Вы находитесь на странице: 1из 7

Поэтика Перл Бак[править 

| править код]
Романы Перл Бак пользовались популярностью у широкой публики благодаря простоте стиля и пропаганде традиционных ценностей, а также умению
«достучаться» до любой аудитории. Сама писательница никогда не проводила различий между «высокими» и «низкими» жанрами, и не считала, что
романная форма предназначена только для избранных[1]. Опубликовав в общей сложности более 70 книг (считая также детские книги, сборники
рассказов и публицистики), Перл Бак осталась в истории литературы как автор романов о Китае. Г. Чеваско привёл следующую типологию книг П. Бак о
Китае по тематическому признаку[149]:

1. Китайская повседневность: «Земля», «Сыновья», «Мать», «Павильон женщин», «Пион».


2. Китай в интеллектуальном конфликте с Западом: «Восточный ветер, западный ветер», «Первая жена», «Молодой революционер»,
«Разделённый дом», «Изгнание» (он же «Чужие края»), «Ангел-воитель», «Родственники».
3. Китай в войне с Японией: «Патриот», «Драконово семя», «Обещание», «Полёт в Китай».

Исследовательница творчества Перл Бак С. Гао утверждала, что формирование писательницы происходило в русле китайской, а не западной
литературы. Прозе Перл Бак, как и китайским романам, присуще сильное дидактическое начало, которое придаёт стилю Бак своеобразие в сочетании с
реализмом «жизненной правды». Перл Бак никогда не воспринимала основы модернистской эстетики, отделяющей автора, текст и читателя друг от
друга; писательница заявляла, что автор непосредственно должен определять осмысление текста читателем и участвовать в этом процессе. Сюжетная
структура романов Бак соответствует эстетике классического китайского романа, с его универсальностью пространства и времени, неразделимости
потока бытия и органических перемен. Ранние книги Перл Бак не конкретизировали географические и исторические детали, вплоть до неиспользования
имён собственных, взамен которых фигурируют обобщенные наименования: the country, the South, the coastal city, the land. Равным образом не
уточняются исторические события, то есть отсутствует конкретная временная привязка. В лучшем случае, присутствуют намёки на эпоху:
«националистическое движение», «восстание», «вторжение вражеских сил». Герои зачастую безымянны: «мать», «первый сын», «младенец»,
«старик» — это персонажи-архетипы, чьи характеры или инстинкты заложены природой и обществом, неотделимыми в китайской культуре друг от
друга. Критики постоянно упоминали и о «библейском стиле», поскольку Перл Бак широко использовала синтаксические инверсии, множественность
соединительных союзов для связи простых предложений, аллегоричность. Сама писательница настаивала, что её стиль китайский, а не библейский.
Историк Джонатан Спенс, однако, утверждал, что архаизированная стилистика романов Перл Бак отсылала к философии
Просвещения, Монтескье и Гегелю, которые определяли китайцев как внеисторический народ[150].

Литературные достоинства романов Перл Бак критиками оценивались невысоко. Утверждалось, в частности, что «многозначительность эпизодов
нередко становилась самоцелью», а используемые писательницей художественные методы «излишне прямолинейны и примитивно иллюстративны».
На фоне Киплинга, Томаса Манна, Бунина, приёмы Перл Бак архаичны, восходя к традиции английских реалистов XIX века. Простота изложения
сочеталась с «кажущейся монументальностью» и экзотикой далёкой страны, впервые преподанной в реалистической, а не романтической манере[151][152].
Встречаются и противоположные мнения, что тематика романов Перл Бак далека от характерной для массовой литературы своего времени; она
наследует традиции литературного реализма с элементами натурализма, тогда как «бытоописание, искусство точной детали соединяется с
романтической приподнятостью, мелодраматизмом и сентиментальностью»[153].

Модели поведения персонажей в романах Перл


Бак[править | править код]
Примечание: отбор текстов осуществлён согласно диссертации Р. Дханалакшми

«Сыновья» [править | править код]


Реквизит и костюмы из фильма «Земля», выставленные перед аукционом в 2011 году

Романы «Сыновья» и «Разделённый дом», являясь продолжениями «Земли», завершили трилогию «Земля — убежище» (или «Дом земли»). Действие
романа «Сыновья» происходит во время Синьхайской революции. В стране царит хаос, и действующие чуть ли не тысячелетие ценности радикально
пересматриваются на глазах одного поколения. В этом романе ощущается сильное влияние классического текста «Речные заводи», над переводом
которого работала Перл Бак. После смерти Ван Луна его старший сын становится помещиком-паразитом, Ван Средний — ростовщиком, а самый
младший — Ван Тигр — идёт в армию. Именно Ван Тигр и является главным героем, который волю и энергию полностью унаследовал от отца, но при
этом жаждет только власти и денег. Ему удаётся сколотить свою дружину и стать мелким милитаристом. Герои романа впервые начинают
задумываться над вещами, выходящими за пределы повседневного опыта, в том числе свободы и равенства для всех. Ван Тигр больше не хочет
придерживаться конфуцианских норм и смело идёт против воли отца, а затем и более могущественных военачальников. Сюжет замыкается в финале,
когда против отца выступает его собственный сын Ван Юань, не желающий славы и власти, его тянет на землю, как деда-крестьянина. В конце романа
Юань бежит из военной академии и отправляется в старый деревенский дом. Питер Конн определял этот текст как «моралите»; однако, как и всегда у
Перл Бак, главными действующими лицами являются женщины — жёны главных героев. Именно через их характеры передан основной конфликт
поколений и ценностей. Воплощением старого Китая являются жёны Помещика и Купца, а также вторая жена Тигра. Их интересуют только сплетни,
ссоры и званые обеды, даже воспитание детей и быт отступают на второе место. Однако они свято чтут традиции и традиционные модели поведения,
за что их уважают мужья; Ван Старший советуется с женой по денежным и земельным вопросам. Им противостоит первая жена Вана Тигра, которую
именуют Леди. Перл Бак взяла за основу её образа тип «новых женщин», который появился в 1920-е годы в Шанхае и Гонконге. Леди воспитана в
городе, получила хорошее образование, и величает Тигра вместо традиционного обращения «господин», «отцом своих детей». Впрочем, невзирая на
свой ум, она оказалась не в состоянии переломить системы: когда она родила девочку, Тигр отдалился от неё. Леди всецело посвящает себя дочери
Айлань, запрещает бинтовать ей ноги, а затем увозит в Шанхай, где отдаёт в школу. Критики не оценили образа ещё одной энергичной женщины —
возлюбленной бандита Леопарда. Она хитра, невероятно умна, властна, горда, а главное, желает подчинять, а не подчиняться. Она надеялась
получить контроль над территориями и людьми, изменить устоявшийся строй, захватить власть и показать, на что способна женщина[154][155].

«Разделённый дом» [править | править код]


Действие «Разделенного дома» происходит в 1920-е годы, когда власть милитаристов ослабела, а раскол общества усилился. Семья Вана Старшего
окончательно порывает с землёй и переезжает в Шанхай. Ван Тигр лишается власти и никак не может совладать с сыном Юанем. Более того, тот
уезжает в Америку (и это первое появление США в беллетристике Перл Бак). Американские впечатления Юаня описаны отстранённо, он видит
проявления расизма, но при этом восхищается природой, благоустройством быта, статусом женщин, энергией и оптимизмом людей. Вернувшись в
Китай, он более не может жить в деревне и подчиняться догмам старых мудрецов. Более того, не сумев укрыться в старом доме деда, Юань не
чувствует себя своим и в городском доме дяди Вана Старшего. Молодой человек не в состоянии определить своё место в обществе; его одновременно
отталкивают конфуцианцы, коммунисты и Гоминьдан. Юань — прагматик, и, как все китайцы нового поколения, обладая умом и проницательностью, не
в состоянии долго следовать одним и тем же идеалам. Юань ощущает «магнетизм революции», однако не может принять её методы; его трогают
страдания крестьян и одновременно отталкивает их жизнь; знания, полученные за шесть лет обучения в Америке, не имеют в Китае никакого значения.
У мира Нового Китая нет будущего, а крушение империи принесло лишь войну и хаос, сделав жертвами истории всех жителей страны[156].

Как всегда у Перл Бак, своеобразно представлена в романе женская тема. Жёны Вана Старшего адаптируются в Шанхае, перенимают западные моды и
даже стереотипы поведения, сохранив конфуцианскую мораль и этику «изнутри». Леди продолжает свою борьбу за право женщин на независимость и
равенство с мужчинами, в частности, права на выбор мужа и возлюбленного. Затем Леди создаёт приют для брошенных родителями после рождения
девочек, чтобы вырастить из них равноправных членов общества. Её феминизированная дочь Айлань не в состоянии, однако, реализовать мечты своей
матери: вращаясь в богемных кругах, она вырастает внутренне пустой, легкомысленной девушкой. Забеременев, она вынуждена выйти замуж за
первого встречного. Айлань противопоставлена судьба одноклассницы Юаня, вступившей в ряды коммунистической партии, свободной духом и
живущей мечтами о революции. Эти образы показывают изнанку модернизации Китая; им противопоставлена приёмная дочь Леди — Мэйлинь,
впитавшая всё лучшее от старого и нового Китая. Мэйлинь настойчива, но не агрессивна, внимательна, но не пассивна, знакома с либеральными
идеями и при этом не теряет связи со своим народом[157].

«Мать» [править | править код]


Роман, опубликованный в 1935 году, повествовал о тяжёлой судьбе женщины Китая в обычном для Перл Бак усреднённом стиле, иногда
перемежающимся лирическими зарисовками. Сюжет перекликается с мотивами «Земли», но демонстрирует иную — жестокую — сторону китайской
женской доли. Главная героиня лишена имени, она известна читателю только как «Мать»; прочие персонажи двумерны и служат фоном или объектом
её действий. Судьба героини вписана в круговорот поколений: роман открывается тем, что главная героиня заботится о пожилой родительнице, в
финале ей самой служат следующие поколения. Её муж, двумя годами моложе, слаб, безрассуден и жаждет переселиться в город. В результате
Матери приходится смириться с тем, что она брошена. Ей приходится испытать горечь одиночества, желания мужской ласки, страданий от клеветников.
Забеременев от бродячего торговца, она вынуждена сделать аборт. Её понимает старший сын, но третирует невестка, вдобавок, она ненавидит
ослепшую сестру своего мужа. Сестру в конце концов выдают замуж, но когда через год Мать отправляется навестить дочь, выясняется, что та уже
умерла от жестокого обращения. Самый младший и любимый из сыновей Матери присоединился к коммунистам, был схвачен и обезглавлен властями.
Однако, в отличие от бессловесной Элань, Мать не собирается страдать молча. В романе представлена сцена, когда её муж является из города с
золотым кольцом, и Мать хочет посмотреть, настоящее ли оно. Когда муж-гуляка отказывается показать его, Мать набрасывается на него с кулаками и
царапает лицо. Мать поднимает сыновей без мужа и сама растит урожай на поле, а чтобы избавиться от сплетен, нанимает «писаку», который
отправляет письма якобы от её мужа, которые можно показать соседкам[158].

«Драконово семя» [править | править код]

Кэтрин Хепбёрн (в роли Нефрит) и Турхан Бей (в роли Лао Эра) в промо-фотографии к фильму «Семя дракона». «Метро-Голдвин-Майер», 1944

Поскольку социальная система старого Китая предусматривала, что у каждого человека есть своё место, роман «Драконово семя» был посвящён месту
женщины в семье, на земле и в традиции. Главная героиня — Нефрит, — по крайней мере, равна своему мужу Лао Эру, более того, она единственная
грамотная в своей семье. Её свекровь Линь Сао образцово исполняет свои обязанности жены, матери, затем и бабушки. Нефрит стремится никому не
подчиняться, находясь в рамках традиции. За буйный нрав её прозвали «Тигрицей». Муж избивал её, но она не терпела покорно, била и царапала его, а
однажды так прикусила за ухо, что следы остались на всю жизнь. В то же время она его искренне любит; со временем именно Нефрит стала главой
семьи и дома, от которой зависит всё. Она помогает мужу в поле, встаёт раньше всех в доме, разжигает очаг и готовит еду. Когда началась война с
японцами, Нефрит поддерживает Лао Эра, который решил остаться на земле, хотя его брат с женой Орхидеей решились бежать. Кончается это тем, что
их убивают японские оккупанты, подвергнув насилию. Нефрит помогает мужу выкопать бомбоубежище, делает тайники для риса и солит курятину и
свинину, сообщив оккупантам, что весь скот перемёр от эпидемии[159]. Она решилась отравить целый японский гарнизон, и оказалась единственной в
деревне, кто пошла в бой плечом к плечу со своим мужем. Образ Нефрит одновременно демонстрирует силу китайского национального характера и что
даже крестьянки были активно вовлечены в общественно-политические движения 1930-х годов. В романе явно представлен мотив взаимоперехода
мужского и женского начал, характерный для традиционной китайской культуры, в которой «благородный муж» наделялся определёнными
женственными характеристиками, а женщина была одновременно (по выражению В. Ван) и «недо-» и «сверхчеловеком»[160].

«Павильон женщин» [править | править код]


В этом романе Перл Бак попыталась изобразить ситуацию со сменой парадигмы «мужское — женское» в Китае 1940-х годов и изменение форм
конфликта «старого» и «нового» Китая. В те времена на законодательном уровне женщины получили доступ к образованию, обрели возможность
выбора профессии, были упразднены бинтование ног и институт наложниц. Главная героиня романа — мадам У — была новым типом для творчества
писательницы; впервые Перл Бак коснулась темы жизни высших классов. Мадам У — семейный матриарх, за 24 года замужества которой она
возглавила клан из 60 человек, в том числе трёх сыновей, которые полностью покорны воле матери. При этом её внешность и манеры далеки от
маскулинных, она очень красива и женственна. Подавляющая её китайская традиция одновременно предоставляет ей важнейшие права в управлении
домом и детьми, однако мир ограничивается стенами дома. Ко времени начала действия, 40-летняя мадам принимает решение радикально поменять
свою жизнь, и начинает с отказа от супружеских обязанностей, взамен чего подыскивает мужу наложницу (что уже становилось анахронизмом) и
стремится побыстрее женить сыновей; и в дальнейшем она пользуется домочадцами как шахматными фигурами. Перл Бак много рассуждает о
китайской семейной психологии; так, мадам У размышляет о гендерных ожиданиях, которые возлагались на неё до и после замужества. Внешне
простое решение приводит к настоящей лавине непредусмотренных последствий (например, мужу не о чем поговорить с наложницей, затем она рожает
девочку и пытается покончить с собой). Мадам даже не осознавала, что никогда не любила мужа, пока не встретила католика-ренегата, брата Андре,
которого наняла учителем языков для младшего, четвёртого, сына. Именно брат Андре преподаёт всесильной главе семьи важнейший урок — опыт
самопознания. Она учится мягкости, которая усиливает её врожденную силу, но при этом принимать решения, которые приносят радость домочадцам.
Вообще, психологическая картина необычна: мадам У проявляет индивидуализм, не свойственный китайцам, и при этом, желая свободы, не собирается
отказываться от своего долга. Соединить всё это воедино ей помогает любовь, которой тоже надо учиться. Данная коллизия усилена линией одного из
сыновей мадам У, который учился в Америке. Мать сговорила его с будущей невестой ещё ребёнком, и он возвращается из США, чтобы исполнить свой
долг. Американской возлюбленной он объяснил, что брак служит продолжению рода, но люди Запада обманывают себя, называя это любовью, тогда
как китайцы прагматичны. Эмансипированная жена второго сына — её имя Жулань — воплощает женщину Нового Китая. По отзывам критиков, роман
«Женский павильон», был одним из самых значительных произведений Перл Бак[161][162].

«Пион» [править | править код]

Макет кайфэнской синагоги. Музей Диаспоры,  Тель-Авив

Особое место в творчестве Перл Бак занимал роман «Пион», опубликованный в 1948 году. Он был посвящён малоизвестному явлению — еврейской
общине в Китае. Действие происходит в начале XIX века, главный герой — купец Эзра бен-Израэль, сын еврея и наложницы-китаянки, женатый на
гордой еврейке Наоми, от которой имеет сына Давида бен-Эзра. В их жизни причудливо сочетаются соблюдение кашрута и шаббата, и обучение у
конфуцианских учёных, созерцание луны и праздники в компании певичек. Главной лирической героиней является Пион — служанка, купленная Давиду
в детстве, благодаря чему избежала бинтования ног. Пион стала своего рода компаньонкой, и считает пребывание в доме Эзры удачей. Мадам Наоми
неосознанно учит Пион силе духа и обычаям, не характерным для китайских женских покоев. Она с самого начала показывает, что является силой, с
которой должны считаться все. Наоми не хочет, чтобы Давид взял в жёны китаянку, ибо боится, что евреи Китая растворятся в среде, окружающей их.
Она присмотрела сыну Лию — дочь раввина их общины, и воспользовалась обычаем, по которому невеста воспитывается в доме жениха. Лия пытается
сблизиться с будущей свекровью, но боится её силы, хотя и старается угодить ей. Эта линия заканчивается трагедией — Лия покончила жизнь
самоубийством. Мадам Наоми видит сближение Давида с Пион, и знает, что Давид не желает жениться на Лие. Однако её гнев только усиливает
решимость китайской служанки; хуже всего то, что Давид не обращает внимания на её чувства, ибо влюблён в Гуйлань. После смерти мадам Наоми
Давид берёт Гуйлань в жёны, но Пион полностью контролирует её, навязывает манеру одеваться, использовать духи, даже снимает повязки с её ног.
Наконец, Пион принимает решение уйти из дома и принять буддийское монашество, но даже надев рясу, периодически возвращается и сохраняет
власть над домом. В финале община рушится: раввин умирает, заброшенную синагогу разносят по кирпичу[163].

В этом романе Перл Бак использовала несколько стратегий историко-культурного описания. Главный замысел романа строится вокруг идеи о китайском
мультикультурализме и реализуется в форме множественных бинарных оппозиций. Процесс «культурного приближения» в романе идет в направлении
усвоения еврейской общиной китайской культуры, отказ от превосходства еврейской культуры и усвоения китайского образа жизни. В сцене похорон
Эзры бен-Израэля выясняется, что ритуал погребения уже неотличим от буддийского; на стенах синагоги вывешены изречения, очень далёкие от
иудаизма. «Приближения» китайцев к еврейской культуре при этом не наблюдается. При всей доброжелательности и толерантности китайцы не делают
попыток познать «чужую» для культуру[164].

«Три дочери мадам Лян» [править | править код]


Противоречия Китая накануне «Культурной революции» отразились в одном из поздних романов писательницы — «Три дочери мадам Лян» (1969).
Создание Китайской народной республики привело к колоссальным изменениям в социокультурном статусе женщин. Принятый в 1950 году закон о
браке запретил многоженство и принуждение к браку, дал право на свободный выбор супруга и развод с получением алиментов. Женщины получили
право владения собственностью и право на наследство. Главная героиня — хозяйка шанхайского ресторана высокой кухни. Она училась в Париже,
пристроила трёх своих дочерей — Грейс, Мерси и Джой — в Америке, и живёт в доме, который до революции принадлежал её американским друзьям.
Поскольку ресторан пользуется вниманием представителей новой власти, мадам Лян безбедно может жить в новом мире, реалии которого
напоминают социализм Оруэлла, но душевно её поддерживают только гадания на «Ицзине» и каноны Конфуция и Мэн-цзы. КНР в изображении Перл
Бак — лицемерная страна, в которой господствует бесправие и неравенство, противоречащие партийным идеалам. Далее из США возвращаются
дочери главной героини, повергая её в страх за их судьбу. Писательница очень прямолинейно противопоставляла «свой», старый Китай, с
определяющими все аспекты его бытия ценностями и нормами, и пугающий Новый Китай. Мадам Лян, как её описывала автор, очень напоминает
мадам У «Павильона женщин», схожие у них и моральные устои. Мадам выросла в конфуцианской семье и этот базис не может быть поколеблен. Это
не мешает ей наслаждаться всеми достижениями западного мира[165].

Фундамент жизни мадам Лян одинаково укоренён в старом Китае и современности. Она вступила в Париже в революционный кружок, в Шанхае вышла
замуж за революционера, и вынуждена была его бросить, когда муж привёл домой наложницу, потому что жена подарила ему дочерей и ни одного
наследника. При этом она никогда не испытывала сожаления, что родила дочерей, потому что «женщина столь же ценна, как и мужчина». Муж забыл о
данных ранее клятвах, что их брак не будет похожим на семьи родителей. Мадам Лян при этом — горячая патриотка Китая, и желает, чтобы дочери
обязательно вернулись, принеся в страну «свежесть Нового Света». Старшая дочь Грейс, получив образование врача, возвращается, чтобы
заниматься изучением китайской медицины и влюбляется в молодого врача Лю Бана, несмотря на то, что он неумён и состоит в партии; она успешно
адаптируется к реалиям маоизма. Средняя дочь вышла замуж за учёного-ракетчика и они бежали из США, чтобы муж смог самореализоваться. Новому
Китаю нужны ракеты, однако Джон отказывается работать над оружием и сослан в деревню, а потом и в угольную шахту. Мерси в отчаянии обращается
к матери, и Лян идёт к министру Чжао Чжуну, с которым была близка в студенческие годы. Таковы две модели адаптации к новой реальности.
Непутёвая младшая дочь Джой не собирается оставлять Америку, но находит покой в браке с художником-китайцем. «Три дочери мадам Лян» оказался
самым политизированным романом Перл Бак[166].

«Горожанин» [править | править код]


Великие равнины в Канзасе близ Флинт-Хиллз в 2003 году

Данный роман Перл Бак был написан на американском материале и опубликован под мужским псевдонимом «Джон Седжес»[2]. Писательница, судя по
интервью и воспоминаниям, хотела доказать многогранность своего творчества, а также, отчасти, дать ответ критикам, которые считали причиной её
успеха только интерес публики к экзотике далёких стран. Она устала от двойного пренебрежения собой — как женщины-писательницы и как
выразительницы интересов Китая. Первый эксперимент в этом направлении был поставлен в 1938 году, но роман «Это гордое сердце» не был замечен
критиками и плохо продавался. Новый роман 1945 года получил резонанс: сразу же разошлось несколько десятков тысяч экземпляров, роман был
отмечен Гильдией литераторов. Некоторые критики догадались об истинном авторстве[167][168].

Перл Бак, ставя свой эксперимент, намеренно изучала литературные тенденции и предпочтения публики и сознательно ввела в «Горожанина»
основные формулы массовой американской литературы тридцатых — сороковых годов ХХ века. Книга посвящена поселенцам в Канзасе,
это исторический роман, действие которого происходит на рубеже XIX—XX столетий (не доходя до начала Первой мировой войны). Интерес
американцев к теме «возвращения к земле» не угас, вдобавок, Перл Бак по определению Р. Дханалакшми, «смотрела с завистью» на успех «Унесённых
ветром». Поэтому главной темой нового романа стали «истинные американцы», которые стойко преодолевают невзгоды и осваивают новую землю,
ради которой перебрались за океан[169].

Главный герой — англичанин Джонатан Гудлифф, который в 15-летнем возрасте приехал в Соединённые Штаты строить новое общество. Канзас был
избран местом действия не случайно, во-первых, потому, что его равнины напоминали окрестности Сучжоу, которые много значили для Перл Бак. Во-
вторых, писательница пользовалась воспоминаниями 80-летнего Джона Уолша, дяди её супруга Ричарда; много деталей его биографии перекочевало в
роман. Впрочем, главным лейтмотивом стало «укоренение»: Перл Бак под мужским именем попыталась утвердиться в качестве американского
писателя, и создать свою собственную мифологию фронтира. Английское происхождение главного героя также «перекидывало мостик» к главному
писателю Перл Бак — Диккенсу, который дважды упоминался в тексте романа. С Диккенсом мир «Горожанина» связывает и
неприкрытая сентиментальность изображения реалий американского городка. Как обычно, Перл Бак мастерски описывала невзгоды пионеров и
суровость природы: бесконечные зимние метели и летняя жара как бы обрамляют патриархальные добродетели, без которых немыслим американский
город в глубинке. Для дочери и жены миссионера, которая с младенчества наблюдала самые низменные картины китайской нищеты, мир сельской
Америки казался чуть ли не раем земным. Когда отрицание американскими писателями традиционных сельских ценностей достигло пика, Перл Бак ещё
находилась в Китае, а идеалы американского среднего класса навсегда остались для неё чуждыми[170].

Джонатан Гудлифф живёт и действует в декорациях вымышленного города Медиан, в котором он хочет создать самодостаточное сообщество,
способное устоять против любых потрясений на Великих равнинах. Также он открывает первую школу на много миль в окрестностях. При этом
Гудлифф отчётливо противопоставлялся героям вестернов: он не умеет ездить верхом, стрелять, не стремится добывать золото и даже не употребляет
алкоголя. Его вариант героизма — это каждодневный продуктивный труд на благо своему дому и семье, противопоставляемый приключениям на
стороне. Отчасти, эта модель была уже рассмотрена Перл Бак в большой статье «О мужчинах и женщинах» (из одноимённого сборника статей 1941
года), в которой она рассмотрела свои идеалы гендерных ролей. Перл Бак считала, что идеал мужчины — это «взрослый» человек, который преодолел
желание решать любые проблемы насилием, и укоренён в своей семье. Носительницей семейных ценностей выступает женщина — хозяйка домашнего
очага. Много страниц книги посвящены повседневности Джонатана: как он строит дом, преподаёт в школе, чинит одежду, растит младших братьев и
собственных сыновей. Перл Бак затронула и тему расового отчуждения на примере единственной чёрной семьи в Медиане. Негры появились в Канзасе
в результате «исхода» из южных штатов, проигравших в Гражданской войне. Семейство Парри стало верной опорой для Джонатана, несмотря на
нетерпимость соседей, и в финале становятся одним из самых процветающих в городе. Старший сын — Бомонт Парри — был самым успевающим из
учеников Джонатана; в конце концов он получает щедрое пожертвование от белого благотворителя, получает образование и становится успешным в
городе врачом. Впрочем, он предсказывает новую великую войну, после которой Америке грозит раскол. В этом плане Перл Бак полностью осталась в
рамках собственного «секулярного миссионерства». Финал романа оптимистичен: престарелый Джонатан любуется отстроенным им городом и золотым
морем созревающей пшеницы[171].

Память[править | править код]

Памятник Перл Бак (Сай Чжэньчжу) в кампусе Нанкинского университета

Литературная критика[править | править код]


В первой половине XX века в США жили и действовали пять писателей и публицистов, активно распространявших сведения о Китае и участвовавших в
событиях, происходивших в этой стране. Так совпало, что фамилии их всех начинались с буквы «S»: Анна Луиза Стронг, Эдгар Сноу, Агнес
Смедли, Джон Лейтон Стюарт[en] и Перл Сайденстрикер Бак[172]. По словам Стивена Рэкмана, литературная репутация П. Бак как в США, так и в Китае, в
значительной степени носила внетекстовый характер, отражая как культурные доминанты, так и политические перипетии эпохи[173]. Американская
литературная элита либо преднамеренно игнорировала книги Бак, либо активно критиковала за искажение исторического прошлого Китая
(единственным исключением был Синклер Льюис). Высказывались и мнения, что на решение Шведской академии оказало влияние начало японо-
китайской войны[174]. Творческое наследие Перл Бак оценивалось как форма американского ориентализма, а с другой стороны как сентиментальная
литература для женщин[175]. Так, в 1932 году на страницах газеты «Нью-Йорк Таймс» роман Бак «Земля» был подвергнут резкой критике со стороны
китайского учёного Цзяна Канху[en], который утверждал, что все описанные события и персонажи не являются типичными для китайского общества. Ему
оппонировал Линь Юйтан, племянник которого начал перевод романа на китайский язык. Критики, выступавшие в защиту писательницы, также
использовали социологические аргументы, поскольку Цзян Канху выступал с элитистских позиций господствующего класса, тогда как в литературе на
передний план выходили проблемы и образы простых людей. Цзоу Жэньхуань также утверждал, что романы Перл Бак нельзя сравнивать с подлинно
китайскими описаниями крестьянской жизни, принадлежащим кисти Лу Синя, Мао Дуня, и других[176]. Поскольку Перл Бак не скрывала негативного
отношения к китайским коммунистам, после 1949 года её романы последовательно критиковались в Китайской Народной Республике как
«империалистическая пропаганда»[177].

В СССР кратковременный всплеск интереса к Перл Бак относился к периоду 1930—1940-х годов, и после 1949 года (создания КНР) она «отошла на
дальнюю периферию штудий в области американской литературной истории»[178]. В 1934 году фрагменты романа «Земля» увидели свет в русском
переводе Н. Дарузес в «Интернациональной литературе» и «Прожекторе», и в том же году вышло отдельное издание, предваряемое статьёй поэта и
знатока Китая С. Третьякова; в 1935 и 1936 годах роман дважды переиздавался. Таким же образом публиковался роман «Сыновья» — одновременно
отдельной книгой и частями в периодических изданиях, в том числе «Красной нови» и «Огоньке»[179]. Между 1933—1938 годами в советской прессе
появилось около двух десятков положительных рецензий на произведения П. Бак, одна из которых была написана Н. К. Крупской; С. Третьяков также
сыграл свою роль в повышении литературной репутации американки[180]. При этом у советских литературных институтов так и не сложилось
содержательных контактов с писательницей, сложным был вопрос о выплате ей гонораров, которые перечислялись в рублях на особый счёт; о
возможности воспользоваться им Перл Бак вела переписку в 1937 и 1943—1944 годах[181]. В результате, она так и не получила гонорара ни за
опубликованные в 1930-е годы книги и рассказы, ни за роман «Драконово семя», вышедший в 1942 году, — её последняя публикация в Советском
Союзе вообще. Далее, на фоне советско-китайского конфликта 1960-х годов, изредка появлялись сдержанно-нейтральные рецензии на новые
произведения П. Бак, но не последовало ни переизданий, ни новых переводов[180].

Только в 1965 году была выпущена полноценная биография Перл Бак, содержащая комплексную оценку её литературных работ. Книга была написана
Полом Дойлом на основе интервью самой писательницы; после издания 1965 года последовал переработанный после кончины Перл Бак вариант 1980
года. «Переоткрытие» наследия Перл Бак маркировалось симпозиумом, проведённым в 1992 году к её столетию бывшей альма-матер — Женским
колледжем Рэндольфа — Мэйкона. В статье Джеймса Томпсона в «The Philadelphia Inquirer» она была названа «самым влиятельным автором книг о
Китае со времён Марко Поло». Было выпущено большое количество монографических и диссертационных исследований, последовали электронные
издания её произведений. С одной стороны, они расширили источниковый материал, была прослежена китайская часть её биографии, с другой,
продолжались обвинения писательницы в сентиментализме и ориентализме (в том числе со стороны Тони Моррисон)[2][182]. В общем, по оценке Д.
Лёниной, Перл Бак часто рассматривается исследователями односторонне в качестве представителя массовой, популярной литературы,
подразумевающей принадлежность WASPам; общественного деятеля и миссионера. В силу преобладания китайской тематики в романах
писательницы, сложилась тенденция анализировать её тексты либо в качестве документов (или псевдодокументов) по истории Китая, либо в качестве
прогрессивной феминистской литературы, отражающей гендерные аспекты американского ориентализма[183]. На этом фоне выделяется «культурная
биография» Питера Конна, который рассматривал наследие Перл Бак как пионерный вклад в подлинный мультикультурализм с западной точки
зрения[184][185]. Собственно, именно П. Конн заявил, что в романе «Земля» вообще отсутствуют стереотипные ориентальные мотивы, характерные для
любых западных описаний Китая того времени. Именно это, а также библейская тональность, и сделало широкую англоязычную аудиторию
восприимчивой к текстам Перл Бак: переживания и лишения «маленьких людей» Китая приобретали универсалистскую коннотацию[186][187]. С другой
стороны, выяснилось, что китайские исследователи воспринимают Перл Бак как личность, отчасти сформированную китайской культурой[188][189]. Питер
Конн также ввёл в научный оборот много новых источников, в частности, он имел доступ к делу, заведённому на писательницу в ФБР; во время поездки
в Китай в 1993 году, исследователь имел возможность опросить людей, ещё помнивших Перл Бак в Сучжоу и Нанкине[190].

Памятные места. Архивы[править | править код]


В августе 1973 года был открыт Национальный зал славы женщин, в который в день открытия были помещены имена двадцати выдающихся
американок, включая Элеонору Рузвельт, Амелию Эрхарт и Перл Бак[191]. У себя на родине Перл Бак лично принимала участие в создании дома-музея
на ферме, где она родилась[en][192]. Сельский дом Гринхиллз[en], в котором писательница прожила около 40 лет, внесён в Национальный реестр
исторических мест США[193]. В Китае с начала XXI века открыты ещё три дома-музея, посвящённых памяти Перл Бак:
в Чжэньцзяне[zh], Сучжоу[zh] и Цзюцзяне[zh]. Существует памятный зал писательницы в Пучхоне (Кёнгидо, Республика Корея)[194]. В мае 2012 года
в Нанкине была проведена международная конференция, посвящённая деятельности Перл Бак в Китае; к её началу было приурочено открытие
памятника на территории кампуса Нанкинского университета и дома-музея[zh], расположенного там же. События широко освещались прессой Китая, в
том числе в газете «Жэньминь Жибао»[195].

В 1983 году Почтовой службой США в серии «Великие американцы» была выпущена пятицентовая марка с портретом Перл Бак[196].

Крупнейшее архивное собрание бумаг и документов Перл Бак, накапливаемых с 1931 года, хранится в Международном центре имени Перл Бак. В 2005
году на средства William Penn Foundation[en] все документы были помещены в бескислородную среду, с сохранением порядка, который поддерживался
при жизни писательницы[197]. В библиотеке Колумбийского университета хранятся машинописи текстов Перл Бак за 1932—1956 годы, некоторые с
авторской правкой[198].

Основные произведения[править | править код]


Обложка романа «Земля», издание Pocket Books — A Cardinal Edition, 1956

Произведения и классификация приводятся по библиографии Т. Харриса[199]  и П. Дойла[200] .

↑ Показывать компактно

Публицистика [править | править код]


 China in the Mirror of her Fiction : [англ.] // Pacific Affairs. — 1930. — Vol. 3, no. 2 (March). — P. 155—164.
 Chinese Women: Their Predicament in the China of Today : [англ.] // Pacific Affairs. — 1931. — Vol. 4, no. 10 (October). — P. 905—909.
 China and the West : [англ.] // The Annals of the American Academy of Political and Social Science. — 1933. — Vol. 168, American Policy in the Pacific (July). —
P. 118—131.
 Breaking the Barriers of Race Prejudice : [англ.] // The Journal of Negro Education. — 1942. — Vol. 11, no. 4 (October). — P. 444—453.

Романы [править | править код]


 Восточный ветер, западный ветер[en] , 1930
 Земля[en], 1931 (Пулитцеровская премия)
 Сыновья[en] , 1933
 Разделённый дом[en] , 1935
 Это гордое сердце (1938)
 Небо Китая[en], 1941
 Драконово семя[en] , 1942
 Горожанин, 1945 (под псевдонимом Джон Седжес)
 Полёт в Китай, 1946 (печатался с продолжением в «Collier’s Weekly»)
 Женский павильон, 1946
 Алчная жена, 1947 (под псевдонимом Джон Седжес)
 Пион[en] , 1948
 Божьи люди, 1951
 Приди, возлюбленная, 1953
 Женщина-император [en], 1956
 Дьявол не спит никогда (1962, экранизация[en], 1967)
 The Living Reed, 1963
 Смерть в замке, 1965
 Время — полдень (англ. The Time is Noon, 1966)
 Письмо из Пекина [en], 1967
 Три дочери мадам Лян (англ. The Three Daughters of Madame Liang, 1969)
 Мандала: роман об Индии, 1970

Биографии и автобиографии [править | править код]


 Изгнание[en], 1936
 Ангел-воитель[en], 1936
 Ребёнок, который никогда не вырастет (англ. The Child Who Never Grew, 1950)
 My Several Worlds, 1954
 A Bridge For Passing, 1962

Детские книги [править | править код]


 Юный революционер, 1932
 Буйволиные дети, 1943
 Большая волна[en], 1948
 Рождественское привидение, 1960
 Матфей, Лука, Марк и Иоанн, 1967