гибралтарский пролив, бумага попала в Испанию, а затем и в другие страны Европы. В XIII в.
первые бумажные мельницы были сооружены в северной Италии, примерно столетие спустя - во
Франции. Германия в XIV в. использовала преимущественно итальянскую бумагу, лишь в 1390 г.
нюрнбергский патриций Ульман Штромер впервые начал изготовлять бумагу на немецкой земле.
Для этой цели он пригласил итальянских мастеров Франциска и Марка. Сегодня мы можем даже
"взглянуть" на мельницу Штромера, ибо в 1493 г. один из художников, иллюстрировавших "Книгу
хроник" гуманиста Гартмана Шеделя, изобразил ее на гравюре с перспективой Нюрнберга.
Монополия этого нюрнбержца просуществовала недолго, хотя он и требовал от своих мастеров и
подмастерьев строгого соблюдения тайны.

Бумажная мельница У. Штромера в Нюрнберге.


С ксилографии 1493 г.

Появление дешевого писчего материала в Германии непосредственно предшествует изобретению


типографского станка. Бумага стала важнейшей материально-технической предпосылкой для
возникновения книгопечатания. К середине XV в., т.е. к моменту создания первой типографии, на
немецких землях работало не менее 10 бумажных мельниц. Ученые считают, что каждая мельница
ежегодно давала не менее 1000 рисов бумаги. Рис равен 480 листам. Легко подсчитать, что к
середине XV в. в Германии производилось порядка 10 тыс. рисов, или 480 тыс. листов бумаги в
год [44].

По тем временам это было немало. Городская канцелярия Нюрнберга в 1440 г. приобрела всего
4 риса бумаги. Другие магистраты расходовали еще меньше. Можно поэтому утверждать, что
молодое типографское дело с первых же своих шагов не испытывало недостатка в бумаге.

К тому же много бумаги привозили из-за границы, и прежде всего, из Италии и Франции.
Торговля писчим материалом стала доходным промыслом. Многие издания изобретателя

25
книгопечатания Иоганна Гутенберга напечатаны на привозной бумаге.
 

Бумага
во все глаза
глядела на людей,
готовая принять от них
подарки -
их летописи,
любовные истории,
чтобы разнести по миру
нажитое богатство,
чтоб неожиданно
колодой карт
рассыпать на столе
медлительную мудрость [45].

Это строки из "Оды типографии" чилийского поэта Пабло Неруды.

В России бумага появляется в XIV в.; до этого писали на пергамене. Старейшей русской книгой,
написанной на новом материале, считают "Поучения Исаака Сирина", датированные 1381 г. В
течение долгого времени бумагу к нам привозили из-за границы. Первая бумажная мельница в
России появилась во времена Ивана Васильевича Грозного. Об этом узнали, когда в Дании нашли
послание русского царя от 26 сентября 1570 г. к королю Фредерику II. Написано оно было на
бумаге с водяным знаком в виде надписи "Ц[а]р[ь] Иван Васильевич всеа Руси князь великий
московский лето 7074 (т.е. 1565-1566)" [46].
 

Изготовление бумаги.
В мастерской "брифмалера".
Гравюра И. Аммана. 1568 г.
Гравюра И. Аммана. 1568 г.

Старейшее изображение бумагоделательной мастерской мы находим на гравюре Иоста Аммана


(1539-1591) в книге "Подлинное описание всех состояний на земле" (Франкфурт-на-Майне, 1568).
Это альбом, талантливые гравюры которого сопровождены неприхотливыми стихами Ганса Сакса

26
(1494--1576). Под гравюрой, изображающей бумагоделательного мастера, читаем:
 

Мне нужно тряпье для моей мельницы.


Колесо накачивает для меня много воды,
Что помогает мне размельчать тряпье.
Ткань нужно замочить в воде.
С помощью сетки тряпье становится как войлок.
Пресс отжимает бумагу, изгоняя воду.
Я развешиваю листы, чтобы подготовить их к печати.

И они становятся белоснежными и гладкими.

В оригинале стихи составлены из попарно рифмованных строк. Мы предлагаем читателю их


прозаический перевод. Технология из готовления бумаги представлена в стихотворении очень
приблизительно. Значительно лучшее представление о ней дает гравюра.

Через окно в правой верхней части иллюстрации видны лопасти мельничного колеса, которое
приводит в движение рычаги толчеи, готовящей бумажную массу. На переднем плане мы видим
мастера, который погружает в бочку с бумажной массой раму с натянутой на нее сеткой. Оседая
на сетке, волокна массы образуют бумажный лист. Для обжимки листов предназначен пресс,
изображенный в верхней правой части гравюры.

Начало ксилографии в Европе


Об изобретении ксилографии в Европе говорить не приходится. И дело здесь совсем не в том, что
она ранее была известна на Дальнем Востоке. Воспроизведение красочных оттисков на ткани с
гравированной на дереве формы бытовало повсюду. С технической точки зрения то, что сейчас
именуется ксилографией, полностью идентично печати по ткани. Различие здесь скорее
функциональное. И вместе с тем это различие сыграло колоссальную роль в истории
человеческого общества. Печатание по ткани преследовало прежде всего эстетические цели. Когда
печатать стали на бумаге, ксилография приобрела новый, сугубо информационный аспект. Она
стала орудием фиксирования и распространения информации. Гравюра на дереве, по сути дела,
стоит у истоков массовых способов коммуникации. Степень воздействия последних на
политическую ориентацию народных масс, на их умонастроения переоценить трудно. Именно
массовость в этом случае была решающим фактором. Поэтому распространение гравюры стало
возможным лишь с появлением в Европе дешевого писчего материала. Рубежным, как мы помним,
был 1390 г., когда Ульман Штромер основал в Нюрнберге бумажную мельницу. Примерно к тому
же времени относятся и первые известия о ксилографии, а точнее, о мастерах, которые этим
искусством занимались.

Уже в конце XIV в. в Германии и Голландии работали мастера, которых именовали formschneider
и prenter. Какие именно формы они резали и что печатали, нам неизвестно. Возможно, это было
связано с ювелирным делом. Так или иначе, но определенные приемы резьбы по металлу и дереву
эти мастера отрабатывали.

Источники, например, сообщают, что в 1398 г. в Ульме трудился некий резчик форм Ульрих [47].
Историк раннего книгопечатания Антоний ван дер Линде связывал с этим известием начало
ксилографии в южной Германии, хотя серьезных оснований для этого у него, строго говоря, не
было [48].

27
Говоря о начале гравюры на дереве в Голландии, тот же Линде приводил различные архивные
упоминания мастеров, именовавшихся prenter. Это слово, как он считал, восходит к той же
первооснове, что и английское printer - печатник. Да и в Германии, правда, значительно позднее, в
1492 г., в Майнце, ученик Иоганна Гутенберга Петер Шеффер в послесловии к "Хронике
Саксонии" именовал книгопечатание - prenterey [49].

Сохранилось сообщение о том, что 21 мая 1417 г. рыцарь Воутер ван дер Лист засвидетельствовал
перед властями, что в его присутствии Гисбрехт де Конинк и печатник Яан (Ганс) взяли в долг у
одного купца из Брюгге 130 ливров и 7 шиллингов. Известны и другие упоминания об этом
"печатнике" [50]. Одно из них относится к 5 августа того же 1417 г.

В этот день Яан-печатник одолжил у мастера-пергаменщика Виллема Тсернельса 2 ливра


12 шиллингов и 4 гроша, пообещав вернуть деньги не позднее, чем к Пасхе. Упоминание мастера,
изготовлявшего пергамен, знаменательно. Этот писчий материал мог понадобиться Яану для
оттискивания гравюр. Тот же "печатник" имел связи и с ремесленником, изготовлявшим краски.
Вместе с таким мастером по имени Ян, сын Гисбрехтса ван Вецеле, и с Иоганном Хубраке он
18 сентября 1417 г. он одолжил 8 ливров брабантских грошей с обязательством отдать долг к
Троициному дню. Еще одно известие о Яане-печатнике, связанное опять-таки с долговыми
обязательствами, относится к 29 ноября 1417 г. Как видим, помянутый Яан проявлял заметную
деловую активность, но связана ли она с его деятельностью как гравера или печатника, Бог весть.

В 1428 г. источники фиксируют пребывние в Нюрнберге резчика форм Ганса Пемера [51].

Другим наименованием профессии, связанном с размножением изобразительной и в какой-то мере


и текстовой продукции, было Briefmaler. В буквальном переводе с немецкого это звучит как
художник писем. Между тем буквальный перевод здесь вряд ли уместен. Первая часть
приведенного нами термина восходит не к немецкому Brief - письмо, а к латинскому breuis -
короткий. Все дело в том, что помянутые мастера размножали преимущественно однолистки. В
искусствоведческой литературе словосочетание переводят как рисовальщик патентов. Пауль
Кристеллер, в русском переводе "Истории европейской гравюры" которого мы нашли этот термин,
технической сути процесса, который осуществляли помянутые "рисовальщики", не раскрывает. Но
можно понять, что он в определенной степени отождествляет его с ксилографией. Между тем,
если мы познакомимся с гравюрой Иоста Аммана, которая так и названа "Der Brieffmaler" (она
исполнена в 1368 г.), мы увидим человека, осуществляющего изготовление оттисков путем
раскраски по трафарету. Под гравюрой, помещенной в книге "Подлинное описание всех состояний
на земле", напечатаны немудреные вирши популярного в свое время немецкого поэта Ганса
Сакса [52].

В нашем прозаическом переводе это стихотворение будет звучать так: "Меня называют
рисовальщиком писем. Работаю я кистью и рисую картины на бумаге или пергамене красками и
даже золотом. Так я делаю худшую часть работы, получая за это какую-то плату".

Профессия "рисовальщика писем", существовавшая в XV-XVIII вв., всегда была


малооплачиваемой. Работа эта считалась механической. Размножали эти ремесленники
простейшие текстовки, изображения святых, игральные карты...

С переходом к ксилографии "Briefmaler" постепенно уступает место мастеру, именовавшемуся


Briefdrucker, т.е. печатник писем.

Древнейшие гравюры нередко вклеивали в рукописные книги, в которых они как бы играли роль
иллюстраций. Один из ранних случаев косвенно связан с 1410 г. Так датирована рукопись,
которую историк гравюры Вильгельм Шмидт обнаружил в монастыре св. Зенона в Райхенхалле. В

28
кодексе нашлись гравюры на дереве, изображающие св. Себастьяна и св. Доротею [53]. Конечно,
гравюры могли быть вклеены в рукопись и позднее. Но даже крупнейший авторитет по истории
гравюры Пауль Кристеллер признает правильность указанной выше датировки и замечает, что
"украшение и переплет рукописи делались тогда обычно тотчас по ее изготовлении" [54]. Он
высоко оценивает художественные качества этих гравюр, хранящихся ныне в Мюнхене [55],
говорит об их необычайной тонкости. К 1410 г. относит эти гравюры и современный историк
книги Хорст Кунце [56]. Автору "Св. Себастьяна" и "Св. Доротеи" нельзя отказать в образности
мышления, своеобразном изяществе. Правда, в этих листах переданы лишь контуры рисунка,
моделировать объемы штриховкой гравер еще не умеет. Предназначались оттиски для ручной
раскраски.
 

Св. Доротея.
Ксилография начала XVI в.

Пауль Кристеллер называет ряд недатированных гравюр, которые, по его мнению, выглядят более
архаичными, чем оттиски из Райхенхалле. Это гравированная толстыми линиями и, по словам
Кристеллера, "величественно суровая" "Смерть Марии" и "Св. Христофор" из Германского музея в
Нюрнберге. Упомянуты и некоторые другие ксилографии.
 

29
Мария с младенцем Иисусом. Св. Христофор.
Ксилография с датой "1418" Ксилография. 1423 г.

Старейшая дата, которую можно встретить на гравированных листах, - "1418". Это число указано
на изображении Мадонны, которое ныне хранится в Королевской библиотеке в Брюсселе.
Датировка оспаривается. Вильгельм Шмидт утверждал, что дата была сфальцифицирована в новое
время. Искусствовед Липпман был более снисходителен: он говорил, что мастер ошибся, гравируя
на доске дату: вместо "MCCCCLVIII", т.е. 1458 он вырезал "MCCCCXVIII" - 1418. Антоний ван
дер Линде отрицал возможность фальсификации; ошибочная дата, по его мнению, могла
появиться при раскраске гравюры грязнокоричневой краской и ретуши ее в позднее время
карандашом [57]. Другие ученые считали, что на гравюру, исполненную около 1440 г., перенесена
дата с произведения живописи, которая послужила оригиналом для ксилографии [58].

Никто, однако, до сих пор не отрицал подлинности даты "1423", проставленной на гравюре "Св.
Христофор". Этот лист, который ныне репродуцируется во всех трудах по истории гравюры, еще в
60-х годах XVIII в. отыскал в монастыре Буксгайм неподалеку от Меммнингена страстный
коллекционер и исследователь гравюры Карл Генрих фон Хайнекен (1706-1791) [59]. Гравюра
была приклеена на оборотной стороне переплетной крышки рукописной книги "Laus Virginis"
("Похвала Пресвятой Деве"). В книге была и другая, на этот раз недатированная, но не менее
древняя гравюра, изображающая Благовещение. В дальнейшем эти два листа попали в собрание
лорда Джорджа Джона Спенсера (1758-1834) [60], а впоследствии - в мемориальную библиотеку
Джона Райландса в Манчестере.

Святой Христофор, переносящий через реку младенца Иисуса, изображен на фоне средневекового
немецкого пейзажа с водяной мельницей, с крестьянкой, которая привезла зерно на осле, с
крестьянином, взбирающимся в гору с мешком на плечах, с кроликом, выглядывающим из норы.
Пейзаж сугубо среднеевропейский. Под изображением - две строки текста:
 

30
"Christophori faciem die quacunque tueris

Illa nempe die morte mala non morieris".

В правом нижнем углу указана дата: "Millesimo сссс хх tertio", т.е. 1423. Гравюра раскрашена от
o o

руки.

Текстовой материал отныне будет сопровождать иллюстрацию. Пока еще он играет


второстепенную роль. В печатной книге он станет ядром и основой заложенной в ней
информации.

Раскрашенные гравюры на дереве в первой половине XV в. продавались на ярмарках по всей


Германии. Простые люди, покупая их, вешали картинки на стены, прикрепляли их к стенкам
шкафов и кроватей. Изображение святого в жилище, веровали многие, предохраняет от болезней,
от сглаза. У каждого святого была своя "специальность". Святой Христофор защищал от чумы,
святой Валентин излечивал эпилепсию, святая Аполлония помогала от зубной боли.

Иоганн Гутенберг, конечно, и сам покупал эти листы, служившие скромным украшением строгого
и скупого средневекового интерьера. Был он знаком и с техникой ксилографии, ставшей одной из
материальных предпосылок типографского искусства.

Техника оттискивания была простейшей. Гравированную доску покрывали слоем краски и


осторожно, чтобы не смазать, накладывали сверху лист бумаги. К доске его притирали ребром
ладони или плоским рейбером. Можно было пристукивать бумагу щеткой. Никаких механических
приспособлений, даже простейших, для получения оттиска не требовалось.

Металлические варианты возвышенной гравюры


Первоначальные этапы развития любой технической идеи характеризуются обилием
осуществленных на практике вариантов. В различных обличиях выступала и форма высокой
печати, которая могла быть не только деревянной, но и металлической. Один из методов
первоначальной гравюры называли Teigdruck, что в буквальном переводе означает печать по
тесту. Форма высокой печати в этом случае гравировалась на дереве или на металле. Лист бумаги
или пергамена перед оттискиванием покрывали тестообразной массой. Иногда между формой и
листом прокладывали золотую фольгу, что позволяло получать особые декоративные эффекты.
Печать по тесту достаточно редкий способ; таких оттисков сохранилось не более ста [61].
Интересная коллекция их есть в Баварской государственной библиотеке в Мюнхене.

Своеобразную параллель ксилографии составляет возвышенная гравюра на металле. Сущность


способа остается прежней, меняется лишь материал. Гравировать по металлу значительно труднее,
чем по дереву. Но качество оттисков несколько выигрывает, особенно, когда речь идет о
небольших по размеру изображениях. В ксилографии вынимают дерево по обе стороны контурной
линии, формирующей рисунок. Выбирать металл не так-то легко. Поэтому в возвышенной
гравюре на металле получила распространение несколько иная техника. Контурные линии
гравировали углубленно. Оттиск с такой формы получался как бы негативным: белые линии на
черном фоне (в зависимости от цвета краски).
 

31
Св. Бернард.
Пунсонная гравюра на металле. 1474 г.

Чтобы "оживить" большие черные плоскости, их прорабатывали пунсонами. Оттиск в таком


случае был покрыт множеством мелких белых точек, с помощью которых иногда моделировали
объем. Этот ручной репродукционный процесс получил название пунсонной, или белой гравюры, а
в немецком варианте Schrotdruck. Сохранившиеся оттиски в большинстве своем относятся к 60-м
годам XV столетия.

Металлическую пластину с углубленными контурными линиями можно использовать как форму


для отливки из легкоплавкого металла клише, в котором линии возвышены. Способ издавна
использовался ювелирами. В немецкой специальной литературе его называют Abklatschverfahren,
русского синонима для этого термина нет. Способ мог натолкнуть Иоганна Гутенберга на мысль
отливать шрифтовые литеры по заранее изготовленным матрицам.

Возвращаясь к традиционной ксилографии, скажем, что со временем возникла идея серийности


гравюр. Несколько листов с изображениями и надписями, будучи собранными вместе, позволяли
развертывать сюжет во времени и пространстве. Когда такие гравюры стали скреплять между
собой, возникла печатная книга. Но прежде чем продолжить рассказ о книгопечатании,
познакомимся с одной из наиболее популярных областей применения ксилографии.

Игральные карты
Известный китайский писатель Лу Синь (1881-1936), большой любитель гравюры, писал:

"По мнению многих исследователей, европейцы учились гравюре на дереве у китайцев. Это
произошло в начале XIV века, точнее, в 1320 году. Первыми такими образцами гравюры на дереве,
вероятно, были грубо сделанные игральные карты. Эти предметы азартной игры, появившись на

32
европейском континенте, положили начало печатному искусству - этому острому оружию
современной цивилизации" [62].
Указанная здесь дата, конечно, гипотетична. Но суть вопроса изложена правильно. Сам факт
выведения печатной книги из осуждавшихся и проклинавшихся на протяжении нескольких веков
игральных карт многим покажется шокирующим. Но исключить эти инструменты порока из числа
материальных предпосылок книгопечатания невозможно, да и ненужно.

Игральные карты пришли в Европу из Азии примерно тем же путем, что и бумага. В Индии они
были известны еще во II тыс. до Р.X. Через Ближний Восток и Северную Африку они попали в
Испанию. Предполагают, что отсюда их занесли во Францию в 1366 г. войска, возвращавшиеся с
Пиринейского полуострова после войны с сарацинами [63].

Старейшее в Европе упоминание об игральных картах можно найти в решении городского совета
Флоренции от 23 марта 1377 г. [64]. В этом же году о них с осуждением писал в Базеле монах-
доминиканец Иоганн фон Райнфельден. Игральные колоды, которые священнослужители
именовали "молитвенниками дьявола", распространяются в европейских странах подобно
эпидемии. В 1377 г. зарегистрировано их бытование в Париже, в 1378 г. - в Констанце и
Регенсбурге, в 1379 г. - в Санкт-Галлене и Брабанте, в 1380 г. - в Нюрнберге и Барселоне, в 1381 г.
- в Марселе, в 1391 г. - в Аугсбурге, в 1392 г. - во Франкфурте-на-Майне.
 

Игра в карты.
Ксилография. 1472 г.

Св.Бернардино из Сиенны (1380-1444) в 1423 г. прочитал в Болонье проповедь против карточной


игры, объявив игральные карты изобретением дьявола. А его последователь францисканский
монах Джованни Капистрано (1386-1456), фанатик, спаливший в Бреслау 40 евреев, в 1452 г.
провел в Нюрнберге трехчасовую церемонию, направленную против игр вообще. На одной из
городских площадей разложили костер, в котором сожгли 3640 досок для игры в триктрак,
40000 наборов для игры в кости и бесчисленное количество карточных колод. Подобные акции
Капистрано провел также в Аугсбурге, Веймаре, Магдебурге и Эрфурте [65]. Гравер Ганс
Леонгард Шойфеляйн (1480-1540) изобразил аутодафе в Нюрнберге на одной из своих гравюр;
этот лист можно сегодня видеть в экспозиции Музея игральных карт в Альтенбурге [66].

Не будем касаться моральной стороны вопроса и займемся лишь техническими аспектами.


Первоначально карты изготовляли вручную. Такие карты - подлинное произведение искусства -
были очень дороги. Среди них и те, которые предназначались для т.н. "Придворной игры"
("Hofisches Spiel"). В 1415 г. в Милане колода стоила 1500 золотых экю, что по словам историка
игральных карт Мельберта Б. Кери, эквивалентно 15000 довоенных франков [67]. Поэтому уже
тогда их начинают изготовлять способом раскраски по трафарету. Делали это те самые
"брифмалеры", о которых говорилось выше. Технологический процесс был простым и быстрым.
33
Тогда-то в Германии возникла бытующая и сегодня поговорка "Alle zwolf Apostel auf einen Streich
malen" ("Нарисовать 12 апостолов одним штрихом"). Яркими красками расписаны карты из
древнейшей сохранившейся до наших дней немецкой колоды, которую датируют 1427-1431 гг. В
первой половине XV в. карты начинают изготовлять и с помощью ксилографии, гравюры на
дереве. Несколько позднее при создании карт используют и новую технику - углубленную
гравюру на металле, о которой речь впереди.

Исследователи указывают на тесные связи игральных карт с иллюстрациями инкунабульного


периода истории книгопечатания.

Задача массового репродуцирования в производстве игральных карт стояла, пожалуй, более остро,
чем в листовой ксилографии. Технические пути решения задачи приближают ее к
книгопечатанию. Здесь уже нельзя было обойтись притиранием оттисков вручную. Быть может,
именно в картоделании впервые появились несложные печатающие устройства. Впрочем, для
такого утверждения у нас нет никаких документальных оснований. Однако осмелимся
предположить, что Иоганн Гутенберг был знаком с карточной игрой не понаслышке. Об этом
свидетельствуют его связи с одним из мастеров игральных карт, о чем речь пойдет ниже.

Западноевропейские цельногравированные книги


В свое время на страницах книговедческой печати разгорелась дискуссия, смысл которой можно
передать названием статьи историка гравюры Вильгельма Людвига Шрайбера - "Следует ли
считать гравюру на дереве предшественницей книгопечатания?" [68]. Шрайбер решал вопрос
отрицательно. Он указывал, что ксилография никогда не ставила перед собой задачи
воспроизведения текстового материала. Надписи на гравюрах немногочисленны и случайны. Что
же касается ксилографических книг, где удельный вес текста достаточно высок, то они, по
мнению Шрайбера, появились после 1460 г., когда книгопечатание уже было изобретено.

Новейшими исследованиями эта точка зрения опровергнута. Установлено, что первые


ксилографические книги появились около 1430 г. и, следовательно, предшествовали
книгопечатанию [69]. Местом их возникновения, скорее всего, нужно признать Голландию.
Отсюда неизбежны параллели с версией о том, что книгопечатание было изобретено именно в
Голландии. Такая версия в свое время пользовалась популярностью. В этой связи называли имя
жителя Харлема Лауренса Янсзона Костера.

34
Страница из ксилографической книги "Библия бедных"

Историки гравюры выявили ксилографические книги 33 наименований [70]. Их было, конечно,


значительно больше, около 100, но многие до нас не дошли. В тематике преобладают библейские
сюжеты - "Библия бедных", "Апокалипсис", "Зерцало человеческого спасения", "Жизнь и страсти
Иисуса Христа", "Песнь песней". Широко были распространены книжки религиозно-
нравоучительного содержания: "Искусство умирать", "Танец смерти", "История святого креста",
"Семь смертных грехов". Вместе с тем бытовали издания, которые можно назвать
информационными - "Памятные места города Рима", "Книга планет", "Искусство хиромантии",
всевозможные календари. Выпускались в виде ксилографических книг и первичные учебники
латинского языка - Донаты.

Объем всех этих книг находится в пределах 60 листов. "Библия бедных", например, известна в
вариантах с 34, 40 и 50 листами.

Чуть ли не до конца XV в. ксилографические книги бытовали параллельно с напечатанными с


наборной формы, да и рукописание в ту пору продолжало процветать. У каждого способа
книгоизготовления была своя аудитория и свои излюбленные сюжеты.

35
Изготовляли ксилографические книги граверы. Занятие это к тому времени выделилось в
отдельную профессию. Старейшее изображение мастерской гравера мы найдем на гравюре Иоста
Аммана 1568 г.
 

В мастерской гравера. Разворот из ксилографической книги,


Гравюра Иоста Аммана. 1568 г. раскрашенный от руки. 1471 г.

Печатали ксилографические книги первоначально как и листовые гравюры на дереве - притирали


ребром ладони к форме, набитой краской. При этом бумага вдавливалась в углубленные
пробельные участки доски. Печатать на оборотной стороне оттиска было нельзя, ибо при втором
прогоне неизбежно был бы испорчен оттиск на лицевой стороне. Отпечатанные с одной стороны
листа оттиски склеивали. Составленные из двойных листов книги получили название
анопистографических. Этимология этого слова такова: греческое an - это отрицательная частица,
a opisthographos означает написанный на обороте, После изобретения книгопечатания
ксилографические книги стали печатать на типографском станке уже с двух сторон листа. Такие
книги именуют опистографическими. Иллюстрации в ксилографических книгах часто
раскрашивали от руки.

В Парижской национальной библиотеке хранятся две цельногравированные формы, которые


немецкий историк и естествоиспытатель Готтхельф Фишер фон Вальдгейм (1771-1853), большую
часть своей жизни проживший в России, где его звали Григорием Ивановичем, приписывал
Иоганну Гутенбергу и относил к его самым первым опытам в области типографского
искусства [71], ибо конфигурация вырезанного на одной из них текста была близка к меньшему
шрифту Псалтыри 1457 г. Доски были источены червями, что также указывало на их древность.
Зеркально выгравированные 20 строк текста первой доски начинались словами "Praepositio quid
est". Вторая доска представляла лишь верхнюю часть формы и содержала лишь 16 строк. Шрифт
здесь был другой, содержащий меньше сокращений, чем первый.

36
В Парижскую библиотеку доски попали во времена короля Людовика XIV; они были приобретены
в Германии и побывали в коллекциях многих библиофилов. Описал их впервые Карл Генрих
Хайнекен в 1771 г. [72]. Он же рассказал еще об одной ксилографической доске, на которой был
выгравирован текст одной из страниц учебника латинской этимологии - Доната. Доска находилась
в собрании Герарда Меермана в Гааге.

Старые историки непосредственно выводили книгопечатание из способа изготовления


ксилографических книг. "Задача Гутенберга, - писал Анатолий Александрович Бахтиаров (1851-
1916) в первой русской биографии изобретателя книгопечатания, - состояла лишь в том, чтобы
разрезать голландские доски на отдельные буквы. Из этой идеи возникло и самое книгопечатание
" [73]. Согласиться с таким утверждением нельзя. Возникновение принципиально нового способа
изготовления книг предполагало революционный скачок в области техники. Одна лишь
декларация наборного принципа мало что давала. Необходимо было разработать практичный,
технологически обусловленный способ множественного воспроизведения самих литер. Именно
это и сделал Иоганн Гутенберг.

У истоков книгопечатания - легендарные даты


За 550 лет, прошедших со времени изобретения книгопечатания в Европе, в литературе
накопилось немало сведений об этом великом событии, которые в лучшем случае вызывают
улыбку. К каким только временам не относили начало типографского искусства. С какими только
народами, городами и людьми его не связывали.

Самый простой случай - это типографские опечатки в выходных сведениях старопечатных книг.
Людское небрежение - вещь широко распространенная. Ошибок в указании года издания книг -
великое множество. И определить, что это именно опечатка, а не подлинная дата, сравнительно
легко.

Антоний ван дер Линде в свое время собрал многие из этих ошибок воедино [74]. Список
получился внушительный; он занимает пять страниц большого формата. Старейшая из дат - 1071.
Она приведена в колофоне сочинений Валерия Марциала, выпущенных французским типографом
А. Бофортом: "Аппо Domini M.LXXI". Очевидно, что в этом случае наборщик пропустил римские
цифры СССС, и в результате вместо 1471 г. получился 1071 г.

Аналогичный случай - в выходных сведениях сочинений Сенеки, напечатанных работавшим в


Италии чешским типографом Маттиасом из Ольмютца. Здесь в колофоне стоит MLXXIIII, т.е.
1074 г. вместо MLCCCCXXIIII, т.е. 1474.

В изданных Иоанном из Тридино в Венеции "Баснях" Лаврентия Абстемия в качестве даты выхода
в свет указан 1399 г. Здесь в дате МССССХСIХ пропущено одно С.

Иногда типографы воспроизводили в колофоне не дату печатания, а дату создания рукописи,


проставленную в оригинале, с которого они набирали текст. Так, например, в одном из изданий
широко распространенных в средние века и часто издававшихся в XV-XVI вв. комментариев
Николая де Лира (1340 г.) к Библии в качестве даты издания указан 1339 г.

Видимо, аналогичный случай и 36-листная книга, в которой имеется следующий колофон: "Liber
de miseria humane condicionis Lotarij dyakoni sanctorum Sergi et Bachi cardinalis qui postea
Innocentins tercius appellatus est Anno domini MCCCCXLVIIl". Немецкий историк книгопечатания
Георг Вильгельм Цапф (1747-1810) предположил, что дата 1448 г. перенесена из рукописи,
которая послужила оригиналом для типографа. Но вместе с тем не исключал возможности того,
что книгу напечатал Иоганн Гутенберг [75].
37
Читатель скажет, что вряд ли кто-либо из серьезных людей примет ошибочную дату за
фактическую и отнесет начало книгопечатания к 1071, 1074 или к 1339 гг. Но так случалось.
Еврейский врач Иозеф ха-Сефарди писал в изданной им в 1554 г. "Хронике": "Мне кажется, что
книгопечатание было изобретено значительно раньше (чем это обычно считается. - Е.Н.), так
как я видел книгу, напечатанную в Венеции в 1428 г." [76].

Можно привести и совсем недавний аналогичный пример, правда, не связанный с изобретением


книгопечатания. Сербский библиограф Боривое Маринкович опубликовал список 60
южнославянских книг кирилловского шрифта, выпущенных в 1517-1668 гг. и неизвестных в
библиографии [77]. Маринкович писал, что следует приложить усилия для их розыска, но при
ближайшем рассмотрении выяснилось, что датировка большинства из указанных им изданий
основана на опечатках, причем сравнительно недавнего времени.

Особый случай легендарных дат связан с сообщениями, которые не имеют никакого отношения к
книгопечатанию, но которые тем не менее с ним связаны. Таковы, например, достаточно частые
утверждения, что книгопечатание было известно еще древним римлянам. Французский
литературовед Израели в весьма любопытной книге "Литературные курьезы" даже утверждал, что
римляне специально скрыли секрет типографского искусства, исходя из сугубо политических
соображений.

Говоря о знакомстве римлян с книгопечатанием, нередко ссылаются на слова Марка Туллия


Цицерона о "знаках, сделанных из золота или из другого материала и представляющих двадцать
одну букву"; слова эти мы приводили выше. Шла речь и о том, что Цицерон в этом случае говорил
не о типографских литерах, а о детских кубиках с изображениями букв, которые использовались
для обучения грамоте.

В более поздние времена называли и конкретные имена изобретателей книгопечатания. Сегодня


подчас бывает трудно установить откуда эти имена собственно говоря взялись. В 1713 г.,
например, папа Клемент XI (Джиованни Франческо Альбани, 1649-1721) в одной из своих булл,
ссылаясь на авторитет архиепископа Лотара Франца фон Шенборна, назвал изобретателем
книгопечатания некого Теодориха Грессемунда [77].

И в более поздние времена изобретение книгопечатания связывали с именам различных людей,


иногда вполне реальных, но к изобретению никакого отношения не имевших. Среди них,
например, итальянцы Памфилио Кастальди и Бернард Ченнини. Последнего не надо путать с
Ченнино Ченнини, автором "Книги об искусстве", о котором мы рассказывали выше, говоря о
печати по ткани. Родился Бернард Ченнини в 1412 г. Как рассказывает флорентийский типограф
Доменико Мариа Манни в книге, посвященной истории книжного дела во Флоренции, вышедшей
в свет в 1761 г., Бернард впервые начал гравировать на стали пуансоны и изготавливать с их
помощью матрицы [79]. Этим новым способом были отлиты шрифты, которыми отпечатали в
1471 г. "Житие Катерины Сиеннской". Бернардо Ченнини действительно существовал и был
первым печатником во Флоренции. Но типографию он здесь основал лишь в 1471 г. [80], когда
книгопечатание было уже известно миру.

Что же касается сообщения Доменико Манни, то источником для него послужили слова в
предисловии напечатанных Бернардо и Доменико Ченнини в 1471 г. во Флоренции "Сочинений"
древнеримского поэта Публия Вергилия Марона [81]. Речь здесь, как нам кажется, шла о впервые
напечатанной этими типографами книге, а вовсе не об изобретении книгопечатания.

Изобретение Би Шэна

38
Печатать с наборной формы впервые стали в Китае. Об этом можно узнать из сочинения "Мэн ци
би тань" ("Заводь сновидений"), написанного Шэнь Ко (1031-1095) в 1088 г. Эта своеобразная
энциклопедия со статьями на самые различные темы была переиздана в Китае в 1975 г. [82]. В
одной из статей, в частности, говорится:

"В годы правления Цин Ли (1041-1048) некий простолюдин Би Шэн сделал подвижной шрифт по
следующему способу: взяв вязкую глину, он вырезал в ней знаки высотой с ободок монеты, причем
каждый иероглиф составлял отдельную печать. Для придания литерам крепости он обжигал их
на огне. Потом он брал приготовленную заранее железную доску и покрывал ее смесью из
сосновой смолы, воска и бумажного пепла. Прежде чем печатать, Би Шэн помещал на доску
железную рамку для разделения строк. Эта рамка заполнялась поставленными в ряд печатями,
составляя сплошную доску для печатания. Затем Би Шэн подносил ее к огню и нагревал. Когда
паста от тепла размягчалась, он накладывал поверх литер гладкую доску, после чего
поверхность их делалась ровной, как точильный камень. Этот способ невыгоден для печатания
2-3 экземпляров, при печатании же нескольких сот или тысяч достигается необыкновенная
быстрота".

"Для каждого знака, - продолжал Шэнь Ко, - имелось несколько литер, а для часто
употребляющихся знаков... двадцать и более, на случай возможного повторения этих знаков на
одной и той же странице... Если встречался редкий знак, не приготовленный заранее, его тут
же вырезали и обжигали на огне от соломы, так что он сразу был готов".

Почему Би Шэн делал литеры из глины, а не из дерева и не использовал широко


распространенную в Китае ксилографическую технику? Шэнь Ко отвечал на этот вопрос так: "Он
не пользовался деревом, потому что древесная ткань бывает то грубой, то тонкой, т.е.
неоднородной, а кроме того, дерево впитывает влагу, вследствие чего составленная (из литер)
форма делается неровной".

Окончив печатание, Би Шэн, по словам Шэнь Ко, подносил форму к огню. Паста расплавлялась, и
литеры выпадали "сами собой, не оставляя никаких следов глины".

"Когда Би Шэн умер, - рассказывал Шэнь Ко, - его комплект литер перешел во владение к его (так
сказано в издании сочинения Шэнь Ко, выпущенном в 1696 г., в более раннем издании 1631 г. - "к
моим". - Е.Н.) близким и сохраняется до сих пор как большая ценность " [83]. Шэнь Ко писал свой
труд лет через 40 после изобретения Би Шэна; вполне возможно, что он лично был знаком с этим
"простолюдином".

Би Шэн был первым, объединившим в единое целое наборный и печатный принципы. Ему, вне
всякого сомнения, принадлежит честь создания наборной формы для воспроизведения текстового
материала. Глиняный шрифт Би Шэна сколько-нибудь широкого применения не получил. Но сам
принцип печатания с наборной формы оказался плодотворным, хотя его использование и
сдерживалось иероглифическим характером китайского письма. Напомним, что в этом письме для
каждого слова требуется особый иероглиф. Поэтому литер должно быть очень много, а поиск их
весьма затруднен.
 

39
Модель наборной формы Би Шена

Тем не менее периодически в Китае выходили в свет книги, отпечатанные с помощью глиняного
шрифта. Одним из таких изданий была буддистская сутра "Wuliang-shou-fo iing", напечатанная в
1103 г. и найденная в 1965 г. во время раскопок в Венцху [84]. В 1193 г. известный китайский
ученый династии Сонг Жу Вида (1126-1204) использовал способ Би Шэна для печатания своего
труда "Yutang zaji" ("Различные заметки Императорской академии"), о чем сам рассказал в письме
к своему другу Чень Хуанченгу [85].

Модель деревянного шрифта Ван Чжена

В XIII в. в Китае печатали с формы, составленной из отдельных деревянных литер. Об этом


известно из опубликованного в 1313 г. сочинения "Нун шу" Ван Чжэна (ок. 1260-1330). Труд этот
был переиздан в Шанхае в 1994 г. [86] Сочинение преимущественно посвящено вопросам
сельского хозяйства, но в нем есть раздел, именуемый "Книгопечатание подвижным шрифтом".
Первое издание "Нун шу" увидело свет в 1314 г., впоследствии оно выпускалось неоднократно.

Ван Чжэн рассказывает о ксилографическом печатании, широко распространенном в Китае,


справедливо отмечая и его недостатки:

"Материал для досок и работа мастеров требовали больших издержек. Случалось, что
печатание некоторых книг требовало больших усилий и заканчивалось с трудом лишь через
несколько лет. Некоторые сочинения, достойные издания, оставались ненапечатанными из
опасения расходов на работу".
Как средство для преодоления недостатков он указывает наборную форму. При этом Ван Чжэн
сообщает об изобретении Би Шэна, не называя, впрочем, его имени.

"В последнее время, - сообщает Ван Чжэн, - стали также делать литеры, отлитые из олова.
Литеры насаживались на железную проволоку, образуя строки. Потом их вкладывали в
имеющиеся в форме отделения для строк и производили печатание".

40
Это очень важное, но, к сожалению, слишком краткое сообщение. Ничего не сказано о том, каким
образом отливали литеры. Вспомним, что множественное репродуцирование литер путем отливки
- важный элемент изобретения Иоганна Гутенберга.

Гравюра с изображением наборного цеха из китайской книги


"Руководство по печати подвижным шрифтом". 1776 г.

Оловянные литеры, впрочем, в Китае успеха не имели. "На литерах такого рода плохо держится
тушь, - утверждает Ван Чжэн, - и при частом печатании они портятся, вследствии чего они не
годились для продолжительного употребления". Поэтому китайцы стали изготовлять литеры из
дерева. Иероглифы писали на тонкой бумаге, получали их зеркальные изображения на доске тем
способом, который был описан выше, а затем гравировали. "По окончании гравирования знаков на
доске, - пишет Ван Чжэн, - каждый из них выпиливается при помощи пилки с мелкими зубцами и
складывается в корзину. Каждая литера тщательно подравнивается при помощи ножа. Ширина
и высота литер измеряются по заранее установленному образцу, после чего шрифт
складывается в особые ящички" [87]. Ящичков было очень много - по числу иероглифов. Их
устанавливали на поверхности круглого вращающегося стола; получалась своеобразная наборная
касса. Ван Чжэн сообщает размеры стола: диаметр его составлял около 7 чи (примерно (245 см),
высота - 3 чи (105 см). При наборе один из наборщиков брал рукопись и громко выкрикивал
названия иероглифов. Другой наборщик подбирал литеры и составлял печатную форму.
 

41
Китайская наборная касса. Китайские наборщики
По Ван Чжену за работой

Ван Чжэн, который служил правителем уезда Цзин-дэ в округе Сюаньчжоу, рассказывает, что он
дал распоряжение изготовить подвижной шрифт. На это ушло два года. Ван Чжэн напечатал
шрифтом описание уезда Цзиндэ. Для набора форм потребовалось около 60 тыс. знаков. Примерно
через месяц было отпечатано 100 экземпляров, "ничем не отличавшихся от книг, напечатанных
при помощи досок". Однако свою "Книгу о сельском хозяйстве" - "Пун шу" - Ван Чжэн все же
печатал ксилографическим способом.

Старейшее известное нам изображение китайского наборного цеха относится к 1776 г. Оно
помещено в книге "Руководство для печатников подвижным шрифтом". Более позднего
происхождения рисунки изображают китайскую наборную кассу в соответствии с описанием Ван
Чжэна и китайских наборщиков за работой.

Широкому распространению наборного принципа в Китае мешал, как уже говорилось,


иероглифический характер китайской письменности, сводивший на нет все преимущества набора.
Поэтому печатание с наборной формы значительно успешнее использовалось соседями Китая, у
которых бытовала алфавитная система письма. Особенно успешно в этой области трудились
корейцы.

Книгопечатание в Корее
Начинали корейцы с ксилографии. Печатание с цельных досок, возникшее здесь в VIII в., к XI в.
применялось уже очень широко. К этому времени все государства полуострова объединила
династия Коре. Книгопечатание приобретает общенациональный характер. В период правления
императора Мунйонга (1047-1083) были выгравированы тысячи досок для воспроизведения
канонического собрания буддийских текстов "Трипитака" ("Три корзины закона") [88]. Доски
использовались для повторных изданий вплоть до монгольского нашествия в XIII в. Попытки
возобновить погибшие формы предпринимались и при монголах. Так, в 1236-1251 гг. было
выгравировано 81238 досок, часть из них сохранилась до наших дней.

Появление подвижного шрифта также восходит ко времени династии Коре. Его использование в
Корее облегчалось тем, что здесь бытовало письмо, первоначально состоявшее всего из 28 знаков.
На первых порах литеры делали керамическими. Древнейшее сообщение о металлическом шрифте
мы находим в книге "Собрание сочинений сановника Ри из страны Востока". Ее автор Ри Кью Во
42
(1186-1241), рассказывая о Своде законов императора Чжо Ю, писал: "К счастью, этот Свод
законов не пропал. Его напечатали металлическими буквами в количестве 28 экземпляров,
которые отослали для хранения в различные ведомства" [89]. Ученые полагают, что это издание
вышло в свет около 1234 г.

Сохранилась ксилографическая копия книги "Песня монаха Хуана о правильности вероучения" с


колофоном, который гласит: "Напечатано на вечные времена только что законченными
литерами по изданию, напечатанному тиснеными литерами. Год Рихё (1239), первая декада
сентября" [90].

В последние годы появились сообщения о находках еще более древних корейских книг,
отпечатанных металлическими литерами, но эти сообщения нуждаются в проверке. Так, в октябре
1973 г. был обнаружен сборник произведений классической литературы, который датировали
временем около 1160 г. [91].

Более определенные сведения о наборном книгопечатании относятся к периоду династии Жи. С


именем одного из императоров этой династии Се Джонга (1419-1450) связывают изобретение
практичного алфавита, значительно облегчившего наборное печатание. В 1420 г. по его
приказанию были отлиты новые шрифты для печатания конфуцианских текстов [92]. Сохранились
и книги, напечатанные тогда. Один из писателей того времени - Сонг Хьен (1436-1509) оставил
нам описание процесса изготовления шрифта. "Прежде всего, - писал он, - вырезают буквы из
твердого дерева. Плоское корыто заполняют мелким песком, взятым с заросшего тростником
берега моря. Деревянные буквы вдавливают в песок, чтобы получить негативную матрицу. Таким
образом, помещая одно корытце над другим, заливают в отверстие расплавленную бронзу.
Металл проникает внутрь, заполняя негативные матрицы и образуя литеры" [93].

Из этого описания явствует, что металлические литеры изготовлялись методом литья в опоки.
Способ был широко распространен в Корее; он использовался для изготовления украшений из
бронзы и латуни [94].

Знали ли в Европе о дальневосточном книгопечатании?


По мнению некоторых исследователей, с литья в опоки начинал и Иоганн Гутенберг.
Напрашивается вопрос: знали ли в Европе о дальневосточном книгопечатании? Для гу-
тенберговедов этот вопрос больной, о чем говорят названия работ патриарха гутенберго-ведения,
многолетнего директора Гутенбер-говского музея в Майнце Алоиза Руппеля (1882-1977), среди
которых и статья "Изобрели ли китайцы и корейцы книгопечатание?". Этот вопрос волновал и
прославленного художника шрифта Альберта Капра, написавшего статью "Знал ли Гутенберг,
изобретая книгопечатание, о печати отдельными металлическими литерами в Корее?" [95].

Многие исследователи пытались проследить пути проникновения дальневосточного изобретения в


Европу. Назовем прежде всего ставший уже классическим труд американского востоковеда
Томаса Френсиса Картера (1882-1925) "Изобретение книгопечатания в Китае и его продвижение
на Запад" [96]. Западные соседи китайцев очень рано познакомились с изобретением. Они, однако,
определенно предпочитали ксилографию наборному печатанию. Одно из древних монголе-
тунгусских племен кидани, основавшее государство Ляо (926-1122) уже в XI в., печатало
книги [97]. Есть сведения о том, что между 1031 и 1064 г. кидани отпечатали на тонкой бумаге
"Трипитаку". Все издание составляло не менее тысячи томов, из которых до нас не дошел ни
один [98].

При раскопках в Турфане были найдены уйгурские печатные книги, а также подвижной шрифт.
Умели печатать и чжурчжэни, основавшие в 1126 г. империю Цзинь. А.П. Терентьев-Катанский
43
недавно изучил книжное дело в государстве тангутов, расцвет которого приходится на X-XIII вв.
Оказалось, что и здесь использовали ксилографию, хотя одна из книг Тангутского фонда
Института востоковедения Российской Академии, по словам ученого, "кажется набранной" [99].

Ксилографическим способом начиная со второй половины XIII в. печатали свои книги и


монголы [100].

Есть сведения о том, что и европейцы принимали участие в размножении текстов


полиграфическим способом. Утверждается, например, что итальянец Джиованни да Монте
Корвино (1247-1328) и немец Арнольд из Кельна в 1297-1307 гг. с помощью китайских рабочих
печатали в Пекине гравюры религиозной тематики с краткими пояснениями на латинском,
монгольском и персидском языках [101]. Возможно, что эти тексты попадали и в Европу.
 

Кcилографический оттиск, найденный в Эль-Фаюме

Сведения о книгопечатании у арабских народов представлены скупо. Правда, в 1877-1878 гг. в


египетском селении Эль-Фаюме был найден архив коптских и арабских документов, частично
напечатанных ксилографическим способом. Древнейший из них относится к Х в. [102].  Видимо, в
этом случае следует говорить о самостоятельном изобретении, не связанном с дальневосточными
источниками. Какую-то полиграфическую технику в коптской среде освоил полулегендарный
русский лекарь Иван Смерд (в литературе он именуется также Смер и Смера. - Е.Н.). Половец,
посланный киевским князем Владимиром для испытания веры и попавший в Египет. Отсюда он
написал князю письмо, заканчивавшееся следующими словами: "Писал я это железными буквами
на двенадцати медных досках" [103]. Некоторые историки считают письмо подделкой,
сфабрикованной в XVI в. [104], другие же объявляли Ивана Смерда изобретателем
книгопечатания [105].

Среди примерно 50 оттисков, найденных в Эль-Фаюме, большинство было напечатано в первой


половине XIV в. Среди них был и Коран на арабском языке.

Резюмируя, надо сказать, что если путь изобретения Би Шэна на восток ясно виден, то
продвижение его на запад пока прослеживается с трудом.

В Персии о дальневосточном книгопечатании знали в XIV в. Поэт Рашид ал Дин в поэме "Jami al-
Tawarikh" ("Собранные истории"), написанной в 1311 г., описал китайский способ изготовления
книг [106].

Справедливости ради надо отметить, что факт заимствования книгопечатания европейскими


народами был очевиден для многих старых писателей. Николай Гаврилович Спафарий-Милеску
(1636-1708), побывавший с русским посольством в Китае в 1676 г., писал: "...Пушки лити, и
ходити по морю матицами навыкли, такожде и книги печатати от китайцев во Европе

44
научились. Понеже когда калмыки и татары взяли Китай, и с ними пришли в Китай патер
Одерик, и Антон армянин, и Марко Павел венецыанин, и подлинно они во Европу из Китая те
художества принесли " [107].

Для китайских авторов вопрос о чуть ли не прямом заимствовании китайской техники


изготовления книг сомнений не вызывает. Профессор Института истории естественных наук в
Пекине Хиксинг Пан в 1998 г. писал:

"Ранние европейские печатные оттиски были отпечатаны и переплетены точно в


соответствии с традиционной китайской техникой. Две страницы гравировались на одной
доске, использовались краски на водяной основе, оттиск осуществлялся притиранием с одной из
сторон листа, а отпечатанные листы складывались друг с другом своими чистыми сторонами.
Это способ соответствует типично китайским методам, хотя он и входил в противоречие с
европейскими традициями. Это свидетельствует о том, что европейцы использовали ту же
технику, что и китайцы несколько столетий назад" [108].
Здесь, как мы видим, речь идет об изготовлении ксилографическим способом т.н.
анопистографических книг, страницы которых отпечатаны с одной стороны листа и склеены друг
с другом чистыми сторонами.

Но далее Хиксинг Пан переходит к наборному печатанию.

"Европейцы вскоре обнаружили, - пишет он, - что ксилографическое печатание не


соответствует принятому у них алфавитному письму, что гравирование форм на деревянных
досках процесс трудоемкий и китайский способ печатания подвижными литерами стал более
предпочтительным в их глазах... Европейская наборная техника начиналась с деревянных
шрифтов, способ изготовления которых и печатания с них идентичны китайским".
Далее без всяких к тому оснований утверждается, что деревянными шрифтами печатал еще в
1420 г. в Венеции Памфилио Кастальди. Тот же способ, по утверждению Хиксинга Пана,
использовал и голландец Лоуренс Янсзон Костер около 1440 г. Китайские прототипы пекинский
историк находит и в технологии, которую использовал Иоганн Гутенберг.

Обо всем этом говорилось на международном симпозиуме в Сеуле в сентябре 1997 г.,


проведенном ЮНЕСКО в соответствии с программой "Память мира". И что самое любопытное,
было напечатано в 1998 г. в Майнце в очередном "Гутенберговском ежегоднике" без каких-либо
комментариев, но с замечанием о необходимости преодоления "евроцентристской точки зрения
на историю книгопечатания" [109].

Надо сказать о том, что и Альберт Капр в своей недавней монографии о Иоганне Гутенберге
пытался проследить пути проникновения дальневосточной техники в Европу. Он опубликовал
рисунок, изображающий Би Шена, занятого изготовлением матриц, и гравюру, изображающую
европейских мастеров монетного дела. Изображения эти обнаруживали заметное сходство. Капр
предположил, что Иоганну Гутенбергу о китайском книгопечатании рассказывал Николай
Кузанский, который познакомился с дальневосточной техникой во время своей миссии в
Константинополь в 1437 г. Николай по поручению папы Евгения IV должен был пригласить
патриарха греческой церкви и 28 архиепископов на церковный собор. Открылся этот собор в
Ферраре 5 апреля 1438 г. Среди его гостей был известный греческий книжник Базилий Бессарион,
который, по мнению Капра, мог привезти с собой китайские печатные книги. Во время собора
папа отправил Николая Кузанского в Германию с посланием, осуждающим очередную ересь. Путь
Николая проходил через Страсбург и Майнц, где и могла состояться его встреча с Гутенбергом.
На встрече этой зашла речь и о книгопечатании.

45
Все эти гипотетические построения представляются нам чересчур прямолинейными. Так оно было
или нет, бесспорно одно: дальневосточные опыты ни в коей мере не умаляют заслуг Иоганна
Гутенберга. Очень точно об этом сказал тот же Альберт Капр:

"...если сведения о печатании подвижными литерами доходили до Гутенберга и даже если он


видел отпечатанный там оттиск, мы не можем отказать ему в поисках и работе
изобретателя. И о другом не следует забывать: книгопечатание начало свой победный путь по
миру не из Кореи, а из Майнца" [110].

Переплетное художество
Материально-технические предпосылки для возникновения книгопечатания во многом нужно
искать в существовавшем от века рукописании. К рукописной книге восходит конфигурация
книжного блока, тот "кодекс", о котором мы уже писали. Сюда же следует отнести и технологию
брошюровочных процессов и изготовления переплета, призванного охранять книгу от постоянно
преследовавших ее превратностей судьбы. Технология эта по сути дела оставалась неизменной
вплоть до второй половины XIX столетия.

Книги в виде папирусных свитков, древнейшие из которых относятся к XXVI в. до Р.X.,


переплетов не имели. Для защиты от превратностей времени их помещали в круглые,
выдолбленные из дерева трубки-футляры, а к ручке палки, на которую был навернут папирус,
прикрепляли ярлыки с названием книги. В Древнем Риме такой ярлык назывался титулюс.
Отсюда и наш термин титульный лист. Настоящий переплет возникает лишь с появлением книг в
форме кодекса. В качестве первых переплетов использовали листы толстого пергамена или
папируса, склеенные между собой в несколько слоев.

Свиток, кодекс, подобранный вкладкой, и кодекс, составленный из отдельных тетрадей

Первоначально, примерно в I-III столетиях после Р.Х., кодекс получали, фальцуя листы пополам и
вкладывая их друг в друга. Книжный блок, подобранный, как говорят современные полиграфисты,
вкладкой, прошивали внакидку - через сгиб корешка. Примерно с IV в. блок стали составлять из
отдельных тетрадей, в каждой из которых было по определенному количеству листов. Число
листов не было постоянным даже в пределах одной книги. Лишь в позднем средневековье
начинают предпочитать восьмилистные тетради.

Древнейшие сохранившиеся до наших дней переплеты датируют VII в. Однако письменные


свидетельства о существовании переплетного художества относятся к значительно более древним
временам. В одном из посланий Августина Блаженного, жившего в 354-430 гг., идет речь о
необходимости сжечь принадлежавшие манихейской секте "рукописи в переплетах из украшенной
кожи" [111].

46
Первым известным нам по имени переплетчиком был ирландский монах Дагеус., умерший в 587 г.

В написанном в VI в. кодексе, содержащем труды древнеримского врача Педания Диоскорида,


есть миниатюра, изображающая византийскую принцессу Юлиану Аницию, по заказу которой
писалась книга. В руках у принцессы книга в переплете, украшенном резными изображениями.

Свиток и переплетенный в кожу кодекс долгое время сосуществовали. На одной из миниатюр


Евангелия XI в., хранящегося в соборе св. Вита в Праге, изображен евангелист Марк, перед
которым на пюпитре лежит переплетенный кодекс. А поодаль мы видим ящик с книгами в виде
свитка [112].

Переплеты особо ценимых книг богато украшали. В Государственной Баварской библиотеке в


Мюнхене хранится так называемый "Золотой кодекс" (Codex aureus). Это Евангелие, написанное в
Реймсе около 870 г. Текст его воспроизведен золотыми буквами. Основу переплета составляют
деревянные доски, обтянутые кожей. К верхней доске прибиты золотые пластины с рельефными
изображениями Христа, четырех евангелистов и сцен из Нового Завета. Переплет украшен и
разноцветными драгоценными камнями.

Романский переплет конца XII в.

Такие художественные переплеты издавна бытовали и на Руси, где их именовали окладами.


Наиболее известны оклад "Евангельских и апостольских чтений", "построенный" по повелению

47
московского великого князя Симеона Гордого в 1343 г., и оклад Евангелия-Апракоса,
изготовленный в 1392 г. по заказу боярина Федора Андреевича Кошки [113]. Прекрасен оклад и
так называемого Морозовского Евангелия XV в., хранившегося в Успенском соборе Московского
Кремля, а ныне находящегося в Оружейной палате [114]. Доски переплета этой книги скреплены
застежками. А обрез украшен подзором - занавеской с нанизанными на нити жемчужинами.

Драгоценные оклады встречаются редко. А в быту были обычными переплеты, которые на Руси
называли обиходными. Основу их составляли деревянные доски толщиной до 2 см, которые
обтягивали кожей или какой-либо тканью - бархатом, аксамитом... Поверхность кожи украшали
тисненным изображением, чаще всего орнаментальным.

Говоря о художественном убранстве западноевропейских переплетов, исследователи выделяют


несколько стилей. Старейший из них - каролингский, или предроманский, - бытовал в VIII-Х вв.
Изготовляли эти переплеты из грубой овечьей кожи или пергамена. Для украшения крышек
использовали упорядоченный геометрический орнамент [115].
 

Богаче орнаментальное убранство романских переплетов,


датируемых XII-XIII вв. В орнаментике здесь господствуют
растительные мотивы. Украшали переплеты и сюжетными
изображениями, вытисненными на коже и трактующими
библейские сюжеты. Центрами, где создавались романские
переплеты, были мастерские при университетах [116].

В готических переплетах, бытовавших в XIV-XV вв., но


встречавшихся и ранее, для украшения использовался как
геометрический, так и растительный орнамент. Рисунки
вырезали или тиснили по коже. Тиснение чаще всего было
блинтовым, бескрасочным. Для украшения переплетных
крышек на них наколачивали металлические средники и
угольники с выгравированными на них изображениями [117].
Украшали переплеты и резьбой на слоновой кости.

Расскажем попутно и о бытовавших в средние века особых


формах переплетов, впоследствии использовавшихся в
литургических печатных книгах. Это, например, переплеты в
виде мешка из мягкой кожи или ткани. Бродячие монахи
Средневековый переплет
в виде мешка прикрепляли такие мешки к поясу [118].

48
Готический переплет конца Х в. Переплет XIV в. с резьбой на слоновой кости

В XVI в. появляются богато украшенные тисненные золотом переплеты, которые с полным на то


основанием можно назвать библиофильскими. Известным мастером таких переплетов был Якоб
Краузе (ок. 1531-1585), работавший при дворе саксонского курфюрста в Дрездене. О некоторых из
них мы впоследствии расскажем в главе "Книга или игрушка".
 

Старейшее изображение переплетной мастерской мы


находим на гравюре Иоста Аммана в уже
упоминавшейся нами книге Ганса Сакса "Подробное
описание всех профессий на земле", вышедшей во
Франкфурте-на-Майне в 1568 г. [119]. Мы видим,
как один из мастеров, сидящий за столом у окна,
сшивает книжный блок с помощью несложного
станочка. На переднем плане - мастер, обрезающий
зажатый в тисках блок.

Помещенное под гравюрой стихотворение Г. Сакса


гласит (мы переводим стихотворение белым стихом;
в оригинале же оно рифмовано):
 

Я переплетаю разные книги,


Духовные и светские, большие и маленькие,

В пергамен и деревянные доски.


Я прибиваю к ним хорошие украшения
И застежки и штампую узоры.
Я так планирую все это вначале,
Покрываю золотом обрезы,
Чтобы получить много денег.
Переплетчик.

49
Гравюра И. Аммана. 1568 г.

Технология переплетного художества, выработанная в эпоху рукописания, как мы уже говорили,


без каких-либо серьезных изменений была заимствована печатной книгой. С течением столетий ни
технология, ни несложный инструментарий не менялись. Это становится очевидным, если
сравнить гравюру Иоста Аммана с фотографией переплетной мастерской Григория Евлампиевича
Евлампиева в Москве, сделанной в начале XX в.

Московская переплетная мастерская Г.Е. Евлампиева.


На столе - станок для шитья книжных блоков

Поэтому мы можем использовать для реконструкции технологии брошюровочно- переплетного


дела русские литературные источники и архивные документы XVI-XVII вв. И, прежде всего,
"Подлинник о книжном переплете", сохранившийся в рукописном сборнике, который ныне
находится в Российском государственном архиве древних актов [120].

Первым этапом на пути изготовления книги из уже написанных или напечатанных листов была
фальцовка. При изготовлении книги форматом in folio, или в лист, на одной стороне бумажного
листа размещалось по две полосы. Лист складывали пополам, а затем приглаживали сгиб
косточкой. При изготовление книг форматом in quarto, или в четвертую долю листа, фальцовку
делали в два взаимно перпендикулярных сгиба, а при формате in octavo, т.е. в восьмую долю листа
- в три сгиба.

Отпечатанные и сфальцованные листы подбирали в тетради, которые чаще всего были


восьмилистными (16-страничными). Подборку осуществляли вкладкой, помещая один
сфальцованный лист в другой. Каждую тетрадь при этом выколачивали деревянным молотком на
наковальне, чтобы сгладить натиск, получающийся при печати, и устранить выпучивание у
корешка. В "Подлиннике о книжном переплете" наковальня описана так:

"Первее устроить наковално железное вершка в 4 или три шириною (вершок равен 4,5 см. - Е.Н.),
и выточить на точиле нагладко, и чтоб оно было равно, средина не гораздо высоко кубовата (т.е.
округлая. - Е.Н.), ниже чрез меру плоска. А края его были бы круглы, по персту, от края и
больше".
50
Сам процесс выколачивания описан так:
"А паче которых тетратей коренья (т.е. корешки. - Е.Н.) изкривилися, и тыя искусненко
исправить и рукою держа на наковальи молотом приколотить, чтоб прямо стоял корень. А
колотить легонько, чтоб не расколотить".
Затем тетради подбирали по порядку сигнатур - нумерации тетрадей, которая имелась уже в
рукописной книге, а впоследствии перешла в печатную. Комплект из 4-6 тетрадей снова
выколачивали. При этом рекомендовалось "средину больше колотить, чтоб она была не выше".
Средние части листов были несколько толще краев, "понеже печатью слова гораздо выпучило".
Подобранный по порядку весь книжный блок снова выколачивали.

Затем подобранный блок выравнивали и помещали в тиски, основу которых составляли две
хорошо выструганные доски. Одна из них неподвижно крепилась на столе, а вторая могла
перемещаться относительно вертикальных направляющих. Зажимали тиски с помощью винтового
устройства. В тисках книжный блок выдерживали часов двенадцать - "положить между доски в
тиски на нощь, чтоб улежалось".

Уставка, или швальный станок для шитья книжных блоков

Для шитья книг использовали уставку (позднее это приспособление называли швальным
станком). Он представлял собой деревянную доску с укрепленными на ней деревянными же
столбиками с винтовой нарезкой. По нарезке ходили гайки, поддерживавшие перекладину. Между
перекладиной и доской натягивали плети - шнуры, служившие основой для шитья.

"Плети зделать из ниток коноплянных несканых, - советует "Подлинник", - в три нити или
шесть, или сколько понадобится по меры, такожде и длиною по меры, и кончики завязав в
станок, направить крючками, и ниточками нижния концы плеточек привязать вместе, и
крючками натуго натянуть".
При этом надо следить, чтобы "плеть от плети равно была", то есть находились на одинаковом
расстоянии друг от друга.

Шить начинали с верхней тетради блока, которую укладывали на доску вплотную к шнурам.
Иглой с нитью прокалывали "конец тетрати от края в перст или полперста сбоку". Затем нить
выводили наружу и обводили ее вокруг шнура, направляя иглу, где первое проколото". Далее
стежок вели внутри тетради до следующего шнура, который окружали нитью точно так же, как

51
первый шнур.
 

Инструментарий ручного переплетчика.

Внизу тиски.

Над ними - приспособление для обрезки блоков с


круглым ножом.

Вверху слева различные линейки.

Справа - нож, деревянная и костяная гладилки

После того, как первая тетрадь плотно прикреплялась к шнурам, поверх нее накладывали вторую
тетрадь, начиная ее шить в обратном направлении. "И потом шить прочий тетрати, яко же
прежде указася", - говорится в "Подлиннике". Автор этого древнерусского руководства по
переплетному делу советует, "пришивая к плети, притягать плотно, чтобы всякая тетрать до
плети доходила и не токмо доходило, но и нити внутрь были бы туго натянуты. Аще не
натянутся, то потом натянувшися ослабеют, и тетрати из книги вон попловут".

Когда книжный блок сшит, его зажимали в тисках и, как говорят современные полиграфисты,
круглили корешок, то есть придавали ему округлую форму, которую в XVI- XVII вв. в России
называли горб. Делали это вручную: "книгу рукама горб повыгнуть". Верхнюю и нижнюю
страницы книги предварительно защищали от загрязнения макулатурными листами бумаги.
Одновременно книгу кашировали, придавая корешку грибовидную форму путем отгибки фальцев
крайних тетрадей. Выступающие закраины называли захабцы.

Автор "Подлинника" советует переплетчику внимательно "посмотреть, каков горб". И далее:


"Аще велик, то тисков послабить, а корень пальцами и молоточком по плеточкам поколачивая
притискать... Аще случится горб мал, то всячески тщатися, чтоб можно пальцами выгнуть, и
тако в тисках поприжать".

Затем корешок книжного блока, не вынимая блок из тисков, промазывали клеем, который в
России в XVI-XVII вв. изготовляли из рыбьих костей и называли карлуком. О таком клее идет
речь, например, в составленной в 1612 г. смете "во что станут две штанбы (т.е. типографии. -
Е.Н.) печатные": "3 пуда клею рыбья карлуку, по рублю пуд".

В той же смете упомянуты "клеяльница медная на ножках на клей, да сковордка на клестер, весу
по три гривенки (так называемая малая гривенка была равна полуфунту. - Е.Н.), в обеих в деле по
4 алтына гривенка" [121]. Эти несложные емкости служили для того, чтобы разогревать клей.
Переплетчику рекомендовалось следить, чтоб клей "был ни густ, ни жидок". Необходимую
степень густоты определяли, зачерпывая жидкость плоской лопаточкой: "Аще с лопаточки

52
начисто скатится, то жидок". Процесс проклейки корешка повторяли дважды. Сушить книгу
полагалось без подогрева, "не в крутом жару".

Затем книжный блок следовало обрезать с трех сторон. В описи Кирилло-Белозерского монастыря
1635 г., где сохранился интересный для нас перечень переплетных инструментов, упоминаются
два вида тисков для обрезки блоков: "обрез колесной круглой" и "обрез ручной".

Первые тиски представляли собой две металлические или деревянные пластины, одна из которых
могла перемещаться относительно другой с помощью винтового механизма. На одной из пластин
был установлен круглый нож. При обрезке "прас" для обжимки с зажатым в нем книжным блоком
ставили одним концом на табуреточку с ограничителем для перемещения (как это изображено на
гравюре Иоста Аммана) или на пол (как на фотографии начала XX в.). Другой конец инструмента
прижимали животом. Доски "праса" служили направляющими для пластин, несущих нож.
Инструмент с силой смещали вдоль обрезаемого края книжного блока. Обрезать можно было и
хорошо заточенным ножом. Это и есть тот "обрез ручной", который упомянут в описи Кирилло-
Белозерского монастыря.

"Прасы" и тиски для обрезки изготовляли кузнецы по модели, подготовленной переплетчиком. В


расходной книге Московского Печатного двора находим запись от 22 октября 1632 г.,
свидетельствующую, что "Ивану Власову за деревянные тиски, что он делал образец железным
тискам за лес (т.е. за дерево. - Е.Н.) и за дело было заплачено 10 алтын" [122].

А неделю спустя, 29 октября, в расходной книге появляется запись: "Кузнецу Матюшке Павлову
за тиски железные за дело два рубля с полтиною дано. Деньги взял кузнец Матюшка. Отданы
тиски для книжной переплетки. Взял тиски переплетчик Иван Власов" [123].

Обрезанный книжный блок вставляли в заранее подготовленные переплетные крышки; основой


для них служили доски. "Доски всегда б были сухия готовыя, - советует "Подлинник о книжном
переплете", - аще доски березовыя или сосновыя, или еловыя, или осиновыя" [124]. Использовались
доски продольного распила. Сторона, более близкая к сердцевине, - серповая - должна быть
обращена к книжному блоку. Доску обрабатывали рубанком - стругом. Советовалось "стругать,
чтоб серцовая сторона мало была погорбатие, а другая - пологоватие". Чтобы доски были
прочнее и служили дольше, в них вырезали поперечные углубления и вгоняли туда
клинообразные деревянные пластины - наклейки.

Готовые доски нужно было положить рядом с корешком книжного блока и там, где проходят
шнуры, просверлить отверстия: "против всякой плети шилом зазнадбать и, приложив к лавки, или
к древяному столу и выверточкою провертеть дирочки, чтоб досок не расколоть, и против тех
дирочек в доску в перст в доску подале в перст провертеть другия дирочки и по нутру (т.е. по
внутренней поверхности доски. - Е.Н.), куда плети вместит".

Концы шнуров продевали в просверленные отверстия и закрепляли их гвоздичками - деревянными


шпонами, после чего промазывали сверху клеем. Доски должны были входить в захабцы -
прикорешковые закругления книжного блока.

В "Подлиннике о книжном переплете" есть раздел, который именуется "Как книги красить". Речь
идет об окраске обрезов книжного блока. Вот один из приведенных здесь рецептов: "Возьми
краску киноварь тертую и положи на ложку, и подлей камедью моченой и утри перстом нагусто
гораздо и потом, водою поливая, зделать в меру, чтоб ни житко, ни густо и таки книгу
покрасит вовсе ровненко". Окрашивали в разные цвета, используя различные органические и
минеральные красители: краску желтого цвета - шижгаль, синего - крутик, вишневого - сурик.

53
Важной операцией была обшивка переплетных крышек кожей или тканью. Предварительно
вымоченную в воде кожу раскраивали так, чтобы крой точно соответствовал доскам. Доски и
корешок книжного блока, перед тем как натягивать на них кожу, смазывали тестом: "И книгу
тестом солодяным пресным, а не квасным намазать, перьвее корень и потом доски, и кожею
обтянуть".

Обволоченные кожей переплетные крышки украшали тисненным рисунком - басмили. Прежде


всего полагалось размочить кожу. Само же тиснение осуществляли нагретым инструментом через
"мокрую тряпицу".

В распоряжении переплетчика был широкий набор инструментов для тиснения. В описи Кирилле-
Белозерского монастыря названы "пять басем колесных медных, четырнадцать басем медных же
втычных". Втычные басмы - это медные пластины с зеркально выгравированным изображением,
которым хотели украсить переплет. Колесные басмы, которые называли также дорожниками,
представляли собой медные цилиндрики, оси которых подвижно укреплены на деревянных
рукоятках. Поверхность цилиндрика покрыта рельефным орнаментальным узором. С помощью
дорожника на переплетных крышках воспроизводили бордюры, рамочки и т.п. украшения.

Басмы для тиснения средников, угольников и надписей


 

54
Дорожники для тиснения бордюров и рамок

Вот как описан в "Подлиннике о книжном переплете" процесс басмения: "И взяв первее дорожник
и нагрев, положить на мокрую тряпицу и егда начнет приставать кипеть, тогда по кожи
басмить, також колесами и прочими басмами басмить по чину. И выбасмив, паки положить в
зубочки (т.е. тиски. - Е.Н.), чтоб доски приостоялись".

На Московском Печатном дворе басмы изготовляли сами. Об этом свидетельствует запись в


расходной книге 1629 г.: "Литцу Архипу Тимофееву за медь и за дело, что он вылил
переплетчиком для басменья... меденую строку, три алтына дано" [125].

Повседневные переплеты украшали бескрасочным, или блинтовым, тиснением, а книги,


предназначавшиеся именитым читателям - царю или боярам - золотым тиснением. Исходным
материалом для последнего служило листовое (или сусальное) золото. Перед тем как накладывать
его на кожу и басмить, переплет следовало подготовить. Процесс этот описан в "Подлиннике" так:

"Первое подобает уготовить подпуск, на что золото полагается. Взять яйце куричье и белок его
выпустить в стакан... и розвести с водою пополам и рогаточкою ускать (т.е. взбить. - Е.Н.)
гораздо в пену, и дать устоятится, и егда подвод будет готов, тогда книгу тряпицею по чину
обмочить, и дорожником выдорожить, и скоро золото по размеру вырезать или напред было бы
заготовлено, и подпуском кои надлежит места помазать..., и золото положа по коим надлежит
местам, и дать подсохнуть, чтоб к басмам не пристало".
Золотом покрывали и обрезы особо роскошных экземпляров книг. Делали это еще до вставки
блока в переплетные крышки. Блок зажимали в тисках, после чего промазывали обрезы "клеем
корлуком зело житким и разогрет". Далее брали немного шафрана (это вид многолетних трав),
завертывали его в платок, смачивали и протирали обрез. После этого на поверхность наносили
слой взбитого белка. "И на яичной подводе, - наставляет автор "Подлинника о книжном
переплете", - золото положа бумагою хлопчатой или лапкою заячьею притиснути и вверх с
тисками положа засушить, а егда засохнет - зубом вылощить и басмами еже есть чеканцами на
то устроенными побасмить". Бумага хлопчатая - это вата, зуб - кусок кости, а часто и
натуральный зуб - волчий или медвежий.

Остается заметить, что переплет обычно снабжали застежками, кожаными или чаще
металлическими. Это способствовало сохранности книжного блока.

55
Металлические застежки для переплетов

Такова в основных чертах технология древнего переплетного художества, реконструированная


нами в основном по русским сравнительно поздним источникам. На Западе в догутенберговские
времена она мало чем отличалась от только что описанной нами.

Иоганн Гутенберг, да и другие ранние типографы, чаще всего выпускали книги


непереплетенными; об этом надлежало заботиться читателям. Проблем с этим не было, ибо
переплетные мастерские существовали почти в каждом более или менее крупном городе.

Примечания
1. Цит. по: Лихтенштейн Е.С. Слово о книге. Афоризмы. Изречения. Литературные цитаты. М., 1984. С. 68-69.

2. Вернадский В.И. Избранные труды по истории науки. М., 1981. С. 82.

3. Немировский Е.Л. Новые способы печати. М., 1956. С. 141- 144.

4. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 88.

5. Hunter C.R. The script of Harappa and Mohenjo-Daro and its connection with other scripts. L., 1934.

6.  Wiesemann D.J. Cotter und Menschen im Rollsiegel Westasiens. Praha, 1958.

7. Федоров-Давыдов Г.Л. Монеты рассказывают. (Нумизматика). М., 1963. С. 21.

8. Спасский И.Г. Русская монетная система. Историко-нумизматический очерк. Л., 1962.

9. Hamanova P. Z dejin knizni vazby. Praha, 1959. S. 21.

10. Loubier H. Der Bucheinband in alter und neuer Zeit. Berlin; Leipzig, 1926.

11. Молчанов A.A. Таинственные письмена первых европейцев. М., 1980. С. 21.

56
12. Бекштрем А. Загадочный диск // Журнал Министерства народного просвещения (ЖМНП). СПб., 1911. № 12.

13. Молчанов A.A. Указ. соч. С. 52.

14. Cicero, Marcus Tullius. De natura deorum. De diuinatione. De fato. De legibus, etc. Cum additione Raphaelis Zovenzonii.
[Venedig], 1471. Lib. II. Cap. 20.

15. Ruppel A. Die Technil Gutenbergs und ihre Vorstufen. Dusseldorf, 1961. S. 13-14.

16. Ibid. S. 14.

17. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 92.

18. Quintilianus, Marcus Fabius. Institute oratoria / Red. Omnibnus Leonicenus. [Venedig]: Nucolaus Jenson 21 V 1471. Lib.
1. Cap. 2. Par. 21.

19. Hupp O. Die Prufeninger Weihinschrift vom Jahr 1119 // Studien aus Kunst und Geschichte. Freiburg, 1906. S. 185 ff.

20. Lehman-Haupt H. Englische Hoizstempelalphabete des 13. Jahrhunderts // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1940. S. 93-97.

21. Bock F. Die Einbande des Nurnberger Dominikaners Konrad Forster // Jahrbuch der Einbandkunst. 1928. Bd. 2. S. 14-32.

22. Kyriss E. Nurnberger Klostereinbande der Jahre 1433 bis 1525. Dissertation. Bamberg, 1940.

23. Kyriss E. Schriftdruck vor Gutenberg // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1942. S. 40-48.

24. Stromer W. Gespornte Lettern. Leitfossilien des Stempeldrucks (cf. 1370-1490) // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1996. S. 61-
64.

25. Bock F. Op. cit.

26. Hussing M. Neues Material zur Frage des Stempeldrucks vor Gutenberg // Gutenberg-Festschrift. Mainz, 1925. S. 66-72.

27. Stromer W. Vom Stempeldruck zurn Hochdruck. Forster und Gutenberg // Johannes Gutenberg. Regionale Aspekte des
fruhen Buchdrucks. B., 1993. S. 47-92.

28. Forrer R. Die Zeugdrucke der byzantinischen, romanischen und spatern Kunstepochen. Strassburg, 1894.

29. Bachmann M., Reitz C. Der Blaudruck. Leipzig, 1962. S. 5.

30. Якунина Л.И. Русские набивные ткани XVI-XVII вв. М., 1954. С. 15.

31. Kunze H. Geschichte der Buchillustration in Deutschland. Das 15. Jahrhundert. Leipzig, 1975. S. 83-84.

32. Ibid. S. 83-84.

33. Ченнини Ч. Книга об искусстве, или Трактат о живописи. М., 1933. С. 119-120.

34. Pow-Key Sohn. Early Korean printing // Der gegenwartige Stand der Gutenberg-Forschung. Stuttgart, 1972. S. 217.

35. Loehr M. Chinese landscape woodcuts. Cambridge, 1968. P. 1.

36. Goodrich L.C. Two new discoveris of early block prints // Der gegenwartige Stand der Gutenberg-Forschung. Stuttgart,
1972. S. 214.

37. Лю Гоцзюнь. Рассказ о китайской книге. М., 1957. С. 49.

57
38. Гривнин B.C. История развития и современное состояние книгоиздательства в Японии // Книга. Исследования и
материалы. 1961. Сб. 4. С. 287-314.

39. Akihiro Kinoshita, Keiichi Ishikawa. Early printing history in Japan // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1998. S. 31-32.

40. Лю Гоцзюнь. Указ. соч. С. 46-47.

41. Флуг К.К. История китайской печатной книги Сунской эпохи Х-Х111 вв. М.; Л., 1959. С. 29-30; Carter Th.F. The
invention of printing in China and its spread westward. L., 1925. P. 25.

42. Цит. по: Journal Asiatique. P., 1905. Vol. 5. P. 5-75.

43. Кочетова C.M. Фарфор и бумага в искусстве Китая. М.; Л., 1956. С. 64.

44. Schlieder W. Zur Geschichte der Papierherstellung in Deutschland von der Anfangen der Papiermacherei bis zum 17.
Jahrhundert // Beitrage zur Geschichte des Buchwesens. Leipzig, 1966. Bd. 2. S. 91, 101.

45. Неруда П. Ода типографии / / Песнь о книге. Антология. Минск, 1977. С. 108-109.

46. Keenan E.L. Paper for the Tsar: A letter of Ivan IV of 1570 // Oxford slavonik papers. 1971. Vol. 4. P. 21-29.

47. Bucher. Geschichte der technischen Kunste [o.J]. Bd. 1. S. 370.

48. Linde A. Geschichte der Erfindung der Buchdruckerkunst. B., 1886. Bd. 34. S. 678.

49. Botto C. Chroneken von der Sassen. Mainz, 1492. 6.111. Bl. 284 r.

50. Linde A. Op. cit.

51. Ibid. S. 679.

52. Sacks H. Eygentliche Beschreibung aller Stande auff Erden, hoher vnd nidriger, geistlicher und weltlicher, aller Kunsten,
Handvercken und Handein. Franckfurt am Mazn, 1568. Bl. [24].

53. Schmidt W. Beitrag zur Geschichte des Hoizschnittes. Munchen, 1886. S. 14; Linde A. Op. cit. S. 678.

54. Кристеллер П. История европейской гравюры XV-XVIII века. М., 1939. С. 29.

55. Описание гравюр : Schreiber W.L. Manuel de l'amateur de la gravure sur bois et sur metal au XV sieckle. B., 1891. Vol.
1. № 1395, 1677.

56. Kunze H. Geschichte der Buchillustration in Deutschland. Das 15. Jahrhundert. Leipzig-, 1975. S. 100.

57. Linde A. Op. cit. S. 679-680.

58. Friedlander M.J. Der Holzschnitt. Berlin; Leipzig, 1921. S. 18.

59. Heinecken K..H. von. Idee generale d*une collection complete d'estampes. Leipzig; Vienne, 1771. P. 250.

60. Dibdin Th.F. Bibliotheca Spenceriana; or a descriptive catalogue of the books printed in the fifteenth century. L., 1814.
Vol. 1. P. I-IV.

61. Кристеллер П. История европейской гравюры XV-XVIII века. М., 1939. С. 11.

62. Цит. по: Чэнь Яньсяо. Лу Синь и гравюра на дереве. М., 1956. С. 46-47.

63. Саrу М.В. Playing cards of past and present // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1938. S. 38.

58
64. Rosenfeld H. Zur Geschichte der Spielkarten. // Die schonsten deutschen Spielkarten. Leipzig, 1964. S.37.

65. Reisig О. Deutschespielkarten. Leipzig, 1935. S. 35.

66. Schulze K. Spielkarten aus fiinf Jahrhunderten // Sachsische Heimatblatter. 1967. N 3. S. 105.

67.  Cary M.M. Playing cards of past and present. S. 39.

68. Schreiber W.L. Dart der Hoizschnitt als Vorstufe der Buchdruckerkunst behandelt werden? // Zentralblatt fur
Bibliothekswesen. 1895. Bd. 12. S. 201.

69. Kunze H. Geschichte der Buchillustration in Deutschland. Das 15. Jahrhundert. Leipzig, 1975. S. 115.

70. Kocowski B. Drzeworytowe ksiazki sreniewiecza. Wroclaw, 1974. S.16.

71. Fischer C. Beschreibung typographischer Seltenheiten und merkwurdigen Handschriften, nebst Beitragen zur
Efrindungsgeschichte der Buchdruckerkunst. Nurnberg, 1801. Lfg. 3. S. 86.

72. Heinecken K.H. Idee generale d'une collection complete d'estampes, avec une dissertation sur Vorigine de la gravure, et sur
les premiers livres damages. Leipzig; Vienne, 1771. P. 257.

73. Бахтиаров A.A. Иоганн Гутенберг. Его жизнь и деятельность в связи с историей книгопечатания. СПб., 1892. С. 22;
То же // Гугенберг. Уатт. Стефенсон и Фултон. Дагерр и Ньепс. Эдисон и Морзе. Библиографические повествования.
Челябинск, 1996. С. 29.

74. Linde A. Op. cit. Bd. 1. S. 5-9.

75. Zapf C.W. Aelteste Buchdruckgeschichte von Mainz von derselben Erfindung bis auf das Jahr 1499. Ulm, 1790. S. 21.

76. Цит. по: Linde A. Op. cit. Bd. 1. S.6.

77. Mapинpoвич Б. Библиографиа о нашем кириличком штампарству, штампарама и книгама XV, XVI и XVII столета.
Цетинье, 1991. Кн.. 4. С. 225-235.

78.  Цит. по: Schaab С.А. Die Geschichte der Erfindung der Buchdruckerkunst. Mainz, 1830. Bd. 1. S.IV.

79.  Manni D. Delia prima promulgazione de libri in Firenze. Firenze, 1761.

80.  Сборник, изданный к 400-летию книгопечатания во Флоренции: Quarto centenario Cenniniano. Firenze. 1871.

81. Vergilius Maro, Publius. Opera. Florenz: Bernardo und Dominico Cennini 1471 (1472). F. 20v.

82. Shen Kuo. Menxi bitan (Dream Pool Essays). Bejing, 1975.

83. Цит. по: Флуг K.K. История китайской печатной книги Сунской эпохи Х-ХIII вв. М.; Л., 1959. С. 60-62.

84. Циен Цуен-Хсуин. Исследования по истории китайской книги, бумаги, краски и книгопечатания. Гонконг, 1992. С.
130-132 (на китайском языке).

85. Jixing Pan. A comparative research of early movable metal-type printing technique in China, Korea and Europe //
Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1998. S. 37.

86. Wang Zhen. Nong Shu (Treatise on Agriculture, 1313). Shanghai, 1994.

87. Ibid. P. 65-68.

88. Pow-Key Sohn. Early Korean printing // Der gegenwartige Stand der Gutenberg-Forschung. Stuttgart, 1972. S. 219.

59
89. Цит. по: Hons Hi-gi. Der Druck mit Metalletern in Korea // Buchkunst. Leipzig, 1963. S. 193.

90.  Ibid. S. 193.

91. Seokko Chwen S. In search of the origin of metal type printing // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1985. S. 15-18.

92. Роw-Key Sohn. Early Korean printing // Der gegenwartige Stand der Gutenberg-Forschung. Stuttgart, 1972. S. 226.

93. Ibid. S. 224.

94. Ibid. S. 229.

95. Ruppel A. Habendie Chinesen und Koreaner die Druckkunst erfunden? Mainz, 1954; Kapr A. Konnte Gutenberg bei seiner
Erfindung vom Drucken mit metallenen Einzelbuchstaben in Korea Kenntnis gehabt haben? // Beitrage zur Inkunabelkunde.
Dritte Folge. B., 1969. Bd. 4. S. 31-33.

96. Carter Th.E. The invention of printing in China and its spread westward. 2nd ed. N.Y., 1955.

97. Терентьев-КатанскийА.П. Книжное дело в государстве тангутов. М., 1981. С. 85.

98. Wu К. Т. Chineze printing under four Alien dynasties // Harward Journal of Asiat. Studies. 1950. N 3/4. P. 451.

99. Терентьев-Катанский А.П. Книжное дело в государстве тангутов. М., 1981. С. 98.

100. Кара Д. Книги монгольских кочевников. М., 1972. С. 114-118.

101. MouleA.Ch. Christians in China before the year 1550. L., 1930. Chap. 7.

102. Parirus Erzherzog Rainer. Fiirer durch die Ausstellung. Wien, 1894.

103. Sand Ch. Appendix addendorum, confirmandorurn et emendadorum ad nucleurn historiae ecclesiasticae. Coloniae, 1678.

104. Малышевский И.И. Подложное письмо половца Ивана Смеры. Киев, 1876.

105. Теплов Л.П. Иван Смер - изобретатель книгопечатания / / Сталинский печатник. 1949. 29 марта. № 4. С. 3-4;
Сидоров A.A. К вопросу об Иване Смере и изобретении книгопечатания // Там же. 1949. 30 апр. № 7. С. 4.

106. Klaproth J.H. Lettre a M. le Baron Alexandre de Humboldt sur l'invention de la boussole. P., 1832. P. 131-132; Browne
E.G. Persian literature under the Tartar dominion. Cambridge, 1920, P. 176-178.

107. Спафарий Н.Г. Описание первыя части вселенныя, именуемой Азии, в ней же состоит Китайское государство с
прочими его города и провинции. Казань, 1910. С. 25.

108. Jixing Pan. A comparative research of early movable metal-type printing technique in China, Korea and Europe //
Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1998. S. 40.

109. International Symposium on the printing history in East and West // Gutenberg-Jahrbuch. Mainz, 1998. S.24.

110. Kapr A. Schrift- und Buchkunst. Leipzig, 1982. S. 99.

111. Hamanova P.  Z dejin knizni vazby od nejstarsich dob do konce XIX. stol. Praha, 1959. S. 15.

112. Schunke I. Einfuhrung in die Einbandbestimmung. Dresden, 1977. S. 11-12.

113. Симони П. Собрание изображений окладов на русских богослужебных книгах XII-XIV вв. СПб., 1910.

60
114. Ухова Т., Писарская А. Лицевая рукопись Успенского собора. Евангелие начала XV века из Успенского собора
Московского Кремля. Л., 1969.

115. Kyriss Е. Der verzierte europaische Einband vor der Renaissance. Stuttgart, 1957.

116. Hamanova P. Op. cit. S. 19-25.

117. Kyriss E. Verzierte gotische Einbande im alten deutschen Sprachgebiet. Stuttgart, 1954.

118. Kup K. A fifteenth-century girdle-book // Bulletin of the New York Public Library. 1939. Vol. 43. N 6. P. 471-484.

119. Sacks H. Eigentliche Beschreibung aller Stande auff Erden. Frankfurt am Main, 1568. Ibid. Faksimilrreproduction.
Leipzig, 1966.

120. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Собр. МГАМИД. № 470. Л. 406-420 об. Публикация
текста: Симони П. Опыт сборника сведений по истории и технике книгопереплетного художества на Руси. СПб., 1903.
С. 5-17.

121. Цит. по: Строев П.М. Описание старопечатных книг славянских, находящихся в библиотеке Ивана Никитича
Царского. М., 1836. С. 434.

122. РГАДА. Ф. 1182. 0п.1. Кн. 3. Л. 94.

123. РГАДА. Ф. 1182. Оп. 1. Кн. 3. Л. 95.

124. Симони П. Опыт сборника сведений по истории и технике книгопереплетного художества на Руси. С. 10.

125. РГАДА. Ф. 1182. 0п.1. Кн. 8. Л. 137.

126. Варбанец, Н.В. Иоханн Гутенберг и начало книгопечатания в Европе. Опыт нового прочтения материала. М.,
1980; Немировский Е.Л. Иоганн Гутенберг. Около 1399-1468. М., 1989; Ruppel А. Johannes Gutenberg. Sein Leben und
sein. Werk.3. Auflage. Nieuwkoop, 1967; Kapr A. Johannes Gutenberg. Personlichkeit und Leistung. Leipzig, 1986.
Библиографию вопроса см.: McMurtrie D.C. The invention of printing. A bibliography. Chicago, 1942.

127. Zulch W.X., Mori C. Frankfurter Urkundenbuch zur Fruhgeschichte des Buchdruck. Frankfurt am Main, 1920. S. 16.

128. Carter H. A view of early typography. Oxford, 1969. P. 21. Fig. 9.

129. Цит. по: Kohler J.D.  Hochverdiente und aus bewahrten Urkunden wohibeglaubte Ehrenrettung Johannes Gutenbergs.
Leipzig, 1741. S. 43. Ср. Schaab С. Op. cit. Bd. 1. S. 155.

130.  Serarius N. Moguntiarurn rerum. Libr. V. Moguntiae, 1604. P. 159.

131. Pater P. Dissertatio de Germaniae miraculo optimo maxirno. L., 1710. P. 10; Schaab C.A. Op. cit. Bd. 1. S. 180.

132. Fischer C. Essai sur les monuments typographiques de Jean Gutenberg, Mayenaise, inventeur de l'imprimerie. Mayence,
1802. P. 39.

133. Shaab C.A. Op. cit. Bd. I, S. 180-181.

134. Shaab C.A. Op. cit. Bd. 1. S. 183-188.

135. Zedler C. Das Rosentalsche Missale speciale // Zentralblatt fiir Bibliothekswesen. 1903. Bd. 20. H. 4. S. 190-191.

136. Faulmann K. Die Erfindung der Buchdruckerkunst nach den neuesten Forschungen. Wien; Pest; Leipzig, 1891. S. 38.

137. Zedler C. Von Coster zu Gutenberg. Leipzig, 1921. S. 18-20.

61
138. Моri G. Was hat Gutenberg erfunden? Ein Ruckblick auf die Fruhtechnik des Schriftgusses. Mainz, 1921.

139. Schmidt-Kunsemuller F.A. Die Erfindung des Buchdrucks als technisches Phanoman. Mainz. 1951. S. 41 ff.

140. Franciscus de Platea. Opus restitutionem usurarum ex communicatio.-num. Padua: Leonardus Achates, de Basilea [не
позднее 28 VIII] 1473. Fol. 173 v.

141. Ruppel A. Die Technik Gutenbergs und ihre Vorstufen. Dusseldorf, 1961. S. 42.

142. Berchorius Peter. Liber Bibliane moralis, seu Eductorium moralisationum Bibliae. Ulm: Johann Zainer 9 IV 1474. Bl. 266
r.

143. Немировский Е.Л. Иван Федоров. Около 1510-1583. М., 1985. С. 224.

144. Reed T.B. A History of the old english letter foundries. L., 1952. P. 18-20.

145. Biringuccio V. De la pirotechnia. Libri X. Venedig, 1540. Текст об отливке литер на л. 13806. Второе издание книги
увидело свет в 1550 г. также новый немецкий перевод: Biringuccios Pirotechnia. Ein Lehrbuch der chemisch-
metallurgischen Technologie aus dem 16. Jahrhundert. Braunschweig, 1925. S. 144.

146. Schmidt-Kunsemuller F.A. Gutenbergs Schritt in die Technik // Die gegenwartige Stand der Gutenberg-Forschung.
Stuttgart, 1972. S. 131.

147. Moxon J. Mechanick expercises; or the Doctrine of Handyworks, applied to the art of printing. L., 1683. Vol. 2.

148. Cessner Ch.F. Die so nottig als nutziiche Buchdruckerkunst und Schriftgiessery, mit ihren Schriften, Formaten und alien
dazu gehorigen Instrumenten abgebildet, auch klarlich beschrieben, und nebst einer kurzgefassten Erzahiung von Vursprung
und Fortgang der Buchdruckerkunst, iiberhaupt, isonderheit von den vornehmsten Buchdruckern in Leipzig und andern Orten
Teutschlandes im 300 Jahre nach Erfindung derselben ans Lich gestellt. Leipzig, 1740-1745.

149. La danse macabre. Lyon: [Matthias Huss] 18.11.1499/1500. Репродукцию : Kunze H. Das grosse Buch vom Buch. B.,
1983. S. 73.

150. Hupp O. Zum Streit um das Missale speciale Constantiense. Ein dritter Beitrag zur Geschichte der altesten Druckwerke.
Strassburg, 1917. S. 15-25.

151. Needham P. Johann Gutenberg and the Cahtolicon press // Papers of the Bibliographical Society of America. 1982. Vol.
76. P. 395-456.

152. Zedler C. Das Mainzer Catholicon. Mainz, 1905. S. 39-40.

153. Klein Ch. Sur Gutenberg et les fragments de sa presse. Maeence, 1856.

154. Самородов Б.П. Находка Балтазара Борзнера. Очерк из истории печатного станка // Полиграфия. 1971. № 1. С. 45-
47.

155. Dieterichs K. Die Buchdruckpresse von Johannes Gutenberg bis Friedrich Koenig, Mainz, 1930. Abb. 17.

156. Немировский E.Л. Ручной типографский станок // Курсив. 1997.2(5). С. 58-62.

157. Zonca V. Novo teatro di machine et edificii. Padoua, 1607. P. 64-67.

158. Цит. с исправлениями по кн.: Бек Т. Очерки по истории машиностроения. М.; Л., 1933. С. 206-207.

159. Gerhardt C.W. Warurnwerde die Gutenberg-Presse erst nach uber 350 Jahren durch die beseres System abgelost? //
Gerhardt C.W. Beitrage zur Technikgeschichte des Buchwesens. Kleine Schriften 1969-1976. Frankfurt-am-Main, 1976. S.
77-100.
 

62
Фрагменты монографии
"Изобретение Иоганна Гутенберга. Из истории книгопечатания. Технические аспекты" (М.: изд. "Наука", 2000)
воспроизводятся здесь с любезного разрешения автора - Е.Л. Немировского

63