Вы находитесь на странице: 1из 205

Содержание ответов к Гос.

экзамену

Раздел 1. Философия права.................................................................................5


1.Методы философии права...................................................................................5
2.Доктрины естественного права: содержание и основные разновидности......7
3. Интерпретация понятия "Справедливость" в философии права....................9
4. Система ценностей и право как ценность.......................................................12
5. Справедливость и нравственность в философии права.................................15
6. Право и мораль в философии права................................................................17
7. Личность и власть в философии права............................................................19
8.Соотношение права и государства как проблема философии права.............21
9.Идея социального государства в философии права........................................24
10. Правовой идеал в русской философии права...............................................27
11. Личность и государство в философско-правовой мысли............................28
12. Проблема личности в философии права.......................................................33
13. Формальное и материальное определение понятия права..........................37
14. Развитие философии права на Древнем Востоке.........................................40
15. Развитие философии права в античном мире...............................................44
16. Развитие средневековой философии права...................................................53
Раздел 2. Актуальные проблемы уголовного права.....................................57
1. Основные направления (школы) в науке уголовного права.......................57
2. Теоретико-правовые основания принципов уголовного права..................59
3. Проблемы источников уголовного права и определение пределов их
действия..................................................................................................................61
4. Теоретические основания определения общего понятия и классификации
преступлений.........................................................................................................64
5 Наука уголовного права об объективной стороне преступления..................67
6 Проблемы субъекта преступления в науке уголовного..................................68
7. Проблема вины в уголовном праве...............................................................70
8.Проблемы законодательной регламентации и практической реализации
ответственности за неоконченное преступление...............................................73
9.Проблемы применения и совершенствования института соучастия в
преступлении.........................................................................................................77
10.Проблемы законодательной регламентации и практической реализации
института обстоятельств, исключающих преступность деяния.......................78
11. Проблемы теории и практики регламентации в законе и применения
уголовного наказания............................................................................................81
12. Проблемы освобождения от уголовной ответственности...........................83
Раздел 3. Доказательства и доказывание в уголовном процессе...............89
1. Понятие содержание и значение доказательственного права....................89
2. Понятие и значение предмета доказывания. Обстоятельства, подлежащие
доказыванию..........................................................................................................90
3. Понятие, значение и основания классификации доказательств.................94
4. Собирание, проверка и оценка доказательств как элементы процесса
доказывания...........................................................................................................95
5. Правила оценки доказательств. Презумпции и преюдиция в доказывании.
98
6. Вещественные доказательства.....................................................................101
7. Доказывание в свете презумпции невиновности, состязательности и
других принципов уголовного процесса...........................................................103
8. Заключения и показания эксперта и специалиста: понятие, содержание,
общее и отличия..................................................................................................105
9. Протоколы следственных и судебных действий.......................................106
10. Понятие и классификация субъектов доказывания................................108
11. Специфика процесса доказывания в суде присяжных и при особом
порядке судебного разбирательства..................................................................108
12. Виды криминалистических экспертиз.........................................................119
13. Проблемы обеспечения равенства сторон в доказывании........................120
14. Понятие и значение пределов доказывания................................................126
15. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной
деятельности........................................................................................................128
. Раздел 4. Проверка пересмотр судебных решений в уголовном
судопроизводстве...............................................................................................129
1. Система судебных производств по проверке и пересмотру приговора и
иных решений суда.............................................................................................129
2. История формирования российской судебной системы и зарубежный опыт.
...............................................................................................................................130
3. Природа процессуальной деятельности суда вышестоящей инстанции по
проверке приговора. Принцип non bis in idem и право сторон на исправление
судебной ошибки.................................................................................................132
4. Сущность, понятие и содержание апелляционного производства в
современном уголовном судопроизводстве.....................................................134
5. Основные черты апелляционного производства: свобода обжалования,
диспозитивное начало, ревизионное начало, запрет поворота к худшему....135
6. Этапы апелляционного производства. Структура апелляционного
судебного разбирательства.................................................................................136
7.Сущность, понятие и содержание кассационного производства в
современном уголовном судопроизводстве. Предмет кассационного
производства........................................................................................................137
8. Основные черты и неоднократность кассационного производства...........140
9. Субъекты кассационного производства......................................................141
10. Особенности проверки приговора и иных решений суда в кассационном
порядке.................................................................................................................142
11. Фундаментальные нарушения закона и поворот к худшему....................144
12. Пределы полномочий суда надзорной инстанции.....................................145
Раздел 5. Проблемы теории и практики квалификации наиболее
распространенных преступлений..................................................................147
1. Правила квалификации преступлений с квалифицированными составами.
...............................................................................................................................147
2. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть.
Критерии его отграничения от убийства. Типичные ошибки при
разграничении этих преступлений....................................................................148
3. Квалификация убийств, сопряженных с другими преступлениями........150
4. Убийство, совершенное общеопасным способом: проблемы
квалификации и отграничение от убийства двух и более лиц........................150
5. Отграничение похищения человека от захвата заложника.........................152
6. Квалификация групповых изнасилований....................................................152
7. Определение момента окончания хищения в теории и судебной практики.
...............................................................................................................................154
8. Отграничение продолжаемого хищения от совокупности хищения:
проблемы теории и практики.............................................................................156
9. Хищение с проникновением в жилище, помещение или иное хранилище:
проблемы квалификации....................................................................................160
10. Критерии отграничения тайного хищения от открытого..........................165
11.Перерастание краж в грабеж или разбой: проблемы юридической оценки.
...............................................................................................................................167
12. Специфика вымогательской угрозы............................................................169
14. Проблемы квалификации обещания дать взятку.......................................171
15. Проблемы квалификации мнимого посредничества во взяточничестве. 172
16. Квалификация посредничества во взяточничестве и её проблемы..........174
Раздел 6. Теория и практика обвинения и защиты в уголовном
судопроизводстве...............................................................................................177
1. Функции обвинения и защиты в состязательном уголовном процессе.....177
2. Особенности осуществления профессиональной защиты на досудебных
стадиях..................................................................................................................177
3. Место государственного обвинения в системе уголовно-
процессуальных функций...................................................................................180
4. Отказ прокурора от обвинения....................................................................181
5. Основания для изменения обвинения и дополнения обвинения..............183
Порядок изменения и дополнения обвинения установлен ст. 175 УПК РФ.
Изменение и дополнение обвинения. Частичное прекращение уголовного
преследования......................................................................................................183
6. Привлечение в качестве обвиняемого по делам частного и частно-
публичного обвинения........................................................................................184
7. Этика профессионального обвинения.........................................................186
8. Профессиональная защита по делам о преступлениях против личности
(не сделано)..........................................................................................................188
Раздел 7. Проблемы теории и практики назначения уголовного
наказания............................................................................................................189
1. Понятие, содержание общих начал назначения наказания.......................189
2. Законодательные пределы назначения уголовного наказания и пределы
санкции статьи Особенной части УК РФ..........................................................191
3. Понятие «исключительных обстоятельств», их место среди оснований
применения ст. 64 УК РФ...................................................................................192
4. Пределы назначения наказания при рецидиве преступления..................193
5. Проблемы выбора принципа при определении окончательного наказания
по совокупности преступлений..........................................................................196
6. Особенности назначения наказания при совокупности приговоров.......198
7. Особенности назначения наказания при сочетании совокупности
преступлений и совокупности приговоров.......................................................200
Раздел 1. Философия права

1.Методы философии права

Философия права – часть философии и юриспруденции, которая выполняет


задачи, основанные на поиске истины о праве, действительного знания о
праве, которое выступает отличительной формой социального бытия людей.

Метод философии права – объединенные познавательные средства и приемы


философско-правового изучения, являющиеся путем познания, который идет
от объекта к субъекту, предмету. Главным из них является метод
критической рефлексии, отличающий философское познание от не-
философского. Суть его состоит в неразрывности акта познания от акта
размышления о самом познании. Размышление о праве идет параллельно с
созданием и корректировкой форм и способов осмысления. Именно поэтому
философское знание представляет единство онтологического и
гносеологического аспектов. Во всех классических философско-правовых
работах метод рефлексии является основным.

Метод рациональной дедукции, с помощью которого выводит понятие права


из определенных антропологических или космологических констант.
Эмпирико-позитивистская философия идет обратным путем, пользуясь
методом эмпирической индукции, то есть обобщает частные проявления
права в общее понятие права.

В современной западной философии права широко применяются


герменевтические процедуры. Это объясняется тем, что в происхождении,
функционировании и применении права многое зависит от того, как
субъекты права понимают друг друга, а также смысл и содержание правовых
текстов.
При анализе права философия использует также и феноменологический
метод, в пределах которого определились три подхода, основанные на
принципах феноменологической редукции. Во-первых, это анализ права с
точки зрения “природы вещей”. Во-вторых, это подход к праву с точки
зрения философии ценностей, основывающийся на феноменологической
теории ценностей. Третий подход соединение экзистенциалистского подхода
с методом феноменологической редукции.

Предпринимаются попытки распространить на философию права идеи и


принципы синергетики. Благодаря концептуальной оболочке синергетики
заново переопределяются такие понятия, как “хаос”, порядок”, “гармония” и
“право”.

В.С.Нерсесянц предлагает в качестве метода философии права


«либертарный» (юридико-формологический метод). «Либертальный метод –
это всеобщий способ правового моделирования познаваемой
действительности по принципу формального равенства, способ познания
действительности с позиций и в границах данного понятия права, способ
правового (формально-равного) понимания, выражения, измерения,
квалификации и оценки изучаемой действительности. Этому методу присущ
правовой взгляд на мир, правовое виденье действительности». По сути,
либертальный метод пытается доказать, что сущностью мира является
формальное равенство.

Наиболее адекватным современной правовой реальности считается


процедуральный метод. В нем предлагается рассматривать право не с точки
зрения жестко предписанных и однозначных правил поведения, выведенных
на основе строгой дедукции, а с позиции несколько размытых общих правил
предпочтения, позволяющих сделать целесообразный выбор в нестандартной
ситуации. Процедуральная методология содержит очень конструктивную
идею – наделить право возможностью оперативно реагировать на новые
явления, порождаемые современной правовой реальностью. При этом право
не утрачивает своих существенных характеристик.

Вопрос о методологии относится к одному из главных в современной


философии права и служит основанием разграничения типов философского
обоснования права.

2.Доктрины естественного права: содержание и основные разновидности

Основной тезис теории естественного права заключается в том, что наряду с


правовыми нормами, установленными государством, право включает в себя
также естественное право. Последнее понимается как совокупность прав,
которыми все люди обладают от природы в силу самого факта своего
рождения: право на жизнь, свободу, равенство, частную собственность, право
быть счастливым и т.д. Государство не может посягать на эти естественные и
неотъемлемые права человека.

Согласно теории возрожденного естественного права (современная


модификация естественно-правовой теории), то право, которое создается
государством, является производным по отношению к высшему,
естественному праву, вытекающему из человеческой природы. Позитивное
право, то есть нормы, установленные государством, признается правом
только в том случае, если оно не противоречит естественному праву, то есть
общечеловеческим принципам свободы, равенства, справедливости для всех
людей.

В теориях естественного права основой всех взаимоотношений


первоначально признавались Природа, Бог и Обычай (триада Гроция). Эти
три начала природны, т.е. не политические и не юридические, но их
природность постепенно становилась гомогенной и социальной. Обычай от
природосообразности перешел в юридическую историю, в сферу культуры
(юридической культуры прецедентного права); божественная воля, в свою
очередь, перестала превышать природный рациональный разум, способный
самостоятельно открывать правила справедливости (Лейбниц) – одной из
основ правосознания и политико-юридической практики; у поздних
юснатуралистов не сама по себе Природа, а природа человека стала главным
началом естественного права.

Юснатурализм соединился с органицизмом, продолжающим античную


традицию: природа организована, общество природосообразно и,
следовательно, оно также должно быть организовано. Юснатурализм
развивал средневековую традицию общественного согласия членов
сообщества, достигших способности вступать друг с другом в договорные
отношения. Этой традиции следовал Гоббс, в его понимании такое
соглашение служило основой гражданской организации общества, целью
которой был выход из хаоса неорганизованных естественных (т.е.
догосударственных) отношений взаимной вражды.

Наиболее простой классификацией является деление естественного права на


классическое и современное, в другом варианте – на ранние и современные
теории. Однако, если классическое естественное право еще можно как-то
определить, отнеся к нему теории периода расцвета естественного права в
ХVII – ХVIII веках, то понятие «современное естественное право» весьма
расплывчато. Слово «современный» выражает отношение к настоящему
времени, к тому, что происходит, существует сейчас. Вместе с тем после
очередного возрождения естественного пава в 40-60-е годы термин
«естественное право» все реже употребляется применительно к
современному правопониманию. Некоторые авторы высказываются по этому
поводу более категорично.

В научной литературе нередко используется классификация концепций


естественного права по философско-методологическим основаниям. Так,
российский правовед В.А.Четвернин выделяет следующие направления в
современных концепциях естественного права: теологическое,
объективистское, неокантианское, экзистенциалистское,
психоиррационалистическое. Подобного рода классификации помогают
глубже понять отдельные естественно-правовые концепции.

Изучение доктрины естественного права невозможно без четкой и


достаточно простой дифференциации основных направлений естественно-
правового мышления. В данной лекции теории естественного права
систематизированы по материальным источникам естественного права, т.е.
по тому основанию, к которому апеллирует, в конечном счете, та или иная
концепция: к природе, божественному установлению, практическому разуму,
нравственному началу и т.д. Соответственно, выделяются следующие
основные версии естественного права:

· космологическое естественное право – совокупность вечных и неизменных


природных законов мирового порядка;

· теологическое (теономическое) право – божественное установление права и


соответствующая ему иерархия законов;

· рациональное естественное право – право, установленное и обоснованное


разумом, исходящее из него и доступное его пониманию;

· антропологическое естественное право – нормативный порядок,


вытекающий из самой человеческой сущности;

· естественное право с изменяющимся содержанием – всеобщие правовые


принципы, которые актуализируются и конкретизируются во времени и
пространстве.
3. Интерпретация понятия "Справедливость" в философии права.

Справедливость – одна из ключевых категорий философии права. Мыслители


разных эпох так или иначе выражали свое отношение к проблеме
справедливости. Среди представителей русской философии права особое
внимание уделял ей И. А. Ильин: «С незапамятных времен люди говорят и
пишут о справедливости: может быть, даже с тех самых пор, как вообще
начали говорить и писать… Но до сих пор вопрос, по-видимому, не решен, –
что такое справедливость и как ее осуществить в жизни?» «Для любого
человека, – отмечал философ, – свойственно желать и требовать
справедливости, болезненно реагировать на любые проявления
несправедливости в свой адрес. При этом разные потребности и
мировоззренческие установки людей приводят к тому, что каждый
воспринимает справедливым то, что соответствует именно его

желаниям и убеждениям, в результате чего оказывается, что


“справедливостей” столько, сколько недовольных людей, и единой,
настоящей справедливости найти невозможно. А ведь, строго говоря, только
о ней и стоит говорить». Отсюда, по Ильину, в людях копится скепсис по
отношении к этому понятию, все чаще оно

«встречается иронической улыбкой и насмешкой». Вместе с тем, утверждает


мыслитель, данное обстоятельство ни в коей мере не компрометирует
«благородную идею справедливости, и мы по-прежнему должны
противопоставлять ее всякой бессовестной эксплуатации, всякой классовой
борьбе и всякому революционному уравнительству. Мы можем быть твердо
уверены, что ей принадлежит будущее. И все дело в том, чтобы верно
постигнуть ее сущность» Анализ категории «справедливость» предполагает
рассмотрение разнообразных аспектов, связанных с этой проблематикой, но
в конечном счете ключевым является вопрос о том, может ли право быть
справедливым. Ответ на
него напрямую зависит от того, как тот или иной исследователь понимает
смысл права, его назначение в обществе, каким образом воспринимает его с
позиции ценностного сознания. Иными словами, в центре внимания любого

мыслителя, рассматривающего справедливость, стоит проблема онтологии,


аксиологии и телеологии права. Как и многие отечественные философы

права, И. А. Ильин анализирует государство и право сквозь призму


религиозного сознания, философия права Ильина – это религиозная
философия права Однако, в отличие от религиозных мыслителей,
подчеркивавших негативные качества права, Ильин стремится показать его
как неизбежное следствие духовной сущности человека. Если для Бердяева
право – это следствие греховной природы человека, проявление его
богооставленности, то для Ильина, напротив, право существует потому, что
духовный мир каждого человека непосредственно связан с Богом. Философ
описывает механизм возникновения и существования права следующим
образом. В основе духовной жизни любого человека, по

Ильину, лежит стремление к богообщению, реализации внутренних


нравственных сил, наиболее полному раскрытию себя как образа и подобия
Божьего – воля к духу. Именно это качество, считает мыслитель,

характеризует человека как подлинно нравственное существо. Проявляя себя


на трех разных уровнях (предметном, индивидуальном и социальном), воля к
духу трансформируется в право. На предметном уровне это выражается в
стремлении человека к раскрытию Божественного начала в жизни, что
проявляется, во-первых,

в восприятии человеком себя как самодостаточного духовного существа, во


вторых, в его стремлении к правовой организации взаимоотношений с
другими нравственными существами. На индивидуальном уровне это
восприятие человеком себя как безусловной ценности, подлежащей правовой
защите. На социальном уровне воля к духу – это восприятие каждого другого
человека как безусловной ценности, в той же степени подлежащей правовой
защите, и, как следствие, понимание необходимости существования общего
правового порядка.

Описанные волевые установки свидетельствуют о восприятии Ильиным


права как имеющего безусловно положительную ценность в жизни человека.
При этом ценность права состоит не только и не столько в том, что оно
поддерживает стабильность в обществе (иначе говоря, не позволяет жизни на
земле превратиться в ад), сколько в том, что благодаря ему человек может
приблизиться к Богу, постичь суть подлинно христианской жизни, стать
полноценным нравственным существом. Такая аксиологическая установка с
неизбежностью приводит философа к рассмотрению справедливости в
рамках правового поля. Любая система норм, рассуждает мыслитель, есть не
что иное, как совокупность правил лучшего поведения, так как предписание
совершать определенные действия имеет смысл лишь в том случае, если они
рассматриваются в данной ситуации как лучшие.

4. Система ценностей и право как ценность.

Теория ценностей (аксиология) находит соответствующее применение и в


области права. Правовые ценности и оценки (в сфере правосознания) имеют
регулятивное значение. Правовые нормы, в свою очередь, приобретают
значение ценностей и становятся объектом оценки. Ценности выражают
убеждения и предпочтения, которые не покоятся на эмпирической основе.
Ценности в отличие от знания не подлежат логической, эмпирической
проверке и обоснованию. Они представляют собой некие неразложимые
(исходные) интеллектуально, эмоционально воспринимаемые данности,
которые побуждают субъектов к их сохранению, к обладанию ими и
деятельности на их основе, поскольку воспринимаются как разнообразные
блага. Им нельзя дать точного и полного объяснения, не прибегая к понятиям
аксиологии. По-видимому, правы здесь авторы тех концепций, которые
считают, что смысловой центр бытия человека в мире составляют те или
иные ценности.

Понятие «ценности» впервые формулируется в философии И. Канта,


который противопоставлял сферу моральности сфере природы. В истории
философии представлено несколько подходов к обоснованию ценностей. Так,
В. Вундт, Ф. Йодль, Ф. Пауэльсон считали чувства (и соответственно
ценности) чем-то субъективным. Противоположную точку зрения занимали

Ф. Брентано и М. Шелер, которые обосновывали объективный характер


ценностей. Исходя из философии В. Виндельбанда, ценностями следует
считать Истину,

Добро, Красоту, а науку, правопорядок, искусство и особенно религию —


ценностными благами культуры, без которых человечество не может
существовать. В XX в. аксиологическую проблематику активно
разрабатывали представители феноменологии, герменевтики,
экзистенциализма и теории социального действия.

Итак, можно констатировать, что ценность — это философская категория,


обозначающая явления материального и духовного мира, которые чувства и
разум людей признают особенно значимыми. Ценности являются основой
поведения человека и мотивацией для совершения определенных поступков.

Направленность установки субъекта и его деятельности на определенную


ценность называется ценностной ориентацией. В свою очередь ценностная
правовая ориентация — это суждение о значении для общества или
отдельной личности правовой нормы, правового события, правового идеала.
Правовое суждение или оценка могут быть как верными, так и неверными в
зависимости от понимания тех или иных ценностей субъектом оценивания.
В контексте вышеизложенного необходимо подчеркнуть, что процедура
выбора на основе ценностей называется оценкой. В каждой оценке в качестве
основания могут выступать разные стороны деятельности:

· • нормативная — соответствующая культурной специфике определенного


общества;

· • профессиональная — отвечающая стандартам и правилам данной


профессии;

· • операциональная — рациональный набор и последовательность методов


для достижения поставленной цели.

В конкретном случае может использоваться одно из названных оснований


либо их сочетание, что существенно меняет содержание оценки одного и
того же явления. Например, деяние, регулируемое правом, является
юридическим фактом, оцениваемым с точки зрения правовой нормы. То же
самое деяние может быть пересмотрено в операциональном плане (насколько
удачно осуществлена операция) или в моральном (какими моральными
принципами руководствовался субъект деяния).

Между ценностями, оценками и нормами существуют связь и взаимные


переходы. Поэтому в таких сферах, как мораль, право, искусство,
необходимо их взаимосвязанное изучение и объяснение, а наряду с этим и их
разграничение.

Правотворчество и реализация права (правоприменение, исполнение,


использование и соблюдение права) представляют собой области
человеческой деятельности ярко выраженного оценочного характера. В силу
этого философия права включает в свой предмет изучение и исследование
правовых ценностей, оценки в сфере права и т.д.
Так в философии права образуется определенное теоретическое направление
— правовая аксиология[1]. Она, в свою очередь, опирается на понятия общей
аксиологии, на теоретические положения о ценностях вообще

5. Справедливость и нравственность в философии права.

Наряду с правовыми нормами общественные отношения регулируются


многими другими социальными нормами. Важнейшими среди них являются
нормы морали. В морали (нравственности) выражены представления людей о
добре и зле, справедливости, достоинстве, чести, милосердии. Мораль, как и
право, форма общественного сознания. Принятие и применение норм права
требует нравственного обоснования жизненных отношений, к которым будут
применяться правовые нормы. Право и мораль как составные части культуры
общества органически связаны друг с другом. Правовая система государства
закрепляет жизненно важные для всего общества требования морали,
нравственную культуру населения страны. При этом государство исходит из
того, что нравственная основа права обеспечивает справедливость и
гуманность регулирования общественных отношении.

Вместе с тем право имеет и собственную ценность. Самым общим образом


собственную ценность права можно определить как выражение и
олицетворение правом социальной свободы и активности людей на основе
упорядоченных отношений и в соответствии со справедливостью,
необходимостью согласования воли и интересов различных слоев населения,
социальных групп. Справедливость – одна из наиболее гуманных и
плодотворных идей в истории человечества. При этом справедливость в
представлениях людей всегда увязывалась с правом. Такая связь обусловлена
правовой природой справедливости. По самым общим представлениям,
справедливость в обществе, справедливость для человека – это соответствие
того, что человек отдает обществу и получает от него, соответствие прав и
обязанностей. Права и обязанности составляют основу правовой материи.
Тем самым с самого начала идея справедливости воплощается именно в
праве. Если видеть в праве нормативно закрепленную справедливость (и
реализованную), то необходимо подробнее охарактеризовать саму
справедливость. Причем сделать такую характеристику достаточно простой и
доступной, чтобы справедливостью действительно можно было оперировать
как указателем подлинно правового содержания закона. В современном
обществе в качестве наиболее общей исходной посылкой можно
рассматривать справедливость как обеспечение прав и интересов человека.
Такое понимание справедливости хорошо сочетается с правовым
регулированием, с установлением взаимных прав и обязанностей участников
общественных отношений. На индивидуальном уровне близость
справедливости и права очевидна. Такая же близость справедливости и права
прослеживается на уровне общества в целом. Современное общество
характеризуется противоречивыми интересами различных людей,
социальных групп и слоев. Принятие справедливого решения на уровне
общества заключается в учете различных интересов и отыскании
компромиссов. Социальная справедливость – это компромисс интересов
отдельных людей и социальных групп.

Идеи справедливости затем все более детализируются при разработке


отдельных законов и закрепляются в нормах, являющихся правовыми. Так,
справедливость, будучи нормативно закрепленной, внедряется во все области
общественных отношений. Справедливость как сочетание прав и
обязанностей охватывает все области общественных отношений. В
распределительных отношениях справедливость есть соответствие между
действиями гражданина, его трудовым вкладом и ответственной реакцией
общества.

Иначе проявляется справедливость как соотношение прав и обязанностей в


отношениях ответственности, принуждения. Здесь справедливость
заключается в соответствии между тяжестью нарушения и мерой
ответственности, мерой наказания.

Справедливость шире права. Право есть нормативно закрепленная и


реализованная справедливость.

6. Право и мораль в философии права.

Мораль(М) и право (П) имеет много сходных черт, поскольку выполняют


общую социальную функцию. Они являются важнейшими средствами
регулирования поведения людей в обществе, носят нормативный характер.
Единство права и морали состоит в том, что: 1) они представляют собой
разновидности социальных норм, образующих в совокупности целостную
систему нормативного регулирования и в силу этого у них единая
нормативная основа;2) П и М преследуют в конечном счёте одни и те же
цели и задачи – упорядочение и совершенствование общественной жизни,
внесение в неё организующих начал, развитие и обогащение личности,
защиту прав человека, утверждение идеалов гуманизма и справедливости; 3)
у П и М один и тот же объект регулирования - общественные отношения, они
адресуются одним и тем же людям, слоям, группам, коллективам; их
требования во многом совпадают; 4) П и М в качестве нормативных явлений
определяют границы должных и возможных поступков субъектов, служат
средством выражения личных и общественных интересов; 5) П и М в
философском плане представляют собой «надстроечные категории,
обусловленные прежде всего экономическими, а также политическими,
культурными и иными… факторами, что делает их социально однотипными
в данном обществе…»; 6) П и М выступают в качестве фундаментальных
общеисторических ценностей, показателей социального и культурного
прогресса общества. Право – возведённая в закон нравственность.

Отличительные особенности права и морали заключаются в следующем: 1)


по способам их установления и формирования. Как известно, правовые
нормы создаются или санкционируются государством и никем иным, право
выражает не просто волю народа, а его государственную волю. 2) по методам
их обеспечения. Норма права – это властное требование, веление, а не
просьба или пожелание. 3) по форме их выражения, фиксации. Правовые
нормы закрепляются в специальных юридических актах государства
(законах, указах т.п.). Нравственные нормы не имеют подобных форм
выражения. Они не учитываются и не подлежат обработке, а возникают и
существуют в сознании людей. 4) по характеру и способам их воздействия на
сознание и поведение людей. Право регулирует взаимоотношения между
субъектами с точки зрения их юридических прав и обязанностей. Мораль же
подходит к человеческим поступкам с позиции добра и зла, похвального и
постыдного, честного и бесчестного и т.д. 5) по характеру и порядку
ответственности за их нарушение. Противоправные действия влекут за собой
реакцию государства, т.е. юридическую ответственность, причём порядок её
возложения строго регламентирован законом (носит процессуальный
характер). 6) по уровню требований, предъявляемых к поведению человека.
Мораль не терпит антиобщественного поведения в целом, в любой форме,
право же наказывает наиболее злостные случаи таких нарушений. 7) по
сферам действия. Моральное пространство гораздо шире правового. Право
регулирует не все, а наиболее важные области общественной жизни
(собственность, труд, управление, правосудие), не затрагивая при этом такие
стороны человеческих отношений, как, например, любовь, дружба,
товарищество, взаимопомощь и т.п.;

8) различные исторические судьбы. Мораль существовала в обществе


задолго до появления права. Право же появилось на определённой ступени
социальной эволюции.

Взаимодействие и противоречия права и морали.


Из тесной взаимосвязи права и морали вытекает такое же тесное их
социальное и функциональное взаимодействие. Они поддерживают друг
друга в упорядочении общественных отношений, позитивном влиянии на
личность. Всякое противоправное поведение, как правило, является также
противонравственным.

7. Личность и власть в философии права.

Власть олицетворяет собою порядок, ее назначение состоит в гармонизации


отношений между людьми, на что указывает этимология этого слова
(властвовать-владеть-ладить-лад). Символический характер власти
обусловливает ее специфические интересы, которые никогда не совпадают с
интересами тех, от имени кого она действует. Власть оправданна лишь в том
случае, когда разрозненные индивиды мобилизуются ею в борьбе против
внешней опасности, стало быть, власть всегда будет стремиться к
демонстрации своей легитимности. В каждом действии власти можно
увидеть жест. Власть обозначает собою некоторое человеческое сообщество,
и лишь благодаря власти это сообщество осознает себя таковым. Поэтому
борьба за власть не всегда сводится к борьбе интересов, по-настоящему она
ведется лишь теми, кто претендует на максимальное выражение интересов
своей социальной группы.

Основанием власти всегда выступает зависимость человека либо от других


людей, либо от иных обстоятельств социального или природного
происхождения. Человек не обладает всей совокупностью условий,
необходимых для существования, поэтому его бытие неустойчиво. Чтобы
перейти улицу, не покалечив себя и других, нужно дождаться зеленого
сигнала светофора. Чтобы отомстить обидчику, нужно обратиться с жалобой
в суд, иначе жизнь и собственное благополучие будут подвергнуты риску.

Неспособность власти совмещать человеческие идеалы и стремления с


действительностью служит объективной предпосылкой ее обожествления.
Таким образом создается видимость гармонии конечного и бесконечного,
человека и Космоса. Власть несет в себе соблазн истины, коль скоро
подчинение рассматривает как непременное условие абсолютной гармонии
человека с миром. Власть претендует на то, чтобы стать единственной
реальностью для человека, доверие которого она использует как собственный
капитал. Поэтому, кстати сказать освящение власти и признание за ней

мистических свойств парадоксальным образом уживаются в характере


русского народа с бунтом против нее: и то, и другое обусловлено страстной
потребностью в гармонии с миром. Но в первом случае это состояние
достигается через любовь к власти и ее освящение, а во втором - через
отрицание той фальши, которая свойственна всякой власти, претендующей
быть единственным критерием человеческих поступков и жизни.

Итак, сотрудничество с властью меняет мир человека прежде всего тем, что
включает его в систему представлений и оценок, сформулированных
идеологами власти. Государство определяет за нас наших врагов, смысл
войны, цели реформ и т.д. Власть постоянно покушается сделать выбор
вместо нас. Поэтому сотрудничество с ней возможно до известных пределов,
пока власть посягает на монополизацию силы, но не знания.

Человек не растворяется целиком в обществе, тем более - в политике, где


смысл поступков и событий определяется исключительно интересами власти
и гарантированного ее усилиями порядка. Утрата человеком своей личности
и превращение в социального робота развращает власть и предвещает ее
скорый упадок. Но и упадок власти - это не торжество и не победа личности,
поскольку свобода от власти - это жизнь в неустроенном мире. Поэтому
философское содержание проблемы власти можно бы обозначить как
проблему сосуществования людей и согласования различных пластов
человеческой личности.
Подчинение власти сопряжено с подавлением каких-либо мотивов
деятельности и согласованием поведения с собственными оценками и
убеждениями. Это делает трудным любой поступок. Человек испытывает
искушение целиком слиться с властью, полностью довериться ей и тем
самым избежать двойственности существования. Но как только это ему
удается, власть оказывается неспособной к длительному историческому
существованию. Тоталитаризм, возникая в ответ на желание человека

избежать бремени ответственности, неопределенности и одиночества,


губителен и для власти, и для человека.

Через отношение к власти формируется отношение человека к обществу, в


котором он реализует свое неповторимое назначение в мире. Поэтому
"всякая власть - от Бога" (ап.Павел), ибо во всяком обществе и при любой
власти есть дорога к себе, есть задача, которую не способны отменить
никакие указы. Власть являет собою не только испытание для личности,
поскольку ставит барьер на ее пути, но и предпосылку формирования
личности, поскольку лишь участвуя во властеотношениях можно
конструктивно менять социальный мир, утверждая в нем человеческие
ценности.

8.Соотношение права и государства как проблема философии права.

Согласно Гегелю, государство – это вся система права, включающая в себя


более абстрактные права личности, семьи и общества. Он превозносит
государство правовое как наиболее развитую действительность свободы.

Выделяют следующие основополагающие принципы правового государства:

1) Верховенство правового закона;


2) Реальность и неотчуждаемость прав и свобод человека и гражданина.

3) Взаимная ответственность государства и личности;

4) Разделение властей на законодательную, исполнительную и судебные


ветви;

5) Наличие эффективных форм контроля и надзора за осуществлением


закона. К ним относятся суд, прокурорский надзор и арбитраж.

Именно при таком понимании права, когда оно приобретает приоритет перед
государством, можно говорить о правовом государстве. Если исходить из
нормативного понимания права, то в соотношении «право – государство»
главная роль принадлежит государству. Правовые нормы издаются
государством, отсюда и подчиненное отношение права, как системы норм к
государству, творцу этих норм.

Если исходить из социологического понимания права, где право понимается


как реально сложившиеся отношения, то есть право и государство
оказываются на равном уровне. При таком понимании право формируется
через государство (законы), так и в фактически складывающихся отношениях
людей. Как право не предопределяется государством, поскольку право
складывается также, минуя государство, так и государство не связано
правом, поскольку право формируется и через посредство государства.

Таким образом, сложились следующие концепции соотношения государства


и права:

Либеральная - базируется на естественно-правовой теории, согласно которой


право ставиться выше чем государство.

Тоталитарная, исходит из того, что государство выше и важнее права, что и


использует право как инструмент своей политики.
Прагматическая - исходит из того, что государство и право
взаимодействующие друг с другом явления; вопрос о первичности или
вторичности одного из явлений по отношению к одному из них некорректен.

Соотношение государства и права напрямую зависит от того, какие цели


ставит себе государство, с какой стороны мы видим право. Дело в том, что
при совпадении или, наоборот, при несовпадении их функций, целей, задач, а
также каких-либо их сущностных сторон, мы видим либо их противостояние,
либо их взаимодействие. Опять же, все зависит от природы и характера
существующего в обществе строя, культуры и политического режима. Но
государство, которое видит каждого своего гражданина, человека не как
средство, а как цель, ставя себе иные задачи: соблюдение демократических
принципов, соблюдение прав и интересов каждой личности и общества в
целом - пользуется в полной мере помощью права, поскольку в этом случае
их (государства и права) цели и функции во многом совпадают и
взаимодополняют друг друга.

Проблема соотношения права и государства будет стоять перед


человечеством всегда. Ведь в зависимости от того, что является первичным:
государство или право - будет зависеть и то, насколько в данном государстве
дается свобода личности, а также в какой мере и объеме соблюдаются
интересы общества и, собственно, в каком направлении функционирует
государственная власть: в интересах общества или во имя утопических идей.

В действительности же взаимосвязь государства и права достаточно сложна.


А потому соотношение между ними следует проводить под углом зрения
анализа их единства, различия и многостороннего воздействия друг на друга.
Государство и право нерасторжимы. Как надстроечные явления они имеют
единую социально-экономическую основу, у них во многом общая судьба,
они не могут существовать и развиваться друг без друга. Только преследуя
общие цели и задачи - уважение и соблюдение прав каждой отдельной
личности и общества в целом, мы можем получить демократичное
социально- развитое и правовое государство.

9.Идея социального государства в философии права.

В основе концепции социального государства находится проблема ценности


общества и личности, публичного и частного, позднее
трансформировавшаяся в противоречие между обществом и государством.
Результатом же его разрешения должна стать социальная гармония и
справедливость - снятие противоречия и согласование интересов отдельной
личности с интересами общества (равновесие между личным и
общественным).

Первые концепции социального государства были сформулированы на


Востоке раньше, чем в Западной Европе. Так, Абуали ибн Сина (Авиценна) в
своем труде «Трактат о семейной жизни» писал, что в идеальном государстве
все материальные блага распределяются пропорционально, так, чтобы не
было слишком богатых и бедных до изнеможения; население обеспечивается
всем самым необходимым. Как видим, ученый провозглашает принципы
социального равенства и удовлетворения минимальных потребностей
каждого.

Другой государственный деятель Низам аль-Мульк считал, что построение


процветающего государства возможно лишь при наличии грамотного,
образованного общества. Таджикский ученый XIII века Насиридцин Туси в
своем произведении «Мораль Насири» приходит к выводу, что
несправедливость в распределении богатства можно устранить с помощью
внедрения прогрессивных систем налогообложения и перераспределения
через государственный бюджет части общественного богатства в пользу
беднейших и нуждающихся слоев населения.
В европейской же культуре модели решения социального вопроса, мы
считаем, можно найти уже у Пифагора. По учению Пифагора, в основе всего
сущего, мира лежит гармония -гармония небесных сфер. То, что в мире
называется гармонией, то в государстве проявляется как порядок (согласие),
основанное на хороших законах, в хозяйстве - как умение его хорошо вести.
на ранних стадиях развития человечества людей интересовал вопрос
гармонии и единения противоположностей не только в окружающем их мире
природы, но и в их отношениях между собой и государством, а также вопрос
справедливости.

Большинство исследователей (зарубежных и российских) связывает


появление идей о формировании социального государства с теориями Т.
Гоббса и Дж. Локка, являвшимися результатом осмысления Английской
революции 1648 года и Славной революции 1688 года. Они выступали
сторонниками политических консенсусов и договоров в отношениях между
индивидами и государством. В свою очередь другой

представитель Нового времени Ж. Ж. Руссо считал одной из задач


государства устранение несправедливого и нестерпимого для общества
деления людей на богатых и нищих, но не настаивал на устранении богатства
вообще и тем более богатых. Большой интерес представляют взгляды Гегеля
на взаимодействие человека и государства, в которых явно прослеживаются
как логически-диалектическая сторона учения Гераклита, так и влияние
учений о гармонии древнекитайских мыслителей.

Гегель замечает, что в современном государстве наличествует совместное


сосуществование как интересов отдельной личности, так и целого, т.е.
государства. При этом конкретная свобода отдельных личностей отчасти
растворена во всеобщности государственного организма, отчасти же
личность сама признает и вбирает в себя эту всеобщность, усваивает ее как
свое собственное достояние. Кроме того, немецкий философ говорит, что
человек как носитель прав немыслим без обращения к категории
всеобщности, в то же время он отвергает и «грубый номинализм» либералов
и консерваторов.

Также интересен анализ учений о государстве К. Маркса и Ф. Энгельса,


поскольку они пытались выяснить условия и указать пути реального
освобождения трудящихся от какой бы то ни было эксплуатации, от всяких
форм социального угнетения, бесправия, неравенства. Они поставили перед
собой задачу наметить контуры строя, который сможет преодолеть
отчуждение труженика от собственности и власти, наиболее разумно
организует общественную жизнь, обеспечит свободное гармоничное
развитие личности. Как бы ни видоизменялись подходы к тем или иным
воззрениям К. Маркса и Ф.Энгельса, одно остается несомненным: эти
взгляды навсегда вошли в историю всемирной политикоюридической мысли,
составляют ее солидный пласт, также они сыграли значительную роль в
расширении и развитии социальной деятельности государства.

Одним из наиболее значимых учений о справедливости, гармонии и


единении противоположностей, на наш взгляд, стала концепция социального
государства Л. фон Штейна, характеризующего его как государство, которое
поддерживает абсолютное равенство в правах для всех различных
общественных классов и для отдельной самоопределяющейся личности
благодаря своей власти. В данном определении, по сути, преодолевается
социологический подход к государству (как к арене классовой борьбы). В
качестве одного из признаков социального государства выделяется равенство
всех людей (личностей), а главной целью государства - экономический и
социальный прогресс. Такую трактовку понятия социального государства в
дальнейшем поддержали Ю. Офнер, Ф. Науманн, А. Вагнер.

Важным вкладом российских исследователей в теорию социального


государства явились формулирование и обоснование права на достойное
человеческое существование, реализация которого связывалась с
осуществлением социальных реформ на основе реализации принципа
равенства. Так, государственный интерес, по утверждению И. А. Ильина,
слагается «из всех духовно-правых интересов всех граждан, причем каждый
духовноправый личный интерес оказывается через эту государственную
включенность общим и политическим».

10. Правовой идеал в русской философии права.

Правовой идеал — одна из центральных тем творчества различных


мыслителей. Проблема создания правового государства как альтернативы
существующему самодержавию была в центре внимания русской философии
ХIХ в. - ХХ в. Мыслители, относящиеся к разным философским течениям,
объединили свои усилия в стремлении представить некий идеал общества. В
этом новом обществе право будет выполнять роль естественного регулятора,
устанавливающего необходимое равновесие различных социальных сил.
Право как результат взаимоотношения общественных и индивидуальных
начал должно было, по мнению В. Соловьева, привести к установлению
справедливости и свободы. В зависимости от того, как понималось право,
изменялся и правовой идеал, но также существовала необходимость
нравственного оправдания и обоснования права. Философы по разному
понимали соотношение права и нравственности, поэтому появлялись разные
философско-методологические предпосылки и политические пристрастия.

Б.Н. Чичерин, отталкиваясь от гегелевской философии права, полагал, что


существуют разные степени и формы проявления гегелевской свободы и
нравственной свободы, являющиеся выражением субъективного права.
Объективное право внешне определяет нравственную свободу и, тем самым,
законодательно регламентирует и ограничивает поведение человека. Свобода
в обществе, по Чичерину, приобретает особый характер, а право - это, в
определенной степени, начало принудительных мер. Указывая на общую
духовную природу права и нравственности, философ, тем не менее выявляет
и принципиальное отличие одного от другого, так как различна природа
власти, в них проявляющаяся. Власть нравственных норм основывается на
добровольном признании, а осуществление права требует государственного
вмешательства и регламентирования. В этом проявился этатический
нравственно-правовой характер идеала Чичерина.

В. Соловьев стремился религиозно обосновать концепцию естественного


права. Он полагал, что в основе права лежит свобода, обусловленная
равенством, и оно является выражением справедливости. Цель права состоит
в обеспечении как такового минимума

порядка, который не допускает проявления зла. Право выступает как


необходимое условие проявления нравственности и правовой природы
человека. Нравственный идеал согласен с сущностью права, но с
определенной оговоркой: если право допускает то обстоятельство, что
человеку при некоторых обстоятельствах свойственно быть
безнравственным. Общественная свобода предусматривает особую природу
человека и не посягает на его особый характер. Задача права, по В.
Соловьеву, в том, чтобы общество не превратилось в ад. Религиозно-
этическая трактовка нравственно-правового идеала Соловьева привела к
поглощению права нравственностью.

П.И. Новгородцев, в свою очередь, понимал право как внутреннее


психологическое состояние, переживания и ценности, имеющие отношение к
внутреннему миру человека. Идеалом он считал соблюдение личных прав
человека. Таким образом, проблема соотношения нравственности и права
всегда привлекала внимание русских философов. Но решали они эту
проблему поразному, в силу различного мировоззрения и отношения к
нравственности, праву и роли государства в жизни общества и индивидуума.
11. Личность и государство в философско-правовой мысли.

Понятие «личность» двузначно. За ним стоит образ индивидуальности или


образ совокупности общественных отношений конкретного общества,
конкретного социального пространства и времени. В индивидуальности мы
ценим ее самобытность, а в личности ее автономию. Автономия
обнаруживает себя как инициативность, ответственность, предприимчивость,
способность контролировать свое поведение, и подчинять его жизненным
смыслам, обеспечивать ответственный выбор.

Признание за каждым человеком автономии, его способности


самостоятельно принимать решение в той или другой ситуации, есть
первоначало права. Изначально право предполагает, что человек не средство,
а самоценность. Но реализовать это положение непросто, ибо личность
самоосуществляется не в безвоздушном пространстве, а в обществе других
людей, где каждый человек выступает носителем таких атрибутов
онтологической укорененности как потребности, интересы, труд, общение,
неравенство, соперничество, конфликтность и т. д.

Это атрибутивность задает ситуацию единства права и морали, когда нормы


права предполагают дополнение нормами морали с ориентиром на должное
поведение человека.

В общественном сознании уживаются два понимания права: традиционное


(обычное) и доктринальное (научное). Второе складывается в эпоху
формирования национальной государственности и заявило о себе как указное
право. Между правом и законом различия отсутствуют, а сам закон
отождествляется с указом государя. Традиция тождества права и закона
складываются в условиях перманентной «войны всех против всех», где
каждый разумный человек отчуждает свое право монарху, в замен на
гарантию личной безопасности. Указное ограничение произвола обретает
статус права вообще, а гарантией свободы – является особое право
(пожалованные вольности). Господствующим принципом права выступает
положение «все, что не разрешено, запрещено». Логика этого принципа вела
к запретительному толкованию правовой нормы и обвинительному
истолкованию задач правосудия.

С XVIII века в понимании сущности права совершается «коперниканский


переворот». Кризис феодальной государственности продемонстрировал, что
указная, запретительная законность не только не оздоровляет общество, но и
разрушает психику и нравы человека. Философия эпохи Просвещения
продемонстрировала, что жизнь, свобода и защита собственности подданных
феодального государства немногим лучше чем в условиях полного
беззакония. Количество преступлений со стороны власти превышают
количество частных преступлений. Авторитарная власть может стать
большим преступником, чем все преступники конкретного общества, не
говоря о том, что авторитарное государство поощряет доносы, клевету и т.д.

Неограниченная запретительность и не адекватные репрессалии подавляют


не столько преступную, сколько свободную волю. Люди избегают
инициативы, разумного риска, творческого поиска. Они демонстрируют
замкнутость и анемичность. Личная безопасность определяется мерой
ничтожества.

Формуле «Все, что не разрешено, запрещено», философия эпохи


Просвещения противопоставило формулу «Все, что не запрещено,
разрешено».

В рамках осуществления этой формулы наказанию подлежит доказанное


преступное действие а не мысль о нем. От Локка и до Канта развивается идея
о приоритете дозволения над запретом и обосновании «естественных прав» –
свободы совести, слова, печати, собраний, перемещений, распоряжения
собой, как неотъемлемых прав человека. В этот же период складывается
концепция ограничения власти государства, оформляется идея приоритета
права над законом, критерием правового государства рассматриваются
осуществление справедливости.

Последующее время показало, что ряд идей, в том числе и идея приоритета
права над законом, оказались утопическими. Правовое государство в
условиях фетишизации «товара – денег и капитала» на поверку оказалось
инструментом экономически господствующего класса, а не институтом всего
общества. Идея гражданского общества в условиях формальной
рациональности и реального отчуждения оказалась всего лишь красивой
фразой о достижении гражданского согласия как условия становления не
состоявшегося правового государства.

Реальностью пещерного капитализма, а так же тоталитарных систем


фашизма и социализма стало «всеобщее равенство в бесправии». Под
контроль государства были поставлены не только финансовые потоки, но и
личная жизнь граждан. На смену автономии личности с ее инициативой,
откровенностью и мужеством, пришли верноподданичество и покорность;
зависть и коварство; затравленность и гражданская усталость; бесправие и
пришибленность. А это уже иная личность, далеко стоящая от
индивидуальности с претензией на оригинальность и творчество
самовыражения.

В определениях права упор в основном делается на урегулирование,


регламентацию, а понятие свободы как самое важное для уяснения смысла
права отсутствует (См.: словари и энциклопедии).

Источником права выступает Конституция как основной закон конкретного


общества. Она определяет взаимные обязательства граждан и государства, а
так же включает определенный набор свобод. Стало быть, право с учетом
роли и места Конституции в жизни общества можно и нужно определять как
систему общеобязательных норм, обеспечивающих совместное общежитие
людей на началах личной свободы при минимуме ограничений и
карательных санкций. Любые законодательные акты государства являются
правомерными, если они не противоречат Конституции и не нарушают
закрепленный в ней юридический статус личности, который обеспечивает
защиту ее жизни, собственности и свободы.

Здесь есть свои проблемы. Без усилий государства право превращается в


декларацию. Перегибая палку, государство превращает право в форму,
лишенную содержания.

Как физическое лицо, личность заявляет о себе в трех ипостасях.

- В статусе субъекта свободы, личность имеет право на независимость и


неподопечность.

- В статусе субъекта гражданина, личность имеет право на помощь


государства в случае необходимости.

- В статусе субъекта политики, личность обретает возможность влиять на


формирование и функционирование государства.

Из этого следует положение: «каждый подчиняется тому закону, на который


он сам дал свое согласие». Свое отношение к государству личность может
заявить либо в форме прямой демократии, либо в форме представительной
демократии. И та, и другая, имеют свои достоинства и свои недостатки.

Воля плебесцита (мнение большинства) в рамках прямой демократии всегда


права, ибо она есть сам закон, его первый источник. Меньшинство должно
принять мнение большинства к исполнению, и убедить себя в
первоначальном заблуждении. Но кто не знает, что большинство сила, но
далеко не всегда истина.

О представительной демократии можно составить представление на


основании «перестройки-катастройки» в границах постсоветского
пространства, где бал правит обещание и отказ от его выполнения; где
налицо отчуждение человека от власти и осуществление правления «именем
народа, в интересах народа, но без народа».

Ценность прямой демократии сомнительна не только феноменом


большинства и феноменом деперсонализации субъектов политического
участия, но и тем, что значительная часть участников слабо понимает о чем
идет речь. Кроме того, реальное большинство в силу соответствующих
манипуляций может быть весьма незначительным, а тем не менее, решение
референдума принимается как воля большинства. И наконец,

общественная психология масс, как правило, носит ситуативный характер.


Массы реагируют и принимают решение только в режиме «здесь и сейчас».
Поэтому риторика «все и каждый осуществляют свою судьбу» лишена
реальных оснований.

И прямая, и представительная демократия несомненно являются завоеванием


цивилизации, но это завоевание еще далеко от своего совершенства.

Попытка реализовать смешанную форму демократии, которая включала бы


элементы плебисцита (референдум, митинги, манифестации) и элементы
представительной (доверенной) демократии имеют собственные издержки, в
результате которых народ зачастую оказывается перед фактом: «хотели как
лучше, а получилось как всегда плохо».

Только в системе гражданского общества и правового государства, в


условиях осуществления гражданского согласия можно вести речь об
оптимальных формах разрешения противоречия между личностью и
обществом на уровне корпоративных солидарных образований и обеспечения
новозаветовской системы координат, включающую субординирующую
вертикаль и коммуникационную горизонталь.
12. Проблема личности в философии права.

Под "личностью" в современном социально-философском знании понимают


обычно как 1) устойчивую систему социально-значимых черт,
характеризующих индивида как члена того или иного общества или
общности; так и 2) индивидуального носителя этих черт как свободного и
ответственного субъекта сознательной волевой деятельности. Понятие
личности, употребляемое в этом значении, нужно отличать от понятия
индивидуальности, подразумевающего своеобразие, особенности данного
лица.

Проблема личности в философии - это прежде всего вопрос о том, какое


место занимает человек в мире, чем он фактически является и чем он может
стать, каковы границы его свободного выбора и социальной ответственности.
Хотя отдельный человек не властен над результатами совокупной
общественной деятельности, он всегда обладает свободой выбора и именно
этот выбор конституирует его как личность.

В своём первонач. значении слово "личность" обозначало маску, роль,


исполнявшуюся актером в греческом театре (лат. persona; ср. рус. "личина").
Личность вне общины или полиса (города-государства) для древнегреческой
философии так же нереальна, как биологический орган, оторванный от
целого организма ("человек - политическое животное", Аристотель). Однако
уже в античности возникает проблема несовпадения реального поведения
человека и его "сущности", какой он сам ее видит, и связанные с этим
мотивы вины и ответственности. Разные религиозно-философские системы
выделяют разные стороны этой проблемы. Если в античной философии
личность выступала преимущественно как отношение, то в христианстве она
понимается как особая сущность, "индивидуальная субстанция"
рационального характера (Боэции), синоним нематериальной души. В
философии Нового времени, начиная с Декарта, распространяется
дуалистическое понимание личности (тело и дух), на первый план
выдвигается проблема самосознания как отношения человека к самому себе;
понятие "личности" практически сливается с понятием "Я", тождество
личности усматривается в ее сознании. По Канту, человек становится
личностью благодаря самосознанию, которое отличает его от животных и
позволяет ему свободно подчинять свое "Я" нравственному закону
(категорическому императиву: "…поступай так, чтобы ты всегда относился к
человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого также как к цели и
никогда не относился к нему только как к средству").

В ходе развития философского мышления уточнялись и дифференцировались


отдельные проблемы исследования личности, ее биологические и
социальные детерминанты, степени свободы личности по отношению к
природе, обществу и самой себе. Личность и общество нередко
сопоставлялись и противопоставлялись как равные, однопорядковые
величины. Отсюда, с одной стороны, свойственное метафизическому
материализму принижение

личности, рассмотрение её главным образом как продукта социальной или


биологической среды, а с другой - волюнтаристское понимание личной
свободы как произвола, отрицающего естественную и историческую
необходимость. При этом личность оказывается либо абсолютным
демиургом (творцом), либо трагически страдающим началом, гибнущим под
натиском внечеловеческих безличных сил (романтики).

Диалектико-материалистическая философия снимает эти


противоположности. Если "сущность человека", не "... абстракт, присущий
отдельному индивиду", а "... совокупность всех общественных отношений"
(Маркс), то абсолютное противопоставление индивида обществу лишается
смысла. Мир перестает быть простой совокупностью "внешних" вещей,
становится человеческим миром, а человеческий индивид обретает
социальную природу. Основа формирования личности как в фило-, так и в
онтогенезе (в родовом и индивидуальном развитии) - общественная
производственная деятельность, всегда предполагающая взаимодействие с
другими. Учение об общественно - исторической природе человека не
снимает проблемы личности. Безличные общественные отношения,
противостоящие индивиду как нечто внешнее, объективное, от его воли не
зависящее, суть объективизации деятельности прошлых поколений, т.е.
опять-таки "живых личностей". Бессильный в качестве абстрактного,
изолированного индивида, человек становится творцом истории совместно с
другими, в составе классов и социальных групп.

В ходе исторического развития меняются не только преобладающие


социальные типы личности, их ценностные ориентации, но и сами
взаимоотношения личности и общества. В первобытном обществе отдельный
человек не был самостоятельным пo отношению к общине. Лишь
усложнение и дифференциация общественной деятельности создают
предпосылки для автономии личности. Однако процесс этот глубоко
противоречив. "... В ходе исторического развития, - и как раз вследствие того,
что при разделении труда общественные отношения неизбежно
превращаются в нечто самостоятельное, - появляется различие между
жизнью каждого индивида, поскольку она является личной, и его жизнью,
поскольку она подчинена той или другой отрасли труда и связанным с ней
условиям" (Маркс).

Необходимо отграничить понятие "личность" от понятий "индивид" и


"индивидуальность". Рассматривая понятие индивид, надо указать, что оно
означает неделимую дальше частицу какого-то целого. Этот своеобразный
социальный атом, отдельный человек рассматривается не только как
единичный представитель рода человеческого, но и как член какой-то
социальной группы. Это самая простая и абстрактная характеристика
человека, говорящая лишь о том, что он отделен (прежде всего телесно) от
других индивидов. Гораздо более содержателен другой термин -
индивидуальность, обозначающий уникальность и неповторимость человека
во всем богатстве ею личностных качеств и свойств. Схематически это
можно представить так: человек выступает сначала как особь, "случайный
индивид" (Маркс), затем как социальный индивид, персонифицированная
социальная группа (сословный индивид) и, наконец, как личность. В
последней своей ипостаси человек как вбирает в себя все многообразие
социальных связей и отношений. Сущность "особой личности", по словам
Маркса, составляют не ее борода, не ее кровь, не абстрактная физическая
природа, а ее социальные качества. Но свойства личности никак не сводятся
к индивидуальным особенностям. Личность тем значительнее, чем больше в
ее индивидуальном преломлении представлено всеобщих, общечеловеческих
характеристик.

В общей психологии под личностью чаще всего подразумевается некоторое


ядро, интегрирующее начало, связывающее воедино различные психические
процессы индивида и сообщающие его поведению необходимую
последовательность и устойчивость (близко в этом плане к понятию
"личность" понятие "характера"). В зависимости от того, в чем именно
усматривается такое начало, теории личности подразделяют на
психобиологические, биосоциальные, психосоциальные. В значительной

мере преодолено современной психологией традиционный дуализм


"внешних", интерпсихологических, и "внутренних", интрапсихологических,
процессов. Согласно Выготскому и его последователям (по культурно-
психологической теории личности), внутренние процессы человеческой
психики складываются на основе интерпсихологических, межличностных
процессов. Индивид формирует свой внутренний мир путем усвоения,
интериоризации (перемещении во внутрь), исторически сложившихся форм и
видов социальной деятельности и, в свою очередь, выражает,
экстериоризирует, свои психические процессы.
Т.о., "социальное" и "индивидуальное", на первый взгляд являющиеся
противоположностями, оказываются связанными друг с другом генетически
и функционально.

+Отправная точка социологических исследовании личности - не


индивидуальные особенности человека, а та социальная система, в которую
он включен, и те социальные функции, роли, которые он в ней выполняет
(ролевые теории личности, личность как совокупность социальных ролей,
исполняемых ею в различных жизненных ситуациях).

13. Формальное и материальное определение понятия права.

Публичное право в объективном смысле регулирует отношения между


государственной властью и подданными. В публичном праве, как и во всякой
иной области права, нужно различать: 1) самостоятельные нормы,
содержащие приказы или запреты, иначе говоря, налагающие обязанности и
предоставляющие права, и 2) несамостоятельные нормы, не содержащие
сами по себе приказов и запретов, но лишь определяющие условия, при
которых действуют веления, заключающиеся в самостоятельных нормах.
Самостоятельные нормы публичного права налагают обязанности на
подданных по отношению к государству и на государство по отношению к
подданным, т. е. устанавливают содержание публично-правовых отношений.
Несамостоятельные нормы публичного права определяют организацию
государственной власти и крут лиц, ей подчиненных, т. е. устанавливают
условия возникновения, существования и прекращения публично-правовых
отношений. Нормы первого рода можно назвать материальным публичным
правом, нормы второго рода — формальным публичным правом.

К формальному публичному праву, таким образом, относятся: 1) нормы,


определяющие круг лиц, подчиненных власти, а именно: а) нормы,
определяющие территорию государства (ибо подчинение отдельных лиц
государственной власти обусловливается прежде всего нахождением их на
государственной территории); б) нормы, определяющие условия
приобретения и потери подданства (так как подчинение государственной
власти обусловливается не только территориальным местопребыванием лиц,
но и личной связью их с государством, носящей название подданства); в)
нормы, определяющие разделение подданных на разряды и условия перехода
из одного разряда в другой (нормы этого рода существуют лишь там, где
юридические отношения между государством и его членами неодинаковы
для различных разрядов этих последних, иначе говоря, где существует
сословное или национальное неравенство); 2) нормы,

определяющие организацию государственной власти, т. е. порядок


образования воли государства. Необходимость несамостоятельных норм
последнего рода (организационных) вытекает из того, что государство есть
юридическое лицо, воля которого образуется искусственно, на основании
юридических норм, путем известной комбинации воль его органов. В
юридической организации нуждается не только государство, но и всякое
другое юридическое лицо. Поэтому нормы организационного характера
встречаются и в частном праве (например, правила организации
акционерных компаний, торговых товариществ и т. п.). Но в публичном
праве они играют гораздо более важную роль и занимают более обширное
место, ибо: 1) в этой области права юридическое лицо (государство) является
необходимым субъектом всех юридических отношений, тогда как в частном
праве юридические лица — лишь возможные субъекты некоторых
юридических отношений; 2) организация государства всецело определяется
нормами объективного права (организация юридических лиц частного права
в значительной мере предоставляется соглашению их членов); 3) организация
государства несравненно сложнее и обширнее, чем организация
частноправовых союзов.
Кроме норм, определяющих организацию государства, к организационной
части публичного права относятся также нормы, определяющие организацию
публично-правовых союзов, т. е. тех юридических лиц, которых государство
наделяет правами принудительной власти и которые поэтому являются его
представителями.

Различие между материальным и формальным публичным правом весьма


важно для понимания системы и логического соотношения публично-
правовых норм и для правильного разрешения многих вопросов,
возникающих из их применения. Но это различие не может быть положено в
основу практического разделения публичного права. Несамостоятельные
нормы, определяя условия действия самостоятельных и служа им, настолько
тесно связаны с ними, что выделить все несамостоятельные нормы в особый
отдел публичного права и изучать его отдельно от самостоятельных норм
практически невозможно. В основу классификации публичного права нужно
положить другое начало, а именно, различие между публично-правовыми
отношениями по их юридическому значению и содержанию.

14. Развитие философии права на Древнем Востоке.

Локальные цивилизации земледельческого типа, сложившиеся на Востоке,


являются самыми древними на Земле (середины IV тысячелетия до н. э. до III
столетия до н.э.). Древний Восток представляет собой сложный и
многоплановый тип цивилизации, в котором, тем не менее, в контексте
философско-правовой проблематики можно выделить следующие
характерные общие признаки:

— экономическим основанием является мелиоративное земледелие (земля и


вода находятся в собственности государства);
— государственная власть строится на принципах централизации с развитой
бюрократией;

— абсолютную власть государства представляет правитель (царь,


император);

— население находится в полной зависимости от государства;

— человек не выделяет себя из природы и общества1.

Формирование философско-правовой мысли в Древней Индии и Древнем


Китае связано с той стадией развития общественного производства, когда
появляется частная собственность на средства и орудия производства, идет
разделение общества на различные социальные группы, возникают сословия,
разнообразные социальные слои, образуются государства.

Именно в государствах Востока, где складывались крупные теократические


монархии, формируются и первые философско-правовые взгляды.
Особенность развития стран Востока, когда государство становилось
собственником земли (обрабатывались земледельцами), рабов и т. п.,
накладывает свой отпечаток и на становление политических учений о
государстве, которые ставили своей целью обосновать деспотизм и
всевластие монарха. Выдвижение из земледельцев более зажиточных,
знатных вело к расслоению среди вольных земледельцев, что объясняется
распространением рабства и устанавливаемых царями порядков. На Востоке
существовало коллективное владение рабами, храмами, государством, а царь
считался наместником Бога на земле и осуществлял его власть. Вот почему
типичной чертой учений о праве и государстве выступает принцип
пассивного повиновения, обусловливаемый не только социальными
условиями, но и масштабами естественных явлени: люди, бессильные перед
природой, искали защиты у знатных людей.
Неотъемлемой частью ранних философско-правовых систем Древней Индии
были этические взгляды, так, в древнеиндийских Ведах добро и
справедливость расценивались как высший закон мироустройства, который
обеспечивает порядок и гармонию.

Наиболее существенное влияние на становление философско-правовой


мысли оказали течения брахманизма и буддизма.

Брахманизм возник в середине I тысячелетия до н.э. , к ним относятся и


Законы Ману.

Буддизм возник в VI веке до н. э. Основатель - Сиддхартха Шакьямуни,


прозванный Буддой (Просветленный). В основе жизнеучения Будды лежат
благородные истины: есть страдание; есть причина страдания – нирвана; есть
путь, ведущий к прекращению страдания - правильная срединная дорога.
Равенство людей от рождения было одной из первооснов буддизма..

Для китайского мировосприятия и мировоззрения весьма важным является


понятие Центра, существование некой идеальной точки, равноудаленной от
всех границ некоего культурного пространства, заселенного людьми. Центр,
середина находится в состоянии абсолютного покоя, движение же
расходится от него концентрическими кругами. Чем дальше на периферию,
тем энергичнее движение и превращения. Древние китайцы воспринимали
себя и свою цивилизацию как Середину мира, центром которой в свою
очередь являлся Император, совершенно условная, идеальная точка. В
Древнем Китае философско-правовая мысль формировалась на основе

учения о Дао как естественном миропорядке, построенном на принципе


высшей справедливости. Любые отклонения приводят к трагическим
последствиям. Поэтому общество в своей жизнедеятельности должно
исходить из двух принципов: у-вэй - недеяния, невмешательства в
естественный ход вещей и бу-чжен – ненасилия. Автором этого учения был
Лао-Цзы (579-499 г.г. до н. э.).

Наиболее влиятельной доктриной в истории политической мысли Китая


стало конфуцианство. Родоначальником конфуцианства был Конфуций (551-
479 г.г. до н. э.). Философско-правовая концепция Конфуция представляет
собой одну из самых ранних попыток обосновать идеал бюрократического
патерналистского государства, построенного на принципах морали и
религиозном культе. Самое главное открытие Конфуция – это открытие
человека как особой реальности. Если формы бытия выстроить в
иерархическую лестницу, считая землю низом, а небо верхом, то человек
занимает срединное положение. Из срединного положения человека в мире,
Конфуций делает вывод: нельзя ответить на вопрос, что такое человек, не
отвечая на вопрос, каким он должен быть. Он вводит понятие «жень»
(человеколюбие) – это положительные качества и нормы достойного
поведения. Содержание «жэнь» как основополагающего принципа учения
Конфуция включает два положения. Первое: качественная определенность
бытия индивидов, выбор того или иного вектора личностного развития
зависит от отношений, которые устанавливаются между ними, и выражаются
в этих отношениях (общественный статус личности). Второе: правильное
отношение к людям состоит во взаимосвязи

Конфуцианство является этико-культурной основой, фундаментом


китайской, и в значительной мере и всей дальневосточной цивилизации.

Лезизм (школа легистов во главе с Шан Яном (390-338 г.г. до н. э.) полагал,
что взаимоотношения между властью и народом и правопорядок в целом
должно строить на принципе фа – строгом следовании закону. Причем
ведущая роль в поддержании правопорядка отводилась наказанию. Легисты
призывали к установлению палочной дисциплины, превентивного наказания,
коллективной ответственности, требовали уничтожения философов как
носителей свободомыслия и разрушителей установленного правопорядка.

В рамках легистского учения были выработаны идеи: обоснована


необходимость контроля и вмешательства государства в экономику; введена
новая система кадрового подбора государственных чиновников и
формирование политической элиты общества (равенство возможностей);
развиты идеи равенства всех перед законом; легисты выступили с
теоретическим обоснованием положения о важности смещения временных
приоритетов (ценностей). Таким образом, легизм – это философское
обоснование сильной государственной власти, опирающейся на закон и
насилие. В 3 веке до н. э. легизм и конфуцианство слились воедино и
образовали специфическую идеологию китайской государственности,
просуществовавшую вплоть до 70-х годов 20 века. Важной теоретической
основой легизма является произведение советника императора Цинь
Шихуанди – Шан Яна «Книга правителя области Шан». В ней изложены
взгляды легистов («школы законников») на государство, власть, закон.

15. Развитие философии права в античном мире.


В развитии античной философии, в том числе и философско-правовых
взглядов, выделяют три основных периода. Первый - натурфилософский или
ранней классики – охватывает эпоху от возникновения философского
мышления в 7 веке до н. э. до времен Сократа (конец 5 в. до н. э.). Второй
период носит название классического, или высокой классики, он отражает
выдающиеся достижения эллинской культуры. Его основоположниками
стали Сократ и современные ему софисты (Протагор, Горгий). Вершиной же
данного периода, да и всей античной философии, стало творчество
выдающихся философов Платона и Аристотеля. Последний, третий
период истории античной философии связан с эпохой эллинизма и Римской
империи. Его, как правило, называют поздней классикой. Он начинается с
конца 4 века до н. э. и длится до конца античного мира(6 в. н. э.). Это время
эллинистически-римских философских взглядов. Их представителями
являются эпикурейцы (Эпикур), скептики (Пиррон), стоики (Зенон, Цицерон,
Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий).

Раннеклассическая философия права. Европейская философско-правовая


мысль берет начало в размышлениях семи мудрецов: Фалеса, Питтака,
Бианта, Солона, Клеобула, Периандра и Хилона, сохранившихся лишь в
отдельных высказываниях. Так, Фалес учил: «Не делай сам того, что
порицаешь в других», Хилон призывал: «Повинуйся законам!», а Солон
предупреждал: «Ничего сверх меры» и «Требуя от других, и сам отвечай».
Солону же принадлежит и первая известная трактовка понятия закона как
«сочетания права и сила полиса». Они доказывали необходимость
соблюдения «меры» и «середины» во всех делах и поступках. Эти понятия
считались олицетворением справедливости и нравственной основы
человеческого поведения, а также положений законодательства. При этом
часто понятия морали и права смешивались.

Пифагор (580-500 г.г. до н. э.) и его последователи пытались выразить


правопорядок через математическое равенство и гармонию. Согласно учению
пифагорейцев, справедливость – это воздаяние равного за равное, следование
божеству и нравственным правилам. Сама же справедливость обеспечивает
гармонию в обществе (полисе). Определение воздаяние равного за равное не
что иное, как философская абстракция и интерпретация древнего принципа
талиона («око за око, зуб за зуб»).

Гераклит (530-470 гг. до н. э.), провозгласив Логос всеобщим законом


природы, заметил, что наряду с ним существуют законы, которые вводятся и
отменяются смертными законодателями. Проникнуться смыслом требований
космического Логоса, считал Гераклит - это, значит, искать и соблюдать меру
во всем, блюсти справедливость в правосудии, чтить законы в общественных
делах. Через меру и справедливость человеку открывается путь к
космической гармонии и высшему совершенству. В их соблюдении - смысл
человеческого бытия. С Гераклита ведут свое начало естественно-правовые
доктрины Античности и Нового времени, подразумевающие под
естественным правом некое разумное начало (норму всеобщего разума),
которое должно выражаться в позитивном законе.

В эпоху Демокрита (460-370 гг. до н. э.) зарождается античная теория


естественного права, суть которой заключается в соответствии законов
государства - природе людей и вещей. Если же закон противоречит их
природе, он несправедлив, недолговечен и подлежит изменению. Именно в
незыблемости законов Демокрит усматривал причину анархии и
несправедливости. Кроме того, законы, по его убеждению, не должны
мешать людям жить, им надлежит лишь ограничивать пороки –
стяжательство, стремление к богатству и др. В итоге законы и правопорядок
призваны обеспечить человеку достижение эвтюмии – благостного и
спокойного расположения духа.

Демокритовская разработка проблем различия «естественного» и


«искусственного», «истины» и «общего мнения», природной справедливости
и закона оказали большое влияние на дальнейшую разработку естественно-
правовой мысли у софитов, Сократа, Платона, Аристотеля.

Философия права эпохи высокой классики. Поиски естественных основ права


в природе человека и человеческого общества были продолжены в V-IV
веках до н. э. софистами Протагором (481-411 гг. до н. э.), Горгием (483-375
гг. до н. э.), Гиппием(460-400 гг. до н. э.) и др. Они совершают еще один шаг
вперед от мифологического - божественного истолкования правовой
реальности, подчеркивая идею земной природы законов (Гиппий), а
следовательно, и моральную ответственности людей за их установление. В
учении Протагора впервые высказывается мысль о законах и правопорядке
как результате договора между людьми. Можно выделить следующие
подходы софистов к праву:

1. справедливость Пифагора трансформируется у софистов в


естественное право (право), которое отличается от закона (и вообще от
официально установленных правил);

2. писаный закон отличается от неписанной справедливости (как


«сущности дела», «божественного и всеобщего закона»);

3. природа – фюзис (природа вещей, веления природы) – естественное


право противостоит у софистов ошибочному, искусственному,
полисному закону (т.е. позитивному праву);

4. позитивное право понимается софистами как условное, изменчивое,


временное, зависимое от воли законодателей;

5. естественное право воспринимается как неписаные законы, одинаковые


для граждан любой страны;

6. все люди по природе считаются равными (одинаковость естественных


потребностей).

С именем Сократа (ок. 470-399 гг. до н. э) связанно качественное изменение


в истории европейской культуры, суть которого хорошо передал Гегель
словами о том, что место оракулов заняло свидетельство духа индивидуумов.
Сократ является родоначальником концепции получившей наименование
философско-правовой рационализм. Суть ее выражается тезисом о том, что в
основе поступков, поведения людей находится либо знание, либо незнание.
Человек, не знающий законов, требований справедливости, считал Сократ, не
может поступать правильно. Лишь тот, кому известно, что есть «добро» и
«зло», «справедливость» и «несправедливость», никогда не нарушит
моральные и правовые нормы.
Сократом были выдвинуты два типа основ обоснования морали и права -
объективные и субъективные.

Говоря об объективных основах морали и права, Сократ подчеркивал, что в


основе человеческого бытия, социальной жизни и социального порядка
лежат божественные высшие законы – неписанные предписания и запреты,
которые имеют космическое происхождения. Поэтому объективные и
всеобщие морально-правовые нормы, существующие в обществе как
производные от божественных законов, носят не относительный, а
абсолютный характер.

Субъективной основой морали и права, по Сократу, является знание. Знание,


(разум) конституируют себя в добродетели. Только человек знающий, что
такое справедливость, может быть справедливым, а знающий суть
добродетели – добродетельным. Знание, считал Сократ, - это путь к
нравственному поведению, а незнание – путь к порокам и преступлениям.
Зло чаще всего появляется там, где человек не знает сути добра и
справедливости.

Поэтому когда Сократ говорит: «Я знаю, что я ничего не знаю», он


фактически утверждает, что нет в мире ничего более важного, чем
добродетель, и нет для разума другого предназначения, кроме как искать
путь к добродетели.

Говоря о справедливости, Сократ отождествляет её законностью: «Что


законно – то и справедливо», полагая любой закон справедливым (что и
подтвердил своей смертью7). Сократ излагал свои взгляды только устно, они
дошли до нас через свидетельство современников. Это «Воспоминания о
Сократе» Ксенофонта и ранние диалоги Платона «Протагор».

Ученик Сократа Платон (427-347 гг. до н. э.) проблемам справедливости,


законности, порядка и равенства уделял особое внимание.
Разработка философско-правовой концепции государства, разумных и
справедливых законов изложены в работах «Государство» и «Законы».

Идеальное государство и разумные, справедливые законы трактуются


Платоном как реализация идей и максимально возможное воплощение мира
идей в земной, политической и правовой жизни полиса.

Совершенным является только то государство, которое стремится к благу и


справедливости. Справедливость в общественной жизни – это такой порядок,
где каждый занимается своим делом и где существует твердый и надежный
правопорядок. Таким образом, достигается высшая цель государств –
справедливость.

Справедливость, согласно Платону, предполагает определенное равенство,


«надлежащую меру». Он различает два вида равенства – «геометрическое»
(равенство по достоинству и добродетелям) и «арифметическое» (равенство
меры, веса и числа). Позже это положение было развито в учении Аристотеля
о двух видах справедливости – уравнивающей и распределяющей.

Платон развивает положение высказанное его учителем Сократом о том, что


законное и справедливое суть одно и тоже. По мнению Платона, право имеет
две ипостаси – идеальную и земную.

+Идеальное (естественное право) это то право, которое существует в «мире


идей» и в реальной жизни его нет. Земное, живое право – это лишь бледная
тень идеального права. Оно существует в социальной реальности и
составляет то, что мы называем позитивным правом.

В основе философско-правовых взглядов Аристотеля (384-322 гг. до н. э)


лежат вопросы согласования деятельности человека и государства. Человек,
по его мнению, наделен особой «политической» природой и рассматривается
им как «политическое животное» - т. е. существо живущее в социуме. По
мнению Аристотеля цель и смысл человеческого бытия не в поисках
наслаждений, а в добродетельном и законопослушном существовании.

В своих произведениях «Политика», «Этика» Аристотеля обращается к


политико-правовым проблемам. Само право по Аристотелю, опирается на
свободу, богатство, благородное происхождение и добродетель. Именно с
этими понятиями он связывал главные черты правосудия, равенства, закона и
центральной категории своего философско-правового учения –
справедливости.

Аристотель различал два вида справедливости: уравнивающую, понимаемую


как арифметическое равенство и соразмерность ущерба и наказания и
распределяющую, понимаемую как геометрическое равенство и
соразмерность доли общественного богатства, получаемой гражданином, в
соответствии с его достоинством и заслугами. Второй вид справедливости он
назвал социальным равенством.

Справедливость возможна лишь между свободными и равными людьми,


принадлежащим к одному слою общества. Эту справедливость Аристотель
называет политической справедливостью и трактует ее как политическое
право.

Определяя право как политическую справедливость, Аристотель делил его на


естественное – неизменное, существующее независимо от его легитимности
и условное. К условному праву он относит установления закона и всеобщих
соглашений. При этом он говорит о писанном и неписанном законе.
Неписанный закон (он относится к волеустановленному, то есть позитивному
праву) – это правовые обычаи (обычное право). Под условным
(волеустановленным) правом Аристотеля позднее начинает обозначатся
позитивное (положительное) право.
Аристотель выступает против сведения всего права к праву
волеустановленному (условному, установленному людьми). Не смотря на то,
что область права изменчива, понятия о справедливости и праве, согласно
Аристотелю, изменчивы только в известной степени.

Рассматривая проблему государства и права, Аристотель в трактате


«Политика» пишет, что общество не может существовать без государства,
которое является необходимой формой человеческого общежития. И типы
государства различаются им в зависимости от количества правящих: один,
немногие (группа людей) или все (власть большинства). Каждый из этих
видов государства может оказывать как положительное воздействие на жизнь
людей, так и разрушительное. В этом случае возникают шесть модификаций
государственного устройства: три порочные(неправильные): тирания,
олигархия, демократия, и три положительные (правильные) разновидности:
монархия, аристократия, полития.

В русле концепции справедливости Аристотель рассматривал и закон как


беспристрастную меру справедливости.

Концепцию правопонимания, которая исходит из представлений о


справедливости и праве, развивает в эту эпоху Эпикур (341-270 гг. до н. э.)

Право трактуется Эпикуром как договор людей между собой об их общей


пользе и взаимной безопасности.

Справедливость носит у него также договорный характер («не вредить и не


терпеть вреда»). Конкретное содержания понятия «справедливость»
изменчиво (оно исходит из особенностей страны, обстоятельств, зависящих
от времени, и др.)

Эпикуровская договорная трактовка права подразумевает равенство, свободу


и независимость членов договорного сообщества и по существу представляет
собой исторически первую философско-правовую концепцию либерализма и
либерального индивидуализма. От договорно-правовой концепции Эпикура
тянется связь к идеям общественного договора Нового времени.

Эпикур написал около 300 сочинений, но до нас дошли отдельные


фрагменты, изречения, а также полные тексты трех писем, в которых
содержится краткое изложение его философии. Это «Письма Менекею», а
также свод изречений «Главные мысли».

В эпоху заката античности стоики выдвинули идею «космополиса» -


вселенского государства, которым правят судьба, рок, понимаемые как
мировой объективный закон. Все остальные законы, формулируемые
согласно учению Сенеки, Зенона-стоика, Марка Аврелия, Эпиктета и других
греческих и римских философов, относительны и условны.

Стоики органично соединили в своём учении право и мораль, свободу


моральную и свободу правовую. По их взглядам, свобода существует как
«свобода от» и в первую очередь – «от зла», а долг есть то, что «подобает
природе».

Значительный вклад в античную философию права внес знаменитый


древнеримский философ, юрист, оратор, государственный деятель Марк
Туллий Цицерон (106—43 гг. до н.э.).

Его наследие — работы «О законах», «Об обязанностях», «О государстве»,


многочисленные политические и судебные речи.

Согласно Цицерону, естественное право — высший истинный закон. Оно


возникло «раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше,
чем какое-либо государство вообще было основано». Государство как
«общий правопорядок» с установлениями и законами является по сути
воплощением природной справедливости и права. Поэтому человеческие
установления (политические учреждения, писанные законы и т.д.) должны
соответствовать справедливости и праву, ибо последние не зависят от мнения
и усмотрения людей.

Право устанавливается природой, а не человеческими решениями и


постановлениями. «Если бы права устанавливались повелениями народов,
решениями первенствующих людей, приговорами судей, — писал Цицерон,
— то существовало бы право разбойничать, право прелюбодействовать,
право предъявлять подложные завещания, если бы права эти могли получать
одобрение голосованием или решением толпы». Закон, устанавливаемый
людьми, не может нарушить порядок в природе и создавать право из
бесправия или благо из зла, честное из позорного.

Цицерона волновал вопрос: могут ли жить государства вечно, если будут


достаточно совершенны? Он обращается к идеям Аристотеля о том, что
полис — это множество, управляемое Законом; закон отличает человеческое
сообщество от объединений других живых существ; законы, принятые в том
или ином государстве не всегда согласуются с совершенным Законом9.

Перед Цицероном встал вопрос о соотношении права и закона, который он


рассмотрел в диалоге «О законах». Слово «закон», считал Цицерон,
неоднозначно. Есть два рода законов: вселенский Закон («разум, пришедший
из природы») и закон, возникший по воле законодателя. Законодателю
следует вводить законы всеобъемлющие, справедливые, «равно распро-
страняющиеся на всех, кого они касаются». По мысли Цицерона,
человеческие законы должны выражать разум Юпитера (бога). Только при
этом условии государства будут совершенствоваться и жить долго.

Цицерон делит право на естественное и позитивное, а позитивное — на


частное и публичное. Так называемое «право народов» трактуется им как
положительное право разных народов и как естественное право
международного общения (т.е. как международное естественное право). Он
формулирует принцип международного права о необходимости соблюдения
обязательств, налагаемых международными договорами.

16. Развитие средневековой философии права.


Политико-правовые идеи раннего христианства

Христианство возникло в I в. в Римской империи. Главный источник


политико-правовых идей христиан – Новый Завет, созданный в первые века
нашей эры. В раннехристианских общинах было провозглашено равенство
всех верующих, преодолена идея богоизбранности отдельных народов. В
основе политико-правовых идей ранних христиан лежит право, понимаемое
как правда, справедливость, непосредственно идущая от бога. Через акт
спасения правда открывается человеку в виде «закона совершенного, закона
свободы». Правда и свобода составляют содержание божественного закона,
предписанного людям. Его необходимость вызвана тем, что «человек слаб»,
впадает в грех и нуждается в спасении.

Эволюция христианства приводит к возникновению в конце II в.


«вселенской церкви». С начала III в. все большую роль играет апологетика.
Церковь от осуждения императорской власти перешла к культу императора,
призыву подчиняться властям. Союз церкви с императорской властью
оформился в 324 г., когда император Константин признал христианство
господствующей религией.

Учение Аврелия Августина.

Важнейшим идеологом церкви и западной патристики был епископ Гиппона


(Северная Африка) Аврелий Августин (в православии – Августин
Блаженный) (354 – 430 гг.). Учение Августина, вобрав в себя наследие
поздней античности, стало частью патристики – трудов отцов христианства,
за что он был канонизирован римской церковью. Мировоззрение Августина
сложилось на сочетании христианской мистики и мифологии. Он считал, что
история человеческого общества подчинена божественному провидению,
известному только Богу.

В центре внимания автора – две основные проблемы – динамика


человеческой личности и динамика общечеловеческой истории. Первой
посвящена работа «Исповедь» –автобиографическое произведение –
психологический самоанализ. Мистически осмысленная диалектика истории
представлена в трактате «О граде Божием».

В «Исповеди» Августин исследует причины проступков и преступлений,


называя в качестве таковых нарушения общественного договора,
укрепленного законом и обычаем государства или народа. Греховный земной
град рушится. Пример тому – падение Рима. Автор пришел к выводу о
необходимости божественной благодати, которая выводит личность из
тождества себе и тем самым «спасает». Всякое насилие – от насилия над
ребенком в школе до государственного насилия - для Августина есть
следствие греховной испорченности человека и потому неизбежно. Отсюда
выводится оправдание государства (необходимость поддержания
социального порядка) и оправдание рабства («грех – первая причина рабства,
и это бывает не иначе, как по суду Божию, у которого нет неправды»).

Августин связывает надежды с так называемым «Градом Божьим» –


общиной праведников, следующих божественным установлениям. В земном
граде люди живут по плоти, их любовь к себе доведена до презрения к Богу;
в небесном граде – по духу; здесь любовь к Богу доведена до презрения к
себе. Государство эволюционирует и придет к совершенству, если не
погрязнет в грехе.

В вопросе о формах государства Августин придерживается


традиционного деления на правильные и неправильные, не отдавая
предпочтения ни одной из них. Любая форма возможна, когда уважают Бога
и человека, т.е. соблюдает верность заветам религии.
В процессе обоснования своих теологических воззрений Августин зачастую
обращается к правовым вопросам. Основополагающее значение в его
подходе к праву занимают рассуждения о восходящем к Богу нерушимом
вечном законе, действующем и в области человеческих отношений. Законам
надлежит подчиняться, но люди их часто преступают. Вечный закон как
выражение божественного разума и воли определяет естественный порядок
и, следовательно, естественное право. Различие между проступком и
преступлением проводится следующим образом: « Когда неукротимая
страсть портит душу и тело – это проступок; когда она действует во вред
другому – это преступление». Справедливое наказание уже содержится в
самой вине и неизбежно вытекает из нее.

Учение Фомы Аквинского

Авторитет Авгутина Блаженного оставался незыблемым до появления в XIII


в. другого светила теологии – Фомы Аквинского (Аквината) (1225-1274 гг.) В
XIII в. завершилось создание системы схоластики – католицистской
теологии, ориентированной на оправдание постулатов веры средствами
человеческого разума. Схоласты, используя рационалистический и
формально-логический подходы, попытались обосновать догматы веры,
рационально доказать иррациональные истины.

Работы Фомы Аквинского – первая попытка развить христианскую


доктрину государства на базе аристотелевской «Политики». Он вернулся к
античным представлениям о праве и государстве, признал значение римского
права и трактовку естественного характера государства. По мнению Фомы
Аквинского, в людях изначально заложено стремление объединиться и жить
в государстве, ибо индивид в одиночку удовлетворить свои потребности не
может. По этой естественной причине и возникает политическая общность
(государство).

Учреждение государственности аналогично процессу сотворения мира


Богом.
Цель государства – «общее благо».

Фома Аквинский выделяет три чистые, правильные формы (монархия,


аристократия, полития) и три извращенные (тирания, олигархия, демагогия
или демократия). Принцип деления на формы – отношение к общему благу.

Интерес представляет учение о многоярусной иерархичной системе права,


соединяющее знания о римском праве с патристикой. На вершине системы
права – «вечный закон» (божественное провидение)- универсальные нормы,
не доступные человеческому сознанию и воплощенные в божественном
законе, который передается с помощью откровения и содержится в Библии и
видениях святых.

Вечный закон заключен в Боге, а естественный закон есть отражение вечного


закона в человеческом разуме. Естественный закон предписывает стремиться
к самосохранению и продолжению рода, обязывает искать истину (Бога) и
уважать достоинство людей. Конкретизацией естественного закона служит
человеческий (позитивный) закон. Его предназначение – силой и страхом
принуждать людей избегать зла и достигать добродетели. Наиболее
несовершенен – человеческий закон. Нормы человеческого закона могут
быть в разных странах несхожими. То, в чем они оказываются одинаковыми,
образует «право народов». Специфическое в них – образует «право граждан»
каждого отдельного государства.

Право - сфера правды, справедливости. Справедливостью Аквинский


считал постоянное стремление воздавать каждому свое. Действие,
воплощающее подобное стремление и уравненное с другим действием, есть
право. Правовым человеческое установление является только тогда, когда
оно не противоречит естественному праву.
Раздел 2. Актуальные проблемы уголовного права

1. Основные направления (школы) в науке уголовного


права.
 В истории уголовного права российские и зарубежные юристы выделяют, как правило, ряд
направлений, характеризующихся разными подходами к пониманию основных уголовно-
правовых институтов. Выделяются три основных направления: просветительно-
гуманистическое, классическое, антрополого-социологическое. 

I. Просветительно-гуманистическое направление - возникло в XVIII в. Оно отражало уголовно-

политические и уголовно-правовые взгляды шедшей к власти буржуазии, стремившейся к


свержению

господства феодалов.

Основные представители: Ш Монтескье, Вольтер Ч. Беккариа, Ж. П. Марат

Основные идеи:

-решительное ограничение круга уголовно наказуемых деяний;

- каждое преступление должно быть точно определено в уголовном законе;

-объявление деяний преступными (их криминализация) - работа законодателя, а решение


вопроса о

совершении или несовершении лицом преступлений – суда;

-уголовный закон должен карать одни только внешние действия, а не за мысли и слова, не
сопровождаемые

действиями;

-наказание должно быть соразмерно совершенному лицом преступлению;

-приоритетная задача уголовного закона - предупреждение преступлений ( наказание -


факультативная);

-суть наказания не столько в строгости, сколько в его неизбежности.

II. Классическая школа в уголовном праве сформировалась в конце XVIII - начале XIX в. Основные

представители: И.Кант; Г.Гегель; А.Фейербах; Ч. Беккариа; В.Д. Спасович; Н. С. Таганцев.

Основные идеи:

- уголовное законодательство должно быть кодифицированным;

- основными принципами уголовного права должны быть следующие положения:

«Nullum crimen sine lege» - нет преступления без указания закона.

«Nullum роеnа sine lege» - нет наказания без указания закона.

«Nullum роеnа sine crimen» - нет наказания без преступления.


-основание уголовной ответственности - свободная воля правонарушителя как разумного
существа;

-ответственность должна быть только за действия, но не за мысли;

-не допускается объективное вменение, т. е. уголовная ответственность за один лишь результат


деяния,

независимо от вины лица, его причинившего;

-невменяемость - считается обстоятельством, исключающим уголовную ответственность;

-разработка таких важнейших институтов уголовного права, как состав преступления, вина.

покушение, соучастие.

I II. Антропологическая школа возникла как реакция на рост преступности и


неспособность
«классической» школы предложить необходимые меры для борьбы с ней.
Основоположник - итальянский врач-психиатр Ч. Ломброзо (1835 - 1909).
Основные идеи:
-преступность- это явление биологического характера;
-п реступник - это особый биологический тип. имеющий свои антропологические
признаки - стигматы
преступности, которые можно измерить и по ним обнаруживать преступника;
-человек рождается преступником, и он не может быть исправлен.
В настоящее время есть попытки наличие «прирожденного» преступника установить на
хромосомном
уровне.
IV. Социологическая школа возникла конце 19-начале 20 в.
Ведущие теоретики - Ф. Лист (Австрия), Ч. Ломброзо, Э. Ферри (Италия), в России - И Я.
Фойницкий.
Признавая социальную обусловленность преступного поведения человека, представители
школы в то же время считали, что
на него влияют и биологические (в т. ч. наследственность), физические (время года,
климат, время суток и т. п.) и иные
факторы.
Основные идеи (теории):
- теория факторов преступности: преступность есть порождение следующих факторов,
которые можно
устранять: а) социально-экономические (безработица, нищета, проституция); б)
физические или космические (время
года, суток, климат, состояние погоды): в) индивидуальные или биологические (пол.
возраст, темперамент, психофизические
особенности преступника и т.д.);
- теория «опасного состояния личности»: в обществе есть люди, образ жизни которых
или их
физические или психические особенности опасны для общества. Эта опасность может
быть и не связана
с совершением конкретного преступления. Поэтому в целях защиты общества наряду с
наказанием за
совершенные преступления нужно применять меры безопасности независимо от того,
совершило ли лицо - носитель «опасного состояния» конкретное преступление или нет.
2. Теоретико-правовые основания принципов уголовного
права.
2.Теоретико-правовые основания принципов уголовного права.
Принципы уголовного права как его основные, исходные положения отражаются в
законодательстве в трех основных формах: в нормах Особенной части УК; посредством понятий и
институтов, закрепленных в нормах Общей части УК; непосредственно через нормы, специально
им посвященные.

Существуют три основополагающих принципа: справедливости, равенства граждан перед законом


и гуманизма.

Форма  их отражения в уголовном праве связана со всей множественностью установленных


законодателем разновидностей конкретных преступлений. Через правосознание законодателя
уравнивающая и распределяющая стороны справедливости оказывают существенное влияние на
формирование содержания диспозиций и санкций всякой нормы Особенной части УК
применительно к каждому виду общественно опасного и уголовно наказуемого поведения
человека. Эту форму можно условно назвать конкретно-юридической и охарактеризовать в
качестве основной, имея в виду не только ее историческое первородство, но и фундаментальное
значение для реализации других форм отражения принципов уголовного права.

Принцип законности

Принцип законности (ст. 3 УК РФ) гласит, что преступность деяния, а также его наказуемость и
иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом. Применение
уголовного закона по аналогии не допускается.

Данный принцип, являясь конституционным, включает два важных положения, известных


человечеству с давних времен:

нет преступления без указания на то в законе; нет наказания без указания на то в законе.

Суть первого означает, что к уголовной ответственности может быть привлечено лишь лицо,
совершившее общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом, суть второго —
наказуемость деяния вытекает из его преступности и также определяется уголовным законом.

Кодекс дает исчерпывающий перечень видов наказаний с точным указанием условий и пределов
его назначения. Это исключает возможность применения судом наказания, не предусмотренного
законом.

Только Уголовный кодекс фиксирует и другие уголовно-правовые последствия, обусловленные


преступностью и наказуемостью деяния.

Принцип равенства граждан перед законом

Принцип равенства граждан перед законом состоит в том, что лица, совершившие преступления,
равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы,
национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места
жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям,
а также других обстоятельств (ст. 4 УК РФ). Данный принцип проявляется в установлении
одинаковых оснований и пределов уголовной ответственности, одинаковых оснований
освобождения от уголовной ответственности и наказания, одинаковых условий погашения
уголовно-правовых последствий судимости.
Равенство перед законом также означает, что при применении Уголовного кодекса ничто не
должно ухудшать положение человека по сравнению с другими преследуемыми в уголовно-
правовом порядке.

Положения принципа равенства граждан перед законом распространяются только на


привлечение лица к уголовной ответственности, но они не относятся к мере наказания, которая
всегда индивидуализируется.

Принцип вины
Статья 5 УК РФ закрепляет принцип вины: лицо подлежит уголовной ответственности
только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно
опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение,
то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается.
Этот принцип иначе еще называют принципом субъективного вменения. Сущность
данного принципа заключается в том, что никто не может нести уголовную
ответственность, если не установлена его личная вина в отношении общественно опасного
деяния и наступивших последствий. Любое общественно опасное деяние,
предусмотренное уголовным законом, преступлением становится лишь тогда, когда оно
совершено виновно. Субъективное вменение, являясь основополагающим началом
уголовного права, означает, что юридическая оценка деяния и применение к лицу мер
уголовно-правового воздействия возможны лишь в том случае, когда содеянное явилось
результатом его воли и сознания.
Принцип справедливости
Принцип справедливости (ст. 6 УК РФ) означает, что наказание и иные меры уголовно-
правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть
справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности
преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.
Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление.
В справедливости выделяется два аспекта:
уравнительный (справедливость уравнивающая), предполагает изначальное равенство
всех граждан перед законом; дифференцирующий (справедливость распределяющая),
предполагает индивидуализацию наказания, что и закреплено в ст. 6 УК РФ.
На достижение справедливости направлены и закрепленные уголовным законом условия
назначения наказания при вердикте присяжных заседателей о снисхождении, за
неоконченное преступление, за преступление, совершенное в соучастии, и т.д.
Назначение справедливого наказания обеспечивается достаточно широким перечнем его
видов, законодательной формулировкой уголовно-правовых санкций и т.д.
В части 2 ст. 6 УК РФ, по существу, воспроизводится ст. 50 Конституции РФ: никто не
может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление. Это
положение в полной мере можно было бы отнести к принципу законности.
Принцип гуманизма
Принцип гуманизма в уголовном праве характеризуется двумя обстоятельствами:
уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека
(ч. 1 ст. 7 УК РФ); наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к
лицу, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение
человеческого достоинства (ч. 2 ст. 7 УК РФ).
Таким образом, указанные обстоятельства свидетельствуют о двуединой направленности
гуманизма, исключающей одностороннюю его трактовку как снисхождения к лицам,
совершившим преступления, назначения им мягкого наказания, предоставления им
различных послаблений и льгот.
3. Проблемы источников уголовного права и определение
пределов их действия.
Проблемы источников уголовного права и определение пределов их
действия.
В соответствии со ст.1 УК РФ источником уголовного права является УК РФ
1996 г. Все остальные источники уголовного права подлежат включению в
Уголовный кодекс РФ. Помимо УК РФ источниками уголовного права
являются Конституция РФ и международные договоры РФ. Источники
уголовного права полностью кодифицированы, Уголовный кодекс
Российской Федерации представляет собой единственный уголовный закон.
УК РФ вступил в действие с 1 января 1997 г., отменив действие УК РСФСР
1960 г. Уголовный кодекс РФ является актом, который учитывает в себе
высшую юридическую силу Конституции РФ и международных принципов,
норм и договоров, надлежаще ратифицированных Государственной Думой
РФ. «Если в нормах международного уголовного права предпочтительна
такая форма имплементации, как инкорпорация, то в конституционных
нормах неизбежна трансформация. Правовая гарантия провозглашенных
Конституцией прав и свобод осуществляется всеми отраслями
законодательства». 
При заключении международных конвенций государствами решаются задачи
согласования квалификации преступлений, представляющих международную
общественную опасность, достижения договоренностей о включении в
национальное уголовное законодательство норм об ответственности за
международные преступления, взаимодействия в процессе осуществления
уголовного преследования и оказания правовой помощи.
Основными источниками международного уголовного права являются,
например, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании
за него, Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и
наказании за него, Конвенция ООН по борьбе против незаконного оборота
наркотических средств и психотропных веществ и др.   В соответствии с
постановлением Пленума Верховного Суда №5 от 10 октября 2003 г. «О
применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской Федерации»
международные договоры, нормы которых «предусматривают признаки
составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами
непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается
обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором
обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений
внутренним (национальным) законом». 
Уголовное законодательство должно охранять Конституцию, предоставляя
ей механизм реализации ее норм. При коллизиях в уголовном
законодательстве безусловным верховенством обладают Конституция РФ и
нормы международного уголовного права. Но преимуществом российского
уголовного права перед зарубежными источниками является их абсолютно
кодифицированный характер. Иные акты, включающие в себя уголовно-
правовые нормы, действуют в ограниченной сфере и в ограниченном режиме
времени, предполагается их последующее включение в УК РФ. Федеральный
характер уголовного законодательства полностью согласуется с
положениями Конституции, относящими его к предметам исключительного
ведения Российской Федерации.
С точки зрения понимания самого термина «уголовный закон» необходимо
учитывать, что под ним можно понимать одну норму или группу норм,
выраженных в законодательном акте, или выступает в форме свода законов,
т.е. кодекса. Необходимо учитывать, что нормы, «определяющие
преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые
последствия, могут содержаться и в других законодательных актах
(комплексных межотраслевых или уголовных, принимаемых в целях
совершенствования действующего уголовного законодательства). Однако в
соответствии с ч. 1 ст. 1 УК новые законы, предусматривающие уголовную
ответственность, подлежат включению в УК, а потому не могут применяться
самостоятельно».  
Ратифицированные РФ и вступившие в силу международно-правовые акты
могут выступать источниками уголовного права России, особенно при
коллизиях между УК РФ и международными нормами, которые должны
действовать непосредственно согласно положениям Конституции РФ. «При
бланкетности уголовно-правовых норм и их коллизионности источником
права остается УК. Противоправность в преступлениях, регулируемых
бланкетными нормами, не «смешанная», а исключительно уголовно-
правовая. Другие источники права, в том числе федеральные законы,
источниками уголовного права не выступают».  
Хотя и считается, что никакой нормативно-правовой акт кроме Уголовного
кодекса не может определять преступность и наказуемость деяний, но в ряде
случаев правоприменительная практика Верховного Суда Российской
Федерации создает правило прецедента толкования. Далее, суды, разрешая
дела о соответствии уголовного закона Конституции РФ, могут применять
непосредственно Конституцию или осуществлять толкование уголовного
закона. Чаще всего прецеденты, создаваемые Верховным Судом Российской
Федерации, являются прецедентами судебного толкования. В целом,
судебные прецеденты не являются источниками российского уголовного
права. «Однозначно судебный прецедент не является источником уголовного
права. Во-первых, потому, что разъяснения Верховного Суда иногда не
согласуются с уголовным законом. Во-вторых, они порой не соответствуют
Конституции РФ. Однако в реальном правоприменении возникла
определенная коллизионность между Конституцией и судебной практикой.
Суды по традиции придают большее значение постановлениям Пленума
Верховного Суда, его решениям по конкретным делам, нежели просто
судебным толкованиям». Это объясняется во многом тем, что в соответствии
с УПК РФ суды, пересматривающие дела, основываются на позициях
вышестоящей судебной инстанции.
С другой стороны, в последнее время все чаще в науке обосновывается
позиция признания судебного прецедента источником уголовного права. 
Несомненно, необходимо учитывать и позицию, согласно которой решения
Верховного Суда РФ по уголовным делам необходимо считать источниками
уголовного права. Учитывается тот факт, что «в решениях содержатся
фактически обязательные для правоприменителя правила квалификации того
или иного преступления (группы преступлений), назначения наказания и
иные решения, толкующие применение положений Уголовного кодекса».  В
тоже время справедливо отмечается, что судебный прецедент связан
исключительно с толкованием правовой нормы, а сама суть преступности и
наказуемости деяний устанавливается законодательно.
Структура уголовного закона полностью совпадает со структурой
Уголовного кодекса Российской Федерации. Для уголовного права
характерна чрезвычайно строгая формализация отношений.  Уголовный
кодекс представлен двумя частями: Общей и Особенной. Общая часть
Уголовного кодекса определяет задачи и принципы, действие уголовного
закона, классификацию преступлений, определяет круг лиц, подлежащих
уголовной ответственности, наказуемость, освобождение от уголовной
ответственности и от наказания и др. Особенная часть включает в себя
определение конкретных составов преступлений и наказаний за них. Обе
части между собой взаимосвязаны, строятся на единых принципах и
юридических основаниях. Применение норм Особенной части обусловлено
учетом содержания норм Общей части УК РФ, а некоторые нормы Общей
части неприменимы без норм Особенной части. При этом количество норм
может не совпадать с количеством статей УК РФ в соответствии с различием
в способах изложения юридических норм в статьях нормативно-правового
акта. Необходимо учитывать, что раздел, глава и статья УК РФ регулируют
соответственно родовой, видовой и непосредственный объекты
преступления.
Источники права, к которым делают отсылку нормы УК РФ, должны иметь
как минимум форму федерального закона. «При бланкетности уголовно-
правовых норм тоже, к сожалению, возникает коллизионность между
равновеликими федеральными законами. Так, понятия собственности и
предпринимательства не совпадают в Уголовном и Гражданском кодексах.
По-настоящему здесь базовыми выступают нормы ГК. Однако практика
разрешает это противоречие в пользу УК, так как санкции последнего по
суровости несопоставимы с гражданскими». Конечно, подобные коллизии
необходимо устранять на законодательном уровне.
Необходимо учитывать различие в структуре норм Общей и Особенной части
УК РФ. В основном нормы, выраженные в статьях Общей части, состоят из
диспозиции, связанные с выражением смысла норм-принципов, норм-задач
или легальных дефиниций. В своем большинстве нормы Особенной части
состоят из диспозиции и санкции как типичные регулятивные нормы. При
этом в УК РФ встречаются все разновидности диспозиций: простые,
описательные, отсылочные и бланкетные. Среди различных санкций
(абсолютно-определенные, относительно-определенные, кумулятивные и
альтернативные) наибольшее распространение в УК РФ получили
относительно-определенные и альтернативные санкции.
Уголовный закон имеет точные пределы действия во времени и
пространстве. Преступность и наказуемость деяний определяется законом
времени совершения преступления. В качестве исключения из основного
правила о недопустимости действия обратной силы закона, необходимо
иметь в виду, что ст. 10 указывает на возможность применения обратной
силы закона в случае смягчения или устранения наказания вообще. Не имеет
обратной силы более строгий уголовный закон. Данный принцип основан на
применении Конституции РФ.
Правило действия уголовного закона в пространстве сформулировано в ст. 11
УК РФ, согласно которой все лица (граждане, иностранцы, апатриды),
совершившие преступления на территории РФ подлежат ответственности по
УК РФ за некоторыми исключениями. Учитывается также принцип
экстерриториальности, согласно которому действие уголовного закона РФ
распространяется за ее пределами на территории посольств, консульств,
морских и речных судов под флагом РФ, воздушных кораблей РФ и др. Во
всех случаях применения уголовного закона необходимо учитывать, что в
него подлежат включению «не только новые уголовные законы,
устанавливающие уголовную ответственность, но также новые уголовные
законы, определяющие, к примеру, условия освобождения от уголовной
ответственности и наказания». 
УК РФ на уровне законодательного регулирования установил развернутую
классификацию преступлений в соответствии с критериями степени
общественной опасности и формой вины. Классификация преступлений
имеет практическое значение в связи с вопросами применения норм
уголовного права. Важными являются вопросы имплементации
международно-правовых норм в действующее уголовное законодательство.
«При имплементации таких норм в УК возможна их инкорпорация, когда они
вносятся в Кодекс текстуально без каких-либо изменений либо
трансформации, когда изменения вносятся, но при этом они не должны
менять сути и содержания международного уголовно-правового акта».

4. Теоретические основания определения общего понятия и


классификации преступлений.
Теоретические основания определения общего понятия и
классификация преступлений.
Квалификация преступления является одним из важнейших этапов
применения уголовного закона. От правильной квалификации зависят
дальнейший ход расследования уголовного дела, его рассмотрение в суде
и определение вида и размера наказания.
Термин "квалификация" происходит от латинского gualificatio,
характеристика предмета или явления, отнесение его к определенному
разряду, группе в зависимости от качественных критериев, т.е.
определение качества, оценка чего-либо.
В уголовном праве под квалификацией
преступления понимается установление и юридическое закрепление
точного соответствия между признаками совершенного деяния и
признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-
правовой нормой. Иначе говоря, квалификация преступления по сути
означает выбор такой уголовно-правовой нормы, которая в полной мере
охватывает общественно опасное деяние, совершенное конкретным
лицом. Обратим внимание на двоякое значение термина "квалификация
преступления": а) деятельность должностных лиц правоприменительных
органов (орган дознания, следователь, прокурор, судья), результатом
которой является установление точного соответствия между деянием и
признаками состава преступления, указанного в Особенной части
Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ); б) государственно-
правовая оценка совершенного общественно опасного деяния,
предусмотренного уголовным законом. Кроме того, необходимо
выделить легальнуюи доктринальнуюквалификации.
Доктринальная квалификация отражает мнение научных специалистов-
криминалистов в специальной и научной литературе. Такая квалификация
помогает практикам в оценке деяний и не носит обязательного характера.
Легальная квалификация осуществляется в тесном единстве норм
уголовного и уголовно-процессуального права. Уголовное право
определяет суть квалификации, а процессуальное дает возможность
облечь ее в официальную форму. Поэтому квалификация преступлений
осуществляется на всех стадиях уголовного процесса.
При возбуждении уголовного дела орган дознания, следователь, прокурор
и в определенных случаях судья непременно должны указать статью
Особенной части УК РФ, по которой оно возбуждается. Это можно
назвать первичной квалификацией преступления. В дальнейшем
квалификация осуществляется при формулировании обвинения, при
вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого. При
составлении обвинительного заключения ей также придается большое
значение. Окончательная же оценка преступления производится при
вынесении обвинительного приговора в суде.
Квалификация как определенный мыслительный процесс, который
осуществляется указанными выше работниками правоохранительных
органов, предполагает использование норм материального и
процессуального права, концептуально-понятийного аппарата, общей
теории права, основанных на законах и категориях диалектики и логики.
Такие категории диалектики, как "сущность" и "явление", "конкретное" и
"абстрактное", "содержание" и "форма", "общее", "особенное" и
"единичное", "причина" и "следствие", "количество" и "качество",
выполняют важную методологическую нагрузку и позволяют
компетентным органам юстиции всесторонне, полно и объективно дать
надлежащую уголовно-правовую оценку совершенному деянию.
Субъекты квалификации преступлений должны осознавать, что всякое
общественно опасное деяние, совершенное физическим лицом,
представляет собой конкретное явление, имеющее форму и содержание.
Основная цель при этом - правильно, в точном соответствии с законом
оценить данное явление и сделать вывод о соответствии либо
несоответствии деяния признакам той или иной уголовно-правовой
нормы.
С точки зрения уголовного процесса квалификация представляет собой
деятельность, направленную на выяснение истины по уголовному делу.
Осуществляя процесс познания истины, используют различные методы: от
простого знания к более сложному, от абстрактного представления о
правонарушении вообще к конкретному преступлению. Основной вывод
предстает в виде умозаключения, т.е. такой формы мышления,
посредством которой из одного или нескольких суждений с
необходимостью выводится суждение, заключающее в себе новое знание.
Отметим, что в науке уголовного права подробно освещены вопросы об
использовании законов логики при квалификации преступлений. Наряду с
этим, определяющим фактором успешной квалификации преступления
является профессионализм соответствующего должностного лица, его
теоретическая подготовка и практический опыт.
Из приведенных рассуждений можно выделить несколько значений
квалификации преступления.
Во-первых, четкая и точная квалификация преступления означает, что
установлено полное соответствие совершенного общественно опасного
деяния признакам состава преступления, предусмотренного Особенной
частью УК РФ.
Во-вторых, квалификация преступления является правовым основанием
для возникновения и реализации уголовной ответственности.
В-третьих, квалификация преступления является необходимым условием
для применения норм уголовно-процессуального закона, а после
установления виновности лица - и для применения норм уголовно-
исполнительного права.
Кроме того, квалификация оказывает существенное влияние на параметры
уголовно-правовой статистики, помогает более точно определить
качественную и количественную стороны преступности и выработать
эффективные меры ее предупреждения.
В процессе квалификации в тесном единстве используются научные
методы познания и юридическое знание предмета. С точки зрения
гносеологического аспекта этот процесс представляет собой движение от
предположительного знанияо совершении или несовершении
преступления к четкому выводуо том, какое именно преступление
совершено. Квалификация преступления - это не механический, а
творческий процесс, протекающий в законодательных рамках.
Юридической оценке предшествует познавательный процесс, который
невозможен без самостоятельных творческих навыков и опыта. Цель
такого "юридического творчества" - установление тождества признаков
криминального события и признаков уголовно-правовой нормы. Процесс
квалификации преступления - сугубо индивидуальное действо, продукт
мышления, результат работы интеллекта человека. В настоящее время
определяющим фактором при квалификации преступления является
научный подход (последнее не исключает и обладания интуицией).
Имеется в виду использование логической формулы - алгоритма
квалификации.
Алгоритм представляет собой единство индуктивного и дедуктивного
умозаключения. А.В. Наумов и А.С. Новиченко отмечали в связи с этим,
что установление фактических обстоятельств дела (формулирование
меньшей посылки) происходит преимущественно индуктивным путем, а
установление уголовно-правовой нормы, которая охватывает
квалифицируемое деяние (формулирование большей посылки), носит
индуктивно-дедуктивный характер. Итог же, по их мнению, напоминает
дедуктивный силлогизм, состоящий из двух посылок и вывода.
Логические программы используются для установления истины.
Последняя, с одной стороны, ограничивается рамками состава
преступления, с другой - должна охватывать и иные важнейшие признаки,
лежащие за рамками состава преступления, но подлежащие обязательному
установлению.
Указанные теоретические основы квалификации преступлений имеют
важное значение в деятельности правоприменительных субъектов. Вместе
с тем, по мнению большинства специалистов, определяющее значение
принадлежит установлению юридических основ квалификации.

5 Наука уголовного права об объективной стороне


преступления
В теории УП объективная сторона преступления рассматривается двояко: как динамическое и как
статическое явление. В первом случае под данным элементом состава преступления принято
считать процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом
интересы, воспринимаемый с его внешней стороны, с точки зрения последовательного развития
тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) лица и
заканчиваются наступлением преступного результата. Во втором случае под объективной
стороной преступления понимается совокупность признаков, характеризующих внешний акт
конкретного общественно опасного посягательства на охраняемый объект. Этот подход в
уголовном праве является преобладающим.
Рассматриваемый элемент состава преступления в литературе называют по-разному: как
объективная сторона состава преступления и как объективная сторона преступления. Между ними
нет особых различий, они выступают однопорядковыми явлениями.
Выделение объективной стороны в качестве самостоятельного элемента состава преступления
носит условный характер: преступление как акт поведения человека, посягающего на охраняемые
законом общественные отношения, представляет собой неразрывное единство объективных и
субъективных признаков. Во многих случаях по характеристике объективной стороны приходят к
выводу о содержании субъективной стороны преступления. Вместе с тем их раздельный анализ
имеет важное теоретическое и практическое значение, в частности для определения наличия
оснований уголовной ответственности и квалификации содеянного.
При реализации преступного намерения лицом совершаются различного рода деяния, одни из
которых входят в объективную сторону преступления, другие - нет. Поэтому объективная сторона
преступления включает лишь юридически значимые признаки, к которым относятся: 1)
общественно опасное действие (бездействие); 2) преступное последствие; 3) причинная связь
между действием (бездействием) и преступным последствием; 4) способ; 5) обстоятельства места;
6) обстоятельства времени; 7) орудия; 8) средства; 9) обстановка совершения преступления. Их
значение в объективной стороне преступления различно, в связи с чем в теории УП они
подразделяются на обязательные и факультативные признаки.
К обязательным признакам относятся: общественно опасное деяние (действие или бездействие),
преступное последствие, причинная связь между деянием и наступившим последствием. Однако
надо иметь в виду, что в зависимости от конструкции состава набор обязательных признаков
объективной стороны различен. Все остальные признаки объективной стороны являются
факультативными независимо от конструкции состава преступления.
В теории УП рассматриваемые признаки подразделяются и по другим основаниям. Так,
выделяются постоянные и переменные признаки объективной стороны. Под постоянными
понимаются такие признаки, содержание которых остается неизменным в течение всего времени
действия уголовного закона и не зависит существенным образом от конкретных обстоятельств
совершенного преступления. Соответственно переменными следует называть признаки,
содержание которых может измениться без изменения текста диспозиции статьи особенной части
УК.
В свою очередь переменные признаки имеют две разновидности. Одни из них обусловлены
бланкетным характером диспозиции уголовно-правовой нормы. В случае изменения содержания
правовой нормы, к которой отсылает уголовный закон, соответственно меняется и содержание
объективной стороны соответствующего преступления. Ко второй разновидности переменных
относятся признаки, содержание которых изменяется вследствие изменения норм Общей части
УК.
В уголовно-правовых нормах объективная сторона преступления описывается по-разному. В
некоторых случаях называется лишь деяние (назывные диспозиции), зачастую дается более или
менее развернутая характеристика указанного элемента (описательные диспозиции), иногда в
целях экономии законодательного материала для уяснения сущности признаков объективной
стороны законодатель отсылает к иным уголовно-правовым нормам (отсылочные диспозиции), и,
наконец, имеются нормы, при которых для определения содержания объективной стороны
необходимо обращаться к иным отраслям права (бланкетные диспозиции).
Значение объективной стороны определяется многими обстоятельствами. Во-первых, в основном
ее признаки описываются в диспозиции уголовно-правовой нормы. Тем самым в законе
раскрывается, в чем состоит уголовно-правовой запрет, в частности его внешнее проявление, что
дает возможность качественно определить то или иное преступление. Внешне схожие
посягательства разграничиваются между собой на основании объективных признаков, указанных в
статьях Особенной части УК. Во-вторых, объективная сторона позволяет установить наличие
состава преступления как юридического основания уголовной ответственности. В-третьих, во
многих случаях по объективной стороне происходит квалификация преступления, т.е.
установление сходства между совершенным общественно опасным деянием и признаками состава
преступления, предусмотренными Уголовным кодексом. В-четвертых, на основании признаков
объективной стороны производится отграничение преступлений и сходных с ними
административных деликтов, гражданско-правовых и дисциплинарных правонарушений.
В-пятых, признаки объективной стороны учитываются при назначении наказания. Так, зачастую
способ, орудия или средства совершения преступления существенно повышают степень
общественной опасности посягательства, что влияет на выбор судом вида и размера (срока)
наказания.

6 Проблемы субъекта преступления в науке уголовного


6 Проблемы субъекта преступления в науке уголовного
В ст. 20 УК общим субъектом преступления признается только физ. лицо (человек), обладающее
2 главными признаками: достижением возраста уг. ответственности и вменяемостью. Согласно ст.
20 УК, универсальный возраст достижения уголовной ответственности определен с 16 лет, а
исключительный — с 14 лет. В ряде статей Особенной части может специально оговариваться
иной, повышенный возраст субъекта преступления (например, в ст. 135, 150 УК).
В литературе нередко звучат призывы к снижению возраста уг. ответственности общего
субъекта, что обосновывается более ранним достижением большинством детей социальной
зрелости; наличием способности осознавать общественную опасность наиболее тяжких
общественно опасных деяний с 10—12 лет; ростом количества таких деяний, привлечь к
ответственности за которые невозможно как раз в силу недостижения лицом возраста, и т. п. В то
же время другие авторы говорят о том, что необходимо повысить возраст уг. ответ установив
единый возрастной порог с 16 лет. Обосновывается это предложение тем, что подавляющее
большинство лиц младше 16 лет являются «социально незрелыми» и не могут подлежать
уголовной ответственности и наказанию, а в их отношении применимы лишь принудительные
воспитательные меры.
Основные правоприменительные сложности, связанные с определением возраста лица,
возникают в случаях «пограничного времени» (т.е. когда лицо совершает преступление в день 14
или 16-летия) совершения деяния и при неизвестности «паспортного» возраста. Согласно
постановления Пленума Верховного Суда РФ лицо считается достигшим возраста, с которого
наступает уг. ответ, не в день рождения, а по его истечении, т. е. с ноля часов следующих суток.
При неизвестности «паспортного возраста» лица проводится экспертиза установления возраста
лица. В соответствии постановления Пленума ВС РФ днем его рождения считается последний
день того года, который определен экспертами, а при установлении возраста, исчисляемого
числом лет, суд должен исходить из предлагаемого экспертами минимального возраста такого
лица.
Обязательным признаком общего субъекта является его вменяемость, т. е. способность осознавать
фактический характер своих действий (интеллектуальный признак) и руководить ими (волевой
признак). На практике сложности вызывает установление такого биологического основания
невменяемости, как «иное болезненное состояние психики». Болезненное состояние психики
обычно определяется как психическая патология, не связанная с поражением ЦНС. Однако в
судебной практике выработано правило, согласно которому любое болезненное состояние
психики, в силу которого лицо не могло осознавать фактический характер и общественную
опасность своих действий либо руководить ими, исключает уголовную ответственность такого
лица.
Другой проблемной нормой УК, касающейся субъекта преступления, является ст. 22 УК об
ограниченной («уменьшенной») вменяемости. Согласно этой статье, вменяемое лицо, которое в
силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер своих
действий и руководить ими, все же подлежит уголовной ответственности за совершенное
преступление. Такому лицу назначается наказание, а также в его отношении могут быть
применены принудительные меры медицинского характера. По мнению ряда авторов, совершение
преступления в состоянии ограниченной вменяемости должно признаваться обстоятельством,
смягчающим наказание.
Как известно, специальным субъектом преступления признается лицо, которое, кроме возраста и
вменяемости, должно обладать особыми доп. признаками, указанными в норме Особенной части
УК. Установление признака спец. субъекта в некоторых ситуациях связано с определенными
сложностями, когда лица, не являющиеся спец. субъектами, соучаствуют в преступлениях,
ответственности за которые подлежит специальный субъект. В науке УП признают частное лицо
соисполнителем преступления со спец. субъектом. Судебная практика противоречива по этому
вопросу.
Одной из наиболее острых проблем современного УП является проблема уголовной
ответственности юр. лиц. Ученые-сторонники уг. ответ. юр. лиц подчеркивают: вред,
причиняемый деятельностью юр. лица, значительно превышает вред, который может быть нанесен
отдельным физ. лицом, а уголовная ответственность юр. лица «не заменяет» индивидуальной
уголовной ответственности его руководителей. Противники уг.отв. юр. лиц прежде всего
подчеркивают, что установление уг. ответ. юридических лиц не соответствует принципам личной
и виновной ответственности.
7. Проблема вины в уголовном праве.

В отличие от объективной стороны преступления, выражающей его


внешнюю сторону, субъективная сторона состава преступления является
внутренней характеристикой. Это психическое отношение виновного к
совершенному им общественно опасному деянию. Вина, мотив, цель
преступления, эмоции – понятия различные по своему содержанию, но их
объединяет то, что все они отражают психические процессы лица при
совершении им преступления.
Вина является основным, обязательным признаком субъективной
стороны преступления, тогда как остальные признаки факультативны.
Принцип вины закреплен в ст. 5 УК РФ. Без вины не может быть
состава преступления. Лицо подлежит уголовной ответственности только за
те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно
опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Часть 2
этой же статьи запрещает объективное вменение, т.е. привлечение к
уголовной ответственности при невиновном причинении вреда. Принцип
виновной ответственности является обязательным условием правильной
правовой оценки деяния.
Следует отметить, что принцип вины обусловлен и ст. 49 Конституции
РФ, закрепившей положение о том, что “каждый обвиняемый в совершении
преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана
в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена
вступившим в законную силу приговором суда”. Этой же нормой
установлено, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а
неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.
Действующее законодательство предусматривает две формы вины:
умышленную и неосторожную.
Умысел в соответствии со ст. 25 УК подразделяется на два вида:
прямой и косвенный. Преступление признается совершенным с прямым
умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий
(бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления
общественно опасных последствий и желало их наступления. Первые два
элемента (осознание и предвидение) являются интеллектуальными
элементами, а желание – волевым элементом умысла.
Косвенный умысел отличается от прямого умысла по волевому
элементу. При косвенном умысле лицо не желает, но сознательно допускает
наступление последствий, либо относится к ним безразлично.
Действующее законодательство различает два вида неосторожности:
легкомыслие и небрежность. Ответственность за преступления, совершенные
по неосторожности, предусмотрена, как правило, лишь в тех случаях, когда
неосторожные действия сопровождаются общественно опасными
последствиями.
Особое внимание целесообразно обратить на различие между
легкомыслием и косвенным умыслом. Эти виды вины достаточно схожи по
интеллектуальному и волевому моменту. Тем не менее, косвенный умысел и
легкомыслие различны. Отличие можно провести по интеллектуальному
моменту. При косвенном умысле лицо осознает общественную опасность
своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления
общественно опасных последствий. При этом предвидение последствий
носит конкретный характер, т.е. лицо предвидит реальную возможность
наступления конкретных последствий. При легкомыслии же предвидение
носит абстрактный характер, т.е. лицо предвидит не конкретные последствия
своих действий, а ряд возможных последствий, которые эти действия могут
повлечь за собой.
Далее, отличие косвенного умысла от легкомыслия можно провести и
по волевому моменту. Косвенному умыслу свойственно сознательное
допущение возможности наступления общественно опасных последствий
или безразличное отношение к ним. При легкомыслии же лицо не желает
наступления общественно опасных последствий, более того оно
рассчитывает на их предотвращение. Этот расчет может строиться на основе
самых различных обстоятельств. Их учет придает уверенности виновному.
Но расчет оказывается недостаточно верным, легкомысленным.
По небрежности преступление признается совершенным в тех случаях,
когда лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных
последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой
внимательности и предусмотрительности должно было и могло их
предвидеть.
Таким образом, закон связывает наличие небрежности с двумя критериями.
Первый – объективный (“должно было”) и второй – субъективный (“могло
предвидеть”). Отсутствие любого из этих критериев будет означать
отсутствие вины в виде небрежности.
Примером преступления с двумя формами вины может служить
умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по
неосторожности смерть потерпевшего. В этой ситуации причинение тяжкого
вреда здоровью совершается умышленно. Виновный предвидит возможность
наступления последствий, желает или сознательно их допускает. Однако
наступления смерти он не предвидит. Отношение к наступлению смерти
выражается в неосторожной форме вины. Следует помнить, что с позиции
закона преступления с двумя формами вины признаются умышленными со
всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями.
УК РФ предусматривает и случаи невиновного причинения вреда.
Деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не
осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной
опасности своих действий (бездействия) либо не предвидело возможности
наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела
не должно было или не могло их предвидеть.
Невиновным считается также причинение вреда, если лицо,
совершившее деяние, хотя и предвидело возможность наступления
общественно опасных последствий, но не могло их предотвратить в силу
экстремальных условий или нервно-психических перегрузок.

8.Проблемы законодательной регламентации и практической


реализации ответственности за неоконченное преступление.
Вопрос об ответственности за неоконченное преступление
регламентирован в ст.29 «Оконченное и неоконченное преступления», ст. 30
«Приготовление к преступлению и покушение на преступление», ст. 31
«Добровольный отказ от преступления», ст. 66 «Назначение наказания за
неоконченное преступление».
В зависимости от степени завершенности преступления в литературе
говорят о стадиях преступления. В теории уголовного права к стадиям
совершения преступления относят этапы его развития, которые отличаются
друг от друга степенью выполнения объективной стороны и степенью
реализации умысла. Преступление будет оконченным только в том случае,
если оно содержит все признаки состава преступления. В преступлениях с
материальными составами для наличия оконченного состава преступления
необходимо наступление общественно опасных последствий. В
преступлениях с формальными составами оконченный состав образует
совершение самого действия (бездействия). Стадии совершения
преступления в преступлениях с формальными составами возможны лишь в
тех случаях, если составы являются сложными по своей структуре.
При неоконченном преступлении основанием уголовной
ответственности является неоконченный состав преступления. В этих
случаях действия виновного квалифицируются по статьям Особенной части и
соответствующей части ст.30 УК РФ.
Правильное установление стадий совершения преступления
необходимо для решения вопроса об уголовной ответственности,
квалификации преступления и назначения наказания.
Уголовный закон и теория уголовного права выделяют три стадии
совершения преступления: приготовление, покушение и оконченное
преступление.
Понятие приготовления к преступлению содержится в ч.1 ст.30 УК.
Ответственность за приготовление имеет свои особенности. Она наступает
только за приготовление к тяжкому и особо тяжкому преступлениям.
На практике зачастую именно в отношении приготовления к
преступлению возникают неясности, суть которых сводится к тому,
добровольно ли лицо отказалось от доведения преступного деяния до конца.
Либо же данное лицо временно прервало совершение преступления, отложив
на неопределенное время дальнейшую реализацию своего замысла для того,
чтобы позднее осуществить его при наилучших обстоятельствах.
Понятие покушения дано в ч. 3 ст.30 УК. Покушение следует уметь
отличать от приготовления и оконченного преступления на основании
объективных и субъективных признаков. В теории уголовного права
выделяется несколько видов покушения. По степени завершенности
выделяют оконченное и неоконченное покушение. По степени годности
(годное и негодное). Последнее в свою очередь подразделяется на покушение
на негодный объект и покушение с негодными средствами.
Добровольным отказом от преступления признается прекращение
лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий
(бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления,
если лицо сознавало возможность доведения преступления до конца. В ч. 2
ст. 31 УК установлено, что лицо не подлежит уголовной ответственности за
преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения
этого преступления до конца. Исключение уголовной ответственности здесь
основано на отсутствии умысла. Начиная преступление, виновный имел
намерение его совершить, но в последующем на этапе приготовления либо
покушения передумывает и по собственной воле отказывается доводить его
до конца.
Признаками добровольного отказа от преступления являются:
1) прекращение приготовительных действий (бездействия) или
действий (бездействия), непосредственно направленных на
совершение преступления (покушение);
2) добровольный характер прекращения приготовления или покушения
на преступление;
3) осознание реальной возможности доведения преступления до конца;
4) окончательность отказа от преступления (хронологический признак);
5) полный отказ от преступления (отказ от преступления в целом, а не
отказ от повторения деяния).
Для признания добровольного отказа достаточно невыполнения лицом
тех действий, которые оно намеревалось совершить, то есть речь идет о
бездействии. Когда же в процессе преступления были выполнены действия,
которые без вмешательства извне сами по себе способны привести к
наступлению общественно опасных последствий, добровольный отказ
должен проявиться в активном поведении по их предотвращению.
Добровольный отказ от доведения преступления до конца возможен
только на стадии неоконченного преступления, приготовления или
покушения на преступление.
Отказ исключает уголовную ответственность лица при условии
его добровольности. Добровольность отказа означает, что лицо,
совершившее приготовление или приступившее к выполнению действия
(бездействия), непосредственно направленного на совершение преступления,
потом по собственной воле отказывается от завершения преступления.
Мотивы такого отказа могут быть разными: раскаяние, жалость к
потерпевшему, страх перед наказанием и др.
Добровольный отказ возможен только при осознании лицом реальной
возможности довести преступление до конца. Когда виновный отказался от
доведения преступления до конечного результата в силу непреодолимых
внешних факторов либо из-за невозможности закончить преступление или
потому, что его задержали в процессе осуществления преступления, такой
отказ является не добровольным, а вынужденным. Данный отказ не
исключает уголовной ответственности за приготовление или покушение на
преступление. Осознание лицом реальной возможности завершить
преступление предполагает понимание им того обстоятельства, что никто и
ничто не препятствуют, не мешают ему идти до конца.
Добровольный отказ означает окончательный отказ от доведения
начатого преступления до конца. Виновный навсегда отказывается от
совершения преступления, а не временно с целью дождаться лучших
благоприятных условий, позволяющих достичь преступного результата.
В ряде случаев необходим полный отказ от совершения преступления в
целом, от выполнения состава преступления, а не отказ от повторения
действий. Например, виновный пытался убить жертву ударом молотком по
голове, но жертва успела уклониться, и удар пришелся по плечу жертвы.
После неудавшейся попытки совершить убийство виновный бросил молоток.
В данном примере нет добровольного отказа от совершения убийства.
Виновный осуществил волевое действие: нанес удар, но по не зависящим от
его воли причинам не попал в голову. Отказ от нанесения повторного удара
не означает добровольного отказа. Виновный должен отвечать за покушение
на убийство. Добровольный отказ мог бы быть, если лицо, занеся руку с
молотком над головой жертвы, передумало и вместо удара по голове бросило
молоток в сторону.
Для наличия добровольного отказа необходима совокупность всех пяти
рассмотренных его признаков, а не двух (добровольность и оконча-
тельность). Добровольный отказ является обстоятельством, исключающим
уголовную ответственность за неоконченное преступление. В содеянном при
добровольном отказе отсутствуют признаки объективной и субъективной
сторон.
Добровольный отказ от преступления - необходимо отграничивать
от деятельного раскаяния. Деятельное раскаяние характеризуется тем, что
лицо устраняет вредные последствия совершенного преступления, является с
повинной, возмещает материальный ущерб, способствует раскрытию
преступления. Совершается деятельное раскаяние на стадии оконченного
преступления. Деятельное раскаяние признается обстоятельством,
смягчающим наказание. В предусмотренных уголовным законом случаях
деятельное раскаяние является обстоятельством, освобождающим лицо от
уголовной ответственности.

9.Проблемы применения и совершенствования института


соучастия в преступлении.
Институт соучастия традиционно является одним из наиболее сложных в теории
уголовного права. Большое количество способов группового совершения преступлений,
отсутствие ясности и конкретности уголовных норм, касающихся соучастия,
неоднозначная судебная практика создают трудности в вопросах квалификации
групповых преступлений, индивидуализации и дифференциации ответственности. Глава 7
УК РФ посвящена Соучастию. Соучастием в преступлении признается умышленное
совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления.(ст.32
К РФ). Изначально проблема видится в трактовке понятия формы соучастия. Форма
соучастия отображает своеобразный метод совершения преступления, излагаемый
совершенными действиями соучастников, и интеллектуально-информационным обменом
между ними. Соучастие также предполагает взаимосвязь действующих лиц, имеющую
своеобразную особенность относительно к преступлению с распределением ролей либо
соисполнительством. Исходя из этого, форму соучастия возможно квалифицировать как
метод совершения правонарушения определяемым нравом поступков соучастников и
личной связью меж ними. Так же среди теоретиков является дискуссионным вопросом, о
критерии формы соучастия и их классификации. Среди всех критериев, классификации не
выработаны. В теории, соучастие является сложным институтом для анализа, поскольку
обладает многообразием форм и видов. При разграничении форм соучастия между собой,
возникают проблемы. Акцентируя четыре групповые формы объединения, законодатель
должен был четко разграничить между формами соучастия. Изначально это связано с тем,
что законодатель не дал четких признаков форм соучастия, на основании чего, можно
было бы отличить одну форму от другой.
Следующей проблемой является юридическая оценка соучастников группового
преступления, в случаях когда действия и последствия не имели умышленный характер и
не включают множественные преступные результаты. Законодатель в 32 ст. УК РФ,
соучастие трактует как преступление совершаемаые умышленно, при участии двух или
более лиц. Исходя из этого, можно сделать вывод, что неосторожность как субъективная
сторона преступления, исключается из рассмотрения законодателя. Соответственно из
этого выделяются два признака: 1. Множественность субъектов преступления. 2.
Совместность совершаемого преступления. В совокупности, эти два признака различают
соучастие от других случаев множественности участников преступления. Что же такое
«множественность субъектов» Во-первых означает фактически, участие двух и более лиц
при совершении одного и того же преступления. Во-вторых, каждый участник должен
стать субъектом преступления (достижение возраста уголовной ответственности в момент
совершения, вменяемость). Суд, внезапные совместные действия не квалифицирует как
совершение группой лиц по предварительному сговору.
Так же существует проблема в разграничении соучастников. Совместность
подразумевает что, все субъекты вносят свой вклад для выполнения преступления. Но
доля вклада каждого, может быть разная. Роль соучастника отличается по характеру
действий, но в тех случаях, когда роли одинаковы, то его вклад определяется степенью его
активности. То есть при совершении преступлении двумя лицами, когда один руководит
действиями другого лица, суд будет квалифицировать эти действия одинаково. Исходя из
этого, можно сделать выводы, что в основе разграничения соучастников на виды, лежат
объективные признаки.

10.Проблемы законодательной регламентации и практической


реализации института обстоятельств, исключающих
преступность деяния
В случае совершения преступления, всегда причиняется вред интересам человека,
общества или государства, но не всякое деяние, предусмотренное Уголовным кодексом
Российской Федерации (далее - УК РФ), может быть рассмотрено в качестве преступного.
При наличии определенных обстоятельств действия, причиняющие существенный
вред охраняемым законом интересам, не признаются преступлением и лицо не подлежит
уголовной ответственности.
Обстоятельства, исключающие преступность деяния содержаться в Главе 8.
«ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ» УК РФ. К таким
обстоятельствам относятся:
Статья 37. Необходимая оборона
Статья 38. Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление
Статья 39. Крайняя необходимость
Статья 40. Физическое или психическое принуждение
Статья 41. Обоснованный риск
Статья 42. Исполнение приказа или распоряжения
Сформированная следственная и судебная практика демонстрирует весьма
тревожную картину: многие нормы, закрепленные в гл. 8 УК РФ, за время своего
существования не применялись ни разу (например, согласно всем социальным,
политическим и экономическим источникам информации, Россия — сфера повышенных
рисков всех видов, но при этом ст. 41 УК РФ не применялась ни разу; российские военные
на законных основаниях по всей планете (и прежде всего внутри России при ликвидации
террористических и экстремистских группировок) участвуют в вооруженных
противостояниях, они получают приказы, при исполнении которых неизбежно
причиняется вред, но практика применения ст. 42 УК РФ оставляет желать лучшего), а те,
которые применяются (в основном это ст. 37 УК РФ «Необходимая оборона») , также не
радуют позитивной статистикой. А практика, как известно, критерий истинности.
Профессор В.И. Михайлов (и не он один) задается вопросом: «Несмотря на то
внимание, которое уделяется нормативному регулированию различных проявлений
правомерного вреда и его теоретической разработке, вопрос о том, что же отражено в
нормах гл. 8 УК: вредоносные деяния по отражению посягательства (устранению
опасности и т.д.) или специфические обстоятельства (ситуации, условия, причины), в
пределах которых причинение вреда является полезным или допустимым…» «Однако от
того, что отражено в нормах гл. 8 УК (действие или внешние условия), что такое
обстоятельство и как оно исключает преступность, зависит отнесение этого правового
института к предмету регулирования только уголовного закона или и иных федеральных
законов, а также решение вопроса о том, каковы социальные основания допустимости
причинения вреда, и т.д.».
Критический анализ законодательных конструкций норм гл. 8 УК РФ позволяет
сформулировать ряд проблемных вопросов. Во-первых, это невозможность согласовать
нормы УК РФ с положениями ряда нормативных правовых актов (в частности,
федеральных законов «О противодействии терроризму», «Об оперативно-розыскной
деятельности», «О полиции», «О Федеральной службе безопасности»), нормы которых
регулируют случаи правомерного причинения вреда охраняемым уголовным законом
интересам. Существование в «регулятивном» законодательстве условий правомерности
при5 Российская газета. 2018. 21 авг. чинения вреда, в сущности представляющих собой
обстоятельства, исключающие преступность деяния, порождает между ними
значительную коллизию и проблемы правоприменительного свойства. Во-вторых, тем
самым снижается статус отраслевого уголовного законодательства, которое
исключительно одно само по себе определяет преступность и наказуемость деяний. В-
третьих, соблюсти законность при подобной бланкетности просто невозможно. Ведь для
того чтобы признать поведение правомерным, следует проверить его на соответствие
регулятивному законодательству, а вовсе не Уголовному кодексу, что неудобно да и
нелогично, так как, подчеркнем, указанные деяния формально подпадают под признаки
того или иного преступления, предусмотренного Особенной частью УК России.
С момента закрепления в УК РФ института обстоятельств, исключающих
преступность деяния, возник и до сегодняшнего дня остается нерешенным ряд проблем
как правотворческого, так и правоприменительного характера, устранение которых
необходимо для организации правильного отправления правосудия и укрепления
законности в правовом обществе, обеспечения защиты прав граждан от преступных и
иных общественно опасных посягательств.
Существует несколько теорий, касающихся природы таких обстоятельств.
Согласно первой, наиболее известной и общепринятой теории преступность деяния
исключается ввиду того, что отсутствует материальный признак такой преступности:
общественная опасность совершенного деяния; при этом вред, который причиняется
деянием, рассматривается как «общественно нейтральный» или даже «общественно
полезный». Данная концепция была разработана советской уголовно-правовой доктриной
В последнее время учеными предпринимаются попытки создать новые объяснения
юридической природы таких обстоятельств. Интерес представляет, например, теория
«внешнего фактора», согласно которой исключается признак не общественной опасности
деяния, а его противоправности: причиненный вред считается допустимым при наличии
предусмотренных законом оснований такой допустимости 2.
Наконец, некоторые специалисты указывают, что основания исключения
преступности деяния носят комплексный характер: отказ государства от уголовного
преследования (исключение противоправности) в данной ситуации связан с отсутствием
общественной опасности деяния, а также с возможным отсутствием вины лица в его
совершении 3. Отметим, что существуют и другие концепции, в рамках которых
указанные обстоятельства получили соответствующую разработку 4.
Для успешного разрешения этих проблем необходима соответствующая
теоретическая база, разработка которой позволит выработать концептуальную модель
причинения вреда при обстоятельствах, исключающих общественную опасность деяния.
Для этого важно обеспечить единство понимания
и применения как гражданами, так и государственными органами,
осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, предварительное расследование,
надзор, защиту и собственно правосудие, уголовного и иного законодательства об
обстоятельствах, исключающих общественную опасность деяния. Следует качественно
повысить уровень правовой культуры населения, значительная часть которого видит в
уголовном праве лишь карательное начало и не учитывает позитивного содержания норм,
регулирующих условия правомерности обстоятельств и исключающих преступность
деяния, содержащихся в главе 8 УК РФ, а также иных нормативных правовых актах.
Коренного изменения требует и правовое мышление работников правоохранительных
органов, которое в первую очередь должно быть ориентировано на обеспечение прав
человека, прежде всего потерпевшего, в сфере уголовной юстиции.

11. Проблемы теории и практики регламентации в законе и


применения уголовного наказания
Актуальность проблемы применения уголовного закона при назначении наказания в числе
других обусловлена и тем обстоятельством, что его качественно-количественная
составляющая непосредственно влияет на формирование уголовной политики, которая на
протяжении длительного времени, с одной стороны, определялась как совокупность
решений органов власти, а, с другой стороны, отличалась нередко волюнтаризмом в
законодательстве, от чего она не избавилась и сегодня1.

Давая определение уголовной политики, Н.И. Загородников и Н.А. Стручков отмечали,


что она «представляет собой такое направление... политики, в рамках которого
формируются исходные требования борьбы с преступностью посредством разработки и
осуществления широкого круга предупредительных мер, создания и применения
правовых норм материального, процессуального и исполнительного права,
устанавливающих криминализацию ... и декриминализацию деяний, а также посредством
определения круга допустимых в борьбе с преступностью мер государственного
принуждения».

При этом представляется, что современное состояние российской уголовно-правовой


политики, в числе других факторов, определяется показателями преступности, анализ
которых за предшествующие 30 лет позволяет выявить тенденцию прироста уровня
регистрируемой преступности на 1 млн. преступлений каждые 10 лет.

Исследуя непосредственную проблему применения уголовного закона при назначении


наказания, следует дополнить то, что определенная роль в ее разрешении отводится
научной составляющей. Однако среди публикаций ученых и практических работников по
указанной проблеме сегодня больше дается описание криминогенной ситуации,
критикуется либерализм судей или раздаются призывы к усилению уголовно-правовых
санкций за преступления, в том числе коррупционной направленности (А. И. Долгова 1, В.
В. Лунеев[3] [4], П.С. Яни[5] и др.). Достаточно нелицеприятная оценка современного
состояния борьбы с преступностью дана в работе «Российская уголовная политика:
преодоление кризиса»[6] [7].
Одновременно существует и противоположный вывод, что принятие репрессивных мер
уголовного характера, например, к коррупционным проявлениям со стороны
государственных служащих должно стоять чуть ли не на последнем уровне в борьбе с
коррупцией[5]. Известный исследователь коррупционных явлений в обществе Г. А.
Сатаров, не отрицая негативные стороны силовой войны с коррупцией, все же указывает
на необходимость разработки и реализации комплексной или смешанной стратегии по
противодействию коррупции, предполагающей и уголовные репрессии[9].
В одной публикации невозможно претендовать на полноту анализа проблем, связанных с
практикой реализации уголовного закона при назначении наказания, однако свою задачу
автор видит в том, чтобы:
 • во-первых, показать влияние на проблему назначения наказания процесса
развития законодательства уголовно-правового комплекса;
 • во-вторых, предложить меры по минимизации судейского усмотрения при
назначении наказания;
 • в-третьих, обсудить предложения по совершенствованию отдельных положений
уголовного закона как общих условий назначения наказания, так и отдельных
уголовно-правовых норм его особенной части.
Анализ в этой связи конкретных норм общей и особенной частей Уголовного кодекса
Российской Федерации представляется наиболее целесообразным:
 • с точки зрения применения судами уголовно-правовых санкций за отдельные
виды противоправных деяний, в т. ч. экономической направленности
(взяточничество и хищения при квалифицирующих обстоятельствах), о незаконном
обороте наркотиков;
 • с позиции назначения наказания по совокупности преступлений;
 • с позиции применения положений Общей части УК РФ при применении судами
условного осуждения (ст.73 УК РФ).
Формированию нередко негативной практики назначения наказания способствовали два
основных обстоятельства.
Первое, это исключение Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении
изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» 1 из санкций
абсолютного большинства преступлений средней тяжести и части тяжких преступлений
нижних пределов наказания в виде лишения свободы. Последующие изменения уголовно-
правовых норм, например, Федеральным законом от 28.12.2008 № 280-ФЗ, привело к
разрыву до 60 раз между верхним и нижним пределами размеров уголовного наказания в
виде лишения свободы за совершение одних и тех же или схожих по тяжести видов
преступлений. Например, за совершение таких тяжких преступлений против интересов
службы в коммерческих и иных организациях, как ч.2 ст.201 УК РФ и ч.З ст.204 УК РФ,
суд может назначить наказание в виде лишения свободы па срок от двух месяцев
(минимальный срок лишения свободы, установленный ст.56 УК РФ) до десяти и семи лет,
соответственно. И наконец, Федеральным законом от 07.03.2011 №26-Ф3[10] [11] сняты
ограничения нижнего предела уголовного наказания в виде лишения свободы и за
отдельные виды особо тяжких преступлений (например, ст. 111 УК РФ).
Такие различия в размерах уголовно — правовых санкций приводят к явным
несоразмерностям в размерах назначенных судами наказаний и нарушают уголовно-
правовой принцип справедливости1. Но самое негативное в том, что данное явление
заведомо несет в себе коррупционную составляющую.
Одновременно здесь же содержится ответ тем, кто ратует за усилие уголовно-правовых
санкций, не удосужившись проанализировать действующие нормы уголовного закона и их
правоприменение при назначении судами уголовного наказания.
Второе обстоятельство, способствующее формированию указанной практики назначения
наказания, заключается в том, что законодатель значительно расширил возможности
проявления коррупционной составляющей в правоприменительной деятельности в виде
предоставления суду права назначения условного наказания в виде лишения свободы на
срок до 8 лет за тяжкие и особо тяжкие преступления (ч. 1 ст. 73 УК РФ).
При формулировании предыдущего тезиса автор исходил из того, что когда суд при
вынесении подсудимому обвинительного приговора за преступления небольшой и
средней тяжести постановляет считать назначенное наказание условным (примерно в
отношении 55% осужденных) или назначает более мягкий вид наказания, чем
предусмотрено санкцией уголовно-правовой нормы, то это адекватно воспринимается и
правоприменителем, и потерпевшим, а также гражданами и в целом обществом.
Позиция судей о назначении в ряде случаев наказания ниже низшего предела или условно
за тяжкие и особо тяжкие преступления в связи с тем, что необходимо учитывать роль и
степень ответственности каждого соучастника преступления и его возможное
сотрудничество со следствием, имеет право на существование. Однако оцениваться эти
факторы должны не по усмотрению судьи, а на основании Федерального закона от
29.06.2009 г. № 141-ФЗ[12] [13], предусматривающего возможность заключения с
подозреваемым, обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве.
Негативная ситуация, связанная с судейским усмотрением при назначении наказания,
сложилась при назначении судами уголовного наказания за экономические преступления.
Законодателю следует также установить, что при назначении наказания суд не вправе
выходить за установленные такими правилами пределы наказания. В противном случае
судебное решение будет подлежать безусловной отмене. Одновременно суду следует
предоставить возможность отойти от установленного законом наказания и
мотивированным решением назначить более мягкое или более суровое наказание, хотя и в
пределах санкции уголовно-правовой нормы. При этом необходимо исходить из того, что
наказание назначается за конкретные действия, совершенные определенным лицом, и
полностью учесть их может только суд. Дело за законодателем.

12. Проблемы освобождения от уголовной ответственности


Привлечение к уголовной ответственности и отбытие лицом наказания имеет целью
исправление лица, совершившего преступление. Когда лицо уже исправилось,
дальнейшее применение к нему мер уголовно-правового воздействия выглядело бы
возмездием за содеянное, что противоречит целям и задачам уголовного права.
Институт освобождения от уголовной ответственности — свидетельство гуманизма
уголовного права и реализации принципа экономии уголовной репрессии.
Освобождение от уголовной ответственности означает освобождение лица от
официального признания его преступником, а деяния — преступлением. Это
освобождение осуществляется до вынесения приговора. После вынесения приговора
может идти речь об институте освобождения от наказания.
Появившиеся в последнее время предложения об отнесении к освобождениюот
уголовной ответственности института освобождения от наказания противоречат
сущности освобождения от уголовной ответственности 1. Такое освобождение от
ответственности допустимо только до вынесения приговора. Освобождение же от
наказания применяется после вынесения приговора. Критикуемые мнения
неприемлемы.
Правовыми последствиями освобождения от ответственности являются: 1) лицо
считается не совершавшим преступления; 2) новое преступление нельзя считать
преступлением, выполненным лицом, ранее совершившим преступление. Поэтому
освобожденное от уголовной ответственности лицо, снова совершившее какое-то
преступление, в уголовно-правовом смысле считается осуществившим его впервые.
[53]
В действующем УК имеется 5 общих видов освобождения от уголовной
ответственности:
— освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием
(ст. 75);
— освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с
потерпевшим (ст. 76);
— освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере
экономической деятельности (ст. 76.1);
— освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков
давности (ст. 78);
— освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетнего с
применением к нему принудительных мер воспитательного воздействия (ч. 1 ст. 90
УК).
Рассматриваемые виды освобождения возможны только за деяния, являющиеся
преступлениями. Применение освобождения от уголовной ответственности
возможно до вынесения обвинительного приговора органом дознания, следователем,
прокурором или судом.
Видом освобождения от ответственности является амнистия, но учитывая, что
последняя решает вопросы освобождения не только от уголовной ответственности,
но и от наказания, предпочтительнее в целом амнистию относить к видам
освобождения от наказания. Кроме указанных видов освобождения, в Особенной
части УК предусмотрены специальные виды освобождения от уголовной
ответственности, установленные примечаниями ряда статей УК, например 122, 126,
127.1, 178, 184 и др. Здесь не рассматривается освобождение от уголовной
ответственности несовершеннолетнего с применением к нему принудительных мер
воспитательного воздействия (ч. 1 ст. 90 УК). Оно анализируется в другой главе, где
исследуются актуальные проблемы особенностей уголовной ответственности и
наказания несовершеннолетних.

Общими основаниями для применения общих видов освобождения от уголовной


ответственности являются: 1) утрата общественной опасности лица либо ее
значительное уменьшение; 2) совершение преступления определенной тяжести1.
Общие основания освобождения конкретизируются для каждого вида освобождения.
Так, одним из оснований освобождения от уголовной ответственности в связи с
примирением с потерпевшим является совершение преступления только небольшой
и средней тяжести (о понятии этих преступлений см. ч. 2 и 3 ст. 15 УК).
Виды освобождения от уголовной ответственности относятся к безусловным, кроме
освобождения по основаниям, предусмотренным ст. 90 УК (последнее является
условным). Они применяются без установления каких-либо условий (требований) к
поведению лица после освобождения, несоблюдение которых означает возможность
возобновления уголовного преследования.
Применение давности привлечения к уголовной ответственности и
освобождениелица за преступления в сфере экономической деятельности является
обязанностью правоприменителя. Право или обязанность правоприменителя
применить другие виды освобождения от уголовной ответственности
исследователями раскрывается по-разному. Одни доказывают, что применить
освобождение от уголовной ответственности правоприменитель может, другие
обосновывают наличие обязанности освободить лицо от уголовной
2
ответственности . Право или обязанность рассматриваемого освобождения
определяются толкованием. При деятельном раскаянии за преступление небольшой
тяжести, совершенное впервые лицом, утратившим общественную опасность,
правоприменитель обязан освободить от уголовной ответственности это лицо. Но
есть и иное толкование, что здесь по другим причинам правоприменитель может не
освободить лицо. Последнее толкование представляется спорным.

Рассматриваемые виды освобождения отличаются от других институтов, когда лицо


нельзя привлечь к уголовной ответственности в силу малозначительности
совершенного деяния (ч. 2 ст. 14 УК), отсутствия преступности деяния (ст. 37-42
УК), отсутствия признаков состава преступления (ст. 31 УК), декриминализации
деяния (ст. 10 УК) и др.[54]
Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием(ч.
1 ст. 75 УК) применяется при наличии двух оснований: 1) совершение преступления
небольшой илисредней тяжести; 2) отпадение общественной опасности лица,
совершившего преступление. Второе основание детализируется факторами,
перечисленными в ст. 75 УК. К ним следует отнести совершение преступления
небольшой или средней тяжести впервые. Впервые преступление считается
совершенным, когда лицо фактически первый раз совершает его, а также в том
случае, когда ранее совершенное преступление потеряло свое уголовно-правовое
значение (лицо было освобождено от уголовной ответственности на законных
основаниях, судимость за преступление погашена или снята).
Другими факторами, свидетельствующими об утрате общественной опасности,
являются добровольная явка с повинной, способствование раскрытию и
расследованию преступления, возмещение причиненного ущерба или иным образом
заглаживание вреда, причиненного в результате преступления. Для установления
второго основания анализируемого освобождения большинство ученых и
практических работников считают, что достаточно хотя бы одного из этих четырех
факторов1.
Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ч. 1
ст. 75 УК) предполагает, что раскаяние состоялось после совершения преступления.
Если раскаяние произошло в процессе совершения преступления до его окончания,
то такое раскаяние является разновидностью добровольного отказа, а не
постпреступным позитивным поведением. Тогда лицо не привлекается к уголовной
ответственности, а не освобождается от нее. Этим обстоятельством деятельное
раскаяние, предусмотренное ч. 1 ст. 75 УК, отличается от специального вида
освобождения от уголовной ответственности, предусмотренного примечанием к ст.
206 УК. Последнее освобождение является разновидностью не только освобождения
от ответственности, но и специальным видом добровольного отказа.
В ч. 2 ст. 75 УК предусматривается освобождение от уголовной ответственности при
условиях, указанных в ч. 1 ст. 75 УК, если преступление относится к более тяжкой
категории, чем преступление небольшой или средней тяжести. Такое освобождение
специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК.
Анализируемый вид освобождения от уголовной ответственности относится к
освобождению по нереабилитирующим основаниям. Поэтому такое освобождение
возможно только при наличии согласия лица, совершившего преступление,
подлежать этому освобождению. Если лицо, считая себя невиновным, возражает
против такого освобождения, то производство по делу продолжается в обычном
порядке.
Возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением
с потерпевшимпредусматривается при совершении впервые преступления
небольшой или средней тяжести, и когда лицо загладило причиненный им вред (ст.
76 УК).
Данный вид освобождения, как и при деятельном раскаянии, может применяться при
наличии двух оснований: 1) совершении впервые преступления небольшой или
средней тяжести (ч. 2 и 3 ст. 15 УК); 2) утрате или уменьшении общественной
опасности лица.
Обязательно должно быть примирение потерпевшего с виновным. Примирение
должно быть надлежаще оформлено в виде протокола, акта или заявления о
примирении с потерпевшим.[55]
Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим
может иметь место на любой стадии уголовного процесса до постановки
обвинительного приговора, т. е. до удаления суда в совещательную комнату.
УПК РФ существует институт дел частного обвинения. Например, дела о таких
преступлениях, как причинение легкого вреда здоровью, побои, клевета без
отягчающих обстоятельств, возбуждаются по жалобе потерпевшего и подлежат
прекращению в случае примирения его с обвиняемым (ч. 2 ст. 20 УПК). Этот
институт необходимо отличать от уголовно-правового освобождения от
ответственности в связи с примирением с потерпевшим. 1) Освобождение в соот-
ветствии со ст. 76 УК распространяется на больший круг преступных деяний (в
принципе, все преступления небольшой или средней тяжести). 2) Эти преступления
должны быть совершены впервые, и необходимо заглаживание причиненного
потерпевшему ущерба. Данные отличия свидетельствуют, что уголовное право
предусматривает самостоятельный вид освобождения от уголовной ответственности.
Вст. 76.1 УК закреплены два вида освобождения от уголовной ответственности лиц,
совершивших преступления в сфере экономической деятельности.
1. Первый вид освобождения распространяется на лицо, впервые совершившее
преступление, предусмотренное ст. 198— 199.1 УК, если ущерб, причиненный
бюджетной системе Российской Федерации в результате преступления, возмещен в
полном объеме (ч. 1 ст. 76.1 УК).
Основаниями данного освобождения являются: 1) утрата общественной опасности
лица либо ее значительное уменьшение; 2) совершение преступления,
предусмотренного ст. 198—199.1 УК. Обстоятельствами, свидетельствующими об
утрате общественной опасности лица либо ее уменьшении, согласно закону,
являются совершение преступления впервые, а также возмещение в полном объеме
ущерба, причиненного бюджетной системе Российской Федерации. Последний
ущерб включает сумму недополученных налогов, взносов, пени, штрафа за
несвоевременную уплату налога, взноса. Для применения этого освобождения
необходимо ущерб возместить в полном объеме.
Анализируемое освобождение применяется к лицу, совершившему налоговое
преступление, предусмотренное ст. 198-199.1 УК. Виновный освобождается от
уголовной ответственности правоприменителем при наличии обоих оснований.
В настоящее время этот вид освобождения от уголовной ответственности
дублируется ранее введенным в УК аналогичным освобождением, предусмотренным
примечанием 2 к ст. 198 и примечанием 2 к ст. 199 УК. Учитывая, что в Общей
части УК устанавливаются нормы обобщающего характера, а не индивидуального
применения, предпочтительнее исключить из Кодекса именно положения,
закрепленные в ч. 1 ст. 76.1 УК, поскольку они действуют в отношении только трех
налоговых преступлений.
2. Второй вид освобождения от уголовной ответственности за совершение
преступления в сфере экономической деятельности имеет большую сферу действия.
Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное ч, 1 ст. 171, ч. 1 ст.
171.1, ч. 1 ст. 172, ч.2ст. 176, ст. 177,ч. 1и2 ст. 180,ч.Зи4ст. 184, ч. 1 ст. 185, ст. 185.1,
ч. 1 ст. 185.2, ст. 185.3, ч. 1 ст. 185.4, ст. 193, ч. 1 ст. 194, ст. 195-197 и 199.2 УК,
освобождается от уголовной ответственности, если

возместило ущерб, причиненный гражданину, организации или государству в


результате совершения преступления, и перечислило в федеральный бюджет
денежное возмещение в размере пятикратной суммы причиненного ущерба либо
перечислило в федеральный бюджет доход, полученный в результате совершения
преступления, и денежное возмещение в размере пятикратной суммы дохода,
полученного в результате совершения преступления (ч. 2 ст. 76.1 УК).
Основания применения этого освобождения от уголовной ответственности
аналогичны предыдущим: 1) совершение впервые преступления, перечисленного в ч.
2 ст. 76.1 УК; 2) утрата или уменьшение общественной опасности лица.
1. Первое основание для рассматриваемого освобождения означает, что совершение
именно преступления, указанного
в этом перечне, является условием применения льготы. В перечне названы
преступления, относящиеся к посягательствам на предпринимательскую и иную
экономическую деятельность (ст. 171 УК и др.), кредитно-денежные отношения (ст.
177 УК и др.), общественные отношения по добросовестной конкуренции (ст. 180
УК и др.), на сферу обращения ценных бумаг (ст. 185 УК
и др.).
2. Об утрате или уменьшении общественной опасности лица, совершившего
преступление, как втором основании свидетельствуют следующие предусмотренные
законом обстоятельства:
— совершение лицом преступления впервые;
— возмещение виновным ущерба, причиненного гражданину, организации или
государству в результате совершения преступления, с перечислением в федеральный
бюджет денежного возмещения в размере пятикратной суммы причиненного
ущерба;
— перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате
совершения преступления, и денежного возмещения в размере пятикратной суммы
дохода, полученного в результате совершения преступления. Приведенное
обстоятельство предусмотрено законом на альтернативных началах. Об уменьшении
общественной опасности виновного лица говорит в случае причинения ущерба
гражданину, организации или государству возмещение этого ущерба с
одновременным перечислением в федеральный бюджет денежного возмещения в
размере пятикратной
суммы причиненного ущерба.Если в результате совершения преступления получен
доход, то для применения рассматриваемого освобождения требуется в федеральный
бюджет перечислить этот доход, а также денежное возмещение в размере
пятикратной суммы данного дохода.
Применение этого освобождения от уголовной ответственности относится к
обязанностям правоприменителя.
Давностьозначает истечение установленных законом сроков после совершения
преступления, вследствие чего исключается привлечение лица к уголовной
ответственности. Возможность уголовного преследования за совершенное
преступление существует не бессрочно. Ограничение такой возможности
определенными сроками объясняется причинами: снижением эффективности
уголовно-правового воздействия по прошествии значительного периода времени,
утратой со временем доказательств совершения преступления и др. С течением
времени лицо, выполнившее преступление, может стать всеми уважаемым
человеком. Применять в подобных случаях уголовно-правовое воздействие
становится бессмысленным, поскольку некого уже исправлять.
Давность привлечения куголовной ответственности распространяется только на лиц,
совершивших преступления. При этом общественная опасность преступления со
временем не меняется. Кража как была общественно опасной в момент ее
совершения, так таковой остается и через год, и через годы. До тех пор, пока не
изменился закон, деяние является общественно опасным. Если же деяние перестает
быть общественно опасным, то такое изменение может повлечь другие последствия.
В частности, деяние может утратить общественную опасность вследствие изменения
обстановки, и при наличии оснований возможно освобождение лица, совершившего
такое деяние, от наказания в связи с изменением обстановки (ст. 80.1 УК).
Основаниями освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением
сроков давности являются: 1) утрата или значительное уменьшение общественной
опасности лица, совершившего преступление, 2) совершение преступления
любойкатегории тяжести.
Освобождение от уголовной ответственности вследствие истечения срока давности
осуществляется только при согласии лица на такое освобождение. Если лицо
возражает против этого освобождения, то производство по делу продолжается в
обычном порядке.
Если давностный срок истекает в стадии судебного разбирательства, то суд доводит
разбирательство дела до конца и постановляет обвинительный приговор с
освобождением осужденного от наказания (ч. 8 ст. 302 УПК). Названный уголовно-
процессуальный закон противоречит уголовно-правовой норме. Согласно последней,
лицо должно быть освобождено от уголовной ответственности. Конкуренция про-
тиворечащих положений сейчас решается в пользу процессуального положения.
Должно быть наоборот. По истечении давност-ного срока во время судебного
разбирательства судье нужно прекратить судебное производство и освободить
подсудимого от уголовной ответственности в связи с истечением давности.
Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения
преступления истекли следующие сроки (ч. 1 ст. 78 УК):
1)2года после совершения преступления небольшой тяжести;
2) 6 лет после совершения преступления средней тяжести;
3) 10 лет после совершения тяжкого преступления;
4) 15 лет после совершения особо тяжкого преступления.
Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента
вступления приговора суда в законную силу. Днем совершения преступления
считается время выполнения общественно опасного действия (бездействия)
независимо от времени наступления последствия (ч. 2 ст. 9 УК). Днем совершения
длящегося преступления для исчисления давности признается время фактического
окончания преступления, т. е. прекращение совершения преступления по воле либо
независимо от воли виновного (явка с повинной; смерть нетрудоспособного
родителя, от содержания которого лицо уклонялось; задержание лица и др.).
Давность за продолжаемое преступление начинает течь со дня совершения
последнего действия, входящего в продолжаемое преступление. Истечение сроков
давности до вступления приговора в законную силу обязывает правоприменителя
освободить лицо от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным
ст. 78 УК.[56]
При совершении лицом нового преступления сроки давности по каждому
преступлению текут самостоятельно.
Течение давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление,
уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение сроков давности
возобновляется с момента задержания указанного лица или явки его с повинной.
Под уклонением понимаются умышленные действия, специально направленные на
то, чтобы избежать уголовной ответственности (перемена места жительства,
фамилии, внешности и т. п.).
Обычно такое уклонение не является преступным, хотя побег из-под стражи с целью
скрыться от уголовной ответственности является преступлением. В этом случае
давность за первое преступление, во время расследования которого лицо
содержалось под стражей, не течет, а возобновление ее течения начинается с
момента задержания лица, совершившего побег, либо его добровольной явки.
Давностный срок за побег течет самостоятельно. Учитывая, что побег является
длящимся преступлением, этот срок начнет течь с момента его фактического
окончания. Поэтому при явке с повинной либо задержании такого лица
одновременно параллельно начнет течь давностный срок за побег и будет
продолжать течь возобновленный срок давности за первое преступление.
Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление,
караемое смертной казнью или пожизненным лишением свободы, решается судом.
Срок давности за указанные преступления, являющиеся особо тяжкими, установлен
в 15 лет. Это означает, что в течение этого времени не существует каких-либо
ограничений в назначении виновному смертной казни или пожизненного лишения
свободы. По истечении 15-летнего срока давности в каждом случае суд решает
вопрос о возможности или невозможности применить давность к лицу, виновному в
совершении преступления, наказуемого смертной казнью или пожизненным
лишением свободы. Если суд не сочтет возможным освободить это лицо от
уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, то смертная казнь
и пожизненное лишение свободы не применяются. Таким образом, если лица,
совершившие указанные особо тяжкие преступления, не были привлечены к
уголовной ответственности в течение давностного срока, то возможность привлечь
их к ответственности сохраняется в любое время по истечении давности.
К лицам, совершившим преступления, предусмотренные ст.
205,205.1,205.3,205.4,205.5, ч. 3,4 ст. 206, ч. 4 ст. 211,353,356,35 и 358 УК, а равно
совершившим сопряженные с осуществлением террористической деятельности
преступления, предусмотренные ст. 277, 278, 279 и 360 УК, сроки давности не
применяются.

Раздел 3. Доказательства и доказывание в уголовном процессе

1. Понятие содержание и значение доказательственного


права.
1.Понятие содержание и значение доказательственного права.
"Доказательственное право - часть уголовного процессуального права представляющая
собой совокупность уголовно-процессуальных норм, регламентирующих цель
доказывания, порядок собирания, проверки, оценки доказательств и их использования для
обоснования выводов по делу". 
Доказательственному праву, как подотрасли уголовно - процессуального права присущи
определенные черты.
- цель – установление события преступления и лицо, виновное в его совершении;
- субъекты доказывания – предусмотренные законом специально управомоченные лица;
- средства доказывания – доказательства, способные обеспечить достоверность выводов
по делу и источник получения которых должен быть известен;
- способы доказывания – процессуальные действия, включающие гарантии защиты и
ненарушения законных прав и интересов граждан;
- сроки доказывания – специально установленные и ограниченные законом;
- выводы в результате доказывания по уголовному делу должны быть только
категорические.
Целью доказательственного права является установление объективной истины по
уголовным делам.
Структура доказательственного права представлена общей и особенной частями. В общую
часть доказательственного права входят нормы регламентирующие:
- предмет доказывания, выступающий целью доказывания;
- понятие доказательства и его свойства;
- процессуальный статус субъектов доказывания (государственные органы, должностные
лица, потерпевший, частный обвинитель, подозреваемый, обвиняемый, защитник,
гражданский истец, гражданский ответчик, законные представители несовершеннолетнего
обвиняемого, подозреваемого, представители гражданского истца, гражданского
ответчика, частного обвинителя);
- общие правила доказывания, а также порядок собирания, исследования, закрепления,
оценки использования доказательств;
- порядок доказывания по особым производствам (дела о применении мер медицинского
характера к невменяемым, требующие взаимодействия с компетентными органами и
должностными лицами иностранных государств);
- порядок доказывания по отдельным категориям уголовных дел
В особенную часть доказательственного права входят нормы, регламентирующие
порядок собирания, исследования, закрепления, оценки и использования отдельных видов
источников доказательств.
задачей доказательственного права является установление надлежащей, оптимальной
процессуальной формы выявления фактов и обстоятельств, имеющих значение для
правильного разрешения дела.

2. Понятие и значение предмета доказывания.


Обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Понятие и значение предмета доказывания. Обстоятельства,


подлежащие доказыванию.
Предметом доказывания по уголовному делу являются, в первую очередь
те обстоятельства, которые в ст. 73 УПК РФ называются обстоятельства,
подлежащие доказыванию. К ним относятся следующие обстоятельства:
- событие преступления;
- виновность лица в совершении преступления, форма его вины и
мотивы;
- обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;
- характер и размер вреда, причиненного преступлением;
- обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;
- обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;
- обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от
уголовной ответственности и наказания;
- обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее
конфискации в соответствии со ст. 1041 УК РФ, получено в результате
совершения преступления или является доходами от этого имущества либо
использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия
преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы,
незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества
(преступной организации).
Включаемые в предмет доказывания обстоятельства события
преступления состоят из таких обстоятельств как время место, способ и
другие имеющие значения обстоятельства. Они в первую очередь
характеризуют состав вменяемого обвиняемому деяния и квалификацию
преступных действий в соответствии с УК РФ.
Установление времени и места совершения преступления в одних
случаях имеет уголовно-правовое значение, в других - уголовно-
процессуальное. Устанавливая их, например, можно доказать алиби
подозреваемого, обвиняемого, т.е. если будет достоверно известно, что лицо
в момент совершения преступления находилось в другом месте, то оно
преступление не совершало, что является оправдывающим обстоятельством.
Виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы
как обстоятельства предмета доказывания по уголовному делу относятся к
субъекту преступления, и субъективной стороне совершенного им деяния.
Субъект преступления может быть несовершеннолетним, либо лицом,
страдающим психическим заболеванием. В этом случае в уголовном
судопроизводстве должны быть реализованы специальные гарантии,
предусмотренные законодательством: участие защитника, законного
представителя лица; особый порядок производства некоторых следственных
и процессуальных действий и др.
Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого подлежат
обязательному доказыванию с целью обоснованного и справедливого
разрешения уголовного дела. К таким обстоятельствам относятся те, которые
дают сведения о социальном положении лица, свойствах его характера,
состоянии здоровья, наличия государственных наград, иждивенцах, прежних
судимостях и др. необходимые для избрания меры пресечения, назначении
судебных экспертиз, допуске защитника.
Уголовно-правовой аспект доказывания обстоятельств, относящихся к
личности подозреваемого, обвиняемого, заключается в обязательности
доказывания сведений, предусмотренных УК РФ для правильной
квалификации содеянного и назначения наказания (например, должность
занимаемая лицом совершение таких же деяний ранее и др.).
Доказываемый характер и размер вреда, причиненного преступлением,
может являться как одним из признаков состава преступления, так и
обстоятельством, необходимым для признания лица потерпевшим по
уголовному делу и предъявления гражданского иска подозреваемому,
обвиняемому.
Нужно отметить, что при доказывании рассматриваемого обстоятельства,
субъекту доказывания вменяется установить причинную связь между
действием подозреваемого, обвиняемого и наступившими последствиями,
т.е., что моральный, физический и материальный ущерб наступил после
(либо в связи) с преступным деянием.
Субъект доказывания должен установить местонахождение имущества
подозреваемого, обвиняемого для возможного ареста данного имущества
либо его конфискации. При этом принимаются законные меры для
сохранности имущества до разрешения по нему вопроса судом.
При доказывании морального вреда, причиненного потерпевшему
преступными действиями подозреваемого, обвиняемого устанавливается
степень и характер нравственных, психологических, моральных и иных
страданий с учетом ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния, это
те условия, с которыми уголовный закон связывает вывод о том, что
действия подозреваемого, обвиняемого, причинившие вред охраняемым
государством интересам, совершены в общественно полезных целях.
Уголовный закон к видам обстоятельств, исключающих преступность
деяния, относит:
- необходимую оборону (ст. 37 УК РФ);
- причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление
(ст. 38 УК РФ);
- крайнюю необходимость (ст. 39 УК РФ);
- принуждение физическое или психическое (ст. 40 УК РФ);
- обоснованный риск (ст. 41 УК РФ);
- исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ).
Обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание призваны
индивидуализировать уголовную ответственность лица, определить степень
его опасности для общества и повлиять на справедливость вынесенного
судом приговора.
В соответствии со ст. 61 УК РФ к таким обстоятельствам относятся:
- совершение впервые преступления небольшой тяжести вследствие
случайного стечения обстоятельств;
- несовершеннолетие виновного;
- беременность;
- наличие малолетних детей;
- совершение преступления в силу стечения тяжелых жизненных
обстоятельств либо по мотиву сострадания;
- совершение преступления в результате физического или психического
принуждения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости; -
совершение преступления при нарушении условий правомерности
необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление,
крайней необходимости, обоснованного риска, исполнения приказа или
распоряжения;
- противоправность или аморальность поведения потерпевшего,
явившегося поводом для преступления;
- явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления,
изобличению других соучастников преступления и розыску имущества,
добытого в результате преступления;
- оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно
после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного
ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные
действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного
потерпевшему;
- иные обстоятельства, признаваемые судом смягчающими.
Обстоятельства, отягчающие наказание перечислены в ст. 63 УК РФ.
Ими являются:
- рецидив преступлений;
- наступление тяжких последствий в результате совершения
преступления;
- совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по
предварительному сговору, организованной группы или преступного
сообщества (преступной организации);
- особо активная роль в совершении преступления;
- привлечение к совершению преступления лиц, которые страдают
тяжелыми психическими расстройствами либо находятся в состоянии
опьянения, а также лиц, не достигших возраста, с которого наступает
уголовная ответственность;
- совершение преступления по мотивам политической, идеологической,
расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по
мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;
- совершение преступления из мести за правомерные действия других
лиц, а также с целью скрыть другое преступление или облегчить его
совершение;
- совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с
осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением
общественного дона;
- совершение преступления в отношении женщины, заведомо для
виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении
малолетнего, другого беззащитного или беспомощного лица либо лица,
находящегося в зависимости от виновного;
- совершение преступления с особой жестокостью, садизмом,
издевательством, а также мучениями для потерпевшего;
- совершение преступления с использованием оружия, боевых припасов,
взрывчатых веществ, взрывных или имитирующих их устройств, специально
изготовленных технических средств, наркотических средств, психотропных,
сильнодействующих, ядовитых и радиоактивных веществ, лекарственных и
иных химико-фармакологических препаратов, а также с применением
физического или психического принуждения;
- совершение преступления в условиях чрезвычайного положения,
стихийного или иного общественного бедствия, а также при массовых
беспорядках;
- совершение преступления с использованием доверия, оказанного
виновному в силу его служебного положения или договора;
- совершение преступления с использованием форменной одежда или
документов представителя власти;
- совершение умышленного преступления сотрудником органа
внутренних дел;
- совершение преступления в отношении несовершеннолетнего
(несовершеннолетней) родителем или иным лицом, на которое законом
возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего
(несовершеннолетней), а равно педагогическим работником или другим
работником образовательной организации, медицинской организации,
организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации,
- совершение преступления в целях пропаганды, оправдания и поддержки
терроризма;
- обстоятельства, признанные судом отягчающими (совершение
преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя,
наркотических средств или других одурманивающих веществ).
Обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от
уголовной ответственности и наказания предусмотрены различными
нормами уголовного законодательства. Эти обстоятельства устанавливаются
в связи с:
- деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ);
- примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ);
- истечением с истечением срока давности со дня совершения
преступления (ст. 78 УК РФ);
- болезнью лица, если оно заболело после совершения преступления (ст.
81 УК РФ):
а) психическим заболеванием лишающего его возможности осознавать
фактический характер и общественную опасность своих действий
(бездействия) либо руководить ими;
б) иной тяжкой болезнью, препятствующей отбывания наказания;
- отсрочкой отбывания наказания (ст. 82 УК РФ).
Кроме того в УК РФ предусмотрен ряд обстоятельств, влекущих
освобождение от наказания, которые доказываются судом, а не органами
расследования преступлений:
- условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (ст. 79 УК
РФ);
- замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания (ст.
80 УК РФ);
- изменение обстановки (ст. 801 УК РФ);
- истечение срока давности обвинительного приговора суда (ст. 83 УК
РФ).
В 2006 г раздел IV «Иные меры уголовно-правового характера» УК РФ
дополнен главой 15.1 «Конфискация имущества», а статья 73 УПК РФ
пунктом 8, где указаны доказываемые обстоятельства, связанные с такой
конфискацией.
К ним относятся обстоятельства, подтверждающие, что имущество,
подлежащее конфискации в соответствии со ст. 104 1 УК РФ, получено в
результате совершения преступления или является доходами от этого
имущества либо использовалось или предназначалось для использования в
качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма,
организованной группы, незаконного вооруженного формирования
преступного сообщества (преступной организации) доказываются в процессе
предварительного расследования.

3. Понятие, значение и основания классификации


доказательств.
Понятие, значение и основания классификации доказательств.
Понятие доказательств сформулировано в ч. 1 ст. 69 УПК.
Доказательства - это любые фактические данные, на основании которых в определенном законом
порядке орган дознания, следователь, прокурор и суд (судья) устанавливают наличие или
отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние и иные
обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела.
Значение научной классификации в теории доказательств состоит в том, что она способствует
систематизации накопленных знаний, обеспечивает правильное использование понятий и
терминов, устраняет двусмысленность и неоднозначность языка науки. С точки зрения
практической пользы деление доказательств по однородным основаниям позволяет более
качественно использовать их в процессе познания обстоятельств исследуемого события в рамках
конкретного уголовного дела и принятия обоснованных юридических решений по нему.
Классификация доказательств - это распределение их по различным основаниям на несколько
групп или классов:
а) по отношению доказательства к предмету доказывания: Прямые док-ва - такие фактические
данные, которые непосредственно указывают на одно или несколько обстоятельств, входящих в
предмет доказывания. Косвенные док-ва - это фактические данные, устанавливающие
промежуточные факты, на основании совокупности которых делается вывод о существовании или
не существовании обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Другое название косвенных
доказательств - улики. Особенность использования косвенных доказательства состоит в том, что
они могут быть положены в основу обвинения только при наличии их достаточной совокупности.
б) по отношению к первоисточнику: Первоначальные док-ва - фактические данные полученные
непосредственно из первоисточника (показания очевидца). Производные док-ва - фактические
данные, полученные из других промежуточных источников, к которым, в свою очередь,
фактическая информация поступила от первоисточника (например, копия документа, отпечаток
следа и тому подобное).
в) по отношению к обвинению: Обвинительные док-ва - фактические данные, на основании
которых устанавливается виновность конкретного лица в совершении преступления или
обстоятельства, отягчающие наказание. Оправдательные док-ва - фактические данные, на
основании которых опровергается обвинение, выдвигаемое против конкретного лица в
совершении преступления или устанавливаются обстоятельства, смягчающие наказание. Субъект
доказывания обязан выявлять как обвинительные, так и оправдательные доказательства.
г) по характеру: Личные док-ва - фактические данные, полученные от конкретного лица или
группы лиц (показания, заключения экспертов, акты ревизий и проверок).
Вещественные док-ва - фактические данные, имеющие происхождение от материальных объектов,
отображающие обстоятельства преступления в виде следов воздействия, изменения, наличия и так
далее.

4. Собирание, проверка и оценка доказательств как


элементы процесса доказывания.
Собирание, проверка и оценка доказательств как элементы
процесса доказывания.
Собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного
судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем
производства следственных и иных процессуальных действий,
предусмотренных УПК.
Закон устанавливает определенные рамки, в пределах которых
допускается производство этих действий — время, в течение которого
осуществляется судопроизводство по делу.
Указанные действия могут производиться с момента возбуждения
уголовного дела (за исключением осмотра места происшествия, предметов,
документов, осмотра трупа, производства экспертизы, получения образцов
для сравнительного исследования и освидетельствования) и до окончания
предварительного расследования либо его приостановления. Определенные
процессуальные действия могут производиться в судебных стадиях при
рассмотрении дела по существу.
Подозреваемый, обвиняемый вправе собирать и представлять
документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве
доказательств. Иначе говоря, эти лица собирают не доказательства в
уголовно-процессуальном смысле, а источники сведений о фактах в виде
документов и предметов. Вопрос о том, будут ли они приобщены к
уголовному делу в качестве доказательств или нет, должны решить органы
расследования, прокурор, суд. В таком же порядке должен решаться вопрос о
судьбе материалов, представляемых потерпевшими, гражданскими истцами,
ответчиками и их представителями, иными гражданами.
Подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский
истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и
представлять письменные документы и предметы для приобщения их к
уголовному делу в качестве доказательств.
Защитник вправе собирать доказательства путем:
1) получения предметов, документов и иных сведений;
2) опроса лиц с их согласия;
3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов
государственной власти, органов местного самоуправления, общественных
объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые
документы или их копии.
Проверка доказательств производится дознавателем, следователем,
прокурором, судом путем сопоставления их с другими доказательствами,
имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников,
получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих
проверяемое доказательство.
Установление источников необходимо расценивать как выяснение
носителя фактической информации, составляющей содержание
доказательства. По существу, речь идет о том, чтобы получить ответ на
вопрос: от надлежащего ли субъекта получены сведения о фактах и известен
ли ему источник его осведомленности. Если это — материальный объект, то
соблюден ли процессуальный порядок изъятия, исследования и приобщения
к уголовному делу.
УПК РФ предусматривает следственные действия, целью производства
которых является устранение противоречий в полученных доказательствах.
Таковыми являются очная ставка, проверка показаний на месте,
следственный эксперимент.
В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК никакие доказательства не имеют
заранее установленной силы. Это означает, что каждое доказательство в
отдельности, и все они в совокупности подлежат проверке и оценке.
Под оценкой доказательств следует понимать осуществляемую в
специфических условиях уголовного судопроизводства мыслительную и
практическую деятельность субъектов уголовнопроцессуального
доказывания по определению и формированию выводов об относимости,
допустимости, достоверности и достаточности доказательств с целью
установления обстоятельств, имеющих значение для правильного
разрешения уголовного дела.
Ст. 88 УПК РФ установила три критерия оценки отдельно взятого
доказательства — относимость, допустимость, достоверность.
Доказательства в их совокупности оцениваются с точки зрения
достаточности. Собранные по делу доказательства могут быть признаны
допустимыми и относящимися к делу, достоверными, однако не
позволяющими сделать вывод о том, что обстоятельства, составляющие
предмет доказывания, установлены полно, всесторонне и объективно. При
этом оценке подлежат как уличающие обвиняемого доказательства, так и
оправдывающие, как согласующиеся между собой, так и содержащие
противоречия. Данное правило призвано выявить пробелы в системе
собранных доказательств и, в случае необходимости и возможности принять
меры к получению новых и дополнительных доказательств, получить их с
целью устранения противоречий в доказательствах, имеющихся в уголовном
деле. К этому обязывает и требование, закрепленное в ч. 2 ст. 77 УПК,
согласно которому признание обвиняемым своей вины может быть положено
в основу обвинения лишь при подтверждении данного признания
совокупностью имеющихся в деле доказательств. То есть данное правило,
как и три других, формулирует правила, исполнение которых позволяет
органам расследования и суду в конечном счете принять правильное
решение.
Заранее не установленная сила доказательств, как правило оценки,
закреплена в ч. 2 ст. 17 УПК. Оно выражается в том, что никакие
доказательства не имеют заранее установленной силы для субъектов оценки,
для выводов и решений, которые делаются и принимаются по делу на разных
этапах и стадиях уголовного судопроизводства. Субъекты оценки, оценивая
доказательства согласно своему внутреннему убеждению, не связаны чьим-
либо мнением о значении и соответствии их требованиям закона. Вопрос о
пригодности, достоверности, силе и значении решается ими самостоятельно,
а окончательный вывод об этом делает суд.

5. Правила оценки доказательств. Презумпции и преюдиция


в доказывании.
Правила оценки доказательств. Презумпции и преюдиция в
доказывании.
Оценка доказательств – мыслительная, логическая деятельность, имеющая своей
целью определенный вывод, суждение об относимости, допустимости, достоверности,
значении (силе) каждого доказательства и достаточности их совокупности для
установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания и разрешения уголовного
дела.
Проверка доказательств - это деятельность лица, производящего дознание,
следователя, прокурора и суда по тщательному, всестороннему и объективному
определению достоверности фактических данных и доброкачественности источников их
получения для правильного установления обстоятельств уголовного дела.
В статье 88 УПК РФ "Правила оценки доказательств"
1. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости,
достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для
разрешения уголовного дела.
2. В случаях, указанных в части второй статьи 75 настоящего Кодекса, суд, прокурор,
следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым.
3. Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по
ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе.
Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное
заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.
4. Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по
собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234( Порядок проведения
предварительного слушания) и 235 (Ходатайство об исключении доказательства)
настоящего Кодекса.
УПК РФ Статья 75. Недопустимые доказательства
1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются
недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут
быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из
обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.
2. К недопустимым доказательствам относятся:
1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по
уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не
подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;
2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а
также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;
2.1) предметы, документыили сведения, входящие в производство адвоката по делам его
доверителей, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных
действий, за исключением предметов и документов, указанных в части первой статьи 81
настоящего Кодекса;
2.2) полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий
сведения о факте представления подозреваемым, обвиняемым специальной декларации в
соответствии с Федеральным законом "О добровольном декларировании физическими
лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации" и (или) указанная декларация и сведения,
содержащиеся в указанной декларации и документах и (или) сведениях, прилагаемых к
указанной декларации, за исключением случаев представления декларантом копий
указанных декларации и документов и (или) сведений для приобщения к уголовному
делу;
2.3) полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий
сведения о факте указания подозреваемого, обвиняемого в специальной декларации,
представленной иным лицом в соответствии с Федеральным законом "О добровольном
декларировании физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", и (или) сведения о
подозреваемом, обвиняемом, содержащиеся в указанной декларации и документах и (или)
сведениях, прилагаемых к указанной декларации, за исключением случаев представления
декларантом копий указанных декларации и документов и (или) сведений для
приобщения к уголовному делу;
3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.
Процесс доказывания включает в себя использование презумпций и преюдиций.
Учение о презумпциях в праве охватывает большой круг вопросов, относящихся как к
общей теории права, так и к отраслевым правовым наукам; составная его часть-
возможности и пределы использования презумпций в доказывании по уголовным делам.
Под презумпцией обычно понимают общее правило, отображающие устойчивые,
неоднократно наблюдаемые связи между людьми, событиями, явлениями, состояниями,
свойствами.
Презумпция невиновности сформулирована в ст. 7 Основ уголовного
судопроизводства, где говорится: «Никто не может быть признан виновным в совершении
преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда». В этой
формулировке действие презумпции связывается не только с признанием лица виновным,
но и с определением наказания. В процессуальном смысле презумпция невиновности
указывает момент в развитии производства по делу, когда виновность обвиняемого
следует считать доказанной независимо от того, назначается или не назначается уголовное
наказание. Презумпция невиновности лежит в основе многих процессуальных норм.
Презумпция невиновности действует на всех стадиях уголовного процесса,
предшествующих официальному (от имени государства) признанию лица виновным в
совершении преступления В стадии предварительного расследования презумпция
невиновности выражается в том, что следователь и прокурор обязаны подходить к
обвиняемому и подозреваемому без всякого предубеждения; внимательно выслушивать и
фиксировать в деле все доводы обвиняемого и защитника, направленные на опровержение
обвинения и смягчение ответственности; добросовестно проверять эти доводы с помощью
доказательств; удовлетворять ходатайства обвиняемого (защитника) об обнаружении и
проверке доказательств и проведении с этой целью следственных действий, если таковые
могут иметь значение для дела.
Последовательное применение презумпции истинности приговора (решения суда
по гражданскому иску) ведет к преюдиции, т. е. обязательности решения одного суда для
другого. Придание преюдициальной силы фактам, установленным приговором или
решением суда, влияет на доказывание по другим делам, где эти факты фигурируют как
уже доказанные. Преюдиция содержится в ст. 90 УК «
Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за
исключением приговора, постановленного судом в соответствии со статьей
226.9, 316 или 317.7 настоящего Кодекса, либо иным вступившим в законную силу
решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного
судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без
дополнительной проверки. При этом такие приговор или решение не могут предрешать
виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.».

6. Вещественные доказательства.
Вещественные доказательства – это любые предметы, которые могут
служить средствами для обнаружения преступления, выявления виновных лиц,
установления иных обстоятельств, имеющих значение для правильного
разрешения уголовного дела.
В отличие от других источников доказательств (показаний участников уголовного
дела, заключения эксперта) вещественные доказательства представляют собой
предметы материального мира с юридически значимыми следами или
признаками. В вещественном доказательстве источником служит сам предмет, а
сведения, которые он несет в себе или на себе, доказательством.
Характерными признаками вещественных доказательств являются:
1) вещественность, т. е. материальность предмета;
2) незаменимость;
3) обладание предметом теми признаками, которые указаны в ст. 81 УПК;
4) относимость предмета;
5) его допустимость;
6) признание предмета вещественным доказательством и приобщение его к
уголовному делу специальным постановлением дознавателя, следователя.
Вещественными доказательствами могут быть только предметы материального
мира, при этом они могут иметь как фиксированные пространственные границы,
так и не фиксированные (например, сыпучие материалы: похищенные зерно,
мука, сахар).

Виды вещественных доказательств. В соответствии со ст. 81 УПК вещественными


доказательствами признаются любые предметы:
1) которые служили орудиями преступления;
2) на которые были направлены преступные действия;
3) имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий
либо нажитые преступным путем;
4) иные предметы и документы, которые могут служить средствами для обнаружения
преступления и установления обстоятельств уголовного дела.

Процессуальное оформление вещественных доказательств включает в себя следующие


действия дознавателя, следователя:
1) процессуальное оформление появления в уголовном деле материальных предметов;
2) осмотр этих предметов;
3) вынесение постановления о признании предмета вещественным доказательством и
приобщение его к делу специальным постановлением;
4) решение вопроса о месте хранения вещественных доказательств.

Вещественные доказательства появляются в уголовном деле двумя способами. Основной


– это производство следственных действий, в результате которых обнаруживаются
материальные предметы, имеющие значение для дела. Среди них можно назвать осмотр
места происшествия, обыск, выемку, наложение ареста на почтово-телеграфные
отправления и их выемку в учреждениях связи. Факт обнаружения предмета отражается в
протоколе следственного действия, а сами предметы изымаются, упаковываются и
опечатываются.
Дополнительный способ собирания вещественных доказательств – это производство иных
процессуальных действий: наложение ареста на имущество и ценные бумаги;
истребование предметов от юридических и физических лиц; представление этими лицами
предметов; проведение документальных проверок и ревизий.
Оценка вещественных доказательств предполагает анализ механизма образования следов
на предмете, обстоятельств обнаружения и фиксации, соблюдения процессуальных
правил собирания, осмотра и приобщения к уголовному делу. Неизменность свойств
предмета позволяет определить достоверность информации, содержащейся на
вещественном доказательстве либо отражающей свойства предмета.
Отдельные вещественные доказательства подвергаются экспертному исследованию
(оружие, взрывчатые вещества, психотропные, наркотические и т. д.), поэтому их оценка
производится в совокупности с заключением эксперта.
Разрешение судьбы вещественных доказательств. При вынесении приговора, а также
определения или постановления о прекращении уголовного дела должен быть решен
вопрос о вещественных доказательствах. При этом согласно ч. 3 ст. 81 УПК:
1) орудия преступления, принадлежащие обвиняемому, подлежат конфискации или
передаются в соответствующие учреждения, или уничтожаются;
2) предметы, запрещенные к обращению, подлежат передаче в соответствующие
учреждения или уничтожаются;
3) предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат
уничтожению, а в случае ходатайства заинтересованных лиц или учреждений могут быть
переданы им;
4) имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий
либо нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат возвращению законному
владельцу либо обращению в доход государства;
5) документы, являющиеся вещественными доказательствами, остаются при уголовном
деле в течение всего срока хранения последнего либо передаются заинтересованным
лицам по их ходатайству;
6) остальные предметы передаются их законным владельцам, а при не установлении
последних переходят в собственность государства. Споры о принадлежности
вещественных доказательств разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.
Предметы, изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные вещественными
доказательствами, подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты.

7. Доказывание в свете презумпции невиновности,


состязательности и других принципов уголовного процесса.
Доказывание в свете презумпции невиновности, состязательности и других
принципов уголовного процесса.

Презумпция невиновности является одним из наиболее важных институтов


демократического государства.
Презумпция - это предположение, признаваемое истинным пока не доказано
обратное.
Сущность презумпции невиновности заключается в том, что все граждане
предполагаются добропорядочными и могут считаться виновными в совершении
преступлений лишь при наличии определенных условий и в строго определенный
законом момент.
Содержание принципа презумпции невиновности складывается из двух
компонентов, в совокупности составляющих необходимое условие, при наличии
которого лицо может быть признано виновным в совершении преступления.
Первый, определяет правила доказывания виновности лица в совершении
преступления и заключается в том, что обвиняемый считается невиновным, пока
его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном
Уголовно-процессуальным кодексом порядке.
Данное положение означает, что виновность лица в совершении преступления
должна быть доказана надлежащими субъектами уголовно процессуальной
деятельности путем сбора, оценки и проверки доказательств, предусмотренных
уголовно-процессуальным законом, с соблюдением требований всех уголовно-
процессуальных норм, а доказывание виновности лица в совершении преступления
должно осуществляться участниками уголовного процесса со стороны обвинения
-- лицами, осуществляющими уголовное преследование (дознавателем,
следователем, прокурором, частным обвинителем, потерпевшим и др.).
Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.
Второе компонент - установление виновности лица в совершении преступления
вступившим в законную силу приговором суда.
Поскольку правосудие по уголовным делам в Российской Федерации
осуществляется только судом, то признать лицо виновным в совершении
преступления может только суд.
Это означает, что обвинительный приговор в отношении конкретного лица должен
быть вынесен в судебном заседании надлежащим составом суда с соблюдением
требований Уголовно-процессуального кодекса РФ.
В содержание принципа презумпции невиновности входит еще целый ряд
важнейших положений:
обязанность опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или
обвиняемого, лежит на стороне обвинения, т. е. обвиняемый не должен доказывать
свою невиновность, он может давать показания или отказаться от этого. Участие в
доказывании -- право обвиняемого, которым он пользуется по своему усмотрению.
Отказ обвиняемого от дачи показаний, предоставления доказательств и др. не
может быть истолкован против него, не может повлечь за собой применение
принудительных мер в отношении обвиняемого, обвиняемый не может быть
принужден к даче показаний;
все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в
порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу
обвиняемого. Неустранимыми будут в данном случае считаться только такие
сомнения, которые нельзя разрешить, проанализировав все собранные по делу
доказательства, а все способы и средства собирания доказательств в соответствии с
уголовно-процессуальным законом исчерпаны.
при наличии неопровергнутых версий защиты вина подсудимого в совершении
преступления не может считаться доказанной;
вина лица в совершении преступления должна быть четко установлена, потому что
обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.
недоказанная виновность юридически равнозначна доказанной невиновности.
Гражданин, виновность которого не доказана, так же как и гражданин, чья
невиновность доказана бесспорно, является реабилитированным. Сомнения
следователя, прокурора, суда в его виновности-невиновности, а возможно, и
субъективная уверенность в его виновности остаются за рамками правоотношений.
Такой гражданин считается жертвой судебной или следственной ошибки со всеми
вытекающими отсюда последствиями.
Как и любой другой реабилитированный, он вправе рассчитывать на полное
восстановление своего доброго имени, прежних прав во всех сферах, имеющих
юридическую основу (трудовой, пенсионной), а также воинского, специального и
иного звания, которых был лишен в связи с привлечением к уголовной
ответственности, на возвращение наград и вообще всего изъятого по уголовному
делу, на возмещение имущественного и компенсацию морального вреда.
Состязательность сторон
Судопроизводство в РФ осуществляется на основе состязательности и равноправия
сторон.
Основу принципа состязательности в уголовном судопроизводстве составляет
разделение функций защиты, обвинения и разрешения дела.
Законодатель исходит из того, что одни и те же участники уголовного
судопроизводства не могут выполнять различные функции при производстве по
уголовному делу.
Под уголовно-процессуальными функциями понимают совокупность реализуемых
участниками уголовного судопроизводства прав и обязанностей, обусловленных
их назначением, целью участия в деле, ролью и определяющих направление
деятельности этих субъектов уголовного процесса.
Состязательность сторон предполагает равноправие сторон защиты и обвинения
перед судом.
Функцию разрешения дела осуществляет суд.
Функцию защиты осуществляют подозреваемый, обвиняемый, их защитники и
законные представители.
Функцию обвинения осуществляют дознаватель, следователь, прокурор и частный
обвинитель. Но органы расследования наряду с функцией уголовного
преследования осуществляют и функцию защиты, добывая оправдательные
доказательства, и функцию разрешения уголовного дела, прекращая его по
реабилитирующим основаниям, что равнозначно постановлению оправдательного
приговора.
Равноправие предполагает предоставление сторонам в деле равных
процессуальных прав и возможностей для отстаивания своих интересов,
обоснования своих утверждений и требований.
Равноправие означает также, что ни одна из сторон не может иметь перед судом
преимуществ в доказывании, заявлении и удовлетворении ходатайств, никакие
доводы сторон не могут иметь заранее установленной силы
Содержание принципа состязательности в уголовном судопроизводстве
составляют:
полное разделение уголовно-процессуальных функций обвинения, защиты и
разрешения уголовного дела между различными участниками уголовного
судопроизводства;
повышение роли суда в уголовном процессе, освобождение его от обвинительного
уклона, возвышение суда над сторонами защиты и обвинения;
равенство сторон обвинения и защиты перед судом; распространение действия
принципа состязательности на все стадии уголовного судопроизводства.
8. Заключения и показания эксперта и специалиста:
понятие, содержание, общее и отличия.
Заключения и показания эксперта и специалиста: понятие, содержание, общее и
отличия.
Федеральный закон от 4 июля 2003 г. N 92-ФЗ формально разграничил заключение
специалиста и заключение эксперта:
 согласно ч. 1 ст. 80 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее -
УПК) заключение эксперта - представленные в письменном виде содержание
исследования и выводы по вопросам, поставленным перед экспертом лицом, ведущим
производство по уголовному делу, или сторонами;
 согласно ч. 3 названной статьи заключение специалиста - представленное в
письменном виде суждение по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами.
Производство экспертизы, заключением эксперта и заключением специалиста много
общего. И то и другое является доказательством по уголовному делу, получаемым в
процессе применения специальных познаний (научно обоснованных, апробированных
практикой знаний, а также навыков, умения, опыта) особых сведущих лиц,
предоставляемым в распоряжение следователя, дознавателя или суда в письменном виде.
В качестве необходимого элемента заключений выступают ответы на поставленные
следователем, дознавателем, судом или сторонами вопросы.
В то же время заключение эксперта и специалиста - разные по информационной и
удостоверительно-правовой природе доказательства.
В чем отличие экспертного заключения и от заключения специалиста?
Во-первых, заключение эксперта и заключение специалиста дают разные сведущие
лица, собственно, это очевидно из названия.
Заключение эксперта Заключение специалиста
Заключение эксперта - это выводы, которые Заключение специалиста – это суждение по
являются результатом проведенного поставленным перед специалистом
исследования. вопросам.

Результат экспертного исследования - Специалист не устанавливает факты, он


новые фактические данные, которые изучает заданные, существующие в
являются самостоятельным источником реальной действительности.
доказательств по делу.
 

Наличие заключения эксперта может Допрос специалиста не связан с самим


служить поводом для допроса лица, фактом наличия или отсутствия заключения,
проводившего исследование в качестве лицо может быть допрошено в качестве
эксперта. специалиста до, после дачи заключения и
независимо от наличия или отсутствия
последнего.

Эксперт проводит полное исследование Специалист, давая заключение по


представленного объекта с использованием требованию следователя или в суд,
специализированных методик ограничивается осмотром объекта.

Заключение эксперта имеет Заключение специалиста играет


самостоятельное доказательственное вспомогательную роль, поскольку суждения
значение. специалиста, изложенные в заключении, не
могут носить такого же абсолютного и
категоричного характера, как выводы
эксперта.

Экспертное исследование проводится Заключение специалиста может быть


обособленно от других следственных оформлено в процессе осмотра, изучения
действий: в другое время, в другом месте (в свойств объектов материального мира в
экспертной лаборатории), на основании рамках самого следственного действия.
отдельного акта - постановления о
назначении экспертизы. В большинстве
случаев экспертом выступает лицо, не
участвовавшее ранее в производстве
следственных действий по данному
уголовному делу.

9. Протоколы следственных и судебных действий.

Протоколы следственных и судебных действий — письменные акты


(документы), в которых в установленном уголовно-процессуальным законом
порядке на основе непосредственного или опосредованного восприятия
зафиксированы сведения об обстоятельствах, подлежащих установлению по
уголовному делу.

Согласно ст. 83 УПК РФ протоколы следственных действий и судебных


заседаний допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют
требованиям, установленным уголовно-процессуальным законом.
Законодатель не перечислил протоколы следственных действий,
которые являются средствами доказывания. Между тем в уголовном
судопроизводстве составляется значительное число протоколов, которые не
содержат и не могут содержать доказательств (например, протокол
предъявления участникам уголовного судопроизводства материалов
уголовного дела для ознакомления).

К рассматриваемым средствам доказывания (или источникам


доказательств) могут быть отнесены:
протокол следственного осмотра любого объекта; протокол
следственного обыска; протокол следственной выемки; протокол
следственного предъявления для опознания; протокол следственного
освидетельствования; протокол следственного эксперимента; протокол
задержания подозреваемого; протокол наложения ареста на почтово-
телеграфные отправления, их осмотра и выемки; протокол контроля и записи
телефонных и иных переговоров; протокол следственной проверки
показаний на месте; протокол судебного заседания; протоколы отдельных
судебных действий.

Подавляющее большинство процессуалистов не относят к средствам


доказывания протоколы допросов свидетелей, потерпевших, подозреваемых
и обвиняемых, поскольку доказательственную силу имеют показания
допрошенных лиц.

Однако существует точка зрения, согласно которой протоколы допросов


являются производными средствами доказывания.
Думается, что эта точка зрения близка к истине с учетом правил
оглашения в судебном разбирательстве протоколов допроса указанных лиц,
установленных действующим уголовно-процессуальным законом.
Эти правила заключаются в том, что при определенных обстоятельствах
протоколы допроса подсудимого, потерпевшего и свидетеля могут быть
оглашены в судебном разбирательстве, и содержащиеся в них сведения могут
быть использованы в качестве доказательств.
Особое место среди рассматриваемых средств доказывания занимает
протокол судебного заседания, в котором фиксируются все проводимые в
суде действия (за исключением производства экспертизы, результаты
которой оформляются отдельным документом) и принимаемые решения, за
исключением решений, принимаемых в совещательной комнате, и итогового
решения — приговора, постановления или определения суда (или судьи).
Порядок производства и оформления следственных и судебных дей-
ствий подробно регламентирован уголовно-процессуальным законом.
Эти правила являются важной гарантией достоверности сведений,
содержащихся в протоколе следственного действия.

10. Понятие и классификация субъектов доказывания.


Понятие и классификация субъектов доказывания
Субъекты доказывания —это органы и лица, играющие в доказывании не разовую или
эпизодическую, а постоянную, длительную роль (хотя бы в пределах одной стадии
процесса), то есть:
а) осуществляющие доказывание (собирание, проверка, исследование, оценка
доказательств) и ответственные за него,
б) имеющие право на активное и продолжительное участие в процессе доказывания для
отстаивания своих или представляемых интересов, охраняемых законом.
Остальные субъекты процессуальных прав и обязанностей (не субъекты доказывания)
могут играть в доказывании вспомогательную или эпизодическую роль, не обладая при
этом собственным процессуальным интересом. Это: лица, играющие вспомогательно-
техническую роль в доказывании (перевод, ведение протокола, оказание технической
помощи следователю в изъятии вещественных доказательств, удостоверение протоколов);
лица, являющиеся источниками сведений о фактах (доказательствах), ими воспринятых
или установленных на основе специальных познаний; органы и лица, к которым
обращены разовые процессуальные требования следователя, прокурора, суда,
направленные на получение доказательств, или которые осуществляют разовое же
представление их по своей инициативе. Предложенная классификация изображена на
схеме (см. стр. 495).

11. Специфика процесса доказывания в суде присяжных и при


особом порядке судебного разбирательства.
Специфика процесса доказывания в суде присяжных и при особом порядке судебного
разбирательства
Исходным началом процедуры разбирательства дела судом присяжных, является наличие
не одного, а двух субъектов принятия итоговых решений: вердикта присяжных и
приговора суда. Компетенция каждого из них имеет в своей основе разграничение
вопросов «факта« и вопросов «права» В суде присяжных наиболее полно реализуется
состязательная форма процесса, а также принцип непосредственности исследования
доказательств. Разделение полномочий по принятию итогового решения между
присяжными заседателями и председательствующим судьей определяет и разграничение
между ними предмета доказывания. Это означает, что юридической силой выводы о
доказанности или недоказанности одних элементов предмета доказывания обладают те,
которые сделаны коллегией присяжных заседателей, а относительно других — предсе-
дательствующим, что не всегда отвечает принципам объективности.
Обратимся к УПК РФ, ч. 1 ст. 334 УПК РФ к компетенции присяжных заседателей
относит решение вопросов, составляющих содержание главного факта:
1) доказано ли, что деяние имело место; 2) доказано ли, что его совершил подсудимый; 3)
виновен ли подсудимый в совершении этого деяния. Кроме того, в случае признания
подсудимого виновным присяжные заседатели решают вопрос о том, заслуживает ли
подсудимый снисхождения, что также имеет юридическое значение при назначении
наказания (ст. 349 УПК РФ).
Установление и утверждение всех остальных обстоятельств, входящих в предмет
доказывания, отнесено к компетенции председательствующего судьи (ч. 2 ст. 334 УПК
РФ), выводы которого о доказанности и значении каждого из них отражаются в приговоре
суда. Разделение компетенции между присяжными заседателями и предсе-
дательствующим, помимо прочего, создает законодательную основу для теоретического
понятия «главный факт», однако повышение криминального уровня преступлений,
повышение уровня технической и организационной оснащенности совершаемых
преступлений, не всегда способствует его правильному определению. Отнесение всех
вопросов, решение которых требует юридических познаний, к компетенции
председательствующего, т.е. профессионального судьи, позволило включить в круг его
полномочий решение вопроса о надлежащей процессуальной форме доказательства, т.е.
его допустимости. Данное полномочие председательствующего дает возможность, и
одновременно возлагает обязанность, исключить из круга сведений, доступных для
присяжных в ходе судебного следствия, полученные с нарушением требований уголовно-
процессуального закона.
Признание доказательства недопустимым может иметь место как на предварительном
слушании, проведение которого обязательно для решения вопроса о рассмотрении
уголовного дела судом с участием присяжных заседателей (п. 5 ч. 2 ст. 229 УПК), так и в
ходе судебного следствия (ч. 5 ст. 335 УПК). Но на предварительном слушании
рассмотрение вопроса о допустимости доказательства возможно только при наличии
соответствующего ходатайства стороны.
УПК РФ в частности, п. 1 ч. 2 ст. 229 УПК качественно сужает содержательную сторону
такого ходатайства, указывая, что предварительное слушание проводится «при наличии
ходатайства стороны об исключении доказательства», но не определяет, какие
процессуальные последствия влечет ходатайство стороны о признании допустимым
доказательства, которое ранее на предыдущих стадиях процесса было исключено на
основании ст. 75 УПК. Заявление подобного ходатайства вполне реально, это
подтверждаётся, во-первых, тем, что решение о признании доказательства недопустимым
может быть на досудебных стадиях процесса приято следователем (дознавателем), а также
прокурором. Во-вторых, закон не предусматривает изъятия из материалов дела протокола
следственного действия, результаты которого признаны недопустимым доказательством, в
силу чего сохраняется возможность оспаривания такой оценки относящихся к делу
сведений.
Исходя из вышесказанного, юридически вернее было бы говорить о ходатайстве,
связанном с решением вопроса о допустимости доказательства. Но это не имеет значения,
если предварительное слушание проводится с целью решения вопроса о рассмотрении
уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, поскольку, как отмечалось, его
проведение будет исполнено и при отсутствии каких-либо ходатайств.
В стадии судебного разбирательства УПК РФ полномочия председательствующего
признать доказательство недопустимым более серьезно расширяет. Закон позволяет ему
не только по ходатайству сторон, но и по собственной инициативе исключить из
уголовного дела доказательства, недопустимость которых выявилась в ходе судебного
разбирательства (ч. 5 ст. 335 УПК РФ).
Следует отметить важный аспект, что само рассмотрение вопроса о признании
доказательства недопустимым происходит в отсутствие присяжных, но обязательно с
участием сторон (ч. 6 ст. 335 УПК РФ).
Доказательство может быть признано недопустимым не только из-за дефектов его
процессуальной формы, но и качественного фактора, характера содержащихся в нем
сведений. Исходя из того, что ст. 334 УПК РФ разграничивает предмет доказывания,
между председательствующим и другой стороной, что отражается в круге вопросов,
отнесенных к компетенции каждого из них , то ряд категорий сведений исключается из
рассмотрения присяжными. Недопустимыми являются доказательства, содержание
которых имеет значение только для решения вопроса о наказании. Согласно ч. 8 ст. 335
УПК РФ данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей
лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава
преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты
прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом,
а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении
подсудимого. Что само по себе вызывает недоумение и расхождение с требованиями УК
РФ об общих началах назначения наказания и уголовный и уголовно-процессуальный
закон, право определять вид и меру наказания отдаёт только суду.
В данном случае судья и коллегия присяжных лишены возможности принять оптимальное
решение, изучая и учитывая все обстоятельства дела, характеристику личности
обвиняемого и другое. В своей работе М.Т. Тащилин «Назначение наказаний в уголовном
праве Российской Федерации« определяет грани назначения наказания так: «для
определения вида и меры наказания следует исходить из объективных и субъективных
факторов, их определяющих, с учётом санкции уголовного закона, пределов
предъявленного и доказанного обвинения.
К объективным факторам, определяющим вид и размер наказания, следует отнести
характер и степень общественной опасности совершенного преступления. К
субъективным факторам, определяющим вид и размер наказания, следует отнести
личность виновного«[14].
Оценка личности виновного выпадает из поля зрения присяжных.
Возвращаясь к вышесказанному, вернемся к исследованию разделения полномочий .
Абсолютное токование данной нормы свидетельствует о том, что закон лишь частично
формализует круг сведений, которые не подлежат исследованию присяжными
заседателями. Поэтому решение вопроса о допустимости конкретного доказательства в
ряде случаев зависит от усмотрения председательствующего, поскольку фактически
любое представленное обвинением доказательство может быть расценено как
вызывающее предубеждение против подсудимого, что так же вызывает некоторое
недоумение и ставит обвиняемого в привилегированное положение.
Следует отметить, что наличие у присяжных права решать вопрос о том, заслуживает ли
признанный виновным подсудимый снисхождения, безусловно, побуждает их оценивать
личность подсудимого и меру его ответственности, вне предписывающих рамок закона.
Приступая к рассмотрению обстоятельств, составляющих предмет доказывания по кон-
кретному делу, следует подчеркнуть, что они ложатся в основу вопросов, которые
председательствующий ставит перед присяжными заседателями и которые
предопределяют переход юридического содержания обвинения в плоскость установления
или неустановления определенных фактов. Следует поддержать мнение А.В. Смирнова и
К.Б. Калиновского, которые утверждают, что «искусство председательствующего судьи
при постановке вопросов присяжным заключается в том, чтобы по возможности лишить
правовое содержание вопросов юридической формы. Иначе говоря, вопросы должны
ставиться простым, понятным для непрофессионалов языком, в общеупотребительных
выражениях, раскрывающих содержание юридических дефиниций, однако, соответствуя
при этом по объему всем признакам состава преступления, заключенным в
инкриминируемом деянии«[15].
Однако, не заставляет ли это нас «подделываться под народ« отказываться от четкого
юридически грамотного, справедливого толкования и применения закона.
Само разграничение полномочий между председательствующим судьей и присяжными
заседателями предусматривает двухэтапное построение судебного разбирательства: до и
после вынесения вердикта присяжными. После провозглашения вердикта судейские
полномочия присяжных заседателей прекращаются (ч. 2 ст. 346 УПК). Часть 3 ст. 346
УПК предусматривает, что последствия вердикта обсуждаются без участия присяжных
заседателей. Но закон не запрещает присяжным заседателям остаться до окончания
рассмотрения уголовного дела в зале судебного заседания на отведенных для публики
местах.
Следующий этап судебного разбирательства, сопровождающий вынесение вердикта,
определен в законе как обсуждение его последствий (ст. 347 УПК). Абсолютное
понимание текста закона однозначно не определяет порядок процедуры установления
обстоятельств, на основе которых профессиональный судья решает отнесенные к его
компетенции вопросы. В ст. 347 УПК термин «доказывание« отсутствует, часть вторая
этой статьи, говорит об исследовании и обсуждении вопросов, связанных с разрешением
гражданского иска, распределением судебных издержек, вещественными
доказательствами.
Обсуждение обвинительного вердикта, как определяет ч. 3 ст. 347 УПК, заключается в
том, что производится исследование обстоятельств, связанных с квалификацией
содеянного подсудимым (хотя практическая квалификация происходит во время
слушания дела), назначением ему наказания и другими вопросами, разрешаемыми судом
при постановлении обвинительного приговора. На наш взгляд судье остаётся только
практически техническая сторона, что, наверное, достаточно некорректно.
В уголовно-процессуальной литературе термин «исследование« рассматривается как
тождественный доказыванию. В этой связи следует отметить, что в Кодексе УПК РСФСР
этот вопрос рассматривался более чётко и конкретно (см. часть первую ст. 458 УПК
РСФСР). Описываемая нами норма, при обсуждении последствий вердикта позволяла
председательствующему предоставить участникам процесса возможность изучить доказа-
тельства, не подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей, и выступить
по вопросам, связанным с юридическими последствиями вынесенного коллегией
присяжных заседателей вердикта, включая вопросы квалификации содеянного подсуди-
мым, назначения ему наказания и разрешения гражданского иска.
В этой связи прав И.Л. Петрухин, который определяет существование при обсуждении
последствий вердикта следующие этапы: 1) подготовительная часть; 2) судебное
следствие; 3) прения сторон; 4) последнее слово подсудимого; 5) вынесение приговора.
Раскрывая содержание судебного следствия уже в условиях действия УПК РФ, указанный
автор пишет: «В судебном следствии, построенном на принципе состязательности, судья
предоставляет возможность сторонам представить и исследовать доказательства в
последовательности, указанной в ст. 274 УПК РФ».
Признание возможности исследовать доказательства в процессе обсуждения последствий
вердикта присяжных содержится и в работах других авторов. Обсуждение последствий
вердикта заседателей является вторым этапом судебного разбирательства, в ходе которого
«исследованию подлежат лишь те доказательства, которые не могли быть исследованы в
присутствии присяжных заседателей (кроме исключенных из разбирательства дела как
недопустимых), по любым вопросам права, подлежащим разрешению при постановлении
судом приговора; характеризующие личность подсудимого, в том числе и документы,
свидетельствующие о прежней его судимости; относящиеся к разрешению гражданского
иска» (С.А. Насонов).
Но поскольку на этом этапе судебного разбирательства процессуальным законом
сторонам запрещено в своих выступлениях ставить под сомнение правильность вердикта,
возможно расхождение между отстаиваемой ранее позицией участника процесса и его
выступлением в прениях по вопросам, подлежащим разрешению в приговоре суда.
Для председательствующего предписания закона обязательны, оправдательный вердикт
для него обязателен и во всех случаях влечет за собой постановление им оправдательного
приговора. Таким образом, в случае вынесения присяжными заседателями
оправдательного вердикта внутреннее убеждение судьи, основанное на доказательствах,
исследованных в судебном разбирательстве и изучении всех материалов дела, не обретает
никакого юридического значения. Постановление оправдательного приговора независимо
от внутреннего убеждения судьи (и в этом мы видим определенные разнотолкования
закона), во-первых, подтверждает, что в иерархии целей судопроизводства приоритетным
является ограждение невиновного от уголовной ответственности, а во-вторых, позволяет
говорить о презумпции истинности вердикта присяжных, которая для судьи,
постановляющего приговор, является неопровержимой, что само по себе спорно.
И только в случае вынесения присяжными обвинительного вердикта у судьи имеется
возможность принять решение в соответствии с собственной оценкой обстоятельств дела,
что на наш взгляд ставит в неравноправное положение субъектов процесса. Если
председательствующий признает, что деяние подсудимого не содержит признаков
преступления, то обвинительный вердикт коллегии присяжных не препятствует
постановлению оправдательного приговора (ч. 4 ст. 348 УПК РФ). В случае, когда
председательствующий приходит к выводу, что обвинительный вердикт вынесен в
отношении лица, виновность которого не доказана, он выносит постановление о роспуске
коллегии присяжных заседателей и направлении дела на новое рассмотрение иным
составом суда со стадии предварительного слушания. Это постановление не подлежит
обжалованию в кассационном порядке (ч. 5 ст. 348 УПК РФ). Установленный законом
порядок свидетельствует о том, что непосредственно преодолеть юридическую силу
оправдательного вердикта присяжных приговор судьи не может. Вместе с тем
применительно к обвинительному вердикту он служит одной из гарантий против
необоснованного осуждения, привлеченного к уголовной ответственности лица.
Таким образом, сомнения председательствующего в обоснованности обвинительного
вердикта, в отличие от его сомнений в вердикте оправдательном, имеют процессуальное
значение и влияют на дальнейший ход судопроизводства.
Закон требует также, чтобы право присяжных заседателей признать действия подсудимого
заслуживающими снисхождения также обязательно должно быть реализовано в приговоре
суда (ч. 1 ст. 349 УПК). Если действия подсудимого признаны заслуживающими
снисхождения, то председательствующий назначает ему наказание с применением
положений ст. 64 и ч. 1 ст. 65 УК РФ, что в определённой степени сужает сферу его
дискреции в пользу подсудимого.
Фактическую основу вывода коллегии присяжных заседателей о признании или
непризнании подсудимого заслуживающим снисхождения составляют не только сведения,
полученные в процессе доказывания, но и впечатления, эмоции и т.д, что не всегда
соответствует определениям закона о целях наказания, подтверждению истинности
принятого решения. Само по себе соотношение рациональных и эмоциональных
компонентов в вердикте присяжных установить вряд ли возможно, и их влияние не
подвергается мотивировке поскольку, как известно, он не мотивируется и в силу этого
доводы присяжных не объективируются и не могут быть предметом логического анализа.
Это обстоятельство учитывается законодателем путем ограничения оснований отмены
или изменения вердикта в кассационном порядке. Таким основанием не может служить
несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам
уголовного дела (ст. 379 УПК).
Исходя из краткого анализа, можно определить следующие особенности процесса
доказывания при разбирательстве дела в суде присяжных:
- основным признаком разделения полномочий между присяжными заседателями и
председательствующим судьей является юридический итог разрешения уголовного дела,
который находит свое выражение в двух процессуальных документах — вердикте и
приговоре. Только нормативное закрепление элементов предмета доказывания,
составляющих главный факт (виновность подсудимого в совершении преступления),
закон относит к компетенции присяжных;
- различен объем доказательственной информации, доступной присяжным заседателям, с
одной стороны, и председательствующему — с другой;
- из компетенции присяжных исключена оценка допустимости доказательств.
Председательствующий же обладает правом отводить как не относящиеся к
предъявленному обвинению вопросы, задаваемые присяжными допрашиваемым
участникам процесса (ч. 4 ст. 335 УПК);
- возможно расхождение выводов присяжных заседателей и председательствующего
относительно фактических обстоятельств дела. Установленная законом процедура
разрешения такого противоречия исходит как из приоритета защиты подсудимого от
недоказанного обвинения, так и особой юридической силы вердикта присяжных;
На наш взгляд, противоречива с точки зрения полного и всестороннего исследования
доказательств ст. 88 УПК РФ на вердикт присяжных не распространяются требования ч. 4
ст. 7 УПК РФ, которая, предусматривая, что определения суда, постановления судьи,
прокурора, следователя, дознавателя должны быть не только законными, обоснованными,
но и мотивированными, не включает в этот перечень вердикт присяжных, в силу чего к
нему не в полной мере применимы общие критерии оценки процессуальных решений, т.е.
требование мотивированности исключается.
Рассмотрение дела судом присяжных, с точки зрения способов установления фактов,
входящих в предмет доказывания, практически прямо противоположна особому порядка
судебного разбирательства. Попробуем обосновать свою точку зрения.
Раздел X УПК «Особый порядок судебного разбирательства« содержит всего одну главу
(40), которая уже сама говорит об «особом порядке принятия судебного решения при
согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением» Согласно естественных законов
логики следует, процедура принятия судебного решения является составной частью
судебного разбирательства, но ч. 1 ст. 314 УПК говорит о праве обвиняемого ходатай-
ствовать «о постановлении приговора без судебного разбирательства», хотя, исходя из
принципов толкования имеется в виду судебное следствие. Исходя из этого мы видим
определенную неточность, поскольку ч. 1 ст. 316 УПК хоть и повторяет ее, но указывает,
что судебное заседание по ходатайству подсудимого о постановлении приговора без
проведения судебного разбирательства в связи с согласием с предъявленным ему
обвинением проводится в порядке, установленном главами 35, 36, 38 и 39 УПК, с учётом
содержащихся в данной статье требований.
Поскольку в законе отсутствует упоминание о гл. 37 УПК, мы делаем вывод, что это и
означает, особый порядок судебного разбирательства не предполагает исследования
доказательств.
Содержательной сторона законодательной регламентации особого порядка судебного
разбирательства, отмечается недостаточной расчлененностью процедур принятия решения
о применении такого порядка и постановления приговора.
В части 1 ст. 314 УПК формулируются условия, при которых обвиняемый имеет право
ходатайствовать о рассмотрении его дела в порядке, установленном гл. 40 УПК. Норма
закона позволяет обвиняемому, при наличии согласия государственного или частного
обвинителя и потерпевшего, заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и
ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства по
уголовным делам о преступлениях, наказание за которые не превышает 10 лет лишения
свободы.
Закон трактует, что право обвиняемого заявить указанное ходатайство об особом порядке
судебного разбирательства зависит не только от характера санкции за инкриминируемое
ему деяние, но и от согласия на удовлетворение такого ходатайства судом и стороны
обвинения.
Само же заявление, согласно части 2 ст. 315 УПК может быть представлено как в момент
ознакомления с материалами уголовного дела, так и на предварительном слушании, если
оно имеет место в соответствии со ст. 229 УПК.
В таком случае факт заявления такого ходатайства фиксируется в протоколе ознакомления
с материалами уголовного дела. Мы полагаем, что закон должен предусмотреть более
точную регламентацию рассмотрения согласия стороны обвинения на особый порядок
принятия судебного решения как одно из условий его удовлетворения, а не как
обязательный компонент самого права обвиняемого на заявление такого ходатайства,
поскольку в бланках процессуальных действий отсутствует примечание на согласие. Во
втором случае, т.е. при проведении предварительного слушания, у стороны обвинения
есть возможность непосредственно довести свою позицию до сведения суда
Однако в перечне вопросов, подлежащих решению в постановлении судьи о назначении
судебного заседания как в порядке ст. 231 УПК, так и по результатам предварительного
слушания нет упоминания об избрании особого порядка судебного разбирательства.
Cпецифика рассматриваемой формы судебного разбирательства изложена в части 2 ст.
314 УПК РФ содержит перечень обстоятельств, установление которых отражает форму
судебного разбирательства. Согласно этой норме закона суд должен удостовериться, что:
1) обвиняемый осознает характер и последствия заявленного им ходатайства; 2)
ходатайство было заявлено добровольно и после проведения консультаций с защитником.
Все это необходимо для вывода юридической доброкачественности согласия подсудимого
с выдвинутым против него обвинением. Отсутствие судебного исследования
доказательств как бы компенсируется добровольным и осознанным стремлением
подсудимого воспользоваться своим правом на разрешение уголовно-правового конф-
ликта в упрощенной форме, что не исключает возможности самооговора.
Если анализировать процесс, то при любом порядке судебного разбирательства, признавая
показания подсудимого допустимым доказательством, суд должен быть убеждён в том,
что оно дано добровольно и осознанно. Но при особом порядке судебного
разбирательства, появляется иной качественный показатель, согласие подсудимого с
предъявленным обвинением является не только обязательным условием использования
этой формы судопроизводства, но и тем самым лишает подсудимого права обжаловать
приговор на том основании, что выводы суда не соответствуют фактическим
обстоятельствам дела (ст. 317 УПК РФ).
Качественным показателем добровольности и осознанности ходатайства подсудимого об
особом порядке судебного разбирательства служит его опрос судьей. Конечно же, при
этом заявление такого рода ходатайства делается в присутствии защитника. Если за-
щитник не приглашается подсудимым, законным представителем либо по их поручению
другими лицами, то участие защитника обязан обеспечить суд.
При особом порядке судебного разбирательства ст. 73 УПК РФ, продолжает своё
действие, определяя единый предмет доказывания по всем уголовным делам. Основанием
постановления обвинительного приговора закон частью 7 ст. 316 УПК РФ называет вывод
судьи о том, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно и
подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу. Эта же статья в ч.5
определяет, что судья не проводит в общем порядке исследование и оценку этих
доказательств, но он обязан исследовать обстоятельства, характеризующие личность
подсудимого, и обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.
Процессуальные полномочия судьи при решении вопроса о виде и мере наказания при
особом порядке судебного разбирательства ограничены указанием закона на то, что оно
не может превышать две трети максимального срока или размера наказания, предусмот-
ренного за совершенное преступление (ч. 7 ст. 316 УПК РФ). Очень важно отметить, что,
регламентируя порядок судебного заседания (ст. 316 УПК РФ), законодатель употребляет
термин «исследование», а не «доказывание», а это уже совсем иное трактование права
суда осуществлять различные следственные действия. Л.А. Воскобитова рассматривая это
толкование, полагает, что, поскольку «при постановлении приговора должны быть
соблюдены общие правила назначения справедливого наказания, в суде могут быть
исследованы по инициативе, как сторон, так и суда обстоятельства, характеризующие
личность подсудимого, смягчающие и отягчающие его ответственность. С этой целью
могут быть допрошены свидетели, исследованы документы и т.п.». На наш взгляд
законодатель строго не ограничивает право судьи особым порядком судебного заседания,
а оставляет ему право самому принять решение в форме исследования
Другие авторы, рассматривая эту же проблему, считают, что «при исследовании этих
обстоятельств производство каких-либо следственных действий (в частности, допросов и
экспертиз) недопустимо, так как по смыслу ч. 1 ст. 316 существует общий запрет на
применение здесь норм гл. 37 УПК, регулирующих судебное следствие. Однако, по
мнению этих авторов, «возможно приобщение к материалам дела дополнительно
представленных документов (справок, характеристик, медицинских заключений и т.п.),
относящихся к данным обстоятельствам«[16].
Специфика способа установления обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела
при особом порядке судебного разбирательства, как указывается в ч. 4 ст. 316 УПК,
«судья опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение, согласен ли он с обвинением
и поддерживает ли своё ходатайство о постановлении приговора без судебного
разбирательства, заявлено ли это ходатайство добровольно и после консультации с
защитником, осознает ли он последствия постановления приговора без судебного
разбирательства». То есть происходит не процессуальное действие, а дознание.
Поскольку признаки судебного следствия, отсутствуют, то приговор, признающий
подсудимого виновным, основывается на материалах предварительного расследования. В
этом случае, теряется различие между следственными и судебными доказательствами.
Равенство юридической силы следственных и судебных доказательств, в этом случае,
имеет своей основой придание процессуального значения позиции обвиняемого, что не
свойственно ни общему порядку судебного разбирательства, ни суду присяжных. При
определении особого порядка судебного разбирательства законодатель полагал, что он
будет являться одним из наиболее значимых проявлений начала диспозитивности в
уголовном процессе. Законодатель, при рассматриваемой конструкции судебного
разбирательства сохраняет действие публичного начала, и оставляет за судом право не
только по ходатайству сторон, но и по собственной инициативе вынести постановление о
прекращении судебного разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в
общем порядке (ч. 6 ст. 316 УПК).
По общему смыслу конструирования особого порядка судебного разбирательства, даже
при соблюдении всех предусмотренных законом условий, при сомнении суда, как в
обоснованности обвинения, так и в добровольности либо осознанности согласия обвиня-
емого с выдвинутыми против него обвинениями приговор выносится постановление о
рассмотрении дела в общем порядке.
В некоторых литературных источниках высказывалась точка зрения, согласно которой в
случае, если суд признает, что доказательства, собранные в ходе предварительного
расследования, не подтверждают с несомненностью выдвинутого обвинения, должен быть
вынесен оправдательный приговор, несмотря на добровольность и осознанность согласия
подсудимого с позицией обвинения.
Во первых, если предварительное расследование не подтверждает обвинения, то вряд ли
оно будет утверждено прокурором, второе, ни в теоретическом, ни в практическом плане
постановление оправдательного приговора при особом порядке судебного
разбирательства вряд ли возможно. В случае возникновения сомнений о договоренности,
у суда, он может выйти из неё, приняв решение о рассмотрении дела в общем порядке.
Мы полагаем, при абсолютном толковании закона в случае возможности постановления
оправдательного приговора, была бы предусмотрена процедура выяснения мнения сторон
по этому вопросу, а также дополнение к ч. 6 ст. 316 указанием на условия принятия
решения об оправдании подсудимого, а ч. 8 этой же статьи - указанием о структуре
оправдательного приговора, но в законе это не предусмотрено
Мы полагаем, что в утверждениях М.В. Боровского, «поскольку судебное разбирательство
по этим делам не проводится, судья должен убедиться в доказанности обвинения
предварительно, до начала судебного разбирательства», имеется спорный характер.
Нигде нет утверждения на то, чтобы судья до судебного заседания обязан быть
убеждённым в виновности обвиняемого, а тем более подозреваемого.
Поскольку мы считаем, что убеждённость судьи в виновности подсудимого до начала су-
дебного заседания вряд ли будет способствовать его объективности и беспристрастности
при установлении добровольности и осознанности согласия обвиняемого на особый
порядок судебного разбирательства. Обязательно следует учитывать, что если
предварительное слушание не проводилось, то судья впервые видит подсудимого только в
судебном заседании, в той или иной степени воспринимает его как личность, что может
привести к любой оценке материалов уголовного дела. Нельзя исключать, требования ч. 7
ст. 316 УПК о формировании выводов судьи о доказанности обвинения только к порядку
проведения судебного заседания и постановлению приговора.
Закон позволяет судье в любой момент судебного заседания вынести постановление о
прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения
дела в общем порядке, что на наш взгляд, свидетельствует, о возможности сомнения в
доказанности обвинения, которые могут возникнуть у судьи в любой момент судебного
заседания. Сказанное даёт основание говорить о сочетании в данной форме рассмотрения
дела публичного и диспозитивного начал[17].
Ранее мы уже делали вывод, что особый порядок судебного разбирательства
применительно к способу установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания,
является противоположностью суда присяжных.
Главным образом, отличие в суде присяжных состоит в том, что принцип
непосредственности действует в полной мере (присяжным незнакомы материалы
предварительного расследования), а при особом порядке судебного разбирательства - не
действует вообще, о чём утверждает ч. 1 ст. 240 УПК. Так же при особом порядке
судебного разбирательства наиболее чётко проявляется сущность уголовного
судопроизводства, как спора обвинения и защиты, требующего объективного и бес-
пристрастного разрешения судом, поскольку все особенности этой формы рассмотрения
дела связаны с отсутствием такого спора. Согласие, достигнутое относительно
фактических обстоятельств дела полностью изменяет задачи судебного доказывания,
перенося их на установление подлинности волеизъявления подсудимого и решение
вопроса о наказании виновного.
Как всякое новое, введение в структуру отечественного уголовного судопроизводства
института особого порядка судебного разбирательства не могло не вызвать дискуссии
учёных процессуалистов. Многие авторы подвергают различной оценке обязанность суда
во всех случаях устанавливать фактические обстоятельства дела — по крайней мере, в тех
пределах, в которых предъявлено обвинение. Поиск объективной истины как цели
доказывания был общепринятым, стал аксиомой, поскольку функции суда и органов
уголовного преследования были слиты воедино, а розыск каждого, кто совершил пре-
ступление, рассматривался в качестве социального направления всей системы уголовной
юстиции.
Будем исходить из того, что состязательное построение процесса предполагает в равной
мере как право обвинителя формулировать и предъявлять обвинение, так и право защиты
либо оспаривать, либо соглашаться с ним.
Если признавать юридическую значимость согласия подсудимого с предъявленным ему
обвинением, то необходимо принять законодательные акты которые корректируют и роль
суда как «искателя истины», да и само понятие «поиска истины судом« требует чёткой
регламентации.
А.С. Александров, на наш взгляд, справедливо делает вывод о том, «что основная идея
института сделки о признании (а особый порядок судебного разбирательства, несомненно,
является её разновидностью), входит в противоречие с господствовавшей на протяжении
веков в русском уголовном процессе интенцией «сыскать допряма», «провести
всестороннее, полное и объективное расследование», «добывание истины по делу»[18].
Принятые процессуальные законодательные новации, отход, от традиционных
представлений о роли и задачах суда в процессе доказывания в нормативной модели
судопроизводства выражается не только в конструировании особого порядка судебного
разбирательства, но и отказе от института возвращения уголовного дела на доследование,
расширении сферы действия такого основания прекращения уголовного преследования,
как примирение сторон и т.п. Эти новации также вызывают споры, а в ряде случаев и
предложения об их устранении из УПК. И это вполне закономерно, иногда, даже
оправданно, с точки зрения поиска истины, поскольку трансформация уголовного
преследования в судопроизводстве — процесс длительный и сложный, связанный с
изменением не только закона, но и правосознания, как практиков, так и теоретиков.
Исходя из вышесказанного, попробуем сформулировать краткие выводы:
- процессуальный порядок судебного разбирательства, получивший юридическое
обоснование, «особый порядок« представляет собой (хотя и не в чистом виде, в силу
сочетания начал диспозитивности с достаточно широкими полномочиями суда В.Ф.)
законодательное воплощение изменения концепции уголовного иска, где согласие сторон
лишает суд необходимости исследовать фактические обстоятельства дела с соблюдением
принципов непосредственности и устности;
- позиция подсудимого относительно предъявленного обвинения приобретает
юридическое значение. Согласие сторон свидетельствует об отсутствии публичной
состязательности, требующей разрешения беспристрастным судом;
- приговоры, постановленные в результате различных процедур судебного
разбирательства, обладают равной юридической силой, однако порядок, в котором
рассматривалось дело, изменяют характер установленных законом оснований их отмены и
изменения;
- принятое в течение нескольких десятилетий в отечественной процессуальной литературе
абсолютное противопоставление материальной (объективной) истины как цели
доказывания истине формальной (юридической) лишилось нормативного обоснования,
что не всегда обезопасит нас от судебных ошибок;
- закон связывает решение суда о виде и размере наказания не только с так называемым
классическими требованиями закона, о принципах назначения наказания, но и с
избранием подсудимым по его ходатайству особым порядком судебного разбирательства

12. Виды криминалистических экспертиз.


Традиционные криминалистические экспертизы:
• судебно-почерковедческая экспертиза, исследующая почерк как систему движений,
проявляющихся в рукописном тексте, подписи, цифровых обозначениях;
• судебно-автороведческая экспертиза, позволяющая по рукописному или печатному
тексту установить его автора;
•технико-криминалистическая экспертиза документов, когда устанавливают способы
изготовления документов и их подделки, восстанавливают содержание поврежденных
документов, исследуют материалы документов (бумагу, красители и пр.);
•судебно-фототехническая экспертиза, в задачи которой входят установление групповой
принадлежности фотоматериалов и негативов, условий съемки и изготовления
фотоснимков, восстановления испорченных негативов и позитивов, идентификация
объектов, изображенных на фотоснимках;
• судебно-трасологическая экспертиза производит исследование следов-отображений (в
том числе следов ног и других частей тела человек, одежды и обуви, животных, орудий и
инструментов, транспортных средств) с целью отождествления по ним
идентифицируемых объектов.
• судебно-портретная экспертиза проводится с целью идентификации личности по
фотоснимкам, а также по фотоснимкам и черепу;
• судебно-баллистическая экспертиза занимается исследованием огнестрельного оружия,
следов его применения, боеприпасов, устанавливает обстоятельства выстрела и
пригодность оружия для использования, дает возможность идентифицировать оружие по
следам на пулях и гильзах;
• судебная экспертиза холодного оружия устанавливает, является ли объект исследования
холодным оружием и можно ли использовать его, определяет способ изготовления
холодного оружия;
• судебно-фоноскопическая экспертиза дает возможность идентифицировать человека по
голосу, устанавливать по фонограмме его пол, возраст, анатомические особенности
речеобразующего тракта, особенности интеллекта и другие свойства.
Судебно-медицинские экспертизы подразделяются по родам:
• судебно-медицинская экспертиза живых лиц, разрешающая задачи, связанные с
определением степени тяжести повреждений, состояния здоровья, возраста человека,
беременности, родов, абортов, алкогольного опьянения и др.;
• судебно-медицинская экспертиза трупов позволяет установить причину и время
наступления смерти, механизм и обстоятельства причинения телесных повреждений, их
характер и др.;
• судебно-медицинская экспертиза вещественных доказательств (крови, волос, выделений
человека, костей и тканей) позволяет установить групповую принадлежность этих
объектов, а в случае исследования крови и спермы - индивидуальную идентификацию
лица, что особенно важно при расследовании убийств, изнасилований, нанесении тяжких
телесных повреждений.
Судебно-психиатрические экспертизы назначаются для определения психического
состояния лица, если возникают сомнения в его вменяемости.
Судебно-экономические экспертизы:
• судебно-бухгалтерская экспертиза — установление материального ущерба, причин его
образования и способствовавших этому условий, выявление недостач товарно-
материальных ценностей, нарушений в ведении бухгалтерско учета и отчетности и др.;
• судебная товароведческая экспертиза — проводится для определения качества товаров,
их артикулов, способов изготовления, соответствия отраслевым стандартам, причин порчи
и убыли, размеров уценки;
• судебная планово-экономическая экспертиза — проводится в целях изучения процесса
планирования производственной деятельности предприятий, объединений, организаций и
для выявления связанных с этими вопросами злоупотреблений;
• судебная финансово-экономическая экспертиза — назначается для решения задач,
касающихся финансовой деятельности предприятий, соблюдения законодательных актов,
регулирующих их финансовые отношения с государственным бюджетом, выполнения
договорных обязательств, распределения и выплаты дивидендов, операций с ценными
бумагами, инвестициями и пр.

13. Проблемы обеспечения равенства сторон в доказывании.


Обеспечение равенства сторон в доказывании – это вопрос о возможностях участия в
доказывании стороны защиты. Участники уголовного процесса со стороны защиты –
подозреваемый, обвиняемый, защитник – наделены широкими полномочиями по
оспариванию обвинения, но, как было сказано выше, обязанность доказать что-либо на
них не возложена. Особенно интересно, что защитник, обязанный в силу своего
профессионального статуса честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные
интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами (ст. 7
Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре"), не несет обязанности
доказывания.
Важнейшими гарантиями прав подозреваемого и обвиняемого, содержащимися в ст. 46 и
47 УПК РФ и предоставленными для защиты от возникшего подозрения или
предъявленного обвинения, являются разъяснение подозреваемому и обвиняемому, в
совершении какого преступления они подозреваются или обвиняются, обеспечение права
на молчание и получение квалифицированной юридической помощи. Гарантией прав
подозреваемого, обвиняемого по участию в доказывании являются также обязанности
дознавателя, следователя, прокурора и суда рассматривать и разрешать заявляемые
ходатайства о производстве следственных и иных процессуальных действий по
собиранию и проверке доказательств.
Основная форма доказывания подозреваемым, обвиняемым своей невиновности, меньшей
виновности, смягчающих обстоятельств и пр. – дача показаний, сопровождающаяся
изложением системы аргументов, с помощью которых подозреваемый, обвиняемый
объясняют те обстоятельства, которые обусловили возникшее подозрение или
предъявленное им обвинения. Указанные лица не обязаны доказывать свои утверждения,
однако орган расследования должен проверить объяснения подозреваемого, обвиняемого
и их доводы. Если последние не опровергнуты, обвинение не может считаться
доказанным.
Возможность активного участия подозреваемого, обвиняемого в доказывании обеспечена
предоставленными им правами, пользоваться которыми они могут как лично, так и с
помощью защитника. Участие последнего при этом не служит основанием ограничения
какого-либо права подозреваемого, обвиняемого, которые вправе самостоятельно заявлять
ходатайства о проведении следственных действий и отводы должностным лицам,
осуществляющим уголовное судопроизводство, представлять доказательства. Важнейшей
гарантией прав подозреваемого, обвиняемого, позволяющей им активно осуществлять
доказывание, является право на получение информации о ходе расследования. Так, в УПК
РФ закреплено право обвиняемого знакомиться с протоколами всех следственных
действий, в которых он принимал участие, снимать за свой счет копии с них, получать
копии постановлений о применении меры пресечения, о привлечении в качестве
обвиняемого, знакомиться с постановлением следователя о назначении экспертизы и с
заключением эксперта.
Следует обратить внимание на разъяснение Конституционным Судом РФ порядка
предоставления обвиняемому возможности ознакомиться с постановлением о назначении
экспертизы. В ч. 3 ст. 195 УПК РФ прямо закрепляется обязанность следователя,
назначившего судебную экспертизу по уголовному делу, ознакомить с постановлением о
назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника и
разъяснить им права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, о чем составляется протокол,
подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением.
Указанное процессуальное действие по смыслу приведенных норм, рассматриваемых в
системной связи, должно быть осуществлено до начала производства экспертизы, иначе
названные участники процесса лишаются возможности реализовать связанные с ее
назначением и вытекающие из конституционного принципа состязательности и
равноправия сторон права, закрепленные ст. 198 УПК РФ. Необходимо отметить, что эта
обязанность повсеместно и массово не выполняется следователями, которые знакомят
обвиняемых одновременно с постановлениями о назначении экспертиз и заключениями
экспертов, причем, как правило, в момент ознакомления со всеми материалами
уголовного дела по окончании расследования. Требование ч. 3 ст. 195 УПК РФ
распространяется на порядок назначения любых судебных экспертиз, носит
императивный характер и обязательно для исполнения следователем, прокурором и судом
на досудебной стадии судопроизводства[1]. Такое же требование подтвердил и Верховный
Суд РФ в п. 9 постановления Пленума от 21 декабря 2010 г. № 28 "О судебной экспертизе
по уголовным делам".
Аналогичными правами пользуется и защитник подозреваемого, обвиняемого, однако его
участие в доказывании более активно и более эффективно ввиду высокой
профессиональной квалификации и опыта. Профессиональный адвокат способен
противостоять обвинению на равных, невзирая на ограниченный по сравнению с
последним объем процессуальных полномочий. Освобожденный от обязанности
доказывания своих утверждений, защитник осуществляет доказывание преимущественно
путем критики и опровержения обвинения, разрушения или ослабления совокупности
обвинительных доказательств путем критического анализа каждого из них. Обращая
внимание на неисследованность отдельных обстоятельств, сомнительность одних
доказательств и противоречивость других, защитник доказывает недоказанность
обвинения, которая, как известно, равна по своим юридическим последствиям доказанной
невиновности.
Участие защитника в допросе подозреваемого, обвиняемого, других следственных
действиях, проводимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по их ходатайству
или ходатайству самого защитника преследует две цели: 1) воспрепятствовать ущемлению
прав подозреваемого, обвиняемого; 2) выявить и зафиксировать доказательственную
информацию, способную служить средством защиты.
Ознакомление с материалами уголовного дела, возможность активного участия в их
исследовании в стадии судебного разбирательства позволяют защитнику добиваться
исключения тех из них, которые получены с нарушением требований УПК РФ.
Защитник также оспаривает обвинение путем грамотного юридического анализа
расследуемого и рассматриваемого судом события. Такой анализ позволяет ставить
вопрос о применении к этому событию другой уголовно-правовой нормы, в том числе
исключающей преступность и наказуемость деяния (например, доказывать наличие
необходимой обороны, истечение срока давности привлечения к уголовной
ответственности, отсутствие должной степени общественной опасности деяния).
Защитник вправе доказывать наличие обстоятельств, влекущих прекращение уголовного
преследования (например, примирение обвиняемого с потерпевшим), обстоятельств,
смягчающих вину обвиняемого.
Главное оружие защитника, таким образом, заключается в умелом использовании
возможностей, предоставляемых логической стороной доказывания. В то же время
защитник вправе заявлять ходатайства о проведении любых следственных действий для
установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного
дела. Следователь не вправе отказать в удовлетворении таких ходатайств. Существенное
влияние на доказывание обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела,
способно оказать право защитника обжаловать любые действия и решения органа
расследования, в том числе отказ в удовлетворении своих ходатайств, заявлять
ходатайства об исключении из судебного разбирательства обвинительных доказательств,
полученных с нарушением требований закона и прав обвиняемого.
Особенно острые теоретические дискуссии связаны с правом защитника собирать
доказательства и доказательственным значением полученных им сведений. Право всех
неофициальных участников уголовного процесса представлять доказательства было
известно и прежнему уголовно-процессуальному законодательству, однако в теории
сложилось устойчивое мнение о том, что представляемые обвиняемым или потерпевшим
предметы и документы не являются доказательствами в собственном смысле слова, так
как следователь и суд могут признать представляемые объекты не относящимися к делу и
возвратить их владельцу. "Признать представленный объект доказательством, ввести его в
дело, т.е. включить в систему уже собранных доказательств, – это исключительная
прерогатива органа расследования, прокурора и суда. Принятие решения о приобщении
предмета и документа к делу в сущности представляет собой акт закрепления
доказательства, завершающий момент собирания (формирования) доказательства. Пока
такое решение не принято – доказательства не существует".
Однако в УПК РФ не только сохранено право подозреваемого, обвиняемого и
потерпевшего представлять доказательства, но и обеспечена его реализация закреплением
права собирать предметы и документы для приобщения их к делу в качестве
доказательств. Еще более широкие возможности закон предоставил защитнику, который в
силу ч. 3 ст. 86 УПК РФ вправе собирать доказательства следующим образом:
• 1) путем получения предметов, документов и иных сведений;
• 2) опроса лиц с их согласия;
• 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов
государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и
организаций, которые обязаны предоставить запрашиваемые документы или их копии.
Документы, которые собирает и представляет защитник, – это различного рода справки,
характеристики, иные документы, полученные как от органов государственной власти,
органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций путем
истребования, так и от граждан, включая обвиняемого. Это могут быть документы,
характеризующие личность обвиняемого, его семейное положение, возраст находящихся
на его иждивении детей, состояние здоровья самого обвиняемого и членов его семьи, его
имущественное положение; документы, подтверждающие совершение действий по
заглаживанию или возмещению причиненного преступлением вреда, состояние
беременности обвиняемой или жены обвиняемого, наличие или отсутствие у обвиняемого
и членов его семьи определенной собственности и т.п.
Защитник может представить официальные документы или их копии, характеризующие
статус личности (свидетельства о заключении брака, о рождении ребенка, об
образовании); справки, составленные различными органами на основе других документов
(справка о составе семьи, о перенесенных заболеваниях, о среднем заработке); документы,
подтверждающие определенные действия или события, составленные не в связи с
производством по делу и не в связи с инициативой защитника (кассовый чек,
подтверждающий оплату товара, товарная накладная, свидетельствующая о том, что
пропавшее имущество передано другому лицу, железнодорожный билет, указывающий на
алиби обвиняемого) и т.д. и т.п. Все эти документы устанавливают определенные
имеющие значение для дела обстоятельства, т.е. имеют отношение к уголовному делу.
Сведения, которые изложены в указанных документах, облечены в предусмотренную п. 6
ч. 2 ст. 74 УПК РФ форму "иных документов" и обладают свойством допустимости. Они
проверяемы, так как содержат сведения об источнике информации. Они получены
защитником, т.е. лицом, которому законом предоставлено такое право. Эти документы
получены одним из способов, предусмотренных законом, – путем простого получения или
истребования. Наконец, они имеют письменное закрепление, удостоверены подписью
автора документа и (или) печатью выдавшей справку организации. Такого рода
документы такими же способами вправе получать органы расследования и суд. Не считать
их доказательствами на том лишь основании, что они получены защитником, а не
должностным лицом, осуществляющим уголовное судопроизводство, нет никаких
оснований.
К документам следует отнести и представляемые защитниками заключения специалистов
как единственную серьезную альтернативу имеющимся у органа расследования
возможностям использования специальных знаний. Не регламентируя процедуры
получения заключения специалиста и содержания самого заключения, законодатель
фактически узаконил именно такую свободную форму этого вида доказательств и способа
его проникновения в материалы уголовного дела. Отсутствие каких-либо установленных
законом требований позволяет считать заключение специалиста доказательством,
получаемым и представляемым не только обвиняемым и защитником, но и потерпевшим,
гражданским истцом и их представителями в свободной форме.
Предметы, которые вправе представить защитник, могут быть разнообразными, но в
любом случае они должны быть в его правомерном владении. В частности, это могут быть
предметы одежды обвиняемого, представляемые для установления наличия или
отсутствия на них следов преступления, фотографии, подтверждающие дружеские
отношения с потерпевшим, аудио- и видеозапись определенных событий, имеющая, с
точки зрения защиты, значение для дела и т.п. Как представляется, и в этом случае нет
никаких разумных оснований не считать перечисленные предметы допустимыми
доказательствами по уголовному делу.
Иной характер носит опрос защитником лиц с их согласия, который является способом
поиска информации, способной подтвердить доводы защиты или опровергнуть версию
обвинения. Найдя свидетелей происшествия или лиц, располагающих иной значимой для
защиты информацией, защитник имеет возможность заявить обоснованное ходатайство об
их допросе. Однако не опросив предварительно этих лиц, т.е. не побеседовав с ними,
защитник лишен возможности принять такое решение, поэтому, хотя полученная
защитником в процессе опроса информация не является еще показаниями свидетелей, сам
опрос лиц вполне может быть рассмотрен как поиск и обнаружение источника
информации, имеющей доказательственное значение. Говоря об аналогичной
деятельности органа расследования, полученные результаты обычно называют
ориентирующими доказательствами.
Закон ничего не говорит ни о форме проведения опроса, ни о возможности
протоколирования защитником полученных им от лица сведений, в практике же получила
распространение письменная форма закрепления[3]. Адвокатскими образованиями
разрабатываются бланки опроса лиц, в которых, в частности, отражается факт
разъяснения лицу статуса адвоката, которому сообщается информация. Такая практика
закону не противоречит, однако и дополнительных гарантий достоверности полученных
адвокатом сведений не создает. Доказательственное значение имеют лишь показания,
которые даны лицом непосредственно в судебном заседании. Защитнику не требуется
особенно убеждать в необходимости допроса свидетеля суд, который обязан допросить
всех свидетелей, явившихся по инициативе стороны в силу императивного требования ч. 4
ст. 271 УПК РФ. Здесь следует оговориться: это правило не является абсолютным, так как
закон допускает оглашение в суде показаний неявившихся лиц.
В отличие от нашего УПК и навязываемого им представления о допустимых
доказательствах как сведениях, полученных и облеченных в процессуальную форму
официальными должностными лицами, ЕСПЧ дает иное понимание и самих показаний, и
возможностей использования их письменной формы. Показательно в этом отношении
дело Мирилашвили против Российской Федерации, рассмотренное ЕСПЧ 20 ноября 2008
г. Решением № 6293/04 от 11 декабря 2008 г. ЕСПЧ признал нарушенным право заявителя
на справедливое разбирательство (ст. 6 ЕКПЧ). Заявитель, в частности, жаловался на отказ
военного суда Ленинградской области огласить в судебном заседании письменные
объяснения свидетелей, полученные защитниками, оценив их как "недопустимые
доказательства". Проживающие на территории другого государства, эти свидетели по
разным причинам отказались явиться в российский суд для допроса, однако они были
допрошены следователями и суд огласил их показания, мотивируя невозможностью
обеспечить их явку, а также сослался на эти показания в приговоре. Ссылаясь на свою
прецедентную практику, ЕСПЧ указал, что независимо от системы уголовного
судопроизводства, если обвиняемый выбирает активную линию защиты, он должен иметь
право собирать и предъявлять доказательства "на тех же условиях", что и обвинение. В
данном же случае защита была поставлена в невыгодное положение по сравнению с
обвинением: в то время как обвинение могло допрашивать свидетелей лично, защита была
лишена такой возможности. Кроме того, защите не было позволено предъявить
письменное заявление свидетеля, имеющее отношение к предмету разбирательства и к его
предыдущим показаниям. По мнению ЕСПЧ, даже если правила, на которые сослался
военный суд Ленинградской области, "существуют в российском законодательстве, это
решение не преследовало никаких видимых законных интересов. Доказательства,
предложенные защитой, были актуальными и важными. Кроме того, три упомянутых
свидетеля были ключевыми свидетелями со стороны обвинения. По получении новых
показаний от них защита старалась не только получить доказательства невиновности
заявителя, но и оспорить доказательства против него. Суд делает вывод, что с учетом
конкретных обстоятельств дела, а именно того, что заявитель не смог заслушать ряд
ключевых свидетелей в суде, или, по крайней мере, на досудебном этапе, отказ принять
письменные заявления и свидетельские показания, собранные защитой, был не оправдан".
Таким образом, доказательственная деятельность защитника не противоречит задачам
предварительного расследования или судебного разбирательства. Предметы и документы,
собираемые защитником, способствуют более полному и всестороннему исследованию
обстоятельств дела, обеспечивают стороне защиты возможность противостоять стороне
обвинения, поэтому в теории не отрицается право стороны защиты представлять эти
предметы и документы. Суть дискуссии в том, являются ли собранные защитником
сведения доказательствами уже в момент их представления органу расследования или
суду или же они становятся таковыми после совершения официального акта по принятию
этих документов и предметов. Иными словами, собирает ли защитник доказательства или
сведения, которые могут стать доказательствами.
Обсуждаемая проблема может показаться не имеющей практического значения, однако
это не так. Если защитник собирает и представляет доказательства, то следователь и суд
обязаны их принять и приобщить к делу. Если защитник представляет сведения, не
являющиеся доказательствами, то следователь или суд вправе отказать в их принятии,
оценив как не имеющие значения для дела, вызывающие сомнения в своей достоверности,
или как было показано в приведенном примере, недопустимые. В связи с этим
непринципиальный с точки зрения здравомыслящего человека этот вопрос в некоторых
условиях может приобрести значение весьма принципиального.
Процедура собирания представляемых стороной защиты доказательств отличается от их
собирания органами расследования лишь свободной, не связанной процессуальными
предписаниями, формой. Отвергать их доказательственное значение на этом основании –
значит заведомо игнорировать вытекающее из презумпции невиновности правило,
согласно которому сторона защиты не обязана ничего доказывать, вследствие чего ее
деятельность не может быть связана жесткими процедурными предписаниями. Отвергать
доказательственное значение доказательств защиты – значит признавать неравенство
обвинительных и оправдательных доказательств, отдавать заведомое предпочтение тем из
них, которые получены в урегулированной законом процедуре, т.е. доказательствам
обвинения. Такой вывод вытекает, в частности, из утверждения о том, что истребованные
защитником справки, характеристики станут "иными документами", т.е.
доказательствами, после того как следователь признает их относимыми и
допустимыми[4]. Приняв эту логику, мы должны признать, что либо проверка и оценка
доказательств защиты предшествует их собиранию, что не соответствует реальному
положению дел, либо доказательства, полученные следователем, тоже должны пройти
проверку на относимость и допустимость, прежде чем они будут приобщены к
материалам уголовного дела. Однако известно, что следователь не только имеет право, но
и обязан собрать и приобщить к делу все сведения, связь которых с доказываемыми
фактами носит не только достоверный, но и предположительный характер. Иначе он
рискует утратить ту часть информации, связь которой с делом ему самому изначально не
ясна. Представляя свои доказательства, защитник исходит из их полезности для
аргументации своей позиции. Это его исключительная прерогатива, и противоположная
сторона не вправе судить, что важно, что полезно для осуществления защиты. Что же
касается оценки допустимости полученных следователем доказательств, то она, как
известно, осуществляется судом, так как не может быть доверена в целях объективности
той стороне, которая собирала эти доказательства. В этом смысле оценка доказательств
защиты ничем не отличается от оценки доказательств обвинения.
Отрицание доказательственной ценности за предметами и документами, представленными
стороной защиты, есть не что иное, как предустановленная оценка доказательств, которая
не свойственна состязательному процессу, нарушает равноправие сторон, ограничивает
свободу и независимость внутреннего убеждения судей.
Таким образом, принципы состязательности уголовного судопроизводства, равноправия
сторон и свободной оценки судом доказательств закономерным образом расширяют
пределы допустимости доказательств и способов их собирания. Форма собирания
сведений об обстоятельствах, имеющих значение для дела, не является единственным или
главным фактором при оценке допустимости доказательств. В качестве доказательств в
уголовном судопроизводстве допускаются как сведения, полученные путем производства
следственных действий, так и предметы и документы, полученные в пределах их
полномочий защитником, обвиняемым, потерпевшим. Проверка и оценка всех собранных
доказательств осуществляются в соответствии с общими правилами, установленными
УПК РФ.
Отказ от предустановленной оценки допустимости доказательств проявляется также в
возможности использовать в доказывании сведения, полученные до возбуждения
уголовного дела и в процессе совершения ОРМ, т.е., как и доказательства защиты,
непроцессуальным путем.

14. Понятие и значение пределов доказывания.


Точного определения термина «пределы доказывания» не содержит ни один закон. Это
теоретическая категория, выведенная для оптимизации работы на каждой из стадий
уголовного процесса. По своей правовой сущности пределы доказывания представляют
собой границы обстоятельств, которые необходимо установить для принятия того или
иного процессуального решения по делу.
Например, на этапе возбуждения уголовного дела такими обстоятельствами являются
сам факт преступления;
наличие всех элементов его состава и прочих факторов, дающих основания для вынесения
соответствующего постановления (ст. 145 УПК РФ).
Пределы доказывания неразрывно связаны с предметом доказывания. Можно сказать, что
предмет в данном случае — это поставленная для решения задача, а пределы доказывания
— способы достижения решения. Причем в каждом уголовном деле этот предмет свой,
индивидуальный.
Пределы доказывания определяет лицо, ведущее расследование по уголовному делу, или
суд, если речь идет о судебной стадии процесса. Основной критерий при этом —
соблюдение принципа достаточности доказательств (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).
К примеру, свидетелями драки были 18 человек. В идеале в целях объективности и
всесторонности расследования, как того требует закон, необходимо получить показания
каждого из очевидцев.
Однако для составления обвинительного заключения, а затем и вынесения
обвинительного приговора будет достаточно показаний части свидетелей (например, 5 из
18), если:
фигурант полностью признает свою вину;
5 или даже 10 свидетелей говорят одно и то же, их показаний достаточно, чтобы
установить необходимые факты.
ВАЖНО! При определении целесообразности такой «процессуальной экономии» следует
руководствоваться особенностями конкретного уголовного дела. Так, не рекомендуется
ограничиваться допросами 5 свидетелей из 18, если очевидцы обладают различной
остротой зрения, имеют существенную разницу в возрасте, находились на месте
преступления не в одно и то же время и т. д.
Что касается еще одного субъекта, защитника, то ему закон позволяет влиять на границы
пределов доказывания, а точнее расширять их. Делать это он может путем заявления
ходатайств о проведении тех или иных дополнительных следственных действий, а также
представления собственных доказательств.
Уголовный процесс делится на 2 больших этапа:
 досудебный;
 судебный. 

Можно с уверенностью сказать, что для каждого из вышеуказанных этапов пределы


доказывания свои. Причем в суде границы доказывания могут стать гораздо шире, чем на
предварительном следствии, и будут связаны с представлением и изучением новых фактов
и обстоятельств.

Например, на досудебном этапе при решении вопроса о заключении подозреваемого или


обвиняемого под стражу пределы доказывания ограничиваются только выяснением
оснований, перечисленных в ст. 108 УПК РФ. То есть определению подлежат:

 тяжесть совершенного преступления;


 наличие у подозреваемого (обвиняемого) возможности и намерений скрыться и
т. п. 

Следствие на данном этапе не выясняет, действительно ли этот человек совершил


преступление, достаточно ли на момент избрания ему такой меры пресечения
доказательств его вины.

На судебной стадии процесса пределы доказывания определяются с точки зрения


достаточности собранных доказательств для постановления приговора.

Таким образом, можно выделить 2 основных аспекта пределов доказывания:

 диапазон доказательств, достаточных для принятия процессуального решения;


 их истинность, допустимость и достоверность. 

Известно, что одним из немаловажных фактов, которые необходимо установить, является


событие преступления: время, место его совершения, способ. Однако данный предмет в
пределах доказывания многие правоведы называют условным, поскольку не всегда можно
выяснить эти обстоятельства совершения преступления с точностью, но в совокупности с
другими доказательствами доказательства события преступления становятся вполне
приемлемыми.

Нередко в обвинительных заключениях, а затем и в приговорах судов можно встретить


такие формулировки:

 «в неустановленную следствием дату, но не позднее сентября 2016 года»;


 «днем, более точное время следствием не установлено»;
 «в Автозаводском районе г. Тольятти, более точно место совершения преступления
не установлено»;
 «не установленным следствием оружием». 

Из изложенного можно сделать вывод, что пределы доказывания в таких случаях


являются размытыми, их начальная граница может быть вообще не определена, а
конечная завершается, например, датой возбуждения уголовного дела. 

Последствия ошибочного определения пределов доказывания наглядно


проиллюстрированы судами.
Так, например, Няндомский районный суд Архангельской области 13.03.2013 оправдал
подсудимую по ч. 4 ст. 111 УК РФ. Причиной вынесения оправдательного приговора
послужила недостаточность собранных по делу доказательств, свидетельствующих о
причастности подсудимой к причинению телесных повреждений потерпевшему. В то же
время следствие достоверно установило причинно-следственную связь между их
нанесением и наступлением смерти. Таким образом, следователь необоснованно сузил
пределы доказывания, ограничившись установлением причин смерти. 

На основании изложенного становится понятно, что пределы доказывания — это


определенные границы, в рамках которых собраны необходимые для принятия
правильного решения доказательства. Диапазон этих границ, в свою очередь, зависит от
многих обстоятельств, и в каждом отдельном случае они уникальны.

15. Использование в доказывании результатов оперативно-


розыскной деятельности.
Возможно ли использование в процессе доказывания результатов оперативно-розыскной
деятельности? Допустимо ли производство неотложных следственных действий по
уголовному делу должностным лицом, ранее проводившим оперативно-розыскные
мероприятия до возбуждения данного уголовного дела?
В соответствии со статьей 1 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об
оперативно-розыскной деятельности" оперативно-розыскная деятельность - это вид
деятельности, осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями
государственных органов, уполномоченных на то данным Федеральным законом, в
пределах их полномочий посредством проведения оперативно-розыскных мероприятий в
целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности,
обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.
Результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и
основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в орган дознания,
следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело или материалы
проверки сообщения о преступлении, а также использоваться в доказывании по
уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального
законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и
оценку доказательств, и в иных случаях, установленных указанным Федеральным законом
(часть вторая статьи 11 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности").
Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации органу
дознания и действующему от его имени должностному лицу, которое проводило или
проводит по уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия, не запрещается
принимать решение о возбуждении уголовного дела и проводить направленные на
первоначальное закрепление следов преступления неотложные следственные действия
при наличии признаков преступления, по которому производство предварительного
следствия обязательно, поскольку часть вторая статьи 41 Уголовно-процессуального
кодекса Российской Федерации (далее - УПК), исключающая одновременное
осуществление одним и тем же лицом процессуального расследования и оперативно-
розыскной деятельности, распространяется лишь на дознавателей и проведение ими
дознания в предусмотренном главами 32 и 32(1) УПК порядке, которое сопряжено с
принятием по уголовному делу процессуальных решений о привлечении определенных
лиц к уголовной ответственности (постановление Конституционного Суда Российской
Федерации от 16 июля 2015 г. N 22-П).
В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-
розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к
доказательствам УПК (статья 89 УПК).
В соответствии с требованиями статей 87 и 88 УПК результаты оперативно-
розыскной деятельности равно как иные доказательства подлежат проверке (путем
сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также
установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или
опровергающих проверяемое доказательство), а также оценке (с точки зрения
относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в
совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела).
Нарушение норм УПК судом, прокурором, следователем, органом дознания,
начальником органа дознания, начальником подразделения дознания или дознавателем в
ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми
полученных таким путем доказательств (часть третья статьи 7 УПК).

. Раздел 4. Проверка пересмотр судебных решений в


уголовном судопроизводстве

1. Система судебных производств по проверке и пересмотру


приговора и иных решений суда.
.Система судебных производств по проверке и пересмотру приговора и иных решений
суда.
Любое судебное решение, в том числе приговор, представляет собой мнение и
выводы человека, пусть и обладающего особым судейским авторитетом, специальным
статусом, специальной компетенцией и т.п. Поэтому, с одной стороны, уголовно-
процессуальная система не может не учитывать на институциональном уровне, что в силу
самой его природы «человеку свойственно ошибаться». С другой стороны, такого рода
допущение не должно подвергать опасности авторитет судебной власти и основанную на
нем фундаментальную обязанность беспрекословно исполнять судебные решения.
Есть три постулата:
1) каждая уголовно-процессуальная система должна предусматривать механизм
пересмотра приговоров, когда один суд (судья) проверяет решения, вынесенные другим
судом (судьей);
2) этот механизм должен быть единственным способом исправления судебных ошибок,
т.е. любая судебная ошибка может быть исправлена исключительно в уголовно-
процессуальном порядке в рамках судебных проверочных производств;
3) механизм пересмотра приговоров должен быть строго и точно ограниченным как в
количественном, так и во временном смысле, т.е. базироваться на заранее известном
количестве судебных инстанций (проверочных производств) и не допускать бесконечных
споров о качестве того или иного судебного решения; иначе говоря, он должен
основываться на институционально логичной инстанционной системе, представленной в
виде пирамиды, на вершине которой находится высший судебный орган соответствующей
страны.
Современный уголовный процесс исходит также из того, что процессуально допустимая
критика судебных решений по общему правилу должна происходить по инициативе
сторон, т.е. основываться на их жалобах, под которыми в широком смысле понимаются
также соответствующие акты государственных обвинителей (протесты, представления и
т.п.).
Более того, современные уголовно-процессуальные системы рассматривают право на
обжалование судебного решения в качестве не только важнейшей процессуальной
прерогативы сторон, но и одного из фундаментальных прав человека. При этом надо
учитывать, что поскольку обвинение почти всегда представлено в уголовном процессе
должностным представителем государства (прокурором), действующим на основе
профессиональных обязанностей, то к категории «права человека» относится только право
на обжалование, предоставленное защищающемуся от уголовного преследования
частному лицу — обвиняемому.
Речь идет о праве сторон, которое не может быть ущемлено или ограничено.
У сторон существует право только на две инстанции полного рассмотрения уголовного
дела или, другими словами, право на один пересмотр в вышестоящей инстанции
постановленного приговора по любому основанию (не более того, иначе судебный спор
превращается в бесконечное сутяжничество). В-третьих, право на повторное рассмотрение
уголовного дела означает в уголовном процессе не только возможность обжалования
постановленного приговора по любому основанию, но и право на повторное судебное
следствие.

2. История формирования российской судебной системы и


зарубежный опыт.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЕРВЫХ СУДОВ

Постепенное возникновение первых государств привело к тому, что общество созрело для
разделения властей, в том числе, выделения судебной власти.
В силу важности урегулирования экономического аспекта существования общества
возникли первые третейские суды. Позднее подобные суды, как и многие другие
элементы эллинской культуры, были переняты римлянами. Как известно, последние
делили право на публичное и частное, и именно на базе знаменитого «римского (частного)
права» сложились гражданские кодексы большинства европейских стран. Римляне же и
ввели в обиход понятие «арбитр» в значении «третейский судья».
СУДЕБНАЯ СИСТЕМА ДРЕВНЕЙ РУСИ

История специализированных судебных органов, действовавших в России и


предназначавшихся для разрешения экономических споров, уходит также в глубину
веков.
Вообще, в средние века третейские суды в России не получили такого широкого
распространения в сфере урегулирования споров между участниками торгового оборота,
как в европейских странах. Подобные учреждения, прежде всего, возникали там, где
процветала внешняя торговля. Тем не менее, они существовали в крупных
территориальных торговых центрах России: Архангельске, Нижнем Новгороде, позднее в
Москве.
Лишь в XVII в. была предпринята первая попытка создать постоянный, специальный суд
для купечества. 
Отдельные правовые нормы Соборного Уложения 1649 продолжали действовать до
начала 19 в. 
Впервые предложение о создании коммерческого суда высказал одесский градоначальник
Дюк де Ришелье, эмигрировавший из Франции, где подобные суды получили самое
широкое распространение. Коммерческие суды России были созданы по образцу торговых
судов Франции, к началу XIX века особые коммерческие суды были также созданы в
Бельгии, Голландии, Германии, Италии, Испании, Англии и других государствах.
Начало создания коммерческих судов в современном понимании относится к 1808 году,
когда был учрежден коммерческий суд в Одессе.
СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРИОД РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ. ЭТАПЫ СУДЕБНОЙ
РЕФОРМЫ

С 1 октября 1991 года система арбитражей была упразднена. В п. 2 Постановления


Верховного Совета РСФСР о введении в действие Закона РСФСР "Об арбитражном суде"
указывалось: "Упразднить с 1 октября 1991 года на территории РСФСР арбитраж и иные
аналогичные органы в системах министерств, государственных ведомств, в ассоциациях,
концернах, иных объединениях, а также на предприятиях и организациях". Фактически же
государственный и ведомственные арбитражи осуществляли деятельность по
отправлению правосудия до реального образования арбитражных судов.
С момента создания современной системы арбитражных судов в 1992 году их структура
была двухзвенной: суды субъекта федерации, включающие апелляционную инстанцию по
пересмотру судебных актов, не вступивших в законную силу, и Высший Арбитражный
Суд РФ, осуществляющий, в том числе, функции по пересмотру судебных актов в
кассационном порядке.
В 1995 году второй этап судебной реформы ознаменовался созданием системы
кассационных судов, осуществляющих полномочия в пределах одного из десяти судебных
округов. Таким образом, по словам В.Ф. Яковлева, советника Президента Российской
Федерации, председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в
отставке, а фактически - создателя системы арбитражных судов в нынешнем ее виде, к
указанному времени сформировалась отвечающая как мировым стандартам, так и
дореволюционному опыту России, система арбитражных судов. В арбитражной системе
были выделены как "суд факта" - апелляционный суд, имеющий, в том числе, право
давать оценку фактическим обстоятельствам дела, так и "суд права" - суд кассационной
инстанции, полномочия по проверке судебных актов которого ограничены контролем за
правильностью применения материальных и процессуальных норм нижестоящими
судами.
Вместе с тем, функции по проверке судебных актов, не вступивших в законную силу,
осуществлялись в судах первой инстанции апелляционными коллегиями.
САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА АПЕЛЛЯЦИОННЫХ АРБИТРАЖНЫХ СУДОВ

Несмотря на то, что руководством Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации


систематически проводился анализ показателей работы апелляционных коллегий в судах
субъектов федерации, согласно которым большинство ошибок суда первой инстанции
исправляется именно в апелляции, Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации
был поддержан законопроект об образовании апелляционных судов, внесенный в
Государственную Думу Президентом Российской Федерации.
Изменения в Федеральный конституционный закон от 28.04.1995 г. № 1-ФКЗ «Об
арбитражных судах в Российской Федерации» были внесены Федеральным
конституционным законом от 04.07.2003 г. № 4-ФКЗ, добавившего в ФКЗ «Об
арбитражных судах в Российской Федерации», в том числе, главу III.1. «Полномочия,
порядок образования и деятельности арбитражных апелляционных судов». Законом
предусмотрено образование двадцати апелляционных судов, ареал деятельности которых
ограничен апелляционными округами, географически не совпадающими ни с
административными округами Российской Федерации, ни с округами, в пределах которых
осуществляют полномочия суды кассационной инстанции.
Законом предусматривалось поэтапное создание апелляционных судов.
Говоря о роли апелляционных судов, верным представляется замечание Председателя
Высшего Арбитражного суда Российской Федерации А.А. Иванова в беседе с
Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 15 марта 2006 года о том, что «первые
полтора-два года работы апелляционных судов как самостоятельных показывают, что они
сумели занять свое место в системе арбитражных судов. Именно отдельные
апелляционные суды, которые рассматривают дела и по факту, и по праву и
пересматривают дела целиком. Такая возможность должна быть у любой спорящей
стороны - еще раз показать правоту своей позиции, ссылаясь и на факты, фактические
обстоятельства дела, и на нормы права».
В соответствии с Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля
2004 г. № 7 «Об определении мест постоянного пребывания арбитражных апелляционных
судов» Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд, осуществляющий проверку
судебных актов, принятых арбитражными судами Республики Адыгея, Краснодарского
края, Ростовской области, расположен в городе Ростове-на-Дону.
Указом Президента РФ от 31 августа 2005 г. № 1001 «О назначении председателей
арбитражных судов» председателем Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда
назначен Александров Вячеслав Александрович.

3. Природа процессуальной деятельности суда вышестоящей


инстанции по проверке приговора. Принцип non bis in idem и
право сторон на исправление судебной ошибки.
Природа процессуальной деятельности суда вышестоящей инстанции по
проверки приговора. Принцип non bis in idem и право сторон на
исправлении судебной ошибки.
Вопрос о том, каков характер судебной деятельности, осуществляемой в
стадии исполнения итоговых судебных решений, является ключевым,
поскольку именно от того, относятся ли действия суда, осуществляемые на
этапе исполнения приговора, постановления о применении принудительной
меры медицинского характера и т.д. к отправлению правосудия, либо к иным
полномочиям суда, зависят и подходы к определению необходимых
стандартов процессуальной процедуры принятия данных решений, круг
субъектов данного вида производств, минимально необходимый объема их
процессуальных полномочий и др.
Понятие «правосудие» не раскрывается в действующем уголовно-
процессуальном законодательстве Российской Федерации. Положения
Конституции РФ определяют, что правосудие осуществляется только судом
(ч. 1 ст. 118 Конституции РФ), аналогичное содержание имеет и ч. 1 ст. 8
УПК РФ. Статья 18 Конституции РФ определила цель правосудия, которая
связана с защитой прав и свобод человека и гражданина. Уголовно-
процессуальная деятельность суда при производстве по уголовному делу в
соответствии с нормами УПК РФ (п. 28 ст. 5, ст. ст. 15, 17, 29, 240, 299 УПК
РФ) связана с признанием лица виновным либо не виновным в совершении
преступления и назначением виновному лицу уголовного наказания. Кроме
того, суд в соответствии с нормами УПК РФ (п. п. 2,3,4 ч. 1 ст. 29; ч. 2 ст. 29;
гл. гл. 46,47 и т. д.) осуществляет уголовно-процессуальную деятельность
иного характера, не связанную с установлением виновности лица либо
разрешением уголовного дела по существу. Эту деятельность можно условно
обозначить как судебный контроль.1 Этот вид деятельности осуществляется
как на досудебном производстве по уголовному делу, так и при исполнении
приговора[1] [2].
Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство России не
определяет ни понятие правосудия, не определяет его границы, что позволяет
исследователям по-разному оценивать деятельность суда на различных
этапах производства по уголовному делу и по-разному определять сущность
правосудия и его пределы и границы. Следует отметить, что в юридической
науке целом, а не только в науке уголовно-процессуального права нет
единых позиций по вопросам, связанным с определением понятия и
сущности правосудия, его границ и пределов1
Принцип non bis in idem означает, что если судом вынесен окончательный
оправдательный или обвинительный приговор по данному делу и в
отношении данного лица, а также если в возбуждении уголовного дела было
отказано или оно прекращено на любой стадии уголовного преследования, то
всякое дальнейшее (повторное) преследование и назначение наказания по
тому же обвинению невозможно. Безусловным основанием для прекращения
уголовного дела является наличие вступившего в законную силу приговора
суда либо решение суда, органа дознания, следствия и прокурора о
прекращении уголовного дела либо об отказе
возбуждении уголовного дела (п. 4, 5 ч. 1 ст. 27 УПК), в том числе и на
основании акта амнистии. По смыслу рассматриваемого принципа
невозможно проведение параллельно двух расследований и предъявление
двух тождественных обвинений, как и назначение двух и более однородных
наказаний за одно и то же деяние. По мнению Конституционного Суда РФ,
принцип non bis in idem, как он установлен Конституцией и регулируется
уголовным законодательством РФ, исключает повторное осуждение и
наказание лица за одно и то же преступление, квалификацию одного и того
же преступного события по нескольким статьям уголовного закона, если
содержащиеся в нем нормы соотносятся между собой как общая и
специальная или как целое и часть, а
также исключает двойной учет одного и того же обстоятельства (судимости,
совершения преступления лицом, ранее совершившим преступление)
одновременно при квалификации преступления и при определении вида и
меры ответственности.
4. Сущность, понятие и содержание апелляционного
производства в современном уголовном судопроизводстве
Сущность, понятие и содержание апелляционного производства в
современном уголовном судопроизводстве.
Апелляционное производство в уголовном процессе является важным
элементом судопроизводства. На территории России несколько типов систем:
кассационная, мировая, арбитражная, конституционная, суд присяжных и так
далее. В Советской России коммерческий арбитраж использовался довольно
редко, главным образом из-за государственной монополии. Однако после
распада Советского Союза ситуация значительно изменилась. Хотя
количество дел, улаженных через арбитраж, всё ещё очень незначительно по
сравнению с делами в государственных отделениях (споры в работе
арбитражных институтов составляют менее 1%), этот орган гражданской
юрисдикции становится всё более популярным способом разрешения споров.
Ранее, до того как был возвращён институт мировых судей, апелляция была
доступна только в арбитраже. Теперь сюда направляются вынесенные
мировым институтом решения, которые невозможно рассмотреть в
кассационном порядке. Рассмотрение дела — функция районного отдела, где
вправе рассмотреть ранее используемые и вновь предоставленные
доказательства.
Ранее вынесенное и отменённое решение не направляется на новое
рассмотрение.
В законодательстве так и не появилось точного определения понятия
«апелляция». Многие процессуалисты трактуют её как самостоятельную
стадию. По их мнению, апелляция действует исключительно в случаях, когда
необходимо отменить ранее выданное решение. Задача этой системы —
исправлять решения мировых судей, а также выявлять ошибки на первой
стадии.
Жалоба подлежит возврату судье, вынесшему первое решение. Срок для
подачи — тридцать дней.
У такой системы есть масса преимуществ: ущерб ошибочным решением ещё
не нанесён, нет сложностей при его отмене. Порядок приёма жалобы
расписан в 258 АПК, изменений не было. Согласно документам Пленума
Высшего арбитражного суда, при рассмотрении некоторых дел может быть
создана судебная коллегия.

5. Основные черты апелляционного производства: свобода


обжалования, диспозитивное начало, ревизионное начало,
запрет поворота к худшему.
Основные черты апелляционной инстанции следующие:
Свобода обжалования. т.е. возможность принесения апелляционной жалобы широким
кругом лиц (осужденному или оправданному, их защитникам и законным представителям,
частному обвинителю и его представителю, потерпевшему, его представителю и
законному представителю, а в части, относящейся к гражданскому иску, - гражданскому
истцу, гражданскому ответчику и их представителям, государственный обвинитель
(вышестоящий прокурор).
Строго определенная форма повода к началу апелляционного производства. В ст. 363
УПК РФ закреплены требования к структуре и содержанию апелляционной жалобы
(представления). Названные документы должны содержать: 1) наименование суда А И, в
который подаются жалоба или представление; 2) данные о лице, подавшем жалобу или
представление, с указанием его процессуального положения, места жительства или места
нахождения; 3) указание на приговор или иное судебное решение и наименование суда,
его постановившего или вынесшего; 4) доводы лица, подавшего жалобу или
представление, и доказательства, обосновывающие его требования; 5) перечень
прилагаемых к жалобе или представлению материалов; 6) подпись лица, подавшего
жалобу или представление. Не соответствующая указанным требованиям жалоба
(представление) не порождает начала апелляционного производства.
Проверка законности и обоснованности приговора (постановления). Апелляционная
инстанция, с одной стороны, должна проверить не только законность приговора
(постановления), то есть соблюдение мировым судьей при производстве по делу норм
процессуальных и материальных отраслей права, но и его обоснованность, то есть
соответствие выводов суда, изложенных в приговоре (постановлении), фактическим
обстоятельствам дела и наличие доказательств, подтверждающих выводы суда первой
инстанции. С другой стороны, законность и обоснованность судебного решения
проверяется лишь в той части, в которой оно обжаловано, и в отношении тех осужденных,
которых касаются жалоба или представление. Если при рассмотрении уголовного дела
установлены обстоятельства, которые касаются интересов других лиц, осужденных или
оправданных по этому же уголовному делу и в отношении которых жалоба или
представление не были поданы, то уголовное дело должно быть проверено и в отношении
этих лиц. При этом не может быть допущено ухудшение их положения.
Возможность производства в апелляционной инстанции судебных действий и
представления дополнительных материалов. Также как и в первой инстанции в
апелляционной инстанции могут быть осуществлены судебные действия, направленные
на собирание доказательств.
Кроме того, стороны вправе ходатайствовать о вызове в суд указанных ими свидетелей и
экспертов (специалистов) или представить в суд новые материалы (справки, акты,
объяснения и др.). В необходимых случаях указанные документы может истребовать сам
суд апелляционной инстанции.
Недопустимость рассмотрения апелляционной инстанцией новых требований. В
апелляционной инстанции не принимаются и не рассматриваются новые требования,
которые не были предъявлены при рассмотрении дела мировым судьей по первой
инстанции.
Широкие полномочия апелляционной инстанции. Апелляционная инстанция вправе
принять решение: об оставлении приговора суда первой инстанции без изменения, а
апелляционных жалобы или представления без удовлетворения; об отмене
обвинительного приговора суда первой инстанции и оправдании подсудимого или о
прекращении уголовного дела; об отмене оправдательного приговора суда первой
инстанции и о вынесении обвинительного приговора; об изменении приговора суда
первой инстанции.
В отличие от кассационной инстанции апелляционная тогда, когда суд кассационной
инстанции должен был бы принять решение о направлении дела на новое судебное
разбирательство, вправе в пределах предъявленного обвинения постановить новый
приговор или изменить приговор мирового судьи, ухудшив при этом положение
подсудимого. Между тем суд апелляционной инстанции вправе изменить приговор в
сторону ухудшения положения осужденного только в том случае, когда по этому
основанию был принесено представление прокурором либо была подана жалоба
потерпевшим, частным обвинителем или их представителями.

6. Этапы апелляционного производства. Структура


апелляционного судебного разбирательства.
Процессуальная форма апелляционного производства предполагает следующую
последовательность действий: 1. Направление управомоченным лицом апелляционной
жалобы (представления) с предусмотренный законом срок; 2. Извещение
заинтересованных лиц о поступивших жалобах; 3. Направление уголовного дела судом
первой инстанции в вышестоящий суд; 4. Подготовка к апелляционному рассмотрению
уголовного дела; 5. Проверка в судебном заседании вынесенного судебного решения по
правилам суда первой инстанции; 6. Принятие итогового решения; 7. Обжалование
принятого судебного решения.
Рассмотрение уголовного дела в суде апелляционной инстанции включает следующие
этапы: 1) подготовительная часть судебного заседания; 2) судебное следствие; 3) прения
сторон; 4) последнее слово лица, в отношении которого проверяется судебное решение; 5)
вынесение решения.
Порядок рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции:
1. Производство по уголовному делу в суде апелляционной инстанции осуществляется в
порядке, установленном главами 35 - 39 УПК
2. Председательствующий открывает судебное заседание и объявляет, какое уголовное
дело рассматривается и по чьим апелляционным жалобе и (или) представлению. После
этого председательствующий объявляет состав суда, фамилии, имена и отчества лиц,
являющихся сторонами по уголовному делу и присутствующих в судебном заседании, а
также фамилии, имена и отчества помощника судьи и (или) секретаря судебного
заседания и переводчика, если переводчик участвует в судебном заседании.
Председательствующий выясняет у участников судебного разбирательства, имеются ли у
них отводы и ходатайства и поддерживают ли они ходатайства, заявленные в
апелляционных жалобе и (или) представлении.
3. Судебное следствие начинается с краткого изложения председательствующим или
одним из судей, участвующих в рассмотрении уголовного дела апелляционной инстанции,
содержания приговора или иного обжалуемого судебного решения, существа
апелляционных жалобы и (или) представления, возражений на них, а также существа
представленных дополнительных материалов.
4. После доклада председательствующего или судьи суд заслушивает выступления
стороны, подавшей апелляционные жалобу, представление, и возражения другой стороны.
При наличии нескольких жалоб последовательность выступлений определяется судом с
учетом мнения сторон. Затем суд переходит к проверке доказательств. В подтверждение
или опровержение доводов, приведенных в апелляционных жалобе, представлении,
стороны вправе представить в суд апелляционной инстанции дополнительные материалы.
5. Свидетели, лица, в отношении которых уголовные дела выделены в отдельное
производство в связи с заключением с ними досудебного соглашения о сотрудничестве,
допрошенные в суде первой инстанции, допрашиваются в суде апелляционной инстанции,
если суд признает их вызов необходимым.
6. Ходатайства сторон об исследовании доказательств, в том числе ходатайства об
исследовании доказательств, которые не были исследованы судом первой инстанции
(новых доказательств), и о вызове в этих целях в судебное заседание свидетелей,
экспертов и других лиц разрешаются судом в порядке, установленном частями первой и
второй статьи 271 УПК. При этом суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства
только на том основании, что оно не было удовлетворено судом первой инстанции.
6.1. Доказательства, которые не были исследованы судом первой инстанции (новые
доказательства), принимаются судом, если лицо, заявившее ходатайство об их
исследовании, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по
причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными.
7. С согласия сторон суд апелляционной инстанции вправе рассмотреть апелляционные
жалобу, представление без проверки доказательств, которые были исследованы судом
первой инстанции.
8. Суд апелляционной инстанции вправе исследовать доказательства с использованием
систем видеоконференц-связи.
9. По завершении судебного следствия суд выясняет у сторон, имеются ли у них
ходатайства о дополнении судебного следствия. Суд разрешает эти ходатайства, после
чего переходит к прениям сторон.
Прения сторон проводятся в том же порядке, что и в суде первой инстанции. Однако
первым выступает лицо, подавшее жалобу или принесшее представление. Следовательно,
прения сторон могут быть начаты не только с выступления стороны обвинения, но и
стороны защиты.
По окончании прений сторон подсудимому предоставляется последнее слово. После этого
председательствующий удаляется в совещательную комнату для принятия решения.

7.Сущность, понятие и содержание кассационного


производства в современном уголовном судопроизводстве.
Предмет кассационного производства.
Производство в суде кассационной инстанции – это отдельная стадия
уголовного процесса, рассматривающая законность вступивших в силу
судебных решений в предыдущих инстанциях.
Предмет. Суд кассационной инстанции проверяет по кассационным
жалобе, представлению законность приговора, определения или
постановления суда, вступивших в законную силу.
Вступившее в законную силу судебное решение может быть
обжаловано в порядке, установленном УПК, в суд кассационной инстанции
осужденным, оправданным, их защитниками и законными представителями,
потерпевшим, частным обвинителем, их законными представителями и
представителями, а также иными лицами в той части, в которой обжалуемое
судебное решение затрагивает их права и законные интересы. Гражданский
истец, гражданский ответчик или их законные представители и
представители вправе обжаловать судебное решение в части, касающейся
гражданского иска.
Генеральный прокурор Российской Федерации и его заместители
вправе обратиться с представлением о пересмотре вступившего в законную
силу судебного решения в любой суд кассационной инстанции.
Прокурор субъекта Российской Федерации и его заместители вправе
обратиться с представлением о пересмотре вступившего в законную силу
судебного решения, вынесенного верховным судом республики, краевым или
областным судом, судом города федерального значения, судом автономной
области, судом автономного округа в апелляционном порядке, а также
вступивших в законную силу судебных решений, вынесенных
нижестоящими судами, в судебную коллегию по уголовным делам
соответствующего кассационного суда общей юрисдикции.
В результате рассмотрения уголовного дела суд кассационной
инстанции вправе:
1) оставить кассационные жалобу или представление без
удовлетворения;
2) отменить приговор, определение или постановление суда и все
последующие судебные решения и прекратить производство по данному
уголовному делу;
3) отменить приговор, определение или постановление суда и все
последующие судебные решения и передать уголовное дело на новое
судебное рассмотрение либо возвратить дело прокурору;
4) отменить приговор суда апелляционной инстанции и передать
уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение;
5) отменить решение суда кассационной инстанции и передать
уголовное дело на новое кассационное рассмотрение;
6) внести изменения в приговор, определение или постановление суда.
Суд кассационной инстанции не связан доводами кассационных
жалобы или представления и вправе проверить производство по уголовному
делу в полном объеме.
Если по уголовному делу осуждено несколько лиц, а кассационные
жалоба или представление принесены только одним из них или в отношении
некоторых из них, суд кассационной инстанции вправе проверить уголовное
дело в отношении всех осужденных.
Суд кассационной инстанции при рассмотрении уголовного дела может
смягчить назначенное осужденному наказание или применить уголовный
закон о менее тяжком преступлении.
Возвращая уголовное дело на новое рассмотрение, суд кассационной
инстанции должен указать, в суд какой инстанции возвращается данное
уголовное дело.
В случае, когда по уголовному делу осуждено или оправдано несколько
лиц, суд не вправе отменить приговор, определение или постановление в
отношении тех оправданных или осужденных, в отношении которых
кассационные жалоба или представление не принесены, если отмена
приговора, определения или постановления ухудшает их положение.
Указания суда кассационной инстанции обязательны при повторном
рассмотрении данного уголовного дела судом нижестоящей инстанции.
В случае отмены судебного решения суд кассационной инстанции не
вправе:
1) устанавливать или считать доказанными факты, которые не были
установлены в приговоре или были отвергнуты им;
2) предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения,
достоверности или недостоверности того или иного доказательства и
преимуществах одних доказательств перед другими;
3) принимать решения о применении судом первой или апелляционной
инстанции того или иного уголовного закона и о мере наказания;
4) предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом первой или
апелляционной инстанции при повторном рассмотрении данного уголовного
дела.
 8. Основные черты и неоднократность кассационного
производства.
Порядок производства в суде кассационной инстанции характеризуется
рядом особенностей, которые в теории уголовного процесса именуются
чертами (общими условиями) кассационного производства. К ним относятся:
а) проверка законности судебных решений без вхождения в оценку
достаточности оснований для их принятия, что определяет специфику
производства.
б) ревизионное начало, понимаемое как не
связанность суда доводами жалобы (представления) в принятии решения об
истребовании и проверке дела в полном объеме;
в) недопустимость поворота к худшему как правило, согласно
которому, первое, кассационная инстанция непосредственно не вправе
ухудшить положение осужденного, оправданного или лица, в отношении
которого дело прекращено, второе, кассационная инстанция вправе отменить
судебное решение для целей применения закона, ухудшающего положения
данных лиц, только при наличии соответствующего ходатайства,
выраженного в жалобе или представлении, и только в течение одного года со
дня вступления судебного решения в законную силу. Суд кассационной
инстанции может смягчить назначенное осужденному наказание или
применить уголовный закон о менее тяжком преступлении;
г) возможность предоставления дополнительных материалов,
собираемых не путем производства следственных и судебных действий;
д) широкий круг прав допущенных к производству лиц на
инициирование и рассмотрение в судебном заседании жалоб (представлений)
о проверке законности судебного решения.
 Истанционная неоднократность кассационной проверки приговора или
иного судебного решения становится признаком, свойственным только
кассационному производству. Данное положение, безусловно, обеспечивает
определенный запас прочности результатам кассационного производства и
рельефно выделяет его место в системе судебно-проверочного производства.
Однако возможная неоднократность кассационного производства вряд
ли свидетельствует о достаточном уважении принципа правовой
определенности, который, как известно, должен сдерживать вмешательство в
судебные решения, вступившие в законную силу, даже если речь идет о
пересмотре вопросов права. Кроме того, такая проверка законности судебных
актов может продолжиться и в суде надзорной инстанции.
С учетом неоднократности кассационного производства каждый
приговор и судебное решение суда первой инстанции могут быть проверены
и пересмотрены. Рассмотрение уголовных дел в кассационном порядке
осуществляется судебной коллегией по уголовным делам кассационного суда
общей юрисдикции, кассационным военным судом, Судебной коллегией по
уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации и Судебной
коллегией по делам военнослужащих Верховного Суда Российской
Федерации в составе трех судей, а в порядке надзора - большинством членов
Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

9. Субъекты кассационного производства.


9. Субъекты кассационного производства.
Суд кассационной инстанции проверяет по кассационным жалобе, представлению
законность приговора, определения или постановления суда, вступивших в законную
силу. Субъектами кассационного производства являются согласно Статья 401.2. Право на
обращение в суд кассационной инстанции УПК РФ 
1. осужденный, оправданный, их защитники и законный представитель,
потерпевший, частным обвинителем, их законные представители и представители, а
также иные лица в той части, в которой обжалуемое судебное решение затрагивает их
права и законные интересы. Гражданский истец, гражданский ответчик или их законные
представители и представители вправе обжаловать судебное решение в части, касающейся
гражданского иска.
2. Генеральный прокурор Российской Федерации и его заместители вправе
обратиться с представлением о пересмотре вступившего в законную силу судебного
решения в любой суд кассационной инстанции.
2.1. Прокурор субъекта Российской Федерации и его заместители вправе
обратиться с представлением о пересмотре вступившего в законную силу судебного
решения, вынесенного верховным судом республики, краевым или областным судом,
судом города федерального значения, судом автономной области, судом автономного
округа в апелляционном порядке, а также вступивших в законную силу судебных
решений, вынесенных нижестоящими судами, в судебную коллегию по уголовным делам
соответствующего кассационного суда общей юрисдикции.
2.2. Приравненный к прокурору субъекта Российской Федерации военный
прокурор и его заместители вправе обратиться с представлением о пересмотре
вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного окружным (флотским)
военным судом в апелляционном порядке, а также вступивших в законную силу судебных
решений, вынесенных гарнизонными военными судами, в кассационный военный суд.
Субъектами пересмотра решений  в кассационном порядке являются
судебные коллегии по уголовным делам кассационного суда общей юрисдикции;
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации;
кассационный военный суд; Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного
Суда Российской Федерации. Согласно Статье 401.3. Порядок подачи кассационных
жалобы, представления УПК РФ

10. Особенности проверки приговора и иных решений суда в


кассационном порядке.
Суд кассационной инстанции проверяет по кассационным жалобе, представлению
законность приговора, определения или постановления суда, вступивших в законную
силу согласно ст. 401.1. Предмет судебного разбирательства в кассационном порядке
УПК РФ. Отметим, что согласно ст. 390. Вступление приговора в законную силу и
обращение его к исполнению УПК РФ Приговор суда первой инстанции вступает в
законную силу по истечении срока его обжалования в апелляционном порядке, если он не
был обжалован сторонами.
2. Приговор суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента
его провозглашения и может быть пересмотрен лишь в порядке, установленном главами
47.1, 48.1 и 49 настоящего Кодекса.
3. В случае подачи жалобы, представления в апелляционном порядке приговор
вступает в законную силу в день вынесения решения судом апелляционной инстанции,
если он не отменяется судом апелляционной инстанции с передачей уголовного дела на
новое судебное разбирательство либо с возвращением уголовного дела прокурору.
4. Приговор обращается к исполнению судом первой инстанции в течение 3 суток
со дня его вступления в законную силу или возвращения уголовного дела из суда
апелляционной инстанции.
Пересмотр в кассационном порядке приговора, определения, постановления суда
по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, оправданного, лица, в
отношении которого уголовное дело прекращено, допускается в срок, не превышающий
одного года со дня вступления их в законную силу, если в ходе судебного разбирательства
были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть
правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, либо если были выявлены
данные, свидетельствующие о несоблюдении лицом условий и невыполнении им
обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве.
Согласно 401.16. Пределы прав суда кассационной инстанции УПК РФ Статья
1. Суд кассационной инстанции не связан доводами кассационных жалобы или
представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.
2. Если по уголовному делу осуждено несколько лиц, а кассационные жалоба или
представление принесены только одним из них или в отношении некоторых из них, суд
кассационной инстанции вправе проверить уголовное дело в отношении всех
осужденных.
3. Суд кассационной инстанции при рассмотрении уголовного дела может смягчить
назначенное осужденному наказание или применить уголовный закон о менее тяжком
преступлении.
4. Возвращая уголовное дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции
должен указать, в суд какой инстанции возвращается данное уголовное дело.
5. В случае, когда по уголовному делу осуждено или оправдано несколько лиц, суд
не вправе отменить приговор, определение или постановление в отношении тех
оправданных или осужденных, в отношении которых кассационные жалоба или
представление не принесены, если отмена приговора, определения или постановления
ухудшает их положение.
6. Указания суда кассационной инстанции обязательны при повторном
рассмотрении данного уголовного дела судом нижестоящей инстанции.
7. В случае отмены судебного решения суд кассационной инстанции не вправе:
1) устанавливать или считать доказанными факты, которые не были установлены в
приговоре или были отвергнуты им;
2) предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения,
достоверности или недостоверности того или иного доказательства и преимуществах
одних доказательств перед другими;
3) принимать решения о применении судом первой или апелляционной инстанции
того или иного уголовного закона и о мере наказания;
4) предрешать выводы, которые могут быть сделаны судом первой или
апелляционной инстанции при повторном рассмотрении данного уголовного дела.
Отметим, что согласно Статье 401.17. Недопустимость внесения повторных
кассационных жалобы, представления УПК РФ: Не допускается внесение повторных
кассационных жалобы, представления по тем же правовым основаниям, теми же лицами в
тот же суд кассационной инстанции, если ранее эти жалоба или представление в
отношении того же лица рассматривались этим судом в судебном заседании либо были
оставлены без удовлетворения постановлением судьи.

11. Фундаментальные нарушения закона и поворот к худшему.

Нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения


как акта правосудия, принято именовать фундаментальными. В этом смысле они
отличаются от существенных нарушений закона (ст. ст. 401.15, 412.9).
Фундаментальные же нарушения закона могут применяться лишь для т.н. поворота
к худшему, т.е. для пересмотра в кассационном или надзорном порядке приговора,
определения, постановления суда по основаниям, влекущим ухудшение положения
осужденного, оправданного либо лица, в отношении которого уголовное дело
судом было прекращено. Понятие существенных нарушений шире: всякое
фундаментальное нарушение - существенное, но не всякое существенное является
фундаментальным. Критерием существенных нарушений по смыслу ст. 401.15
УПК служит то, что они реально способны воздействовать на исход дела, т.е.
причинить ему вред. Фундаментальные же существенные нарушения - лишь те из
них, которые искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта
правосудия, т.е. это нарушения, которые имеют особо тяжкие последствия для
осуществления правосудия.
Под влиянием нарушений закона на исход дела как одним из критериев основания
пересмотра судебных решений против интересов осужденного или оправданного
следует, на наш взгляд, понимать такие нарушения, которые явились причиной
постановления незаконного и необоснованного приговора или иного судебного
решения, включая в это понятие законность всего хода производства по делу, а не
только те, которые привели к неверному решению собственно вопроса о
виновности или назначению незаконного или несправедливого наказания. То есть
исход дела - это не только то, что решил суд по вопросу об уголовной
ответственности обвиняемого, но и как он это сделал. В противном случае грубое и
явное нарушение в ходе производства по делу требований Европейской конвенции
о защите прав человека и основных свобод, других общепризнанных норм
международного права, положений Конституции РФ, основополагающих
принципов уголовного процесса, если оно не повлияло на правильность решения
вопроса об уголовной ответственности по существу (осужден, судя по всему,
виновный, квалификация преступления правильная, мера наказании законная и
справедливая), не могло бы влечь за собой пересмотр решения в кассационном
порядке. Так, например, отсутствие при производстве по делу защитника в
случаях, когда его участие по закону было обязательно, неподписание судьей по
оплошности приговора, незаконный состав суда и прочие "сугубо процедурные"
нарушения, если они не повлияли на существо решения, не могли бы считаться
основанием для отмены приговора, что явно абсурдно.

12. Пределы полномочий суда надзорной инстанции.

Рассмотрение уголовного дела в суде надзорной инстанции осуществляется в так


называемом ревизионном порядке, в соответствии с которым суд не связан
доводами надзорных жалобы или представления и вправе проверить все
производство по уголовному делу в полном объеме в отношении всех осужденных
по данному делу независимо от того, что надзорные жалоба или представление
касаются интересов лишь одного или нескольких осужденных по данному делу (ч.
1 и 2 ст. 410 УПК).

Такой порядок пересмотра вступивших в законную силу приговора, определения,


постановления дает возможность суду надзорной инстанции принять меры к тому, чтобы
исполнялись лишь законные, обоснованные и справедливые судебные решения.
Следует, однако, заметить, что этот порядок пересмотра вступившего в законную силу
судебного решения ограничен тем, что в случае, когда по уголовному делу осуждено или
оправдано несколько лиц, суд не вправе отменить приговор, определение или
постановление в отношении тех оправданных или осужденных, в отношении которых
надзорная жалоба или представление не принесены, если отмена приговора, определения
или постановления ухудшает их положение (ч. 5 ст. 410 УПК).
Таким образом, в свете упоминавшегося выше Постановления от 11 мая 2005 г. № 5-П
принципиальным остается положение о том, что ухудшение положения осужденного либо
оправданного при пересмотре вступившего в законную силу приговора возможно лишь по
жалобе потерпевшего (его представителя) или по представлению прокурора.
Что касается возможности улучшения положения осужденного в рассматриваемой стадии
уголовного судопроизводства, то оно ничем не ограничено.
По этому вопросу Пленум Верховного Суда РФ в п. 18 названного выше постановления от
11 января 2007 г. № 1 разъяснил, что "предусмотренное частями первой и второй статьи
410 УПК право суда надзорной инстанции проверить все производство по уголовному
делу и в отношении всех осужденных обязывает суд устранить все выявленные в
судебном заседании нарушения материального и процессуального закона, если их
устранение влечет улучшение положения осужденного (осужденных). Иное
противоречило бы положениям статьи 6 УПК РФ".
Следовательно, при рассмотрении уголовного дела по жалобе потерпевшего или
представлению прокурора, в которых поставлен вопрос об ухудшении положения
осужденного (оправданного), суд надзорной инстанции может не согласиться с доводами,
приведенными в указанных ходатайствах и принять решение об изменении вступивших в
законную силу судебных решений, улучшив положение осужденного, либо об отмене
приговора, определения или постановления суда и всех последующих судебных решений
и прекратить производство по данному уголовному делу.
В ст. 410 УПК установлено, что указания суда надзорной инстанции обязательны при
повторном рассмотрении этого дела судом нижестоящей инстанции (ч. 6 ст. 410 УПК).
Иногда это положение закона подвергается сомнению. Полагают, что такие указания не
могут быть обязательными в силу конституционного требования о том, что судьи
независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону (ч. 1 ст. 120). При
этом, однако, не учитывается, что вышестоящие суды, включая и суды надзорной
инстанции, действуют с единой целью - обеспечить правильное и единообразное
применение нижестоящими судами тех же нормативных правовых актов, а именно:
Конституции РФ и федеральных законов.
В этом собственно и состоит суть судебного надзора, осуществляемого верховными
судами республик, краевыми, областными и равными им судами в предусмотренных
федеральным законом формах, чем достигается единообразие в применении закона всеми
без исключения судами общей юрисдикции. Этому же способствуют постановления
Пленума Верховного Суда РФ, в которых даются конкретные разъяснения по
возникающим у судов вопросам применения той или иной нормы материального либо
процессуального закона.
Вопрос, касающийся обязательности указаний вышестоящего суда для нижестоящего в
связи с отменой в кассационном порядке приговора или иного судебного решения, был
предметом рассмотрения в Конституционном Суда РФ.
Согласно его правовой позиции, изложенной в Определении от 5 ноября 2004 г. № 380-О
"По запросу Всеволожского городского суда Ленинградской области о проверке
конституционности части шестой статьи 388 и части первой статьи 402 Уголовно-
процессуального кодекса Российской Федерации", законодательное возложение на суд
кассационной инстанции полномочий по проверке законности, обоснованности и
справедливости приговора и иных судебных решений в связи с кассационными жалобами
и представлениями, равно как и придание принимаемым этим судом решениям
обязательного характера, вытекают из положений ст. 50 (ч. 3) и 126 Конституции в их
взаимосвязи, как закрепляющих институт пересмотра приговора и иных судебных
решений вышестоящими судебными инстанциями.
Вместе с тем исходя из требований закона (ч. 2 ст. 386 УПК) о том, что суд кассационной
инстанции при направлении уголовного дела на новое рассмотрение не вправе
предрешать вопросы о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или
недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств
перед другими, о наказании, в том же Определении отметил следующее: "...судья или суд,
не согласный с мнением суда кассационной инстанции, сформированным применительно
к самому существу уголовного дела и выступающим, по его мнению, в качестве
препятствия для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора, вправе
при новом рассмотрении дела, подчиняясь только Конституции Российской Федерации и
федеральному закону (статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации), принять
процессуальное решение самостоятельно в пределах собственной компетенции. Иное
истолкование части шестой статьи 388 УПК Российской Федерации означало бы
нарушение закрепленных в Конституции Российской Федерации принципов
самостоятельности суда и судей и их независимости".
Приведенные правовые позиции в полной мере применимы к деятельности судов
надзорной инстанции.
Раздел 5. Проблемы теории и практики квалификации
наиболее распространенных преступлений

1. Правила квалификации преступлений с


квалифицированными составами.

Квалификация преступления – это юридическое установление соответствия


фактических обстоятельств (признаков) общественно опасного деяния признакам состава
преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой. Она представляет собой
познавательный логический процесс или результат, включающий установление и анализ
фактических обстоятельств содеянного, уяснение смысла признаков соответствующего
состава преступления, определение соответствия между фактическими обстоятельствами
реального деяния и признаками состава преступления.
Определенными особенностями обладает квалификация преступлений при наличии
квалифицирующих признаков. Правовое значение квалифицирующих признаков состоит в
том, что они наряду с категорией преступлений являются законодательными средствами
дифференциации уголовной ответственности. 
Квалифицирующими признаками признаются такие признаки, которые хотя и
отсутствуют в основном составе преступления, но существенно (качественно) повышают
степень его общественной опасности. Наличие квалифицирующих признаков
свидетельствует о настолько существенном изменении степени общественной опасности
преступления по сравнению с типовой, отраженной в основном составе, что возникает
необходимость построения санкции, устанавливающей новые границы типового
наказания с учетом соответствующих признаков.
 квалификация преступлений при наличии квалифицирующих признаков требует
соблюдения ряда специальных правил. Во-первых, необходимо помнить о
недопустимости двойного учета одноименных признаков. В ст. 61 и 63 УК РФ
установлено, что если смягчающее (отягчающее) обстоятельство предусмотрено
соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно
само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Таким образом,
одноименные признаки учитываются в первую очередь при квалификации содеянного, т.е.
существует определенный приоритет квалифицирующих признаков перед отягчающими
(смягчающими) наказание обстоятельствами.
Во-вторых, если совершенное деяние подпадает под признаки нескольких
квалифицированных составов, то оно квалифицируется по наиболее тяжкому
квалифицированному составу с указанием в описательной части следственно-судебных
документов всех установленных квалифицирующих признаков.
В-третьих, поскольку действующее уголовное законодательство оперирует довольно
большим кругом разнообразных квалифицирующих признаков, имеет значение понятие
типовых квалифицирующих признаков. Многие составы преступлений содержат целые
стандартные «наборы» типовых квалифицирующих признаков, что обеспечивает
единообразие судебной практики и способствует реализации принципа законности в
уголовном судопроизводстве. К типовым квалифицирующим признакам относятся такие,
которые имеют наиболее широкое распространение в статьях Особенной части УК РФ и
одинаковое (типовое) содержание независимо от вида основного состава преступления.
Типовые квалифицирующие признаки повышают степень общественной опасности
любого преступления, вследствие чего представляют собой типовое средство
дифференциации уголовной ответственности.
2. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью,
повлекшего смерть. Критерии его отграничения от убийства.
Типичные ошибки при разграничении этих преступлений.
Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть.
Критерии его отграничения от убийства. Типичные ошибки при
разграничении этих преступлений.
Вообще, состав ч.4 ст.111 УК РФ характеризуется двойной формой вины –
причинение вреда здоровью-умысел, смерть-неосторожность.
Необходимо отметить, что убийство отличается от умышленного причинения
тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего тем, что при
убийстве умысел виновного направлен на лишение жизни потерпевшего, а
при совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ
отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в
неосторожности. При разграничении убийства и ч.4 ст.111 УК РФ должно
быть выяснено субъективное отношение виновного и к действиям
(умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), и к последствиям
(смерти потерпевшего).
Изучение практики показывает, что установление умысла на причинение
тяжкого вреда здоровью не представляет серьезных трудностей. Доказать же
умысел на убийство в тех случаях, когда отсутствуют прямые доказательства
значительно сложнее. Это выражается в том, что привлеченный к
ответственности как правило отрицает умысел на убийство, нередко
утверждает, что намеревался причинить тяжкий вред здоровью.
В соответствии с ПВС № 1, при решении вопроса о направленности умысла
виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного
и учитывать, в частности:
способ и орудие преступления;
количество, характер и локализацию телесных повреждений (например
ранение жизненно важных органов);
предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и
потерпевшего, их взаимоотношения;
способ нанесения телесных повреждений.
Анализ практики показывает, что действия лиц, совершивших убийство,
различаясь между собой по фактическим обстоятельствам, имеют общие для
них признаки:
1. направленность действий виновного на нарушение функций или
анатомической целости жизненно важного органа потерпевшего (как
правило, голова, шея, левая сторона груди, печень, пах).
2. применение такого орудия или средства, которым может быть причинена
смерть.
3. интенсивность действий виновного, достаточная для нарушения функций
или анатомической целости жизненно важного органа (сила удара,
множество нанесенных телесных повреждений).
Наличие указанных признаков, как правило, подтверждает умысел на
убийство.
При разграничении указанных составов, разрыв во времени принципиальной
роли не играет.
Говоря об отграничении убийства от иных деяний сопряженных с
причинением смерти (ст.106-убийство матерью новорожденного ребенка, ст.
107-убийство совершенное в состоянии аффекта, ст. 108 – убийство,
совершенное при превышении пределов необходимой обороны, ст.109 –
причинение смерти по неосторожности), то можно отметить следующее. Во
всех указанных составах субъектом преступления является лицо, достигшее
16 лет.
Особенностью ст. 106 является то, что закон связывает его с наличием как
специфических объективных (время совершения преступления, условия
психотравмирующей ситуации), так и субъективных (состояние
психического расстройства виновной, не исключающее ее вменяемости)
факторов. Убийство ребенка должно быть совершено только в относительно
непродолжительный промежуток времени – во время начавшихся
физиологических родов или сразу же после них.
При анализе объективной стороны ст. 107 важно установить, что последний
был вызван:
насилием со стороны потерпевшего;
издевательством ли тяжким оскорблением со стороны потерпевшего;
иными противоправными или аморальными действиями;
длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с
систематическим противоправным или аморальным поведением
потерпевшего.
Для применения ст. 107 УК РФ необходимо, чтобы душевное волнение было
внезапно возникшим и сильным.
Ст. 108 – ответственность за два самостоятельных вида убийства –
состоянием необходимой обороны от преступного посягательства (ч.1),
задержанием лица, совершившего преступление (ч.2). Убийство при
смягчающих обстоятельствах, вина только форме прямого умысла.
Состав ст. 109 не относится к виду убийств. Вина только в форме
неосторожности -легкомыслия и небрежности. Возникают вопросы при
отграничении ст. 109 от убийства с косвенным умыслом. При косвенном
умысле виновный сознательно допускает наступление смерти, часто
относится к этому безразлично, не предпринимает никаких мер,
направленных на предотвращение такого результата. При неосторожности
виновный не относится к смерти безразлично, он рассчитывает на свои силы,
умения иные факты, для того чтобы избежать смертельного исхода.

3. Квалификация убийств, сопряженных с другими


преступлениями.
№ 3. Квалификация убийств, сопряженных с другими преступлениями.
К таким убийствам относятся убийства, сопряженные с разбоем, вымогательством, бандитизмом
(п. «з» ч. 2 ст. 105), с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера
(п. «к» ч. 2 ст. 105) и похищением человека (п. «в» ч. 2 ст. 105).
Возникает вопрос: как квалифицировать такие деяния: только по ст. 105 соответствующему
пункту или по совокупности с сопряженным преступлением?
В уголовно-правовой доктрине существует 2 точки зрения по данному вопросу. Одни авторы
полагают, что в данном случае налицо составное преступление и достаточно квалификации по ст.
105, тем более что санкция ч. 2 предусматривает наказание, отражающее общественную опасность
совершенных вместе преступлений. Вменение же по совокупности сопряженных преступлений
нарушает принцип, в соответствии с которым никто не может дважды отвечать за одно и тоже.
Другие же ученые полагают, что необходима квалификация по совокупности, так как убийство,
сопряженное с перечисленными преступлениями не является составным. Убийство и сопряженные
преступления – это самостоятельные преступления, со своими объектами, квалифицирующими
признаками и последствиями. Поскольку убийство не охватывает преступления, указанные в
названных пунктах, то необходима квалификация по совокупности. Термин «сопряженность»
означает лишь связанность, соединенность убийства и сопряженного преступления.
Судебная практика идет по пути признания в таких случаях совокупности. Такой подход вытекает
из нескольких постановлений высшей судебной инстанции.
Квалификация содеянного в рассматриваемых случаях по совокупности преступлений
представляется правильной. Неверно рассматривать убийство, предусмотренное п.п. «в», «к», «з»
в качестве единого составного преступления. Составное преступление не является результатом
механического соединения нескольких преступлений. Преступные деяния, его образующие,
находятся в тесной взаимосвязи. В частности одно преступление может быть способом,
облегчающим совершения другого преступления. С учетом этого составным преступлением
является не убийство, в сопряженное с ним преступление. Ведь нельзя же сказать, что похищение
человека или разбой служат способом убийства, поскольку они не направлены непосредственно на
лишение жизни человека. В тоже время сопряженные преступления предусматривают насилие.
Именно в процессе этих преступлений совершается насилие, выраженное в лишении жизни
человека. При этом убийство обусловлено указанными преступлениями, способствует их
совершению. Правильнее было бы говорить о сопряженности этих преступлений с убийством, а не
наоборот.
Итак, все сопряженные преступления предусматривают насилие, однако оно не охватывается
составами этих преступлений (метод сравнения санкций) и, поэтому требуется квалификация по
совокупности.

4. Убийство, совершенное общеопасным способом: проблемы


квалификации и отграничение от убийства двух и более лиц.
4. Убийство, совершенное общеопасным способом: проблемы
квалификации и отграничение от убийства двух и более лиц.
Убийство, совершенное общеопасным способом, следует отличать от
убийства двух и более лиц. Так, с объективной стороны, при убийстве,
совершенном общеопасным способом важен исключительно способ
совершения убийства одного человека, который представляет реальную
опасность для жизни многих людей, а при убийстве двух и более лиц способ
не важен, важно лишь последствие - смерть двух и более человек.
С субъективной стороны возможны два варианта: при убийстве по п.
"е" ч.2 ст.105 УК РФ лишение жизни одного лица совершается с прямым
умыслом, а по отношению к смерти других лиц - с косвенным. При
разновременном убийстве двух и более лиц возможен только прямой умысел
по отношению к смерти всех жертв. При убийстве, совершенном
общеопасным способом - косвенный умысел по отношению к смерти одного
и возможной смерти других лиц, при убийстве двух и более лиц - единый
прямой умысел на убийство двух лиц либо прямой по отношению к одному и
косвенный по отношению к другому при одновременном совершении
преступлений.
Таким образом, когда убийство двух и более лиц совершается не
одновременно и не охватывается единством преступного намерения, п. "а" ч.
2 ст. 105 УК РФ не применяется. Эти убийства подлежат квалификации в
зависимости от мотивов и конкретных обстоятельств их совершения.
П. "а" и п. "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ объединяет то обстоятельство, что как
при убийстве двух или более лиц, так и при убийстве общеопасным способом
в опасность ставится, по меньшей мере, два объекта уголовно-правовой
охраны (жизнь двух или более лиц). Именно множественность возможных
преступных последствий (лишение жизни нескольких человек) определяют
сущность как общеопасного способа, так и убийства двух или более лиц.
Поэтому, в тех случаях, когда виновный, совершая убийство общеопасным
способом, причиняет смерть и другим лицам, его действия подлежат
квалификации по п.п. "е" и "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Кроме того, преступление
должно быть квалифицировано по совокупности п.п. "а" и "е" ч. 2 ст. 105 УК
РФ и в том случае, если виновный совершит убийство двух или более лиц,
независимо от характера умысла, способом, опасным для жизни многих
людей, в отношении которых он действовал с косвенным умыслом.
5. Отграничение похищения человека от захвата заложника.
Рассмотрим отличие похищения человека от захвата заложников:
1) Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24
декабря 2019 г. N 58 г. Москва "О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном
лишении свободы и торговле людьми" общественная опасность преступления, предусмотренного
ст. 126 УК РФ (похищение человека)   заключается в незаконном ограничении человека в его
физической свободе, в том числе в свободе передвижения и выбора места своего нахождения.

При похищении человека объектом преступления являются общественные


отношения, обеспечивающие свободу личности, при захвате заложников – общественная
безопасность.
2.Захват и при взятии заложников, и при похищении может быть совершен как
тайно, так и открыто, с насилием, и без него, но факт удержания носит открытый
характер. При похищении же факт удержания известен только родственникам и
знакомым.
3. При похищении требования предъявляются непосредственно жертве и ее
близким. Посторонние организации от этого не страдают.
При захвате заложников требования, как правило, предъявляются непосредственно
государству, организациям
4. Своеобразие захвата заложников заключается в том, что он совершается с целью
предъявить требования третьим лицам под угрозой насилия над заложником. Согласно
диспозиции ст. 206 УК РФ ими являются: государство, организации, гражданин. Здесь
необходимо отметить, что если названные третьи лица (объекты понуждения) не связаны
никакими отношениями с потерпевшими и не имеют никаких личностных обязательств
перед ними, то налицо захват заложников. Если же между объектами понуждения
существуют какие-либо связи и отношения (например, родственные, коммерческие и т.п.)
и именно из-за наличия этих связей к ним предъявлены требования, то налицо похищение
человека.
5. Захват заложников считается оконченным с момента захвата или удержания
потерпевшего и предъявления требований государству, организации или гражданину.
Похищение человека считается оконченным с момента изъятия его с места нахождения.

6. Квалификация групповых изнасилований.


Изнасилование относится к числу наиболее опасных преступлений против половой
неприкосновенности и половой свободы личности. Опасность его определяется тем, что
оно влечет за собой тяжкие последствия, вредно сказывается на психике и здоровье
потерпевшей, отрицательно влияет на потомство, нередко приводит к расторжению
браков, способствует распространению разврата, снижает культурный уровень общества.
Статья 131 Уголовного Кодекса Российской Федерации определяет, что
изнасилование - есть половое сношение с применением насилия или с угрозой его
применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного
состояния потерпевшей.
Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 N 16 "О
судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и
половой свободы личности" - половое сношение, мужеложство, лесбиянство и иные
действия сексуального характера в отношении потерпевшего лица (потерпевшей или
потерпевшего), которые совершены вопреки его воле и согласию и с применением
насилия или с угрозой его применения к потерпевшему лицу или к другим лицам либо с
использованием беспомощного состояния потерпевшего лица. При этом мотив
совершения указанных преступлений (удовлетворение половой потребности, месть,
национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и т.п.) для
квалификации содеянного значения не имеет. В соответствии с пунктом «а» ч. 2 ст. 131
УК РФ установлена повышенная ответственность за изнасилование, совершенное группой
лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. 
Согласно п. 10 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4
декабря 2014 г. N 16 г. Москва "О судебной практике по делам о преступлениях против половой
неприкосновенности и половой свободы личности" - Изнасилование и насильственные действия
сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц (группой лиц по
предварительному сговору, организованной группой) не только в тех случаях, когда несколькими
лицами подвергаются сексуальному насилию одно или несколько потерпевших лиц, но и тогда,
когда виновные, действуя согласованно и применяя насилие или угрожая применением насилия в
отношении нескольких лиц, затем совершают насильственное половое сношение либо
насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них.

Изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера,


совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору,
организованной группой), должны признаваться не только действия лиц,
непосредственно совершивших насильственное половое сношение или насильственные
действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем
применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу или к
другим лицам. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного
полового сношения или насильственных действий сексуального характера, но путем
применения насилия или угроз содействовавших другим лицам в совершении
преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в совершении
изнасилования или насильственных действий сексуального характера.
Действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не
совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не
применявшего к нему и к другим лицам физического или психического насилия при
совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления
советами, указаниями, предоставлением информации виновному либо устранением
препятствий и т.п., надлежит квалифицировать по части 5 статьи 33 УК РФ и при
отсутствии квалифицирующих признаков - по части 1 статьи 131 УК РФ или по части 1
статьи 132 УК РФ

7. Определение момента окончания хищения в теории и


судебной практики.
Вопрос определения момента окончания хищения имеет как теоретическое, так и
серьезное практическое значение. От его решения зависит признание хищения
оконченным либо прерванным на стадии покушения, наличия добровольного отказа от его
совершения, точность юридической оценки содеянного и т.д. В современной юридической
литературе этому вопросу не уделяется должного внимания. Принято считать, что момент
окончания достаточно четко определен в постановлениях высших судебных инстанций.
По мнению авторов настоящей статьи, это не вполне соответствует действительности, так
как рассматриваемый вопрос продолжает неоднозначно решаться на практике и вызывать
научные дискуссии.

В науке дооктябрьского периода обсуждались три версии признания хищения


оконченным преступлением:
а) заимствованная из римского права концепция прикосновения, согласно которой
хищение окончено с момента прикосновения субъекта к чужому имуществу;
б) теория уноса, отодвигающая окончание хищения ко времени удаления вещи из
соответствующего помещения;
в) версия завладения, по которой похищение окончено со времени перехода чужого
имущества во владение виновного, в том числе и с изъятием вещи из места ее нахождения
Также три варианта окончания хищения рассматривались в советский период:
1. теории изъятия (хищение окончено, если имущество изъято из законного
владения);
2. концепция завладения, предполагающая, что изъятое имущество перешло в
обладание виновного субъекта;
3. версия распоряжения, связывающая окончание хищения с приобретением
виновным возможности распорядиться имуществом по своему усмотрению
И в современной юридической литературе излагаются также три подхода определения
момента окончания хищения:
1. теория завладения;
2. теория "реальной возможности";
3. момент окончания зависит от формы хищения.
Принципиальное различие между этими взглядами проявляется в подходе к решению
весьма важного вопроса о моменте окончания преступления при изъятии материальных
ценностей с охраняемой территории предприятия. Если считать хищение оконченным с
момента изъятия имущества, то припрятывание ценностей на территории охраняемого
предприятия или попытка вынести их с данной территории рассматривается как
оконченное хищение.
До 1972 г. едва ли не академический характер имела позиция, заключающаяся в том, что
по общему правилу (из него "выпала" квалификация разбоя) хищение считалось
оконченным с момента фактического завладения преступником этим имуществом. Так
утверждал в своей практике Верховный Суд СССР, так провозглашалось в учебниках и
курсах уголовного права <5>. Однако в 1972 г. в бюллетене Верховного Суда РСФСР N 2
было опубликовано решение Ленинградского городского суда по делу С. с новым
толкованием момента окончания кражи. Он был связан с тем, что ответственность за
оконченное преступление, предусмотренное ст. 89 УК РСФСР, наступает в случаях, когда
лицо полностью осуществило преступный умысел по завладению государственным или
общественным имуществом и приобрело возможность использовать его по своему
усмотрению <6>. В дальнейшем данное положение нашло подтверждение в п. 10
Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 11 июля 1972 г. N 4 "О судебной
практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества", а затем в
п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. N 11 "О
судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" и в п. 6
нового Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 "О
судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое". Рассматриваемый случай - один
из немногочисленных, свидетельствующих о том, что разработанная известным ученым-
юристом профессором Г.А. Кригером концепция получила официальное признание в
судебной практике.
Однако в отличие от практики в теории уголовного права данная концепция была
поддержана не всеми. Она подвергалась, в частности, серьезной критике со стороны В.Н.
Литовченко, который отмечал, что границы, при которых завладение имуществом до
пределов реальной возможности распоряжения им не отличаются четкостью, могут быть
истолкованы неоднозначно <7>. В.А. Владимиров считает, что данная концепция не
может быть признана достаточно обоснованной и убедительной прежде всего потому, что
для наступления момента окончания хищения достаточно, чтобы похищенное имущество
перешло в физическое обладание похитителя, хотя бы он еще и не получил реальной
возможности распорядиться этим имуществом, а лишь осознавал такую возможность на
будущее.

Поскольку момент признания преступления оконченным напрямую зависит от того, как


сформулированы в уголовном законе признаки его объективной стороны, проанализируем
соответствующие общие положения действующего закона.
В части 1 ст. 29 УК РФ указано, что преступление признается оконченным, если в
совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления,
предусмотренного настоящим Кодексом. Законодатель, таким образом, по своему
усмотрению определяет минимум действий и тот объем вредных последствий, при
наличии которых деяние признается оконченным преступлением. Определение момента
юридического окончания преступного деяния - важный элемент законодательной техники,
обеспечивающий наибольшую эффективность уголовно-правовой нормы <11>. В пункте 1
примечания к ст. 158 УК РФ описаны общие объективные признаки состава хищения.
Исходя из этого, момент окончания хищения должен определяться изъятием и (или)
обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц, также причинением
ущерба собственнику или иному владельцу этого имущества. Но в юридической
литературе неоднократно отмечалось, что использование законодателем для
характеристики объективной стороны хищения терминов "изъятие" и (или) "обращение"
вряд ли следует считать достаточно продуманным <12>. Во-первых, если "изъятие"
имущества присуще всем формам хищения, то объективная сторона ни одной формы
хищения не может быть охарактеризована только как "обращение" чужого имущества в
пользу виновного или других лиц <13>. Во-вторых, если "изъятие" и "обращение" чужого
имущества в пользу виновных обязательны для кражи, грабежа, мошенничества, а при
присвоении и растрате возможно только "обращение" имущества в пользу указанных лиц,
то получается, что "изъятия" имущества при хищении не существует <14>. Данное
положение создает известные трудности для определения момента окончания хищения,
так как сложно установить, какими действиями может совершаться хищение. Это
негативно отражается на практике.

8. Отграничение продолжаемого хищения от совокупности


хищения: проблемы теории и практики.
Кража, совершенная неоднократно, рассматривается в п. "б" ч. 2 ст. 158. Содержание
данного квалифицирующего признака мало отличается от аналогичного признака ч. 2
ст. 144 УК 1960 г. ("кража, совершенная повторно"). Понятие "неоднократности" в
самом общем виде раскрывается в ст. 16 УК РФ. Как правило, неоднократность
предполагает совершение двух или более тождественных деяний. Однако в
преступлениях против собственности неоднократность трактуется более широко, что
закреплено в примечании 3 к ст. 158 УК. Это соответствует правовой традиции,
несмотря на замену понятия "повторность" понятием "неоднократность".
Отличие от прежнего понимания аналогичного признака состоит прежде всего в том,
что признак неоднократности относится не только к хищениям, но и к другим
корыстным преступлениям против собственности. Из текста примечания 3 к ст. 158 УК
вытекает, что кража будет считаться неоднократной, если ей предшествовало
совершение хотя бы один раз: а) кражи; б) любого другого хищения; в)
вымогательства; г) иного корыстного преступления против собственности (ст. 165, 166
УК); д) бандитизма (ст. 209 УК); е) хищения либо вымогательства предметов,
незаконное владение которыми и оборот которых представляют угрозу общественной
безопасности (ст. 221, 226, 229 УК).
Данный квалифицирующий признак применяется независимо от того, сколько
преступлений из числа названных было совершено прежде и в каком сочетании.
Прежнее преступление не требует самостоятельной квалификации, если оно было
тождественно вновь совершенному, что вытекает из текста ч. 3 ст. 16 УК. Если же
краже предшествовало иное преступление из числа названных в примечании 3 к ст. 158
УК, то оно должно квалифицироваться самостоятельно. Сказанное относится и к ранее
совершенной краже с квалифицирующими признаками, отсутствующими в новой
краже. Именно для этих случаев действует правило: "повторность не исключает
совокупности".
Признак неоднократности в ст. 158 УК (как и в других статьях о хищении) имеет и
другие особенности. Его формулировка в примечании 3 к этой статье не должна
оставлять сомнения, что неоднократным считается хищение, если за предшествующее
преступление из числа перечисленных в примечании лицо было осуждено. Иными
словами, неоднократность охватывает и рецидив. В ст. 16 и 18 УК РФ, принятого в
первом чтении*(539), понятие неоднократности противопоставлялось рецидиву. В
окончательной редакции настоящего Кодекса это противопоставление устранено, в
связи с чем упростилась и редакция п. "б" ч. 2 настоящей статьи (после слова
"неоднократно" исключены слова "или лицом, ранее судимым за хищение либо
вымогательство").
 
Таким образом, понятие неоднократности как квалифицирующий признак хищения
охватывает как те случаи, когда лицо было судимо за ранее совершенные преступления
(рецидив), так и те, когда оно не было судимо и одновременно привлекается за эти
преступления к уголовной ответственности. Для неоднократности не имеет значения
также, было ли преступление оконченным или нет, совершено оно исполнителем или
соучастником.
Неоднократность отсутствует, если к моменту совершения хищения: а) судимость за
прежнее преступление снята или погашена в установленном законом порядке; б)
истекли сроки давности уголовного преследования за прежнее преступление; в) лицо
было в законном порядке освобождено от уголовной ответственности за прежнее
преступление.
Если кража совершена у нескольких потерпевших одновременно (при единстве способа
и едином умысле), то неоднократности нет. И, напротив, несколько краж у одного
потерпевшего (из одного источника) могут образовать неоднократность, за
исключением случаев продолжаемого хищения. В п. 11 постановления Пленума
Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. разъяснялось, что "продолжаемым
хищением следует считать неоднократное незаконное безвозмездное изъятие
государственного или общественного имущества, складывающееся из ряда
тождественных преступных действий, имеющих общую цель незаконного завладения
государственным или общественным имуществом, которые охватываются единым
умыслом виновного и составляют в своей совокупности одно преступление"*(540).
Неоднократной не может считаться, к примеру, кража целого предмета по частям или
вынос с охраняемой территории в несколько приемов имущества, однажды
приготовленного для хищения. Продолжаемым хищением, а не неоднократным,
является кража имущества, совершенная после неудачной попытки похитить то же
самое имущество.
Продолжаемым хищением, например, были признаны действия старшего мастера
металлургического комбината, который в течение четырех месяцев неоднократно
похищал с комбината различные строительные материалы с одной целью -
использование из на строительстве дачи*(541).
Напротив, неоднократное хищение имущества, совершенное в разное время, из разных
источников и разными способами, не может рассматриваться как единое продолжаемое
преступление*(542).
Кража.
Кража определяется законодателем как тайное хищение чужого имущества, при этом в
примеч. 1 к коммент. статье дается дефиниция хищения. Понятие "хищение"
употребляется в диспозициях других составов: мошенничества (ст. 159), присвоения
или растраты (ст. 160), грабежа (ст. 161), разбоя (ст. 162), хищения предметов,
имеющих особую ценность (ст. 164), хищения либо вымогательства ядерных
материалов или радиоактивных веществ (ст. 221), хищения либо вымогательства
оружия либо боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226),
хищения либо вымогательства наркотических средств или психотропных веществ (ст.
229).
Корыстная цель, которая указывает, во-первых, на умышленный характер
преступления. Здесь необходимо подчеркнуть, что корыстной является именно цель, а
не мотив. Вызвать у лица решимость совершить хищение могут следующие
некорыстные мотивы: престижного характера - зависть, стремление проявить смелость,
самостоятельность, испытать риск; подражательного характера - солидарность, ложное
чувство товарищества, следование примеру; альтруистического характера - желание
оказать помощь, показать щедрость, глубину чувства перед знакомыми, близкими.
Наличие некорыстных мотивов, побуждающих к совершению хищения, не меняет
направленности цели, она остается корыстной, если лицо в результате обогащается или
незаконно удовлетворяет потребности других лиц.
Корыстная цель при хищении предполагает незаконное удовлетворение материальных
потребностей виновного или третьих лиц за счет чужого имущества, т.е.
принадлежащего собственнику или иному владельцу. Корыстная цель представляет
собой также один из критериев отграничения хищения от злоупотребления
полномочиями, злоупотребления должностными полномочиями, уничтожения или
повреждения имущества, самоуправства, вандализма и др.
2.2. Противоправность указывает на то, что хищение происходит при отсутствии
действительного или предполагаемого права лица на изымаемые предметы. По этому
признаку можно также отграничивать хищения от самоуправства (ст. 330).
2.3. Безвозмездность означает, что изымаемое или обращаемое имущество не
оплачивается виновным или оплачивается не полностью, или взамен его лицо не
представляет нечто равнозначное. Безвозмездность отграничивает хищение от
эквивалентного изъятия, сопряженного с возмещением стоимости изъятого имущества.
Возмездное изъятие встречается при злоупотреблении должностными полномочиями и
самоуправстве (эквивалентами могут быть работа, услуги, деньги, равноценные
предметы и др.).
2.4. Изъятие - извлечение (исключение, выделение) имущества из фактического
владения собственника. Изъятие всегда сопряжено с обращением чужого имущества в
пользу виновного или других лиц.
2.5. Обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц может быть
логическим продолжением изъятия, например при краже (ст. 158), грабеже (ст. 161). А
в случаях присвоения или растраты вверенного имущества либо мошенничества
подобное обращение может иметь самостоятельный характер, так как переход чужого
имущества к виновному осуществляется по воле собственника или иного владельца.
При мошенничестве это происходит посредством обмана или злоупотребления
доверием, а при присвоении или растрате - в силу правоотношений между
собственником или иным владельцем, с одной стороны, и виновным - с другой.
Для хищения обязательно, чтобы поведение виновного было направлено на обращение
имущества в пользу виновного или других лиц. В противном случае деяние не будет
являться хищением, даже если оно причинило материальный ущерб собственнику
этого имущества. Этот признак отличает хищение от неправомерного завладения
автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166) (п. 5
Постановления Пленума ВС РФ от 25.04.1995 N 5), а также от умышленного
уничтожения или повреждения имущества (ст. 167).
2.6. Под ущербом, причиняемым собственнику или иному владельцу имущества,
понимается реальный материальный ущерб в размере стоимости изъятого и (или)
обращенного в пользу виновного или других лиц имущества. В размер ущерба не
включается упущенная выгода. По данному признаку уголовно-правовое хищение
отграничивается от мелкого хищения, ответственность за которое предусмотрена
КоАП.
Стоимость имущества, ставшего предметом хищения, исчисляется в зависимости от
обстоятельств приобретения его собственником из государственных, розничных,
рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления. При
отсутствии цены стоимость имущества определяется на основании заключения
экспертов (п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 25.04.1995 N 5).
2.7. Мелкое хищение - см. ст. 7.27 КоАП (не более 1 МРОТ). Квалифицированная и
особо квалифицированная кражи (а также мошенничество, присвоение, растрата) не
могут быть отнесены к мелкому хищению и в том случае, если размер причиненного
ущерба не превышает 1 МРОТ.
2.8. В соответствии с Федеральным законом от 19.06.2000 N 82-ФЗ "О минимальном
размере оплаты труда" (в ред. от 19.12.2004) с 1 сентября 2005 г. для разных
исчислений применяются базовые суммы 100 и 800 руб. Вместе с тем указанный Закон
не распространяет данные суммы на случаи исчисления стоимостного критерия
совершения противоправного деяния (см. ст. ст. 3, 5 этого Закона). Таким образом,
имеет место пробел в законодательстве, а именно: в связи с изменением МРОТ, как и
прежде, остался не урегулированным вопрос о роли МРОТ в возникновении
административно-правовых и уголовно-правовых отношений. До восполнения
образовавшегося в законодательстве пробела необходимо обратиться к прямому
действию ч. 3 ст. 49 Конституции, согласно которой неустранимые сомнения в
виновности лица толкуются в пользу обвиняемого. 3. Объект хищения - отношения
собственности: частной, государственной, муниципальной, общественной и
смешанной. Отношения собственности включают права на пользование, владение и
распоряжение имуществом. Конституция предусматривает признание и защиту равным
образом всех форм собственности (ч. 2 ст. 8). От преступных посягательств охраняются
не только собственники, но и любые добросовестные владельцы имущества.
4. Предметом хищений может быть как движимое, так и недвижимое имущество.
Согласно ст. 130 ГК к недвижимости относятся земельные участки, участки недр и все,
что прочно связано с землей, т.е. объекты, перемещение которых без соразмерного
ущерба их назначению невозможно, в том числе насаждения, здания, сооружения.
4.1. Предмет кражи - движимое имущество.
4.2. Не могут быть предметом хищения природные богатства в их естественном
состоянии. В этой связи хищение следует отграничивать от экологических
преступлений. В соответствии с п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 05.11.1998 N
14 завладение теми деревьями, которые срублены и приготовлены к складированию,
сбыту или вывозу другими лицами, следует квалифицировать как хищение чужого
имущества. А в соответствии с п. 18 указанного Постановления действия лиц,
виновных в незаконном вылове рыбы, добыче водных животных, выращиваемых
различными предприятиями и организациями в специально устроенных или
приспособленных водоемах, либо завладение рыбой, водными животными,
отловленными этими организациями или находящимися в питомниках, в вольерах с
дикими животными, птицей, также подлежат квалификации как хищение чужого
имущества.
4.3. Когда предметом хищения являются оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и
взрывные устройства, то содеянное квалифицируется как хищение оружия,
боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226). При этом
необходимо при определении предмета посягательства обращаться к Закону об оружии
(см. также п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 12.03.2002 N 5). Если предметом
преступного посягательства являются наркотические и психотропные вещества, то
содеянное квалифицируется как хищение наркотических средств или психотропных
веществ (ст. 229) (п. 11 Постановления Пленума ВС РФ N 9).
4.4. Имущество также должно являться чужим, т.е. не находящимся в собственности
или законном владении виновного.
5. Субъектом кражи, грабежа, разбоя может быть физическое вменяемое лицо,
достигшее к моменту совершения 14-летнего возраста. Субъектом мошенничества,
присвоения, растраты может быть физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего
возраста. Субъект присвоения или растраты, а также хищения, совершенного лицом с
использованием своего служебного положения (п. "в" ч. 2 ст. 159, п. "в" ч. 2 ст. 160), -
специальный.
6. Тайное или открытое хищение чужого имущества либо хищение чужого имущества
путем обмана или злоупотребления доверием окончено, если имущество изъято и
виновный имеет реальную возможность пользоваться или распоряжаться им по своему
усмотрению (см. п. 6 Постановления Пленума ВС РФ N 29). Разбой окончен с момента
нападения, сопряженного с применением или угрозой применения насилия, опасного
для жизни или здоровья потерпевшего (см. п. 6 Постановления Пленума ВС РФ N 29, п.
14 Постановления Пленума ВС СССР от 05.09.1986 N 11).
7. Хищение признается тайным (кражей), если оно совершено: а) в отсутствие
собственника или иного владельца похищаемого имущества либо посторонних лиц; б)
в присутствии указанных лиц, но незаметно для них; в) в присутствии данных лиц и
заметно для них, но если виновный, исходя из окружающей обстановки, считал, что
действует тайно (п. 2 Постановления Пленума ВС РФ N 29).
7.1. Хищение признается открытым, если оно совершено в присутствии собственника
или иного владельца имущества либо на виду у посторонних. При этом виновный
должен осознавать, что совершает действие в присутствии указанных лиц и что они
понимают противоправный характер его действий (см. п. 3 Постановления Пленума ВС
РФ N 29; п. 3 Постановления ВС СССР от 05.09.1986 N 11).
8. Если действия, начавшиеся как кража, затем были обнаружены другими лицами, но
несмотря на это продолжались виновным с целью завладения имуществом или
удержания его, то они квалифицируются как грабеж, а в случае применения насилия,
опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия - как разбой
(п. 5 Постановления Пленума ВС РФ N 29).
9. Действия, совершенные по окончании кражи с целью скрыться или избежать
задержания, не могут рассматриваться как грабеж или разбой и подлежат
самостоятельной квалификации по соответствующим статьям УК в зависимости от
характера этих действий и наступивших последствий.

9. Хищение с проникновением в жилище, помещение или иное


хранилище: проблемы квалификации
Квалифицирующим признаком кражи, грабежа и разбоя является совершение этих
преступлений с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное
хранилище.
Согласно п. 3 примечаний к ст. 158 УК РФ под помещением понимаются строения и
сооружения независимо от форм собственности, предназначенные для временного
нахождения людей или размещения материальных ценностей в производственных или
иных служебных целях, а под хранилищем - хозяйственные помещения, обособленные от
жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные сооружения независимо от
форм собственности, которые предназначены для постоянного или временного хранения
материальных ценностей.
Верховный Суд РФ уточняет, что "признаками иного хранилища являются: целевое
назначение - для постоянного или временного хранения материальных ценностей;
ограниченный доступ к хранилищу, что обеспечивается специальными средствами
(оборудованием, техническими средствами - запорами, охраной и т.п.); оно может быть
хозяйственным помещением, участком территории, иным сооружением (например,
сейфом). Как и всякое помещение, хранилище может быть стационарным или
передвижным". Целевое назначение, таким образом, называется основной, главной
функцией хранилища, однако в ряде решений высшего судебного органа утверждается,
что критерием признания иным хранилищем является отведение и оборудование участка
исключительно для цели хранения.

Представляется, однако, что функция хранения вещей не может быть названа


исключительной при определении сооружения как хранилища. Так, областной суд
заключил, что "по своему целевому предназначению витрина (обзорный шкаф) в магазине
не является хранилищем, а служит для демонстрации товара потенциальным покупателям
(клиентам)" <3>. Однако Верховный Суд РФ, признавая витрину хранилищем, исходит из
наличия у витрины соответствующей функции, пусть и не основной: "...сотовые телефоны
и ювелирные изделия находились в застекленных, закрытых на ключ витринах, которые
предназначались не только для обозрения товара, но и имели целью хранение
материальных ценностей, при этом не только временного, но и постоянного (сотовые
телефоны). Доступ в данные витрины посторонних лиц был ограничен, они закрывались
на замки, ключи от которых хранились у продавцов".

В ряде случаев значение функции хранения имущества настолько невелико, что в


целом предмет не может быть определен как хранилище, что может проявиться даже в его
обозначении. Например, автомобиль трудно отнести - и суды не относят! - к сооружениям
даже при самом широком понимании термина "сооружение". Однако прицеп автомашины,
в котором располагался торговый павильон, хранилищем признан.

С учетом сказанного, а также того, что в законодательной дефиниции и приведенной


его трактовке высшим судебным органом обязательным признаком хранилища названо то,
что оно является сооружением, т.е. некой обособленной конструкцией, не признается
хранилищем пусть и снабженная запорами и т.п. часть какого-либо предмета,
конструкции и проч., если вещь в целом для хранения не предназначена (например, ящик
стола, багажник автомобиля и т.п.) Не всякая огороженная и охраняемая территория
может быть признана хранилищем, а лишь "специально отведенная для хранения
материальных ценностей"

Нужно обратить внимание на то, что, хотя некоторые суды, как отмечено выше,
"ограниченный доступ к хранилищу, что обеспечивается специальными средствами", по-
прежнему относят к признакам хранилища, из дефиниции хранилища, содержащейся в п.
3 примечаний к ст. 158 УК, такой его признак, как оборудование ограждением либо
техническими средствами, обеспечение иной охраной, исключен еще в 2006 г. С учетом
этого применение запоров, специальных средств для предотвращения проникновения не
расценивается судами как обязательный признак хранилища в том случае, когда
сооружение заведомо для посягателя обладает соответствующим функциональным
назначением. Например, к хранилищу отнесены подвал жилого дома охраняемое
сторожем помещение, в котором хранились товаро-материальные ценности, несмотря на
то что в это помещение имелся свободный доступ.

Критерием отнесения строений и сооружений к помещениям в законе названа их


предназначенность для временного нахождения людей или размещения материальных
ценностей в производственных или иных служебных целях. Поэтому не признан
помещением частный гараж, но указано, что он является иным хранилищем <13>, тогда
как домашняя баня помещением признана со ссылкой на то, что она предназначена для
временного нахождения людей.
В соответствии с примечанием к ст. 139 УК под жилищем понимаются
индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями,
жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и
пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или
строение, не входящие в жилищный фонд, но предназначенные для временного
проживания.
К жилым домам, жилым помещениям, входящим в жилищный фонд, нужно относить
жилые помещения, как они определяются в Жилищном кодексе РФ: "Жилым помещением
признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и
пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и
техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства..." (ч. 2 ст. 15), к
жилым помещениям относятся: жилой дом, часть жилого дома; квартира, часть квартиры;
комната (ст. 16). Помещение должно быть признано жилым в порядке, установленном
законом

В свое время Пленум разъяснял: "Жилище - это помещение, предназначенное для


постоянного или временного проживания людей (индивидуальный дом, квартира, комната
в гостинице, дача, садовый домик и т.п.), а также те его составные части, которые
используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей
человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.п.). Не могут признаваться
жилищем помещения, не предназначенные и не приспособленные для постоянного или
временного проживания (например, обособленные от жилых построек погреба, амбары,
гаражи и другие хозяйственные помещения)" <16>. Подвал жилого дома, как указано
выше, признан не нежилым помещением в жилом доме, а хранилищем <17>. Не признан
жилищем общий коридор на три квартиры в подъезде многоквартирного дома, поскольку
он не отвечает понятию "жилище", не предназначен для постоянного или временного
проживания и не расположен в индивидуальном жилом доме <18>.

Разграничить понятие жилого помещения, входящего в жилищный фонд, и иного


помещения или строения, не входящих в жилищный фонд, важно, в частности, потому,
что первое будет признано жилищем и в случае, когда оно собственником не
предназначается для проживания кого-либо, а, допустим, планируется к продаже с
последующим переводом в нежилое помещение (гл. 3 ЖК), тогда как в момент ожидания
продажи это помещение вполне пригодно для постоянного или временного проживания,
но собственник или иные лица там не живут, однако ценности хранят. Тогда как
помещения и строения, не входящие в жилищный фонд, признаются жилищем только при
установлении предназначенности для временного проживания.
Согласно ч. 4 ст. 15 ЖК жилое помещение может быть признано непригодным для
проживания по основаниям и в порядке, которые установлены Правительством РФ <19>.
Вместе с тем иногда суды при установлении пригодности для проживания считают
достаточной ссылку на соответствующие показания проживающих в помещении лиц

К жилищу законодатель относит помещения и строения, не входящие в жилищный


фонд, но "предназначенные для временного проживания". "Предназначенность для
проживания" можно, конечно, понимать и шире, т.е. в объективном смысле, с учетом
назначения помещения (ст. 17 ЖК) либо фактической приспособленности для проживания
в нем (если помещение не относится к жилищному фонду). Но и обязательно в смысле
субъективном, т.е. когда данная характеристика помещения определяется
соответствующими намерениями владеющего им лица или фактически проживающих в
нем лиц.
Предназначенность для временного проживания в помещениях, не входящих в жилищный
фонд, устанавливается как со ссылкой на документы, определяющие статус данного
помещения (например, устав юридического лица, оказывающего гостиничные услуги,
договор об аренде помещения, план размещения в помещениях, предназначенных для
предоставления потребителям, и т.д.), так и на обстоятельства, свидетельствующие о
назначении фактической приспособленности к проживанию людей: ночлегу, питанию,
отдыху и т.п. Признав помещение жилищем, Верховный Суд РФ обосновал это так:
"Согласно протоколу осмотра происшествия, сторожка предназначена для временного
проживания сторожей, в ней имеются все атрибуты жилого помещения, а именно печка,
кровати, стол. Ввиду специфики работы сторожей (по 2 суток) они фактически проживали
на работе. Сторожка на делянке, расположенной в 9 км от города, была предназначена для
временного проживания людей, поэтому суд обоснованно квалифицировал действия
осужденных как разбой с незаконным проникновением в жилище"

Под незаконным проникновением, говорит Пленум, в жилище, помещение или иное


хранилище следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с
целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Проникновение в указанные строения или
сооружения может быть осуществлено и тогда, когда виновный извлекает похищаемые
предметы без вхождения в соответствующее помещение <22>. Последнее положение
нуждается в уточнении.

Так, Верховный Суд РФ не расценивает кражу вещей с подоконника открытого окна


как вторжение в жилое помещение, поэтому квалификация деяния как хищения с
проникновением в жилище здесь не требуется <23>. Однако, когда лицо, в процессе
кражи повредив москитную сетку окна, рукой проникло в помещение кухни,
расположенной в квартире, откуда с подоконника похитило принадлежащее С.О.С.
имущество: планшетный компьютер и ноутбук, указанные действия были
квалифицированы и по признаку проникновения в жилище <24>. Очевидно, что в
последнем случае суд посчитал проникновение состоявшимся, поскольку виновным для
совершения хищения было преодолено установленное владельцем имущества
приспособление, которое наряду с основной своей функцией - препятствовать
проникновению насекомых - существенно и очевидно для всякого постороннего лица
ограничивало доступ в квартиру как месту хранения принадлежащих владельцу
ценностей.

Пленум также разъяснил, что, решая вопрос о наличии в действиях лица,


совершившего кражу, грабеж или разбой, признака незаконного проникновения в
жилище, помещение или иное хранилище, необходимо выяснять, с какой целью виновный
оказался в помещении (жилище, хранилище), а также когда возник умысел на завладение
чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного
намерения, но затем совершило кражу, грабеж или разбой, в его действиях указанный
признак отсутствует. Этот квалифицирующий признак отсутствует также в случаях, когда
лицо оказалось в жилище, помещении или ином хранилище с согласия потерпевшего или
лиц, под охраной которых находилось имущество, в силу родственных отношений,
знакомства либо находилось в торговом зале магазина, в офисе и других помещениях,
открытых для посещения гражданами <25>.

Противоправность вторжения в жилище, помещение или иное хранилище


определяется тем, как к такому вторжению заведомо для посягателя относятся лица,
проживающие в жилище, либо лица, наделенные полномочиями по определению режима
доступа в помещение или хранилище (например, руководитель коммерческой
организации или уполномоченное им лицо, директор образовательного или лечебного
учреждения, охранник и т.д.) <26>. Заведомая для посягателя противоправность
предполагает осознание им того, что указанные лица против такого вторжения возражают
вне зависимости от того, выясняет ли он прямо их согласие или вторгается в пустующий в
этот момент объект без установления их мнения на этот счет. Если же у лица были
достаточные основания предполагать, что доступ на указанные объекты ему не запрещен,
комментируемый признак вменен быть не может: "Доводы кассационного представления
о необоснованном оправдании Тютина и Долгобрюхова по ч. 1 ст. 139 УК РФ не могут
быть признаны состоятельными, поскольку материалами дела бесспорно установлено, что
Тютин и Долгобрюхов зашли в квартиру потерпевшего свободным доступом, так как
дверь квартиры была не заперта, что не свидетельствует о противоправном вторжении и
при таких обстоятельствах исключает уголовную ответственность по ч. 1 ст. 139 УК РФ"

Незаконное проникновение в жилище, помещение или иное хранилище (далее для


краткости - незаконное проникновение в жилище) должно входить в объективную сторону
хищения. Поэтому, если лицо, еще только готовясь к совершению преступления, зашло в
магазин во время его работы, т.е. в период свободного доступа в указанное помещение, а
затем спряталось там (например, в холодильной камере) и лишь после закрытия магазина
и ухода продавцов совершило кражу товаров, такое хищение не может рассматриваться
как совершенное с незаконным проникновением в помещение.
Следует ли квалифицировать хищение по признаку незаконного проникновения в жилище
в случае, если лицо против воли проживающих в нем лиц проникло в квартиру не с целью
хищения, а, скажем, для причинения вреда здоровью находящегося в нем лица, а умысел
на хищение возник, уже когда лицо в жилище находилось? Исходя из того, что термин
"проникновение" характеризует именно соответствующие действия <28>, которые в
момент проникновения не были направлены на завладение чужим имуществом и потому
не входили в объективную сторону данного преступления, квалифицировать замысленное
и совершенное позже хищение по признаку незаконного проникновения в жилище
оснований нет.

Как разъяснил Верховный Суд РФ, "по смыслу закона, при незаконном проникновении в
помещение противоправный характер носят именно действия, связанные с процессом
вхождения в это помещение": Кассационное определение Верховного Суда РФ от 22
марта 2012 г. N 24-О12-1.

Исходя из тех же доводов нужно согласиться с вменением обсуждаемого признака


при квалификации по ст. 162 УК, когда насилие, примененное к потерпевшим в
помещении, не являющемся жилищем, было направлено на завладение ключами от
квартиры потерпевшей для облегчения незаконного проникновения в нее с названной
целью, что и было в дальнейшем сделано <29>. Однако необходимо сделать ту оговорку,
что данная квалификация будет правильной, если вторжение в квартиру следует
непосредственно за изъятием ключа, т.е. оба действия неразрывны и происходят в
процессе нападения. Если же между этими действиями есть определенный разрыв во
времени и с использованием изъятого в ходе разбойного нападения ключа виновный
проникает в пустую квартиру с целью изъятия там имущества, то такое вторжение в
жилище находится уже за пределами объективной стороны разбоя.

Противоречие воли проживающих в жилище лиц выражается в прямом (физическом


либо путем угроз) подавлении их сопротивления, в тайном вторжении в их отсутствие, а
также во вторжении путем обмана, когда виновные проникают в жилище под видом, к
примеру, сотрудников полиции, покупателей квартиры, пришедших по объявлению, под
предлогом утолить жажду и т.п. Нет оснований, указал Верховный Суд РФ, и для
исключения из судебных решений квалифицирующего признака разбоя "с незаконным
проникновением в жилище", поскольку фактические обстоятельства дела
свидетельствуют о том, что Савин проник в жилище потерпевшего под видом покупателя
квартиры, то есть незаконно, путем обмана

В случае признания лица виновным в совершении хищения чужого имущества путем


незаконного проникновения в жилище дополнительной квалификации по ст. 139 УК не
требуется, поскольку такое незаконное действие является квалифицирующим признаком
кражи, грабежа или разбоя

Действия лица, которое в составе преступной группы не проникало в жилище,


помещение либо хранилище, но согласно предварительной договоренности между
соучастниками в соответствии с распределением ролей совершило согласованные
действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в
совершении преступления, приняв участие во взломе дверей, запоров, решеток,
квалифицируются как соисполнительство в хищении группой лиц по предварительному
сговору и с вменением признака незаконного проникновения в жилище.

10. Критерии отграничения тайного хищения от открытого


Хищение д. квалифицироваться как кража в следующих случаях:

1) Изъятие имущества в отсутствии потерпевшего или третьих лиц.

2) Изъятие имущества в присутствии потерпевшего, но незаметно для него


(потерпевший находится в состоянии алког. опьянения, в бессознательном
состоянии, спит или потерпевший не осознает характера действий, которые
совершаются в отношении него, напр., карманная кража).

3) Изъятие имущества в присутствии третьих лиц, которые фактически


наблюдают за изъятием, но не осознают общественной опасности этого деяния.

4) Изъятие имущества в присутствии близкого родственника, который осознает


противоправность деяния, но со стороны виновного не ожидает противоправности
Кража считается оконченной с момента, когда имущество изъято и виновный
получил реальную возможность распоряжаться похищенным по своему
усмотрению.

По конструкции состав кражи — материальный, потому что его объективная


сторона в качестве обязательного признака включает общественно опасное
последствие в виде имущественного ущерба. Субъект преступления – вменяемое
физическое лицо, достигшее 14 лет. Субъективная сторона кражи характеризуется
виной в виде прямого умысла и корыстным мотивом и преследует цель
незаконного извлечения имущественной выгоды.

Квалифицированные виды кражи (ч. 2 ст. 158 УК) характеризуются ее


совершением:

а) группой лиц по предварительному сговору; (количество соисполнителей 2 и


более лиц; предварительная договоренность между соучастниками до покушения
на кражу. Кража, совершенная группой лиц без предварительного сговора,
квалифицируется по ч. 1 ст. 158 УК, однако групповой способ совершения
преступления суд вправе признать обстоятельством, отягчающим наказание (абз.
3 п. 12 ПП ВС «О судебной практике по делам о краже.

Особенности в способе изъятия. Тайное изъятие имеет 2 критерия:

1. Объективный – означает, то лицо на самом деле действует незаметно для других


лиц;

Здесь могут быть варианты:

1) изъятие происходит в отсутствии собственника, законного владельца, либо


посторонних лиц;

2) изъятие происходит в присутствии вышеназванных лиц, но незаметно для них.

3) изъятие возможно в присутствии вышеназванных лиц, заметно, очевидно для


них, но они не создают преступный противоправный характер действий
виновного (напр.. кража вещей на вокзале);

4) имущество изымается в присутствии других лиц, очевидно для них, но они не


желают препятствовать к изъятию, потому что одобрительно относятся.

2. Субъективный – означает психическое отношение преступника в


процессе изъятия, т.е. он желает действовать тайно и незаметно для
собственника или третьих лиц;

При конфликте объективного и субъективного критерия предпочтение отдаётся


именно субъективному критерию. Если само лицо считало, что действует тайно, а
на самом деле процесс изъятия имущества кем-то наблюдался, то действие
виновного квалифицируют как кражу.

Тайность изъятия возникает в силу сложившейся обстановки, но в некоторых


случаях создаётся или обеспечивается преступниками сознательно. Так как способ
является обязательным признаком объективной стороны, лица, обеспечивающие
тайность изъятия, признаются соисполнителями совершенного преступления.

Кража – это ненасильственное преступление. Это означает, что имущество


изымается помимо воли потерпевшего. В тех случаях, когда действия виновного
были начаты как кража, но затем были обнаружены собственником или третьими
лицами, но процесс изъятия продолжался, налицо перерастание кражи в грабёж
или в разбой, соответственно.
Если насилие было применено после совершения кражи с целью избежать
задержание, то перерастания нет. Действия виновного квалифицируются как
кража и + преступление против личности.

Состав кражи – материальный; преступление окончено, когда имущество изъято и


виновный получил возможность распоряжаться им.

Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Цель – корыстная


(стремление извлечь выгоды, преимущества для себя или третьих лиц).

Субъект – физическое вменяемое лицо, достигшее 14-ти лет.

1. Отграничение кражи от мошенничества:

- при краже предметом хищения может быть только имущества; при


мошенничестве – как имущества, так и право на имущество;

- при краже имущество изымается у потерпевшего помимо его воли, т.е. тайно;
при мошенничестве же – собственник сам передает имущество преступнику,
будучи введённым им в заблуждение, в результате обмана или злоупотребления
доверия;

- при мошенничестве имущество преступнику должно передавать дееспособное


лицо, чьи действия по распоряжению имуществом являются юридически
значимыми;

Если путём обмана или завладением доверия завладевает имуществом


недееспособного или ограниченно дееспособного лица, то налицо кража, а не
мошенничество.

- при мошенничестве лицо передаёт имущество преступнику для осуществления


каких-либо юридических полномочий: владение, пользование, распоряжение.

Если же собственник сам передаёт имущество преступнику, не для совершения


правомочий, но для совершения каких-либо технических функций, и это
имущество изымается, то налицо кража, а не мошенничество. Элементы обмана
могут быть не только в мошенничестве, но и при краже: но если при
мошенничестве обман – это способ завладения имущества, то при краже обман
направлен на получение доступа к имуществу, которое в дальнейшем изымается
тайно.

2. Отграничение кражи от присвоения и растраты (ст. 160 УК)

Отличие происходит по признакам субъекта.


Субъектом присвоения и растраты является лицо, которому имущество вверено
на законных основаниях (трудовой, гражданско-правовой договор и т.п.), и
виновный эти полномочия использует. При краже субъектом выступает лиц,
которое не имеет никакого отношения к похищаемому имуществу; в некоторых
случаях он имеет просто доступ к имуществу в силу своего должностного
положения.

3. Отграничение кражи от грабежа (ст. 161 УК);


За основу отграничения берём способ изъятия. При краже – тайный, при грабеже
– открытое изъятие. Также учитываются субъективные факторы.

4. Отграничение кражи от ст. 166 УК (неправомерное завладение


автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения;

- главное отличие в том, что кража – это хищение; ст. 166 УК – иное преступление
против собственности;

- при краже имущество изымается с корыстной целью; при угоне – цель либо
вообще не является корыстной; если же она корыстная, то она удовлетворяется
иным, чем при краже, способом.

11.Перерастание краж в грабеж или разбой: проблемы


юридической оценки.
Встречаются случаи, когда хищение начинается как тайное, но в процессе изъятия
имущества обнаруживается посторонними людьми. Тогда возможно перерастание одной
формы хищения в другую - в грабеж, в том числе насильственный*(463). Кража, равно как
и грабеж, могут перерасти в разбой. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5
сентября 1986 г. N 11 разрешило эти вопросы: "Действия, начатые как кража, но затем
обнаруженные потерпевшим или другими лицами и, несмотря на это, продолженные
виновным с целью завладения имуществом или удержания его, должны
квалифицироваться как грабеж, а в случае применения насилия, опасного для жизни и
здоровья, либо угрозы применения такого насилия - как разбой. Если насильственные
действия совершены по окончании кражи с целью скрыться или избежать задержания, они
не могут рассматриваться как грабеж или разбой и подлежат самостоятельной
квалификации по соответствующим статьям УК в зависимости от характера этих действий
и наступивших последствий" (п. 3). Вернулся к обсуждению этого вопроса и Пленум
Верховного Суда РФ в постановлении от 27 декабря 2002 г. N 29: "Если в ходе
совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным
владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, с