Вы находитесь на странице: 1из 5

Дело изменника Рисса.

Как
кровавого карателя записывают в
репрессированные
 Сюжет Всемирная история с Андреем Сидорчиком

Репродукция картины «Мать партизана». Художник Сергей Васильевич Герасимов. Из фондов


Государственной Третьяковской галереи. © / О. Игнатович / РИА Новости

Желание отечественных «декоммунизаторов» любой ценой увеличить число


жертв советской власти порождает крайне неудобные ситуации. Порой
«пострадавшие» по совместительству оказываются гитлеровскими пособниками.

«Освобожден из-под стражи в связи с недоказанностью»


Управление ФСБ России по Новгородской области рассекретило справку на
государственного преступника Александра Рисса, составленную в 1962 году.
«Рисс Александр Иванович, 1904 года рождения, уроженец дер. Алтын-Маркет,
Евпаторийского района, Крымской области, немец, гр-н СССР, бывший капитан
Советской Армии; с мая 1941 года служил командиром батальона 524-го
стрелкового полка, дислоцировавшегося в гор. Березники, Пермской области, в
1938 году арестовывался органами НКВД по подозрению в принадлежности к
немецким разведывательным органам, в 1940 году освобожден из-под стражи в
связи с недоказанностью», — говорится в документе, который публикует РИА
Новости.

Розыск Рисса, проводившийся в послевоенный период, касался деяний бывшего


офицера РККА, совершенных им в 1942-1943 годах в качестве командира 667-го
карательного батальона «Шелонь», составленного из числа местных жителей-
коллаборационистов, а также военнопленных.

Сдался в первом бою и выдал коммунистов


Крымский немец Рисс делал успешную карьеру в РККА вплоть до 1938 года, когда
его задержали, предъявив подозрение в сотрудничестве с немецкой разведкой.
Могло показаться, что Рисс стал очередной невинной жертвой «Большого
террора» в армии, но в этой истории все оказалось не так просто. Расследование
по его делу затянулось на два года, и в итоге капитан угодил под новую кампанию
— освобождения ранее арестованных военнослужащих.

Многие из тех, кого арестовывали в период репрессий, подобно Константину


Рокоссовскому и Александру Горбатову, после освобождения и возвращения в
строй внесли огромный вклад в победу над гитлеровской Германией. Рисс выбрал
иной путь.
Первый бой батальон Рисса принял в июле 1941 года в Псковской области, под
Идрицей. Он же стал и последним, поскольку комбат добровольно сдался в плен
противнику. Дабы убедить гитлеровцев в искренности своих намерений, он указал
на коммунистов из числа бойцов своего батальона, попавших в плен в бою. Все
они были расстреляны.

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
История предательства. Генерал Власов и его рваные кальсоны

Любитель плети
Уже в августе 1941 года Рисса включили преподавателя в разведшколу абвера,
где из числа военнопленных формировали диверсионно-разведывательные
группы для заброски в советский тыл. Одним из псевдонимов, который дали Риссу
немецкие руководители, был «Харт», то есть «Жесткий». Гитлеровцы с
удивлением отмечали, что к местному населению он настроен даже жестче, чем
они сами. Во время нахождения диверсионной школы в деревне Мстонь Рисс
лично расстрелял трех местных жителей, обвинив их в помощи советской
разведке. Тех, кто провинился тем, что недостаточно быстро исполнял приказы
оккупантов, бывший советский офицер лично избивал розгами и резиновой
плетью.

В феврале 1942 года «Харту» решили поручить другую задачу — формирование


отряда для борьбы с партизанами. Формирование было создано в деревню
Скугры Дновского района Псковской области. Со временем оно разрослось до
батальона, получившего название «Шелонь». Рисс первоначально занимал в нем
должность командира 2-й роты, а в апреле 1943 года возглавил весь батальон.

Очень быстро Рисс прославился среди местного населения как жестокий палач,
не щадящий ни женщин, ни детей. Его считали не просто убийцей, а настоящим
садистом-извращенцем, так как от истязаний, согласно показаниям свидетелей,
он получал очевидное удовольствие.

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Операция возмездия. Как искали и судили палачей «Молодой гвардии»

«Всех, кому он не нравится, мы будем беспощадно уничтожать»


Из показаний жительницы деревни Семёновщина Поддорского
района Егоровой: «Я никогда не забуду фашистского палача Рисса. Этот
душегуб уничтожил на моих глазах ни в чём не повинных людей. По его приказу
нашу деревню сожгли. Сначала мы жили в лесу, потом нас отправили под
конвоем в деревню Алексино. Здесь размещался своеобразный лагерь смерти.
Каждый день сюда приводили десятки мужчин, женщин, детей, стариков. На
день их закрывали в большой бункер, называемый клубом, а вечером выводили
расстреливать. Рисс лично участвовал в убийствах, причём делал он это
открыто, бравируя своей жестокостью. Однажды он выстроил нас и объявил:
“Немецкая армия принесла в Россию новый порядок. Всех, кому он не нравится,
мы будем беспощадно уничтожать. Чтобы вы не подумали, что я только
угрожаю, я хочу показать вам, как мы это делаем”... Рисс, как зверь, набросился
на одного из крестьян, сбил его с ног и начал бить каблуками в лицо. Когда
человек перестал шевелиться, Рисс набросился на вторую жертву и сделал то
же самое. Потом он стегал безжизненные тела плёткой, затем приказал
одному из карателей нарезать из кожи ещё живых людей ремни».
В октябре 1943 года по приказу Рисса была казнена семья
колхозника Богданова из деревни Вышегород. За то, что дочь мужчины ушла к
партизанам, каратели убили 12 человек — четверых взрослых и восьмерых детей.
Женщин перед убийством изнасиловали.
В деревню Алексино доставили подростка, обменивавшего вещи на хлеб.
Мальчика подвергли пыткам, требуя от него признания в помощи партизанам.
Затем по приказу Рисса подростка привязали к лошади и таскали до сих пор, пока
он не превратился в бесформенную кровавую массу.

СТАТЬЯ ПО ТЕМЕ
Алекс Лютый. Подлинная история карателя Александра Юхновского

«Я заплакал: мне ногу прострелило. Мать шепчет: “Молчи!”


19 декабря 1942 года карателями были расстреляны 253 жителя деревень
Бычково и Починок.

В 1978 году в Военном трибунале Ленинградского военного округа состоялся


процесс по делу бывших карателей из батальона «Шелонь» — тех, кого
сотрудникам КГБ удалось найти и изобличить на территории СССР.

Из показаний свидетеля Михайлова, которому в момент расправы было 4


года: «Я солнце запомнил — оно было красное. Когда начали стрелять, собрала
нас мать и повела. Страшно было — всё трещит, горит. Согнали на лёд,
стали стрелять из пулемётов. Нас с Володей бабушка держала за руки, у мамы
на руках был Лёня. Бабушку сразу убило, она на меня упала. Володю убило. И
Лёню. Пули через Лёню не прошли в маму, только плечо ранило. Я заплакал: мне
ногу прострелило. Мать шепчет: “Молчи!” Потом она меня увела».
Из показаний свидетельницы Моховой (в момент карательной акции ей было 14
лет): «Утром начался обстрел нашей деревни Починок. Всюду дым, крики,
огонь, плач. Когда обстрел закончился, собрали уцелевших и повели к реке. А
туда уже из другой деревни ведут людей — из Бычкова. Согнали всех на лёд
Полисти. А на берегу пулемёты. Начали стрелять. Я упала. Маму убили сразу.
Я пролежала до вечера. Потом встали, кто уцелел, в воде, в крови, и ушли со
льда. Ночевали у стога сена».
Из показаний свидетельницы Тамары Ивановой: «Один из карателей просунул в
окно автомат и дал несколько очередей. Многие упали замертво. Среди них
были два моих малолетних племянника. Мы решили выйти на улицу. Но в это
время одна за другой в открытую дверь влетели три гранаты. Потом
фашисты стали бросать в землянку снопы горящей соломы. Начался пожар.
Мы бросились на улицу. Вышло нас меньше половины, остальные были убиты
или тяжело ранены. Они остались в горящей землянке. Сгорели мои
родственники, в том числе отец, мать и сестра Екатерина.
Всех уцелевших каратели повели расстреливать на лёд реки. В этот день
изверги убили десять моих родственников. Я осталась в живых только потому,
что при первых выстрелах упала».
Как Америка спасла карателя с Железными крестами
Те, кого советские органы безопасности настигли, получили свое сполна. А вот
Рисс наказания избежал.

В конце 1943 года батальон «Шелонь» перебросили в Данию, в город Скаген, где
ему поручили охрану морского побережья. Зимой 1945 года батальон включили в
один из полков власовской 2-й дивизии ВС КОНР. К моменту окончания войны
Рисс носил звание майора вермахта, имел два Железных креста и несколько
медалей. Однако каратель оказался в числе тех, кто избежал выдачи СССР.

В первые послевоенные годы он жил в Германии, в городах Бад-Айбинге,


Крайсбурге, Розенхайме. Рисс стал членом антисоветской организации «Народно-
трудовой союз», которой сегодня в России пытаются представить чуть ли не как
группу интеллектуалов, боровшихся за страну без коммунистов. Вот только НТС
все годы своей деятельности находился под плотной опекой спецслужб
Великобритании и США.

Согласно показаниям репатриантов, вернувшихся в СССР из Соединенных


Штатов, Рисс переехал в Америку в 1949 году и обосновался в Кливленде, где
работал на железнодорожной станции. Как и многим другим палачам советского
народа, власти США обеспечили Риссу безнаказанность и спокойную старость.

«Без срока давности». Рассекреченный НюрнбергПодробнее


Привет из «Бессмертного барака»
Но самое потрясающее, что сегодня имя Рисса легко можно встретить в базах
таких проектов, как «Открытый список» и «Бессмертный барак».

«Спустя много лет после произошедших событий мы всё ещё не можем привести
имена всех пострадавших, дать какое-то точное число. Это не случайно. У многих
не осталось родственников, о многих людях не сохранилось никаких официальных
данных. Память о трагических событиях постепенно уходит, в то время как многие
имена не названы, а истории не рассказаны, — пишут создатели “Открытого
списка”. — Наши знания и память об этих людях являются предметом
общественного интереса, на их распространение не должно и не будет
накладываться никаких ограничений».

Благодаря такого рода «правозащитникам» те, кто наткнутся на имя Рисса в


интернете, могут посчитать его несчастной жертвой сталинизма, а не тем, кем он
был на самом деле.

Создатели «Бессмертного барака» пишут, что их задача — «противодействие


попыткам фальсификации истории и утаивания фактов ничем не обоснованной
жестокости; отражение попыток возрождения идеологий сталинизма и
коммунизма». Что ж, видимо для целей этих граждан наполнение своих списков
именами карателей для увеличения общего числа «жертв» — норма. Иначе
невозможно понять, почему базы репрессированных не очищаются от тех, кому
там определенно не место.