Вы находитесь на странице: 1из 39

Крутой детектив США

Рекс Стаут
Окошко для смерти

Крутой детектив США. Выпуск 3: Сборник Романы:


Пер. с англ. А. А. Мачерета, В. Н. Соколова -
СПб.: МП РИЦ «Культ-информ-пресс»,1993. - 277 с. - (Выпуск 3).
ISBN 5-8392-0071-9

Аннотация

В третий выпуск предлагаемой серии вошли романы классиков американского


«крутого детектива» Р. Стаута, Р. Чандлера и М. Спиллейна.
Произведения, вошедшие в сборник, опубликованы на языке оригинала до 27 мая 1973
года.

Рекс Стаут
Окошко для смерти

1
I

Ниро Вулф мрачно смотрел из-за письменного стола на посетителя, рассевшегося в


красном кожаном кресле. Я расположился на стуле, повернувшись спиной к столу и положив
на колени блокнот.
Вулф был мрачен отчасти из принципа, отчасти по той причине, что Дэвид Р. Файф
заранее не испросил позволения нанести визит. Можно, конечно, считать это вовсе не
обязательной процедурой: для того и существовала приемная в первом этаже старого
каменного дома на Тридцать пятой улице. Вулф сидел в своем любимом кресле и точил на
обшарпанном бруске нож для бумаг. Я, Арчи Гудвин, сгорал от желания отработать свое
жалование и исполнить любое, даже самое странное повеление хозяина. На кухне Фриц
Бреннер готовил обед, держа ушки на макушке, чтобы не пропустить один короткий и один
длинный звонок; сигнал этот означал - «пиво!» Наверху, в оранжерее, шуровал Теодор
Хорсмен, перепеленывая знаменитые десять тысяч орхидей Вулфа. И наконец, в красном
кожаном кресле сидел мужчина, который нуждался в услугах детектива, - в противном
случае его бы здесь не было. Если бы не существовал он и ему подобные, мы, то есть Фриц,
Теодор и я, искали бы сейчас какую-нибудь паршивенькую работенку, а что делал бы Вулф,
я даже представить не могу. Но Вулф был мрачен. Файф должен был заранее договориться о
встрече, просто обязан!
Посетитель сидел в своем кресле, подавшись вперед, не касаясь позвоночником
спинки. Плечи у него были узкие и вислые, бледное лицо выглядело так, будто им крайне
редко пользовались. Я бы дал ему лет пятьдесят, однако если обстоятельства вынуждают
человека обратиться к частному детективу, то выглядит он, как правило, старше своих лет.
Он назвал свое имя, адрес и род занятий - профессор кафедры английского языка
Одабонского университета в Бронксе - после чего несколько усталым голосом сообщил, что
желал бы привлечь Вулфа к расследованию семейного дела интимного свойства.
- Супружеская измена? - Вулф издал звук, идеально соответствовавший его
настроению.
- Нет, что вы! - посетитель помотал головой. - Я вдовец, у меня двое детей
студентов… Это касается моего брата Бертрама, точнее, его смерти. Он умер от воспаления
легких в ночь на воскресенье. Я полагаю, следовало бы разъяснить некоторые
подробности…

2
Вулф бросил на меня взгляд, который я стоически выдержал. Если он позволит Файфу
разъяснить подробности, не исключено, что придется поработать. А работу он ненавидел,
особенно когда счет в банке выглядел примерно так, как сегодня. Я крепко сжал губы, и
Вулф разочарованно обратился к визитеру:
- Прошу, - пробормотал он и глубоко вздохнул.
Файф разъяснял некоторые подробности, а я делал заметки в блокноте. Его брат
Бертрам после двадцати лет молчания неожиданно и без всякого предупреждения объявился
в Нью-Йорке, снял шикарный номер в «Черчилль тауэрс» и установил связь с семейством -
со старшим братом Дэвидом, который сидел у нас в приемной собственной персоной и
разъяснял некоторые подробности, с младшим братом Полом и с сестрой Луизой,
именующейся ныне миссис Винсент Таттл, - и все они с удовлетворением узнали, что он
сорвал банк; естественно, Дэвид выразился несколько иначе: «брата постигла удача» в
образе урановой жилы длиной в четыре мили неподалеку от местечка под названием Блэк
Элбоу, где-то в Канаде, Все-таки иногда приятно услышать, что кто-то из родственников
стал миллионером!
Ну так вот, значит, они радостно встретили Бертрама, братишечку Берта, и молодого
человека по имени Джонни Эрроу, прибывшего с ним из Канады и тоже поселившегося в
«Черчилль тауэрс». Берт держался братски, проявлял живой интерес к прежним связям и
старым воспоминаниям. Он даже попросил Пола, который держал агентство по продаже
недвижимости, выяснить, существует ли хоть какая-то возможность приобрести старый дом
в Маунт Киско, где все они родились и провели детские годы. Все шло к тому, что он
собирается вновь записаться в члены семьи. Десять дней назад Берт пригласил всех в
субботу на ужин и в театр, но в четверг подхватил воспаление легких. Ложиться в больницу
он отказался и остался хворать дома; он решительно не хотел, чтобы из-за его недомогания
сорвался субботний семейный ужин и посещение театра. Так что в субботу около полудня
все собрались в его номере, выполнили намеченную программу, а после представления
вернулись распить бутылочку-другую шампанского и чего-нибудь на скорую руку
перекусить.
Точнее, вернулись вчетвером: сестра Луиза с мужем, Джонни Эрроу и брат Дэвид.
Младший брат Пол еще до спектакля заявил, что не надо оставлять Берта одного с сиделкой
и он побудет рядом с больным. Вернувшись, эти четверо оказались в несколько деликатной
ситуации: Пол исчез, сиделка, с царапинами на шее, щеках и запястьях, пребывала в гневе и
порванном халатике. Она намеревалась уйти сразу, как только явится новая сиделка, только
что затребованная через доктора. Сестра Луиза сочла себя оскорбленной некоторыми
замечаниями сиделки и приказала ей немедленно убираться. Сиделка удалилась. Луиза
позвонила доктору и сообщила ему, что сама будет сидеть с больным, пока не придет
обещанная замена. Джонни Эрроу исчез, на сцене остались только Дэвид и Луиза с мужем.
Дэвид еще разок заглянул в спальню Берта, пребывающего в глубоком сне после инъекции
морфия, которую, по указанию доктора, сделала ему сиделка, и отправился домой.
Луиза и Таттл улеглись в комнате, которую, кажется, занимал Джонни Эрроу, но не
успели они заснуть, как у входной двери раздался звонок. Таттл открыл и обнаружил Пола.
Тот заявил, что был внизу, в баре, когда там объявился Джонни Эрроу и внезапно напал на
него. В качестве доказательства Пол продемонстрировал великолепную подборку синяков.
Эрроу вроде как увели двое полицейских. Пол предположил, что у него сломана челюсть и
пара ребер, и потому не продемонстрировал охоты и готовности отправиться домой, в Маунт
Киско. Его уложили на диван в гостиной, где через тридцать секунд он заснул с
оглушительным храпом. Луиза и Таттл еще раз заглянули в комнату к Берту и отправились
наконец спать. Где-то около шести проснулся Пол. Он свалился с дивана, пришел в себя,
отправился взглянуть на Берта и обнаружил его мертвым. Они позвонили портье, чтобы тот
вызвал врача. При обычных обстоятельствах Берта пользовал их старый семейный врач из
Маунт Киско, но теперь, кажется, ждать его не имело смысла. Конечно, потом его тоже
вызвали, но это было сделано позже.

3
Вулф кончиком указательного пальца чертил мелкие кружочки на подлокотнике
своего кресла.
- Надеюсь, - проворчал он, - медицинское заключение разъяснит цель вашего визита
ко мне, а также ваш затянувшийся монолог. По крайней мере, что-нибудь одно.
- Весьма сожалею. - Дэвид Файф затряс головой. - Доктор не установил ничего
подозрительного. Мой брат умер от воспаления легких. Доктор Буль - это наш врач из Маунт
Киско - выдал свидетельство о смерти, и вчера тело брата было захоронено в семейном
склепе. Конечно, факт ухода сиделки выглядел несколько необычно, но это не вызвало у
него никаких вопросов.
- Так что же, черт возьми, вам от меня нужно?
- Именно это я и стараюсь разъяснить вам. - Файф откашлялся. - Вчера после похорон
этот человек, Джонни Эрроу, заявил нам, что завещание Берта будет зачитано сегодня утром
в его номере, в одиннадцать. Естественно, мы явились все. Луиза привела своего мужа,
Присутствовал также некий адвокат из Монреаля, прилетевший с завещанием покойного, -
Мак-Нейл. Если отрешиться от юридических формулировок, то суть можно свести к тому,
что Берт завещал все свое состояние Полу, Луизе и мне, а Эрроу назначил своим
душеприказчиком. Размеры имущества в завещании не упоминались, но по некоторым
высказываниям Берта я бы оценил его миллионов в пять и выше; может, раза в два.
Вулф прекратил чертить на подлокотнике кресла.
- Потом, - продолжал Файф, - адвокат вытащил из портфеля еще один документ. По
его словам, это была копия договора, год назад заключенного под его патронатом между
Бертрамом Файфом и Джонни Эрроу. Он зачитал нам этот договор. В преамбуле говорилось
об их пятилетнем сотрудничестве и совместном открытии залежей урановой руды в Блэк
Элбоу. Все прочее укладывалось в простенькую формулу: если один из партнеров
скончается, то рудник вместе со всеми активами, приобретенными покойным в результате
эксплуатации месторождения, переходит в единоличное владение оставшегося в живых
партнера. Естественно, я не могу буквально процитировать все формулировки этого
документа, он составлен на великолепном, но сложном юридическом языке; однако я
довольно точно передал суть договора. Сразу за адвокатом слово взял Джонни Эрроу. Он
заявил, что, насколько ему известно, у Берта не было иного имущества, кроме половины
рудника и активов, приобретенных в результате эксплуатации оного, следовательно, все,
включая счета в канадских банках, переходит в его собственность.
Ему, Джонни Эрроу, известно, что Берт, отправляясь в Нью-Йорк, снял со счета
примерно тридцать - сорок тысяч наличными, но он, Эрроу, не намерен взыскивать остаток
суммы с родственников, и они могут распорядиться этими деньгами по собственному
усмотрению. - Дэвид сделал рукой неопределенный жест:

4
- Мне кажется, это было благородно с его стороны, ведь он мог предъявить права и на
эти деньги. Мы уточнили у адвоката некоторые детали и спустились в ресторан пообедать.
Пол серьезно расстроился; он, я бы сказал, человек импульсивный. Брат намеревался
отправиться в полицию и заявить, что Берт скончался при подозрительных обстоятельствах.
По его мнению, Эрроу, став свидетелем примирения Берта с семьей, опасался, что ему
придется расстаться с частью имущества или принять нас а долю; и тогда он решил, что Берт
должен умереть. Винсент Таттл, муж моей сестры, возразил, что если даже догадка Пола
верна, то Эрроу тем не менее никаких преступных действий не предпринимал, поскольку два
врача пришли к единодушному заключению, что Берт скончался от воспаления легких. Мы с
Луизой согласились с ним, однако Пол не желал отказываться от своей затеи. В конце
концов он дал нам понять, что ему известно несколько больше, чем нам, просто он решил до
поры до времени хранить это в тайне. Ему очень не хотелось бы выкладывать свой секрет
полиции. Спорили мы довольно долго. Наконец я предложил в качестве компромисса
передать наш спор на разрешение Ниро Вулфу. Если вы, сэр, решите, что существуют
достаточно веские причины для привлечения к решению этого дела полиции, мы так и
поступим; если вы сочтете, что оснований для мрачных подозрений нет, Пол отступится от
своей затеи. Брат заявил, что согласен и готов считать ваше решение окончательным и
бесповоротным. Вот чего, собственно, мы хотим. Я знаю, что ваша работа ценится
достаточно дорого, но это дело не очень обременит вас. Это, в принципе, не такая уж и
большая проблема, не правда ли?
Вулф только засопел:
- Может быть. Что вскрытие?
- Вскрытие? Вскрытия не было…
- Первым делом надо было сделать вскрытие.
Теперь уже, конечно, поздно, особенно если вы хотите избежать любопытства
полиции. Перед похоронами вы имели право потребовать вскрытия просто, так сказать, для
успокоения лекарской совести, это чисто формальный акт. А эксгумацию может разрешить
только вышестоящая судебная инстанция. Я правильно понял, что вы не хотите привлекать
внимание полиции к расследованию и его итогам?
Файф с готовностью кивнул:
- Совершенно верно, конечно, не хотелось бы. Очень не хотелось бы скандала…
Всякие слухи и сплетни, которые могли бы распространиться…
- Редко приходится встречать клиентов, заинтересованных в скандале, - сухо произнес
Вулф. - Однако не исключено, что он все-таки разразится. Я думаю, вам ясно, что если
расследование выявит подозрительные обстоятельства, то меры, которые могут последовать,
уже не будут зависеть от вашей воли. Вы не сможете заставить меня сохранять в тайне
доказательства убийства, если таковые будут обнаружены. Если даже я приду к заключению,
что преступником являетесь вы собственной персоной, то буду действовать, как сочту
нужным и справедливым сам, сообразуясь, конечно, с законом.
- Естественно! - подхватил Файф, пытаясь изобразить на лице улыбку. - Со своей
стороны могу лишь подчеркнуть, что я лично не мог совершить этого преступления, да и
вряд ли вообще здесь имело место умышленное убийство. Мой брат Пол бывает излишне
горяч временами. Вы, конечно же, пожелаете говорить с ним, и, смею вас заверить, он тоже
горит желанием встретиться с вами.
- Мне придется говорить со всеми вами. - В голосе Вулфа звучало неприкрытое
отвращение. Работа! Он попытался ухватиться за последний козырь: - Принимая во
внимание обстоятельства дела, я вынужден потребовать денежный залог в качестве
доказательства серьезности ваших намерений. Что вы скажете насчет чека на тысячу
долларов?

5
Для последней отчаянной попытки спастись это было совсем неплохо: можно было
рассчитывать на то, что университетский преподаватель не нашпигован тысячными
банкнотами. Вулф придумал элегантный финт, но Файф не позволил себе ни малейшего
колебания. Он только дважды вздохнул: когда услышал сумму и когда ему пришлось
вытащить чековую книжку и подписать драгоценную бумажку.
Я встал, принял у него чек и расстелил его перед Вулфом.
- Дороговато, конечно, - сказал Файф, однако это прозвучало не как жалоба, а как
простая констатация факта, - но ничего не поделаешь. Иначе нам просто не утихомирить
Пола. Когда вы хотите переговорить с ним?
Вулф бросил взгляд на чек и поставил на него пресс-папье из куска окаменелого
дерева, которым некогда мужчина по имени Дугган раскроил голову собственной жене. Часы
на стене показывали без двадцати четыре; наверху, в оранжерее, через двадцать минут
должно было начаться традиционное рандеву с орхидеями.
- Прежде всего мне надо переговорить с доктором Булем. Пригласите его на шесть
часов вечера.
Файф изобразил на лице сомнение:
- Я попробую. Но ему придется добираться сюда из Маунт Киско, а у него много
работы. Нельзя ли обойтись без него? Свидетельство о смерти выдано, ведь оно само по себе
означает, что он не обнаружил ничего странного.
- Исключено. Напротив, я должен повидать его до того, как начну беседовать с
членами вашей семьи. Если доктор Буль сможет прийти сюда в шесть, то, прошу вас,
устройте так, чтобы ваши родственники явились в половине седьмого. Я имею в виду - ваши
брат и сестра, мистер Таттл, а также Эрроу.
Файф испугался:
- Умоляю, только не Эрроу, - запротестовал он. - Впрочем, он и сам вряд ли пожелает.
- Дэвид решительно замотал головой. - Нет, Эрроу я ни о чем просить не буду.
Вулф пожал плечами:
- Тогда я сам приглашу его. Может, будет даже лучше… Заседание может затянуться,
а в половине восьмого я ужинаю. Лучше пригласите доктора Буля на девять, к этому
времени он закончит работу, а остальные пускай являются в половине десятого. По крайней
мере, в нашем распоряжении будет немного больше времени; если понадобится - вся ночь
наша. Конечно, некоторые детали мы можем оговорить с вами прямо сейчас- например, как
обстояли дела в момент вашего возвращения из театра и как вообще протекало примирение
вашего брата Бертрама с семьей. Правда, на четыре у меня уже назначено; кроме того,
наверняка мы извлечем из этой беседы больше пользы, если она будет проходить в
присутствии всех членов семьи.
Ну а пока, я думаю, вы будете настолько любезны и оставите мистеру Гудвину адреса
и телефоны всех заинтересованных лиц.
Не вставая с кресел, он перенес свою огромную тушу чуть вперед, взял со стола нож
для разрезания бумаг и принялся мягкими движениями шаркать им по бруску. Эта ситуация
была мне хорошо знакома: ему навязали работу, и теперь он полон решимости любой ценой
довести ее до конца.
- Собственно, я уже рассказал вам обо всех обстоятельствах дела, - сказал Файф; на
этот раз голос его звучал на полтона выше. - Мало того, я намекнул вам, что Пол остался в
номере с целью навязать себя сиделке. Я принципиальный противник методов, которые он
использует с целью установления интимных отношений с женщинами. Я уже сообщал вам,
что он слишком импульсивный человек.
Вулф осторожно провел пальцем по лезвию ножа.
- А что касается следующего вашего вопроса, я не понимаю, что вы имеете в виду под
примирением с семьей.

6
- Только то, что имели в виду вы сами, используя это выражение. - Вулф вновь
отдался своему серьезному занятию. - Что, собственно, произошло такого, что вынудило вас
мириться? Может, вы сочтете, что в этом нет ничего примечательного, но в расследовании
любой факт значит очень много. Собственно говоря, я могу подождать и до вечера.
Файф нахмурился:
- Это очень старая история. - Голос его обмяк, теперь в нем ощущалась только
усталость. - Наверное, она имеет какое-то значение, потому что может в некоторой степени
разъяснить поведение Пола. Кроме того, она позволяет понять, почему мы так стараемся
избежать огласки. Воспаление легких для нашей семьи в некотором роде деликатная тема.
Двадцать лет назад от воспаления легких умер наш отец, причем полиция полагала, что это
было умышленное убийство. И не только полиция. Он лежал в своей спальне, на первом
этаже нашего дома в Маунт Киско; дело было в январе. И вот однажды ночью, в крепкий
мороз и снегопад, кто-то открыл настежь оба окна. Я заглянул к нему в пять часов утра; отец
уже был мертв.
На полу лежали десяти дюймовые сугробы, снегом замело даже постельное белье.
Луиза, моя сестра, которая тогда ухаживала за отцом, спала глубоким сном на диване в
соседней комнате. Поговаривали, будто ей подмешали в кофе снотворное, но доказать это не
удалось. Окна не были заперты на задвижки, и открыть их снаружи мог любой человек -
собственно, только снаружи их и можно было открыть. Отец торговал недвижимостью, и
дела у него, особенно некоторые сделки, были даже чересчур удачными. В нашем городке
было слишком много людей, которые… ну, скажем, не очень любили его. - Файф повторил
свой неопределенный жест: - Вы понимаете, что обстоятельства несколько схожи? Незадолго
до смерти отца Берт - ему тогда было двадцать два - серьезно повздорил с ним и уехал из
дома. Он снял комнату примерно в миле от нас и устроился на работу в гараж. Полиция
сочла, что располагает достаточными уликами против него, так что он был арестован и
предстал перед судом присяжных. Однако собранные улики были ниже всякой критики,
кроме того, у него было алиби: той ночью он до двух часов играл в карты с приятелем -
Винсентом Таттлом, который позже женился на нашей сестре Луизе. Окна же в комнате отца
были открыты задолго до того, как они кончили игру, потому что снегопад прекратился до
двух часов ночи. И все-таки Берт очень обиделся на нас за наши показания, то есть мои,
Пола и Луизы, несмотря на то, что мы рассказали высокому суду только то, что было
известно всем: например, о его ссоре с отцом. Через день после освобождения из-под стражи
Берт уехал, и в течение двадцати лет мы ничего не слышали о нем. Поэтому я и использовал
выражение «примирение».
Вулф отложил нож и заботливо упрятал брусок в ящик письменного стола.
- В действительности же, - продолжал Дэвид Файф, - Эрроу ошибался, когда говорил,
что у Берта не было никакого имущества, не связанного с урановым рудником. После смерти
отца он унаследовал четверть состояния, просто мы не знали, где он находится. Мы, кстати,
так ни разу и не потребовали передела наследства. Первоначально оно составляло примерно
шестьдесят тысяч долларов, сегодня его стоимость возросла, наверное, раза в два. Теперь,
конечно, мы разделим его долю с Полом и Луизой. Правда, нас это не особенно радует.
Честно говоря, мистер Вулф, мне не нравится, что Берт вернулся.
Его приезд только разбередил старые раны. К тому же его не совсем понятная смерть
и поведение Пола…
Часы показывали без одной минуты четыре, и Вулф начал подниматься с кресла.
- Конечно, мистер Файф, - согласился он. - От живых только одни хлопоты, а мертвые
приносят печаль в наш дом. Будьте так добры, передайте мистеру Гудвину всю
необходимую информацию. Позвоните нам, как только обеспечите явку всех остальных на
сегодняшний вечер.

II

7
Никогда не мешает немного обнюхать местность вокруг происшествия, даже если это
окажется излишним. Когда Файф ушел, я немножко позабавился с телефоном. Игра моя
принесла скудный урожай в виде кое-какой информации. Дэвид читал курс английского
языка в Одабонском университете уже двенадцать лет, последние четыре года занимал
должность руководителя кафедры. Агентство Пола по торговле недвижимостью особой
славой в Маунт Киско не пользовалось, но во всяком случае было платежеспособным.
Винсент Таттл держал все в том же Маунт Киско аптеку, и дела его шли в целом неплохо.
Дэвид не знал ни адреса, ни телефона сиделки Энн Гоэн, но я обнаружил их в манхэттенской
телефонной книге. Первые две попытки связаться с ней закончились короткими гудками, а
на следующие три звонка никто не ответил. Не сумел я отыскать и Джонни Эрроу. В
«Черчилль тауэрс» можно дозвониться только через коммутатор отеля; я передал ему через
дежурную телефонистку просьбу дозвониться до нас. Перед самым ужином мне удалось
залучить на телефонный разговорчик Тима Эверта, он там служит шпиком; правда, публике
более привычно благородное звание «сотрудник службы безопасности отеля». Так вот, я
задал ему парочку деликатных вопросов и даже получил на них как благоприятные, так и
неблагоприятные ответы. Благоприятные: номер был оплачен наличными и вперед; Джонни
Эрроу пользуется симпатиями у обслуги в баре и ресторане - в основном они обожествляют
его представления о размерах чаевых. Неблагоприятные: в ночь с субботы на воскресенье
Джонни Эрроу со страстью и вдохновением набросился в баре на какого-то парня.
Нейтрализовывать его пришлось двум полицейским. По словам Тима, с технической
стороны нападение было осуществлено просто идеально, упрекнуть Джонни можно было
только в том, что бар в «Черчилле» - не совсем подходящее местечко для боевых действий.
Потом дал о себе знать Файф, доложивший, что к сегодняшнему вечеру все готово. В
девять часов, то есть к приходу доктора Фредерика Буля, мы уже закончили дела в столовой,
умяв с Вулфом примерно фунта четыре паштета из лососины, приготовленного по его
собственному рецепту, и раза в три больше свежего летнего салата, после чего,
удовлетворенные заканчивающимся днем, перебрались в кабинет. Тут же у дверей зазвонил
звонок, и я отправился изображать швейцара. Взгляд сквозь зеркальное стекло входной
двери, прозрачное изнутри, заставил меня удивиться. Доктор Буль вовсе не был замученным,
трясущимся от старости деревенским лекарем; это был шикарно одетый, невероятно
ухоженный седовласый плейбой. Рядом с ним стояла юная девушка, прелесть которой любой
мужчина мог оценить с расстояния в сто шагов, причем для этого не пришлось бы дважды
поднимать на нее глаза.
Я отворил двери. Доктор пропустил пташку вперед и только, потом переступил порог
с заявлением, что он - доктор Буль и что ему назначена встреча с Вулфом. Он не покрывал
свои благородные седые волосы шляпой, так что рогатая вешалка в холле на этот раз
осталась без украшения. Когда я ввел его в кабинет, доктор на мгновение остановился,
осмотрелся и только потом подошел к столу Вулфа и агрессивным тоном заявил:
- Я - Фредерик Буль. Дэвид Файф просил, чтобы я пришел сюда. Что должен означать
этот вздор?
- Не знаю, - промямлил Вулф. Если его никто не раздражает, после принятия пищи он
в состоянии только мямлить. - Боюсь, что именно это мне и предстоит выяснить.
Присаживайтесь, прошу вас. Эта юная леди?…
- Сиделка. Мисс Энн Гоэн. Садитесь, Энн.
Поздно! Она уже была усажена на стул, который я ловко подставил ей. Мысленно я
изменил свое мнение о Поле Файфе в лучшую сторону. Может, он действительно
импульсивный человек, но противостоять искушению, оказавшись с глазу на глаз с такой…
Царапины на ее шее, руках и лице были, по-видимому, очень поверхностны, так как от них
не осталось и следа.

8
Следует также принять во внимание, что костюм сестры милосердия куда
соблазнительнее, нежели платьице из синего жатого хлопка и жакетик, которые были на ней
в данную минуту. Впрочем, даже в этой одежде она была вполне… Впрочем, оставим это.
Все-таки она здесь, так сказать, официально. Девица одарила меня со своего стула взглядом,
полным ледяной благодарности, лишенным даже тени улыбки.
Доктор Буль уселся в красное кожаное кресло:
- Так что произошло?
Вулф промямлил:
- А что, мистер Файф разве ничего не сказал вам?
- Только то, что Пол усмотрел в смерти Берта что-то подозрительное и решил пойти в
полицию; он не позволил Дэвиду и Луизе уговорить себя, и они решили передать этот
вопрос на разрешение вам и принять любое ваше решение. Дэвид говорил с вами, а вы
настояли на разговоре со мной. Я считаю это совершенно излишним. Полагаю, что ни у кого
нет оснований не доверять мне, и если я выдал свидетельство о смерти, то тем самым
обнародовал собственную точку зрения на эту смерть.
- Я уже догадался об этом, - продолжал мямлить Вулф, - но если уж принимать
окончательное решение, то надо как следует обосновать его. Я вовсе не собираюсь
подвергать сомнению ваш профессионализм или, скажем, ваше право выдавать
свидетельства о смерти. Просто я хотел бы задать вам несколько вопросов. Когда вы
последний раз видели живого Бертрама Файфа?
- В субботу вечером. Я провел у него около получаса и ушел примерно в двадцать
минут восьмого. Все прочие оставались у него, в момент моего ухода они сидели в столовой.
Бертрам отказался от госпитализации. Я попробовал кислородную маску, но он сбросил ее,
не хотел надевать на себя намордник. Ни мне, ни мисс Гоэн не удалось переубедить его. Он
испытывал сильные боли, по крайней мере, так он утверждал, но температура у него упала
до тридцати восьми и восьми. Берт был тяжелым пациентом. Жаловался, что не может
уснуть; я велел сиделке впрыснуть ему после ухода гостей четверть грана морфия, а если в
течение часа не подействует, то добавить еще столько же, В предыдущую ночь ему также
ввели полграна.
- И потом вы вернулись в Маунт Киско?
- Да.
- Могли вы предположить, что этой ночью мистер Файф скончается?
- Конечно, нет.
- Значит, известие о его смерти должно было удивить вас?
- Конечно, это меня удивило. - Буль оперся ладонями о подлокотники кресла. -
Послушайте, мистер Вулф, я пришел к вам исключительно по просьбе Дэвида Файфа. Вы
задаете глупые вопросы. Мне исполнилось шестьдесят, и больше половины своей жизни я
практикую. Не менее половины моих пациентов приводили меня в изумление: они теряли
либо слишком много, либо слишком мало крови; после аспирина у них появлялась сыпь на
лице; при ярко выраженной лихорадке их пульс нисколько не учащался; они оставались в
живых, когда им следовало умереть, и умирали, когда их жизни ничто не угрожало. О таких
случаях вам может рассказать любой опытный врач. Конечно, кончина Бертрама Файфа
удивила меня, но не более, чем достаточное число других странных явлений в моей
практике. Через несколько часов после смерти я тщательно осмотрел тело и не нашел ничего,
что могло заставить меня хоть на долю секунды усомниться в правильности диагноза. И
тогда я выдал свидетельство о смерти.
- Скажите, а почему вы так тщательно обследовали труп? - Вулф все еще мямлил.
- Потому что сиделка преждевременно оставила пациента, то есть вынуждена была
оставить, а я не сумел вовремя предоставить замену. Новая сиделка должна была появиться
только в семь утра. Учитывая эти обстоятельства, я счел необходимым провести тщательное
обследование и зафиксировать его результаты.

9
- Вы абсолютно уверены, что причиной смерти было воспаление легких, без
воздействия каких-либо дополнительных факторов?
- Вовсе нет. Абсолютная уверенность в нашей профессии, извините, мистер Вулф,
вещь редчайшая. Я убежден, что причина, указанная в свидетельстве о смерти, совершенно
обоснованна и корректна, скажем так. Мы имеем классический случай смерти от, говоря
непрофессиональным языком, воспаления легких, и никаких иных признаков на теле
покойного не было. Это не означает, что я хочу выкрутиться из щекотливой ситуации.
Некогда один мой пациент также скончался от воспаления легких.
Дело было зимой, и кто-то открыл морозной ночью окно, впустив в комнату ледяной
воздух. Вот это, естественно, можно считать, выражаясь вашим языком, дополнительным
фактором. Но здесь все произошло теплой летней ночью, а окна были закрыты. Кроме того, в
номере поддерживалась постоянная температура; сиделка установила кондиционер на
двадцать семь градусов, поскольку больным с воспалением легких требуется тепло.
Следовательно, никаких дополнительных факторов не было.
Вулф одобрительно кивнул головой:
- Ваши разъяснения просто идеальны, доктор, но они наводят на новые мысли.
Кондиционер. А что если кто-то после ухода сиделки поставил регулятор на минимальную
температуру? Ведь в таком случае температура в комнате могла так понизиться, что оказала
непосредственное воздействие на здоровье пациента, и он скончался. Вы ведь не
сомневались в том, что ему не угрожает смерть?
- Да, я задумывался над такой возможностью. Таттлы заверили меня, что не касались
регулятора кондиционера, температура в комнате оставалась неизменной. Кроме того, я
лично убедился, что в такую теплую ночь кондиционер этой модели не в состоянии понизить
температуру в помещении настолько, чтобы она вызвала преждевременную смерть больного.
Я уже говорил, что сиделка была вынуждена покинуть пациента раньше времени, именно
поэтому я решил выяснить все детали и попросил администрацию отеля опробовать
кондиционер в комнате Берта. После шести часов работы на полную мощность температура
в помещении упала до двадцати с половиной градусов. Для человека с воспалением легких,
как бы тщательно он ни был укрыт, это довольно низкая температура, но она ни в коем
случае не может стать причиной смерти, как бы тяжело ни протекала болезнь.
- Понимаю, - кивнул Вулф. - То есть вы не решились положиться на заявление
супругов Таттл?
Буль улыбнулся:
- Вопрос сформулирован некорректно. Я положился на их слова в той же степени, что
и вы на мои показания. Я все тщательно проверил. Скажем, просто я действовал
основательно.
- Отличная привычка, я страдаю точно такой же. Не возникло ли у вас -
беспричинного либо на основании каких-то, скажем, незначительных деталей - подозрения,
что кто-нибудь мог воспользоваться болезнью вашего пациента с целью его физического
устранения?
- Нет, я все как следует проверил.
Вулф опять кивнул головой.
- Хорошо.
Он глубоко вздохнул, чтобы приготовиться к физической нагрузке, и повернул голову
к мисс Гоэн.
Все это время она сидела, гордо выпрямившись, подняв голову и положив руки на
колени, и все это время я любовался ее профилем. Вряд ли на этом свете много
подбородочков, которыми можно любоваться и в фас, и в профиль.
Наконец Вулф выговорил:
- Всего один вопрос, мисс Гоэн, от силы два. Вы согласны со всем, что рассказал
доктор Буль? Это не противоречит тому, что известно вам?
- Да, я согласна. - Голос у нее был с хрипотцой.

10
- Я так понял, что, когда все ушли в театр, Пол Файф стал приставать к вам со своими
знаками внимания, но вы их отвергли. Так?
- Да.
- Это повлияло как-то на выполнение ваших обязанностей? Помешало вам
надлежащим образом заботиться о пациенте?
- Нет. Пациент получил снотворное и находился в состоянии глубокого покоя.
- Можете ли вы предоставить какую-нибудь дополнительную информацию или
прокомментировать то, что было здесь сказано? Дэвид Файф просил меня установить,
требует ли смерть его брата и обстоятельства, связанные с нею, специального полицейского
расследования. Можете ли вы сообщить мне что-нибудь способствующее решению этой
задачи?
Она стрельнула глазками в сторону Буля, потом ее взгляд опять вернулся к Вулфу.
- Нет, - промолвила она и встала. Естественно, сиделка должна уметь встать со стула и
не разбудить при этом полдома, но Энн Гоэн не встала, а прямо-таки вознеслась. - Это все?
Вулф промолчал, и она направилась к выходу. Буль поднялся с кресла. Когда она уже
была в дверях, Вулф дал о себе знать, голос его утратил послеобеденную вялость:
- Мисс Гоэн, минуточку! - Она обернулась. - Прошу вас, присядьте.
Секунду она колебалась, нерешительно посмотрела на Буля, потом все-таки
вернулась:
- Еще что-то?
Вулф искоса глянул на нее и повернулся к Булю:
- Мне еще раньше следовало спросить вас, почему вы, собственно, привели сюда мисс
Гоэн. На первый взгляд, это совершенно излишне: вы прекрасно знаете все обстоятельства
дела, вы располагаете всеми полномочиями и готовы к беседе со мной. Кроме того, вы тем
самым втягиваете девушку в весьма щекотливое дело, что с вашей стороны не совсем
красиво. Так что логично предположить, что вы ожидали от меня такого вопроса, на который
сможет ответить только она. Совершенно очевидно, что я такого вопроса не задал, но тем не
менее немножко выбил мисс Гоэн из колеи. Когда я спросил, не может ли она сообщить мне
что-нибудь новенькое, она первым делом посмотрела на вас; из этого следует, что она что-то
скрывает, причем вам известно, что именно. Мне нечего предложить вам, нечем пригрозить,
но вы пробудили мое любопытство, и я просто обязан удовлетворить его. Может, для всех
нас будет лучше, если вы сами сделаете это, а?
Буль сел, оперся на подлокотники и ухватил себя за нос большим и указательным
пальцами правой руки. Потом он оставил нос в покое.
- Что же, признаю, вы не просто ткнули пальцем в небо, - сказал он. - В принципе, вы
совершенно правы. Я ждал, что вы станете говорить о чем-то таком, что потребует
присутствия мисс Гоэн, и просто не понимаю, почему вы не спросили ее об этом. Сначала я
сам хотел обдумать как следует это дело, но теперь с чистой совестью могу поделиться с
вами. Впрочем, вам, кажется, так и не сказали об этих грелках?
- Нет, сэр. Впервые слышу о них.
- Это значит, что Пол… Нет, не хочу гадать. Расскажите ему, Энн.
- Ему и так все известно, - презрительно заявила она. - Он ведь у кого-то из них на
жалованье.
Манера Вулфа общаться с нежным полом существенно отличается от моей.
- Расскажите мне об этом, - предложил он равнодушно. - Просто чтобы я мог
сравнить.
- Ради Бога! - Изумительный подбородочек решительно вздернулся вверх. - Я
обкладывала пациента грелками с теплой водой, две грелки на грудную клетку.

11
Воду меняла каждые два часа. Последний раз перед самым уходом, перед тем как
миссис Таттл велела мне убираться. В воскресенье вечером ко мне домой приехал Пол Файф
- я живу с подружкой в небольшой квартире на Сорок восьмой улице - и рассказал, что,
обнаружив утром своего брата мертвым, стащил с него одеяло и увидел две пустые грелки.
Он отнес их в ванную. Позже в комнату вошла его сестра, миссис Таттл, и позвала его, чтобы
он убедился в том, что сиделка пренебрегла своими обязанностями, о чем она вынуждена
будет сообщить доктору. Сама миссис Таттл, по его словам, не меняла воду в грелках,
поскольку сочла, что я проделала это перед уходом. - Хрипотца исчезла из голоса мисс Гоэн.
Он звучал ясно, твердо, без тени сомнения: - Мистер Файф заявил миссис Таттл, что он сам
вылил воду, когда унес грелки в ванную. Он солгал сестре под воздействием порыва, желая
уберечь меня от неприятностей, но потом понял, что не должен был делать этого, поскольку
пустые грелки могли быть как-то связаны со смертью его брата. Он сказал, что я должна
поужинать с ним и в ресторане мы обстоятельно поговорим на эту тему. Мы стояли в дверях
квартиры, я не хотела пускать его внутрь. Когда он закончил, я захлопнула дверь у него
перед носом. На следующий день, то есть вчера, он трижды звонил мне, а вечером вновь
явился, но я не открыла ему. Похоже, он рассказал про грелки брату Дэвиду, и тот
немедленно явился к вам.
Вулф хмуро посмотрел на нее. Потом беспомощно вздохнул и обратился к доктору
Булю:
- Она говорит правду?
Буль кивнул:
- Мисс Гоэн позвонила мне еще в воскресенье вечером, вчера она также
проинформировала меня о визите Пола. Естественно, речь идет о ее профессиональной
репутации. Неужели вас удивляет, что я предполагал услышать от вас вопросы именно в
этом направлении?
- Не удивляет. К сожалению, я впервые слышу про грелки именно от вас. Можно ли
всерьез обвинить мисс Гоэн в том, что она забыла сменить воду в грелках?
- Даже принимая во внимание обстоятельства дела, нельзя. Кроме того, я достаточно
хорошо знаю ее по медицинской практике в городском госпитале Маунт Киско.
Если у меня появляется пациент в Нью-Йорке, я всегда стараюсь рекомендовать ее,
если, конечно, мисс Гоэн не слишком занята. Так что такую оплошность следует просто
исключить.
- Тогда либо Пол Файф лжет, либо кто-то вылил воду из грелок и опять положил их на
грудь спящему больному. Нет, это просто нелепо. Не могли же они так сильно
подействовать! Или все-таки могли?
- Нет, пустые грелки ни в коем случае не могли оказать влияния на его состояние. -
Доктор Буль обеими ладонями пригладил свои представительные седины. - Но это могло в
значительной мере испортить репутацию мисс Гоэн как замечательной сиделки, а я несу за
это свою долю ответственности. Вы не спросили моего мнения, но я все-таки выскажу его:
полагаю, что Бертрам Файф скончался от воспаления легких, без воздействия каких-либо
отягчающих обстоятельств, за исключением тех, в которых он виновен сам - отказ от
госпитализации, нежелание пользоваться кислородной маской и перенести семейный ужин
на более поздний срок. Еще мальчишкой он был невероятно упрям, и вряд ли его характер
изменился с возрастом. Что же касается грелок, то Пол Файф, я полагаю, просто врет. Я не
хотел бы касаться этого вопроса, но его выходки в отношении женщин широко известны.
Если он встречает женщину и она нравится ему, им овладевает бес. Меня не удивит, если
окажется, что он сам вылил воду из грелок, полагая, что получит какое-то оружие в борьбе за
мисс Гоэн.
- Тогда он не стал бы заявлять сестре, что сделал это сам, или он просто бездарный
осел, - заметил Вулф.
Буль покачал головой:

12
- Он хотел успокоить её. Он собирался с глазу на глаз сказать мисс Гоэн, что оказал ей
неоценимую услугу, а может, и пригрозить, намекнув, что разоблачит ее халатность. Кроме
того, я вовсе не уверен, что он не бездарный осел. Просто я утверждаю, что, по моему
мнению, своей сестре он сказал правду, а мисс Гоэн солгал. Скорее всего, он сам вылил воду
из грелок. Сегодня вечером он придет сюда со всеми остальными. Будьте так любезны,
передайте ему, что я отвергаю любые попытки обвинить мисс Гоэн в халатности, а если он
будет настаивать на этом, то я предприму самые решительные шаги с целью оградить
девушку от нелепых обвинений.
Я буду рекомендовать ей подать на него в суд за оскорбление достоинства и клевету и
выступлю на процессе свидетелем. Я заявлю им…
В холле раздался звонок. Я глянул сквозь зеркальное стекло и вернулся в кабинет.
- Они уже здесь, - сообщил я Вулфу. - Дэвид, двое мужчин и женщина.
Он посмотрел на часы:
- Опоздали на десять минут. Введите их.
Энн Гоэн вскочила со стула:
- Я не желаю находиться с ними в одном помещении! Доктор, прошу вас…

III

Луизе удалось вымахать повыше обоих братцев; кроме того, она недурно выглядела.
Для дамы средних лет она смотрелась совсем неплохо, хотя ей не помешало бы кое-где
прикрыть кости чуточкой мяса и отпустить волосы капельку подлиннее. У её муженька
таких проблем не было. Его сверкающая лысина завершалась на макушке не менее
блестящим пиком, доминирующим над всем черепом. Такие детали, как глаза, нос,
подбородок, терялись на фоне лысины. Следовало крепко сосредоточиться, чтобы
обнаружить их на том, что у людей называется лицом.
Когда я вернулся в кабинет, Вулф уже вещал:
- …и доктор Буль показал, что ваш брат Бертрам, по его мнению, умер от воспаления
легких и смерти его не сопутствовали никакие подозрительные обстоятельства. Принимая во
внимание, что тот же вывод содержится в выданном им свидетельстве о смерти, его
показания не помогли нам продвинуться в расследовании ни на дюйм. - Он сфокусировал
взгляд на Поле: - Насколько мне известно, именно вы настаивали на передаче дела полиции,
не так ли?
- Спорю на что угодно, это так! - Он обладал глубоким баритоном и не жалел воздуха
для его эксплуатации.
- Все прочие, насколько мне известно, не согласны с вами. - Вулф слегка повернул
голову. - Вы не согласны, мистер Файф?
- Я уже говорил вам об этом. - В голосе Дэвида прибавилось усталости. - Я не
согласен.
- А вы, миссис Таттл?
- Решительно не согласна. - У нее был высокий, слабый голос и привычка глотать
звуки целыми слогами. - Не думаю, что имеет смысл раскручивать большой скандал. Точно
так же считает и мой муж. - Она посмотрела на него: - Винс?
- Конечно, дорогая! - пробасил Таттл. - Ты ведь знаешь, я всегда соглашаюсь с тобой,
ты совершенно права.
Вулф повернулся к Полу:
- Итак, теперь все зависит только от вас. Что вы намеревались сообщить полиции?

13
- Много интересного. - Его очки эффектно сверкнули в свете люстры. - Когда док
Буль отваливал в субботу вечером, он объявил нам, что состояние Берта в целом
удовлетворительное и мы можем спокойно чесать в театр, а через пару часов Берт помер. Я
мог настучать им на этого парня Эрроу, который клеил сиделку, а та выкатывала на него
глаза, как на витрину в парфюмерной лавке. Он спокойно мог спереть морфий, который
следовало вкатить Берту на ночь, и подсунуть вместо него другую бодягу. Док Буль всем нам
про этот морфий раззвонил. Эрроу заграбастал пару миллионов только потому, что братишка
Берт приказал долго жить. Да еще этому дебилу Эрроу оч-чень не нравилось, как бедняга
Берт опять с нами со всеми сдружился, это у него на морде было написано. - Пол умолк на
минутку и кончиками пальцев нежно потрогал челюсть. - Болит, зараза, когда много болтаю,
- пожаловался он. - Бродяга хренов. Я, конечно, тоже не цветочек, это точно. Ну что вы на
меня уставились? Да, я не сторож брату своему, это уж точно. Мы еще мальчишками с
Бертом не очень-то ладили, а потом, учтите, я двадцать лет в глаза его не видал, так что же
вы хотите? Собственно, я вам скажу, чего я хочу. По закону, убийца не имеет права греть
руки на преступлении. И если Эрроу убил Берта, то может засунуть себе их договор в
задницу: все деньги должны остаться наследникам Берта, а наследники мы. Яснее ясного, так
чего же тянуть? Это даже полицейским объяснять не надо, сами догадаются.
- Ты не имеешь права так говорить, Пол! - резко заявил Дэвид.
- Конечно, - добавил Таттл, - это никуда не годится.
- А ты молчи, - оборвал своего зятя Пол. - Ты-то что сюда лезешь?
- Он мой муж! - набросилась на брата Луиза. - Ты мог бы многому у него научиться,
если бы не страдал иммунитетом к учебе!
Маленькие семейные радости прекратил Вулф.
- Я допускаю, что вы могли бы вызвать у полиции некоторое любопытство, -
обратился он к Полу. - Но ведь предположений и домыслов для возбуждения уголовного
дела явно недостаточно. Может быть, вы рассказали бы им еще кое-что?
- Нет. Впрочем, и нужды нет влезать в подробности,
- Однако меня интересуют именно подробности. - Вулф откинулся на спинку кресла,
вдохнул примерно с гектолитр воздуха и принялся потихоньку выпускать его. - Попробуем
отыскать подробности сами. В котором часу вы пришли в номер своего брата в субботу
вечером?

- После обеда, около пяти. - Нижняя половинка лица Пола приняла неестественное
положение, и я было подумал, что его свела судорога. Трудно было сразу догадаться, что он
просто попытался улыбнуться, а сделать это с разбитой челюстью не так-то просто. - Все
ясно, понял. «Где вы были шестого августа без девяти минут шесть?» Ну ладно. Я выехал из
Маунт Киско без четверти четыре, на машине, один, в Нью-Йорк. Первая остановка - у
«Шрамма», на Мэдисон-авеню, покупка двух литров их знаменитого мангового мороженого,
потому как в воскресенье ко мне в Маунт Киско должна была завалиться компашка. А оттуда
прямо на Пятьдесят вторую, где в субботу после обеда еще можно припарковаться без
особых проблем, оттуда пешком в «Черчилль». К Берту явился где-то сразу после пяти. Я
специально пришел раньше остальных, потому что перед этим разговаривал по телефону с
сиделкой и мне понравился ее голосок, так что я решил подробнее рассмотреть ее. Но куда
там! Этот парень Эрроу утащил ее в гостиную и кормил с руки историями о поисках
урановой руды. Каждые десять минут она вскакивала и мчалась в комнату к Берту, а потом
тут же возвращалась к этому Эрроу. Сразу за мной явился Дэйв, за ним - Луиза с Винсом, а
когда без четверти семь завалился док Буль, мы уселись ужинать. Ну что, продолжать
солировать?
- Да, прошу вас.
- Как изволите. Буль пробыл у Берта примерно полчаса, а когда отваливал…

14
Об этом вы уже знаете, я сказал вам, что он нам объявил. За ужином мы маленечко
вздрогнули, может, я принял чуть больше нормы, не исключаю. Я сказал, что вроде как не
дело оставлять тут Берта одного с сиделкой, и потому в театр не пошел. По правде, мне
пришло в голову, раз она с таким удовольствием слушает байки про горнодобывающую
промышленность, то, может, ее и другие вещи заинтересуют. Но она и слушать меня не
захотела. Ну, потом мы обменялись парочкой комплиментов, она отвалила в комнату Берта и
заперлась. Потом она рассказала сестре, что я ломился в дверь и орал, что если не отопрет, то
я высажу ее, но она несколько преувеличивает. Тем более что Берту вкатили его морфий,
если это вообще был морфий, так что ему было в высшей степени наплевать на крики, ее и
мои. Ну, потом она все-таки вышла, и мы малость поговорили. Не исключаю, может, я и дал
рукам некоторую волю, но это она сама себя расцарапала. Я все-таки не до такой степени
надрался. Ну, словом, она сцапала телефон и заявила, что если я не сделаю сейчас же ноги,
то она попросит портье, чтоб меня выкинули. Так что я предпочел смыться сам. Желаете
дальше?
- Прошу, продолжайте.
- Тогда поехали. Я спустился вниз, в бар, и пропустил стаканчик. Ну, может, два или
три. Потом вспомнил про это хреново мороженое, которое оставил в холодильнике у Берта, и
задумался - возвращаться за ним или нет. И тут вдруг передо мной нарисовался этот хам
Эрроу и заорал, чтобы я встал. Уцепился за мое плечо, поднял меня на ноги и давай
требовать, чтобы я защищался. Ну а потом принялся лупцевать меня. Я даже не знаю,
сколько раз он въехал мне по морде. Наконец его оттащили, когда показался полицейский. Я
смылся из бара, Винсент впустил меня в номер. Должен сознаться, я не очень четко все
припоминаю. Похоже, меня уложили на диван, потому что я проснулся, свалившись с него.
Пришел в себя, примерно так, наполовинку, смутно припомнил, что я вроде как ранен и что
сиделка обязана вроде как оказать мне первую помощь. В общем, я пошел разыскивать ее в
комнату Берта. Шторы были задернуты, и, когда я зажег свет, там никого не было. Берт
выглядел прекрасно, лежал себе с открытым ртом, а, когда я стащил с него одеяло, пульс
вообще не прощупывался. Рядом с ним лежали две грелки, похоже, пустые; я пощупал одну
из них, она и в самом деле оказалась пустой.
Наверное, сиделка забыла совсем про это дело, подумал я про себя, наверное, я ее до
такой степени довел. Все это, откровенно говоря, выглядело глупо. Вторая грелка тоже была
пустая. Так что я решил отнести их на всякий случай в ванную.
- Пол, - ввинтилась в него взглядом Луиза, - мне ты сказал, что сам вылил из них
воду!
- Ну конечно, скривился он в ее сторону. - Мне вовсе не хотелось, чтобы ты настучала
доктору. Черт возьми, неужели я не могу проявить хоть некоторую долю галантности? - Он
опять повернулся к Вулфу: - Вы сказали, что я должен знать еще кое-что. Пожалуйста, вот
вам кое-что. Достаточно?
- Следовательно, ты солгал Луизе? - дал знать о себе Таттл.
- Или лжешь теперь всем нам, - подхватил Дэвид. - Почему ты не сказал мне об этом
раньше?
- Черт побери, я же объясняю вам: я хотел продемонстрировать галантность по
отношению к даме!
Но тут семейка взялась за него всерьез, перебивая друг друга. Сопрано Луизы,
баритон Пола, фальцет Дэвида и бас Таттла образовали вполне пристойный квартет. Вулф
закрыл глаза, сжал губы и демонстрировал терпение до тех пор, пока оно не лопнуло. Потом
он просто-напросто перекричал их.
- Не орать! Прекратить крик! - Он еще не закончил с Полом: - Вы говорите о
галантности. Я забыл сказать, что у меня были доктор Буль и мисс Гоэн, которая рассказала
о ваших визитах к ней на квартиру и телефонных звонках, так что давайте не будем говорить
о галантности. Гораздо важнее теперь следующие два пункта: нашли вы грелки
действительно пустыми или опорожнили их сами?

15
- Они были пусты. Я сказал сестре…
Я уже слышал, что вы сказали сестре, и знаю, чем вы мотивировали свои действия.
Но, даже если мы предположим, что грелки были пусты, смешно предъявлять полиции этот
факт в качестве доказательства покушения на убийство. Доктор Буль сообщил мне, что если
бы даже мисс Гоэн и отнеслась халатно к своим обязанностям, а он это считает абсолютно
невозможным, то пустые грелки никак не могли оказать решительного воздействия на
пациента. Тем более не воздействуют такие вещи на меня. На мой взгляд, куда серьезнее
выглядит ваше предположение о подмене морфия.
Можете вы хоть как-то обосновать его?
- Это не моя забота, пусть полиция крутится.
- Опасаюсь, что необоснованные подозрения, хотя они и могут стать отправной
точкой для частного расследования, нельзя использовать как исходную позицию для
официального следствия по делу об умышленном убийстве. Например, я могу с равным
основанием утверждать, что вы, не зная ничего о договоре между вашим братом и мистером
Эрроу, сами совершили преступление. Но на основании одного только подозрения я не
мог…
- Конечно же, не мог, черт побери! - перебил Пол и вновь попытался скорчить
улыбку. - Я ведь знал о договоре!
- Кто вам сказал?
- Я, - произнес Дэвид. - Берт как-то раз обмолвился при мне о договоре, и я рассказал
о нем Полу и Луизе.
- Вот видите! - Вулф махнул рукой. - И где теперь мои подозрения? Если бы я был
упрямым человеком, то стал бы настаивать на том, что вы, хотя и ведали о договоре, решили
опротестовать его в суде, опираясь на то, что ваш покойный брат уже не в состоянии
подтвердить правомочия партнера, который, не исключено, стал его убийцей. Правда,
подобные действия выглядели бы просто глупо, потому что я не смог бы привести ни одного
факта, ни одного реального доказательства. - Вулф помотал головой. - Боюсь, вы отважились
открыть стрельбу, не запасшись патронами. Но я, к сожалению, уже дал слово провести
расследование и не стану уклоняться. - Теперь он решил сосредоточить внимание на Дэвиде:
- Могу себе представить ваши чувства, мистер Файф, и потому не хочу излишне затруднять
вас. Но несколько вопросов наверняка не повредят вам. Что вы знаете о морфии?
- Собственно говоря, ничего. Только то, что доктор Буль передал его сиделке для
Берта.
- После ухода доктора вы заходили в комнату к брату?
- Да, мы все заглянули к нему - Пол, Луиза, Винсент и я. Мы только хотели сказать
ему, что ужин был великолепный.
- Где был мистер Эрроу?
- Не знаю. У меня сложилось такое впечатление, что он отправился сменить рубашку.
- Он заходил к вашему брату после ухода доктора?
- Не могу вам сказать. - Дэвид покачал головой. - Не имею понятия.
Вулф запыхтел:
- Впрочем, это тоже еще ни о чем не говорит. А что потом, после возвращения из
театра? Он заходил к вашему брату?
- Думаю, что нет. По крайней мере, я не видел. - Дэвид ощутимо помрачнел. - Я уже
говорил вам, как все это выглядело. Сиделка была очень возбуждена, она заявила, что
позвонила доктору Булю по поводу немедленной подмены. Когда Эрроу услышал, что
случилось, то сразу куда-то исчез. Потом сиделка и моя сестра немножко… поссорились, и
сестра велела ей немедленно удалиться. Потом она сама позвонила доктору Булю и сказала,
что она и ее муж остаются с больным до прихода новой сиделки. Вскоре после этого я ушел
домой, а живу я в Ривердэйле.
- Но перед уходом вы еще раз заглянули к брату?
- Да.

16
- Как он себя чувствовал?
- Спал глубоким сном и при этом достаточно громко дышал, но в остальном выглядел
нормально. Доктор Буль сообщил Луизе по телефону, что Берту ввели полграна морфия и он
не проснется до утра.
Вулф с напряжением повернул голову:
- Миссис Таттл, вы слышали, что сказали ваши братья. Желаете поправить их в чем-
то, а может, дополнить их показания?
Было похоже, что ее ни с того ни с сего хватил удар. Она задыхалась, нервно сжимая
кулаки, лежавшие на коленях. Какое-то время она молча таращилась на Вулфа, потом вдруг
выкрикнула:
- Я ни в чем не виновата! Никто не докажет, что в этом есть моя вина!
На лице Вулфа ясно читалось отвращение.
- А кто это утверждает?
- Потому что мой отец умер точно так же, и в тот раз тоже все хотели свалить на меня!
Вы знаете, как он умер?
- Да, ваш брат рассказал мне.
- Вот-вот, и все они обвиняли именно меня. Что я проспала, вместо того чтобы
вовремя помочь ему.
Что я даже не потрудилась заглянуть к нему в комнату. Они даже спросили меня, не
подсыпала ли я себе в кофе снотворное! Девушке двадцати четырех лет не нужно
снотворное, чтобы крепко уснуть!
- Успокойся, дорогая, - похлопал ее по плечу Таттл. - Все это давно позади, все
забыто. Тем более что в комнате Берта окно было закрыто.
- Но это ведь я прогнала сиделку, - продолжала она взывать к Вулфу. - Это я сказала
доктору Булю, что беру на себя ответственность за Берта. И после этого спокойно
отправилась спать, даже не глянув на грелки! - Она резко повернулась к младшему брату: -
Скажи мне правду, Пол, они действительно были пусты?
Он тоже похлопал ее по плечу:
- Спокойно, Лу, спокойно. Конечно, они были пусты, клянусь. Но не это же убило его,
и я никогда не говорил, что он умер из-за этих грелок.
- Никто тебя ни в чем не упрекает, - заверил ее Таттл. - Тебя ведь никто не обязывал
оставаться там. Ведь был уже второй час ночи, а доктор Буль сказал, что Берт до утра не
проснется. Так что не делай из мухи слона, дорогая.
Она уронила голову на грудь и закрыла лицо руками. Плечи ее безвольно повисли.
Для Вулфа дама в несчастье- это просто женщина, которая готовится к припадку истерики, а
если она еще и старается заплакать, то он снимается с места гораздо быстрее, чем можно
предположить, учитывая его комплекцию.
Луиза не заплакала. Он осторожно понаблюдал за ней, решил не срываться с места и
обратился к ее мужу:
- Вы сказали, мистер Таттл, что был уже второй час, когда вы отправились спать. Пол
явился до того или после?
- До. - Таттл продолжал успокаивать жену, не снимая руки с ее плеча. - Выслушать
Пола и уложить его на диван было не так сложно и не отняло много времени. Потом мы еще
раз заглянули в комнату к Берту, | убедились, что он спит себе спокойно, и тоже отправились
спать.
- Вы спали до тех пор, пока вас не разбудил Пол? Это значит, примерно до шести
утра?
- Мне кажется, жена спала крепко. Она сильно устала. Может, она и поворочалась
немного, но ни разу не проснулась. Я дважды вставал - уж такая у меня привычка. А в
остальном я спокойно спал, пока нас не разбудил Пол, да.

17
Когда я вставал во второй раз, по дороге остановился у комнаты Берта, но ничего
такого слышно не было, и я не стал заглядывать. А почему вы спрашиваете? Это что, очень
важно?
- Да нет, ничего особенного. - Вулф глянул на Луизу, изготовившуюся к истерике, и
опять обратился к Таттлу: - Просто я пытаюсь выяснить все обстоятельства и одновременно
думаю про мистера Эрроу. У него, я полагаю, был свой ключ, так что он мог в любую
минуту войти ночью и опять покинуть комнату. Или я ошибаюсь?
Таттл задумался. Мне пришлось сосредоточиться, чтобы хоть немного отвлечься от
сверкающей лысины и перевести взгляд на его задумчивое лицо. Это было не так просто
сделать, как кажется; вот если бы глаза, нос и губы у него были на макушке - тогда другое
дело.
- Возможно, - допустил он, - но не думаю. Я сплю довольно чутко, так что услышал
бы обязательно. Кроме того, ему пришлось бы пройти через гостиную, где спал Пол. Правда,
он был не в таком состоянии, чтобы обратить внимание…
- Заблуждаетесь, - встрял Пол. - Если бы он прошел через гостиную, я бы непременно
заметил - он бы нипочем не забыл еще разочек врезать мне по морде. - Он гордо посмотрел
на Вулфа: - А что, это идея! Только какие дела у него могли быть в комнате Берта?
- Я не имею в виду ничего определенного, просто попытался сформулировать вопрос.
Итак, мистер Таттл, когда вы вновь увидели мистера Эрроу?
- Тем же утром. Он явился примерно в девять, сразу же после доктора Буля.
- Откуда он явился?
- Не знаю, я не спрашивал, а он не говорил. Было… В доме был траур, понимаете? Он
задал нам кучу вопросов, некоторые, по моему мнению, были просто хамскими, и я
сдержался только потому, что принял во внимание все обстоятельства…
Вулф оперся могучей спиной на спинку кресла, закрыл глаза и опустил подбородок на
грудь. Таттл повернулся к жене и опять принялся гладить ее по плечу и ворковать. Через
минуту она успокоилась до такой степени, что отняла руки от лица и подняла голову. Он
вытащил из нагрудного кармана симпатичный свеженький платочек, Луиза овладела им и
стала аккуратно промокать физиономию.
Правда, особой влаги на ее лице не наблюдалось.
Вулф открыл глаза и прошелся взглядом по всей честной компании.
- Нет смысла более задерживать вас. Я думал, что еще сегодня вечером можно будет
прийти к определенному заключению, - он задержал взгляд на Поле, - но придется
основательно проверить ваше предположение по поводу морфия, причем очень тактично. Не
хотелось бы подставлять вас под обвинение в оскорблении чести и достоинства… - Он вновь
обвел взглядом семейку. - Кстати, чуть не забыл: доктор Буль просил передать, что, если вы
попытаетесь обвинить мисс Гоэн в халатности, он будет рекомендовать ей ответить именно
иском о защите чести и достоинства. Мисс Гоэн утверждает, что сменила воду в грелках, а
он полностью доверяет ей. Я дам вам знать о ходе дела самое позднее…
В холле раздался звонок. Обычно, если в кабинете визитеры, на звонки выходит
Фриц, но меня томило какое-то предчувствие, и я сам двинулся к двери. И вовремя, потому
что Фриц уже направлялся в холл с твердым намерением отшить нежданного гостя. Я
посмотрел сквозь наше славное зеркальное стекло и увидел на ступенях незнакомого
человека - мужчину образцового сложения, примерно моих лет и моего роста. Я приоткрыл
дверь, не снимая цепочки, и вежливо осведомился:
- Могу ли чем-нибудь помочь вам, мистер?
В щель проник мягкий тягучий говор:
- Пожалуй, да. Меня зовут Эрроу, Джонни Эрроу. Мне бы повидать мистера Ниро
Вулфа. Если б вы чуть пошире отворили дверь, это здорово помогло бы мне.
- Да, но сначала мне придется доложить о вас. Секунду. - Я закрыл дверь, написал на
клочке бумаги одно слово - «Эрроу» и отнес бумажку Вулфу.
Посетители уже поднялись со стульев, готовясь покинуть нас. Вулф глянул в записку.

18
- Черт его знает, - пробормотал он, - я думал, мы на сегодня закончили… Ну ладно.
Конечно, меня можно обвинить в потере бдительности, тем более что я знал о
происшествии субботним вечером в баре «Черчилля», но в моих действиях не было злого
умысла. Если на то пошло, к мебели в кабинете я отношусь ничуть не менее уважительно,
нежели Вулф или Фриц.
Потом до меня дошло, что следовало бы остановиться на минутку и взвесить все как
следует, прежде чем впускать в дом этого уранового короля. Хорошо еще, что я успел
отстраниться, - Джонни Эрроу взял в сторону Пола такой резкий старт, что из-под его
подошв, честное слово, искры полетели; первой его жертвой пал прекрасный новый стул.
Утешило меня только то, что я, словно на следственном эксперименте, собственными
глазами увидел, каким именно образом была в тот субботний вечер обработана челюсть
несчастного Пола. Эрроу аккуратно, почти нежно врезал ему левой, только для того чтобы
установить его в нужную позицию, после чего превосходным ударом правой послал его тело
на шесть ярдов в направлении этого несчастного стула. Я успел подскочить, только когда он
решительным шагом направился к Полу, видимо, для того чтобы симметрично обработать
ему правый глаз. Пришлось взять Эрроу сзади за горло и упереться ему коленом в почки.
Таттл пытался ухватить Джонни за рукав, а Дэвид суетился вокруг, ведомый, похоже,
желанием занять позицию между Эрроу и Полом - абсолютно нелепая тактика. Луиза
верещала.
- Спокойно, он у меня в руках, - сообщил я.
Эрроу немного потрепыхался, но понял, что все сводится к простой дилемме: что у
него раньше сломается - шея или позвоночник, и утихомирился. Вулф с видимым
неудовольствием намекнул Файфу, что им лучше было бы покинуть помещение и
отправиться по домам. Пол кое-как поднялся на ноги, и некоторое время казалось, что он
собирается двинуть по морде трепыхавшегося в моих объятиях Эрроу, но Дэвид ухватил его
за рукав и увел. У двери старший брат успел заявить решительный протест:
- Вам не следовало впускать его, мистер Вулф. Вы должны были догадаться, чем это
может кончиться.
Когда все они наконец убрались восвояси, я выпустил Эрроу и пошел запереть
входную дверь. Я успел сказать им в холле про спокойную ночь, но аналогичное пожелание
в мой адрес выразил только Дэвид.
Джонни Эрроу уселся в красное кожаное кресло и повращал из стороны в сторону
головой, желая убедиться, функционирует ли у него шея. Похоже, я придержал его чуточку
крепче, чем следовало, но в такой свалке нелегко правильно рассчитать усилия.

IV

Я вновь уселся спиной к столу и занялся обозрением нового экземпляра. Он вызывал


у меня интерес по нескольким причинам. Во-первых, это был свежеиспеченный миллионер.
Кроме того, он обладал неистребимой привычкой немедленно бить в челюсть, не обращая
внимания на окружающую среду. Понимает толк в симпатичных сиделках и сразу берется за
дело. И в конце концов, именно он - один из самых серьезных кандидатов на электрический
стул. Не так уж мало для его возраста. Если не принимать во внимание образцовых мужиков
с рекламы «Мальборо», выглядел он куда как прилично. Правда, меня разочаровало, что на
ладонях у него не было мозолей, да и физиономия не очень-то продубилась за те пять лет,
что он долбил горную породу в далеких краях, но я списал эти недостатки на
благосостояние, которым он пользовался с момента открытия месторождения Блэк Элбоу.
- Однако порядком вы меня прижали, приятель, - протянул он без тени упрека в
голосе. - Я думал, мне конец?
- Вы получили по заслугам, - строго промолвил Вулф. - Посмотрите, что вы сделали
со стулом!

19
- Ну, это не проблема. - Он вытащил из брючного кармана толстую пачку зеленых. -
Сколько?
- Мистер Гудвин пришлет вам счет. - Вулф нахмурился. - Мой кабинет не цирковая
арена. Я так понимаю, что вы откликнулись на мой вызов?
- Вызов? Никакого вызова я не получал, меня в отеле с утра не было. - Он поднял руку
и помассировал пальцами шею. - Я пришел только потому, что мне надо поговорить с вами. -
Он выразительно подчеркнул это мне. - Пола Файфа я тоже хотел повидать, но мне и в
башку не пришло бы, что он торчит здесь. Уверяю вас, это чистая случайность. Я хотел
потолковать с ним по поводу одного не совсем честного приемчика, который он применил к
моей подружке. Он уже растрепал вам про эти чертовы грелки?
Вулф кивнул:
- А зачем вы хотели видеть меня?
- Я слышал, они вас наняли, чтобы повесить на меня Берта Файфа. - Его карие глаза
сузились. - Вот я и пришел узнать, не нужно ли вам чем помочь.
Вулф только запыхтел в ответ:
- Вы получили неадекватную информацию, мистер Эрроу. Просто я должен изучить
это дело и установить, было ли в обстоятельствах смерти мистера Файфа нечто такое, о чем
следовало бы поставить в известность полицию. И в этом мне действительно необходимо
содействие. Речи быть не может о том, чтобы повесить кому-то, как вы утверждаете, труп на
шею. Не сомневаюсь, что вы вложили в свое предложение изрядную долю иронии, но вы в
самом деле могли бы оказать мне существенную помощь. Ну как, будем продолжать?
Эрроу смеялся. Это был не громогласный хохот, а тихий, спокойный смех, который
прекрасно соответствовал его мягкому певучему выговору.
- Смотря как… - выговорил он сквозь смех.
- Путем обмена информацией, исключительно. Я нуждаюсь в ней, вам тоже могут
пригодиться кое-какие сведения. Во-первых, я предполагаю, что все известно вам со слов
мисс Гоэн. Если я ошибаюсь, смело поправляйте меня. Вы, должно быть, беседовали с ней
сегодня вечером. Ничуть не сомневаюсь, что она точно проинформировала вас - на свой лад,
но если вы с ее слов сочли, что я отношусь к вам с предубеждением, то это глубокое
заблуждение. Ну, что скажете, я пока ни в чем не ошибся?
- Пока нет. Я ужинал с ней. Потом за ней явился доктор Буль, и они пошли сюда.
Я не думаю, что он горел желанием сотрудничать с Вулфом. Просто он
выпендривался, его распирало от желания объявить хоть кому-нибудь, кому угодно, что
мисс Гоэн позволила ему купить ей ужин.
- Далее, вам следует отдавать себе отчет в том,- продолжил Вулф, - что полученные
вами сведения исходят от одной из заинтересованных сторон. Я вовсе не утверждаю, что
мисс Гоэн намеренно искажает картину. Со всей ответственностью должен заявить, что до
настоящего момента я не получил ни малейшего доказательства, что вы хоть как-то
замешаны в смерти Бертрама Файфа; мистер Гудвин может зафиксировать мое заявление, а я
готов собственноручно подписать его, если вы того пожелаете. Но давайте поговорим о
фактах. Что вам известно о грелках? На основании ваших собственных наблюдений, а не
того, что вам кто-то сказал, пусть и сама мисс Гоэн.
- Ничего. Я их вообще не видел.
- И не прикасались к ним?
- С чего это вдруг мне пришло бы в голову хвататься за грелки? - Он произносил
слова все так же протяжно. - Если вы спрашиваете потому, что Пол Файф натрепал, будто
они были пустые, то что общего это имеет с фактами?
- Может, и ничего. Не беспокойтесь, я вовсе не так глуп. Когда вы в последний раз
видели Бертрама Файфа живым?
- В субботу вечером, перед тем как пойти в театр. Я к нему на минутку забежал.
- Мисс Гоэн была у него?
- А то!…

20
- Вернувшись из театра, вы к нему не заглядывали?
- Нет. Хотите знать почему?
- Мне это известно. Как разъяснил мистер Дэвид Файф, атмосфера в номере несколько
накалилась, и потому вы немедленно покинули его. Мне кажется, вы отправились на поиски
Пола Файфа. Верно?
- Точно, и нашел. После того, что рассказала мисс Гоэн, я готов был искать его ночь
напролет, но удалось прихватить тут же, в баре.
- И вы избили его?
- Естественно! Не для того же я его искал, чтобы вычистить парню ботинки! - Он
вновь залился своим спокойным, миролюбивым хохотком. - Ему повезло, что полицейский
так быстро притопал, потому что я уже не шибко соображал, что творю. - Он опять
заинтересованно, но с явным расположением посмотрел в мою сторону: - Я его все-таки
крепко прижал!
- Что произошло потом? - спросил Вулф. - Насколько мне известно, в номер вы не
вернулись.
- Это уж будьте спокойны, конечно, нет. Появился еще один полицейский, но я так
разъярился, что не давал себя повязать; в конце концов они тоже разъярились. Короче, я
оказался в наручниках, они отвезли меня в участок и заперли. Я отказался говорить, кого и
зачем отметелил, и они занялись поисками несчастной жертвы, чтобы было кого выставить в
суде. В конце концов они допустили меня к телефону, и я вызвал адвоката. Он приехал и
вытащил меня из участка. Я вернулся в отель и нашел там этого самого Пола Файфа и Таттла
с женой. Берт уже помер. Доктор еще был там…
- Для вас это, видимо, было серьезным потрясением?
- Точно. Вы потому спрашиваете, что если бы это я его уделал, то никакого
потрясения не было бы?
- Джонни Эрроу вновь засмеялся. - Послушайте, если хотите начистоту, если вы в
самом деле не катите на меня бочку, то я вам скажу. Мы достаточно пошлялись с Бертом
пять лет назад, это был не уик-энд на природе. От голода, правда, не издыхали, но пару раз
были где-то на грани. И когда мы в конце концов наткнулись на чертов Блэк Элбоу, нам
пришлось изрядно покрутиться. Любой из нас в одиночку ни за что бы не справился.
Поэтому мы тогда и заявились к адвокату, чтобы составить такой договор: если одному из
нас крупно не повезет, то второй, по крайней мере, избавится от хлопот с наследничками, да
и чужие люди не встрянут в дело. Потом, надо ведь учитывать, что мы все-таки не только
здорово на пару работали, но и, так сказать, приятно коротали досуг. Я только потому сюда и
завалился, что он просил поехать с ним. Мне в Нью-Йорке ни хрена не надо, все дела насчет
рудника можно решить и в Блэк Элбоу, и в Монреале. Так что можете спокойно записать: не
за тем я приехал, чтобы пришить здесь Берта.
Вулф пристально посмотрел на него.
- Это должно означать, что поездка мистера Файфа не носила делового характера?
- Нет, частное какое-то дельце. Когда мы приехали, он собрал в кучу сестру и братьев,
и мне показалось, будто его что-то гложет изнутри, будто Берт в чем-то когда-то
провинился. Пару раз он катал в Маунт Киско, и я с ним. Ездили мы по этому семейному
очагу в «кадиллаке», были в доме, где он родился. Сейчас там какие-то итальяшки живут.
Берт искал старую леди, у которой снимал комнату, только та давно съехала. Как раз на
прошлой неделе он узнал, что она живет в Покипси; мы и туда съездили.
Этот необычно длинный монолог отнял у него кучу времени, потому что Джонни
ничуть не увеличил скорость произношения. Зато ему не приходилось останавливаться,
чтобы перевести дух.

21
- Сдается мне, - продолжал он, - что слишком много приходится говорить, как
возьмусь о Берте рассказывать. Ведь сколько лет мы с ним, можно сказать, с глазу на глаз
провели, а теперь, как его не стало, меня так и тянет хотя бы поговорить о нем. - Он
наклонил голову набок, прикинул что-то в уме и продолжил: - Не люблю, когда на меня всех
собак вешают, норовят подставить или еще как заложить.
Но, должен признаться кое-что мне все-таки известно о том, что Берта изнутри жрало.
Раз как-то там, в Канаде, сидели мы с ним на горке под деревом и трепались. Вот он и сказал
мне тогда, что если повезет и отыщем что-нибудь толковое, то он должен будет съездить
домой одно дельце закончить. Знаете, отчего папаша его помер и как ему это дело хотели
пришить?
Вулф выдал положительный ответ.
- Так вот, как раз это он мне и рассказал. Как прав на свою долю наследства не
заявлял, потому что от этого именно дерьма и дал деру; меня это не удивило, д вы, если бы
знали Берта, как я, ему бы тоже поверили. Он-то мне сказал, что вроде как забыл обо всем
этом, но теперь, когда мы, похоже, нашли что-то стоящее и скоро у нас денежки появятся,
можно вернуться домой да поразнюхать как следует; может, что и удастся узнать. Так он и
сделал. Не знаю, имел ли он кого конкретного в виду, но кое-что я приметил: созвал всю
семью и объявил, что собирается делать, и при этом на всех внимательно смотрел. Они
узнали, что он хочет раздобыть стенограмму суда, и им это не очень чтобы понравилось; не
понравилось, что он свою квартирную хозяйку разыскал… В общем, мне показалось, он их
специально пощекотал, чтоб они зашебуршились. - Он прищурил глаза, и в уголках их
собрались морщинки: - Только не подумайте, будто я на них бочку качу. Док сказал, что
Берт помер от воспаления легких, а он вроде как стоящий врач. Я все это выдал, чтоб ясно
стало, зачем Берт в Нью-Йорк приперся. Ну что, еще что-то узнать хотите?
Вулф замотал головой:
- Пока нет. Может, немного позже. Я предложил вам обменяться информацией;
хотите узнать что-нибудь от меня?
- Как это с вашей стороны симпатично. - Эрроу выглядел так, будто действительно
оценил предложение Вулфа. - Только, собственно, мне это ни к чему. - Он поднялся и
нерешительно потоптался на месте. - Вот только скажите, у вас правда нет никаких
доказательств для… для этого самого, как его?…
- Для предъявления обвинения?
- Вот-вот. Так чего же вам в другом месте не пошарить, а? Мы с Бертом всегда так
делали: пошарим-пошарим, и, если видно, что дохлый номер, - ноги в руки и на другое
место.
- Да я бы не сказал, что номер дохлый. - Физиономия Вулфа выглядела невыносимо
скучной. - Все дело как раз в том, что номер-то вовсе не дохлый. Я тут наткнулся на одно
обстоятельство и, пока его для себя не выясню, не могу взять ноги в руки…
- Что еще?
- Я уже спрашивал вас, но вы ничего не знаете. Пока не разузнаю хоть немного
больше, не стоит и говорить. Мистер Гудвин переправит вам счет за ремонт стула. До
свидания.
Ему, конечно, страшно хотелось узнать, что это еще за таинственное обстоятельство,
но Вулфа на кривой не объедешь. Когда Эрроу окончательно убедился, что это дохлый
номер, он взял ноги в руки и рванул на другое место. Я поспешил распахнуть дверь; на
пороге он обернулся, чтобы сказать мне:
- Может, вы мне не поверите, но я до сих пор чувствую, как вы меня здорово
прижали!
Вулф мрачно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Я убрал останки погибшего
стула, привел в порядок бумаги на столе и только потом обернулся к нему:
- Что это была за идея? Вы хотели выбить его из колеи? Если здесь действительно
есть какая-то загадка, то я ее проспал. Что вы хотели сказать?

22
Вулф, не открывая глаз, промямлил:
- Грелки.
Я потянулся и зевнул:
- Ага. Вас вынудили пошевелить мозгами; вы пришли к выводу, что проблем нет и
быть не может, а потому решили для развлечения выдумать загадку. Бросьте и думать об
этом. В конце концов, тысяча зелененьких за восемь часов работы - не так уж и плохо.
Голосуйте «против». Дело закрыто.
- Нет, не могу, тут в самом деле проблема. - Он открыл глаза. - Кто же все-таки, черт
возьми, вылил воду из грелок, и зачем он это сделал?
- Пол. А почему бы и нет?
- Потому что я не верю этому. Отвлекитесь от его показаний, хотя они сами по себе
достаточно убедительны, и попробуйте окунуться в реальную обстановку. Он входит в
комнату брата и обнаруживает, что тот мертв. Он откидывает одеяло и находит пустые
грелки.
Хочет вызвать сестру и зятя, но понимает, что пустые грелки скомпрометируют мисс
Гоэн. Он не желает навлекать на сиделку излишние неприятности и, прежде чем позвать
сестру, выносит грелки в ванную. Правдоподобно?
- Абсолютно, но…
- Момент! Прошу прощения, это я должен сказать «но». Попробуем так: он входит в
комнату брата и обнаруживает, что тот мертв. Пытаясь нащупать пульс, откидывает одеяло и
видит грелки с теплой водой. Заметив это, он быстренько вырабатывает стратегический план
- учтите, что одновременно он испытывает потрясение, увидев вместо живого брата хладный
труп. Прежде чем позвать сестру, он относит грелки в ванную, чтобы потом объявить мисс
Гоэн, что обнаружил их пустыми. Это правдоподобно?
- Звучит правдоподобно, - допустил я, - хотя в целом диковато.
- Я просто рассказываю, как это произошло, если произошло. Похоже, все было
несколько иначе. Он обратил внимание на грелки только потому, что они были пусты. Если
бы рядом с телом лежали полные грелки, он вообще не заметил бы их. Правда, встречаются
люди, которые в аналогичных обстоятельствах способны думать о других вещах и
просчитывать свои ходы далеко вперед, но Пол Файф не из таких, это совершенно очевидно.
Так что я вынужден предположить, что грелки на самом деле были пусты. И к чему это меня
приводит?
- Мне надо обдумать. - Я присел.
- Не думаю, что вам это понравится. - Горечь явственно звучала в его голосе. - Лично
мне не понравилось. Если я хочу сохранить уверенность в себе, а это, естественно,
первоочередная цель, я должен разгадать эту загадку. А не лживы ли показания мисс Гоэн?
Что, если она и в самом деле положила в постель пустые грелки?
- Нет, сэр. Я готов хоть сейчас жениться на ней. Кроме того, она опытная сиделка и ни
за что не сделала бы такую глупость. Я не верю.
- Согласен. Но тогда получается следующая картина: около полуночи, незадолго до
ухода, мисс Гоэн наполнила грелки горячей водой и положила на грудь больному. Примерно
в шесть утра Пол Файф обнаружил их пустыми.
Кто-то вылил воду и вернул их на место. Объясните мне это!
- Что вы на меня так уставились, меня там не было! Почему именно я должен
объяснять!
- Да вы бы и не смогли объяснить, даже если бы были там. Предполагать, что вода
была вылита из грелок с умыслом убить Берта, - нелепость. Это просто необъяснимое
происшествие, а любые необъяснимые явления вокруг смертного ложа всегда вызывают
подозрение, тем более, когда речь идет о смертном ложе миллионера. Прежде чем
установить, кто это сделал, надо выяснить почему.

23
- Вовсе нет, - попытался я спорить с Вулфом. - Ладно, предлагаю другое: оставьте
тысячу зелененьких у себя, но не голосуйте «против» - голосуйте «за», и пусть себе Пол
отправляется в полицию; ведь заказ Файфа будет выполнен, не так ли?
Неужели вы говорите мне это серьезно?!
Я сдался:
- Да нет, конечно. Я смотрю, вы увязли в этом деле по уши. Конечно, полиция решит,
что сиделка забыла наполнить грелки и боится признаться. Сразу после этого Джонни Эрроу
примется нокаутировать сотрудников следственного отдела, начиная с инспектора Крамера и
ниже. Тут меня внезапно охватило подозрение, и я пристально всмотрелся в Вулфа: - А
может, это просто маленькая разминка? Может, вы уже знаете, кто это сделал, и не хотите,
чтобы я догадался, как гениально просто вы пришли к такому выводу?
- Нет, я даже не догадываюсь. Это дело более чем загадочно - оно бессмысленно. - Он
посмотрел на часы, - Пора спать. Придется этот нонсенс тащить с собой в постель. Но
прежде - задание на утренние часы: прошу вас, возьмите блокнот.

В среду утром я, как обычно, позавтракал с Фрицем на кухне, в то время как Вулф,
тоже как обычно, завтракал в постели. После завтрака я стал действовать в соответствии с
разработанной инструкцией. Она выглядела простенько, но осуществить ее на практике
оказалось гораздо сложнее. Самым важным ее пунктом был телефонный разговор с доктором
Булем, в ходе котоpoгo следовало пригласить его на одиннадцать часов, когда Вулф
спустится из оранжереи в кабинет.
Он должен был привести с собой мисс Гоэн, Но с девяти до десяти автоответчик
терпеливо сообщал, что доктор на обходе. Я обращался к автомату с просьбой перезвонить
мне, но, естественно, призыв мой остался без последствий. После десяти мне везло больше -
трубку снимала медсестра. В первый, второй и третий раз она разговаривала очень вежливо
и даже выражала мне сочувствие; в дальнейшем ответы ее стали значительно короче. Доктор
все еще обходит пациентов. Да, она передала, что он должен позвонить мистеру Гудвину;
наверное, он очень занят и просто не в состоянии сделать это. Когда он наконец объявился, я
не мог пригласить его к одиннадцати, потому что было без четверти двенадцать. Я
предложил три пополудни, но получил решительный отказ: ни в три, ни в какое другое время
- он сообщил Вулфу все, что вообще можно сказать о смерти Бертрама Файфа; если мистер
Вулф хочет поговорить с ним по телефону, то в настоящий момент он располагает двумя
свободными минутами. Естественно, Вулфа это не устроило. Мы опять оказались в мертвой
зоне.
В конце концов после обеда я вывел из гаража машину и отправился почти за
тридцать миль, в Маунт Киско. Приемная Буля расположилась в большом белом доме,
стоящем на огромном зеленом газоне. Медсестра сообщила мне, что я смогу поговорить с
ним только после окончания послеобеденного приема, то есть в четыре; в приемной сидели
пять пациентов. Когда я наконец попал к нему, то знал наизусть содержание всех журналов,
лежавших на столе.
Буль выглядел усталым. Он прямо-таки обрушился на меня:
- Мне еще надо объехать больных, я и без того опаздываю. Что вам еще от меня
нужно?
Если со мной разговаривают так, я тоже становлюсь предельно резким:
- Родственник покойного поставил вопрос: мог ли кто-нибудь подменить морфий
другим препаратом? Мистер Вулф не хотел передавать эго дело в полицию, но если вы
предпочитаете…
- Морфий? Вы имеете в виду таблетки, которые я оставил для Файфа?
- Да, сэр. Потому что, как нам стало известно…
- Ну конечно, этот идиот Пол! Но это абсурд! Кто мог подменить их и какими?

24
- К сожалению, пока не удалось установить. - Я уселся без приглашения. -
Естественно, мистер Вулф не имеет права оставить без внимания возможность подмены
медикаментов и был бы рад получить от вас дополнительную информацию. Морфий сиделке
передали вы лично?

Он удостоил меня взгляда, приглашавшего убраться к чертовой матери, но передумал


- с целью избавиться от меня как можно скорее.
- Я взял из своей аптечки две таблетки по четверть грана и передал сиделке, велев
сделать пациенту одну инъекцию сразу после ухода гостей, а вторую, если возникнет
необходимость, часом позже. Предположение, что таблетки кто-то мог подменить, -
фантастика чистой воды.
- В самом деле, сэр… Куда положила их мисс Гоэн, прежде чем дать пациенту?
- Не знаю. Но мне досконально известно, что это опытная и абсолютно надежная
сиделка. Я должен спросить ее об этом?
- Нет, спасибо. Я сам расспрошу ее. Что касается вашей личной аптечки, надеюсь, она
в полном порядке. Никто посторонний не мог воспользоваться ею?
- Исключено!
- Вы пополняли ее в последнее время?
- Нет. По крайней мере, в последние две недели.
- Существует ли какая-нибудь возможность - ну, скажем, хоть один шанс на миллион,
- что вы по ошибке взяли другой препарат?
- Даже один на миллиард исключен. - Он приподнял брови. - Вам не кажется, что это
уже слишком? Если я правильно понял вчера Дэвида, Пол подозревает в совершении
преступления того человека, который приехал с Бертом в Нью-Йорк, - мистера Эрроу.
- Вполне возможно, но мистер Вулф привык к обстоятельности во всем. Он очень
основательный специалист. Пусть вас не удивляет, что я явился к вам с такими глупыми
вопросами: мистер Вулф очень осторожный человек. Он не привык выяснять обстоятельства
подозрительных смертей по телефону. - С этими словами я оставил его и направился к
машине.
По главной улице я добрался до красного кирпичного дома с огромной вывеской:
«Аптека Таттла». Все равно надо дозваниваться до Вулфа, а у Таттла телефон ничуть не
хуже, чем в любом другом месте.
Я оставил машину в квартале от аптеки.
У Таттла все было прекрасно - современные витрины, богатый выбор и полный зал
клиентов. Одного из них он как раз обслуживал у прилавка. Я спрятался в телефонной будке
и набрал номер, который помню лучше любого другого. Через секунду голос Вулфа раздался
у самого моего уха.
- Я звоню из будки в аптеке Таттла, в Маунт Киско, - сообщил я боссу. -
Предположение, что таблетки кто-то мог подменить - цитирую доктора Буля - фантастика
чистой воды, абсурд. Морфий - из его самой что ни на есть личной аптеки, до которой не
добраться даже Аль Капоне. Мне продолжать?
- Нет! - Вулф совершенно отчетливо рычал, поскольку был зол, как всегда, когда
нарушали его покой в оранжерее. - То есть да, но предварительно проведите еще одно
маленькое расследование в Маунт Киско. После вашего отъезда я не прекращал думать про
эти грелки, и мне кое-что пришло в голову. Может, это нелепо, но попробовать стоит.
Загляните к Полу Файфу и спросите, чем закончилось дело с мороженым. Вы помните?…
- Да, он купил его, чтобы угостить своих воскресных гостей. Последний раз он
виделся со своим мороженым в холодильнике Берта. Узнать, чем занималось с того момента
это мороженое?

25
- Точно. Заскочите к Полу и спросите. Ответ проверьте. Если он не помнит, спросите
мистера и миссис Таттл; постарайтесь проверить их ответы. Если Таттлы тоже ничего не
знают о мороженом, задайте этот вопрос мисс Гоэн - вам так или иначе придется встретиться
с ней по поводу морфия. Если ответ будет отрицательный, отыщите мистера Эрроу. Я
должен знать, что случилось с мороженым.
- Я понял. Только скажите мне, для чего все это, чтобы я знал, ради чего вкалываю.
- Нет. Умение хранить тайны имеет свои пределы, и мне не хотелось бы подвергать
вас искушению.
- Вы совершенно правы, сэр, я тронут вашей заботой. Я совсем рядом с Полом.
Разрешите начать с него?
Он объявил мне, что начать следует именно с Пола, и повесил трубку. По дороге я
старательно обшарил все извилины своего мозга, пытаясь отыскать связь между знаменитым
шраммовым мороженым и грелками Файфа, но не обнаружил таковой; скорее всего, она не
существовала в природе.
Впрочем, это не так уж плохо - во всяком случае не надо подвергать лишнему
испытанию мое умение хранить тайну.
Пола я обнаружил на первом этаже старого деревянного дома, исполненного в
колониальном стиле. Его агентство по торговле недвижимостью представляло собой
маленькую комнатку с двумя письменными столами и парой стульев, которые, похоже,
достались ему в наследство от прабабушки. За столом поменьше сидела дама с длинной
шеей и большими ушами, по крайней мере в два раза старше самого хозяина. С такой
внешностью можно без опаски оставаться наедине с Полом. Мистер Файф не потрудился
даже приподняться, когда я ступил в агентство.
- Вы? - спросил он. - Уже до чего-нибудь докопались?
Я посмотрел в направлении дамы, раскладывавшей какие-то бумажонки. Пол
сообщил ей, что она может отправляться восвояси; она молча придавила бумажонки пресс-
папье и гордо удалилась. Никакой излишней вежливости.
Я ответил на его вопрос только после того, как за дамочкой закрылись двери:
- Пока ничего определенного, но расследование продвигается. Мистер Вулф послал
меня в Маунт Киско расспросить доктора Буля о морфии, а вас - о мороженом. Последнее,
что нам известно о нем, это ваш рассказ о том, как оно оказалось в холодильнике вашего
брата. Будьте добры, сообщите нам все, что известно о его дальнейшей судьбе.
- Да вы что?! - Он выкатил на меня глаза, точнее говоря, - один глаз, потому что
характер движений второго невозможно было установить из-за огромного синяка, полностью
скрывавшего его. - Какое отношение это чертово мороженое может иметь к смерти Берта?
- Увы, не могу вам сказать. Мистер Вулф довольно часто ставит передо мной
странные задачи, но машина, техобслуживание и бензин - его, кроме того, он платит мне кое-
какие деньги; почему бы мне не пойти ему навстречу? Да и вам совсем необременительно
ответить. Разве что вы знаете о судьбе мороженого и хотите скрыть это от нас…
- Почему я должен скрывать про это идиотское мороженое?
- Отлично, тогда перед нами нет никаких препятствий для установления истины. Вы
увезли его в Маунт Киско, чтобы угостить своих воскресных гостей, не так ли?
- Нет, я вернулся сюда только поздним вечером в воскресенье.
- На следующий день, в понедельник, вы уже были в Нью-Йорке - на похоронах, а
также у мисс Гоэн. Вы отнесли мороженое ей?
- Слушайте, давайте не будем про мисс Гоэн, ладно?
- Нет ничего приятнее по-настоящему галантного мужчины. Так что же все-таки
случилось с мороженым?
- Понятия не имею, мне на него наплевать!
- Значит, вы его в глаза не видели с тех пор, как поставили в холодильник?

26
- Точно. Вам не кажется, что вы того?… Не знаю, как заработал свой авторитет этот
толстяк Вулф, но если все дела он решал такими методами… Слушайте, куда вы так
торопитесь?
Уже стоя в дверях, я обернулся и вежливо произнес:
- Встреча с вами доставила мне истинное наслаждение! - И выскочил вон.
В «Аптеке Таттла» произошла полная смена клиентов; торговля шла оживленно.
Сияющий череп Таттла возвышался над прилавком с косметикой. Подмигнув, я сообщил
ему, что с удовольствием бы перебросился парой словечек, если у него найдется свободная
минутка, и отошел заказать стаканчик молока. Когда он освободился, я, сделав последний
глоток, проследовал за ним в небольшое помещение за барьером. Он оперся руками на
спинку стула и заявил, что был приятно удивлен, увидев меня в торговом зале.
- Парочка мелких поручений, - доверительно сообщил я ему. - Надо спросить доктора
Буля про морфий и вас про мороженое. Я уже навестил Пола Файфа. Как вы, очевидно,
помните, он купил у Шрамма мороженое, принес его в отель и поставил в холодильник,
потому что собирался отвезти домой…
Таттл поправил меня:
- Да, я помню, он рассказывал, что сделал это. А в чем, собственно, дело?
- Мистера Вулфа интересует, что случилось с мороженым.
Пол не знает. Он говорит, что с тех пор не встречался с ним. А вы?
- А я вообще его не видел - ни до, ни после.
- Я просто подумал, что вы могли видеть. Вы ведь остались там с женой на ночь. В
воскресенье утром ваш зять умер, но вам ведь, так или иначе, надо было питаться. Вот я и
подумал: может, вы брали что-нибудь из холодильника и обратили внимание на
мороженое…
Таттл задумчиво воздел брови и закатил глаза.
- Завтрак мы заказали наверх… В номере нет плиты, чтобы разогреть. Но теперь я
припоминаю, что Пол в самом деле что-то говорил в субботу про мороженое. Что-то в том
смысле, что мое мороженое - здесь, в аптеке, - не идет ни в какое сравнение с мороженым
Шрамма. Я еще ему возразил, что Шрамм торгует им только в своих фирменных магазинах и
очень дорого. Если не ошибаюсь, жена упоминала о мороженом, когда в воскресенье
заглянула в холодильник за льдом для виски.
- Вы не трогали его в воскресенье?
- Нет. Я ведь сказал, что вообще не видел его. Мы пробыли там до понедельника и
сразу после похорон отправились домой.
- Так что вы даже не представляете, что с ним могло случиться?
- Нет. Наверное, оно все еще в холодильнике. По крайней мере, должно быть там. А
почему бы вам не спросить об этола Эрроу?
- Дойдет и до него очередь. Но, раз уж я здесь, почему бы не спросить об этом вашу
жену?
- Она дома, на Айрон-Хилл-роуд. Я могу позвонить ей и предупредить, что вы
заедете, или, если хотите, можете спросить по телефону. Не могу понять, какая связь между
мороженым и смертью моего зятя…
Мне пришло в голову, что он поздновато отреагировал на эту нелепость; хотя, кто его
знает, может, просто не хотел навязываться, ведь он всего-навсего зять.
- Понятия не имею, я просто выполняю поручение, - ответил я. - Наверное, лучше мы
позвоним вашей супруге. Ни к чему мне туда ехать.
Он снял трубку, набрал номер, сообщил миссис Таттл, что я хочу спросить ее кое о
чем, и передал трубку мне. Луиза, будучи сестрой, а не какой-то там золовкой, моментально
довела до моего сведения, что смешно приставать с такими идиотскими вопросами, но потом
несколько оттаяла и рассказала обо всем, что ей было известно по поводу мороженого, а
именно - ничего.

27
Никогда не видела никакого мороженого, ну, в крайнем случае, может, какой-то
сверток. Когда в воскресенье после обеда брала из холодильника лед, обратила внимание на
какой-то бумажный пакет на нижней полке. Вернулась в комнату и довела это до сведения
мужа и брата Дэвида, который находился там же, предположив, что это и есть мороженое
Пола; спросила их, не хотят ли они взять его с собой. Оба отказались, так что она даже и не
заглянула в пакет. Она не имеет ни малейшего понятия, что с ним произошло. Я
поблагодарил ее, повесил трубку, поблагодарил ее мужа и испарился.
Что ж, следующая остановка - Манхэттен, Сорок восьмая улица…

VI

Памятуя о возможности парковки, точнее, о ее невозможности в центре, я сначала


заехал в гараж. Собственно, я мог и оттуда позвонить Вулфу, но гараж у нас сразу за углом,
так что я решил лично доложить о ходе расследования. У дверей меня ждал сюрприз. Вместо
Фрица мне открыл Сол Панцер. Сол, со своим носом, занимающим примерно половину
общей площади физиономии, выглядел как человек, которому срочно требуется помощь в
решении задачи - сколько будет дважды два? В действительности он никогда ни в чьей
помощи не нуждается. Он не только лучший сыщик из тех четырех или пяти, что привлекает
время от времени к сотрудничеству Вулф, он вообще лучший в мире сыщик.
- Ну что, сбылась мечта идиота - отбил у меня службу? - радостно приветствовал я
его. - Извольте провести меня в кабинет к шефу.
- Прошу, сэр. Вы договорились о встрече заранее? - спросил он, запирая дверь и
направляясь вслед за мной. Вулф рассерженно засопел из-за стола:
- Что, уже закончили?
- Еще нет, сэр, - ответил я. - Просто зашел по пути из гаража. Не желаете ли
выслушать сообщение о Поле и супругах Таттл?
- Хорошо. Но только слово в слово.
«Слово в слово» на его лексиконе означало не только буквальную передачу текста, но
и изображение всех действий и телодвижений.
Вулф лучший слушатель из всех, которых я знаю: обычно он сидит, опершись на
подлокотники кресла, подперев кулаком подбородок и прищурив глаза. Когда я закончил, он
посидел еще с минутку молча, потом кивнул:
- Нормально. Продолжайте выполнение программы. Если вам не нужна машина, то не
позволите ли Солу воспользоваться ею на некоторое время?
В действительности это было вовсе не так демократично, как выглядело. Мы уже
давно договорились, что машина - единственный принадлежащий ему предмет, решение об
использовании которого я принимаю единолично.
- На какой срок?
- Сегодня, включая ночь, может, часть завтрашнего Дня.
Я посмотрел на часы - было восемнадцать пятьдесят пять.
- Ну, сегодня - это слишком сильно сказано, осталось всего ничего. Хорошо. Смею ли
спросить зачем?
- Пока нет. Может, это будет гонка за призраком, бой с тенью. Как вы намереваетесь
ужинать?
- Не знаю. - Я поднялся. - Наверное, съем это чертово мороженое, если отыщу его.
Сидя в такси, ползущем по Сорок восьмой, будто часть огромного дождевого червя,
состоящего из автомашин, я думал, что он, похоже, кого-то заподозрил, потому что Сол брал
пятьдесят долларов в сутки, а это солидный кусочек из той жалкой тысячи, с которой
расстался Дэвид. Но я все еще никак не мог уяснить связь между мороженым и грелками.
Может, Сол займется чем-нибудь другим; а что касается секретности, которую так любил
разводить Вулф, то я давно отвык нервничать по пустякам.

28
Нужный мне номер по Сорок восьмой красовался на старом пятиэтажном кирпичном
доме, который какой-то дурак выкрасил в желтый цвет. В подъезде я увидел кнопки звонков
с табличками, вторая сверху содержала искомую информацию: «Гоэн и Полетти». Я надавил
кнопочку и, когда в ответ что-то прожужжало, открыл входную дверь. За ней была узкая
лестница с ковром, и трудно поверить, но факт! - ковер этот был чистым. На последней
лестничной площадке меня ожидал еще один сюрприз: в дверях стояла не мисс Гоэн, не мисс
Полетти, а мистер Джонни Эрроу собственной персоной и щурил на меня глаза.
- О, - сказал я, - а мне сначала показалось, будто это Пол Файф! - Я преодолел
последнюю пару ступенек: - Если вы не против, я поговорил бы с мисс Гоэн,
- О чем?
Требовалось немедленно сбить с него спесь:
- Не может быть! Вчера вечером вы хвастались, что сна позволила пригласить себя на
ужин. Только не говорите, что она уже повысила вас в должности до сторожевого пса! Я
должен спросить ее кое о чем.
Секунду мне казалось, что Эрроу полюбопытствует, о чем именно, но он передумал и
улыбнулся. Джонни пригласил меня войти в квартиру, приведенную в беспорядок
заботливой женской рукой, куда-то исчез и тут же появился вновь.
- Она переодевается, - сообщил он и тоже присел. - Вы меня здорово поддели. - Его
пение звучало очень по-приятельски. - Мы только что вернулись со стадиона, собираемся
пойти куда-нибудь перекусить. Я думал позвонить вам завтра утром.
- Вы хотите сказать - мистеру Вулфу?
- Нет, вам. Я хотел спросить, где вы раздобыли то тряпье, что на вас вчера было. Раз
уж вы пришли, то сказали бы заодно - где вы этот прикид отхватили? Или это уж очень
интимно?
Я размяк и пожалел этого парня. Мужик пять лет таскается по диким краям и вдруг ни
с того ни с сего оказывается в Нью-Йорке, да еще в роли влюбленного паяца, вынужденного
повсюду сопровождать даму сердца! Конечно, голова кругом пойдет, особенно если бедняга
только десять миллионов и имеет. Я снабдил его информацией от носков до сорочек, и, когда
мы живо дискутировали о преимуществах жилетов с вышитыми вензелями, в комнате
появилась Энн Гоэн. Я глянул на нее и тут же пожалел о тола, что надавал ему столько
полезных советов. Если бы не работа, я бы сам позволил ей поклевать с моей ладони в
шикарном кабаке.
- Простите, я заставила вас ждать, - вежливо произнесла она. Однако после этих слов
не села, и разговаривать пришлось стоя. - Я к вашим услугам.
- Пара пустяков. Сегодня после обеда я разговаривал с доктором Булем, и мне
показалось, что он собирался дозвониться до вас, но, похоже, не сумел этого сделать,
поскольку вы отсутствовали.
Прежде всего я хочу спросить насчет морфия, который в субботу после ужина дал вам
доктор Буль для Бертрама Файфа. Он сказал, что взял из своей личной аптечки две таблетки
по четверть грана и передал их вместе с инструкциями по употреблению вам. Это так?
- Минутку, Энн! - Эрроу прищурился в мою сторону: - Зачем вам это знать?
Я посмотрел ему прямо в глаза:
- Так, ничего определенного. Мистер Вулф нуждается в информации, чтобы довести
дело до конца, вот и все. Вы можете сообщить что-нибудь дополнительное по этому поводу,
мисс Гоэн? Я спросил доктора Буля, что вы сделали с таблетками, а он в ответ отослал меня
к вам.
- Я положила их на поднос, а поднос поставила на полочку в комнате пациента. Я
всегда так делаю.
- Не могли бы вы рассказать поподробнее-с того момента, как доктор Буль протянул
вам таблетки?

29
- Он дал мне их перед тем, как уйти; я сразу же поставила поднос на полочку. В
соответствии с его указаниями я должна была сделать первую инъекцию после ухода гостей,
а вторую - в случае необходимости - примерно через час. Так я и сделала. - Она применила в
разговоре со мной холодный профессиональный тон. - В десять минут девятого я растворила
одну таблетку в одном кубическом сантиметре дистиллированной воды, затем с помощью
шприца ввела раствор в предплечье пациента. Час спустя он спал, но несколько беспокойно,
так что я решила повторить процедуру. Это помогло.
- Можно ли допустить, что кто-то подменил таблетки на подносе? Что вы ввели
пациенту не тот препарат, который получили от доктора Буля?
- Конечно, нет.
- Послушайте, - протянул Джонни Эрроу, - что-то больно странные вопросы вы
задаете. Я бы сказал, что уже хватит.
Я только улыбнулся:
- Не будьте столь чувствительны. Если дело дойдет до полиции, она часами будет
задавать одни и те же вопросы. Уже пять человек признались, что были в комнате Берта
после ухода доктора Буля, в том числе и вы. Так что полицейские проговорили бы это вдоль
и поперек, да еще разобрали бы все ее действия по косточкам.
Я не хочу портить даме аппетит перед ужином и потому спрашиваю только, не видела
ли она чего подозрительного. А может, видели или слышали, мисс Гоэн?
- Ничего.
- Что ж, и на том спасибо. Перейдем ко второму пункту нашей программы. Может,
вам известно, что Пол Файф принес в номер какое-то мороженое и поставил его в
холодильник? Об этом говорили за ужином, но вас за столом не было. Вы не знаете, что
стряслось с этим мороженым?
- Нет. Голос ее стал резче. - Вопрос какой-то дурацкий…
- Да, я часто веду себя бестолково, не обращайте, пожалуйста, внимания. Мистер
Вулф интересуется судьбой этого мороженого. Вы что-нибудь о нем знаете?
- Нет. Даже не слышала никогда.
- Хорошо. - Я повернулся к Эрроу: - Этот вопрос относится и к вам. Вы знаете что-
нибудь о мороженом?
- Ничего. - Он снова мягко улыбнулся. - После того как вы меня вчера прижали, вы,
наверное, полагаете, что можете издеваться надо мной как угодно. Но я теперь буду
хорошенько смотреть, чтобы вы не зашли мне за спину. Глаз с вас не спущу.
- Ну, спереди я применяю совсем другие приемы. Вы не припоминаете, Пол вечером
говорил о нем?
- Похоже, да. Просто у меня из головы вылетело,
- Но вы его не видели и не брали?
- Нет.
- И не слышали, что с ним случилось?
- Нет.
- Может, тогда вы не откажетесь помочь мне? А также и себе, потому что я в этом
случае тут же смоюсь. Куда вы идете на ужин?
- Я заказал столик у «Рустермана».
Он уже, оказывается, вполне прилично освоил Нью-Йорк; правда, не исключено, что
ему немножко помогла Энн.
- Отличное местечко, - сказал я, - там вам не дадут переесть. Вы бы меня не закинули
в «Черчилль тауэрс», мне надо заглянуть в холодильник.
Мои рекомендации по поводу портных и шляп сделали свое дело. Если бы он
отказался везти меня к себе, пришлось бы уговаривать Тима Эверта, гостиничного шпика в
«Черчилле», пустить меня в номер, а это отняло бы много времени и не меньше денег.

30
Эрроу не прикидывался, будто его очень обрадовала моя просьба, но в дело
вмешалась Энн и разъяснила, что проще выполнить просьбу, чем начинать бесконечные
препирательства. Ее вмешательство определило успех дела. Мне показалось, что в будущем,
вероятно, большинство решений будет принимать именно Энн; эта мысль прямиком привела
меня к заключению, что лучше оставить всякие помыслы на ее счет. Энн позволила Джонни
накинуть ей на плечи желтую расшитую шаль. Потом он взял со стола черный цилиндр, и мы
вышли. Я еще на лестнице мог прочитать ему целую лекцию на тему черного цилиндра - где,
когда и по какому случаю, - но подумал, что в присутствии Энн Гоэн он на сумел бы в
полной мере оценить мои познания. Так что я предпочел промолчать.
Апартаменты на тридцать втором этаже «Черчилль тауэрс» торжественно
открывались прихожей величиной с мою спальню, а в гостиной спокойно разместились бы
три бильярдных стола. Гостиную и спальни разделяли зал и сервировочный закуток с
отдельным входом. Тут кроме стойки из нержавеющей стали и огромной духовки для
разогрева пищи стоял гигантский холодильник, но плиты, чтобы самому состряпать на
скорую руку завтрак, не было. Энн и Эрроу встали рядышком в дверях, а я направился
прямиком к холодильнику.
В морозилке было шесть коробок с кубиками льда. На полочках под морозилкой -
несколько бутылок: пиво, содовая, минералка, пять бутылок шампанского, блюда с
апельсинами и грейпфрутами. Никаких признаков мороженого не наблюдалось. Я закрыл
дверцу и сунул нос в духовку и даже в мусоропровод. Я развернулся к славной парочке и
бодро отрапортовал:
- Порядок. *Я закончил. Благодарю за сотрудничество. Как я уже подчеркивал, это
был самый лучший способ избавиться от меня как можно скорее. Приятных развлечений.
Они посторонились, и я смотался.
Когда Вулф спрашивал меня, где я собираюсь ужинать, я ответил, что не знаю. Теперь
я знал. Домой я попаду примерно в половине девятого; после обеда Фриц посвятил себя
исключительно приготовлению столь любимого Вулфом в жаркую погоду блюда: у него на
кухне было восемь раков, восемь плодов авокадо и тазик нежного салата.
Если к этому добавить определенное количество порея, сладкого перца, петрушки,
кетчупа, майонеза, соли, черного молотого перца, пару маленьких горьких перчиков и каплю
белого вина, то в результате появится здоровенное блюдо бразильского салата с раками, и
даже сам Вулф не осилит его до половины девятого.
Он и не осилил. Я застал его в столовой за черничным пирогом со сливками. На столе
даже и не пахло салатом из раков, но уже через секунду вошел Фриц с полным блюдом. В
столовой Вулфа действует строжайший запрет на разговоры о работе; тем самым он
сберегает как себя, так и других питающихся. Так что я молча занялся решением куда более
полезных проблем- например, сколько салата из раков надо зацепить на вилку в один прием,
чтобы лучше всего прочувствовать его вкус. Только разделавшись с этим и оказав должное
внимание черничному пирогу, мы переместились в кабинет, и за кофе Вулф
поинтересовался, какие новости я принес. Я выложил все, что узнал. После подробного
описания финала, то есть пустого холодильника, я встал, чтобы налить себе еще немножко
кофе.
- Если вам все еще интересно знать, что случилось с мороженым, то у вас появилась
слабая надежда добиться своего. В моем списке не было Дэвида. Я хотел спросить вас по
телефону из «Черчилля», стоит ли встретиться с ним, но тогда я лишился бы салата из раков.
Он провел там все воскресенье. Может, мне заехать к нему?
Вулф раздраженно запыхтел:
- Я звонил ему сегодня после обеда. Говорит, что ему ничего неизвестно.
- Значит, мы всех отработали, - сказал я и сел, чтобы спокойно выпить кофе. Фриц
готовил его лучше всех в мире. Сколько раз я пытался сварить в точности по его рецепту, но
результат никогда не совпадал с оригиналом. Я налил себе третью чашку. - Значит, финт у
вас не вышел?

31
- Это не был финт.
- Так что же тогда?
- Смерть воспользовалась окном. По крайней мере, я так думаю. И хватит на сегодня.
Увидимся завтра. Арчи!
- Да?
- Мне не нравится угол излома вашей левой брови. Если вы думаете язвить по моему
адресу, то лучше этого не делать. Ступайте.
- С огромным удовольствием. Пойду-ка съем еще кусочек черничного пирога. - Я взял
свою чашку и исчез на кухне.
Остаток вечера я провел в этом уютном помещении, обмениваясь с Фрицем
сплетнями аж до одиннадцати часов, когда он обычно уходит спать. Потом я вернулся в
кабинет, чтобы запереть сейф и пожелать Вулфу спокойной ночи. Перед отходом ко сну у
меня частенько бывает хорошее настроение, особенно если накануне что-нибудь неплохо
удается. Но сегодня я ничего подобного не испытывал. А чему радоваться? Похождения и
место кончины мороженого выяснить не удалось. Я никак не мог понять, что имел в виду
Вулф, заявив, что смерть воспользовалась окном, хотя я знал, что именно такое событие
случилось двадцать лет назад. Как известно, одной из основных обязанностей благородного
мужчины является спасение симпатичных девушек от лап миллионеров, но я даже пальцем
не пошевелил, без боя сдав Энн Эрроу. Впрочем, дело яйца выеденного не стоит, да и
больше тысячи из этих клиентов не выколотишь. Обычно я засыпаю в течение десяти
секунд, но сегодня проворочался в постели не меньше минуты.
Самое большое коварство утра состоит в том, что оно наступает прежде, чем вы
просыпаетесь. Я ничего не вижу и не слышу вокруг себя до тех пор, пока, умытый, одетый и
прибранный, не окажусь на кухне со стаканом сока в руках, но окончательно просыпаюсь
только после второй чашки кофе. Однако в этот четверг все произошло гораздо быстрее. Не
успел я взять в руки стакан с соком, как окружающая меня неопределенность превратилась
во Фрица с подносом в руках. Я посмотрел на часы:
- Ну ты даешь, смотри, как опоздал: уже четверть девятого!
- За меня не беспокойтесь, мистер Вулф уже получил завтрак в спальне. Это для Сола,
он у хозяина. Он, правда, уже завтракал, но кто устоит перед моими сосисками летнего
копчения!
- Когда он пришел?
- Примерно в восемь. Вам велено после завтрака подняться наверх. - Он подхватил
поднос и исчез.
Это меня доконало. Я окончательно проснулся, но удовольствие от завтрака было
испорчено. Сосиски, я, конечно, съел, но без аппетита и без удовольствия. Я даже забыл
полить бисквит медом. Взяв в руки «Таймс», я героически выдержал до восьми тридцати
двух, после чего терпение мое лопнуло и любопытство взяло верх. Я одним духом заглотил
кофе и бегом помчался наверх к Вулфу.
Он сидел за столиком у окна, в желтой пижаме, босиком; напротив него Сол
дожевывал последний кусок сосиски. Я вошел, заявив ледяным тоном:
- Доброе утро! Не желаете ли вычистить обувь?
- Арчи… - произнес Вулф.
- Да, сэр? Выгладить костюм?
- Я знаю, что по утрам вы не в форме, но над делом все равно надо работать.
Пригласите всех фигурантов на одиннадцать, а если не получится, то на двенадцать,
Сообщите им, что я пришел к окончательному заключению и желаю объявить его. Доктор
Буль несколько упрям - скажите, что мое решение и его медицинские доводы очень
любопытно пересекаются, в связи с чем я полагаю, что его присутствие будет не лишним.
Если вы позвоните ему немедленно, то еще застанете дома. Начните с него.
- Это все?
- Пока да. А теперь мне надо поговорить с Солом.

32
VII

Без четверти двенадцать все голубчики были уже у меня, так что я со спокойной
совестью доложил об этом по внутреннему телефону Вулфу. Он появился в кабинете без
десяти двенадцать, угнездился за столом и приветствовал всех поклонами влево и вправо.
Дэвид как старейшина семьи отхватил красное кожаное кресло, прочие расселись в
рядок напротив стола Вулфа. Пола я усадил рядом с собой - на случай, если Эрроу придет в
голову мысль немного размяться. Джонни с Энн Гоэн сели во второй ряд, за спину Буля. Сол
Панцер приземлился в сторонке, рядом с большим глобусом, засунув ноги под сиденье стула
и обмотав их, насколько возможно, вокруг его ножек.
Вулф сфокусировал взгляд на Дэвиде:
- Вы поручили мне расследовать обстоятельства смерти вашего брата и установить,
есть ли причины для передачи дела в полицию.
Я пришел к выводу, что причины существуют; действительно совершено
преступление.
Разноголосый гул и обмен взглядами. Пол повернулся и уставился на Джонни Эрроу.
Луиза Таттл ухватила мужа за руку. Доктор Буль авторитетным голосом объявил:
- Сомневаюсь в справедливости вашего решения. Как домашний доктор покойного, я
хочу знать, на основании чего вы пришли к такому заключению.
Вулф кивнул:
- Конечно, доктор. Ваше требование совершенно справедливо. И, конечно же, все
присутствующие захотят познакомиться с моими мыслями. Чтобы удовлетворить всех сразу,
я принял решение продиктовать в вашем присутствии меморандум инспектору Крамеру. - Он
обвел взглядом благородное собрание. - Если возникнут какие-нибудь вопросы, я отвечу на
них в конце. Арчи, приготовьте блокнот. Прежде всего - документ для мистера Крамера.
Я взял блокнот и карандаш, закинул ногу на ногу и пристроил блокнот на колене,
после чего доложил:
- Я готов.
- «Уважаемый мистер Крамер, я располагаю в настоящий момент сведениями,
достаточными для того, чтобы обратить ваше внимание на смерть человека по имени
Бертрам Файф, который неожиданно скончался в прошлую субботу вечером в отеле
«Черчилль тауэрс». Чтобы мое утверждение не показалось вам бездоказательным, прилагаю
запись бесед с семью лицами и все необходимые сведения о них, а также меморандум о
результатах предпринятого мною расследования. С уважением…»- Он указал пальцем в мою
сторону: - Подготовьте справку о беседах и установочные данные на всех семерых. Из
меморандума вы поймете, что включать в справку, а что не стоит упоминания. Меморандум
отпечатаете на бланке, по всей форме. Понятно?
- Так точно, сэр.
Он откинулся в кресле и глубоко вздохнул:
- «Меморандум». Абзац.
«Принимая во внимание, что трое из фигурантов носят фамилию Файф, в дальнейшем
я буду называть их по именам. По моему мнению, предположение Пола о подмене морфия
не стоит принимать во внимание.
Не выдерживает критики гипотеза о том, что один из гостей принес с собой таблетки
иного препарата, настолько похожие на морфий, что их не смогла отличить опытная сиделка.
Один из гостей, фармацевт Таттл, имел возможность раздобыть такие таблетки, но в таком
случае мы должны предположить, что он заранее предвидел возможность их подмены в
определенной ситуации, что совершенно невероятно».
- Совершенно смешно, я бы сказал! - подхватил доктор Буль. - Любой известный
медицине яд неизбежно оставляет следы, которые невозможно скрыть.

33
- Сомневаюсь, доктор. Вы преувеличиваете, и мне не хотелось бы, чтобы вы
повторили свое ошибочное мнение на суде. Я ведь просил не прерывать меня... Арчи?
Это означало, что мне надо повторить последние три слова документа, который он
диктовал:
- «…что совершенно невероятно».
- Благодарю вас. «Поэтому, опираясь на результаты предварительного расследования,
проведенного мистером Гудвином, я отверг возможность манипуляций с морфием как
добросовестное заблуждение, вызванное ненавистью Пола; дело можно было бы считать
закрытым, а смерть - наступившей естественным путем, если бы не одно так и оставшееся
невыясненным обстоятельство, а именно грелки». Абзац. - Задумавшись на секунду, Вулф
продолжил: - «Я нисколько не сомневаюсь, что вы согласитесь со следующим моим
выводом: Пол действительно обнаружил в постели пустые грелки. Это явление удивило
меня. После ухода сиделки кто-то вынул их из постели, вылил теплую воду и положил
обратно. Какими причинами могли быть вызваны эти странные действия? Проблему нельзя
было оставить без детального изучения. Я послал мистера Гудвина в Маунт Киско, чтобы
окончательно разрешить вопрос с морфием, - исключительно для очистки совести. Прежде
всего необходимо было разобраться с пустыми грелками. Я рассмотрел эту загадку во всех
возможных аспектах, соотнося ее со всем, что услышал от заинтересованных лиц. С одной
стороны - зачем были нужны именно пустые грелки? С другой стороны, отец покойного
также умер от воспаления легких, когда кто-то морозной ночью открыл в его комнате окно.
Смерть воспользовалась окном.
Это вопрос и этот факт привели меня к очевидной мысли». Абзац.
Последовала маленькая передышка для Вулфа и, главное, для меня.
Потом диктовка продолжилась:
- «Я позвонил директору магазина Шрамма на Мэдисон-авеню, чтобы узнать, как они
упаковывают большие порции мороженого в жаркие летние дни, когда клиент собирается
перевозить покупку на большое расстояние, скажем, в автомобиле. Он сообщил мне, что
мороженое укладывается в целлофан, затем в картонную коробку, на дне которой находится
слой сухого льда. Куски искусственного льда укладываются также по стенкам и на крышку
коробки с мороженым.
Второй телефонный разговор состоялся у меня с доктором Вольмером, который
проживает неподалеку отсюда, а третий, по его рекомендации, - с одним из директоров
фабрики по производству сухого льда. От них я узнал, что: а) большое количество
искусственного льда, расположенное в упаковке на груди больного, страдающего
воспалением легких, существенно, а возможно и решающим образом, понизит температуру
его тела; б) только тщательно проведенный эксперимент может дать ответ, на сколько
градусов понизится температура тела, но снижение это, во всяком случае, может стать
причиной смерти; в) сухой лед оставляет на теле заметные следы, даже если под него
подложить постельное белье; г) резина является идеальным изолятором, препятствующим
возникновению следов на теле после охлаждения его сухим льдом. Четвертый разговор…»
- Фантазия! - прервал его доктор Буль, - Это просто ваши фантазии!
- Согласен, - кивнул Вулф. - Ведь мне пришлось решать совершенно фантастическую
проблему. «Четвертый разговор состоялся с Дэвидом Файфом. Следовало выяснить, что
случилось с мороженым. Если хоть кто-нибудь видел пакет с ним в первозданном виде в
воскресенье, то моя теория полностью опровергалась, поэтому я и попросил мистера
Гудвина провести опрос в этом направлении. Он посетил Пола, супругов Таттл, мисс Гоэн и
мистера Эрроу, и все они заявили, что им ничего неизвестно о мороженом. Далее…»
Тут его вновь прервали, на этот раз тонкий голосок Луизы Таттл:
- Это неправда! Я сказала ему, что в воскресенье, видела мороженое в холодильнике!
Вулф покачал головой:

34
- Вы сказали ему, что видели в холодильнике большой бумажный пакет и решили, что
в нем находится мороженое. Вы даже не заглянули в него. Вы не видели, там ни кусочка
сухого льда. - Он немного посверлил ее глазами: - Или я ошибаюсь?
- Чтоб больше ни слова! - решительно заявил супруге мистер Таттл.
- Вот видите, - возвел вверх брови Вулф. - Похоже, мы уже в той стадии, когда
потихоньку пропадает желание отвечать на вопросы. Так вы заглянули в пакет, миссис
Таттл?
- Нет.
- Следовательно, я могу продолжать. Арчи?
- «…неизвестно о мороженом. Далее…»
- Так. «Далее мистер Гудвин посетил апартаменты Бертрама Файфа и осмотрел
холодильник. В нем не было никаких следов мороженого. Одновременно я опросил Дэвида,
который также ничего не знал о нем. Таким образом, мое предположение выдержало
проверку. Кто-то убрал мороженое и дал ложные показания. Если сухой лед был
использован с целью умерщвления, то преступника практически нельзя уличить, так как он
не оставил никаких следов, и мое подозрение, таким образом, навсегда останется
недоказуемой гипотезой. Поэтому мне предстояло решить вопрос в ином аспекте, к чему я
подготовился, задав несколько вопросов Дэвиду и обратившись к хорошо известному вам
Солу Панцеру». Абзац.
«Определенные намеки вы найдете в выдержках из проведенных мною бесед. Бертрам
Файф подозревался в убийстве собственного отца, однако суд оправдал его. Он был
оскорблен показаниями своих родственников на процессе и защиту свою построил на алиби,
подтвержденном его приятелем Винсентом Таттлом, который засвидетельствовал, что Берт
Файф играл с ним ночью в карты. По словам мистера Эрроу, Берт приехал в Нью-Йорк не по
делам, но с целью выяснить нечто, что давно не давало ему покоя. Сам Эрроу, скорее всего,
вне подозрений, потому что провел роковую ночь в полицейском участке. Не сомневаюсь,
что вы обратите внимание на следующие далее важные моменты, из которых серьезнейшим,
по моему мнению, является тот факт, что Берт Файф разыскивал свою бывшую квартирную
хозяйку, а узнав, что она переехала в Покипси, немедля отправился туда.
Из содержания моего разговора с Дэвидом вы поймете - я потом передам вам, Арчи,
его запись, - что Берт тогда прожил у нее всего два месяца; это все-таки слишком малый срок
для того, чтобы без серьезных причин иного порядка разыскивать двадцать лет спустя
постороннего человека. Отсюда следует вывод, что Берт преследовал какую-то
специфическую цель». Абзац.
«Следующие небезынтересные факты всплыли также из беседы с Дэвидом в виде
ответов на мои вопросы. Отношение их отца к своим детям, особенно после смерти матери,
было не особенно хорошим. Он выгнал Берта из дома. Ругался с Дэвидом и Полом. Не
позволял дочери выйти замуж за молодого человека по имени Винсент Таттл, служившего
фармацевтом в местной аптеке, запретил ей встречаться с ним. После смерти отца Луиза
обвенчалась с Таттлом, и на ее долю наследства они купили аптеку. Еще ранее из
предварительных бесед мне стало известно, что наследство было поделено на четыре равные
части».- Вулф слегка повернул голову: - Прежде чем я продолжу диктовать, не ответите ли
на пару вопросов, мистер Таттл? Это правда, что Берт в вашем присутствии упомянул о том,
что разговаривал с вашей бывшей квартирной хозяйкой, миссис Доббс?
Таттл облизал губы:
- Кажется, нет, - пробормотал он и откашлялся: - Насколько я помню, нет.
- Он говорил об этом, Винс! - заявил Дэвид и посмотрел на Вулфа: - Он говорил, я
рассказал вам вчера!
- Да, я знаю. Просто я проверил его память. - Вулф обернулся к Полу: - А вы
припоминаете это?
- Да. - Пол внимательно следил за Таттлом. - Спорьте на что угодно, помню. Он
сказал, что еще разок съездит к ней, как только ему станет лучше.

35
Вулф запыхтел:
- Вас я не буду спрашивать, миссис Таттл. - Он опять обратил свое внимание на
Таттла: - Второй вопрос: где вы были вчера вечером с шести до десяти?
Это был удар под ложечку. Лысый не ожидал его, он совершенно не был готов к
такому коварному трюку.
- Вчера вечером? - переспросил он неуверенно.
- Да. С шести до десяти. Чтобы освежить вашу память, могу подсказать, что, когда
мистер Гудвин навестил вас с расспросами о мороженом, была половина шестого.
- Я не нуждаюсь в освежении памяти, - запротестовал мистер Таттл, - и не собираюсь
подчиняться вашим требованиям и играть здесь в допрос. Я не собираюсь объяснять вам, чем
я занимаюсь в свободное время,
- Значит, вы отказываетесь отвечать?
- Вы не имеете права допрашивать меня. Это не ваше дело!
- Конечно, я просто хотел предоставить вам возможность дать ответ самому. Арчи?
Пауза была довольно долгой, и поэтому я продиктовал немножко больше трех слов:
- «…наследство было поделено на четыре равные части».
Вулф кивнул:
- Абзац. «Из содержания моего разговора с мистером Эрроу вам станет ясно, что Берт
сообщил родственникам о намерении посетить свою бывшую квартирную хозяйку; Дэвид
вчера подтвердил эти сведения и назвал мне ее имя - миссис Роберт Доббс. В момент, когда я
диктовал меморандум секретарю, Пол также подтвердил эти сведения. Я хотел знать, с какой
целью Берт разыскивал миссис Доббс, и, поскольку мистер Гудвин был занят другими
делами, послал в Покипси Сола Панцера. Дэвид не знал ее адреса, и Солу Панцеру
понадобилось почти десять часов, чтобы отыскать дом, в котором проживает миссис Доббс
со своей замужней дочерью. Когда он подошел к дверям, они распахнулись и из них вышел
мужчина. Заметив Сола Панцера, он остановился и спросил, кого тот разыскивает. Как вам
известно, мистер Панцер необыкновенно скрытный человек. Он ответил, что ему нужен
Джим Хейтон, который, как я установил в ходе расследования, является зятем миссис Доббс.
После этих слов мужчина удалился. Вернувшись с задания, мистер Панцер подробно описал
приметы встреченного им незнакомца, Все они до мелочей совпадают с приметами Винсента
Таттла». - Вулф слегка развернулся в кресле: - Сол?…
- Да, сэр, совершенно верно.
- Вы хотите что-нибудь добавить, мистер Таттл?
- Нет.
- Я бы сказал, что вы поступаете мудро. - Он одарил взглядом меня: - Абзац. «Перед
тем как продиктовать следующий абзац, я спросил мистера Таттла, где он провел прошлый
вечер, и получил отказ. Прикладываю также копию донесения Сола Панцера о разговоре с
миссис Доббс. Должен признать, что он не носит доказательного характера. Она отказалась
назвать мужчину, который только что покинул ее дом. Она отказалась говорить о
подробностях происшествия двадцатилетней давности. Она отказалась говорить, в связи с
чем, ее посетил Бертрам Файф. Однако это не помешает нам сформулировать вполне
определенные вопросы. Было ли алиби, которое тогда подтвердил Таттл, ложным, и опасался
ли Берт воспользоваться им? Может быть, той ночью дом покидал Таттл, а Берт оставался в
комнате, и миссис Доббс знает об этом? Приходил ли Таттл в дом Файфа, подмешивал ли
снотворное в кофе Луизы? Он ли открыл окно в комнате больного? Я вовсе не обвиняю его в
совершении этих действий, однако вопросы сами подсказывают ответ. Я не ставил перед
собой задачу отыскать доказательства вины подозреваемого. Я должен был принять
решение, носит ли смерть Берта Файфа криминальный характер и надо ли в связи с этим
передавать дело в полицию. Исходя из сказанного выше, я прихожу к положительному
заключению. Сегодня утром я звонил вам с просьбой взять под наблюдение дом в Покипси,
где проживает миссис Доббс, по тем именно причинам, о которых сообщаю». Абзац.

36
«В связи со смертью Бертрама Файфа возникает большое количество вопросов. Вот,
для примера, один из них: если Винсент Таттл вновь решил использовать воспаление легких
для убийства, чтобы воспрепятствовать разоблачению предыдущего преступления, и в этот
раз использовал вместо распахнутого окна сухой лед, то почему он оставил в ту ночь
бумажный пакет, в котором, скорее всего, все еще находилось мороженое, в холодильнике?
Если он откажется давать показания, вам придется самому отвечать на этот вопрос. Я
предполагаю, в тот момент он просто не знал, что в сервировочном помещении имеется
мусоропровод; обнаружив его в воскресенье после обеда, он решил немедленно, при первой
же возможности, избавиться от упаковки. Что касается сухого льда, то он не оставляет
абсолютно никаких следов, специалисты могут предоставить вам все необходимые сведения
по этому вопросу.
Естественно, он не запихивал куски льда в грелки - просто они послужили прокладкой
между телом больного и льдом. Эксперты дадут ответ на вопрос, как долго испаряется
твердая углекислота, то это не суть важно, поскольку мистер Таттл провел в номере всю
ночь и в любой момент мог удалить неиспарившиеся куски. Этот вопрос, как и все прочее, я
передаю на разрешение вам. Моя миссия заканчивается, и я надеюсь, что вы не станете
привлекать меня к официальному расследованию. Вся информация, которой я располагаю,
содержится в меморандуме и прочих прилагаемых к нему документах», - Вулф оперся
ладонями о подлокотники кресла и вновь обратил свое драгоценное внимание на
посетителей: - Я закончил. Думаю, нет смысла сейчас входить в подробности и мелкие
детали. Мистера Крамера я тоже не стал информировать о всяких пустяках. Есть ко мне
вопросы?
Дэвид согнулся в кресле и внимательно изучал пол, На вопрос Вулфа он среагировал,
слегка приподняв голову; затем прошелся взглядом по симпатичным родственникам и
медленно, через силу выдавил из себя:
- У меня такое чувство, что следовало бы пожалеть Берта, но я не могу. Я всегда
считал, что именно Берт убил отца и что Винс солгал, чтобы спасти его. Теперь мне все ясно.
Без этого алиби Берта бы приговорили, так что оно спасло его, но, оказывается, оно спасло и
Винса. Конечно, Берт знал, что алиби ложное, но: стоило ему заявить о том, что Винс
покидал комнату, и спасительное алиби рухнуло бы - он на это не отважился. Конечно же, он
не знал, что Винс убил нашего отца. Может, и подозревал, но не мог знать наверняка. Теперь
я отчетливо вижу роль миссис Доббс. - Дэвид помрачнел. - Я пытаюсь вспомнить, что
именно она показала на суде. Похоже, говорила, что не заметила, чтобы кто-нибудь выходил.
Но если бы она показала на суде, что один из них выходил, неважно, кто именно, Берт был
бы неминуемо приговорен к электрическому стулу. А она любила Берта и терпеть не могла
нашего отца. Впрочем, вряд ли кто в городе испытывал к нему иные чувства. - Он хотел
было продолжить, но передумал, встал и повернулся к Полу: - Ты это имел в виду, Пол?
Поэтому ты добивался полицейского расследования?
- Нет! - грубо отрезал братец. - Ты чертовски хорошо знаешь, кого именно я
подозревал. Если толстяк говорит правду про искусственный лед… - Он вскочил со стула и
повернулся к Джонни Эрроу. - Почему это не мог сделать он? У него был ключ от номера! А
если… Пусти меня!
Дэвид держал его за рукав; я провел пару секунд в ожидании, когда же Пол врежет
своему старшему братцу, но, похоже, Дэвид знал его куда лучше, чем я. Он ничего не сказал,
а только, повиснув на руке брата и используя ее как лодочный руль, провел Пола между
стульями и выкинул в холл. Сол поднялся, чтобы выпустить их из дома.
Доктор Буль тоже встал:
- У меня-то уж точно нет никаких вопросов. - Он посмотрел на Таттлов, потом на
Вулфа: - Боже, через двадцать лет! Вы использовали выражение «смерть воспользовалась
окном» - теперь-то вы его распахнули настежь! - Он вновь посмотрел на супругов: - Луиза, я
всю жизнь был вашим врачом. Сейчас я вам не нужен? С вами все в порядке?

37
- Да, со мной ничего не случилось! - Ее высокий голос выделывал невероятные
чудеса. - Я не верю этому. Я не верю ни единому слову!
Буль открыл было рот, потом передумал, повернулся и вышел.
Вулф обратился к аптекарю и его жене:
- Если у вас нет вопросов, то, видимо, будет лучше, если вы тоже уйдете.
Луиза впилась зубами в нижнюю губу и потянула мужа за рукав. Он глубоко
вздохнул, встал и помог подняться ей. Бок о бок они направились к дверям, и я позволил
Солу проводить их к выходу. Когда они скрылись, Вулф обратился к парочке во втором ряду
и резко спросил:
- Ну что, довольны тем, как я все это устроил?
Провалиться мне на этом месте, если они не держались за ручки; мало того, встав и
направившись к столу Вулфа, они продолжали держаться друг за друга. Придет время, и они
возьмутся таким же манером за ручки перед священником. Энн, похоже, готова была
расплакаться в любую минуту или брякнуться в обморок. К счастью, она держалась за левую
руку Джонни, потому что относительно правой у него были совсем другие планы. Подойдя
вплотную к столу, он протянул ее вперед и заявил:
- Я хочу пожать вам руку!

VIII

Тут еще одно маленькое дельце надо разъяснить. Джонни и Энн в последнем
действии вообще не участвовали. Зачем же тогда Вулф пригласил их? Мне даже не пришло в
голову спрашивать его об этом, так хорошо я знаю своего патрона. Какая-то тысячная
бумажка - вовсе не гонорар за такое торжественное разоблачение убийцы. Но поскольку
Джонни Эрроу сам посидел в зрительном зале и полюбовался образцовой работой, в
результате которой был разоблачен преступник, убивший его компаньона, он просто не мог
не испытать потребности отблагодарить нас посылкой хотя бы маленького кусочка урана.
Ничего иного Вулф не держал в голове, смею вас заверить. Еще пару недель он внимательно
просматривал утреннюю почту, но конверта с обратным адресом Джонни Эрроу так и не
обнаружил. А потом он и вовсе перестал ждать его.
Только совсем недавно, через четыре дня после вынесения приговора Винсенту
Таттлу по делу об убийстве отца братьев Файф-полиция решила предъявить ему обвинение
только по этому эпизоду, поскольку его легко было доказать, особенно когда миссис Доббс
решилась свидетельствовать перед судом присяжных, - только тогда почтальон принес
фирменный конверт с клеймом «Горнодобывающая компания Файф - Эрроу» в уголке.
Вскрыв его и разглядев сумму на чеке, я недоуменно поднял брови - это был действительно
изрядный кусок урана.
Письма в конверте не было, и это понятно. У Джонни Эрроу нет, конечно, времени на
письма. Он занят тем, что ежедневно посвящает жену в тонкости геологии и проблемы
добычи урановой руды.

СОДЕРЖАНИЕ

Рекс Стаут ОКОШКО ДЛЯ СМЕРТИ 5


Реймонд Чандлер СВИДЕТЕЛЬ ОБВИНЕНИЯ 69
Мики Спиллейн «… И АЗ ВОЗДАМ» 119

38
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя
данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное
использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за
собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является
рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

39