Вы находитесь на странице: 1из 6

В 1944 году был поставлен фильм «Семя дракона[en]» с 

Кэтрин Хэпбёрн в главной роли; сценарий писали на основе одноимённого романа Перл Бак[⇨],
опубликованного в 1942 году и имевшего большой успех. Работа над фильмом сильно затянулась из-за согласований военной цензуры. Картина
провалилась в прокате и получила разгромные рецензии критиков: особенно раздражали европейские актёры, загримированные под китайцев, а также
разнообразные акценты. Перл Бак пригласили на премьеру вместе с послом Китайской республики Вэй Даомином[en], и она осталась недовольна
практически всем. Например, оказалось, что героиня Хэпбёрн носила мужскую, а не женскую куртку, неуместной оказалась причёска, архитектурные
детали. Впрочем, в публичных интервью она хвалила фильм[98].

Известия о капитуляции Японии достигли Перл и Роберта в бунгало, которое они снимали на сезон жары в Нью-Джерси; дом располагался на
обдуваемом холме, что облегчало сенную лихорадку писательницы. После войны Перл Бак ощутила давление со стороны американских и британских
властей, из-за её последовательно антиимпериалистической позиции [99]. После её ответа «фултонской речи» Черчилля, ФБР начало проверку
деятельности писательницы и завело на неё досье. Доказать её причастность к коммунистической партии так и не удалось [100]. После победы
коммунистов в 1949 году и создания Китайской народной республики, Перл Бак выступила против американской поддержки Тайваня. В печати она
утверждала, что торговля с Америкой и сохранение обмена культурными ценностями и учащимися — это лучшее средство привязать новый Китай к
Западу, а не к красной России. В результате она попала в списки «красных соглашателей», ведущих подрывную деятельность через Голливуд, в одном
ряду с Чарльзом Чаплиным, Джоном Хьюстоном, Полем Робсоном, Грегори Пеком, Кэтрин Хэпбёрн, Орсоном Уэллсом, и даже Томасом Манном. На это
она ответила крайне язвительной статьёй, декларировав собственный антикоммунизм, и при этом назвала «охоту на красных ведьм» смехотворной, а
американцев — «нацией дураков»[101][102]. После 1950 года Перл Бак практически перестала писать и высказываться на темы политики, как китайской, так
и американской[103]. Объяснялось это тем, что она не могла эффективно совмещать коммерческий успех и критику фундаментальных основ
американского экспансионизма[104].

Социальные проекты и Wellcome House [править | править код]

Перл Бак в 1950 году

Значительных социальных проектов у Перл Бак было два. Во-первых, она основала «East and West Association». Считая, что международные
отношения определяются позицией гражданского общества, в течение восьми лет она оплачивала 15-недельный обмен американских и китайских
учащихся, которые, соответственно, ездили в Китай и США. Расходы покрывались также членскими взносами и взносами Перл Бак, которая платила за
визитёра от 500 до 1200 долларов. Популярные лекции Перл Бак (всего их было пятнадцать) транслировались на радиостанции NBC и собирали
пятнадцатимиллионную аудиторию. Она также организовывала обмен актёрами и людьми искусства. Всё это было основано на очень простой
формуле: «Ты не должен ничему учить, ничего проповедовать; достаточно быть достойным гражданином своей страны и не скрывать этого».
После войны Джозеф Маккарти обвинил ассоциацию в «ползучей пропаганде коммунизма», и в 1950 году она закрылась[105][106].

Второй проект был связан как с собственной дочерью Кэрол, так и делами усыновления. В 1949 году Перл обнародовала существование умственно
отсталой дочери и даже написала автобиографическую статью «Ребёнок, который никогда не вырастет»[Прим. 9]. Поводом для этого стало то, что в 1949
году некая чета удочерила умственно отсталую девочку, зная об этом. Статья произвела фурор, её автор стала получать тысячи писем от людей,
столкнувшихся с теми же проблемами. Перл Бак в результате переработала статью в полноценную книгу (на основе полученных материалов), которая
пользовалась большим спросом, в том числе в специальных учебных и лечебных заведениях. Некая миссис Макмикин из Луисвилла выкупила большое
число экземпляров книги и бесплатно рассылала их по списку[108]. Перл Бак обратилась к вопросам международного усыновления осенью 1948 года при
следующих обстоятельствах. Нью-йоркское агентство по усыновлению одарённых детей не могло подыскать новую семью для мальчика смешанной
расы из Ост-Индии, по имени Дэвид; это был сын дочери белого миссионера и индийца, не состоявших в браке. Ребёнка отвергла родня как отца, так и
матери. Для всех желающих усыновления Дэвид был «неправильного цвета кожи»: то слишком тёмным, то слишком белым. Чтобы он не попал в приют
для чёрных, Перл Бак решилась сама заняться делами его усыновления. Роберт и Перл считали себя слишком пожилыми, чтобы взять ещё одного
ребёнка, но приняли Дэвида на временной основе; вскоре добавился ещё один ребёнок — наполовину китаец. Было решено на основе большой семьи
Уолшей создать пансион, в котором Перл и Роберт будут «бабушкой и дедушкой», а их приёмные дети и племянники — кузенами приёмышей. Так был
основан «Дом гостеприимства» (Wellcome House), обустройство и финансирование которого заинтересовало соседей из округа Бак. Бизнесмен Кермит
Фишер, у которого было двое приёмных детей, деятельно включился в новую организацию. Дэвида в конце концов усыновило соседское семейство
Йодеров. В 1950 году был создан попечительный совет Wellcome House — агентства по межнациональному и межрасовому усыновлению. В его состав
вошёл ещё один сосед — сценарист и продюсер Оскар Хаммерстайн. На средства Р. Роджерса была куплена ферма и обустроен уютный дом, в
котором к декабрю было шестеро детей, преимущественно, евразийцев и полукитайцев. Миссис Фишер настаивала, чтобы дом был невелик и включал
не более девяти воспитанников, иначе не удастся создать семейной атмосферы, а Перл Бак утверждала, что готова открыть сотню таких домов [109][110].
Лирическим выражением истории с «Домом гостеприимства» стал роман «Потаённый цветок» — история девушки-японки, которая вышла замуж за
американского солдата. В Виргинии они обнаруживают, что их брак недействителен по местным законам; забеременев, она уходит и отдаёт своего
ребёнка в приют[111].

Пятидесятые годы [править | править код]


Мики Савада в 1952 году

Выпустив очередную книгу «Несколько моих миров», 10 августа 1953 года Перл Бак отправилась с семьёй (всего семь человек) в длительное
автомобильное путешествие по Америке. Маршрут проходил через Огайо, Индиану, Иллинойс, Айову и Южную Дакоту. Поскольку к Вайомингу все
устали, было решено задержаться на неделю в Йеллоустонском парке. Возвращались через Монтану, Висконсин, Мичиган и Вермонт, где задержались
на две недели. В Шеридане у Ричарда Уолша произошёл инсульт, который приняли за солнечный удар. В Нью-Йорке был поставлен правильный
диагноз; последствия были неотвратимы — он страдал парезом лицевого нерва, речь стала невнятной и он ослеп на один глаз[112]. В конце 1953
года Wellcome House получил официальную аккредитацию по всей стране, а Перл торопилась с написанием романа об императрице Цыси. Главной её
заботой было устройство метисов[en], рождённых от связей американских солдат с кореянками и японками; Джеймс Миченер, с которым она общалась в
это время, подтвердил, что это серьёзная проблема. Перл Бак вспомнила, что ещё в 1925 году слышала о Мики Савада[en] — дочери богатого японского
промышленника, которая посвятила свою жизнь усыновлению; через генеральное консульство в Токио они встретились, и далее общались едва ли не
ежегодно. Одного евразийца Перл Бак даже сумела ввезти в США, несмотря на то, что это было запрещено миграционным законодательством. С
большим трудом удалось решить вопрос с трёхлетней мулаткой Генриеттой — дочерью офицера-негра и немки, единственной темнокожей в
германском городке, где располагался американский гарнизон. Это потребовало почти двух лет работы, поскольку случай не укладывался ни в
американские законы, ни в устав Wellcome House. В конце концов Генриетта стала приёмной дочерью Перл Бак[113].

Душевное состояние писательницы во второй половине 1950-х годов было угнетённым: состояние Роберта непрерывно ухудшалось, он почти не мог
говорить и обходиться без сиделок. В 1956 году скончался литературный агент Дэвид Ллойд. Коммерчески успешный роман «Письмо из Пекина» не был
экранизирован, поскольку продюсеры сочли проект бесперспективным. Мики Савада пыталась решить судьбу шестилетней полунегритянки-полуяпонки
Тяку, которую в 1957 году разместили в Гринхиллз. Тогда же полуяпонка Мэри Ломбард вышла замуж за Роберта Уолша-младшего, пасынка Перл [114]. В
1959 году Перл Бак основала собственную компанию для представления её драматургических произведений (ходили слухи о её симпатии к
режиссёру Теду Даниэлевскому[en], который был моложе её на 25 лет). Бродвейская премьера спектакля о физиках-атомщиках «Desert Incident» 24 марта
1959 года оказалась провальной; в сентябре Бак и Даниэлевский отправились в турне по европейским столицам, а в следующем году — и в Азию.
Ранее, в 1958 году, Перл Бак была избрана президентом Гильдии писателей, и эта должность не была номинальной, она активно представляла
объединение на всевозможных совещания по тарифам оплаты и авторским правам. В 1960 году скончался Роберт Уолш, причём Перл не было у его
смертного одра. После прощания с мужем, она улетела в Токио, где работала сценаристом на постановке фильма по своей детской книге «Большая
волна»; режиссёром был Тед Даниэлевский[115][116].

Последнее десятилетие [править | править код]

Президентский приём для нобелевских лауреатов 30 апреля 1962 года. Перл Бак беседует с президентом Джоном Кеннеди, Жаклин Кеннеди — с Робертом Фростом

После избрания Джона Кеннеди президентом, Перл Бак была в числе 155 приглашённых на его инаугурацию; во второй раз она попала в Белый дом 30
апреля 1962 года на приём, устроенный для всех 52 американских Нобелевских лауреатов. Во время краткой беседы с президентом, он задал ей
вопрос о положении в Корее, из которого Перл Бак убедилась, что он не имеет об этой стране никакого представления [117].

После расставания с Т. Даниэлевским в 1963 году, Перл Бак стала общаться с овдовевшим философом Эрнестом Хокингом, их близость длилась до
самой его кончины в 1966 году. Его усадьба располагалась недалеко от летней дачи Перл; она иногда неделями жила там. Это был кризисный момент в
жизни писательницы: она остро ощущала одиночество, круг её общения сократился, а с приёмными детьми не было теплоты, и они покинули
родительский дом. В 1963 году она познакомилась с учителем танцев Теодором Харрисом. Сначала он был наставником её дочерей, далее и Перл,
несмотря на 70-летие, решила, что уроки танцев будут ей полезны (они были прописаны врачом и данные суммы вычитались из подоходного налога).
Тед Харрис стал ближайшим к Перл человеком в последние годы её жизни; соавтором, конфидентом и сопровождающим. В американском обществе с
его двойными стандартами, это привело к скандалу и ухудшению репутации писательницы. В самом мягком варианте её обвиняли в попытке «купить
чувство дружбы и защищённости»[118]. Тед был поставлен администратором проекта по интеграции американо-азиатских метисов (детей американских
военнослужащих) в США. В 1964 году Перл Бак была удостоена награды Гимбела за гуманитарную деятельность и объявила на церемонии о создании
новой организации — «Pearl S. Buck Foundation» для помощи амеразийцам и пожертвовала свою награду (1000 долларов) в её фонд. Несмотря на
скандалы, в правление фонда согласились войти экс-президент Эйзенхауэр, Джоан Кроуфорд, Арт Бухвальд, Грейс Келли, Софи Такер, и даже Роберт
Кеннеди, которого Перл уговаривала лично. В первый год удалось привлечь около 500 000 долларов, которые пошли на аренду и обстановку здания
фонда в Филадельфии, аренду автомобилей, жалованье Теду и его другу без определённых занятий, и т. д. Только в 1965 году писательница потратила
на одежду своему другу 9000 долларов, из которых треть стоила шуба. Перл Бак организовала благотворительные балы в 20 городах Америки, которые
оказались, по крайней мере, безубыточными. В Соединённых Штатах её не забывали: она получила приглашение в колледж Рэндольфа на 50-летнюю
встречу выпускников, и была включена в число десяти самых выдающихся американок на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Силы постепенно
оставляли её: в 1968 году Перл Бак ушла с поста главы Гильдии писателей и отказалась от нью-йоркской квартиры, ограничив свой мир округом Бак [119].
Тем не менее, в связи с открытием отделений фонда в Южной Корее (1965 год), на Окинаве и Тайване (1967 год), на Филиппинах и в Таиланде (1968) и
Вьетнаме (1970), Перл побывала во всех этих странах. В Индии она была принята Индирой Ганди, у которой просила содействовать улучшению
американо-китайских отношений[120].

Ещё в 1967 году Перл Бак завещала своё имущество, включая недвижимость и будущие гонорары, фонду своего имени; по собственным подсчётам,
вклад составил около 7 000 000 долларов. Тед получил пожизненное содержание в 45 000 долларов в год, безотносительно, будет ли работать в фонде
или нет. Это вызвало сильное недовольство у приёмных детей писательницы. В результате ФБР организовало новое расследование, поскольку Тед и
его друг Джимми Полс проигрывали крупные суммы в Лас-Вегасе и, предположительно, занимались контрабандой наркотиков, поскольку грузы для
фонда Перл Бак не досматривались на таможне. Произошла утечка информации, после публикации в «The Philadelphia Inquirer», Перл Бак была
возмущена обвинениями и позвонила директору ФБР с протестом. 30 июня 1967 года её посетили двое агентов, которые опросили писательницу,
причём она вела себя экспрессивно[121]. После инцидента, Перл Бак опубликовала книгу «Время — полдень», написанную сразу после смерти матери, и
три десятилетия пролежавшую в ящике стола. ЮНЕСКО опубликовала результаты исследования, показавшие, что Перл Бак являлась самым
переводимым автором в США. В 1967 году вышло 69 переводов её книг (у Хемингуэя — 64, Стейнбека — 48). Друзья называли Перл «машиной для
зарабатывания денег». Питер Конн приводил такие сведения о её заработках в том же 1967 году: 1500 долларов от журнала «Boy’s Life» за рассказ,
аванс в 2000 фунтов стерлингов за права на неопубликованный роман, 2000 долларов от женского журнала, 1500 долларов гонорара из Словакии за
переиздание её трилогии «Земля — обитель», 1000 фунтов стерлингов за британское издание «Полёта в Китай», и так далее[122].

В 1968 году Перл Бак совершила поездку в Южную Корею, и пришла к выводу, что местное отделение её фонда работает успешно. Напротив, она
расторгла всякие отношения с Wellcome House, обвинив его руководство в отказе от первоначальных целей проекта. После возвращения из Азии,
писательница провела турне по Среднему Западу, выступая, в основном, в колледжах и женских клубах, получая гонорар в 2000 долларов за каждую
публичную встречу. Новые книги, выпущенные в это время, касались проблем корейско-американских метисов: детская повесть «Матфей, Лука, Марк,
Иоанн» («душераздирающая», по определению Питера Конна) и роман «Новый год». Именно в Корее вспыхнул скандал с руководством Теда: в газете
«The Korea Times[en]» опубликовали свидетельства его неэффективного управления и хищений. В июльском номере «Philadelphia Magazine» были
опубликованы материалы, из которых выходило, что Перл Бак стала жертвой заговора мошенников. Т. Харрису пришлось срочно подать в отставку с
поста главы фонда. Руководство Wellcome House также приняло резолюцию, в которой отмежевалось от деятельности Фонда Перл Бак. 77-летняя
писательница не сдавалась, активно выступала в прессе и на радио, обосновывая цели создания Фонда и защищая невиновность своего друга. Опрос
Гэллапа за 1969 год показал, что Перл Бак осталась в списке десяти самых влиятельных американок, наравне с Жаклин Кеннеди-Онассис, Мими
Эйзенхауэр и Кореттой Кинг. Её неуёмная энергия требовала выхода: кроме выпуска романа «Три дочери мадам Лян», она основала
компанию Creativity, Inc., которая занималась спасением маленького города Денби[en][123].

Несостоявшийся визит в Китай. Кончина [править | править код]

Перл Бак в 1972 году

Летом 1971 года в китайско-американских отношениях произошёл перелом, когда Ричард Никсон согласился с тем, что место Китая в Совете
безопасности ООН должен занимать представитель Пекина, а не Тайбэя. Поездка Генри Киссинджера вывела Китай из международной изоляции и
подготовила почву для официального визита Никсона к Мао Цзэдуну. Государственный департамент поднял вопрос об участии Перл Бак в
президентской делегации; это соответствовало и её желаниям. Неизвестно, в какой степени её физическое состояние сделало бы поездку возможной,
однако Перл активно писала и рассылала телеграммы всем влиятельным персонам, включая Чжоу Эньлая и лично президента Никсона. В мае 1972
года запрос П. Бак на получение визы был отклонён, а сама она получила письмо из посольства КНР в Канаде за подписью чиновника низкого ранга, в
которой отказ объяснялся тем, что она «искажала действительность Нового Китая и деятельность его руководства». По слухам, это была
инициатива Цзян Цин, поскольку Перл Бак в Шанхае когда-то дружила с её соперницей-актрисой Ван Ин[en][124].

Сильным потрясением для писательницы стало и то, что на съезде National Association of Black Social Workers была принята резолюция, осуждавшая
усыновление чёрных детей белыми семьями, даже если это является альтернативой помещения сирот в социальные учреждения. Это произошло через
две недели после того, как Верховный суд США отменил закон штата Луизиана, запрещавший межрасовые усыновления. Своё 80-летие Перл Бак
провела в Гринхиллзе, но празднования не получилось из-за напряжённых отношений между всеми родственниками. Через неделю она была
доставлена в Ратлендскую больницу[en] с подозрением на плеврит, который оказался раком лёгких. Через три недели она была выписана; в больницу
пришли сотни телеграмм с ободрениями и пожеланиями выздоровления, одна была от президента Никсона. В сентябре последовала повторная
госпитализация по поводу холецистэктомии; из-за осложнений пребывание в больнице продолжалось три месяца. Ухаживали за писательницей Тед и
новая секретарша Беверли Дрейк. Больше Перл Бак не поднялась с постели. На Рождество её отпустили в Вермонт; она больше не в состоянии была
работать. Когда позволяли силы, Перл читала Диккенса — своего самого любимого писателя. Рано утром 10 марта 1973 года она скончалась после
спокойно проведённой ночи. Некрологи печатались прессой всего мира; в «New York Times» вышли три статьи: собственно, некролог, оценка
деятельности и передовая статья от редакции, суммарным объёмом в 3000 слов. Похоронили её в Гринхиллзе на закрытой церемонии в присутствии
приёмных детей; Тед Харрис не был допущен, а Кэрол Бак не стали привозить из лечебницы [Прим. 10]. После краткой гражданской церемонии тело было
упокоено под корнями ясеня; на надгробии были выгравированы только иероглифы «Сай Чжэньчжу» [126].

Творчество[править | править код]
Общие сведения[править | править код]
Перл Бак как писательница не может быть отнесена со всей определённостью ни к одной литературной или национальной традиции. Как в США, так и
Китае к ней прилагается формула «самая китайская из американок» (the most Chinese American). Сама она сознательно стремилась «соединить оба
мира», поскольку ощущала себя носительницей национальных начал как Китая, так и США[127][128][129]. Преподаватель Йельского университета Майкл Хант
отмечал, что Перл Бак, по-видимому, своим творчеством внесла наибольший вклад в формирование образа Китая у американской публики. Её очерки и
аналитические статьи появлялись в таких авторитетных изданиях как «The New Republic», «New York Times Magazine[en]», «Life», «Reader’s Digest».
Роман «Земля[en]» — был переведён на тридцать языков и к 1972 году разошёлся четырёхмиллионным тиражом. По некоторым подсчётам,
поставленный по мотивам романа мюзикл 1933 года и фильм 1937 года посмотрели не менее 23 миллионов человек. Судя по серии исследований
общественного мнения, результаты которых были опубликованы в 1958 году, 69 из отобранных 181 «влиятельных американцев» в той или иной степени
были знакомы с романом и отмечали, что он сыграл свою роль в их представлениях о Китае [130]. По данным издательства «Джон Дэй[en]», в период 1932—
1949 годов было продано 1,5 миллиона экземпляров «Земли», однако далее спрос резко сократился, и до 1955 года разошлось
всего 300 000 экземпляров. После появления покетбуков и в связи с последующими событиями, до лета 1972 года было продано ещё 2,4 миллиона
экземпляров. В Китае публикация романа «Земля» началась в 1934 году в журнале «Дунфан цзачжи[zh]» с продолжением, в переводе некоего И Сяня.
Книжное издание в переводе Ху Чжунчжи последовало в 1933 году и до 1939 года переиздавалось пять раз. Всего было осуществлено четыре перевода
романа на китайский язык[131].

Литературный дебют Перл Бак[править | править код]


«Восточный ветер, западный ветер» [править | править код]
Первый роман Перл Бак именовался в рукописи «Winds of Heaven» («Небесный ветер»), но после редактирования Робертом Уолшем превратился в
«Восточный ветер, западный ветер[en]». Сохранившаяся переписка с редактором показывает, что качество текста было неровным: Уолшу нравилась
первая часть, «благоухающая Китаем», но ближе к финалу автор устала, и злоупотребляла американизмами и «банальными фразами» (письмо Дэвиду
Ллойду — агенту Перл Бак — от 17 сентября 1929 года). По мнению Карен Леонг (Аризонский университет), Уолш использовал весь арсенал рекламных
средств 1920-х годов. Реклама приучила американцев к поиску новизны и понятию «моральное устаревание», которое подстёгивало спрос. Перл Бак
рекламировалась Уолшем как «литературное открытие», используя обстоятельства её биографии — белой женщины, живущей в Китае жизнью простых
китайцев. В переписке с издателем и агентом, Перл Бак подчёркивала свою «обычность», которая отличала её от большинства американцев (письмо из
Нанкина от 24 февраля 1931 года). В известной степени она мистифицировала публику, заявляя о своём незнакомстве с США, несмотря на получение
магистерской степени в Корнеллском университете. Подчёркивание культурной дистанции характерно для литературной стратегии Перл Бак в начале
её писательской карьеры. Она сознательно отмечала разницу между «своим» Китаем и расхожими образами тогдашней массовой культуры.
Писательница стремилась к тому, чтобы китайские читатели подтверждали ей правдоподобие психологии героев, их поведения и жизненных ситуаций.
В конечном итоге это удалось: в Китае вышло около пятидесяти рецензий и предисловий к разным изданиям перевода, в которых автора иногда
укоряли за фактические погрешности. Общий тон, впрочем, был благожелательным: американке удалось показать китайцев в позитивном свете [132].

Роман «Восточный ветер, западный ветер» написан в эпистолярном жанре в виде цикла писем китаянки Гуйлань (Kwei-lan), обращённых «западной
сестре». Главным для автора было передать переживания китайской девушки из традиционной семьи, брат которой порвал с традициями и привёз
невесту из Америки. Это служит отправной точкой личностного развития героини. Несмотря на пристальное внимание прессы, по мнению П. Конна,
роман, скорее, вызвал недоумение на фоне литературы «потерянного поколения», представители которого были равнодушны к женскому вопросу[133].
Рецензенты подчёркивали познавательную ценность романа, так, в обзоре «New York Herald Tribune» говорилось, что «Бак расскажет нам о
современном Китае больше, чем все газеты, выпущенные за год»[134]. Данный приём был использован для рекламы следующего романа «Земля». Уолш
в рамках рекламной кампании выпустил четырёхстраничную брошюру «Некоторые сведения об авторе», в которой сообщалось, что Перл Бак всю жизнь
провела в Китае, с детства носила китайскую одежду и жила по китайским обычаям. Иными словами, потенциальных читателей завлекали
возможностью взглянуть на «настоящий Китай»[135].

«Земля» и её экранизация [править | править код]

Пол Муни и Луиза Райнер в ролях Ван Луна и Элань в голливудской постановке 1937 года

См. также: Благословенная земля


Второй — и самый известный — роман Перл Бак посвящён теме борьбы человека с природой на фоне традиционного общества. Основной сюжет
«Земли» завязан на образ крестьянина Ван Луна, гордого и амбициозного простолюдина, который стремится «выбиться в люди», дать образование
сыновьям и приобрести собственную землю. С большим сочувствием описана его нелюбимая жена Элань (O-lan), чьи женские добродетели ничего не
стоят в патриархальной системе. После того, как Ван Луну удаётся добиться богатства, он покупает красивую наложницу, и понимает, чего он лишился,
только после смерти Элань, «приносившей ему удачу». В финале полученное состояние только отдалило Вана от вожделенной земли и собственных
сыновей, которые уехали в город и не разделяют ценностей отца[136][137]. Карен Леонг считала, что простота «библейского стиля» Перл Бак и острый
реализм её описаний способствовал трансформации взглядов американцев на китайские реалии. Особо К. Леонг выделяет сцену родов Элань (над
лоханью, причём она сразу возвращается к повседневному труду), написанную в отстранённой манере, напоминающей антропологические описания;
именно это сделало текст о «чужом теле в чужом пространстве» приемлемым для публики и критиков. Представитель «Клуба книги месяца» Дороти
Кэнфилд Фишер особо подчеркнула, что восточная тема для американцев до Перл Бак была лишь курьёзом, тогда как китайцы из «Земли» — «это
наши родственники и соседи», пусть и отделённые половиной мира [136]. В 1935 году за свой роман автор была удостоена медали Уильяма Дина Хоуэлла,
которая вручается Американской академией искусств и литературы раз в пять лет за «самый выдающийся американский роман»[1].

Перл Бак надеялась и на реалистическую экранизацию своего романа. В 1934 году она отправила на студию «Метро-Голдвин-Майер» длинное письмо,
в котором предлагала поставить фильм целиком в Китае с китайскими актёрами, и приложила список локаций для съёмок и список актёров, пригодных
для главных ролей. Однако руководство студии совершенно справедливо сочло, что гоминьдановское правительство будет пытаться вмешиваться в
процесс производства картины, а китайские актёры будут для американских зрителей неприемлемой «экзотикой». Кроме того, из-за дискриминационных
законов могли возникнуть сложности с въездом и работой в Голливуде китайских актёров. Производство фильма затянулось на два года, при этом
сменились два режиссёра. Экранизация вышла в 1937 году, обеспечила хорошие кассовые сборы и удостоилась позитивной реакции критиков и
обозревателей. К. Леонг считала, что фильм способствовал ориентальному взгляду на китайскую культуру, «застывшую в аграрном безвременьи», где
женщины покорны и долготерпеливы, а мужчины аморальны[138].

По мнению К. Леонг, огромный успех романов Бак о китайских крестьянах объяснялся тем, что они появились в США во времена Великой депрессии,
когда американцы массово столкнулись с социально-экономической незащищённостью. Ответом стал массовый миф о «возвращении к земле»,
выражением которого стал роман Стейнбека «Гроздья гнева»; этим тенденциям ранние романы Перл Бак полностью соответствовали. Иными словами,
американские читатели и зрители убеждались, что в далёком Китае его обитатели испытывают те же самые проблемы. Более того, китайские романы
Перл Бак укладывались в жанровые лекала «frontier novel[en]», популярного у домохозяек. В частности, образ Элань полностью соответствовал
литературным характеристикам «доброй жены» массовой литературы 1920—1930 годов, которая добивается успеха мужа ценой больших жертв. В
качестве примера называется роман Глэдис Кэррол[en] «Как повернулась Земля» (1933), действие которого происходит в сельской глубинке штата Мэн.
Роман занял второе место в списке бестселлеров, и, как романы Перл Бак, был избран «книгой месяца» [139].

Перл Бак и литература о китайских крестьянах[править | править


код]

Кули из Чжэньцзяна. Фото 1900 года

По выражению Майкла Ханта, «Перл Бак создавала простой, статичный и общепонятный образ Китая». Из её романов нельзя понять, что китайскую
деревню раздирали родовые, классовые и экономические конфликты, и селян использовали вышестоящие политические и военные структуры. Китайцы
Перл Бак заперты в замкнутом цикле, в котором богатые занимают место бедных, а хорошие времена чередуются с плохими. Перл Бак была пионером,
поставив китайского крестьянина в центр повествования, но он в её освещении был аполитичным. Поэтому, когда она пыталась в 1960-е годы писать о
современном ей мире, становилось совершенно непонятно, как коммунистическая идея сумела пробудить эту страну. С другой стороны, Перл Бак
имела возможность познакомиться со своими героями и изображаемыми реалиями непосредственно, из первых рук. Даже покинув Китай, она
продолжала внимательно следить за событиями в стране и сверяться с новейшими публикациями; впрочем, эти последние уже не могли поколебать
сложившегося мировоззрения. М. Хант отмечал, что упрощение было сознательным шагом писательницы, обращавшейся к максимально широкой
аудитории. Для сравнения приводился опыт Эдгара Сноу: его подробный и откровенный отчёт о жизни коммунистических районов — «Красная звезда
над Китаем» — к 1977 году разошёлся тиражом 65 000 экземпляров, что составляло примерно 2 % от тиража одного только романа «Земля» Перл
Бак[140].

Хуан Сюцзи (цитируемый в статье Кан Ляо) обратил внимание на то, что крестьянство, хотя и высоко оцениваемое официальной конфуцианской
пропагандой, в традиционном Китае занимало столь низкое социальное положение, что практически никогда не становилось предметом литературных
описаний. Даже в классическом романе «Речные заводи» практически не упоминаются крестьяне, занятые земледельческим трудом. Фактически эта
тематика стала интересна писателям после «Движения 4 мая», но именно американка Перл Бак в 1931 году опубликовала первый объёмный роман,
целиком посвящённый жизни земледельцев Китая. Лу Синь, пренебрежительно отозвавшийся о Перл Бак[Прим. 11], не писал романов, а его герои, хотя и
происходят из деревни, но не являются земледельцами. Трилогия Мао Дуня 1932—1935 годов также относилась к жанру пролетарской литературы,
интересы селян были писателю чужды. Содержание «Рассказов о Хуланьхэ» Сяо Хун не выходило за пределы «орнаментальной прозы».
Послевоенные романы Чжоу Либо («Ураган») и Дин Лин («Солнце над рекой Сангань»), хотя и написаны крестьянами о крестьянах, но отражают крайне
специфическую идеологизированную точку зрения. Их авторы участвовали в аграрной реформе, учили крестьян ненавидеть помещиков, а коммунистов
грамотно организовывать сельскую бедноту. Хотя в этих романах представлены яркие картины сельской жизни, звучит живая речь, но их эстетика
всецело посвящена политике вплоть до превращения романа в «руководство по революции». Не случайно, что оба писателя удостоились Сталинских
премий[142].

По мнению современного китайского исследователя Кана Ляо, Перл Бак пыталась описывать отношения между китайскими крестьянами так, как она их
воспринимала. Конфуцианские учёные-чиновники старого Китая презирали земледельцев и не считали их жизнь достойной описания.
Коммунистические писатели следовали директивам Мао Цзэдуна об обострении классовой борьбы и политизации искусства, также искажая сельскую
действительность. Мир, описанный в романе «Земля», переживает конфликты между человеком и природой, мужчинами и женщинами, отдельными
индивидами, но не классами. Равным образом, достаточно гармоничны отношения между помещиком Цзином и арендатором Ван Луном, поскольку они
взаимно зависят друг от друга. Более того, представители правящей верхушки более жестоки друг к другу, чем к своим арендаторам, потому что
низшие сословия должны приносить доход. По факту, китайские писатели, работающие после 1970-х годов (особенно Чжоу Кэцинь[en], Чэнь Чжунши и
даже Мо Янь), продолжают и углубляют именно те линии творчества Перл Бак, которые категорически отвергались левой критикой Китая, СССР и даже
США. Среди всех перечисленных авторов, только Перл Бак долгие годы жила среди китайских крестьян и работала на основе собственного опыта,
полученного в результате живого общения. В современном Китае она признаётся «прародительницей» деревенского жанра в китайской литературе [143].

Перевод «Речных заводей»[править | править код]

Обложка иллюстрированного издания романа «Речные заводи»

По мнению китайской исследовательницы Чжуан Хуапин, Перл Бак осуществила точный перевод классического романа «Речные заводи», однако её
метод был подчинён определённой стратегии, которая может быть определена как «трансляция культуры». Писательница избрала для перевода
краткую редакцию в 70 глав (версия в 100 глав была издана в переводе Сидни Шапиро только в 1980 году). Литературная стратегия Перл Бак
проявилась даже в том, что она не стала воспроизводить оригинальное название романа. Взамен она использовала сочетание «Все люди — братья»,
которое является цитатой из «Лунь юя» (XII, 5) (кит. 四海之内皆兄弟, пиньинь sìhǎizhīnèi jiē xiōngdì)[Прим. 12], выражающей жизненное кредо главных героев.
Во второй главе этот чэнъюй цитирует Лу Да, когда встречает Ши Цзина, и они действительно становятся побратимами, хотя ранее не знали друг о
друге. Перл Бак широко использовала буквализмы, что было характерно и для стиля её собственных произведений; использование порядка слов и
строения фраз позволяло передавать интонации и стилевые особенности китайского оригинала для англоязычного читателя [145]. Это же указывала сама
Перл Бак в предисловии — её важнейшей задачей было сохранение языкового строя оригинала, чтобы даже несведущий читатель «испытал иллюзию
чтения по-китайски»[146]. Данный метод имел и свои границы: например, если возможно дословно переводить идиомы, то большую часть каламбуров,
присутствующих в оригинале, возможно передать только перифразом. Перл Бак не считала возможным полностью отрешиться от стиля исходного
текста, во имя понимания читателями смысла перевода, то есть она осознавала тесную взаимосвязь языка и культуры. Поэтому обвинения в
«буквализме», по мнению Чжуан Хуапин, необоснованны, ибо перевод П. Бак позволяет «реконструировать» исходный текст. В то же время, это может
свидетельствовать и о том, что на заре своей литературной славы, Перл Бак была не в состоянии в полной мере перейти на английский язык и стиль, и
к традициям англоязычной литературы. В результате, перевод оказался невостребованным как широкими читательскими массами, так и
специалистами. Объяснялось это тем, что если в 1930-е годы западная культура считалась безусловно передовой, а китайская — отсталой
(воспроизводя политическую коллизию), то Перл Бак осуществляла в своём переводе обратный процесс — «подчиняла» английский язык и западную
культуру китайскому языку и культуре. В собственных романах Перл Бак открывала Америке подлинный Китай, с его живыми обитателями; перевод
классического романа был формой сознательного сопротивления колонизационной стратегии[147].

Карен Леонг в этой связи отмечала, что Перл Бак, разорвав отношения с миссионерской средой, от этого не перестала быть миссионером. Сместились
акценты и задачи: понимая глубокое неравенство в геополитических и экономических позициях Китая и США, и не имея конкурентов в этом
направлении, она монополизировала задачу демистификации Китая и гуманизации китайцев в глазах американского общества. Не испытав на себе
тяжёлых последствий Великой депрессии, Перл Бак увидела в Америке контраст с охваченным революционной войной Китаем, и была настроена
оптимистично. Это зачастую приводило к романтизации Китая и стремлению подчеркнуть в его культуре элементы вечности, причастность к которой,
якобы, несёт в себе каждый китаец[148].