Вы находитесь на странице: 1из 80

Москва

2013
2061.su
От составителей
В будущее люди пытались заглянуть всегда. Пророки, философы, учёные и писатели — все они пытались победить
время и представить, что будет дальше. С той или иной долей фантазии, они составляли образ грядущего, который,
отражаясь в людских делах, изменял и настоящее.

Так было со времён библейских, однако ничто не длится вечно. С конца 60‑х годов прошлого века в просвещённых умах
Европы и Америки окрепло новое направление футурологии — отказ от будущего и принципиального развития в целом.
Достигнув выдающегося могущества и богатства, Европа объявила новый Золотой Век, назвав его «концом истории».

Схожий процесс происходил и в нашей стране. На фоне ежегодного строительства тысяч индустриальных объектов,
на фоне впечатляющего освоения Сибири, за счёт которого мы держимся на плаву до сих пор — на фоне всего этого
благолепия общество погружалось в апатию, граничащую с летаргией. Постепенно забыв обо всяком светлом буду‑
щем, ради которого и была нужна сверхмощная машина социалистической экономики.

Альтернативной мысли, как системы, не сложилось ни у нас, ни у них. Мечта мало-помалу отступила перед повсед‑
невностью, а суточные колебания индекса Доу-Джонса стали важнее, чем любые захватывающие и перспективные,
но слишком трудные, дорогие и нерентабельные прожекты.

Этот процесс повлиял и на литературу, а в особенности — на футуризм в ней. Фантастика шаг за шагом забрела
в идейный тупик, а современный фантаст, отказавшись от задач социальных или этических, играет в бисер, живопи‑
суя очередные бои Чингисхана с Наполеоном. Обычно — не понимая толком ни того, ни другого. Современная «фанта‑
стика завтрашнего дня», за редким исключением, есть упрощённая калька старых мастеров — неважно, американских
или советских. Кроме неё есть фэнтези, есть феноменальный расцвет «попаданцев» в прошлое, есть антиутопии,
предлагающие любой апокалипсис в ассортименте. Есть всё, кроме будущего.

С изобразительным искусством творится то же самое. Картина тем печальнее, что отечественная визуальная эсте‑
тика лежит в развалинах: яркие и самобытные советские наработки, что до сих пор с микроскопом изучают дизайне‑
ры всего мира, в нашей стране отброшены как неактуальные. Создать что-то с нуля, да ещё и страшась собственной
истории, не получилось, а может быть, и не хотелось. Смотреть на это сложа руки не представлялось возможным —
так в конце 2010 года и открылось наше арт-сообщество, «СССР‑2061».

Мы убеждены: будущее не предсказывают. Будущее — делают. А чтобы делать, необходимо знать, что хочешь от бу‑
дущего. Необходимо создавать и визуализировать его образ. И не бояться «желать странного». Можно, как это слу‑
чилось с нашей страной, не добраться до цели — но к ней никогда не придёт тот, кто даже не пытается её пред‑
ставить.

Другая задача — не только нарисовать образ будущего, но и определить его эстетику, опираясь как на образцы зару‑
бежные, так и, главным образом, на уникальный советский опыт. Это, кстати, было ещё одной причиной, по которой
мы назвали наше сообщество «СССР‑2061». Не только потому, что до сих пор живём на его территории и за счёт его
достижений. Не только потому, что СССР, как ни крути, был проектом уникальным, заточенным именно под прорыв
в будущее. Но и потому, что другой визуальной эстетики, кроме советской, в нашей стране просто нет.
За два года мы провели два конкурса иллюстраторов, а недавно — конкурс короткого рассказа. Дальше будет больше,
а пока перед вами сборник лучших работ, художественных и литературных. В сборник вошли 32 иллюстрации и 8 рас‑
сказов различных авторов. Каждый автор описал будущее немного по-разному — и это хорошо. Особенно приятно,
что сквозь заскорузлую корку ретрофутуризма едва ли не впервые за последние годы прорастает нечто новое и само‑
бытное.

В рассказах, как правило, уже нет того бесхитростного восторга перед возможностями науки и техники. Нет слепой
веры в deus ex machina, характерной для «золотого века НФ». Зато есть неистребимая жажда будущего и страстная
вера в человека. Картина мира не похожа на застывший барельеф очередного Города Солнца. Мир будущего — это
непрерывный процесс движения, и то, что герои некоторых рассказов дописывают его картину прямо на ходу, делает
её только притягательнее. Они достигают своих целей отнюдь не легко, и тем более не случайно. За их победами
видна тяжёлая и опасная работа. И это правильно.

Потому что будущее нам никто не подарит. Не перешлёт в порядке гуманитарной помощи. И не организует, выиграв
тендер.

Будущее делаем мы сами.


2061.su

Агитка
Анна Хлыстова (Spiritus-Sacre)
5
СССР
2061

38я бригада экстратерральной инженерно-геологической разведки «Каменный Пояс 4м».


Технический перерыв «на почесаться»
6 Антон Иншаков (antTON)
2061.su

Станция
Тимур Шарафутдинов

7
СССР
2061

Один на один с будущим


Артём Хаменок (Kha)
8
2061.su

Дальняя геологоразведка
Виталий (Virt)
9
СССР
2061

Новый рубеж
Геннадий Пашков

10
2061.su

Вихрь
Геннадий Пашков

11
СССР
2061

Астероид В-612
«Со мной не было ни механика, ни пассажиров, и я решил, что попробую сам все починить, хоть это и очень трудно.
Я должен был исправить мотор или погибнуть. Воды у меня едва хватило бы на неделю...»
Макс Олин (dalaukar)

12
2061.su

Мы нашли их!
Член спасательной экспедиции IV флота СССР. В поисках потерпевшего крушение в Поясе астероидов
научно-исследовательского корабля «Курск II».
Вячеслав Говако (Crashmgn)
13
СССР
2061

Агитбаннер
Владимир Филатов
14
2061.su

Земной старт
Владимир Филатов

15
СССР
2061

Продвигаемся вглубь
Алексей Перьян (reticent_i)
16
2061.su

Экзогеолог
Алексей Гризо

17
СССР
2061

В складском модуле вновь было шумно: скрежетал вентилятор, прогоняя затхлый воздух, клацали
о металлический пол магнитными подошвами ботинки, взвизгивали и шипели сервоприводы. Крысу эти звуки
уже были знакомы, и он давно перестал их пугаться — более того, эти звуки означали, что у него есть доступ
к закрытому пищеблоку, и теперь он чувствовал себя если и не владыкой этого маленького мира, то уж точно
не тварью дрожащей. За три дня Крыс настолько привык к пришельцам, что даже решился на первый контакт,
дав себя обнаружить за дегустацией скромного подношения, оставленного на пластиковой тарелке. Тогда-то
он впервые и услышал эти резкие звуки, что сейчас доносились из-за контейнеров с оборудованием, коробок
и стеллажей…

Войдя в тускло освещенное помещение склада, Нияз Андреевич недовольно поморщился, потирая свежий рубец
на лбу — память о встрече с дверью, передумавшей открываться; она теперь тоже находилась в списке ремонтных
работ, сразу же за вентиляцией, синтезатором пищи и одной из конечностей старика, но все это потом, сегодня
надо успеть разместить маяки на астероидах и установить геодезические зонды. Вчерашний выход оказался
малопродуктивным — отказал лазерный бур Пашки Астахова, на месте починить не смогли, оставалось надеяться,
что на складе старой законсервированной базы найдется подобный инструмент или запчасти. Группа решила
пока не беспокоить «главного», да и шаттл ожидался лишь через пару месяцев, так сильно разбросало их бригаду
по 7 сектору кольца. И не через такое проходили они с Павлом и стариком: случались аварии на спускаемом
модуле, когда приходилось экономить пищу, воду и, главное, кислород; приходилось бывать и под завалами, когда
вся надежда только на расторопность поисковиков‑спасателей.

Задачи стандартны, ситуация вполне штатная, даже если учитывать ветхость «Гавани», законсервированной
исследовательской базы. Если бы получилось вывести реактор на полную мощность, то с помощью научно-
производственного отсека вполне возможно починить неисправное оборудование… Поток столь занимательных
мыслей был нагло прерван громким спором, и, зная Пашку, человека веселого и жизнерадостного, старший
поспешил в дальний угол модуля. Конечно, это был не срыв, в космогеоразведку отбирали почти так же строго,
как и в пилоты, но расстройства бывали даже у опытных космонавтов… В неровном желтоватом свете Павел
читал книгу, довольно старую, судя по истрепанной обложке, читал вслух вполголоса, потому что старому
было интересно, но он постоянно жаловался на зрение, хитро подмигивая всеми пятью фотоэлементами,
и, баюкая вывихнутую конечно, вспоминал, что в молодости был куда проворнее. Геологи уважали старика
и с удовольствием подыгрывали металлическому другу, пусть его функциональность не могла поспорить
с последними образцами робототехники, но опыт, что накопила его личностная матрица, помогал решать самые
нестандартные задачи. А то, что его ворчливость и детская обидчивость частенько приводили к забавным
историям, — об этом в другой раз…

Крыс привычно принюхался, беззвучно подкрался к ящикам, и, игнорируя двуногих, что обменивались звуками
с третьим, от которого пахло невкусно, потянулся за своей добычей, прижимая большие уши для пущей
незаметности.

— Вот где герои! Сталь против стали! Колдуны! Девушки, ждущие спасителей! Эх, вот бы и нам приключение какое
перепало, не все ж исследователям дальнего космоса достанется?! — фехтуя отверткой, выкрикивал молодой
парень, облокотившись на «рыцарский» шлем и поставив ногу на поверженный горнопроходческий лазер.

Старик вновь стал приводить факты, указывающие на невозможность существования магии, ведьм,
а следовательно, и героев, в его понимании этому термину пока не находилось места; затем, закряхтев, он замолк,
обдумывая следовавшие скороговоркой фразы окрыленного победой Пашки…

Старший с удивлением заглянул в книгу, пробежал по строчкам и, хлопнув по титановому пузу старика,
рассмеялся.

18
2061.su

Вот где герои!


Василий Хазыков (Tugodoomer)
19
СССР
2061

Геологический анализ. 2061 г.


Александр Подгорный (sasha_gorec)

20
2061.su

Транспортная магистраль
Евгений Лизин (soft-h)
21
СССР
2061

Бурильщики внешних партий


Иван Бучко

22
2061.su

Космопорт
Космопорт (бывший звездолет «Касион») на планете Гром-4. Грузовые катера. Докерная площадка.
Игорь Савин (SAVAS) 23
СССР
2061

Транзит через планетную систему Арсун


Игорь Савин (SAVAS)

24
2061.su

«Урал»
Завод «Урал» по переработке астероидов располагается в зоне астероидного кольца. Специализируется по астероидам класса М, которые
доставляются к месту переработки буксирами-пауками.
Игорь Савин (SAVAS)

25
СССР
2061

Выход в свет
Мне неожиданно и дико повезло после карантина сразу попасть в экспедицию «кочующей» станции «Бедуин-43» — вместо того, чтобы месяц
или два слоняться по коридорам базы и выполнять рутинную работу. Когда станция, прибыв на точку дислокации, приступила к процедуре
«распаковки», начальник партии Кардышев включил меня в состав первого выхода. При этом он слегка посмеивался; я тогда и не догадывался, что
началось «обмывание новичка».
Игорь Савин (SAVAS)

26
2061.su

Не кантовать
На поверхности нас уже ждала команда космодромной службы — мы увидели её, когда рассеялись тучи пыли и песка, вызванные нашим
появлением с небес. А они уже действовали быстро и слаженно, отстыковав нашу спасательную капсулу прямо на площадку транспортника. Когда
нас увозили к ангарам станции, докеры уже разбирали грузовой отсек нашего модуля; они торопились — им предстояло принять еще десяток таких
гостей.
Игорь Савин (SAVAS)

27
СССР
2061

Шестеренкин трудится

10 апреля началось нашествие Голубых Лун. Бронза,


пользуясь случаем, открыл все створы куполов, какие
смогли сдвинуться, и сине-голубой свет проник на
станцию.
Бронза занялся делом – уже вторую неделю он собирал
материализатор, схемку которого ему выдал Старина
Мозг в момент очередного неожиданного выхода
из кибертранса. Предполагаемое устройство было
примитивным – всего три позиции материализации.
Но Бронза обрадовался и этому – теперь овсяную
кашу можно будет разводить не водой, а молоком…
Шестеренкин как всегда проявлял большой энтузиазм:
решив, что сегодня понадобятся такелажные работы с
кранбалкой, подхватил цепи и принялся их настраивать.
Он, как всегда, суетился, бегая туда-сюда вокруг
полиспаста — и заиндуцировался. Цепь стала липнуть
к его манипуляторам, обвилась вокруг корпуса…
По началу Шестеренкин только пыхтел, пытаясь
справиться с неожиданно возникшей проблемой, но
затем Бронза сквозь все усиливающийся лязг цепей
услышал возмущенное попискивание механизма. Так
продолжалось еще минут десять, и затем наступила
тишина. Шестеренкин запутался окончательно — он
молчаливо висел раскачиваясь посередине зала,
полностью обездвиженный и, видимо, размышлял.
Еле сдерживая смех, Бронза сделал вид, что ничего
не замечает. Это было удачное происшествие и теперь
можно спокойно поработать над материализатором.
— Сёма! — раздался внезапно голос Шестеренкина.
— Да?
— Ты знаешь что со мной приключилось? —
Шестеренкин не видел Бронзу, его оптический прибор
прижало цепью и он обозревал только красивый танец
Голубых Лун под куполом.
– Нет, а что?
– Я застрял, мне требуется твое сотрудничество.
Бронза, затягивая клапан сброса Z-энергии, ответил
посмеиваясь:
– Не могу Шестеренкин, занят я. Сначала закончу
материализатор, предполагаю что это будет через двое
суток.
Это было логично, и последующие два часа
Шестеренкин молчал, ритмично раскачиваясь под
куполом как маятник Фуко. Бронза увлеченно работал.
Наконец снова раздался голос Шестеренкина
– Я связался с Папашей Мозгом и он, проанализировав
интонации, модуляции твоего голоса в последней
фразе, тоже считает, что ты пошутил.
Игорь Савин (SAVAS)
28
2061.su

Океанская
Когда выходишь из броска у базы «Океанская», дыхание невольно задерживается. Корабль словно врезается в толщу воды, которая тут же
сдавливает со всех сторон тяжелой, вязкой массой. А остаточный шум гиперджампа - словно бурление струй, срывающихся с корпуса, окончательно
погружает в иллюзию океанских глубин...
Игорь Савин (SAVAS)

29
СССР
2061

Гибель планеты Оскура


Игорь Савин (SAVAS)

30
2061.su

Шквал на плато Готэ (экспедиция Рядонко-Ямаро в звездной системе Альса)


Игорь Савин (SAVAS)

31
СССР
2061

Третий тост, или горняк Тропин


Артем Бизяев (Арбуз)
32
2061.su

Сереж, у нас опять ионизатор полетел!


Артем Бизяев (Арбуз)
33
СССР
2061

Курсантки
Дмитрий Нарожный (schiva)
34
2061.su

Мы первые
Арман Акопян (GUYJIN)

35
СССР
2061

Пояс Астероидов
Лада Арлимова (Orphen-Sirius)

36
2061.su

Отец космонавта
Ирина Тарнагурская
37
СССР
2061

Предъявите ваши документы!


Владислав Шпаков

Один – тощий, коренастый и чернявый, другой – тощий, ни попадались. Контрабандист он был, наводчик и  под
коренастый и светлый, постригся, наверное, после обеда, конец ещё наркотиками торговал габаритно. Всем своим
потому что сквозь белесый пух на голове сияет молочная несознательным образом жизни демонстрировал он мне
кожа. С утра-то солнце жарило так, что его блондинистая пагубность преступного пути. Но  на  особо охраняемые
маковка в пять минут заалела бы – ковать можно. А часов территории он никогда не  стремился попасть. Чего нет,
с двух тучи натянуло, вот поэтому и не обгорел. Наверное, того нет. Это, пожалуй, единственный грех, который не-
сразу из  парикмахерской они сюда и  рванули. Все они возможно инкриминировать его душе, в настоящее время
стригутся перед самым вылетом. Массу, значит, сокраща- и до Страшного Суда насаживаемой чертями на вилы.
ют. Нелыкин ещё раз вздохнул и размашисто перекрестился,
– А клизму вы не делали? – спросил я, переводя взгляд за  неимением иконы, на  портрет Дзержинского. Я  же на-
с  одного на  другого. Чернявый (который получался у  нас ставительно поднял палец:
Гильямов Сергей Олегович) продолжал изучать некую – Вот! Даже такой закоренелый асоциал, как родитель
точку, расположенную, примерно, сантиметрах в  тридца- нашего уважаемого Алексея Дмитриевича – и то избегал
ти от его носа. А светлый (Заруба Вадим Петрович, стало всякого рода охраняемых территорий. И  уж конечно  –
быть) среагировал на мой вопрос недоумённым миганием. стартовых площадок. Верную догадку я  сейчас сделал,
– Не грубите, – разлепил наконец губы Вадим Петрович Алексей Дмитриевич?
Заруба. – В самое яблочко, – кивнул Нелыкин. – В  жизни его
– Да это не я вам грублю, – как можно проникновеннее не видели рядом со стартовыми площадками.
сказал я. – А вы мне. Так вы, ребята, грубите мне всем сво- Я встал из – за стола, обошел его, наклонился к сидящей
им поведением, что я скоро на пенсию досрочно выйду, по- напротив парочке и раздельно произнёс:
нимаете? – Это наверное потому, что временами стартовую пло-
– Ничего мы вам не грубим, – уверенно возразил бело- щадку пробивает разрядом до  двухсот тысяч ампер. Как
брысый. считаете?
Я повернулся к  Нелыкину, без какого  – либо интереса И поскольку вопрос был риторический, я  развернулся,
изучавшему на своём мониторе, судя по всему, житии за- чтобы сесть обратно, но Заруба (Вадим Петрович) упрямо
держанных. пробасил мне в спину:
– Вот как по  – вашему, товарищ капитан  – хорошо  ли – Один к десяти тысячам.
это: проникать на особо охраняемые территории? Я остановился у окна.
– Никак нет, товарищ майор, не хорошо, – с готовностью – Что-что?
отозвался Нелыкин. – Мне папа очень не рекомендовал та- – Вероятность нарушения электрической дисперсии
кими вещами заниматься. на  стартовой площадке составляет, по  статистике, один
– Ваш папа, – предположил я, – наверняка был высоко- случай на десять тысяч успешных взлётов.
моральным человеком! – Да он ещё и эксперт, – крякнул Нелыкин. – Слушай, экс-
– Увы, – вздохнул Нелыкин. – Папа мой, товарищ май- перт, а с чего ты взял, что вы с дружком – не юбилейные?
ор, был самой большой сволочью из  тех, что мне в  жиз- Везунчики десятитысячные…

38
2061.su

– А вы мне не тыкайте! – процедил паршивец. Нелыкин проходцев, у двух, так сказать, Магелланов нашей эпохи –
с шумом втянул ноздрями воздух, полную свою широчен- Гильямова Сергея Олеговича и  Зарубы Вадима Петрови-
ную грудь, но воспитательный процесс пора уже было за- ча – нет паспортов?!
канчивать. – Нет, – сознался Нелыкин.
– Предъявите ваши документы  – сказал я, продолжая – Даже у Вадима Петровича?!
смотреть в окно. – Даже у Вадима Петровича.
От заката осталось часто перекрытое тучами оранже- – Но как же так, Нелыкин?! Как такое может быть?!
вое пятно, в центре которого угадывался некий одинокий, – Такое очень даже запросто может быть, товарищ май-
как бы даже беззащитный шарик. Степь же была совсем не- ор, – заверил меня Нелыкин. – Если учесть, что им обоим
проглядная – ни холмика не было уже видно, ни рытвины, нет ещё шестнадцати лет.
ни  хотя  бы даже намёка на  какую-нибудь солончаковую У Зарубы уже дрожала верхняя губа – и вибрация от неё
кляксу. Словно не степь была там, внизу, нет, не пахнущая комично передавалась на конопатые щёки. Ну, давай, по-
полынью и дождём степь, да и не Земля вообще – а Чёр- думал я. Давай уже, зря я, что ли, цирк этот тут развёл, из-
ная дыра, в которую валилось маленькое, одинокое и без- деваюсь над тобой, объясняю тебе, что сопляк ты, желто-
защитное Солнце. Если бы это было так, подумал я, то это ротик, от горшка два вершка, молоко на губах не обсохло,
был бы самый последний закат. И если бы это был самый романтик пустоголовый, мамкин сын…
последний закат, то провёл я его, как ни крути, крайне без- – Как это странно, – медленно сказал я, – что человеку,
дарно. обладающему глубочайшими знаниями относительно ста-
– Нелыкин, – позвал я, не  оборачиваясь. – Ты слышишь тистики нарушения дисперсий, ещё нет шестнадцати лет…
тихий шелест доставаемых из карманов паспортов? Вот так. Сейчас ты носик вытрешь рукавом, потом
– Никак нет, – печально отозвался Алексей. – Уже почти не сдержишься, раз шмыгнешь, два шмыгнешь – да и раз-
минуту, как тишину ловлю, товарищ майор. ревёшься. И назовёшь меня фашистом, и гадом, и как толь-
Я вернулся за  стол и  энергично хлопнул по  нему ладо- ко вы меня не называли с вот этого самого стула. А после
нью  – так, что панель засветилась во  всю мощность, по- истерики поедешь ты тихо-мирно домой в свой Акмолинск,
белела: и, быть может, ума наберёшься там.
– Ну, слава те, Господи! Отлегло! Я‑то уж, понимаешь, ре- – Перестаньте, – сказал вдруг чернявый Гильямов. –
шил, что это старческая глухота на меня навалилась. Стою, У  нас есть право совершать ошибки, потому что если их
понимаешь, и думаю: ну надо же, какая досада! Граждане, не совершать, то не совершится вообще ничего. А вы над
понимаешь, Заруба и Гильямов достают свои распрекрас- нами издеваетесь. За что? Мы хотим делать что – то полез-
ные паспорта  – а  я  не  слышу, ну  ни  звука! Не  иначе как ное и интересное. Что в этом плохого?..
оглох, думаю. Вот это был бы номер, как считаешь? Он говорил, по-прежнему глядя в  точку перед собой.
– Да ну что вы, Владимир Фёдорович! – отмахнулся Не- Я понял, что это был за ступор такой: у него разрушилась
лыкин. – Вы и  не  старый ещё, а  будут со  слухом пробле- мечта, и  смотреть ему никуда не  хотелось. Тот корабль,
мы – так вылечат. Сейчас же всё лечат, не то что уши там, у  которого их выловили, уже полчаса, как отбыл, и  мыс-
например… Ещё и путёвку получите в санаторий, в Швеции ленно этот Сергей был там, на нём. Ну ничего. Мечты – они
вот сейчас хорошо, не жарко. Не переживайте. тем и  хороши, что им можно предаваться на  расстоянии
– А чего ж это тогда был за фокус с паспортами? – спро- от объекта грёз.
сил я Нелыкина, внимательно разглядывая лицо белобры- Вот о чём мечтал в детстве я? Ну, правильно – о еде. Как
сого Зарубы. Лицо белобрысого Зарубы шло красными всякий ребёнок, переживший Войну, родившийся в  Во-
пятнами. йну, или родившийся сразу после Войны – я мечтал о еде.
– Да какой там фокус, – легкомысленно буркнул Нелы- До умопомрачения. До полной невозможности восприни-
кин, снова уставившись в свой монитор. – Нет у них ника- мать мир как-то иначе, нежели через призму гипотетиче-
ких паспортов, вот и весь фокус. ской съедобности предметов.
– Как?!  – я, как мог, изобразил на  лице ужас. – У  двух Когда вернулся отец, я  уставился на  его культю  – сто-
великих покорителей Космоса, у двух безотказных перво- ял и заворожено смотрел на ногу, заканчивающуюся чуть

39
СССР
2061

выше колена. Он подумал, наверное, что я  испугался его Впервые появилось в новом СССР поколение, мечтающее
увечья, и, улыбнувшись, легонько хлопнул меня, восьми- не о еде или мести, а о работе, о пользе, о нужности сво-
летнего скелетишку, по плечу: не боись, мол, всё в порядке. ей грезящее  – а  вы ему: «Предъявите ваши документы!».
А  я  очнулся, поднял на  него глаза и  тихо спросил: «Папа, Ну  не  паскудство? Выходит, что если нет тебе ещё шест-
а ты ногу всю съел?!»… Он рванул меня к себе, и то ли ткнул надцати лет, то нет у тебя и права быть стоящим челове-
меня носом в своё плечо, то ли сам зарылся в меня лицом – ком. Так, а?
и заплакал, тихонечко поскрипывая зубами… Хотя и толку-то с них, мышат эдаких…
Как он работал потом… Как все они, одноногие, одно- Когда чернявый мышонок прервал свой монолог, я спро-
рукие, или совершенно здоровые, но  все до  одного  – сил:
со  страшными глазами, пронзительными и  яростными, – – Вы хоть девятый класс окончили?
работали тогда. Разбирали завалы, строили, убирали с улиц Гильямов даже не моргнул, но поджал губы. Заруба дёр-
искорёженную технику, снова строили: дома, школы, боль- нул щекой и  уставился в  пол. Так что ответил за  них Не-
ницы, университеты, заводы, аэропорты, дороги. По  всей лыкин.
огромной, возрождающейся через десятилетия после раз- – Да какой там… – зевнул он, тыча пальцем в  монитор
вала, великой стране стоял сплошной треск мышц. перед собой. – Регулярные пропуски фигурантами заня-
И выстрелов. Потому что никуда не  делись фашисты  – тий в  школе номер четырнадцать города Акмолинска от-
они просто потеряли хозяев. Никуда не  делись предате- мечаются с  середины января. То  есть, с  начала второго
ли – они просто лишились кормушки. Ничего особенного полугодия… Во‑о‑от… Дирекцией школы представление
не  сделалось с  негодяями  – просто наступил мир и  они в детскую комнату милиции направлено тридцать первого
полезли из  щелей, в  которых затаились на  время войны. января… Та-а‑ак… Беседы с родителями…
Те же фашисты, те же предатели и те же негодяи, с которы- Нелыкин повозюкал пальцем по дисплею, открывая но-
ми отец воевал, будучи солдатом, стали убивать, грабить вые файлы, и несколько оживился:
и  обманывать воспрянувших было людей  – и  тогда отец – Второго февраля  – постановление ДКМ о  запрете
стал воевать, как милиционер. на  посещение пионерами Гильямовым и  Зарубой космо-
А я тогда всё мечтал об одном: наесться досыта. И потом, центров Акмолинска, всех трёх. А у них там такая програм-
когда мечта эта стала сбываться всё чаще и чаще, почему – ма была, Владимир Фёдорович! Такой даже наш «Динамо»
то ничего на смену ей не приходило, никаких новых жажд. пристыдить можно. Батюшки-батюшки!.. Центрифуга…
До того дня, когда оперативную группу отца не сожгли пря- Усилители… Симуляторы БРК‑53, «Зенон», АННД‑2 …Поляр-
мо в участке из трёх «хашимов». ный стабилизатор… Понятия не имею, что такое полярный
Это была одна из  крупнейших рэкетирских банд если стабилизатор, Владимир Фёдорович. А вы знаете?
не  в  Союзе, то  в  республике  – точно. Я  не  успел, конеч- – А «Зенон»?
но, поучаствовать в их поимке, но потом наверстал за счёт Нелыкин пару раз щёлкнул ногтем по дисплею и, прочи-
других. Потому что уже точно знал, чего хочу больше все- тав про себя справку, уважительно поцокал языком:
го: истреблять тех, кто паразитирует на мирной жизни, кто – Чего только нет в этих космо-центрах… Какую досаду,
цинично рушит вселенную свободных людей, созданную наверное, испытывает человек, которого отлучили от  си-
моим отцом на дымящихся руинах ада. мулятора «Зенон» за прогуливание школы!
Треть века я мечтал об одном: ловить их, сколько хватит – Так ведь помимо космо-центров, товарищ капитан,
сил. И эта мечта тоже сбылась, и даже более того: сил ещё есть ещё и самые обыкновенные спортивные комплексы, –
предостаточно, а ловить, собственно, уже особо и некого. пояснил я  Алексею. – Там тоже можно гробить организм
Разве только что вот. Полюбуйтесь, майор Свирский, по- нагрузками, изнашивать суставы и  рвать жилы  – но  уже
любуйтесь, Владимир Фёдорыч, дорогой вы мой человек, без научного контроля. Зато туда доступ не перекроют, по-
заслуженный работник милиции, начальник Отделения нимаете, товарищ капитан?
внутренних дел по  Западному корпусу космопорта «Бай- Чернявый Гильямов вдруг посмотрел на меня – с нескры-
конур», на своих злоумышленников. Эких вы волчищ матё- ваемым злорадством. И  сказал, старательно подражая
рых сцапали, товарищ майор. Поздравляю! моей шутовской интонации:

40
2061.su

– А нет такого закона, чтобы советского школьника лет весьма насыщенной жизни. Тринадцать – нехорошее
от спорта отлучать! число, но что поделать?
– Ваша правда, Сергей Олегович, – мне снова пришлось – Всё это формализм! – яростно выпалил Заруба. – Кос-
вздохнуть. – Нет такого закона. Зато есть закон об обяза- ная, отжившая система! Через тринадцать лет устареют те
тельном среднем образовании. И вот его – то вы злостно знания, которыми мы обладаем сегодня! А там, на дальних
нарушаете аж с января месяца. объектах, сегодня на счету каждый такой человек! Вы же
– Ничего мы не нарушаем! – вскинулся белобрысый. – предлагаете нам вяло шевелиться здесь, в то время ког-
Мы школьный курс не прерывали! Ну спросите, спросите да… когда… когда там… каждый…
меня по любому предмету! Он сбился под ласковым взглядом Нелыкина. Тот сидел,
У нелыкинского стола лежали их рюкзачки. Компактные подперев подбородок кулаком и  не  мигая разглядывал
такие рюкзачки, недра которых были аккуратно поделены выступавшего – так, словно был его бабушкой, приезжа-
на  секции: для пищевых концентратов, для медикамен- ющей из деревни раз в год.
тов, для инструментов. И, конечно, были там и отделы для – А что ж вы, товарищ, там со своими знаниями делать-
электронных библиотечек. Весь учебный курс старших то будете? – елейно спросил он окончательно стушевав-
классов и даже несколько вузовских дисциплин. шегося Зарубу. – Марс, как говорят, не  загородная дача,
– Заочно обучаетесь, значит, – констатировал  я. – Без там теоретикам туго. На  Луне тоже вопросы решаются
отрыва от физподготовки. Эт хорошо. Но смотрите-ка, что не  одной только силой мысли, там еще и  навык нужен.
у нас получается. Всякий нормальный гражданин, желаю- А уж на каком-нибудь Ганимеде сам чёрт оба копыта сво-
щий связать свою судьбу с Космосом, проходит следую- их обломает, вместе с  рогами. Так куда  ж вы собрались,
щий путь. Прежде всего, он заканчивает среднюю школу. ребята, заочно обучающиеся, а?
Да – да, не заочно, а самым обыкновенным, общеприня- Заруба ожесточенно сопел, но  Гильямов подумал не-
тым образом: ходит на уроки, получает по возможности сколько секунд, и ответил:
как можно больше пятёрок, и, наконец, с блеском (а мо- – Вот там, где теоретикам тяжело, а ваши черти копыта
жет и без особого блеска, по-разному бывает) сдаёт вы- ломают – мы опыта и наберёмся. Быстрее, чем здесь – раз
пускные экзамены. После этого он, как каждый советский в сто быстрее!
мужчина, проходит службу в Вооружённых Силах. От ка- – А нет такого закона, – сказал  я. – Нет такого закона,
ковой вы, кстати говоря, только что попытались укло- чтобы советские школьники опытом обзаводились за счёт
ниться… Сидите на месте, пожалуйста, и дайте мне про- здоровья и жизни сотен других людей.
должить мысль!.. Да, вы, граждане, намереваясь сбежать Я подождал, пока оба путешественника нальются устой-
с Земли, по сути совершили попытку уклонения от базо- чиво красным, и  продолжил, ткнув пальцем в  потолок,
вой службы в  армии. Каковую пройти следует хотя  бы в  данный момент как  бы символизирующий ледяной ва-
в егерских частях или городских дружинах. Далее, – я за- куум Вселенной:
гнул ещё один палец, – личности, настроенные на работу – Вот там, граждане задержанные, любая ваша ошибка,
за пределами Земли, все до единого остаются на сверх- даже самая ничтожная, обязательно обернётся катастро-
срочную службу: в войсках, имеющих специфику, схожую фой. Так что такой опыт обрести вы сможете только один
с избранной ими работой. Вместе с базовой службой это раз – первый, он же последний…
у  нас получается четыре-пять лет. Пусть будет четыре. На панели стола вспыхнуло окно дежурного, я ответил.
Потом  – университет. Еще четыре года. После  – стажи- Дежурил Токорбаев – и я увидел, что его и без того не са-
ровка, причем никого сразу не распределяют на дальние мые широкие глаза сейчас вовсе ужались до минимума.
объекты, и молодые спецы обмахориваются на Земле – – Товарищ майор, за  диверсантами прибыл конвой!  –
ещё года четыре. И что же у нас получается? Четыре да судя по  всему, эта новость его самого отчего-то весьма
четыре да четыре  – итого двенадцать лет. Которые для радовала.
вас начнутся только, напоминаю, после окончания сред- – Ну, впустите конвой…
ней школы, что случится не  ранее, чем через год. В  об- Конвоиры были старше задержанных лет, от  силы,
щей сложности, от иных планет вас отделяют тринадцать на  пять. Главной была инспектор кызылординской Дет-

41
СССР
2061

ской комнаты милиции лейтенант Динашева – обладатель- – Этот Курлыков много всякой ереси написал в  книжке
ница умопомрачительных ресниц, черной косы и редчай- своей, – с хищным удовольствием продолжил изобличать
шего казахского имени Пенелопа. Новенький бирюзовый практикант. – Просто удивительно, что ещё никто не  по-
мундир, несомненно, ей шёл, но в комплекте с этими вот гиб, следуя его советам. А ведь следуют! Под впечатлени-
километровыми ресницами и  всем прочим выглядел не- ем от примера московского пионера Васи Середяна, якобы
коей архаической нелепицей, вроде тазика, который дон бежавшего на Марс и даже принятого там в бригаду связи-
Кихот из Ламанчи таскал на своей голове, полагая шлемом стов. Разумеется, Вася Середян существует лишь в вообра-
Мамбрина. жении публициста Курлыкова… Эх! Взять бы его за шкирку,
Санчо Пансой при инспекторе Пенелопе Динашевой со- да заставить написать опровержение!
стояло некое гражданское лицо, лет девятнадцати, со ста- Белобрысый Заруба свирепо глянул на  гражданское
рательно нахмуренными бровями. На  гражданском лице лицо и, судя по всему, собрался было заявить, что, дескать,
будто  бы даже светилась надпись: «Я  – студент педфака нет такого закона – советских публицистов за шкирки хва-
на практике; будьте снисходительны!». тать! – но потому вдруг передумал и с индейским хладно-
Сразу после взаимных представлений инспектор начала кровием уставился в стену.
суетиться. Она зачем – то ещё раз сняла биометрию с задер- – Ладно, – сказал я, – пакуйте эти молодые организмы.
жанных, ещё раз убедилась, что они – именно Гильямов С. О. – Что?  – переспросила инспектор Динашева, моргнув
и Заруба В. П., сделала ещё одну копию акта о задержании, несколько раз – так, что случился даже небольшой сквоз-
и, в  конце концов, затеяла ещё одну разъяснительную бе- няк.
седу. – Забирайте, – я  сделал рукой величественный жест. –
– По Союзу это уже восьмой случай с начала года, – со- Вы их сразу домой отправите?
общила она почему-то Нелыкину. – В прошлом году было – Нет, поздно уже, ночь, – ответила она. – Переночуют
зафиксировано девятнадцать попыток проникновения у  нас в  Центре, а  утром мы их ведомственной «стрелой»
детей и  подростков на  космические суда. Восемь случа- отправим в  Акмолинск. Там их Ольга Павловна встретит.
ев переохлаждения, десять случаев обезвоживания, иные Ребята, вы ведь знаете Ольгу Павловну?
травмы. Одного мальчика придавило погрузчиком – в ре- Судя по  тому, как померкли их взоры, эту самую Ольгу
зультате у него серьезно повреждён позвоночник… Павловну ребята, уж конечно, знали очень хорошо – и вос-
Субчики наверняка слышали всю эту статистику неодно- принимали её куда серьёзней, чем старых клоунов вроде
кратно, и не проявляли ни малейшего раскаяния по поводу меня. Должно быть, сложная женщина.
возможных несчастий. Зато Нелыкин встрепенулся: Инспектор снова засуетилась: оказалось, что собирать
– А ведь их всех в  погрузочном шлюзе отлавливают, в дорогу аж двух старшеклассников, оснащённых аж двумя
и  этих  – тоже, – сказал он. – Они отчего-то уверены, что рюкзачками  – занятие ответственное и  даже драматиче-
на корабль можно попасть именно таким путём… ское. Наконец, усталые и недовольные ребята были готовы
Гражданское лицо вдруг фыркнуло: вернуться домой.
– «Отчего-то»! Понятно  – отчего. Начитались Курлы- – Спасибо вам большое! – часто-часто замахала ресни-
кова, вот и  весь секрет. Ну, Курлыков, публицист. «Двад- цами лейтенант Пенелопа Динашева. Смотреть на это мож-
цать очерков с маршрута Земля-Марс-Земля». Сам – то он но было бесконечно.
за  пределы космопорта на  Марсе не  выходил, но  слывёт – Нам – то за что? – ответил я. – Вот внизу, на пропуск-
главнейшим специалистом по побегам с Земли. ной, дежурит сержант Токорбаев, задержавший этих пра-
Нелыкин посмотрел на  него с  уважением. Он вообще вонарушителей. Вот он  – герой. В  торжественной обста-
пренебрегал теоретической базой, потому что в  уголов- новке вручим ему орден. «За поимку космических зайцев»,
ном деле больше полагался на практику, в которой равных второй степени, да.
ему было не много – до операции на сердце. А тут вдруг – За двоих разве не первая полагается? – хмуро пошу-
паренёк сходу объяснил то, над чем мы ломаем голову уже тил Гильямов.
третий год: почему вся эта публика рвётся именно в самый – За двоих – вторая. Вот если бы вы оказали сопротив-
опасный погрузочный шлюз. ление при задержании, то тогда бы была первая!

42
2061.su

– Ага, – хмыкнул Заруба. – И  нашивка за ранение. Пой- и Сары-Арку до самой Курчатовской зоны, энергетического
дём, Гиля… сердца континента.
– До свиданья, девочки и мальчики, – я отсалютовал им И нёсся к нам по той тропе вырабатываемый десятками
ладонью и  закрыл дверь. Даже когда они зашли в  лифт, реакторов ток: через Сары  – Арку с  Бетпак-Далой, через
было слышно, как неистовствует Пенелопа Динашева, взы- степи с песками, на подстанцию Оразбай, – к пяти корпу-
вая к взрослой сознательности отдельных школьников. Вот сам космопорта, в  силовые ангары. Начавшее свой путь
так вот. Я им полчаса объяснял, что никакие они не взрос- в  семипалатинских пустошах, электричество заполняло
лые, а самые что ни на есть дети (во вполне свинской, при- аккумуляторы антигравов и ускорителей здесь, на Байко-
чём, манере объяснял), а она мне сейчас всю эту педагоги- нуре, чтобы уже очень скоро, обретая свободу, поднять ко-
ку порушит за пять минут. «Взрослые», да уж… рабли на орбиту Земли, и оттуда разогнать их до скорости,
близкой к своей собственной.
Правый висок уже давно ныл пронзительно и  длинно, И так же как все эти килоджоули, стекались к нам дети.
а в левый, наоборот, вяло долбилась невнятная тупая боль. Сначала  – по  два  – три в  год потом  – по  пять  – шесть,
Присев на  стол, я  принял свой вечерний коктейль из  пи- теперь вот по  десятку, а  скоро счёт пойдёт на  дюжины.
люль, запив его выдохшимся нарзаном. Со всех окрестностей, где были космо-центры: из Ташкен-
– Охраниловка у нас – ни в какую, – рассеянно наблю- та, из Шымкента, из Алматы, Караганды, Астрахани, Акмо-
дая за мной, сказал Нелыкин. – От верблюдов и овец ещё линска, Омска…
помогает, а от старшеклассников – уже нет. Они в нужном Мы ведь очень длинно рассуждали о том, какими будут
секторе сканнеры заблокировали за  минуту. А  уж через эти дети. Нам казалось, что самое главное – это накормить
три забора перемахнуть таким акробатам  – тьфу. Фа- их и защитить, мы много об этом говорили, но тут вдруг по-
шистов на  нас нет, вот что. Расслабились… Ты домой-то лучилось, что есть ещё одна большая проблема. А именно:
едешь? мы не предвидели дальнейших трудностей.
– Смысл?  – спросил я, допив минералку прямо из  гор- Жизнь моя началась с  забот, диктуемых нехваткой
лышка. – В  семь утра орбитальный транспорт встречать. пищи, а  потом её, жизнь мою, определяла злость. И  ни-
Так что я  лучше в  комнате отдыха устроюсь, за  аквариу- чего другого я не знал, и знать не хотел. Но вот эти мел-
мом. А ты дежурь. Но до шести чтоб тишина, понял? кие, вдруг подумал я, даже если и столкнутся с голодом –
Нелыкин изучил болезненную гримасу на моём лице и от- то не утратят своего человеческого достоинства. А если
ключил подпитывающую мигрень иллюминацию. В сумра- случится в их жизни ненавидеть – то они не позволят не-
ке матово тлели панели столов и  открытый нелыкинский нависти быть движущей силой… Что же направляет этих
монитор. А ещё через окно валил, как пар из распахнутой детей?
бани, зыбкий белый свет. Детей?
Далеко справа от  нас поднималась над степью ослепи- Разве человек, осознающий свою нужность и взирающий
тельная, равнодушная к земной гравитации медуза. Очер- на  себя с  точки зрения общей пользы  – может быть ре-
тания корабля нельзя было угадать в  этом не  то  облаке, бёнком? Вот ты, Владимир Фёдорович, можешь позволить
не то клубке ионовых сполохов, ползущем в термосферу, себе такую роскошь – рассуждать о собственной пользе?
но судя по тому, что начиналась среда – с одной из площа- Года через три, когда настигнет тебя пенсионный возраст,
док Северного корпуса стартовал лунный грузовой. переведут тебя на должность Почётного Протирателя Шта-
Словно компенсируя отсутствие на ночном небе своего нов – в какой-нибудь Совет ветеранов МВД, и польза твоя
пункта назначения, корабль сам поливал землю белесым будет метаться между конференциями и  санаториями,
мерцанием, высвечивая взгорки и  солончаки, обозначая между, видишь ли, общением с журналистами и катанием
непроглядными тенями рытвины и низины. Слева блесте- на байдарках.
ла, змеясь, Сырдарья, а  наискось от  нас сверкала нитка В оконном стекле отражался уже начавший сутулиться
ЛЭП, прямая, как джеб. Она устремлялась сначала на  се- пожилой человек. Несколько скособоченный от  трёх ды-
вер  – в  подстанцию Оразбай, – а  потом, сложно изламы- рок в кишках, левее пупа, лысоватый, в расстёгнутом ките-
ваясь, тянулась через пески и  степи, через Бетпак-Далу ле, провисающем над нестандартным, по случаю протеза,

43
СССР
2061

плечом. И с навсегда застывшей на физиономии гримасой – Наверное, трудно…


подозрительной набыченности. – Трудно было в сорок девятом году Юру Маркиза с его
«Я – старый мент на списание; будьте снисходительны!». отморозками брать!  – обозлился Нелыкин. – Вот это
– Лёша, а как, ты думаешь, сейчас в Швеции насчёт бай- было – трудно!
дарок? – спросил я. – Имеет смысл? С моей-то выслугой, подумал я, меня переведут
Нелыкин встал из-за стола, и  тоже приковылял к  окну. не  то  что в  Акмолинскую ДКМ, а  хоть в  Африку, только
Осмотрел меня скептически и остался недоволен. попросят координаты поточнее указать. Но  рапорт луч-
– Это всё нервы, Фёдорыч, – сказал Нелыкин. – Не бере- ше на свежую голову напишу, утром. А на сон грядущий
гут они наши с  тобой нервы… Вообще не  понимаю, чем не худо бы ознакомиться с творчеством публициста Кур-
там Детские комнаты милиции занимаются. Два школьни- лыкова, что ли.
ка перестают ходить на уроки – раз. Выбирают программу – Управы на них нет никакой, – буркнул Нелыкин, и триж-
подготовки в космо-центре – два. Что непонятно? Трудно ды рубанул воздух напряжённой ладонью: – Ни-ка-кой!
сообразить, что будет «три»?

44
2061.su

В штатном режиме
Цокто Жигмытов, Чингиз Цыбиков

Я вам так скажу, парни: уж на что у нас Томми весёлый ворождённый теленок, и когда Нэддон был зеленый офи-
парень в части что-нибудь разбить или поломать, но с Ти- цер-техник, ну  вот как ты, например (тычет микрофоном
мом Нэддоном не сравнится даже он! (Смех, крики «Давай в майора Стэнли, смех в зале). Ой, сэр, простите, не узнал,
про Нэддона!»). А я про что? Вот его портрет на стене; наш сэр, ганимедская атмосфера знаете, такая непрозрачная,
Тим, он, конечно, герой, учёный и всё такое, но мы тут вро- что… Что? Здесь нет атмосферы? Я  подам рапорт в  НАСА
де как все герои, если так посмотреть, или кто хочет сумму о краже атмосферы! Как, и воды здесь тоже нет? Тогда ка-
контракта показать друг другу, чтоб выяснить, кто круче? кого хрена мы, морпехи, тут забыли? (смех, свист, крики
Я думаю, когда Тим родился, то мистер и миссис Нэддон «Старо!») Знаю, знаю, но не забывайте, что это единствен-
называли его примерно так (изображает мужской бас, хму- ная шутка господина майора, которую он придумал за всю
рит брови): «Дорогая, может, назовём его Катастрофа?» – свою жизнь. Имейте уважение. К  тому  же он меня лично
«Дорогой, что ты, он же наш мальчик, ему же жить с этим попросил за кулисами (снова изображает удар и падение).
именем. Давай назовём его просто Капец!» (смех, аплодис- Видите, он смеётся!
менты). Имя Тим ему дала чиновница из муниципалитета;
уверен, у  доброй женщины просто не  оказалось под ру- – Ты чего смеёшься? – спросил Андрей.
кой дробовика. Хорошо, что есть космос, Ганимед и  пояс – Что?  – переспросил Нэддон. Его голос в  динамиках
Койпера. Космос, храни Америку! Не  дай ему вернуться скафандра звучал искажённым, и оттого ещё более изде-
в Штаты! вательским. Андрей повторил вопрос по-английски.
Но история не об этом, парни! Это настоящая американ- – Смешно, если сдохнем тут, – ответил американец. –
ская история, а  значит, в  ней не  обойдётся без русских. Не подать сигнал – и всё.
(Смех, свист, улюлюканье). Да-да, а  что делать. Эти ребя- – Смешно тебе, – согласился Андрей. – Ну подай сигнал,
та опять натянули нашу команду в их дурацкий ганимедо- чего ждёшь-то?
бол, а знаете почему? Потому что их космическая таможня Нэддон ничего не  ответил, и  Андрей знал, что сигнала
в Бай-ко-ну-ре не пропускает сюда ящик с бейсбольными не  будет. Ни  один морпех ВС США, пусть даже и  техник,
битами, они, видите ли, слишком тяжёлые. Точнее, поло- не  вызовет помощь раньше русского десантника. Кроме
вина из них… Нет-нет-нет, я не в этом смысле (изображает того, сигнал означает, что «таблетка», которая их высадила
удар и падение, смех в зале). Но если мы каждую неделю и  направилась дальше, ко  второй подстанции, развернёт-
терпим это унижение, которое они называют соккером, по- ся на  их поиски, потому что оба «ската» в  ремонте; а  это
чему бы им пару раз не сыграть в нашу игру? значит, что вторую подстанцию тоже не  починят вовремя,
Но довольно болтовни, в  конце концов, русские сейчас потому что они ещё не успели до неё допрыгать; а это зна-
не спеша трудятся, чтобы мы в поте лица праздновали Рож- чит, что Зеркало, висящее далеко-далеко над их головами,
дество. И вообще мы с ними одно дело делаем; узнать бы будет работать на двух оставшихся «Ногах», то есть неста-
только, какое и нахрена (смех). Значит, всё началось пря- бильно. Что последует далее, Андрею даже думать не хо-
мо за  сутки до  первого сеанса квантовой связи с  «Вояд- телось. Да и  образования не  хватало. Правильно Глазков
жером». О, чувствуете себя частью истории? Это было три говорит: наберут здоровых, а спрашивают как с умных…
смены назад, когда наше квантовое Зеркало (указывает И завтра, как назло, первый в мире сеанс квантовой свя-
пальцем вверх) стояло всего на четырех «ножках», как но- зи с  «Новым Вояджером». А  без Зеркала связи не  будет.

45
СССР
2061

То есть о их позоре узнает вся планета. Вся планета и её и минимум раз в месяц вся база отсиживалась в свинцо-
окрестности. вых кабинах и  горстями жрала арадин: газовый гигант,
– Дойдём до трассы, – сказал Андрей. – Подождём «та- объединившись с  Солнцем, сдирал со  своего спутни-
блетку» там, они как раз будут возвращаться обратно ка магнитную защиту, подставляя его всем излучениям
со второй «Ноги». Потом на ней вернёмся на базу, а оттуда большого космоса.
возьмём ещё людей и вытащим подстанцию обратно. В остальном картина была до  тошноты монохромной  –
– Это что есть? Аутотренинг? – спросил Нэддон. – Я по- природа обошлась здесь палитрой рентгеновского снимка.
нял твой план. Обычный русский план. Черное – грунт, белое – лёд. Тёмно-серое – молодой (от-
– В смысле, «обычный русский план»? – переспросил Ан- носительно) грунт, светло-серое  – старый (относительно)
дрей. лёд. Грунт, лёд и  переливающаяся Дура в  четверть неба.
– Ваша страна не  ценит личность, – сказал Нэддон. – «Атмосфера хорошая, кислородная, но отсутствует» – тоже
Не цените сам каждый себя. И каждый готов умереть, что- из перлов товарища майора…
бы не… чтобы не fuck up другие. – «Вояджер», – сварливо протянул Нэддон. – Вот где
– А у вас не так? смысл, понимаю. Вот почему мы тут сгинуть. Вояджер, by
– У нас рационально, – ответил техник. – Привезти мор- the way, есть просто железка. А здесь – две человеческий
пеха сюда  – сто миллионов нью долларс. Привезти тех- жизни. Что, Эндрю?
ника, такой, как я, – пятьсот миллионов нью долларс. А мы – Это  же ваш аппарат, американский, – заметил Ан-
погиб, потому что ты упрямый. Твоя страна работала, чтоб дрей. – Неужели не жалко будет, если связь не состоится?
тебя сюда привезти. На Ганимед. Огромный труд, много ра- Зря долетел, что ли? Зря мы тут полгода корячимся? Зерка-
боты. Как вы измеряете работа? ло это на «Ноги» ставим?
– В рублях, как, – мрачно ответил Андрей. – На вес. – Screw  it, – отвечал Нэддон после короткого разду-
– Миллиард рублей!  – веско сказал американец. Он мья. – Что он сказать интересного? Вэкюум, пусто!
не понял. – Ну интересно  же, – ответил Андрей не  слишком уве-
– Так вызывай подмогу, – предложил Андрей. – Сэконо- ренно. – Посмотреть на этот, пояс Оорта. Откуда к нам ка-
мишь. менюки эти прилетают? Ну как в двадцать девятом было?
Нэддон снова не ответил. То-то же, злобно подумал де- Или в тридцать шестом.
сантник, разговоры разговорами, а кнопку первым нажать – Well, – произнёс американец. – Пояс Оорта, это, надо
не хочет. Сам Андрей Тогутов, рядовой ВДВ СССР, разуме- полагать, что-то среднее между облаком Оорта и  поясом
ется, никакого бедствия не видел, и сигналить о нём, соот- Койпера?
ветственно, не  собирался. Штатная ситуация; это не  «как Андрей слегка стиснул зубы: поддел, поддел проклятый
в Штатах», а так, как должно быть. янкес, что уж тут. Читал же, учил! А что толку? Шагай, об-
– Завтра квантовая связь с  «Вояджером», – сказал он текай.
примирительно, старательно выговаривая английские сло- – И вообще эта космическая гонка – есть зло, – действи-
ва. – Надо, чтоб всё было ОК. тельно очень зло проговорил техник. – Вы, русские, навя-
И аж скривился – стандартные обороты из ускоренного зать её нам, а  наше  idiotic правительство купилось. Пре-
курса не  выражали всего, что он хотел сказать. Андрей стиж страны…
стал разглядывать пейзаж, расстилавшийся перед ними. – Я никому ничего не  навязывал, – холодно отвечал
Самой заметной и  одновременно самой незамечае- Андрей. Он решил, что этот тон будет наиболее правиль-
мой его деталью был, конечно  же, Юпитер, занимавший ным. – И  правительство тоже. Не  хотите  – не  осваивайте
на данный момент почти четверть неба и который совет- космос, в чём проблема? Других найдём.
ская часть базы, не сговариваясь, называла просто Дурой. – Ну конечно!  – воскликнул Нэддон, и  неожиданно за-
По легенде, имя сие пошло от майора Глазкова, который кашлялся. Андрей остановился, оглянулся – и облился хо-
в первую пробную вылазку так и сказал во всеуслышание: лодным потом: напарника за спиной не было. Где он?
«Ну и дууура!». Называли его так, впрочем, со всем ува- И сам не заметил, как сдернул с плеча автомат. Ганимед,
жением и опаской – характер у Дуры был вспыльчивый, конечно, необитаем, это мы вроде как усвоили, но куда-то

46
2061.su

ведь этот чёртов янки подевался – или же кто-то его по- господь? Это, черт побери, соккер в конце концов или сну-
девал? кер для гиперактивных переростков, у которых папа ото-
– Да, of course, – снова услышал Андрей. – Отличный брал кий? Представьте, ваша жена скажет вечерком: доро-
ход, застрелить меня. Я слева. Careful. гой, у меня голова болит, забей сегодня от стенки!
Андрей повернулся налево, одновременно торопливо Наши тогда выиграли всего 1:0, но  ведь выиграли!
вешая автомат обратно на плечо. Он увидел Нэддона, ко- И  единственный мяч! от, прости господи и  моя будущая
торый стоял в расщелине, скрытый почти по шею. жена, стенки или даже потолка! забил наш Тим Катастро-
– Упал, что ли? – спросил Андрей, приближаясь плавны- фа-Капец Нэддон. А  кто стоял на  воротах у  русских, да
ми скачками. ни  за  что не  догадаетесь! (крики «Эндрю! Эндрю!») Кля-
– Нет, – неожиданно коротко и каким-то другим голосом нусь, если бы это было не так, я бы это придумал, так что
ответил техник. – Эндрю, послушай. Ты помнишь, вокруг нет разницы, верите мне вы или нет.
«Ноги» такая же штука была? Но речь не о нем. Полковник Глазкофф, он тогда был май-
Он указывал на  коричневую полосу на  черном грунте, ор, человек бо-ольшой деликатности, пришёл после мат-
похожую на окалину. Андрей присмотрелся. ча в ангар и сказал: ну вы же выиграли, дайте нам «скат»!
– Похоже. (пауза, затем нарастающий смех). Вот, до кого-то начинает
– Ну и ну, – сказал Нэддон раздельно и старательно. Де- доходить. Я всегда говорил, что русские это азиаты, а ника-
сантнику очень хотелось спросить, что это значит, но  он кие не европейцы. Они уверены, что наши супернадёжные,
удержался. Ясно же, что опять показывает ему образован- суперсовременные «скаты» ломаются исключительно по-
ность свою. Интересно, лейтенант Мальцев также гнобит тому, что техники слишком  уж рьяно болеют за  свою ко-
своего американца? манду. У русских другой причины быть не может, а? (Изо-
– Было  бы хорошо, если  бы ты выкинул твою пушку, – бражает русский акцент) «Ну  мы  же поставили Эндрю
сказал техник, выбираясь из  расщелины. – А  то  похоже, в ворота, чего вам ещё надо?»
будто ты есть мой конвой. Но так совпало, что оба ската и  правда не  работали.
– Не надо было свой забывать, – заметил Андрей. Парни, я  молюсь, чтобы виной тому действительно были
– Я не забывать, – огрызнулся Нэддон. – Я его намерен- техники, мне скоро ехать на  одном из  них на  дежурство,
но оставить на вашей «табльетка». отрабатывать сегодняшний праздник. Post hoc non est
– Да, да, – сказал десантник. – Конечно. propter hoc. Это латынь, что, никто не  знает латынь? Го-
– А! – Нэддон развеселился неожиданно. – Я понял. Это сподин майор, сэр? О, простите, это была шутка из другого
русская месть! Ты меня хочешь расстрелять перед строем. моего выступления, у  меня после службы намечены кон-
– Чего? – опешил Андрей. церты в Гарварде, среди моих коллег, нобелевских лауре-
– Вы же проиграли в футбол. атов. У меня там латынь вперемешку со словом «задница»,
думаю, успех гарантирован.
Да, братья мои по Ганимеду! Были и такие времена! Вре-
мена, когда наша команда могла по своей воле брать ре- – «После»  – не  значить «вследствие», – назидательно
ванш в  ганимедский соккер у  русских. За  полторы неде- произнёс Нэддон. – «Скаты» сложные vehicles, а чем слож-
ли до этого русские выиграли у нас 7:0, и тогдашняя наша нее vehicle…
сборная решила  – мы их укатаем. И  они сделали это! – Зачем тащить на Ганимед сложную машину? – перебил
(Аплодисменты). Их подвиг просто не  поддаётся описа- его Андрей. – Вот у нас две «таблетки». Из них одна всегда
нию. Ведь что такое ганимедский соккер? Это гигантский на ходу. Что, плохо?
гроб из пластиковых решёток размером с три нормальных Две несуразно квадратные фигуры огромными тяжёлы-
стадиона, где носятся и сталкиваются двадцать два кабана ми прыжками передвигались по  чёрному грунту, стара-
и один мячик. Господи, они могут отдавать пас от стенки и, тельно перескакивая через расщелины и обходя каменные
господи, они регулярно делают это! (смех). Более того, они торосы. Они уже вышли из ледяных щупалец кратера Таш-
забивают от  стенки, и  правила это допускают  – и  ладно метум, и, судя по карте, приближались к основной трассе,
правила, но куда смотрит наш всемогущий американский которая, как и  многое на  Ганимеде, не  была представле-

47
СССР
2061

на материально, а существовала исключительно в памяти манёвреннее. Она остаётся всё той  же здоровенной пла-
компьютеров в виде оптимального маршрута для «таблет- нетарной железной лягушкой, с  точностью прыжка плюс-
ки». Боевая машина пехоты (модернизированная) уже вы- минус двести метров – и то если пилот очень постарается;
садила Мальцева с  напарником на  «Ноге‑2» и  возвраща- на точный режим у неё скорее всего уже не хватит топли-
ется на  базу  – как здесь принято, огромными скачками ва… А даже двести метров на Ганимеде – это торосы, утё-
по  пять-семь километров каждый, потому что экономия; сы, расщелины, глыбы льда, лужи льда, и высматривать два
то  ещё удовольствие, даже с  компенсаторным механиз- скафандра в условиях привередливой радиосвязи задачка
мом. Американские «скаты» идут ровнее, быстрее и горю- не из лёгких. А время…
чего почти не жрут: постоянно в ремонте. – Да, время идёт, – согласился Нэддон. Поднял левую
– …Отслужу, учиться пойду, – нарочито беззаботно гово- руку снова, оглядел. Темно-коричневая окалина распро-
рил Андрей. Тим Нэддон двигался всё медленнее, и это на- странилась уже до локтя вниз и приближалась к сгибу пле-
чинало тревожить. – Если сержанта дадут, то на режиссёр- ча вверху, а  там и  самое уязвимое место недалеко: кре-
ский. А так на актёрский. Там льготы есть для отслуживших. пление шлема. Андрей почувствовал, как жуткий холодок
– А для не-служивших? – тяжело дыша, спросил Нэддон. зародился где-то пониже солнечного сплетения, и пополз
– А неслуживших у нас нет, – ответил Андрей, а сам ду- по рёбрам и хребту, обнимая всё его существо, и он понял,
мал в это время: морпех-то мой не выдохся ли. Кабан, ко- что это страх.
нечно, он здоровый, хоть и техник, но вроде как постарше Ведь Нэддон может погибнуть. По его вине.
будет…
– Эндрю, я ОК, – сказал Нэддон. Андрей вздрогнул, хоро- Что, ребята, заскучали? Я вам так скажу: вы просто зна-
шо, под скафандром не видно. А американец продолжил: – ете, чем всё кончилось, и это всегда прекрасно. Пример-
Посмотри здесь. Не могу видеть. но как смотреть на своего оболтуса и думать: хрен с этим
Десантник плавно затормозил, развернулся и наклонил- тупицей, зато тогда мне точно было хорошо! Этот Эндрю,
ся к плечу своего напарника. Постоял так несколько секунд, он неплохой парень, он ведь сразу (выразительно под-
затем выпрямился и без лишних слов нажал «экстренный мигивает) запустил экстренную ракету. Кстати, вы знаете,
вызов». Легкий толчок: его ранец отстрелил вверх ракету, это ведь исконно русский обычай: если жизнь становится
которая сначала просела, затем по крутой вогнутой траек- кисловатой, надо запустить что-нибудь повыше и  жела-
тории пошла вверх; Андрей смотрел ей вслед, по привыч- тельно в космос. А если от этого кому-нибудь станет хре-
ке приложив руку козырьком, хотя необходимости в этом ново, то можно с ним поговорить и выпить vodka. (Смех,
не  было. «Эвэшка» ушла в  точку, незаметную на  чёрном свист, улюлюканье). Русский летающий танк-мутант, кото-
звёздчатом небе, затем там вспыхнуло беззвучно красным, рый они нам с вот такими честными глазами выдают за,
затем ещё раз и  ещё, ниже и  ниже. Вспышек этих будет вы не поверите, машину пехоты, маленькая такая машин-
ровно десять, и с каждой в эфир идёт мощный радиопакет ка маленькой русской пехоты! – это штука со всех сторон
с  его позывными и  координатами, пробивающий любые просто отменная. Она как конструктор «Лего», открутил
помехи – говорят, что его можно поймать даже на Луне. там, прикрутил тут – а она всё работает; ну-ка, ну-ка, ещё
– Надо же, – спокойно произнёс Нэддон. – Спасибо. открутил, ещё прикрутил  – работает! нет, это уже инте-
– Было  бы за  что, – пробурчал Андрей. – Почему сразу ресно, а если вообще вот тут всё открутить, а тут прикру-
не сказал? тить – оу! да это же balalaika! (Смех, аплодисменты).
– Только что заметить, – ответил американец так, что Но речь не технике. База, конечно, услышала экстренный
Андрей решил сразу: врёт. – Well, теперь ждать «таблет- вызов Эндрю. Теперь ей надо было достучаться до русской
ку»? Да? «таблетки». (Изображает стук по броне). Эй! Есть кто дома?
Андрей коротко рассмеялся. Знаете, тут у нас два чудилы, наш и ваш, терпят небольшое
– Размечтался. бедствие, вы не заглянете к ним, спасибо, до свиданья. Как
Нэддон не понял. назло, в  это  же время порочный старик Юп в  очередной
Андрей объяснил: «таблетка» от  того, что получила раз воспылал страстью к  своему милому дружку вино-
сигнал бедствия, не  станет летать быстрее или рулиться черпию… Ну  вы  же понимаете, чем занимались древний

48
2061.su

римлянин и древний грек, напившись вина. В общем, над – На Ганимеде жизнь. Питается энергией, – хмуро повто-
Ганимедом и  окрестностями начиналась магнитная буря, рил Андрей. – Субъядерный чизкейк.
и связи не получилось. То есть у кого-то, может, и получи- Он не  отводил взгляда от  плеча американца. Поверх-
лось, но у наших парней – нет. ность скафандра уже была с  мелкими рытвинами, и  ему
даже показалось, что он заметил, как граница тёмно-ры-
– Связи нет, – сказал Андрей. жей нечисти продвинулась ещё выше. Скоро будет разгер-
– Нет, – подтвердил Нэддон через несколько секунд. метизация.
– Ждём, – сказал десантник. – Трасса здесь, они нас уви- Эх, судьба…
дят. – Субъядерный син-тез. Он даёт ей push, она начинает
– С высоты три километра?  – скептически поинтересо- жрать, – Нэддон поднял кулак в энергичном жесте. – Наша
вался Нэддон. «Нога» провавил.. про-вали-лась под грунт, потому что под
– Тут место ровное, – проговорил Андрей. – Я думаю, пи- станцией снизу эта дрянь всё сожрала. И в той расщелине.
лоты его приметили для прыжка. Другие тоже могут, и  на  базе тоже может быть. Поэтому
– Я думал, что вашей «таблетке» без разницы, ровное надо быть осторожно! Ты запомни, Эндрю? На всякий слу-
место или нет, – сказал Нэддон. – Она  же не  опускается чай.
ниже скольки там метров? – Запомнил, – ответил десантник и отвернулся. – Запом-
– Не опускается, – подтвердил десантник. – Но всё рав- нил.
но прыгать лучше на ровное место. На всякий случай. Больше сказать ему было нечего. Да и что тут скажешь.
– На всякий случай, – повторил американец. – Это да, И тут Нэддон закричал:
it's very… по-русски. – Вижу! Вижу!
Андрей не  стал отвечать. Взаимные выпады, или, как Андрей повернулся сначала к  нему, затем в  ту сторону,
называл эти препирательства лейтенант Мальцев, «меж- куда указывал американец, подкрутил визор  – и  сердце
культурные апперкоты», были основной формой беседы его, наполнившееся надеждой, снова упало: «таблетка»
между русскими и американцами на Ганимеде, да и на дру- снижалась, но почему-то в трёх километрах от них. Он, ещё
гих международных станциях. Притом что люди туда шли не  веря, смотрел, как боевая машина плавно снизилась
подготовленные, подкованные и  с  широкими взглядами: и снова пошла вверх, в очередной прыжок; она достигнет
Нэддон, например, был по  убеждениям левый демократ, наибольшей высоты как раз над их головами.
хорошо говорил по-русски и неоднократно бывал в СССР – Они не  получал сигнал, – сказал Нэддон. – Хэй! Хэй,
не только по службе. мать вашу!
– Эндрю, – заговорил Нэддон. – Мне нужна твоя услуга. И замахал руками, тяжело подпрыгивая. Какое там!
– Конечно, – осторожно сказал Андрей. Очень уж просто БМП  – она ведь для того, чтобы доставить груз и  людей
звучал голос американца. из точки А в точку Б, а вовсе не для обозрения надоевших
– Запомни и  передай нашим командир: похоже, на  Га- окрестностей, которые, к  слову, не  подают никаких при-
нимеде есть жизнь. Слушай меня! Вот она, – он указал знаков жизни в  радиоэфире, а  даже если  бы и  подавали,
на  плечо своего скафандра. – Я  полагать, она питается никто бы эти признаки не уловил, ибо буря магнитная же-
энергией, и  собирается у  тех мест, где много энергии. стока весьма есть.
Пробивается туда, прогрызает путь. Много мыслей, Эн- И они махали руками, и подпрыгивали, и кричали на всех
дрю: возможно, эти  льды тоже последствия этой жизни. частотах – но «таблетка» ушла ввысь, зависла там и, пере-
Я  неправильно говорю,  да? Ты всё равно запомни. Стан- скочив через них по огромной дуге, стала снижаться даль-
ции, «Нога-Один», «-Два» и  другие, они притягивают эту ше по трассе.
жизнь, там очень много энергии, на  них стоит Зеркало, – Fuck, – сказал американец раздосадованно. Он сидел
квантовые преобразования. Эта большая энергия, на  Га- на  грунте, что инструкцией строго-настрого запреща-
нимеде такой энергии не было: кванты, субъядерный син- лось. – Эндрю, я ногу повернул.
тез. Это для неё как чизкейк. Не думай, просто запомни. И тут Андрей увидел, как из-под шлема Нэддона выхо-
Повтори! дит тоненькая-тоненькая струйка газа. Одна. И  сразу  же

49
СССР
2061

рядом – вторая. Андрей неслышно выдохнул, секунду оце- А русская «таблетка» приняла в себя пару пуль, бортовой
нивающе смотрел вслед «таблетке», затем сказал: комп сообщил, «ай-яй-яй, какой-то ганимедский стре-
– Эй, Тим. Ну-ка не шевелись. лок в нас садит из «калашникова», что делать, командир?
И снял с плеча автомат. Варианты: уничтожить; уничтожить вместе с  Ганимедом;
простить и сделать вид, что ничего не было… а потом всё
Первый сеанс прямой связи на субсветовые расстояния равно уничтожить!» (смех). Это  же русская машина, она
с  использованием эффекта квантовой телепортации со- не виновата, её такой создали.
стоялся вовремя. Энергию Зеркалу «Ноги» выдали сколько Но пилот оказался умнее, и  уже через три прыжка…
нужно и  когда нужно; эта огромная, размером с  Хоккай- Ладно, не  через три, но  задумался: почему это ганиме-
до, висящая в вакууме линза из субэлементарных частиц, дяне стреляют пулями от  «калашникова», задумался он.
половина из  которых носили самые экзотические назва- (Медленно крутя пальцем у головы). Дальше мысль не по-
ния типа бю-мезона Серебрянникова, а  другая ещё даже шла, но  не  буду вас мучить  – пилот посадил «таблетку»
не  была толком открыта  – служила гигантской промежу- где надо, принял на борт Нэддона и этого русского парня,
точной антенной между орбитальной станцией «Мир‑59» и всё закончилось очень, очень печально: Эндрю послали
и  «Новым Вояджером», добравшимся-таки до  пояса Кой- на  русскую гауптвахту за  то, что не  подал сигнал сразу,
пера, откуда, собственно, и  велась трансляция. На  взгляд а  Тима Нэддона за  его открытие наградили отпуском.  А?
Андрея, ничего путного «Вояджер» не  показал  – черная Что? Ну как «почему печально»? Отпуск, премия, награда –
пустота, крохотные звезды и одинокий каменный обломок это всегда печально и отвратительно, ведь награждают-то
на расстоянии в паре сотен тысяч километров от аппарата. не тебя! Я так понимаю, ты хороший солдат и ещё не испы-
Обломок, тем не менее, произвёл сенсацию, сути которой тал всей любви сослуживцев к твоим достижениям. (Смех).
он не уловил, да и не стремился – ни тогда, сидя на губе, Проклятую ганимедскую ржу, недолго думая, тупо со-
ни  позже, когда уже работал в  Новосибирске, в  драмтеа- скоблили. Примерно вот так (показывает жестами), подка-
тре имени Афанасьева. Тима Нэддона наградили отпуском блучники с детьми меня поймут. «Новый Вояджер» вышел
за открытие протожизни на Ганимеде и устранение опасно- в  прямой эфир вовремя, квантовое Зеркало не  подвело.
го фактора. Конечно, никуда он со спутника до конца своей Ну это вы всё знаете. В конце смены Тим Нэддон оглянулся
службы не улетал, но получил такую солидную компенса- и, видимо, решил: что-то уж очень тут стало скучно! Не раз-
цию, что решил уволиться из морской пехоты и поступил вернуться душе, не порушить ничего толком! Одни морпе-
в МФТИ; после аспирантуры он принимал участие в осво- хи, а какая с них радость: они и так уже ударенные, причём
ении Марса и  Каменного пояса, а  в  этом году отправил- трижды – ну скажите, кто в трезвом уме и твёрдой памяти
ся в  первую экспедицию к  границам Солнечной системы. пойдёт служить (загибает пальцы) в морскую пехоту; на Га-
Комплекс квантовой телесвязи «Зеркало-Ганимед» по сей нимед; да ещё и вместе с русскими?
день работает в штатном режиме. Поэтому, в  этот рождественский вечер (одобритель-
ные выкрики, аплодисменты), я предлагаю выпить за нас.
Парни, ну теперь вы понимаете, почему хорошо, что наш В первую очередь – за любезно подменивших нас русских,
«скат» стоял в  ремонте. Понимаете, нет? Нет? Совсем? А, я совершенно искренне им благодарен за это, за русских,
да. Я забыл, мы же морпехи. (Смех). В общем, если бы Эн- которые так сильно хотят быть похожими на  американ-
дрю стрелял в нашу десантную машину, это был бы между- цев, что постоянно делают себе новый фронтир… И за нас,
народный скандал. Мелкий, конечно, но от того ещё более за американцев, что хотят быть похожими на русских, ибо
противный! Думаю, полковник Глазков не  был  бы сейчас мы понимаем, что жизнь без высокой (указывает пальцем
полковником, а контр-адмирал Даггич до сих пор бы про- вверх), по-настоящему высокой цели, которую можно до-
тирал штаны вместе с  нами. А  как  бы мы жили без вас, стичь только вместе, как-то уж очень скучна и бессмыслен-
сэр? (обращаясь к майору Стэнли; беззвучно, прикрывшись на.
ладонью, выговаривает слово «Прекрасно»; смех в  зале). Merry Christmas! Cheers! Na zdoroviye!

50
2061.su

Не бывает уважительных причин


Виктор Гвор

Сергей Только вперед, как можно дальше отсюда, от ненавистно-


Август 2010, Центральный Кавказ го детского дома, от надоедливых воспитателей, от вред-
Я лежу на  носилках на  краю вертолетной площадки ных бесчувственных ровесников… Всех к черту! Всех! Ему
и упрямо пытаюсь разглядеть горы. Вершин не видно, по- никто не нужен! Те, кто были ему нужны, кому был нужен
ложили неудачно. Вертолет уже здесь, в полусотне шагов. он, их нет! И уже никогда не будет! Папа, мама, маленькая
Док и  Вовка закончат с  формальностями, меня погрузят сестренка, называвшая его смешным словом «Тё» и так за-
на борт и отвезут в город, в госпиталь. Сейчас инфаркт ле- бавно тянувшая крохотные ручки… Их нет!!!
чится. И  инсульт лечится. Всё лечится. Только в  горы уже «Современная техника не ломается»… «Только в редчай-
не вернуться. Теперь одна дорога – на пенсию по инвалид- ших случаях…» Не ломается? А отказ двигателя флайера –
ности. не поломка?.. В редчайших случаях? А что, ему, Тёмке, легче
В город… Туда, где у меня никого и ничего нет. И никогда от того, что случай редчайший? Утром он был довольным
не было. Где нет гор, где некого и не от чего спасать, где жизнью ребенком в счастливой семье, а вечером…
мне никто не  нужен, и  я  никому не  нужен. Зачем? Госпо- «Время лечит»… «Ты привыкнешь»… От чего лечит? Вер-
ди, ты, в  кого я  никогда не  верил  – если моя служба за- нет родителей? Заставит забыть? Он уже месяц в  детдо-
кончена, прими отставку того, кого всю жизнь звали твоим ме. Что он забыл? Мамино изломанное тело рядом с  об-
заместителем! Сейчас, пока я  еще в  горах. Зачем нужно ломками этой дурацкой машины?.. Папу, из груди которого
послесловие? торчит какая-то непонятная железка?.. То, что осталось
И в шуме взревевшего двигателя вертолета успеваю яв- от Танечки?.. К этому можно привыкнуть?.. К чему привы-
ственно различить короткое: «Принято». кнуть?.. К душевным беседам воспитателей, переходящим
в  нравоучительные нотации? К  презрению мальчишек,
*** никогда не видевших своих родителей и не понимающих
«Министерство чрезвычайных ситуаций Российской Феде‑ его беды?.. К жалостливым взглядам девчонок?.. К тому, что
рации с глубочайшим прискорбием сообщает, что 18 августа он один на всем белом свете?.. К чему?
2010  года на  пятьдесят втором году жизни от  внезапной «Мужчины не  плачут»… Значит, он не  мужчина… Ему всё
остановки сердца скоропостижно скончался заслуженный равно… Зачем, вообще, жить на свете, если ты один и никому
спасатель России…» не нужен… Зачем… «Мужчины не плачут…»
– Кто тебе сказал эту глупость?
Тёма
Июнь 2057, Подмосковье Сергей
Тёмка бежал. Бежал через лес, не разбирая дороги, спо- Июнь 2057, Подмосковье
тыкаясь на кочках и с трудом удерживая равновесие. Сры- Прихожу в себя мгновенно. Только что лежал на носил-
валось дыхание, ставший вязким воздух с  хрипом выхо- ках, ощущая свою полную беспомощность и  бесполез-
дил из легких и упрямо не хотел входить обратно, сердце ность, и вдруг несусь по летнему лесу, проламывая кусты
колотило по рёбрам, стремясь вырваться наружу, и в уни- тщедушным телом двенадцатилетнего ребенка. И в тот же
сон с  ним билась в  висках кровь. Слезы застилали глаза миг захлестывает волна эмоций. Не  моих, но  от  этого
и  текли по  щекам. Но  он все равно бежал. Куда угодно. не  менее сильных и  страшных. Сознание автоматически

51
СССР
2061

переходит в  аварийный режим. Ситуация прокачивается неспособен воспринимать что-либо адекватно. А вот с деть-
мгновенно. Ее фантастичность ни на секунду не отвлекает: ми хуже. Потерявших родителей в детдоме нет, несчастные
разбираться, что, как и почему, будем потом. Сейчас толь- случаи – редкость. И дети встраивают новичка в свою при-
ко факты. Я бегу по лесу в чужом теле. И я в нем не один, вычную иерархию, где прав, чаще всего, самый сильный. Так
а  вместе с  настоящим хозяином, двенадцатилетним па- было, есть и будет, во все века и во всех странах. Подрастут –
цаном, которому хреново настолько, насколько, вообще, может быть, что-то изменится. Но лет до шестнадцати…
может быть хреново человеку, потерявшему в жизни всё, Тёмка к  «встраиванию» не  готов. Домашний мальчик,
и  ничего не  получившего взамен. А  парень еще и  накру- привыкший быть любимым и любящим. Хороший, добрый,
чивает себя… Пока достаточно. Работаю! Для начала надо с  тонкой душевной организацией… Нечего ему противо-
сбить с  волны. Выхватываю обрывок мысли: «Мужчины поставить Ваське-Бибизяну, будущему лучшему слесарю
не  плачут…» и  перебиваю мысленным  же вопросом: «Кто какого-нибудь закрытого завода, а  пока обыкновенному
тебе сказал эту глупость?». четырнадцатилетнему «троглодиту», кулаками доказыва-
Хорошо, что я  успел замедлить бег, а  то  мальчишка ку- ющему своё первенство.
выркнулся бы в кусты, так резко и неожиданно он останав- «Может, с Васьки и начнем?» – спрашиваю напарника.
ливается. Начинает испуганно озираться, потом неуверен- «А  что мы можем?  – заинтересовался, но  пессимизма
но спрашивает: в голосе хватает, – он сильнее… и старше».
– Кто здесь? «Просто набьем морду. Наc двое».
«Да не  крути ты головой, перед глазами всё мелькает. «Тело-то одно, – уныло вздыхает Тёмка, – а Васька здо-
Меня каким-то образом занесло внутрь тебя». ровый».
– Как это? «Чем больше шкаф, тем громче падает. – похоже, эта
«Откуда я знаю? Пришел в себя, а вокруг деревья мелька- присказка парню не знакома. – Главное, в себя верить. Ну,
ют. Ты же бежал, как чемпион мира». раз страшно, в этот раз я им займусь»
– Но так не бывает! Мальчик соглашается, всё равно от  конфликта не  уйти,
Парнишка напуган. Не страшно, по сравнению с тем ура- а  скинуть ответственность  – счастье, он слишком устал
ганом чувств, который только что бушевал у него в голове, от одиночества.
этот испуг – ерунда. Легкий ветерок. Двигаем к  корпусу. Встреча происходит даже раньше,
«Я сам знаю, что не бывает. Слушай, давай куда-нибудь чем планировали. Да, Бибизян и есть Бибизян. Глазами две-
присядем и попробуем понять. Раз я уже здесь». надцатилетнего – здоровенная горилла с пудовыми кула-
Мальчик садится на бугорок, и мы начинаем разбирать- ками. Ладно, сам же говорил про шкаф. Иду прямо на него,
ся. Самое главное – занять парня делом, а дальше эмоци- не отворачивая: пусть уступает дорогу.
ональный всплеск пройдет, и будет значительно легче. Как – Эй ты, недоделанный, куда прешь!
помочь в глобальном плане – это вопрос… Но что-нибудь – Сам с дороги свалишь, или тебя подвинуть?
придумаю, другого выхода нет… Васька от подобного хамства только рот разевает:
Через час – Чего?
Некоторую ясность имеем. Управлять телом можем оба. – Уступи лыжню, верзила!
Если один расслабляется и думает о чем-то постороннем, Нарываюсь? Ага! А чего тянуть? У ребенка и так комплек-
то второй шевелит конечностями абсолютно полноценно. сов полно, хоть один снимем.
Попробовали, потренировались. Получается! Даже мои Васька подобного обращения не выдерживает, и огром-
рефлексы, в основном, сохранились. ный кулак летит в голову. Он что, думал, я буду ждать? Чуть
Мысли друг друга воспринимаем только, если они адре- вбок, развернуть тело, перехватить бьющую руку и  потя-
сованы напрямую. Примерно как обычная речь. В целом-то нуть вперед. Не забыть ногу подставить.
это хорошо, ни к чему мальчику размышления старого ма- – Это не я тебе нос разбил. Это ты сам споткнулся, биби-
разматика. А вот самому маразматику не грех и подумать. зян лопухастый!
Не верю, что воспитатели в детдоме такие идиоты, как ка- Клиент доведен до кондиции. Кликуху свою Васька лю-
жется Артёму. После всего пережитого, ребенок в принципе бит не больше тушеной капусты! А потому вскакивает, и ле-

52
2061.su

тит на  меня, как бык на  красную тряпку. Совсем не  боец, ребята. Сзади пыхтит Васька Мартышов. Бывший Бибизян.
делай с ним, что хочешь. Но ломать ничего не будем, это С  того дня, когда я  его побил, ходит за  Тёмкой хвости-
всего лишь детская драка, а не смертельный бой с врагом ком и старается делать всё, как мы. Даже учёбу подтянул.
Советской Власти. Ни я, ни Тёмка не возражаем. И спарринг-партнера на тре-
После третьего приземления Васька встает гораздо мед- нировках лучше не  найти, и  самому Ваське это полезно.
ленней. Смотрит на меня, как баран на новые ворота, и во- О драках в детдоме давно забыли, разве что изредка пара
прошает: мальцов расквасит друг другу носы из-за какого-то пустя-
– Это что было? ка. Да и то будет серьезное разбирательство, за что и по-
– Охота на бибизянов. Добавить? чему.
Встать в четвертый раз не даю. Прижимаю к земле коле- А мы занимаемся. Всем, чем можем. Горные лыжи, би-
ном и беру руку на болевой. атлон, ориентирование, походы, скалолазание… Всё-таки,
– Сломать? за полсотни лет многое изменилось в системе. По крайней
– Не надо!!! – в голосе «грозы детдома» проскальзывают мере, когда Тёмка попросил начальство сделать скало-
плаксивые нотки. Всё-таки, не матерый урка, а мальчишка дром – сделали. Точнее, закупили всё необходимое, а де-
мальчишкой. – Я больше не буду!!! лали мы сами. Не только мы с Тёмкой, но и полтора десятка
– Конечно, не будешь! Еще к кому полезешь – сломаю! добровольцев.
Иду к  корпусу. Собравшаяся толпа детей расступается, Не уверен, что администрация откликнулась бы на прось-
освобождая мне дорогу. Не  успевший вмешаться мужик бу любого воспитанника, но мы – краса и гордость. Отлич-
(«Андрей Валентинович, воспитатель старшей группы»  – ник, спортсмен, председатель совета дружины… Пионер-
подсказывает Тёма) пытается загородить путь, но, встретив ской. Пионеры здесь, как в дни моей молодости. Раз есть
мой (мой, не Тёмкин) взгляд, отступает в сторону. Прохожу СССР – значит, есть и пионеры. А СССР есть. В своё время
в  палату, заваливаюсь на  койку. Всё тело ломит, физиче- это немало удивило. И очень обрадовало. Правда, легкость
скими кондициями ребенка явно пренебрегали. Ничего, получения скалодрома – намного больше.
подтянем, главное – заинтересовать… Телом я  практически не  управляю. Только изредка, для
«Дядя Сережа, а Вы где так здорово драться научились? удовольствия, когда Тёмка хочет ненадолго расслабиться.
Вы военный?» А что делать? Это же его тело, и еще неизвестно, в какой
«Я спасатель. Спасатель должен уметь всё». момент мне придется уйти…
«А чем занимаются спасатели?»
«Пытаемся предотвратить гибель людей». Май 2061, Подмосковье
«А я смогу?» «Разрешили!!! Получили согласие! Нам разрешили!»
«Сможешь. Но придется очень многому научиться. Боль- Тёмка ликует. Все годы он мечтал попасть в горы. И никак.
ше, чем военному или учёному» Походы детей без взрослых запрещены. По Подмосковью
«Так много? Почему?» с нами ходят воспитатели. Даже зимой Андрей, тот самый,
«Понимаешь, Тёма. У  спасателя есть только одна ува- встреченный нами в  первый день моего присутствия, ре-
жительная причина не  прийти на  помощь. Собственная шается выбраться в лес на выходные с «отмороженными»
смерть. И то не всегда». детишками.
«Как это не всегда?» Но поехать на месяц в горы – совсем другое. Так и не сло-
«Я умер сорок семь лет назад. Но видишь – пришел»… жилось. И вот…
Практика перед выпускным классом – особая. До этого
Январь 2060, Подмосковье место для работы выбирается централизованно. И  про-
«Раз… два… толчок… раз… два… толчок…» фессии тоже. А последняя практика – по выбору. Человек
Тёмка бежит на лыжах. Хорошо бежит, размеренно, два едет подбирать себе место будущей работы. Попробовать
года тренировок дают о себе знать. Физо подтянули. Сей- её на  зуб, чтобы за  последний год решить окончательно.
час тренировки доставляют исключительно удовольствие. Можно и  не  выбирать, если не  определился. Но  кто зна-
И педагоги не возражают, вполне нормальные оказались ет, чего хочет, имеет хороший шанс. Васька в  прошлом

53
СССР
2061

году ездил на  погранзаставу, сейчас собирается служить. Через два часа
А Тёма запросил практику на Базе. В моей родной Службе. База встречает знакомым пейзажем. Даже краска
И сегодня пришло подтверждение. Как мы его ждали! Оба! на  строениях точно такая  же, как пятьдесят лет назад.
И  неважно, что отказы бывают крайне редко, не  принято На  плацу стоит… Соловей! Те  же почти два метра роста,
так с детьми, тем более сиротами. Но… Тёмка уже обжег- короткий ёжик выгоревших волос, нос картошкой и  гла-
ся на «редчайших случаях»… Никуда не ушла боль, сидит за цвета горного неба… Откуда?.. Как?.. Соловей, старый
в глубине не затянувшейся раной… друг и товарищ, погибший в лавине в девяносто восьмом…
Мне  же особая радость: очень хочется побывать дома. Я  чуть было не  перехватываю управление телом, чтобы
Постоять на могилах ребят, посмотреть на горы, где пом- броситься к  нему, но  останавливаюсь. Не  Соловей это.
ню каждый камень. Да и глянуть, как теперь живет Служба. Просто похож. Чудеса бывают очень редко…
Наша Служба, пережившая не одну смену правителей, фор- – Это кто к  нам пожаловал?  – вопрошает стоящий, –
маций и  государств. Служба, невзирая на  все передряги, неужто, подрастающее поколение практикантов решило
просто занимавшаяся своим делом. Собственно, я и о вла- сэкономить ресурс нашей «вертушки»?
стях всегда судил по отношению к Службе… Очень хочется Тёмка вытягивается. Еще бы, перед ним НАСТОЯЩИЙ
посмотреть на новых ребят, сменивших нас на этом посту. СПАСАТЕЛЬ. «Язви, – сразу подсказываю, – он язвит, и ты
Каковы они? Не придется за них краснеть?.. язви». Парень понимает.
– Не хочу на  своей шкуре проверять, – тянет он, –
Август 2061, Центральный Кавказ успел ли начальник обучить медведей водить новую тех-
Высаживаемся в  Поселке. Через четыре часа должны нику.
прислать «вертушку». Вот так, у  Службы есть своя «вер- – Ишь ты… языкастый… – усмехается дылда, – а  зна-
тушка»! Причем, не вертолет, а новейшая машина на анти- ет ли молодое поколение, что такое кошки?
гравах – свежее направление в технике. Из того, что нам – А как же. Это пушистые мяукающие зверьки, кото-
удалось выяснить, выходило, что надежна она, как наши рых злые и бездушные альпинисты привязывают к ногам,
ноги, но  намного быстрее, проста в  управлении, и  может когда выходят на  ледник. Животные цепляются когтями
садиться в  таких местах, о  которых вертолету и  мечтать за лед и идущий не соскальзывает… Но лично Вам больше
не приходится. подошли бы пантеры.
Но мы приехали раньше расчетного времени, променяв – А ледоруб?
суперкомфортабельный автобус на  раздолбанный грузо- – Специальное устройство для убийства политических
вик времен первого Союза. И  ждать встречающих не  со- деятелей. Если предварительно вморозить жертву в  лед,
бираемся: двенадцать километров по  знакомому ущелью то описываемый предмет можно использовать для само-
вполне по силам. Тёмка рвёт с места, даже не спрашивая задержания на склоне. И предваряя следующий вопрос…
моего согласия. А чего, собственно, спрашивать, и так по- «Соловей» не выдерживает и заходится смехом:
нятно! – Карабин  – вид оружия, которым сваны привязывают
В ущелье ничего не  изменилось. Нет, конечно, вырос- лошадь, а ледобур – это то, чем рыбаки бурят лёд…
ли новые елочки, взамен погибших старых, где-то упали – …городского катка, – хором заканчивают оба.
на дорогу вездесущие каменюки, где-то, наоборот, что-то – Свой человек!  – спасатель хлопает Тёмку по  плечу
с  дороги сбросили… Блестит металл нового подъемника и протягивает лапу, – Влад Скворцов. Можно просто Скво-
в  воротах: естественно, старый должен был пойти в  ме- рец!
таллолом еще до моего прихода в Службу, хотя оставался – Тёма. Дядя Скворец…
в строю и в день моей смерти… Но в целом ущелье то же. – Нет  уж, нет  уж!  – возмущается окрещенный, – либо
Горы стояли многие тысячелетия и  простоят еще столько дядя Влад, либо просто Скворец! Дядя Скворец – это пе-
же. Они вечны, что им человеческая суета и мельтешение… ребор! А лучше избавляйся от «дядь». Нам работать вме-
Темка бежит по  ущелью, впитывая новые впечатления, сте.
о которых он мечтал четыре года, а я просто наслаждаюсь. – Котэ – орет он в сторону радиорубки, и у меня ёкает
Свершилось. Я вернулся домой… сердце. – Давай сюда, пополнение прибыло.

54
2061.su

Из окна высовывается голова явно грузинской нацио- той. Здесь только те, кто работает не  за  деньги и  льготы.
нальности. Кто согласен и  на  риск, и  на  пахоту. Для кого не  бывает
– Слюшай! Нэ могу. Занят, да? уважительных причин для отказа от выхода. Кроме одной.
Нет, совсем не  похож. Да и  откуда здесь взяться Котэ И то не всегда…
Сапишвили, третьему бойцу нашего «Похоронного Бюро»? Идем по нашему кладбищу. Мы приходим сюда каждый
Ему сейчас больше ста… Было бы. день. Я  и  Тёмка. Идем вдоль могил. Палыч, мой первый
Кто-то, может, еще жив… Не более. И уж никак не рабо- начспас… Марина, его жена… Андрей, их сын… Миха Ха-
тает. Самому молодому, Толику-маленькому, уже за семь- радзе… Соловей… Это те, кого проводил  я. Хотя нет, Ма-
десят… рина погибла раньше, еще до моего прихода… Моя моги-
– Палыч! – тем временем орет Скворец, – Палыч! Прак- ла. Рубеж, граница, первая, которую закрывали уже без
тикант прибыл! меня… Увы, не последняя… Любомир, в тридцать пять лет,
– А коммуникатор у тебя зачем? – раздается голос, от ко- лавина… Серега, в сорок два, камень… Вовка… Толик-боль-
торого… шой… Акрам, лагерный сторож, горец, не  любящий гор,
Я поворачиваюсь, наплевав на  Темкины желания, во- вытащивший меня с последнего выхода и погибший через
обще забывая, что я не я, а Тёмка. Потому что слух меня два года… Мои ребята: те, кого я учил… Ряд продолжает-
не  обманывает. От  столовой неторопливым, уверенным ся. Меняются только имена и цифры: 2017… 2024… 2043…
шагом идет поседевший, покрывшийся морщинами и даже И  так до  прошлого, две тысячи шестидесятого. Послед-
немного ссутулившийся Толик-маленький. няя потеря Службы. Несмотря на  интерактивную карту,
суперкошки и  антиграв. Потому что горы  – всегда горы,
Через две недели а человек – всего лишь человек. Он будет идти вверх, пре-
Уже две недели… Служба не изменилась… одолевая любые трудности, и, увы, будет нести на  этом
Нет, конечно, вместо «Самшита» времен моей молодости пути потери… А мы будем пытаться эти потери сократить.
стоит новенький трансивер. Даже не  трансивер, а  нечто Нередко ценой своих жизней…
невообразимое, видео, с  экраном на  полстены. И  не  схе- Вой сирены выдергивает из размышлений. Тёмка, пере-
матичная хребтовка района занимает вторую половину, хвативший тело, уже несется к  рубке. Туда  же сбегаются
а интерактивная спутниковая карта, на которой в режиме остальные. Толик командует:
онлайн можно наблюдать не только передвижения групп, – Камнепад на  Чайке. Побита двойка на  Южной стене.
но и состояние людей по данным личных коммуникаторов. Скворец, Котэ, Ванька, Шустрик, Мираб. Пошли ребята.
И кошки у ребят с изменяющейся конфигурацией зубьев. – Палыч, в лагере резерва не остается.
И  палатки, по  надежности и  комфорту больше похожие – Я остаюсь. И Тёмка. Дуйте впятером, травмы тяжелые.
на  дома… А  антиграв‑«вертушка»? Сколько безнадежных – Палыч, тебе  же нельзя. А  Тёмка… молодой еще. Ты
спасов можно было вытянуть? А сколько наших ребят на- не обижайся, Тём, но рано тебе. Палыч, давай лучше возь-
крылось в местах, через которые теперь просто перелета- мем пацана, а тебе одного из ребят оставим.
ют… – Он на стене работать не сможет. Чистый балласт. А тут
Нет, технически Служба выросла очень сильно. Вид- пригодится!
но, что о нас, наконец, стали заботиться, впервые чуть ли Всё правильно, Толик. Ты же не знаешь, кто прячется под
не с момента создания. Наконец-то, там, наверху, поняли, маской шестнадцатилетнего подростка. Может Тёма рабо-
что тем, кто спасает людей, надо помогать, а  не  ставить тать Чайку. Просто потому, что я там отмотал больше, чем
палки в колеса. И это хорошо, очень хорошо… Отношение любой из твоих ребят. Но нет времени убеждать. И не нуж-
к  детям и  спасателям  – два индикатора, говорящих обо но, антиграв и так перегружен.
всём. Парни выбегают, расхватывая дежурные рюкзаки. Через
Но Служба не  изменилась. Потому что Служба  – это пять минут «вертушка» взлетает, уносясь в сторону, где мы
люди. А люди не изменились. Дерьма здесь не бывает, то- с  Соловьем весь декабрь девяносто второго искали Ан-
нет оно, вопреки расхожей поговорке. Слишком тяжела ра- дрюху… Откуда Палыч, тот, первый Палыч, сутки тащил его
бота и слишком велик риск. Не окупаются никакой зарпла- невесту, оставив на леднике тело сына… Антиграв и сегод-

55
СССР
2061

няшняя медсумка могли спасти Андрюху… А значит, и Па- «Нереально, Толя прав. Сдохнем по дороге».
лыча… «Ему нельзя. Я смогу. Не бывает уважительных причин…»
Сидим вдвоем (или втроем?) и  пялимся на  карту. Анти- Как не  хочется умирать во  второй раз. Но  Тёма прав:
грав долетает к подножию за десять минут. Доклад Сквор- не  бывает уважительных причин не  прийти на  помощь.
ца: Никаких. И собственная смерть тоже не оправдание.
– Посадка на вершину невозможна, ветер. Пойдем тро- – Ты и дорогу не знаешь, – машет рукой Толик. – Именно
сами. туда и не ходил… Мне идти. Или вдвоем…
Толик вскидывается. Еще бы, риск сумасшедший, осо- – Я знаю, – это уже не Тёма, это говорю я, – Толик, Тёмка
бенно для первого. Но садиться на ледник и идти всю сте- сможет. Я сам его готовил.
ну – слишком долго, маршрутов ниже «четверки» на Чайке – Кто «я»? – шепчет начспас. – С ума сходишь, парень?
нет. А если парням удастся… на ледник «вертушка» сядет – Тот, кого ты пятьдесят лет назад называл Заместите-
на автопилоте, ледник – не вершина. лем Господа Бога. Я вернулся, Толик. Не бывает уважитель-
Десять минут ожидания и нервов… Десять минут длиною ных причин. Совсем не бывает…
в  чью-то жизнь… И  расцветающее улыбкой лицо Толика:
нового памятника на кладбище не будет. Получилось! Через шесть часов
А еще через час… «Тёмка, следи за дыхалкой».
– Вне опасности. К рассвету спустим… «Хорошо…»
Беда пришла позже. Когда по  экрану связи побежали Тяжко… Хорошо идем, но  усталость копится, вымывая
большие красные буквы, я даже не понял, что случилось. силы. Подмена  – чисто психологическое мероприятие,
Только побелевшее лицо начспаса… тело у  нас одно, и  пройденный путь ощущаем мы оба,
– Анатолий Павлович, – Тёмка тоже забеспокоился, – никуда не  деться. Уже не  помогает витаминный раствор.
что… Не спасают таблетки. Слишком тяжело держать темп, ког-
– Крандец! – выругался Толик. – Всему крандец. Запуск да груз в волокуше превышает свой собственный. Но надо.
межпланетного корабля. Внеплановый. Мы в коридор по- Иначе не успеем…
падаем. Высосет энергию с  двигателей. Неделя на  пере- Сбивается дыхалка. Восстанавливаем, тяжело навалив-
зарядку. Единственный минус антиграва. Новая техника, шись на ледоруб.
не доведена еще. Мать!!! Раз в сто лет бывает! «Можно считать шаги, помогает».
Он переключил рацию «Попробую».
– Чайка, ответь Базе. Начинает считать. Хватает на триста. Подышать. Еще три-
– Здесь Чайка. ста… Двести… Еще двести… Сто пятьдесят… Сто тридцать…
– Скворец, такая хрень… Восемьдесят…
Они говорят, а  я  думаю. Можно донести до  подножия – Не… могу… больше… – хрипло вырывается из горла.
акьи. Две акьи старого образца, позволяющие тащить «Сменить?»
людей с  такими травмами своим ходом. И  двадцать ки- – Я… сам… Сколько… осталось?..
лограмм весом. Каждая. Плюс килограмм десять барах- «Полчаса хорошего хода».
ла набежит. Два десятка километров и  километр набора. – Что… время?..
В лучшие годы я успел бы с запасом. Но Тёмка сам весит «Около часа».
меньше. А  Толику нельзя. Сердце. По  моим стопам… Да – Успеем… Должны…
и не тот у него уже темп… «Съешь таблетку. И попей»
– Палыч, мы спустим их к подножию, и что-нибудь при- – Угу…
думаем, – рация замолкает. Сто семьдесят… Сто тридцать… Девяносто… Сто… Пошло
– Я отнесу акьи, – говорит Тёма. чуть положе, но это ненадолго… Сто двадцать… Восемьде-
– Нереально. Не вытянешь. сят… Опять круче… Шестьдесят… Сорок…
– Должен. Волокушу сделаю. Вытяну. «Привал. Поешь, энергия нужна. И еще таблетку зажуй».
«Дядя Сережа, как его убедить?» Плюхаемся на акью.

56
2061.su

«Давай сменю. Отдохнешь немного» Тёма


– Не… надо… Смогу… – Не-е‑е‑ет!!!
«Рядом совсем». – Темыч, с тобой всё в порядке?
– Знаю… Спустившийся со  стены Скворец подбежал к  истошно
Тёмка заглатывает рацион и  встает. С  трудом, покрях- кричащему мальчишке. Тёмка посмотрел мутным взором
тывая, как будто ему не  шестнадцать, а  семьдесят. За- и хрипло выдавил:
текшие за время привала мышцы отзываются привычной – Всё нормально.
ноющей болью. Мне привычной, не Тёмке. Болит каждая, – Идти сможешь? До Базы?
даже самая маленькая, мышца. Застегивает пояс волоку- – Да. И  на  акье работать смогу. Не  бывает уважитель-
ши… Опять бесконечный счет… Триста… Еще триста… Сто ных причин…
девяносто… Сто двадцать… Сто десять… Восемьдесят…
Пятьдесят… тридцать два… и привалиться к боку антигра- Через день
ва. Пусть усыпленного, но такого родного… – Тёма… Извини, что спрашиваю…
– Я пришел… Я пришел, ребята… Я пришел!!! – Он ушел… Совсем… Там, у вертушки…
А со  стены падает конец веревки. Последней веревки, – Это, действительно был он? Викторыч?
которую осталось пройти основной группе… – Он… Четыре года вместе… Ушел… Почему?..
Тёмка отдыхивается, а я вдруг понимаю, что ухожу об- – Откуда ж… Жаль… Если б ты знал, какой это был чело-
ратно в  небытие. То  ли пришло время, то  ли выполнил век… О чем я, кому же, как не тебе, знать…
свою задачу, то ли… мысль обжигает… – Анатолий Павлович, я  смогу стать спасателем? Сам,
«Тёма, ты как?» без него?
«Нормально». – Как кончишь школу – жду. Через год?
«Без героизма. Ощущения?» – Через год…
«Отдышался уже. Вы разве не чувствуете, дядя Сережа?» На плацу Базы Службы, обнявшись, вытирали слезы два
Что  ж, если за  этот переход должна быть заплачена человека: начспас и практикант, старик и мальчишка, про-
жизнь, то пусть она будет моей. Одной могилой меньше… шлое и будущее…
«Ухожу, Тёма». Мужчины не плачут? Кто вам сказал эту глупость?
«Как?»
«Совсем. Наверное, всё сделал. Меня не  спрашивают.
Прости…»
Последнее, что слышу – надрывный Тёмкин крик.

57
СССР
2061

Полчаса города-леса
Дмитрий Санин

Эта удивительная история произошла три года назад, Я немного размялся. Несколько раз присел с выпрыгом,
в  сентябре 2061. «Удивительная»  – потому что никогда потом слегка погонял тень, загнал её в  угол и  повышиб
я больше не испытывал такого удивления. из неё все перья. В качестве тени я представил себе бессо-
Был обычный рабочий день. Часы показывали 13:45, вестного Калью. Дело, разумеется, не в практикантках Оле
пора было идти обедать. Я освободился первым, погасил и Тане – не в моём они стиле абсолютно – но в конце-то
тач-зону и  подошёл к  окну, в  ожидании, пока остальные концов! Это из-за него я страдаю от голода. Он не торопит-
тоже выйдут из  конвейера. Настроение было приподня- ся по причине неторопливости; девочки ни за что не вы-
тым: я  очень качественно потрудился за  утро, размотал йдут раньше него; а Паша не торопится вместе со всеми.
целых три Q‑противоречия (притом довольно элегантно Ожидая ребят, я подумал, что хорошо бы сегодня съесть
размотал) и дал несколько хороших пасов ребятам. Отчего ухи. Знакомые мои в  большинстве при слове «уха» скуч-
ощущал зверский аппетит и несравнимое ни с чем чувство неют и бормочут про «невкусную варёную рыбу». Не лю-
не зря прожитого дня. бят они супов. Не  понимают, несчастные, что правильно
За окном светило неяркое осеннее солнце. Только солн- приготовленный суп стоит хорошего шашлыка. А уж уха…
це – Зеркало не работало, лишь чуть виднелось в небе, огром- Сытная, с наваристой юшкой, дух от которой поднимается
ным белёсым четырёхугольником. А небо было синее-синее, к небесам из ложки… Золотая, жирная, с зелёным лучком
с  короткими росчерками реактивных следов, и  лес внизу сверху. Чтоб двумя тарелками – до состояния полного фи-
был как на ладони. Он тянулся до самого Финского залива – лософского удовлетворения. И к ней хлебца белого, разо-
местами зелёный и рыхлый, местами ослепительно-жёлтый гретого с чесночным маслом… У меня заныли жевательные
под солнцем, как флуокартина. Когда я был мальчишкой, лес мускулы. Пришлось ещё немного поколотить тень бессо-
только-только начал наступление на  город, робко захваты- вестного Калью. Интересно, почему в столовой не готовят
вая окраины. А  теперь среди безбрежного леса виднелись нормальную уху? Дома  – пожалуйста, на  рыбалке  – по-
лишь несколько каменных островков исторического центра. жалуйста, в  «Золотой Рыбке»  – пожалуйста, а  в  столо-
Остальное лес поглотил – оставил только крыши зданий, ли- вой – никак, только рыбный суп. Даже если этот рыбный
нии СКОРТ, да торчали из леса там и  сям одинокие башни суп и называется звучно «Уха ростовская» или даже «Уха
заводов. И тянулись по  небу ровные вереницы вертолётов, по-царски с садковой стерлядью». Опять же: почему дома
на разных эшелонах. цыплёнок табака  – приличное блюдо, достойное гостей,
Ребята задерживались: что-то ещё гоняли по  цепочке. а  в  столовой это  же, в  сущности, блюдо под названием
Паша подпер лоб левой рукой и  небрежно крутил пра- «кура жареная» – достойно только того, чтобы съесть и за-
вой в тач-зоне. Калью погрузил в свою тач-зону обе руки быть? Машинная готовка? Но в «Золотой Рыбке» тоже ма-
и  сосредоточенно моргал белёсыми ресницами, глядя шинная готовка. Специфика больших объёмов?
в С‑монитор. А практикантки Оля и Таня сидели ко мне иде- Я посмотрел вниз. С Феодального показался автобус, со-
ально ровными спинками – то есть личиками к Калью – и, всем крошечный с нашей высоты: он осторожно завернул
готов поручиться, постреливали в него глазками. Нравится на Капиталистов и скрылся среди деревьев.
им у  нас; и  дело тут не  в  радостях совместного творче- Раздался звонкий щелчок: Калью погасил тач-зону.
ства, а  в  нашем обстоятельном викинге. Шерше, так ска- Ну наконец-то! Я был готов его съесть. Щёлкнули тач-зоны
зать, ль'ом. девочек. Последним вышел Паша.

58
2061.su

– Не бей нас, Слава, – сказал он. – Не  могли отложить. Часы показывали уже 13:51. Я вспомнил автобус под ок-
Зевсу-Громовержцу срочно потребовалось. нами: это явно приехали они, и  заторопился к  северным
Ну, это святое. Громовержцев подводить нельзя. Кто Гро- лифтам.
мовержца обманет – тот Гитлером станет. Первый приступ нежелания перемен миновал, и  я  уже
Мы вывалились из цеха. примерно представлял, как начать. Наверное, начать надо
– Может, до «Золотой Рыбки» дойдём? – предложил я. – с  «Интересной профессии‑2060». Хотя нет  – зачем этот
Погода отличная… Брат Митька помирает, ухи просит. формализм? Просто сказать: мол, раз цель жизни  – про-
Калью подтвердил: жить интересно, то у нас с этим порядок. Да, именно так.
– Да, погода отличная. Можно дойти до  «Золотой Рыб- А дальше – по-свойски.
ки». По пути я наткнулся на Громовержцев – они оккупиро-
Девочки переглянулись и романтически заблестели гла- вали вестибюль. Так и  подмывало подойти, похвастаться
зами. А Паше было всё равно. перед Зевсом-Громовержцем моим утренним разворотом
Но увы, в  «Золотую Рыбку» мне идти не  пришлось. По- подгрупп – но я, разумеется, удержался и почтительно про-
звонил Олег, по категории «экстра». крался мимо, на цыпочках. Величественное это зрелище –
Он был бледен до  прозрачности. Волосы его почему-то Громовержцы дуэтом за работой. И дело даже не в их тита-
мокро слиплись. нической внешности. Просто когда они работают, кажется,
– Старик, привет! – Олег вымученно улыбнулся. – Помо- что само время вибрирует и сгущается вокруг их громад-
ги, пожалуйста. ных лбов, и в воздухе слышен тяжёлый гул от напряжения
– Что случилось? их мыслей. Зевс-Громовержец, по обыкновению, восседал
– Нижнюю конечность ухитрился сломать. на  подоконнике, держа голокарту на  манер книги. А  Ин-
– Ух… дра-Громовержец, опять же по обыкновению, бесстрастно
– Ничего, жить, говорят, буду. Но в два часа должна при- восседал в кресле, приопустив веки, пыхтел трубкой. Пах-
йти группа школьников на  профориентацию. Встреть их ло ароматным табаком. Громовержцы не  удостоили меня
и поводи по заводу, вместо меня, а? вниманием – гоняли какую-то задачу. Судя по разветвлён-
Я слегка растерялся. Дело было, разумеется, не в усколь- ным диаграммам на голокартах, что-то Q‑ёмкое. Надо бы
зающем обеде. Просто водить школьников по заводу – это осторожно показать их школьникам – пусть посмотрят, что
я  не  умею, совершенно не  готов. У  меня  же нет никакой такое дуэт титанов…
педагогической подготовки! Что им говорить?! И  вообще Школьников оказалось аж сорок человечков, с  ними
я не оратор – слушать больше люблю, а не говорить, не моя завуч  – нестарая ещё дама, невысокая, в  строгом костю-
это стихия. ме, с  идеально уложенными волосами и  профессиональ-
Но помощь  – дело святое. Я  показал ребятам жестами, но-зычным контральто. При звуках этого контральто мне
что обедать уже не иду. Они почему-то сделали виноватые рефлекторно захотелось построиться парами и  взять
лица. в  руку флажок. А  школьники оказались слегка постарше,
– Встречу. А что им говорить? чем я предполагал – восьмиклассники. Нежные пушки под
– Да ничего специального. Покажи им брейн-конвейер, носами у  парней, наточенные глазки у  девчонок. Ничего
расскажи, как работает, в общих чертах. Это же дети – го- себе  – «дети»!.. Самый зловредный возраст. Противное
вори с ними просто. Обязательно дай самим попробовать, гоготание, малопонятные мне словечки… Отдельные эк-
что-нибудь из «лапши» дай. Главное – постарайся заинте- земпляры вызывающе отгородились от мира вирточками.
ресовать, в этом весь смысл мероприятия. А то эти оболту- А  одна оторва с  ярко светящимися синими патлами при-
сы всё в  Пространство рвутся, приключений ищут  – объ- нялась смущать меня взглядом. Глаза у  оторвы были си-
ясни, что у нас интереснее. ние-синие, романтические и  загадочные. А  ноги  – длин-
– Хорошо, – пообещал я. – Выздоравливай. ные и загорелые, торчащие из легкомысленных шортиков.
Мы распрощались. А ещё на ней был синий свитерок с огромным свободным
Чёрт. Легко говорить «говори с  ними просто»! И  ещё воротом. Вот  уж не  думал, что свитер может быть легко-
раз – чёрт! Что я им скажу? мысленным… И вообще оторва была довольно хорошень-

59
СССР
2061

кая, только излишне яркая. А над губой её играла крошеч- – Космос, конечно, велик, – согласился  я. – Но  работа
ная голотатушка-»шведка». Я  мельком подумал, что уже пилота – в том же поясе астероидов – боюсь, может ока-
начинаю брюзжать на молодёжь. заться настолько познанной и обыденной, что… – я развёл
– Здравствуйте, ребята, – сказал я и поднял руку. Школь- руками. – А  вот у  нас  – каждый день непознанное. Соб-
ники оказались воспитанными, перестали гоготать, и даже ственно, об этом я и хочу с вами всеми поговорить.
вежливо поснимали вирточки. – Меня зовут Слава, я – ра- Уф  – кажется, завязалось. Я  набрал побольше воздуха
бочий конвейера, и  покажу вам наш завод. У  меня к  вам и начал.
есть просьба. На  конвейере сейчас работают люди  – по- – Итак, мы  – рабочий класс, руки и  мозг Планеты. Мы
жалуйста, не  отвлекайте их. Просто смотрите, слушайте, этим очень гордимся. Но  всё равно ещё сплошь и  рядом
и если будут вопросы – тихонько спрашивайте. Хорошо? принято считать, что рабочие заняты чем-то неинтерес-
– Хорошо-о‑о… – пообещали они. ным, непрестижным. Такова инерция мышления, пережи-
И я повёл их к лифту. ток времён, когда труд был ручным.
– Я знаю, многие из  вас считают работу на  конвейере Мы вышли к распределительной площадке – оттуда от-
чем-то скучным. То ли дело Пространство или океан, да? крывается самый эффектный вид на наши цеха. Особенно
Школьники оживились, снова раздались смешки. Один впечатляет сборочный цех – там всегда интересно. Я по-
из нежноусых юнцов мрачно вопросил: ставил ребят у  перил. Внизу, в  анфиладах, вовсю кипела
– А что не так с Пространством, по Вашему мнению? работа. Горели «голопопы», шла передача по  цепочкам,
С боков юнца подпирали два друга; у всех троих – вызов кто-то слонялся среди пальм и кустов рекреаций, размыш-
в  глазах, руки воинственно скрещены на  груди, спортив- ляя. В сборочном цехе лепили метановый супертанкер.
ные стрижки, курточки фасона «мой старший брат учится Мы посмотрели, как в  супертанкер встраиваются хо-
в Можайке». Всё с ними было ясно. Остальные хихикали – довые машины, как шпангоуты обрастают обшивкой, как
явно над ними. возникают надстройки. Пошли тесты  – на  повреждение
Завуч спокойно молчала. корпуса, на опрокидывание. Какой-то из тестов не прошёл,
– Конечно  же, ничего не  имею против космоса, – ска- модель остановилась, снова сняли обшивку.
зал  я. – Но  вот мой одноклассник Олег, проработав два – Вот так и выглядит наша работа. Наш брейн-конвейер –
года в Пространстве, в поясе астероидов, бросил космос, самый большой в Евразии. Второй конвейер такой мощно-
теперь работает у нас. Он ждал от космоса приключений сти находится в Сан-Франциско. Сейчас вы видите процесс
и романтики – но оказалось, там ничего нет, кроме пусто- сборки проекта супертанкера  – но  обычно мы не  зани-
ты, скучных железяк, осторожных людей и  рутинной ра- маемся машинами. Такие сверхмощные конвейеры не ис-
боты. пользуются для простых потребительских задач  – мы
– Ничего, нам там скучно не будет, – холодно пообещал работаем в  основном по  проблемам Академии наук, Со-
юнец-космонавт. юза писателей, Союза кинематографистов. Их проблемы
– Всё  же имейте в  виду  – не  всё там радужно. По- структурируются и передаются нам для решения. И пото-
настоящему интересно не там, где ждёшь романтики. му у каждого из нас всегда интересная творческая работа.
Белобрысый прыщавый дылда, подпиравший юнца-кос- Это ведь очень интересно  – думать и  находить решения.
монавта справа, вежливейше поинтересовался, ломаю- Нет ничего интереснее, чем творить.
щимся баском: А вот до  революции здесь тоже был конвейер, но  раз-
– А где, по-Вашему, интереснее? битый на  небольшие подразделения. Нам рассказывали
Мы поднялись на наш этаж и вышли из лифта. наши наставники, которые здесь тогда работали. Рабочие
– Интересное  – выход за  границы обыденного, то  есть на этом заводе тогда занималась всякой ерундой – напри-
познанного. Познание  – пища разума. И  вот у  нас  – не- мер, проектировали гэджеты для подростков. Бесконеч-
познанное в  каждой задаче. Каждая задача, проходящая ные линейки гэджетов и прочих вещей. Причём делали их
через брейн-конвейер, решается человечеством впервые. нарочно хуже, чем могли: не такими, чтобы сразу устроили
– По Вашему, космос обыден и  познан? Извините, обладателя – а наоборот, с недостатками, чтобы был сти-
не смешно. мул покупать новые и новые. Вот представьте себе: здесь

60
2061.su

стояли индивидуальные боксы, бесконечными рядами. Мы вернулись к лифту.


В  каждом из  боксов находились голопроектор, тач-зона, – У человечества всегда есть множество нерешённых за-
пара С‑мониторов  – и  измученный конвейером рабочий. дач, посложнее и  попроще. Так что работы хватит всем  –
Конвейер тогда использовался как средство выжимания творческой и  интересной. А  сейчас пойдёмте, посмотрим
всех умственных соков из рабочего. Это было крайне не- непосредственно работу на  конвейере. И  попробуем все
приятно  – думать по  чужой воле. Шаг влево, шаг впра- вместе решить на конвейере какую-нибудь настоящую про-
во – уже нельзя. А ещё никто никому не помогал – иначе блему. Вы увидите, как это увлекательно, всем вместе нава-
не справишься со своими задачами. Все были разобщены. литься на задачу. Это удивительное чувство – когда умы объ-
Рабочие уставали, им очень не нравилось, что заняты они единяются. Многим из вас захочется у нас работать, обещаю.
в общем-то бесполезными вещами. А капитализм требовал И тут синесветящаяся-патлатая оторва отколола номер.
всё новых и новых моделей бесполезных вещей. Человек – Скукотища это ваше конвейерное мышление, – вдруг
не может съесть больше, чем может – но капиталисты вну- заявила она ангельским мелодичным голосом. – Зачем мне
шали людям, что им для счастья нужно обладание новыми это? Лично я – мечтаю стать проституткой.
моделями вещей. Внушали суггестивной рекламой, внуша- Она снова засияла на меня ангельскими синими глазами.
ли методами социальной инженерии, внушали квазирели- И влажно облизнула губы.
гиозными технологиями потребления. Даже образование Я от неожиданности захлопал ресницами и опять упёрся
учило быть потребителем. И ещё держали цены так, чтобы взглядом в её длинные ноги.
все были вынуждены постоянно работать. Представляете Ох, давно я так не краснел!
себе  – чтобы иметь свой дом, нужно было работать поч- Все неловко поёжились.
ти всю жизнь! Хотя домов легко можно было  бы настро- – Смирнова, переигрываешь! Ну что за эпатаж! – закати-
ить всем. И вот рабочие трудились безо всякого интереса, ла к небу глаза завуч. Было видно, что синеволосая оторва
только ради денег – а «начальники» контролировали кон- давно сидит у неё в печёнках. Но и завуч, видавшая виды
вейер, следили, чтобы все работали хорошо. Знаете, что тётка, явно растерялась.
такое «начальник»? – Какой эпатаж? – удивилась оторва Смирнова. – У нас
– Вы нас совсем за детей держите, – с ядовитой вежли- ведь свобода. Правда? Занимайся, чем хочешь, все работы
востью заметил юнец-космонавт. хороши, выбирай на вкус. Я вот хочу заниматься древней
А оторва всё строила мне глазки – сквозь синюю чёлку. и  уважаемой профессией, оказывать услуги мужчинам.
Я  немного смутился  – и  опять мне попались на  глаза её Они пялятся на мои ноги, как этот ваш рабочий парень Сла-
гладкие ноги. Тьфу ты, ну что она, в самом деле?! Может, её ва, хотят меня трахнуть? Отлично, я тоже этого хочу – это
всё же заинтересовал не я, а мой рассказ о заводе? правда жизни. Только я  очень красивая  – и  потому хочу
– А сейчас, если нам повезёт, мы с вами увидим наших быть с сильными, добившимися всего мужчинами – бога-
ведущих специалистов за  работой. Это наши наставники, тыми, властными, у чьих ног мир. Хочу веселиться с ними
наши корифеи. Боги конвейерного мышления. Громоверж- на яхтах, хочу участвовать в групповухах – при моей кра-
цы, разящие идеями. соте это было бы легко. Я бы могла добиться многого, стать
Мы заглянули в  вестибюль. Громовержцы были по- первой проституткой в  космосе  – на  космической яхте,
прежнему там. Зевс-Громовержец покосился в  нашу сто- в невесомости…
рону – и убрал с подоконника исполинские ноги в синих Я совершенно растерялся. Надо  же, экая бледная пога-
носках. ночка… Что вообще сейчас в школах творится?!
Я понизил голос: Завуч поправила причёску.
– Вот они тут ещё до революции работали, причём Рамеш – Смирнова, хватит нести чушь и срывать урок. Прости-
Субраманьянович был «начальником» Виктора Петровича. туция недопустима, как форма эксплуатации.
Это сейчас они хорошие друзья, а тогда Виктор Петрович Я спохватился. Это всё тяжёлое наследие капитализма.
недолюбливал и  побаивался Рамеша Субраманьяновича. А  у  синеволосой оторвы, очевидно, случилась истерика.
«Начальников» не любили, между ними и рабочими была Переходный возраст, подростковый максимализм, испор-
пропасть. ченные отношения с одноклассниками… С другой стороны,

61
СССР
2061

никакой истерики, никакого надрыва я не наблюдал – на- А ещё мне стало интересно, что же он сделает. Чисто про-
против, Смирнова говорила весело и с явным удовольстви- фессионально интересно. Ведь решать проблемы  – наша
ем. Патлы её светились ярко-синим, и  глаза были синие- работа, а Зевс-Громовержец способен решить любую про-
синие, блестящие, как божья роса. блему. В том числе и такую, в этом нет никаких сомнений.
– Смирнова, есть такая вещь, как пощёчина, – солидно Так что он сделает?! Задавит Q‑логикой? Вряд ли на такую
пробасил белобрысый юнец-космонавт. – Она, говорят, хо- поганочку способна подействовать любая логика… Заго-
рошо приводит в чувство. нит в конвейер и она со слезами раскаяния прозреет?
Он был очень решителен; прыщи и корни волос его на- Зевс-Громовержец несколько секунд, в упор, рассматри-
лились багровым. вал синеволосую оторву. Скептически. И  померещилось
– Вера Семёновна, может, вывести её вон?  – деловито мне, почему-то, в его взгляде некое одобрение.
предложил третий юнец-космонавт, доселе молчавший. – Кисо, – пророкотал он. – В связи с отменой денег нет
Смирнова залилась колокольчиком, показав ровные бе- больше профессии проститутки. Физически невозмож-
лые зубки. на – как профессия изготовителя кремнёвых топоров. Как
– Эх вы, комсомольчики-космонавтики… Вы трындите хобби – пожалуйста. А профессию тебе придётся выбрать
о свободе – а сами всё запрещаете. А я вот ненавижу …, – другую.
тут она звучно произнесла матерное слово, означающее Смирнова пожала плечиками и выставила загорелое бе-
«ложь», – и несвободу. Проституткой по мне быть гораздо дро в сторону Зевса-Громовержца:
честнее. – Хорошо, тогда я хочу быть порноактрисой. Можно? Это
Она стояла одна – против всего класса, против педагога, тоже отличная профессия, увлекательная и  интересная.
против меня. Все галдели. И всем очень нужная – и в дальнем космосе, и на терни-
Надо было что-то делать. стом пути к  нему, – Смирнова приветливо кивнула одно-
– Ну матом-то зачем ругаться, Смирнова?.. классникам-космонавтам.
– Ах, а вы матом не ругаетесь?! А мои нежные ушки го- – Смирнова, не хами!..
ворят об  обратном. Только и  слышу эти словечки время – А что, не нравится? Это же правда жизни.
от времени. Что же это за язык такой – все на нём разгова- Зевс-Громовержец на загорелое бедро внимания не об-
ривают, а другим запрещают? ратил. Он по-прежнему одобрительно изучал её светя-
Надо было что-то делать. Отвести её в медпункт? щиеся синие патлы. Вообще бедром Зевса-Громовержца
Безобразный скандал нарастал. И  не  знаю, чем  бы всё едва ли можно поразить; кто видел его Светлану Игорев-
это закончилось – но тут явился Зевс-Громовержец. Види- ну, тот поймёт. Вот уж не чета всяким поганочкам-восьми-
мо, его оторвал от работы шум. классницам…
Школьники мгновенно притихли: Зевс-Громовержец пода- – К сожалению, и  здесь тебе ничего не  светит. Бывают,
вляет ростом, необъятностью и величием. Представьте себе конечно, одинокие люди  – но  накопленного при капита-
восставшую статую Фидия, ростом под потолок, притом в со- лизме им хватит с  избытком. Я  последний раз интересо-
временной одежде. Из  рукавов и  из  расстёгнутого ворота вался этой темой, когда мне было шестнадцать лет, задолго
его рубашки пробивается буйный волос. Волос карабкается до революции. Но уже тогда 3D-модели выглядели гораздо
по шее и щекам, заканчиваясь ровной линией. Выше линии интереснее актрисок. Любые внешности и формы, любые
растительности находятся пронзительные глаза, опять  же причуды. Никаких прыщей, могли даже побеседовать, бла-
под могучими зарослями бровей. Притом смотрят эти глаза го тут особого интеллекта не  нужно. Так что увы  – про-
на вас очень скептически. Ещё выше простирается велико- фессия порноактрисы умерла ещё тогда. А ты говоришь –
лепный лоб, а заканчивается всё опять же непроходимыми «правда жизни»…
зарослями, слегка усмирёнными машинкой для стрижки. Ну даёт Дед! Я не верил ушам.
«Ну вот, допрыгались», – подумал я. – Много вы знаете о правде жизни, – сладенько пропела
Уши мои медленно разгорались. Как ни  крути  – а  по- Смирнова. – Ханжи-теоретики из уютного кабинетика.
лучается, я  завалил дело. Не  справился, раз явился Зевс- Зевс-Громовержец приподнял ручищу. Как фокусник, за-
Громовержец и будет разруливать вместо меня. сучил рукав. На его предплечье, там, где буйные заросли

62
2061.su

шли на  убыль, открылась голотату: колючая проволока – Мы тягали жабу. Жабой на  воровской лангве назы-
впилась в руку и переливалась надпись «Ганс2016». валась интеллектуальная собственность. Знаете, что это
Голотату! У  Зевса-Громовержца! Мысленно я  сполз такое? Это когда кто-то объявлял информацию принад-
по стене. лежащей себе – и ему должны были платить деньги за её
– «Ганс2016» – это мой воровской ник, – величественно использование. Например, если в вещь-модели или алго-
пояснил он. – Был я в молодости вором, сидел в тюрьме – ритме использовалась теорема Пифагора – надо было вы-
так что кое-что о  правде жизни знаю. Такие дела, моло- полнять отчисления в пифагоровский фонд. Всё – матема-
дёжь. тические теоремы, научные гипотезы, вещь-модели, мемы,
Был вором? Сидел?! Зевс-Громовержец?! Я пару раз уда- анекдоты, изобретения, сюжеты, книги, фильмы – всё име-
рился головой о мысленную стену – ту самую, по которой ло своего владельца. Которому надо было платить за  их
только что мысленно сползал. использование. Глупое было время. А  мы жабу тягали  –
А Смирнова развернулась и удалилась. Молча, задрав но- и освобождали.
сик, походкой манекенщицы. Её причёска пёрышками ярко – Ну да, «гадкие утята»… Я  просто подумала, Вы были
светилась в полумраке коридора. настоящим вором…
Все смотрели ей вслед. Я пригладил затылок. – Не настолько я  древний… – проворчал Зевс-
– Актриса… – проворчала завуч. – Давно по  ней педсо- Громовержец. – Но  те девять лет, которые мне впаяли,
вет плачет. Но ведь, что характерно – все поверили. были вполне себе настоящими. Мой арест даже в новостях
Актриса?! показывали. И потом: мы сами искренне считали себя на-
Вор?! стоящими.
Где я?! Он развернулся – неторопливо, как трансатлантический
– А Вы и вправду воровали вещи? – испуганно спросила паром.
Зевса-Громовержца миниатюрная девчушка. У  девчушки – Пойдёмте, молодёжь, попробуем работу на конвейере.
были пытливые зелёные глаза, острый лисий носик, а коп- Это и вправду дьявольски интересно.
на волос отливала зелёным, как её комбинезончик. Все двинулись следом. А я поплёлся позади. Чтобы вы-
Зевс-Громовержец величественно расправил рукав. ражение моего лица не всполошило кого-нибудь случайно.

63
СССР
2061

Как я родился
Павел Хренов

Михалыч помер весной 61‑го года. Вроде, особо не болел, у нас в стране крепкий алкоголь запрещен. Для нас у них по-
и — на тебе. Он, впрочем, давно жаловался на сердце. А еще, слабление, хотя, конечно, весьма небольшое.
года за полтора до этого, говорит мне как-то: вот, мол, у меня Так вот, Марина Евгеньевна вошла и спросила:
в Светлом сестра живет, как помру, снесешь ей письмо, адрес — Поминаете?
на конверте. Я еще посмеялся тогда, дескать, меня еще пере- Мы загалдели: да, хороший мужик был, присаживайтесь, сто
живешь. А  вообще он сестру, как и  прочих родных, никогда грамм? Она подсела, но пить, конечно, не стала. Прыщ сразу
не упоминал ни до, ни после. То ли прощения просит в пись- стал рассказывать одну из историй про Михалыча, а я заду-
ме, то ли сам прощает, подумал я, но  расспрашивать не  ре- мался. Раньше, когда я перебрался на свалку — так по старин-
шился — дело серьезное. Он же мог сам пообщаться с легко- ке назывался район мусороперерабатывающего комбината,
стью, при современных-то средствах связи. она все время меня уговаривала вернуться к  нормальной
Ну, да ладно: помер он внезапно, даже скорую вызвать жизни. Водила по планетариям всяким, музеям и библиоте-
не успели. Схоронили по старинке, как у нас принято, я сам кам, даже на космодром с ней летали. Я отшучивался и много
тоже копал. И  все вечера ждал,  уж больно муторно было философствовал. А потом, вдруг, замечаю, что она уже со мной
на душе. Пока что нельзя было расслабляться, социальщики почти не  разговаривает, и даже почти и  не  смотрит. Может,
понаехали: делали свое дело, вскрытие там, расспросы, за- думаю, обиделась. Я  ж все давил, что дураки они все, и  все
одно анализ взяли у всех. Нам особо не мешали. их дела со вселенской точки зрения ничем не больше моих,
Закопали и  побрели, молча так, к  Прыщу  — он смылся и  вообще, мы просто плесень, и  скоро человечеству придет
с  кладбища первый, поляну накрывать. Он жил в трапецие- кирдык, и вообще, никакого смысла ни в чем нет.
видной пристройке к теплотрассе, и у него можно было по- Она, наверное, почувствовала, что я на нее смотрю, и под-
меститься хоть вдесятером. Многие-то из  наших, и  я  в  том няла взгляд на меня, а я, как раз, стакан ко рту подносил. Так
числе, жили прямо в теплотрассе, выпилив в ее деревянной и застыл. Стыдно. Когда-то, говорят, не стыдно было, а сейчас
боковине небольшие двери, на которые мы вешали старин- стыдно. И еще мне стыдно было, что я ее как будто ревную.
ные заржавленные замки. Места было мало, не разогнуться Она и говорит, прямо так, и без тени улыбки:
в  полный рост, зато вытянуться горизонтально можно было — Денис, ты зачем пьешь?
без проблем, а главное — замерзнуть не грозило. Кто-то из мужиков аж поперхнулся, а Прыщ закричал:
У Прыща быстренько разлили какое-то мутное пойло, и вы- — Правильно-правильно, повлияйте на него, Марина Евге-
пили. И начали вспоминать Михалыча. Хороший был человек, ньевна, нам самим мало, а тут еще и этот паразит стаканами
хотя и пил много. А вот, сколько лет ему было, никто не знал. хлещет!
Пожалуй, самый старожил был, из  оставшихся. Вспоминаем, Ну, я тоже нашелся, говорю, мол, зубы болят, а спиртом по-
значит, даже посмеиваемся — много веселых моментов было лощешь — легче становится.
связано с покойным, и тут вдруг — стук-стук. Несколько гру- — Лучше в стоматологию сходи, полчаса делов‑то, — сказала
бых мужских глоток гаркнуло: «Да!», и вошла наш социолог, она и больше на меня не смотрела. Впрочем, она минут через
или там социопсихолог, кто их разберет, Марина Евгеньев- пять поднялась и ушла. И я принял таки долгожданную дозу.
на. Я думал, они все уехали, ан нет. Стаканы прятать поздно. На следующий день мы так удачно опохмелились, что в па-
Впрочем, я  сильно сомневаюсь, что социальщики не  знают, мяти от  него почти ничего не  осталось, а  весь третий день
у кого что есть, и кто, когда, и с кем пьет. И это при том, что я провалялся у себя в берлоге. Только Прыщ заглянул, прита-

64
2061.su

щил пожрать, звал на продолжение банкета, но я только мах- Я взял сумку и пошел с ней рядом, чуть отстав.
нул рукой. Голова раскалывалась, видеть никого не хотелось. — Где вы учитесь? — спросила она. По  мне что, не  видно,
У  нас, в  сущности, два состояния — пьяное веселье и  стыд. где я учусь? Я представил, какой от меня запах, вспомнив, как
У меня такие мысли с похмелья всегда — трезвый, так сказать, благоухал, например, Михалыч, выползая из  конуры после
взгляд на себя. недельного запоя. И отстал еще сильнее.
Особенно тоскливо было, когда я ночью проснулся. И вы- — Нигде, — говорю громко. — А вы где?
спался вроде, и голова прошла, но страшно до жути, и если Она что-то ответила, я не запомнил, потому что у меня со-
б меня настолько не ломало шевелиться, я бы пошёл к кому- стояние такое стало — весеннее. А  потом мы пришли и  она
нибудь из наших. забрала сумку, а я вдруг набрался смелости и спросил:
Но я  все-таки уснул еще раз, до  утра, и, пережив вязкие, — Может. Мы с вами. Встретимся?
незапоминающиеся кошмары, открыл глаза рано утром, по- Голос у меня предательски дрожал и ломался. Она улыбну-
сле чего сказал себе: лась, опуская глаза, и сказала:
— Хватит валяться! — Вы всерьез думаете, что я соглашусь?
И, медленно и  осторожно, наученный горьким опытом, Я осмелел и сказал:
встал. Перекусил старым, сморщенным хлебом, пахнущим — Я помоюсь. И побреюсь.
плесенью. Вчера почти совсем не ел, потому хлеб показался Сам улыбаюсь, но когда она посмотрела на меня, у меня аж
очень вкусным, а  вода — сладковатой. Отыскал письмо Ми- рот перекосило. Я вообще своим лицом в минуты волнения
халыча, вооружился водой от жажды, и, пошатываясь, отпра- управлять не могу.
вился в путь. — Этого мало, — говорит. — Вы сначала выберитесь со своего
Светлый находился с другой стороны от города, потому надо мусорозавода, или как там.
было с тремя пересадками. До города я добрался на парово- И пошла. Я догнал ее у калитки и говорю:
зе-мусоровозе, который догнал меня и остановился, ожидая, — Я выберусь!
пока я сяду. Они так запрограммированы, к нам же пассажир- Она посмотрела теперь серьезно:
ский транспорт не ходит. От сортировочной я добрался до ме- — Вот и выбирайтесь. Года вам хватит, чтобы стать челове-
тро, откуда выбрался спустя полтора часа. И  успел увидеть ком?
удаляющийся автобус. Следующий рейс — через час. Ждать И тут я по-дурости согласился:
не хотелось, и я прикинул, что идти-то всего километров пять, — Хорошо, через год на этом месте!
а мне после долгого лежания даже останавливаться не хочет- — Договорились, — говорит. — Пока. Спасибо, что сумку до-
ся. И я рванул, бодренько так, аж сам себе подивился. нес.
Иду, значит, и  уже какие-то зачатки гармонии в  душе на- Этот внезапный переход на «ты» меня сделал совершенно
метились, настроение подниматься стало, и тут, немного впе- счастливым. Я проводил ее взглядом и почти побежал даль-
реди на дорогу вышла девушка. Я замедлил ход, не хотелось ше. Внутри все бурлило — радостное возбуждение, сомнения,
никому в поле зрения попадать. Но она шла довольно мед- ревность, стыд, страх, чего там только не было.
ленно, так что мне казалось, что я  почти что стою на  месте. Я отдал письмо и поехал на нашу сторону. Только не домой,
Тогда я  решил ее обогнать. Прибавил шаг.  Поравнялся. По- а к Марине Евгеньевне. Она жила в небольшом домике на ли-
вернула она голову, посмотрела на  меня и  убила, так ска- нии нашей теплотрассы, только она там под землей проходи-
зать. Не то, чтоб сильно красивая, но такая — живая какая-то. ла. У нас ее тоже хотели под землю спрятать, но социальщики
У меня состояние такое, уже не пьяный, но и не трезвый, а по- не дали. Ради нас. Устроили, блин, заповедник гоблинов.
тому мне, наверное, почти любая на ее месте бы понравилась. Марина Евгеньевна вешала белье во  дворе. Я  подошел
Еще и весна на дворе. Сердце у меня застучало и я, наверное, к заборчику и сказал:
покраснел. А  потом, неожиданно для себя — я  с девушками — Здрасьте!
очень стеснительный, когда трезвый — сказал: Она обернулась:
— Вам помочь? — Здравствуй, Денис.
Было видно, что сумка, висящая на плече, довольно тяжела. Виду никакого не подает.
— Помогите, — говорит. — Заходи, — говорит.

65
СССР
2061

Я вошел и сел на крыльцо. И ведь не спрашивает, зачем при- еще? Нет, говорит. Опять тупик. Впрочем, тягостного молча-
шел. Сейчас, говорит, чай будем пить, с вареньем. А я, посколь- ния тоже не  получилось, потому что Макс начал рассказы-
ку серьезно разговаривать я совершенно не умею, и говорю: вать про какие-то странные парадоксы, темпоральные вза-
— Сейчас есть машины, которые сами стирают, сушат, гладят имодействия, и  все такое. Только я  его не  слушал, поэтому
и все такое. А есть одежда, которая вообще не пачкается. грубо перебил:
Это я ее передразниваю — она раньше частенько расска- — Макс, как выбраться с помойки?
зывала, что сейчас есть за механизмы, до чего человечество Он помолчал чуток, и говорит:
дошло, а мы, мол, как дикари живем. — Рад за тебя!
— Надо что-то и  руками делать иногда. И  своими ногами Рано, говорю, радоваться. А  он говорит, что задницу
изредка ходить. страшно отрывать от печи, но зато, если оторвешь, обратно
Намекает, что ли, на  мой сегодняшний поход. Иногда мне садиться ни за что не захочешь. Пусть ты целых тридцать
кажется, что она все про меня знает, про каждую минуту моей лет сидел, не  вставая. В  общем, он ждет от  меня вестей.
жизни, и даже мои переживания от нее не скрыты. Хороших.
Она предложила борща, но  я  отказался  — мне вообще На дворе робот уже болтался на  сверхнизких высотах,
ничего не хотелось. Кроме как прыгать. Или бежать в извест- периодически натыкаясь на разные препятствия, в том чис-
ную сторону галопом. ле поверхность земли. Мы еще поговорили о  недостатках
За чаем она сказала, что недавно разговаривала с  Мак- нынешнего алгоритма, причем эта пигалица меня просто
сом. Он сейчас на Марсе, программирует роботов. Стал хоро- за пояс заткнула одной своей терминологией, а ведь у меня
шим специалистом. Спрашивал, говорит, про меня. Мы с ним по робототехнике была неизменная пятерка! Потом Марина
не один литр в свое время выпили, пока он не ушел от нас. Евгеньевна загнала дочь обедать, а мне говорит:
А теперь и вовсе на Землю нос не сует, года три не был. — Что у тебя случилось?
— Хочешь с ним поговорить? — спросила Марина Евгеньев- Ну, я как на духу:
на. — Сейчас, вроде, связь с Марсом должна быть. — Я встретил женщину своей мечты.
— Давайте, — говорю. — Наконец-то, — говорит. — И что ты собираешься делать?
Она ушла в дом, а я стал вспоминать свою спутницу и бо- — Жениться, — говорю, и мне от этого слова аж сладко ста-
яться, что больше я ее не увижу, а еще я гадал, какое у нее имя. ло. — Еще: бриться, мыться, учиться. И  все такое. Я  сегодня
Ей все имена не  подходили. Марина Евгеньевна вернулась, обратил внимание, что в городе полно детей, и мне так за-
и сказала, что минут через двадцать можно будет пообщаться. хотелось, чтобы, вот, прихожу я домой, а там… или нет, сижу
Пришла ее дочка со  школы, тонкая девчонка-старше- я на Марсе и звоню жене: как там младшенькая? А на стар-
классница, и стала рассказывать, что изучали, и чему научи- шего опять учительница жаловалась?
ли своих роботов. У меня тоже был робот, когда я учился, но, Опять я кривляюсь. Наверное, просто боюсь к себе серьез-
конечно, побольше и послабее. Мы своих тренировали в фут- но относиться.
бол играть, и еще много чего, менее интересного, а эти уже — Тебе сейчас главное — не запить, — сказала она, — у тебя
и в небо нацелились. Вот, говорит, если взять два реактивных такое состояние возбужденное. Давай тебя отправим на Но-
микродвигателя, прикрепить друг напротив друга, вот так вот, вую Землю, в институт геологии? У меня там знакомый есть.
то сил робота поднять у них не хватит. А если вот так, и ис- Или куда хочешь?
пользовать специальный алгоритм, то  хватит. Я  не  поверил. — Давайте, — говорю, — на Новую.
Мы начали экспериментировать, но  тут Марина Евгеньевна Подальше, а то я буду бегать к ней под окна и смертельно
позвала меня в дом. надоем, и еще надо подальше от родной свалки, где всегда
Макса я  запомнил веселым парнем, а  тут на  меня смо- так хочется выпить. Ну, и не только поэтому. Надо что-то де-
трел серьезный взрослый мужик. Рад, говорит, тебя видеть. лать, куда-то бежать.
И улыбнулся. Прилетай, говорит, к нам. Шутит: на Марс просто И Марина Евгеньевна тут же связалась со своим знакомым,
так не попадешь. Степаном Степанычем, который на Новой Земле был далеко
В общем-то, говорить нам особо не о чем было, потому что не последним человеком. Он меня спросил: кем хочу стать,
интересы и проблемы у нас разные. Ты, говорю, не женился что мне нравилось изучать в школе, и так далее.

66
2061.su

— По робототехнике была пятерка, и  русский с литерату- В самолете толстый дядька рассказывал, что то, что раньше
рой я любил, — говорю. — Только сначала мне все легко да- называлось самолетом, самолетом не  являлось, потому как
валось, а  как перестало даваться, так я  и  перестал учиться. летало не само, а управляли им пилоты, а пароходы вот, дей-
Скатился на двойки, потом вообще бросил. ствительно, использовали пар, но  у  них принцип движения
Честно так признался. Ну, еще сказал, что камни красивые был совсем не такой, как у современных межпланетных па-
коллекционировал в  свое время, манили они меня. Степан роходов. Потом я уснул, и мне снились сны.
Степаныч сказал, что всех манили. И сказал: Меня никто не встречал. В здании управления мне сказа-
— Приезжай, сделаем из тебя человека. ли, что Степан Степаныч сейчас на берегу, как и всегда в это
Потом я сходил в парикмахерскую, которая сказала мне до- время в  воскресенье. И  указали направление. Я  нашел его
бродушным голосом: по шею в ледяной воде. То есть, там несколько голов торчало,
— Стричь и брить? и, видимо, одна из них была его. Меня всего трясло от этого
Я кивнул, и  на  стене стали появляться разные прически, вида, хотя я был тепло одет.
а я ткнул во вторую или третью, где покороче. И тогда мою — Здрасьте, — закричал я, — Степан Степаныч тут?
голову мягко обхватили манипуляторы, и дальше я чувство- — Тут! — закричала одна из голов: — Залазь!
вал только, что мои волосы шевелятся на голове, как от ма- Я помотал головой. Из палатки высунулась мокрая голова,
леньких струй теплого воздуха. Через пять минут я  вышел с плечом и рукой, которой она призывно махала:
и храбро направился в стоматологию. Там я провел не менее — Заходи!
получаса, периодически чувствуя легкие уколы боли. Потом Я зашел. Вдоль стен висела одежда, под ней стояла обувь,
я приоделся. Переночевал у Марины Евгеньевны. Правда, со- а из нее торчали шерстяные носки. За мной ввалилось сразу
всем не спал. На свалку я больше не возвращался. несколько человек в трусах.
Утром я  сам поехал в  аэропорт. Иду в  посадочное отде- — Здорово! — сказал Степан Степаныч, и протянул мне руку,
ление, и  думаю, радостно и  тревожно, что осталось триста от которой валил пар. Она было очень холодной.
шестьдесят четыре дня. И тут она говорит: — Раздевайся, — говорит.
— Тебя и не узнать. — Да, как-то… страшно, — сказал я. — Я ни разу…
И ведь слышал  же я торопливые шаги сзади! Не  обратил — Марина сказала, что ты настоящий мужик, — говорит. —
внимания. В разведку с тобой можно, без вопросов.
— Как ты меня нашла? — спросил, а сам думаю, что, навер- Пришлось раздеться. Руки меня не слушались, но, в прин-
ное, она случайно тут оказалась. ципе, разоблачиться мне удалось. Я  вышел босиком на лед,
— Связалась с социальщиками, — говорит, — тебя оказалось а сердце у меня так билось, что я боялся упасть в обморок.
легко найти. Я машинально стал спускаться по лесенке в прорубь, а вода
И улыбается. Эх, все про меня все знают. Наверное, один была даже не  холодной, а  как-то своеобразно обжигала.
я такой влюбленный баран во всем многомиллионном горо- Я вцепился в лестницу и окунулся с головой.
де. — Три раза надо, — сказал кто-то.
— Как тебя зовут-то?  — спрашиваю. Теперь как  бы Три, так три, я и пять теперь могу. Но окунулся еще два раза
и не страшно, мы уже как бы и повязаны. Вроде как сужен- и, не  помню как, вылез из  проруби. В  палатке я  завернулся
ные — это я, конечно, размечтался. в полотенце и мне протянули кружку с темным горячим чаем.
— Светлана, — говорит. И печенье.
Точно. Я разные имена ей примеривал, а это, почему-то — — С днем рождения, — сказал Степан Степаныч, и  еще раз
нет. пожал мне руку.
— Я что сказать-то хотела, — говорит, — через год меня здесь — У меня не сегодня, — сказал я, стуча зубами, — у меня ле-
не будет, я на практике буду, на Луне. Если все пойдет нор- том.
мально. — Не, — говорит, — ты не понял. Сегодня — от воды и духа.
— Ну, значит, встретимся на Луне, — говорю я, а сам удивля- И я понял. Про воду. И про дух, но это уже гораздо позже.
юсь своей наглости. Кто меня на Луну пустит?
Потом я ушел, а она, в свой черед, проводила меня взглядом.

67
СССР
2061

Проба Генри
Александр Погодаев

У лунной пыли особый запах  – неживой. Не  мертвый, чем больше уважают человека, тем сильней за ним надзор.
нет  – просто никогда живым и  не  бывший. Его ни  с  чем Каждый шаг в  Сеть транслируют, смотри кто хочет, раз-
не  спутать. В  ангаре пахнет пылью. И  холодно, очень хо- ве что из  ванной репортажи не  ведутся. Так и  называет-
лодно. Ладно, уже недолго: откроется шлюз, меня пристег- ся  – «народный контроль». Никакого уважения к  челове-
нут к реактивной платформе, кто-то повернёт рубильник… ческому достоинству. Иван объяснял, что это цена такая,
Разгон-торможение… за  власть. Сперва выбирают, потом всей страной следят,
И начнется Шоу! Как всегда… и  каждый раз по-своему. чтоб не skurvilis'… ну и где тут логика?
И отыграю я, как обычно, с полной выкладкой. На пределе. Даже странно, вроде на одном языке говорим, все слова
Мне иначе нельзя. Жаль, в  этот раз все помощники оста- понятны, а ощущение – будто с инопланетянином беседа.
лись на Земле, больно уж билеты дороги, но местные спе- Как эта страна вообще не развалилась? Ведь от них люди
цы тоже неплохи, справляются. Разве что шлифовальщи- бегут каждый день, в год – десятки тысяч, самые лучшие,
кам работы больше, так ведь… им за то и платят. предприимчивые, готовые конкурировать, любой ценой
Спутники увидят всё, в деталях и подробностях, записи выгрызать свой кусок у  жизни. Покупают билеты, и  едут
уйдут на Землю, осядут в компьютерах Студии… ненадол- в Свободный Мир, куда угодно, лишь бы вырваться от ти-
го. Там их разобьют на байты, проверят каждый пиксель – рании. А эти … даже не пытаются их удержать. Не понимаю.
и, как мозаику, соберут заново. Добавят резкость, улучшат Сидим, проверяем снаряжение. Беседуем. «Почему
звук, цвет, поработают с  запахом, выбросят лишнее. До- не «Добрыня», не «Зевс»?». Хороший вопрос, да. Ответ про-
бавят комментарии экспертов, перевод на основные языки стой, но не грех и повторить: я никогда не использую уни-
(опционально – любое наречие планеты, лишь бы словарь кальное оборудование. Если в Шоу требуется нож, то это
существовал), субтитры, рекламу. И  появится очередная будет не  эксклюзивный клинок из  легированного титана,
серия, вызовет привычно бурю  – восторг и  злоба, недо- а стандартная штамповка, взятая в ближайшем супермар-
умение, попытки отыскать тайные мотивы, иски «за  амо- кете. Если спасательный набор, то не «любезно предостав-
ральность»… и, может быть, письма, благодарственные ленный фирмой», а  анонимно купленный в  Сети. Только
письма от людей, оставшихся в живых. так, и никак иначе. Я не ставлю рекорды, я просто объяс-
Шоу – всегда настоящее. Не игровой фильм, не компью- няю людям, что могут они немножко больше, чем привык-
терная реконструкция. Я  действительно рискую жизнью. ли считать. Потому и «Пескарь» – он тут самый массовый
Раз за  разом… и  выигрываю. Почти как те безбашенные скафандр…
парни, что прыгают с  небоскребов, раскрывая парашют В принципе, ничего такого запредельно-сложного в  за-
у  самой земли. Почти… именно «почти». Они уникальны, мысле нет. Двести миль, пешком, в  простом скафандре,
я  – нет. То, что делаю я  – может каждый. Может лучше, с обычным аварийным набором… Точку высадки я не знаю,
чем я. Доказано. компьютер выберет случайным образом  – хорошая мо-
Иван кивает. Хороший журналист, я помню его репорта- дель несчастного случая. Всего-то  – выжить и  добраться
жи. Молчаливый, удивительно ненавязчивый человек – так до  людей, самостоятельно. Испытатели такие маршруты
и хочется рассказать ему всё. Наверное, он шпион. Русские ходили, другое дело, что то были испытатели. Тренирован-
на этом помешаны, я читал. Слежка у них – что-то вроде ные парни, элита, лучшее, что есть у Человечества. У меня
спорта, и ладно бы за преступниками… Дикость какая-то – не  так, я  человек обычный. И  спасать никто не  станет,

68
2061.su

права не имеют: «Клуб самоубийц» организация мощная, ещё чуть-чуть… как обычно в эпоху перемен. Будь чуть по-
зря, что ли много лет туда взносы плачу? Каждый человек спокойнее, и ничего бы не вышло, ни у меня, ни в России…
на  смерть право имеет, кто посмеет вмешаться  – исками нашлось  бы кому помешать. Ха! Спокойно не  было. Мир
разорят. Всё должно быть по настоящему, ведь если спра- бурлил, кипел, балансировал на грани взрыва.
вился я, больной и старый, то любой, кто окажется в беде… Китайцы развязали «Адвокатскую Войну», миллионами
ему сдаться просто стыдно будет. В этом весь смысл. безумных, но абсолютно законных исков парализовав су-
Иван кивает. Странно… кажется, он понимает меня луч- дебную систему США, «бриллиантовый предатель» Грей
ше, чем я сам. Молчит, не предлагает познакомить с хоро- из  лабораторий De Beers добавил хаоса, опубликовав
шим специалистом, как делают обычно те, кому рассказы- в Сети простой и дешевый метод синтеза алмазов, Канада
ваю историю своего безумия. Да, безумия, себе-то врать вывела на  орбиту группировку «зеркальных» спутников,
зачем? Я ведь и впрямь ненормальный. Могу даже просле- наглядно показав всем желающим, что драться и перепла-
дить, вспомнить, как сходил с ума, шаг за шагом. Начиная чивать за  нефть теперь совсем необязательно. Восполь-
с  приговора: «Ходить сможешь, бегать  – нет» до  холод- зовавшись тем, что никому они в данный момент не инте-
ного, безжалостного анализа профессионала-спасателя, ресны, хитрые русские деловито перерезали своих  vorov
разбиравшего наши ошибки… я читал в Сети. Три способа, и начали в очередной раз строить Новый Мир, игнорируя
простых, надежных… могли выбраться сами, не дожидаясь, крики в ООН что «младенца надо придушить в колыбели,
пока улучшится погода и прилетит вертолет. Мы не знали! а то ведь в этот раз у них всё получится».
Потом… потом была книга, истории про древних море- А я… я впервые бултыхнулся в море, даже плавать тол-
плавателей. О  глупых, нелепых смертях, не  от  штормов, ком не  умея, в  очках, трусах и  спасательном жилете. Всё
не  в  боях с  туземцами. От  жажды. Воды просто не  было. прошло по плану – что опреснитель, что отпугиватель акул
Посреди океана, на деревянных кораблях, умирали страш- работали превосходно, есть хотелось несильно, и  через
но. Они не знали, что пресную воду можно делать самим. одиннадцать дней я самостоятельно доплыл до Флориды.
И… я вдруг понял – ничего не изменилось. В наше время, С тех пор так и продолжается: я пытаюсь сломать себе шею,
точно так же, очень часто люди гибнут потому, что не знают зрители с интересом ждут, когда мне это наконец удастся,
о  возможности спастись. Или  – не  веря в  неё. Кинотрю- фирмы, производящие спасательное оборудование, так
ки ведь совсем не  «школа жизни», умения каскадёра или и пишут в рекламе – «проверенно Генри». Ничего особого,
электронного дублёра не  по  силам обычному человеку, каждый может повторить…
и  не  зря пишут мелким шрифтом: «Не  пытайтесь повто- И повторяют. Пассажиры с «Белой Ленты», три дня дожи-
рить». И не пытаются. И ничего тут не поделать… давшиеся помощи, пока не утих шторм (мы связали жилеты
Всё просто – люди не хотят думать о плохом. И не дума- в один плот, и никто не потерялся), русские шахтёры, само-
ют. Пока не станет слишком поздно, уж я‑то знаю, по себе. стоятельно откопавшиеся из-под завала (некогда нам под
Это и  стало «точкой срыва». Простой вопрос: что могу землей сидеть, водки всё равно нет и медведи дома не корм-
сделать я? И как я могу это сделать? Если нет ни таланта, лены), аризонская старушка, что «добрым словом и револь-
ни денег, ни красоты. И власти тоже нет. Что может сделать вером» навела порядок среди туристов в горящем Хилтоне…
калека? Одиночка – ведь не поможет никто… они сутки просидели в противогазах, дожидаясь спасателей,
Кто-то сравнивает озарение со  вспышкой. Ко  мне оно семнадцать человек в  роскошном бассейне на  двадцатом
пришло холодным лязгом автоматного затвора  – смерть этаже (я смотрела «Большой Пожар», я знала что делать).
интересна всегда! Поставь на карту жизнь, и тебя коснется Сотни жизней – все эти люди знали, что делать. Знали –
равнодушно-любопытный взгляд. Сумеешь выжить… что ж, да, реально. Был пример. Думаю, на весах, куда мы все ког-
зритель запомнит, как ты это сделал. «Прикинет на себя» да-нибудь попадем, эти жизни... Надеюсь...
и  поймет, что тоже может так. Ничего сложного, жизнь Теперь вот Луна. Слишком много тут людей, а закон боль-
за жизнь. Остальное было просто… ших чисел никто не  отменял. Рано или поздно, но  обяза-
Забавно: что моё Шоу, что этот русский Союз – они ровес- тельно случится что-то. Людям нужен шаблон. Знание, уве-
ники. Двадцать пятый год вообще был бурный, колесницу ренность: если смог Генри, смогу и я. А я смогу, ещё не было
Истории в очередной раз занесло на повороте, казалось, случая, чтобы я не вернулся.

69
СССР
2061

– Знакомая фраза, – смеется Иван. не  пытался помочь. Запрет, иски… это ведь так удобно  –
– Это Колумб. Он так говорил кредиторам, когда снаря- разрешение смотреть, как гибнет человек, и  не  спасать.
жал каравеллы. Знаешь, «Проба Генри»  – это ведь не  техники проверка,
– Нет, не  Колумб. Другой человек, ты его не  знаешь. она давно уже надежнее людей. Ты людей проверяешь.
Но  ты вернешься. На  Марсе тоже люди есть, как им без А люди её не прошли ни разу»
примера? Да, фраза задела больно. Но чего он ждал? Люди всегда
Смеёмся. Да, на Марс мне тоже хочется. Может, и… А по- такие были, Природу не обманешь. Странный он. Ну ладно
чему нет? Ну что я, двести миль не пройду? Мелочи какие! я, так давно с ума сошел, все знают, кто бы спорил. А эти…
Всё, пора, время не  ждет. Скафандр, оптимистичная Неужто они там все такие? Так не бывает!
улыбка в телекамеру, закрыть шлем, шлюз, платформа, об- А в  ушах то  набатом, то  шепотом звенят прощальные
ратный отсчет… Не  могу сосредоточиться, больно  уж за- слова:
дела последняя фраза: «Не знаю, как там с Марсом будет, но с Луны ты вернешь-
«Знаешь, в  этих твоих Шоу были моменты, когда ты ся. Гарантирую.»
не имел права выжить. Чудом выкарабкивался. И… никто

70
2061.su

Сны о Марсе
Игорь Николаев

Обычно считается, что Марс – это место где очень-очень вызовам. Человек и  так найдет, где можно рискнуть жиз-
холодно. Отчасти это так, но не всегда и не везде. Оптималь- нью с пользой и практической отдачей.
ное место для закладки марсианской базы – 30–32 градуса Поэтому  – легкий скафандр, глухая маска и  дыхатель-
южной широты и  297–305  градусов стандартной долготы, ный блок за  плечами  – основной запас и  аварийная кис-
в  самой низине равнины Эллада. Это дает с  одной сторо- лородная батарея на  крайний случай. И  только добежав
ны, летние дневные плюсовые температуры из-за близости до  крайней точки дистанции можно позволить себе ро-
к  экватору, а  с  другой стороны – меньший перепад между скошь на несколько мгновений приподнять забрало, чтобы
дневными и ночными температурами. Кроме того, там наи- ощутить дыхание чужой планеты. Обжигающе-раскален-
большее атмосферное давление на  поверхности планеты. ное и одновременно морозно-могильное – непередавае-
В  плотной куртке и  кислородной маске человек способен мая комбинация, складывающаяся из  химического соста-
летним днём бежать без скафандра две-три минуты… ва, атмосферного давления и температуры. Тот, кого хоть
Шаг, вдох… Шаг, выдох… Ноги работают как гидравличе- раз коснулся Марс – никогда не забудет этого…
ские приводы – ровно, в едином ритме, не знающем сбоев.
Вдох-выдох, правая нога, левая нога. Если бы не маска и при- – Подъем, Сережа.
вычная тяжесть баллонов за плечами – можно закрыть глаза Марс всегда остается с  тобой. Даже если ты никогда
и представить, что ты на Земле. Километр до ближайшей ме- не ступал на его поверхность, даже если ты никогда не по-
теорологической станции, столько же обратно – два киломе- кидал Землю. Даже во сне…
тра быстрого бега, временами переходящего в трусцу. Спорт, Сергей Борисов, младший метеоролог станции «Восток»,
тренировка выносливости, мерило собственной силы. просыпался медленно, часть его сознания продолжала ме-
А еще  – критически важная процедура, без которой рить шагами поверхность Эллады, не  желая отрываться
на  Землю вернется полубезумный инвалид. Марсианские от  почвы, высушенной миллионами безводных лет. Дру-
0,38 «g» являются околокритическим значением силы тя- гая же  – постепенно возвращалась в  реальность, непри-
готения для человека, близ этой точки, в  зависимости глядную и  очень невеселую. Ту, в  которой два полярника
от  индивидуальной физиологии, начинается перестройка оказались заперты на нескольких квадратных метрах вез-
организма с вымыванием из костных тканей кальция. Фи- дехода, посреди антарктической пустыни. В самом сердце
зические нагрузки – первый форпост, защищающий орга- «Черной Бури».
низм от  «синдрома мягких костей». Поэтому на  Красной Сергей окончательно пришел в  себя. Присел на  от-
Планете бегают все. Говорят, первые марсопроходцы со- кидной лавке-топчане, протер лицо шершавой ладонью,
вершали пробежки даже без легких скафандров, в одних словно стараясь стереть покрывало сна. Загрубевшая
масках, надев плотные куртки и хорошо намазав лица ге- обветренная кожа неприятно царапала щеки, даже через
лем  – чтобы не  растрескалась кожа. Ведь летом на  рав- колкую щетину. Борисов поежился  – во  сне температура
нине Эллады можно вскипятить воду при плюс десяти тела снижается, зябкий холодок просочился сквозь одеж-
по  Цельсию, а  температура человеческого тела гораздо ду и  термобелье. Говорят, Амундсену принадлежат сло-
выше. Наверное, обычные байки. Там где смерть поджи- ва «Можно привыкнуть ко  всему, кроме холода». Истина
дает за  каждым углом, прячась даже в  самой крошечной или апокриф – неважно, легендарный исследователь был
неисправности  – нет места пижонству и  бессмысленным прав. Можно привыкнуть ко  всему, забить любую непри-

71
СССР
2061

ятность работой, привычкой или обычной злостью. Но хо- посмотрел ему в лицо, словно мог прочитать мысли, даже
лод – как любовь всей жизни, всегда является в новом об- самые потаенные, и  метеоролог устыдился. Конечно, мог
личье, не позволяя забыть о себе ни на мгновение. бы. Но не стал. Так же как человек может с легкостью шаг-
Забавно, подумал Сергей, две тысячи шестьдесят первый нуть в пропасть, но никогда не сделает этого шага.
год… Люди покончили с реставрацией капитализма, освои- Они не могли не отправиться в путь, даже сознавая весь
ли Луну, заключили термоядерный ад в ловушку магнитно- риск, по-настоящему смертельный. Опытная биологиче-
го поля и совершают физкультурные пробежки по Марсу. ская станция на  орбите отстрелила автоматический зонд
Но холод – самый древний враг – по-прежнему собирает с образцами растений, выращенными в условиях невесо-
свою жатву, пусть и  не  в  пример меньшую чем когда-то. мости. Плод почти десяти лет немыслимых усилий, тысяч
Скоро он доберется и до них. экспериментов и сотен тысяч неудачных серий – образцы,
Не зря говорят, что толстенные тома по технике безопасно- способные совершить вторую «зеленую революцию» и на-
сти написаны кровью тех, кто их нарушал. Идея изначально всегда избавить мир от голода. Но произошла ничтожная
была безумная – отправиться на легкой двухместной «Мно- ошибка, крошечный сбой – и капсула спустилась не в рас-
гоножке» почти за пятьдесят километров от антарктического четном районе, а  далеко в  Антарктике, в  сердце нарож-
«Востока», в  самое сердце нарождавшейся «Черной Бури». дающегося микро-циклона. Будь это обычный ураган – да
«Буря» – не просто «ветер» и даже не «ураган». Это наследие и черт с ним, достали бы потом, даже из-под многометро-
ломки планетарного климата – карликовый, можно сказать вого снежно-ледяного завала. Броня и пеленгатор капсулы
микроскопический циклон, формирующийся за  считанные способны устоять против любого природного катаклизма.
часы. Он крайне опасен сам по себе, силой и непредсказу- Почти любого.
емостью, но  в  придачу еще и  искажает электромагнитные «Черная буря» вполне могла «пережечь» радиомаяк, при-
волны, напрочь сбивая сигналы радио и навигационных ма- мерно с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, и тогда дра-
яков. Быть застигнутым такой напастью – скверно даже для гоценный груз уже никогда не  найти. Конечно, результат
солидной, многотонной «Харьковчанки». А  для маленького можно воспроизвести, но  генетика невесомости  – слиш-
вездехода, созданного, чтобы быстро объезжать форпосты ком сложная наука, граничащая с  искусством и  простым
и автоматические метеостанции – смерти подобно. везением. Может быть удастся, может быть  – нет. Может
Но бывают моменты, когда на  карту ставится слишком быть, чтобы получить новые растения, пригодные для раз-
много, и  приходится решительным жестом отодвигать множения, придется потратить еще десять лет. А решение
в  сторону любые инструкции. Они могли  бы успеть, в  са- продовольственной проблемы не ждет – слишком тяжело
мый край, буквально проскочив под носом у раскручивав- далась победа в последних конфликтах, сотрясавших мир
шейся «Бури». менее полувека назад.
Не успели. Они рискнули, потому что не могли не рискнуть, при мол-
– С добрым утром, – сказал Сергей спутнику, механику- чаливом согласии начальника станции, и  почти выиграли
водителю Владимиру Вандышеву. Тот кивнул. у судьбы и природы – капсула была найдена. Она стояла
Полярники избегали лишних слов. Усталость и  холод посреди тесного жилого отсека «Многоножки»  – здоро-
впились в их тела, вымораживая мысли, отупляя разум, от- венный кубический ящик, оставшийся после сброса те-
зываясь тупой болью в суставах и ломотой в костях. Сергей пловых экранов, парашютной системы и  амортизаторов.
бросил взгляд на маленькое зеркальце под низким потол- Но обратно уже не успели. Налетевшая стихия полностью
ком. Все то же самое – оба они были почти неразличимы – отрубила связь и навигацию, закрутила компас и превра-
одинаковые бороды, слегка припушенные инеем, глубоко тила вездеход в беспомощную скорлупку, вздрагивающую
запавшие глаза. И не сказать, что мехводу уже под пятьде- под ударами ветра и  снежных демонов. Время шло, за-
сят, а метеорологу нет и тридцати. кончилось топливо, иссякал запас аккумулятора. Еще не-
Где-то в глубине души билась неотрывная мысль, острая сколько часов  – и  лютый антарктический холод запустит
и  поганая, как заржавленная иголка  – «Ведь я  мог отка- щупальца под металлопластиковую обшивку, нащупывая
заться… И  через месяц уже был  бы дома, а  через полго- человеческие тела, жадно высасывая из них тепло и жизнь.
да – отправился бы на Элладу…». Вандышев внимательно – Пора решать, – произнес механик. – Пора.

72
2061.su

Метеоролог кивнул. Оба они избегали смотреть на капсулу. я  их на  лампочке и  сушил. Вот на  такой же. И  самое ин-
– С «Востока» не  пробьются, самолет с  Большой Земли тересное  – неплохо так сохли, только из  черных почему
сдует к черту, – сказал Вандышев и закашлялся, прикрывая то рыжими стали…
рот рукой в толстой перчатке. Воздух на самом южном кон- Выл буран, по стенкам что-то скрежетало, словно скреб-
тиненте Земли невероятно сухой, он обезвоживает и дерет ли ледяные когти скрытых во мгле чудовищ. Из-под потол-
глотку как раскаленное марево самой жаркой пустыни. – ка послышался тихий треск  – углы подернулись белесой
Баллистический на Плесецке уже наверняка готов, может пленкой, словно паук начал плести снежные тенета.
быть даже стартовали, но без точной радиопривязки у них – Рыжие носки, – проговорил метеоролог. – Наверное,
будет погрешность до  пяти километров. У  них экраниро- красиво было.
ванная аппаратура, нас рано или поздно найдут. Но… Оба рассмеялись, тихо, чтобы не тревожить иссушенное
Он умолк и посмотрел на глухой борт с задраенным ил- горло и не тратить тепло.
люминатором, за  которым бесновалась и  выла свирепая – Полежу, а ты сам разберешься, – пробормотал Ванды-
буря, раскачивая и сотрясая вездеход. шев, укладываясь на  скамье, подтягивая колени к  подбо-
– Скорее поздно. Опоздают… – закончил за него Сергей, родку. – Полежу… – повторил он еще тише и  отвернулся
тоже кашлянув. Каждый вдох словно шуршал по носоглот- к стене.
ке невидимым ежиком, царапая слизистую. – Почти навер- Борисов долго смотрел на  его спину в  темной куртке
няка опоздают. на  меху. По  мере того как уходили минута за  минутой,
– Такое дело, – неуверенно вымолвил механик, устре- он клонился вперед все сильнее и  сильнее, сложив руки
мив взгляд на  серый куб с  образцами. – В  общем… Пора на  груди, словно пряча огонек свечи. Наконец, он уперся
решать. лбом в прохладную гладкую стенку капсулы. Провел рукой
Он не  закончил, молчал и  метеоролог.  Сбрасываемая по  верхнему краю, словно подрагивающие пальцы могли
капсула представляла собой защищенный сейф с  много- ощутить тепло, надежно спрятанное изоляторами внутри
слойной теплоизоляцией, автономной батареей и  подо- кубического ящика.
гревом. Если вскрыть ее, места хватит как раз на  одного Все-таки самая страшная битва  – это та, которую при-
человека. Получится саркофаг с  подогревом, который га- ходится вести с самим собой, подумал молодой метеоро-
рантированно сохранит чью-то жизнь. Конечно, придется лог.  Так легко ощутить в  поражении сладкий привкус по-
вытащить все образцы, которые вымерзнут и погибнут. беды, так легко уступить железным доводам рассудка…
Потенциально бесценная зелень и  человеческая жизнь И самое страшное то, что слабость действительно вполне
на  разных чашах весов  – что ценнее? При этом помощь может обернуться холодным рассудочным поступком, са-
может подоспеть в  любой момент. А  может быть продукт мым лучшим, самым верным.
орбитальных лабораторий окажется бесполезен в  плену – Да, надо полежать, – повторил он вслед за механиком,
вязкого земного притяжения. и добавил. – Подождем баллистический…
Почему в жизни выбор всегда оказывается так сложен?.. Потолок полностью выбелило инеем, каждый выдох
Они молча сидели друг напротив друга, на  скамейках- осаждался снежными кристалликами на жестких бородах.
топчанах. Тихо гудел вентилятор, прогоняя сквозь решет- Вой за  тонкими стенками немного стих, если очень вни-
ку радиатора теплый воздух. В полутьме слабо светилась мательно прислушаться, в  надрывном стоне бури можно
лампочка аварийного освещения. Скоро отопитель замолк, было расслышать человеческие голоса, но, скорее всего,
остался только светлячок лампы. это был лишь обман слуха.
– Знаешь, я  когда буржуйская Реставрация накрылась,
работал сторожем на  автостоянке, – вдруг заговорил ме- Шаг, вдох… Шаг, выдох… Ноги работают как гидравличе-
ханик, глядя на  тлеющий огонек в  клетке защитной сет- ские приводы – ровно, в едином ритме, не знающем сбо-
ки. – Удобств никаких, только будка из досок и лампа под ев. Вдох-выдох, правая нога, левая нога. Если бы не маска
потолком. И, помню, пошел страшный ливень. А работа та- и  привычная тяжесть баллонов за  плечами  – можно за-
кая  – не  отсидишься. Вымок до  нитки. Так я  о  чем… – он крыть глаза и представить, что ты на Земле.
помолчал, безмолвно шевеля губами. – Носки промокли, Сергей спал и видел сны о Марсе…

73
СССР
2061

Курьер
Иван Роу

Солнце, ослепительно страшное, номию, Мигель буквально запихнул меня за стол к своим
Ты насмерть поразило б меня, приятелям и всучил бутылку «Кроненбурга»…
Если бы во мне самом не было такого же солнца. •••
Уитмен. Очнулся я от того, что меня бесцеремонно окатили водой.
Тело ныло так, как будто меня завязали в узел на пару су-
Мальчик на побегушках ток. Откуда-то с улицы доносился запах тухлятины. Я пере-
04.09.31 вернулся на спину: перед глазами расплывалось кровавое
– Свежее мясо! Отличное свежее мясо! – так и начинает- пятно – впрочем, это оказался всего лишь японский флаг,
ся моё утро. Каждый день, кроме пятницы. прибитый к потолку.
– Люхум аттазиджа! – прямо под окном, двумя этажами – Остался от прежних жильцов – пояснил Мигель.
ниже. Ещё одна издержка Двадцатого округа – как и або- – … – Промычав что-то невнятное, я  сел, привалившись
ригены, смотрящие на  тебя с  таким удивлением, словно к засаленной стене.
по их улицам идёт белый медведь. – Правильно понял, у  тебя ещё всё впереди. Слушай,
compadre, я  так понимаю, к  мамочке под крылышко тебе
••• неохота?
ESA, в которую я так и не поступил, сделала мне ручкой Я сумел кивнуть в знак согласия.
минимум на год, так что оставаться в Париже будет просто – Вот что, живи у меня. За квартиру пополам будем пла-
не на что. Можно вернуться в Беринген, туда репатрииро- тить, как сможешь. Пока в долг.
вались мои родители, когда в  России начиналось, только Утвердительно киваю ещё раз.
о возвращении не хотелось даже думать. С тоской и чёр- – Что здесь с работой? – пересохшее горло скрипело как
ной завистью обновляя список принятых на  планшете, несмазанная телега.
я слушал, как мой сосед по комнате празднует поступле- – Совсем pendejo? Тебе вчера говорили – устраиваешь-
ние с ещё несколькими хмырями. Один из них, горбоносый ся курьером в любой магазин, и на еду тебе хватит. А там
и худощавый, подошёл и ко мне. будет видно.
– Мигель, ронин-профи  – кто такой ронин, я  не  знал, После скромного завтрака (чай из  несвежего пакетика
но отрекомендовался в ответ. и чёрствый батон с маслом) Мигель лёг досыпать. А я – сел
– Курт. Всё завалил. искать вакансии на высокую должность мальчика на побе-
– Ага. Видишь меня в этом списке? – наклонившись над гушках…
планшетом копной сальных чёрных волос, Мигель бесце-
ремонно ткнул пальцем в экран •••
–??? Через пару недель в  Двадцатке я  сносно торговался,
– Я тоже не  вижу. Четвёртый раз не  нахожу, и  в  пятый а через пару месяцев – мог прочитать объявление и с го-
не найду. Так что и ты прими это проще. рем пополам объясниться на  дикой мешанине арабского
– … и  французского. Серая куртка, низко надвинутая кепка
Наверное, в  тот момент я  напоминал телёнка, который и рыжая щетина, превращавшаяся в бороду – так на меня
остался один в чистом поле. Глядя на мою кислую физио- перестали обращать внимание. То  ли я  стал походить

74
2061.su

на  какого-нибудь иранца, то  просто не  представлял ин- Свежее мясо
тереса, как никчёмная деталь пейзажа. Меня устраивало 22.08.32
и то, и другое. Аварийная сирена не  просто воет  – она продира-
••• ет до  самых костей. От  неё хочется бежать хоть на  край
Вот я и на месте. Осталось отдать последний заказ и идти света, не  разбирая дороги. Её вой перекрывает только
домой, благо здесь совсем недалеко. Четвёртый этаж, вто- рёв старшины-инструктора, что желает нам доброго утра
рая дверь от  лестницы, ноутбук и  гарнитура Zelix. Полу- и анальных кар посредством ствола от КПС, если мы, упаси
чатель не указан. Боже, снова затормозим. Я  выбегаю из  казармы послед-
Ассаляму `алейкум! – открывает мне дверь усатый араб. ним: остальное наше воинство уже построилось неровной
Ва-алейкум – <Вот ваш заказ> шеренгой прямо во  дворе: три отделения, по  11  человек
– <Заноси> в каждом. Учебная группа 3271, будущее русской военной
– <Распишитесь здесь и  здесь. Дополнительное возна- журналистики, а пока – команда бабуинов, упоротые упы-
граждение – на ваше усмотрение> ри и просто мясо. Свежее пушечное мясо.
Над произношением работать не пробовал? – араб ска- Мы получаем на складе наши броники и автоматы: до ог-
зал это по-русски, протянув ладонь размером с  лопату  – невой подготовки ещё недели три, так что нам выдают до-
Сан Саныч. потопные АК со снятыми бойками. Бежим в лес, к лыжной
– К‑курт. трассе: сегодня в утреннем меню пять километров по хол-
– Да ты заходи, присаживайся. Чаю будешь? мам и  оврагам. Солнце начинает припекать, разгоняя ту-
За чаем я рассказал ему о своих нехитрых приключени- ман: через полчаса в ЭСКАРПе будет жарко, словно в бане.
ях. Тот слушал, иногда спрашивая и кивая головой, как буд- – Запевай!
то с чем-то сверяясь.
Когда я закончил, мой собеседник, решившись, взял быка Наверх вы, товарищи, все по местам,
за рога: Последний парад наступаает!
– Домой возвращаться собираешься?
– К родителям в Германию? Сорока, сидевшая на ветке, срывается и улетает, испугав-
– Домой, в Союз. шись наших нестройных воплей.
– Что я буду там делать?
– А здесь ты что делаешь? Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
– Как видите, курьерствую. На еду хватает. Пощады никто не жела-а‑ет!
– Вот и  будешь курьером. Красной чумой торговать.
Вразнос. Я подтягиваю, путаясь в  словах. К  концу песни мы как
В европейских новостях, официальных и  не  очень, со- раз выходим на  трассу. Из  головы постепенно исчезают
ветских журналистов так и  называли, чумными крысами. все мысли, остаётся только чувство ватных ног, да автомат
Циничными, трусливыми и беспринципными догматиками, бьёт прикладом по заднице, не давая отрубиться оконча-
ненавидящими тех, кому незадорого наняты прислужи- тельно.
вать. Мечтающими хоть тушкой, хоть чучелком, хоть инду-
сом-уборщиком, но устроиться в русскую службу BBC, к на- Красная пыль
стоящим мастерам. 16.09.37
Весь вид моего собеседника настолько не вязался с этим Киплинг прав: в аду нет ни тьмы, ни жаровен, ни чертей.
образом, что я, не  сдержавшись, прыснул со  смеху. Глядя Достаточно одной пыли. Красная пыль была везде: она
на метаморфозы моего лица, расхохотался и Сан Саныч. скрипела на зубах, забивалась в любую щель и намертво
Отсмеявшись, он протянул мне визитку с  надписью въедалась в  одежду. После первых  же километров грун-
«Центр экстремальной журналистики», дав понять, что товки мой УАЗик из белого становился светло-кирпичным.
разговор окончен. Ничего не  поделаешь, сухой сезон. Добро пожаловать
в Африку.

75
СССР
2061

Иллюстрация Макса Олина

76
2061.su

До Солвези, ближайшего зачатка цивилизации, остава- белый халат, застёгнутый на  все пуговицы, несмотря
лось ещё шестьдесят километров. Мне надлежало полу- на жару.
чить на  складе бухту оптокабеля, а  в  госпитале  – новую – Курт Ланге. Для своих – просто Курт.
канистру спирта. На добрый медицинский спирт у негров – Ира. Для своих  – она покосилась на  очередь к  реги-
можно выменять что угодно, от интервью до живой кури- стратуре – Ирина Алексеевна. Чем обязаны?
цы, и мы этим нагло пользуемся. – Ребята с  Лумваны прислали за  новой порцией. Дядя
Я проезжаю мимо остовов тридцатитонных TEREXов, за- Костя сказал зайти к тебе.
стывших на  краю карьера, как мёртвые киты. Мимо экс- – Племяннички… Недавно же приходили? Вы им что, ма-
каватора, бессильно склонившего шею в земном поклоне шины заправляете?
равнодушному богу. Подождите, родные, мы доберёмся – …
и  до  вас. А  пока ребята из  геологоразведки решили «по- – Приходи к восьми сегодня, как у меня смена кончится.
тыкать веточкой» шахту Лумвана, очень надеясь успеть Сейчас не  до  того, извини. От  нас и  так половину народа
до дождей. забрали. Я  теперь ассистирую, Сашка пробирки крутит  –
А я  каждые три-четыре дня глотаю пыль, подменяя во- так и живём.
дителя: тот поймал особо злобную дизентерию и  уле- – Много больных?
тел в  Кабве на  санитарном автожире. Добрался что кум – А то  не  видно. Только за  утро две ампутации, ладно
королю: для «Мухи» нет ни  колдобин, ни  пыли, ни  даже хоть чистые. Привозят поздно, никакой ингибитор не  по-
воздушных ям. Я  кручу баранку, слушаю урчание дизеля, может.
и  радуюсь, что у  меня машина с  мягким верхом, наезжая – Главное, они будут жить?
на очередную кочку. До Солвези ещё больше часа… – Жить будут. Знать бы ещё, на что жить…
– Проживут, с нашей помощью – мне хотелось хоть чем-
••• то её ободрить
Госпиталь Советского Красного Креста стоял на отшибе, – …
рядом с маленькой рощицей. Двухэтажная коробка основ- – Что-то ты совсем загрустила. Вечером сделаю тебе ма-
ного блока да флигель-полусфера, где врачи оставались ленький сюрприз в честь приятного знакомства.
ночевать, если некогда было ехать домой. Дальше шли об- – Господи, у  нас и  так каждый день одни сюрпризы.
лупившиеся лачуги, огороды, а  за  ними, насколько видел Каждый второй с  букетом, каждый пятый вообще на  по-
глаз, тянулась красно-рыжая степь, поросшая засохшей зитиве  – холодное личико скривилось, словно от  зубной
травой и кустами. Нераспаханный африканский буш. боли – Что задумал?
Доктор Роговский, исправно пополнявший наши запасы, – Такую девушку сам бог велел пригласить в кино. В этих
укатил в  Лусаку, готовить курсы для местных санитаров. краях есть неплохой кинозал, о  котором не  все знают  –
«Зайдите к Ире» – вот и всё, что он успел нам отписать. по  субботам зал закрывался, но  за  сходную цену Мозес-
Экран со списком персонала, как и в любой советской боль- механик дал бы мне ключи: русским здесь верили на слово.
нице, висел на  первом этаже, сразу напротив входа. Ирина – Там же по-английски?
Волынина, фельдшер-ассистент, кабинет 202. Имя было под- – Специально для тебя сегодняшний фильм будет на рус-
свечено красным, но я не обратил на это внимания. ском – я попытался изобразить самую обаятельную улыб-
Я поднялся на  второй этаж, нашёл нужную дверь и  по- ку, какую только мог.
стучал. Примерно через полминуты мне открыла девушка, – Веди, кавалер. Если не понравится – ничего вам боль-
закутанная, словно мумия. Между колпаком и маской вид- ше не дадим – она нервно усмехнулась, но, одёрнув себя,
нелась только пара зелёных глаз да вопросительно подня- снова насупилась и пошла обратно к лестнице.
тые брови. •••
– Прощу прощения, видимо, я не вовремя Мы сидели в центре крошечного зала и смотрели «Апель-
– Мы скоро закончим, подождите внизу. синовый день». Если утром она была снежной королевой,
Ира вышла минут через пятнадцать. Вместо операци- то теперь корка льда как будто растаяла. Халат заменило
онной робы, заляпанной красным и  жёлтым, на  ней был разноцветное платье, а  волосы, раньше стянутые меди-

77
СССР
2061

цинской резинкой, рассыпались по  её плечам. Под конец или остепениться решишь  – дай знать. Хомут найдётся,
фильма она взяла меня за  руку, а  потом  – положила го- была бы шея.
лову мне на  плечо и… тихо заснула. Выключив проектор,
я осторожно перенёс её на диван, стоящий сзади кресел, •••
и укрыл курткой, а сам – достал из машины свёрнутый ма- С тех пор я  так и  не  остепенился: сменилось целое по-
трас и плюхнулся рядом, прямо на полу. коление, а я продолжал ездить в командировки. А в пере-
рывах  – учить щеглов из  новых наборов своей нехитрой
••• науке.
Что-то случилось – это я понял, ещё подъезжая к бомо. Наверное, мы неплохо делали своё дело, если в  со-
На  взлётке, развернув винты кверху, стояли два наших роковом году ОКНШ разразился Актом о  защите медиа-
К‑16, а съезд на трассу преграждал усиленный пост поли- пространства. Печально известным MSPA, что превращал
ции. Из  сбивчивой тарабарщины полицейских я  смог по- «журналистов вероятного противника в  зоне боевых
нять только «хоспитал». действий» (то  есть нас) в  цели высшего приоритета, чем
Главный корпус стоял на своём месте, но от полусферы собственно «враждебные элементы». Акт снова и  снова
жилого блока осталась только передняя стенка: из белой объявляли фальшивкой, а  мы снова и  снова испытывали
с красным крестом она стала жёлто-бурой. Бельмо выби- фальшивку на себе.
того окна смотрело на рощицу, откуда и прилетела термо- Впрочем, MSPA только подтвердил сложившуюся прак-
барическая смерть. На  парковой скамейке сидел Рогов- тику: за  нас взялись всерьёз ещё в  начале 38‑го. А  года
ский – почему-то без своей шляпы. На мой вопрос об Ире с 39‑го вместо надписи PRESS мы могли рисовать на бро-
он молча протянул мне фляжку. Я  пил из  неё, и  мир ста- нежилетах мишень – разницы не было никакой. В «Double
новился серым, как будто кто-то выкрутил насыщенность Helix» показывали, как советские террористы из Spetsnaz
в ноль. маскируются под советских же репортёров – в реальности
Через пару минут ко мне подошёл солдат из оцепления: было строго наоборот. Мы работали под солдат, техников,
он вырвал у меня фотоаппарат и с каким-то остервенением гражданских и  Бог знает кого ещё  – вплоть до  торговца
стал снимать, обходя площадку кругами. А потом мир вы- оружием или муллы-шиита. Многие выдавали себя за со-
ключился. Остался только запах солярки и  жжёного пла- трудников Reuters и  CNN. Или мучились с  чудовищными
стика, в котором мне чудилась вонь палёного мяса. гиростабилизированными телевиками, прячась за киломе-
тры от цели.
Интерлюдия
За полученные материалы, в том числе фотографии того Ночь
солдата, меня наградили премией Полевого. Второй сте- 04.07.61
пени. Я  слушал речи ребят, которых награждали вместе Вот и  сбылась мечта идиота. Старого упрямого идио-
со мной – умные, искренние, попадающие в тему – и про- та. Физнормативы сданы, наземный инструктаж пройден,
кручивал в  уме свою. Назвали и  моё имя. Я  пожал руку визы – получены. Я шёл к метро, ощупывая в кармане но-
главреду СовНов'а, взял конверт с сертификатами и подо- венький шлюзовой пропуск. Завтрашним утром мне пред-
шёл к микрофону. В этот момент любые слова показались стоит вылет из Воропаева на объект Л5, он же – станция
мне лишними. В конце концов, это всего лишь слова. «Север», перевалочная база доброй половины марсиан-
– Спасибо – я развернулся и прошагал на своё место. ских грузов. Там нас подберёт «Капитан Колесников».
Я шёл через пустеющий парк, вращая головой по сторо-
••• нам, как будто стараясь наглядеться. Отец тащил домой
– Тебе в RedChan приглашают. Пойдёшь? отчаянно сопротивляющихся детей, заигравшихся в  обо-
– Моё место там, в Африке. Север для меня вреден. рону Момбасы, сделанной из десятка картонных коробок.
– Нам всем место в  Африке  – эту фразу я  не  понял, На дальней скамейке лопоухий матрос обнимал свою под-
но  переспрашивать не  хотелось. – Надоест разъезжать ружку, раскрасневшуюся так, что это было заметно даже
в сумерках, при свете фонаря. Впереди меня возвращались

78
2061.su

со спектакля в «Брёвнах» несколько студентов да женщина написал Персову, известному своей нелюбовью ко  всем
лет сорока. Ветер доносил обрывки их разговоров. «дармоедам с зеркалками», если мне не только простави-
– …ставь ИнСис, там хоть исходники посмотришь, хрен ли открытую дату убытия, но и взяли на грузовой рейс вме-
с ней, с поддержкой… сто третьего экспедитора. Видимо, наша с Гиви репутация
– …Веня, мальчик мой, ты свою тётку сегодня в  театр чего-то стоит не только среди профи.
приласил, или на ChipInfo ваше проклятое?..
– …я говорю: девушки, разрешите к вам подсоединиться. •••
А одна мне и отвечает: только через ICR, и в режиме slave… Когда я добрался домой, было уже далеко за полночь.
Навстречу – почти никого, только перед самым входом Рюкзак, перешитый из  десантного, стоял в  углу. В  нём
в метро я встретил троих крепких ребят в одинаковых бре- лежал старенький Nikon E50I, обычный «полтинник», толь-
зентовых куртках. Бритые черепа и окладистые бородищи, ко в  индустриальном исполнении, да набор объективов:
не  хуже моей собственной, выдавали в  них коммунаров, ЛОМО нынче не уступает даже Карлу Цейссу.
причём  – старой школы, уважающих традиции. У  одного Все вещи убраны или выброшены. Рабочий стол, обыч-
из  них борода почти сливалась с  лицом от  характерного но заваленный бумагами, стерильно чист, только на краю
северного загара. Троица растворилась в людском потоке сиротливо улыбается небольшая фотография. Чёрно-бе-
раньше, чем я успел разобрать эмблему на их нашивках. лая фотография. Зелёные глаза на  ней кажутся серыми,
Когда-то таким был и я. Что же, по крайней мере, у нас а  тёмно-каштановые волосы  – угольно-чёрными. Я  запер
будет неплохая замена… её в сейф и вышел на балкон.
Из трёх десятков молодых балбесов нашей группы в жи- Луна только что зашла, и  звездное небо на  горизонте
вых осталось пятеро. Пятеро старых битых псов. Осталь- сливалось с ночными огнями земли. Я смотрел в темноту,
ные, большей частью, в  бессрочной командировке от  Ка- и  мне казалось, что оттуда на  меня ободряюще смотрят
танги до горючих песков Тобрука, пропитанных пролитой мои друзья: все, и  мёртвые, и  живые. Смотрел, видя там
нефтью пополам с пролитой кровью. и её добрый взгляд.
Пятеро стариков: Казакевич, Проценко, Вася Рахманов, Наверное, где-то далеко-далеко, за гранью расползшей-
да мы с Бахтадзе – он и рекомендовал меня на Марс штат- ся во все стороны ночи, в стороне от всех городов, она ма-
ным корреспондентом. Я  так и  не  узнал, что «дядя Гиви» шет мне на прощанье рукой.

79
Авторы иллюстраций
Анна Хлыстова (spiritus-sacre),
Антон Иншаков (antTON),
Тимур Шарафутдинов,
Артём Хаменок (Kha),
Виталий (Virt),
Геннадий Пашков,
Макс Олин (dalaukar),
Вячеслав Говако (Crashmgn),
Владимир Филатов,
Алексей Перьян (reticent_i),
Алексей Гризо,
Василий Хазыков (Tugodoomer),
Александр Подгорный (sasha_gorec),
Евгений Лизин (soft-h),
Иван Бучко,
Игорь Савин (SAVAS),
Артем Бизяев (Арбуз),
Дмитрий Нарожный (schiva),
Арман Акопян (GUYJIN),
Лада Арлимова (Orphen-Sirius),
Ирина Тарнагурская.

Авторы рассказов
Владислав Шпаков,
Цокто Жигмытов — Чингиз Цыбиков,
Виктор Гвор,
Дмитрий Санин,
Павел Хренов,
Александр Погодаев,
Игорь Николаев,
Иван Роу.

Дизайн и вёрстка
Михаил Мельников
www.melnikoff.net