Вы находитесь на странице: 1из 309

Н£.]?

СДНАЯ ВДВаИОТЕКА

А. С ПУШКИН

РОМӒН Б СТЙХАХ

ГССУДАРб^ЕЕННОЕ ИЗЛАТЕЛЬСТВО
ПЕТЕРБУРГ Ф 1919
Г “ ЖП9?ед , "аконом
= сгр
г * *-° * “*гргХОм
■■- 0Т.

ГвСУДарСТйад« И Ш ш н Тм.
«Евгений Онегин».

„Евгвний Онегин“ ...


Долгий и любимый труд всей повтической
зсизни Пушкина, ее полное и совершеннейшее вы-
ражение...
С 1822 года по 1835 — четырнадцать лет — •
жнл поэт своим романом, мыслями о немГчетыр-
нӓдцӓть Ттучших^лётГнедолгого, но вспикого поз-
тичёскЬпгйути ,~Евгений Онегин“~Тыл спутнико.м
Нушкина.
Бся творческая деятельность Пушкина была
тесно~свяганӓ с его романом. но наиболъшая и
зам¥тнёШ ӓӓсвя8ь сушествует между „Ӧногнным“
м лирикой пвэта. Тесно переплелись между соӓам
„Еигений Онегин“ й~лйрикӓ, „Езгений Онегнн*
как ӓы питӓлся лирикой, обусловлиаался ега— и,
в евою очередь, питал еэ, обусловливал лирику.
Тот же тон, те же мотизы, та же мысль и ее
выраженке. |
Весьма плодотворяой я&ляется рстботэ.— яараи-
лельнее, однввремзннре изучвние ромааа и лиц*ж-
ческих стнхотворений Пушкина. В этой рӓдбете
раскрывается тгорческнй продесс, ео врсмя кото-
1*
рого от романа откалывались большне самосто-
ятельиые отделы стихов и мотивы, выделявшиеся
из романа и образовызэ.вшиз самостоятельные
лирические стихотворения. Так, было выделено
из романа стихотворение „Свободы сеятель пу-
стынный“ , входнвшее сперва во вторую главу
Евгения Онегина; так, вычеркивались Пушки-
ным мкогочисленные строфы, дазавшие жизнь
новым лирическим стихотворениям; так, поэти-
ческая мысль и поэтическое чувство, едва наме-
чаЮщиеся в „Евгении Онегине", давали толчок
к ооздакию новых стихов, в которых едва наме-
ченное в романе— получало свое полкое развн-
тием выражение.
И обратно: лирические стихотворения давали
тот основной тон, на котором развертызалось
действие романа, нить романа, и очерчивались,
получали исизнь портреты его героев.
Связь лирики с романом настолько значитель-
ная и органическая, что не случайно совпадение
преждезременпого окончания „Евгения Онегина“
с падением собственно лирической, чисто-лнри-
ческой производительности, не случайно, что го-
дк высшей лирической напряженности совпада-
ют с большой и продуктивкой работой повта над
романом.
1830 год, необычайный по своему творческо-
му напряжению, Болдинская осень 1830 года с
ее непрерываемым божественным вдохновением
Гения, ознаменован окончанием дзух глав и со-
зданием половины третьей (десятсй) главы „Евге-^
ния Онегина",— и тогда же поэт ссздавал лирику,
драму, художественную и критическую прозу.
1830 год — последний в сиздании „Евгения
Онегика" —был последним и в чисто лирическом
творчестве: после 1830 гсда лиркка Пӱшкина
подымается еще на ббльшую художесгвенно-совер-
шенную высоту, но падает в своей количествён-
ной продуктивности, стаковится высочайшим, ге-
ниально вдохновенным, но редким моментом в
творчестве Пушкина.
Падеиие лирической производительности ре-
ковым образом отразилось на недозершсннэсти
„Евгения Онегина", недовершенности, которую
живо чувствовал сам поэт.
Первоначальный всеобъемляюще широккй план
„Евгения Онегнна" остался невыполненйым: ро-
ман, по мысли позта, должен был состоять из
двух или трех больших частей, причем первая
часть заключалась в первых шести главах (в иер-
вом изданин гнестой главы Пушкин так н печа-
тал после текста: Кокец первой части). Непла-
номерность „Евгемия Онегина“ сказыказтся в
несоразмзрности частей и в перерывах в развйтии
психологмческого и логического хода романа: пер-
вая часть состсит из шестн глав, с многбчислеи-
ными лирическими отступлениями, с детальными,
подробными описанИями картин окружающей жиз-
ни, с подробными повествованиями о героях, за
х:изнью которых Пушкин следит медленко, шаг
за шагом; в двух последних главах поэт как бы
тсропится доскаэать роман, причем забызает о
„безмерно надоевшем'* портроте Ольги (правд',
что и в романе она поязнлась только как эпизо-
дическое лицо, не представлявшее для Пушкино
самостоятельного, самодовлеющего интереса, и
после шестон главы и вовсе ненужное дпя рома-
на — ибо тут кончаг.ась ее служебная роль); в
двух послсдних главах, допнтывая роман Татьяны
и Онегина, Пушкин допускает такие бӧльшие
перэрывы в жизни и в душеаных переживаинях
Татьяны и Онегина, что далэ..о не г со остаетсл
ясным, и в окончании рокана чувствуется недо-
говоренность, недосЦзанность.
П. В. Аннекков, а вслед ким и другие
критики ц исследователи „Евгекня Снегина**, по-
ражались роману, который явлкет собою „изуми-
тельный пример способа создания, противореча-
щего начӓльиым правилам всяксго сочинения.
Только необычайкая верность езгл яд э и осо-
• бенная твердость руки могли, при этих услова*.
ях, довершить первсначальную мысль в таком
единстЕе, такой полноте и художнической сораз-
мерности“ . Мы еще будем касаться вопрсса о
действительной цельности романа: что же цасается
до единства ппана и соразмерности частей, то
непланомерность сБоего ромака и недосказаннссть,
недоговоренность его живо чувствозал сам поэт,
в течение четырех лет делавший попытки продол-
жать „Езгения Онегина“ .
Закончив в 1830 свой роман и переделав в
1831 году последнюю главу, иоэг продолжал мыс-
ленно обращаться к своеку дол^ому любикому
поэтическому труду жизни и не раз пробовал
продолк:ать роман, то связыЕая его с „Родослоз-
ной моего героя1', а через „Родословную“ и с
„Медным Всадникӧм11, то начиная самостоятель-
ное продолжение— новую главу.
Попытки продолжкть и сказать недосказанноз
остали|Сь неосущесгвлзниыми. Почему?— Быть мо-
жет и потому, что перерывы, заключающиеся в
7-ой и 8-ой главах, не могли быть восполнены
без нарушени.ч хронолс-гического плана и хроно-
логического единства; быть может, и по многим
другим причинам,— ио, во всяхом случае, неудачи,
постигавшие Пушкина, желясшего и не могшего
лродолжать свой любимый роман, объясняются и
падением лнричаской проиэводнтельности, лири-
7

ческой продуйтйвИосТи, с которӧй Тесно связано


было создание и развитие романа.
Чуткость, необыкноБенно тонкая, схватыва-
гощая зерно мысли и поэтического чувства, и
художествекная прозорливость, ясновидение кри-
тика-Пушкина еще недостаточко оценены. Не-
достаточно- понято еще, что Пушкин был не
только великим поэтом Божьей милостыо, но и
великим критиком-судьей чужих и своих поэти-
ческих созданий^ Суд Пушкина над его произве-
дениями является действительно непререкаемым,
высшим судом.
„Ты сам сео й высший суд“— с этими словами
обращался Пушкин к истиннску поэту. И сам
Пушкин был таким высшим судом, ч т а . лучше
всего можно понять и оценить его нерукотвор-
ный памятник— егӧ поэтическое твсрчество— при
проникновении в этот высший суд, при раскры-
тии высшего суда— оценки Пушкина.
Когда раскрывается значение и смысл его
оцеыки-—раскрывается значекие и вся полнота
художественно-логического смысла его поэтиче-
ского создания. И наши слоза. о величайшем
поэтическом создании не претендуют ни на что
другое, кроме того, чтобы служить комментарйем
к словам Пущккна, быть их эхо, их отзвуком
Мы считали бы целесообразным привести даже
только отзывы Пушкина.
__ Высший суд— поэт, в поэтическом введеиии-
предисловии, так определял содержание романа:
0 ... собранье пестркх глав,
Полу-смешных, полу-печальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессонниц, лкгких вдохновений,
Незрелых и увядших лет,
**>- Ума холодных нгблюдений
И сердца горестных замет.
я

Таково бесконсчное разнообраэив „Евгения


Онегина", его необыкновенная пестрота и бо-
гат?ство!
Роиан был начат в 1823 году, но в него
вошли строфы, написанные в 1822 году, окончен
же— в 1831 году. Таким образом он состоит из
лестрых, разнообразных и по содержанию и по
тону строф, создававшихся в течение целых де-
сятн лет, десяти лет необыкновениого роста
поэтического гзния Пушкина. При таких усло-
внях цельность и гармоническое единство „Евге-
ния Окегина" явллются поистине изумительными
и чудесными. И эта цельность повтического со-
здания, гармония разнообразного целого объ-
ясняетоя не механйческим единством и выдер-
жанностью плана, не едиистзом и выдержан-
иостью раз принятого и последовательно прово-
димого замысла, а единством и цельностью
поэтической личности Пушкина, выраженной в
романе.
Повтическая личнос^ь Пушкина в течение
десятилетия 1822— 1831 г.г. постоянно изменя-
пась и роола, развивалась, но и в своем разви-
тии— порой чудесно стремительном —оставалась
цельной и единой.
Поэтическая личность Пушкина, так полно
выраженная в романе, нашла для себя лучшую
форму свободиого лирического романа, и только
эта форма могла обеспечить поэтическую цзль-
ность „Евгения Онегина", несмотря на то, что
он создавался в течение десятилетия, несмотря
даже на известную кевыдержанность плана. Не
ход романа, не нйть его и интрига создали един-
ство и цельиость, а форма свободного ящтчсского
романа, лнрика Пушкина, органически единая и
цельнай в сзоем могучем генкзльном разгитии,
й

поэтйческая пичность Пушкина, нашедшая себв


лучшее выражение в этой форме.
Э гу характерную, первую особенность „Евге-
ния Онегмна“ Пушкин отметнп в первом же ев-
общении друзьям о новом большом произведении,
над которым он начал работу. 4-го ыоября
1823 года поэт писал князю П. А. Вяземскому:
„Что касается до моих занятйй, я теперь пишу
не роман, а роман в стихах— дьявольсшя разниця
(курсив наш). В рсде Дон-Ж уана.— 0 печати и
думать нечего; пишу спустя руказа. Цензура
наша так своскраБиа, что е нею невозможно и
размерить круга своего действия— лучше об ней
и не думать—а если брать, так брать,— не то
что и когтей марать*.
„Дьявопьская разница" заключается между
романом в прозе, хотя бы и необыкнозенно ху-
дожественным, и романом в стихах, лирическим
романом: в то время как роман в прозе (хотя бы
и эпизодйческого типа) сосредоточизает внимание
на повествовании о героях, их жнзни, характере
и проч., богат событиями, дейстаием и предпе-
лагает строго обдуманный и выдержанный план,-—
Сввбодный лирический роман (мы подчеркинаем
слово свободный, потому что, как мы увидим
дальше, Пушкик соенатсльно выбрал и осталв-
вился на форме свободного лиркческого романа)
позволяет делать большке отступления личного
характера и даже центр свой полагает не в пе-
.вестаовании,' не в действии, быть может, даже
не в саком романе; строго обдуманнцй и вы-
держакный план в таком романе не только ке
нужен, но и почти невозможен. Форма свобод-
кого лирнческого романа позволяла Пушкину,
пристуяая к „Евгеншо Онегину", не обдумывать
всех деталей плано, не о -.ерчивать • себе опреде-
10
ленный круг, не ограничикать себя раэ на всегда
прикктой программой. Заканчивая свой роман,
Пушкин обращался мысленно к началу его созда-
ния и рсворил:
Промчглось мгсого, много дней
С тех пбр, как юная 'Гатьяиа
И с к?й ОНсгнн в смутном сне
Явилися вг.ервые мне,'
И даль свободного романа
Я скзозь магический кристалч
Еще неясно рагличал.
Толысо постепенно разъяснялись туманные
неясные в начаяе дали свсбодкого романа...
И „пестрые' строфы“ („пйшу пестрые строфы
рсмантической дсзиы") в известной степени спо-
собствозали разъяснению салей романа.

В „ Евгенйи Онегкне" органкчески слиты соб-


стзенно роман и лириха— развитие романа, его
ход, его герои и лирический тон „пестрых строф".
Впервые мысль о лирическом романе во^никла
-в Пушкине весною 1822 года. Среди всевсзмсж-
кых планов-начинаний, в апреле 1822 года
Пушкин начал „Тавриду". Как можно судить по
немногим наброскам, содержание „Тавриды“
должно было быть лирическим — заключать в
себе ту святыню сердца, ксторую Пушкин ле-
лёял, и которая была связана с Гурзуфом; в
„Тазриде" должны были отразиться крымские
воспоминания и впечатления, семья Раевских,
святыня Пушкйна, оберегаемая от посторонник
пзгллдов, - -Мэрня Николаввна Раевская (зпослед-
стаии жепа дексб; иета, Волаэрского, воспетая
Н акрасобым в ,Р у .с к я х жейщииах“ ~;, крамская
природӓ, море..." Нач‘а:ГӦ 'Таврйды“ , ее первая
строфа, вошла впоследствии в первую главу
,.В вгс-ния Онегииа“ (X X X строфа').— но не в зтом
заключается сущестненная связь кежду „Онеги-
ным“ и „Тавридой", не в этой незначительнон
подробности, не в этой внешней детали. Гораздо
важнее связь лпрических ромагоз или, Еернее,
на первых порах,— романсс в ст ихах.
Тогда, вэснога 1822 года (16 апреля) Пуш-
кин для „Тазридыя нашел форму, которую цели-
ком принял и для „Евгения Онзгина“ .
Форма эта заключается в особой, свсебразной
и законченной строфичности, в строфз, которою
никто до Пушкина не пользозапся. Весь „Евге-
ний Онегин“ написан по- образцу одмого строения
строфы:

1-ое четаеростишне: /,М ой длдя самых честных прквил,


„Когда не вшутку зяие.чӧг,
„О н увгжать себя застӓоил,
„И дучшэ выяумать не мдг\
2-ве чатверостииие: *7„Е го пример "Щӱӱгим яаут :
/ „ Н с , Б сж е мой, какая скЗци
„ С больнкм сидеть и декь, и х»чь.
^ „ Н е отходя ча шагу прӧчь!'
3-ье четв*ростии1йе: „Какое иизк-е ковкрство
( „Полужизого забавлямь,

Закиючнтельное „Ем у попушки поиравлнть,


дзустишке: „Печально псдносить лскӓрстео,
ЛЁзды хать и дуггать про себл:
( „Когда же чорт возькет тебӓ!
Это разнообразиэ строфы озкизило обыкко-
венный четырехстопный ямб, это разнсобразкэ
строфы сделало то, что стих „Езгения Онегииа"
не утомляст., и . не надоэдает, несмотря на ви)щ-
мое однообразие размера— весь роман написан
одинаковым четырехстспным ямбом, одинаково,
но музыкально богато и разнообразно построен-
нымн строфзми.
К авдая строфа распадгется бопое или манее
на три различные маленькие строфы и коду,
связывающую и заканчивающую строфу. Таким
образом каждая строфа представляет собой как
бы нечто законченное и самостоятельное— музы-
кадьно и— что естественно влечет за собою—ло-
гически.
Закончеиность, самостоятельность строфы,
распадение главы на целый ряд как бы само-
стоятельных маленьких стихотворений— поэтиче-
ских отделок, способствовало и облегчало поэту
лирические отступления и .пестроту" строф, их
разнообразие (что было бы гораздо затрудни-
тельнее, если бы поэт взял, допустим, форму
терцины, музыкальное строение, музыкальная цепь
связанных трехстиший которой влечет за собою
и лоРическую непрерывгую цепь рассказа; ряд
одинахсвых четверостиший также затруднил бы
лирические отступления и т. д.).
Музыкальное разиообрӓзие внутри строфы
(см. выше чередование мужских и женских р^фм)
позволяло поэту разнообразить музыкально-рит-
мическую и логическую речь рассказа, давало
ему е о зк о ж н сст ь и среди строфы делать пере-
ходы и повороты мысли (мы не касаемся здесь
вопроса о том, какие поэтические чудеса делал
Пушкин с простым четырехстопкым ямбом).
Чаще всего такие переходы и пояороты, ло-
гические точки (законченнссть мысли) находятся
после восьмого стиха, что и вполне естественно,
так как наиболее резко строфа р.аспадается на
дг.е части (первые два четверостишия с чередо-
ваниями двух мужских и двух женских рифм и
шесть заключительных стихов с двумя хоенскими
и четырьмя мужскими рифмами).
Эта втрофнчность.это строение строфы, с ко-
торой „Еагенин Онегин* внутренно, органически
связан, которою об}'словлено развитие романа и
его пестрые строфы, эта форма свободного романа
с легкимн, свободными переходами от одного
предмета к другому !) была впервые найдена и
применена Пушкиным при создании „Тавриды".
В 1823 году, приступая к „Евгению Онегину“ ,
поэт воепользовался свободной формой „Тавриды *.
Но в то время, как „Таврида* должна была быть
лирическим романом в стихах, „Евгений Онегин“
был за.цуман, как сатиричсский роман в стихах.
В цитнрованном уже нами письме Пушкина
к князю П. А. Вяземскому поэт говорит о ког-
тях в своем романе; еще определеннее высказы-
вается он в письме к А. И. Тургеневу(1 декабря
1823 года); „я на досуге пишу новую поэму,
Евгений Онегин, где захлёбываюсь желчыо. Две
песни уже готовьГ. О сатире и „цинизме“ в
„Евгении Онегкне“ пишет поэт к брату Л . С .
Пушкину, об этом же гозорит он и в преди-
словии к отделыюму изданию первой главы:
„...д а будет нам позволено обратить внимание
читателей на дсстоинства, редкие в сатиричс-
ском писатслс: отсутствне оскорбительной лич-
ности и каблюдсние строгой благопрнстойности
в шуточном описании нравов".
С течением времени, однако, лирика, весьма
сильная и в первых двух главах, победила и
почти совершенно вытеснила сатиру»
В середине февраля 1825 года вышла первая
глава, а через полтора месяца— 24 марта— Пуш-
кин пиоал А . А. Бестужеву: „Твое письмо очень

‘ ) Пушкин любил свободную форму строф, и такою фор-


мою (но октавами) написал „Домик в Коломна“ , глазное
содержание которого заключавтся в отступленнях и
„Оеень*
умно, но все-таки ты не прав, все-тьки ты смо-
тришь иа Онегина не с той точки, все-таки он
лучшее произведение мое. Ты сравниваешь пер-
вуга главу с Д. Ж . (Дон-Жуаном).— Никто более
меня не уважает Д . Ж . (первые 5 песен— дру-
гик не читал), но в нег<1 ничего нет сбщего с
Онег. Ты говоришь о сатире англичанина Бай-
рона и сравниваешь ее с моею, и требуешь от
меия таковой же! Нет, моя душа, многого хочашь.
Где у меня сатнра? о ней и помину нет в Евг.
Он. У меня бы затрещала набережная, если б
коснулся я сатиры. Слмое \лэво сапгиричеекий не
двлжно ӧы находиться в предиеловии. Дождись
других песен..."
Лирика победила сатиру, „самое слвво ©ати-
рический не должно бы находиться в иредн-
слевии", и „Евгений Онегик" стал свободным
лирическим романом.

И в глазах современников Пушкина и ив-


спвдующих читателей и критихов с „Бвгвнивм
©негиным" было связано имя Байрона. Да и
сам Пушкин, много раз отстаивавший свою не-
зависимость от Байрона, давал повод для такой
овязи. В первом же сообщении об „Евгении
©негине“ Пушкин, говоря о том, что он пишет
роман в стихах, добавляет: „ В роде Дон-Жуана“ .
Имя Байрона находится и в предисловии к
«тдельному издаиию первой главы: „Первая глава
представляет нечто целое. Она в себе заключает
©писание светской жизни Петербургсквг® моло-
дого человека в конце 1819 года и н&тмипатп
Ваппо, гиуточное нроизведение мрачного В а й -
рона“ . И в самӧм тексте романа встречагатся
такие стихп, как;
15

Как Чайльд Гарольд....


Ках Байрои....
... а Гарояьдовом плаще и т. д. и т. д.

Влияние Байрона на создаиие „Евгения Оне-


гнна", как и на другие произведения Пушкина,
весьма значительно, и его не трудно просле-
дить в романе; Влияние это заклкэчается однако
не в так называемом „байронизме": Байрон— и
как мыслитель, и как большой художник-поэт,
глаеным «ӓразом, как поот,— влиял на Пушки-
на-пвэта, подсказывая ему новые поатические
пути, нввые мотивы и образы, увлекая его на
яевый путь так называвшейся тогда рокантиче-
ческой пвэзии (главным образом, романтическея
байроновской поэмы). Пушкин никогда не был
„байренкетом“ -подра;кателем, не был заражзн
болеенью „байронизма", шел самостоятельно на
новых позтических путях, влияние Байрона— ие-
гучий стимул— вбразующее и безусловно пелс-
жительысе— никогда не переходило в закабалям-
щую, подчиняющую себе и сковывающута вели-
кую пушкинскую индивидуальность силу. П«д
влиянием Байрона Пушккн ставил свбе извеет-
кые нсихологические задачи, психологичэсние
проблемы, но разрешал их вполке сакостоятель-
не, неаавйснме эт Вайрена.
Как худежннк, притом как художник-нова-
т®р, Байрон имел бФльшуга власть над Пушкн-
ным, ч®м как мыслитель (между тем в нашей
иетории литературы обычно подходят к вонрэву
о влиянин Байрона на Пушкина именно со сте-
рены идсйного „байронизма"). В свовм создании
оесбенной, совершенно своеобразной в русскей
поззии формы свободного лирического ромаҥа,
каписанново новсй, неупотрсблявшейся до тех
пор стрефой— Пушкг.к ког -ыивгсму йаучктьсяу
творца Дон-Жу&на, Чайльд -Гарольда и Беппо—
Байрона. У Байрона резко обознӓчилась форма
свободного лирического рӧмана— позмы, написан-
нон отдельными, „пестрыми* строфами. Еще
Н . А. Полевой относил роман Пушкина к такого
рода произведениям, в котсрых .веселость сли-
вается с унынием, описание смешного идет ря-
дом с резкой строфой, обкаруживающей сердце
человека*,— й этими словами (и справедливо)
характеризовал он поэмы Байрона. Невольно
вспоминается
Собранье пеетрых глав
Полу-смешныг, полу-пе-:с.’.ы-ых..,.

Заметим также, чго в „романах“ Байрона


бӧльшую роль играет сатира, которой— в пер-
вых главах— Пушкин уделил весьма почетное
место, но которая с Уходом романа всё более и
более исчезала.
Байрон мог подсказать Пушкину и изобра-
жение современного челозека,— но и в самом
изображении современного человека, и в разви-
тии романа, и в лирическом тоне „Евгения Оне-
гина“ Пушхин вполне самостоятелен и не только
независим, но и отличен от Байрона. А. А. Бесту-
жев с мерилом Байроновских прсизведенпй при-
ступил к оценке „Евгения Онегина“ (только
первой главы) и предъявлял к нему те требо-
вания, которым удовлетворял Байрон и которые
были неуместны дляк Пушкииа: „Что свет можно
описывать в поэтических формах— зто несомнен-
но, но дал лм ты Окегину поэтические формы,
кроме стихов? Поставил ли ты его в ксҥграст со
светом, чтобы в рсзком злословии покасать его
уезкие черты? Я вижу франта, который душсй
и телом предан моде; вкжу человека, которыт
шиеячи вшречаю на яву, ибо самая хоясдность
и мизантропия, и стракность теперь в числс
туалетных приборев. Конечко, многие картины
прелестны, но сни не полны. Ты схзатил петер-
бургской свет, но не проник в кего. Прочти
Байрона; сн, не зкавши нашего Петербурга,
описал его схоже—там, где касалӧсь до глубокого
познания людей. У него даже притворкое пусто*
сповие скрывает в себе замечания философскне,
а про сатщгу и говорить нечего. Я не знаю
чсловека, который бы лучше его, портретнее его
очеркивал характеры, схватывал в них новые
проблески страстей и страстишек. I I как зла , и
г.ак свежа его Сатира! Не думай сднакож, что
мне не нравится твой Онегин, напротиз. Б ся ее
мсчтателЬкая часть прелестна, но в этой части
я не вижу уже Онегика, а только тебя“ . Пуш-
кин кмел полное сснование, в ответ на эту
критику— Срӓннение с яДон-Жуаном“ Бгйроиа—
говорить, что в „Дон-Ж уане“ „ничего нет обпде-
го с Онегикым": действительно в „Евгении Оне-
гнне“ не много общего с Байроном...

Хотя мы знаем, что Евгений


Издавна чтенья разлюбил,
Однакож несколько тзореклй
Он из опапы исключил:
Певца Гяура и Ж уана,
Да с ним еще два-три романа,
В которых отразился век,
И современкый чолозек
Изображен довольно верно
С его безнравствснной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданкой безмерно,
С его сзпобленным умом,
Кипящцы в дейстаии пустом,
(лХИ строфг сёӒьмой гхааи).
2

I
18

^ Кроме „пеыда Глура и Ж у аяа"— Байр^иа, в


библиотеке Окегина сохранились „два-трн рома-
на“ : иРене“ Шатобриана, „Адольф" Б . Констана,
осо$енно „М)ельф“ (недаром, этв имя записаио в
черноэике Х Х й строфы 7-ой гдавы) и, м. б., неко-
тсрые другие.
Байрон, Шатобриаи и Бенжамен Коистан— вот
те пдгсатели, которые повлияли ка создание рома-
на, на ту психологическую проблеиу, которую
поставил себе Пушкин в „Евгении Онегине" под
их влиянием, но которую он рагрешил вполне и
безуслӧвно сгместоятельно.
Не в первый раз ставйл себе Пушкин задачу
изобразить „сезрекенного чвловека'* „с его овле-
бленным умом, кипящим а действии пустем“ и,
передав егв трагедизо, разрешить едну из любе-
пытнейших загадок века, его новего, мареждающе-
гося явления. Эту психологическу» задачу ета-
вил себе Пушкин во всех поэмах, впэрвые— в
„Капказском Пленнике". С „Кавказеким Пленмц;
кем* тесно связан пе замыслу „Евгений Онегин"—
не какая разница в выПолнении замысла!
Свя*ь „Езгения Онегина" с „Кагыазоким
Ппенннком" чувствввал и асзнавал и сам кезт,
писавшнй в предисловии к етдельнаму иеданню
первой главы: „Дальнсвидные критики закетят
кенечно недостаток плака. Станут есуждать и
аитипозтический характер главнсго лица, сбива»-
щегооя на Кавказского Пленника..."
Пушкин, яснее других, видел недостатки „Каа-
казского Плонника“ , первой рамаитической ноэмы,
и главный сго недостаток— в сбрисовке характера
главного лица: „Характер Пленника наудачен;
это доказывает, что я не гожусь в герои пама$-
тического стихс, ворения. Я в нем хотсл кзоӱа-
зшпь это равнодцшне к ж изни и ее насЛажде-
ниям, эту преждевременную старость дуиш,
которые сделались отлнчитсльнъит чсртами
мелодежи 19-с» века". В подчеркнутых нами сло-
вах и закшочается общность замыслоз „Кавк^з-
сквго Пленника" и „Евгения Онегиная, роднящая
эти два непохожие по тону и по форме произве-
Д8НИЯ.
Позт не справился в „Кавказском Пленнике"
с трудноӓ, елэжной задачей, что заставляло его
внввь и вновь обращаться к ней. Удалось ли
Пушкину в „Езгении Онегине" то, что не удалось
ему в „Кавказском Пленнике“ ?
,Можно мнвго говорить о литературных источ-
никах, литературных прототипах Евгӧйия Онеги-
на, главного героя романа, можно мнвго говорить
е Байроне, Шатобриане и Констане, но... глаз-
ным ксточниквм при еоздании этого характера
было творческое ввсприятие жизни, и в Онегине
соврекенники поэта увидели портрет жизни. А.
А . Ваетужев в Онегине видел „человвка, кото-
рых тысячи встречага на явук, „знаком" ®негин
Пвлевому, Булгарнн встречал „дюжины“ внеги-
ных и проч. н проч....

Жизнь была главной воднтельницей пээта,


жиянь и поэтический гений, небвсный огонь. И
жизнь,творчвское ввсприятие и творческое пере-
воздание жизни пелно выразились в романе
Пушкина. Вея полнота поэтического восприятия
и перодачи жизни— и в лирике „пестрых“ строф
ума хӧлодных наблюдений и сердца горестыых
закет, и в логической теме, и в ходе развития
романа, и в поргретах его героев. „Езгекий Оне-
гин“ — самая полная поэтическая автобнсграфия
Пушкнна, начиная с тех дней, когда „в с»дгт
2*
Лицея он беамятежно расцБетал", и кснчяа его
петербургскими впечатлениями 1831 года: здесь
и просто внешние факты, вехн его жизни, и
сокровснные душевные движения и волнения, и
жизнь ума и жизнь сердца, и раздумия о жизни,
о творчестве, о поззии, и минутные увлечения, и
святая святых души, и окружавшая поэта приро-
да, и окружавшне его люди,— одним словом, всё,
что составляло поэтическую личность Пушкина,
потому что всё проходило сквозь призму поэти-
ческого восприятия и поэтического создания,
творчества жизни. Поэт с увлечением писал свой
роман и в нем „забалтывался до нельзя", хотя
и старался свои тетради-главы „от отступлений
очищать" (и действитсльно очищал, вычеркивая
многочисленные и многочислеиные вдохновенные
лирические строфы).
„Евгений Онегин* -н е только замечательный
русский роман, создавший эпоху в русской лите-
ратуре, но и „драгоценное свидетельство о нра-
вах, обычаях и понятиях известной эпохи“ , и
поэтнческая биография Пушкина, и свод прозор-
ливых и остроумно-тонких и глубоких суждений
о литературе и писателях XVIII века и современ-
ных ему— первой четверти Х1Х-го.
В романе отразились и лицейские годы, ко-
гда впервые явилась ему муза— резная вакханочка,
и счастливейшие дни Пушкина, проведенные им
яв бездействни, в тиши“ , и время после Лицея в
Петербурге (1817— 1820), бурные годы кипения,
шума пиров, буйных спороз, увлечений и горя-
чей работы мысли,— годы, закоичившиеся гневом
Рока— ссыпкой и сосредоточенным озлоблеиием
Иушкина (тогда к нему стал являться демон от-
рицания, тогда-то подружился он с угрюмым
О Н 0ГИН!.’ М).
21

В ремане отразились кавказские и крымские


впечатлкиия— особенно полно и лкрическ» ярко
крымские: и крымская прнродэ, и крымская лк>-
бовь— святыня сердца.
Кишимевская жизнь менее сказалась в рома-
нс, зато полно выражена одесская жизнь— и море
Черное, и город, и самый образ жизнн Пушкина,
и встречи, и сердечные увлечения..
Богатую пищу роману дало Михайлозское,
>хизнь Пушкина в Михайловском (по собстзенному
призканию поэта, в 4гОЙ главе он описал свой- об-
раз жизнн в деревне), природа Михайловского и
Тригорского, тригорские друзья и знакомые, вся
окружающая обстановкг...
И дальше: и скитания поэта по России, и
приезд в Москву, и петербургские впечатления в
высшем СЕете— всё нашло себе отклик в „Евгении
Ояегине", вся жизнь поэта и его впечатления
составили содержание пестрых глав и пестрых
строф романа.
Раевская, Воронцова, Голицына, Гончарова
(впоследствии жена поэта)— легкою тенью про-
ходят в романе...
Картины русской осени, зимы, весны и лета,
картины моря, леса, степи, гор, простора равнин-
ных полей, речки, полосатые холмы, костовая
Петербурга и Одессы, замхи, сады Москзы, теат-
ры, рестораны, помещичьи усадьбы, дере-
веҥский бал, холостая пирушка, великосветскнй
раут...
Краткие, сжатые, но полновесные и меткие
характеристики Фонвкзина, Княжнина, Озерова,
Шаховского, Боратынского, Языкова, Дмитриевэ,
Байрона, Ричардсона...
Размышления поэта о поэтической славе,
о тайне поэтического творчества поэта-мудреца.
22

Сезиелвствующего в толпе детей ничтоткных ми-


ра, шзгда его тре#етное сердцг бьется человече-
окики радостями и горестями— ,,я, любя, был
глун и нем“ ,— закабалякзщими, сковывающими
пчэта... Слишком человеческое— не поэзия, но тот
мат*риал, который творчески преображает поэт,
создает кз него поэтические образы, когда отой-
дет от него, когда оно перестаиет быть личным
переживанием трепетного сердца:
Прошла лювовь, яеилась Муза,
И прояснился темный ум. \
Сввбоден, вн о еь ищу союза
Волшебных звуков, чувств и дуы;
Пиш у, и сердце не тоскует;
Перо, забывшись, не рисует,
Влиз неоконченныд стихон,
Ни женскид ножск, ни голов;
Погаси;ий пепсл уж не вспыхнет,
Я всё грущу; но слез уж нет,
И сквро, скоро бури след
В душе моей совсек утихнет:
Тогёа-то я нг,чну писать
Поэму, песен в двадцать пять.

Только так— в гармоническом спокойствии


созерцания после малодушного погружения в за-
боты суетного света (поэту необходимо трепетное
вердце, быощееся радостями и горестями, но не
в те минуты, когда он ссздает пбэтический мир
образов, когда он приступает к священной жерт-
ве Аполлона— к творчеству) умеет тзорить Пуш-
кин, только такое творчество знает он и о нем
не раз говорит в „Евгении О негине"....
Юношеские молодые мечтанкя тех дней, ко-
гда поэту казались нужны „пустыни, волн края
жемчужны, и моря шум, и груды скал, и гордой
девы идеал, и безыменные страданья", шум и
бури юности, озлобленность „на утре дней“ , ядо*
аитые сомнения и глубоко мудрая, гармоничесКзя
зрелость поэта, прйнимающего жиань во веей ег
полноте— со всеми ее радсстямн и страданиями—
„всё благо: бдения и сна приходит час опреде-
ленный":
Так, полдснь мой настал, и нужко
Мне в том сознаться, вижу
Но, так и быть, прсстимся дружио,
О юиость легкая моя!
Благодарю за наслажд^нья,
З а грусть, за милые мученья,
За шум, за бури, за пиры,
За все, за все твои дары;
Благодарю тебя. Тобою,
Среди тревог и в тищкне,
Я насладился... и впопне;
Довольно! С ясною душою
Пускаюсь ныне в нозый путь
От жизни прошлоЯ отдсхнуть,

И над жизнью, надо всем— поэзия, поэтиче-


ское творчестзо, озаряющее и преображающее
мир, примиряющее с миром, с жизнью.

Мы уже заметили выще, что Пушкин в своих


пестрых главах романа „забалтывалвя де нельзя",
и что ему приходилось „очищать" их от отступ-
лений.' Забот*ясь о цельности худзжественногэ
впечатления, Пушкин порой вычеркивал строфы
большой художсстзенкой ценности, стрефы, ко-
торыми он дорожил кли по этой причине, вли
по мысли и чузству, сЫзанными с ники. На-
сколько значительно урезыгал себя Пушкни
можно видеть по приложеыго (напр., вторси
глава была сокращена почти на одну треть).
Поэт вычеркнул мнсго строф, но только в
очень немкогих случаях обозначил пропуск тен,
что псетавил римскую цифру прспущенной стрс-
фы. Очевидно, что в то время, как одни пр*:>
2-1

щонные строфы не играли большой роли, про-


пуск других строф был восьма не малозажен
для хсда романа и приносил ему какой-то
ущерб. Что означает этот пропуск: прихоть поэта,
подражающего лорду Байрону, вынужденнос
умолчание— белые ценэурные полссы, или созна-
тельнсе, строго продуманное решение воли ху-
дожныка, вызванное не случайныки обстоятель-
ствами, нсобходимое, внутренно-необходимое, для
романа?
Сам поэт коснулся этого вопроса в следую-
щей заметке: .Пропущенные строфы подавали
неоднократно повод к порицаниш. Что есть строфы
в .Евгении Онегине", которых я не мог или не
хотел напечатать— этому дквиться нечего. Но,
будучи выпущены, они прерывают свяэь рассказа,
и поэтсму означается место, где быть им надле-
жало. Лучше было бы замекять эти стрсфы дру-
гимй, или переправлять и сплавливать мною со-
храненные. Иӧ, Еиноват, на это я слишком
лениа. Смиренно сознаксь также, что в .Д .
Ж уане“ есть 2 выпущенные строфы".
Есть большой соблазн (и многие поддались
этому соблазну) понять упрощенно слова Пуш-
кина и нарушить волю взыскателыюго художни-
ка, нарушить художестоснное пбстроение рв-
мана: Пушкин не мог по цеизурным условиям
печатать одних и не хотел по временныи лич-
ным соображениям (напр., поэту по тем ипи
другим соображениям неудобно или нсжелательно
было говорить о некоторых лицах при их жизни)
помещать дфугие строфы, отчего получались не-
желателькые перерывы в романе, перерывы, ко-
торые мы— потомки Пушкина, изучающие е 1 о
творчество и бережно, любозно хранящие кахсдый
»4-0 СТИХ,— ДСЛЖНЫ ВОСПОЛСИТЬ И— ПО мгрг I) 3-
:\'>

можиости -- вставить на свои места те пропущен


ные строфы, мссто котррых в рокаке означил
поэт (остальнке пропущенкые строфы, очевидно,
откинуты Пушкиным, как пишние, ненужные для
романа). Так и делают поддавшиеся соблазну...
Между тем достатсчно легко, бегло пробежать
пропущенмые строфы, чтобы убедиться в оши-
бочности такого упрощенного понимания слов
Пушкина, в ошибочности, ведущей за робой
крупную вину— извращение сознательной худо-
жественной воли поэта, иэвращекие текста ро-
мана и ложного понимания некоторых деталей
в романе.
В первой главе пропущены IX, XIII, X IV ,
X X X IX , XI- и Х Ы строфы. В девятой строфе
нет ничего лирически-личного; никто из живых
не затронут; нет ничего несоответствующего
цензурным требозаниям. XIII -ую строфу Пуш-
кин только начал набрасывать и не закончнл.
В X IV строфе нет ничего ни личного, ни нару-
шающего цензурные требования; строфа в не-
сколько нзмененном виде была напечатана... в
„Графе Нулине". X X X IX , Х Ь и Х Ы строфы вовсе
нв былн написаны.
Во второй главе мы находим пропуск 7 сти-
хоэ в X X X V строфе— пропуск, который, вероятнее
всего, был вызван цензурными условиями.
В третьей главе пропущены 6 эаключитель-
нкх стихов III строфы (о том, что сбежались
девушки из сеней),— что ни в каком случае не
иожет объясняться ни цензурою, нн временно
лнчнымн соображениями.
В четвертой главе позт не печатал первых
шести стро4, X X X V I, П/г заключительных стиха
ХХХУИ-ОЙ и X X X V III строфу. V и VI стрсфы
были повидимсму не написаны или осгалнсь не-
20

оудрщгнчы.ми, первые же четаре строфы Нӱш-


кцн аечатал, нэ отдельно, в журнале (таким
обраяом, ссображения цензурного и личного
свойства отпадают); печатал он и X X X V I стрсфу
в первем издании. Пропуск И/а стихов X X X V II
строфы вызван пропуском следующей строфы,
X X X V III жз строфа содержит в себе описание
костюма Онегина...
В пятой главе П ушкин исключил ^ Х Х Т ГП
X X X V III и Х Ш строфӹ: X X X V II, X X X V III и ХЫ П
(без перзого четверосткшия, в котором нет ни-
чего ни личного, ни кецензурного) строфы пе-
чатались в первом издании...
В шестой главе пропущены X V , X V I и X X X V III
строфы. К большому сожалеяню, мы не можем
быть уверены в том, что имеем точный текст
этих строф, и даже не знаем, была пи, напр.,
окончена (не говорям уже о законченности)
X X X V III строфа, но X V I строфу поэт мог не пе-
чатать и по личным соӧбражениям, а Х Х Х У Ш -у ю —
по цензурным.
В седьмой главе пропущены УШ , IX и X X X IX
строфы. VIII и IX строфы содержат в себе опи-
сание встречи Ольги с уланом,— следовательне,
личные и цензурные соображения отцадают; к
тому же часть IX строфы перешла в XI строфу,
X X X IX строфа ( пмоскоаская“ ) не сохранилась в
рукописи, н мы не знаем даже, была ли напи-
сана.
В. восьмой главе Пушкин печатал И-ую стро-
фу без 10-ти и X X V — без 6-ти заключительных
стихов. Первый прэпуск может (только может)
объясняться тем, что Пушкин не хотел печатать
о первом едобрении его талднта Дмитриевым,
Карамзиным и Жуковским при жизки Дмитриова
и Жуховского; заключптельныо же стихи XXV-ой
27

строфы перешли в X X V I строфу, и тгким вбра-


м X X V строфа оказалась беэ окончания.
Возвращаясь к слозам Пушкина о пропущен-
х строфах, мы должны их пон^ть букзально и
принять еолю художника: з некоторых местах
поэт чувствовал перерыв связи рассказа, кото-
рый означал цифрами пропущенных строф (даже
в тех, очень родких случаях, когда строфы и вовсе
не^^был^напнсаны), заполнять же этот пропуск
не мог или не хотел— или потому, что строфа
осталась неотделанной, незаконченной, не удовле-
тзоряла- его в художественном отношении, или
потому, что строфа хотя и удовлетЕоряла в худо-
жественном отношении (в некоторых случаях
Пушкин печатал ее отдельно от романа)— незерно
передавала мысдь поэта, вносила неверную деталь
в ход, в развитие романа, или в обрисовку пср-
третов действующих лиц. Как это само собою раз-
умеется, не исключена возможность и тех елу-
чаез, когда Пушкин „не мог“ печатать строфу по
цензурным соображениям или „не хотел' по
чнсто-личным и временным причинам оглашать
то, что должно быть скрыто от взороз любо-
пытства.

Роман, собственно роман, заключается в драме


Онегина, в духовном поединке, столкнввении
Онегина с Татьякой— ,сильного“ героя с „довер-
чивой неаинной душой",— в столкнозении, из ко-
торого „сильный" герой выходит слабым н по-
бежденным.
Именем Евгения Онегина Пушкин наззал весь
свой роман, и несомненно. что в Онегине и за-
ключается ьесь ра*4ан,.. Создание этого образа-
типа, предвестника и родоначальника той катего-
рии так назыгаекых лишчих л»дгй, которвй та..
28

посчастливилось в русской литературз X IX века—


необыкновенно сложно, и при таких условиях
можно только удивляться художественной цель-
ности этого образа. Выше уже мы говорили о
том, что на создание Евгения Онегина влияли и
литературные прототипы и окружающая поэта
жизнь; выше мы отмечали также стремление Пуш-
кина изобразить в романе преждевременную ста-
рость души, особый иедуг молодежи— .падобье
английского сплина*. Была ли для Онегина опре-
деленная индивидуальная натура, с которой Пуш-
кин мог писать и действительно писал свой
портрет разочарованногӧ героя?— Несмотря на
все попытки в нашей литературе найти прототипы
среди знакомцев Пушкина, на этот вопрос при-
ходится отвечать отрицательно или пол)готрица-
тельно: ПушКин создавал Онегина синтетически,
целостко претворяя в своем творческом восбраже-
нии отдельные разрозкенные впечатления и зор-
ким взглядом не только наблюдая над окружаю-
щими, но и проникая внутрь движений собствеи-
ной души.
Беспощадно раззенчал Пушкии тремя стихами
байронический идеал, байронический плащ, в
который драпировались наши мосхвичи 20-х г»-
доа:
Лорд Байрон, прихотью удачной,
Облек в унылый романтизч
И безнадежный эгоизм..

„Безнадежный эгоизм*— не в этом ли заклю-


чается трагедия и причина „преждевремеиной ста-
рости души“ современного челозека „с его бсз-
нравственной душой, себялюбивой и сухой, меч-
танью преданной безмерно, с его озлобленным
•умом, кнпящим в дейстзки пуеток"?
29
Чудак печаяьный и опасный,
Созданье ада ипь небее,
Сей ангел, сей накменный бес,
Что ж он? Ужели под^ажанье,
Ничтожный призрак, кль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Ч уж их причуд истолкованье,
Спов моднкх полный лексикон?..
У ж не пародкя ли он?

Э^вт вопрос об Онегине задает себе не толь-


ке Татьяна,— этот вопрос задает себе и Пушкин
и на него отвечаег своим романом. Нелегко бы-
ло Пушкину ответить на него: и потому, что
•н весьма и весьма непрост, и потому, что поэт
наделил Онегина многими своими чертами (и чи-
сто внешними). Отрицаиия и сомнения Онегина
были близки Пушкину. В начале романа, когда
Онегин был родственнее всего Пушкину, поэт с
радостью замечал разность между собою и своим
героем и, в Онегине казня своего демона, нацюп-
тывавшего ему язвительные речи, пристрастио,
не свободно, Ьдносторонне-сатирически относил-
ся к своему герою, которого не перестазал всер-
дечно любить". Сатирическое отношение к Оне-
гину не препятствовало однако Пушкину видеть
в своем герое чисто русское явление („русская
хандра" овпадела Онегиным), только принявшёе
эападнӹе формы и маски, как не заслоняло от
него причин этой хандры и искренностн приня-
той позы.
Чем дальше отходил Пушкин от Онегина, тем
свободнее, мягче и справедлквее — объективнез
мог отнестксь к нему и к „множеству причуд“ ,
во власти которых оказался не склъный герой,
а слабый человек, страдающий от своих „причуд“
и' от своей неспособности к жизци, от своего
рчзкодушця к жкзни.
„Онегин— еущеетзо, ссвершенно обыкнозенное
и ничтожной"— писал Киреевский. Толпа з 8-ой
главе „Онегина" спрашкзает:
.В с ё тст же ль сн, гль усмирилек?
,И л ь к&рчит так же чрдах*?
„Скаж ите, чем ои *ог*ргтился?
,Ч т о наи прсдстааит он пака?
,Ч ем ныне двится? Мельмэтвм,
,,'<осмополигом, патуистом,
.Гарольдом, кваксром, тачж»й,
.Иль^маской тегольнет кней?*

И поэт отвечгет на эти вопросы в главе, п*-


сз.чщенноя описанию путешествия Он*гнна, в кв-
торой „чудак“ („чудаком'-! называлн сеседи Оне-
гина, „чудак печальный и опаенкй" — квптали
губы Татьяны, когда она разгадыаала эггадку о
саоем герое, вдруг оказавшемся бессильным) стра-
дает непритзорно от своей тсвки, вт ев**го чу-
дачества.- Чудак, искреннкй позёр, ноприспссо-
блонный к жизни и в жизни не находящнй с к4а
места, Пушкину дороже пошлой посредстввнностн;
пеэт отвечает недвброжелателькому шопвту
толпы:
— Зачем же так неблагосклоашо
Вы отгывсетесь в нем?
З а та ль. что мы неугемонно
Хлопочом, суднм 0*0 всвм,
Что пылки! гуш неостврожноеть
Самолюбпяую ничтожносгь
Иль оскорбляет, иль смешнт,
Что ум, люӓя простор, тееккг...
И что посредственность одна
Нгм по плечу и не странна?

И на всем протяженин романа Пушкин нв


раз берет под свою защиту Онегина и его бла-
городствЬ.
всгзрсменная критика, не без оскозйцшя, быть
мй#сет, находит к рагоч^озанном, хопсдном скеп-
т«:<е Ӓнагине и в очарованном пылком идеалн-
оте „р*мантике“ , нарождгзшемся в 20-х гсдах,
Л енсхом— две чг.сти, две - сторони души самого
Пушкния, заключаншем и побеждавшем в себе
одновременно и Ленского и Онегина.
'Д Й...Лвнский, несомненно, часть души самого
Пушкина; если Онегин — это тот Пушкин, кото-
рый отрнцает кахую бы то ни было ценность
жиэни, то Лянский— это тот Пушкин, который
пьггается првтнвопвставить абсолютиому нигилиз-
ку ввру в всмысленность жизни, в ез тайную
цеиь... И Ленскяй, и Онегин— оба были побежде-
йы ... стихийивй мудростью великого поэта; и хо-
тя в нем д© кекца остались элементы и онегин-
еиогв атрнцания и ясного „приятия мира“ Лсн-
екнм, нв вв£ же т стал вышв « того и д^.угвго
(нур«жв наш) *.
к этим ©левам Иванова-Разумника следувт
сделать некоторые эамечания, Приведенная харак-
тернвхвка, втмеча'вщая две черты йли вернее—
две стнхки— в Нушкине, мало выясняет происхо-
жденив порт^ета Ленскегэ, в котором несомнен-
не гераздо меиыне общих черт с Пушкиным, чем
в пвӱщ мт е ©нсгииа. Кроме того, мы вносим
ивправяение з псследнюю фразу крнтнка. пропу-
ская в ней глагол; „Пушяин выше и того и дру-
гогв“ , выпте ©негина и Ленского. Более того:
двойственнеетыо ӧнегин — Леиский не исчерпы-
вается (ни в какой момент, Иванов-Разумник же
горорит ,,стал“ ) Пушкин, его личность. При та-
ком понимании слоза о двойственности одновре-
меннс расшпряготся и суживаются и призодят
нас к процеесу поэтическот® творчества, к тай-
не творчества: Пушкин не стшгывзл с себя пор-
третов сзоих героав, „как Байрон, гордости поэт“
\
(„■{ӓк будто ндя уж кгьозможно пцсать по?му о
Лругом, как топько о себе самом!“ ), но в ка-
жком крупном созданик характзра заключал часть
ссовй души (Онегйну он, кроме того, пркдтл и
нскоторые внешняе черты сходства, кое-что, вгсь-
ма немногое, взял от себя и для портрета Оне-
гина).
И аот в этом смысле прнходится расширять ,
поиптпе раздвоенности и утверждать, что „Пуш - '
кчн одновременно заключал в своей душг“ не '
только Онегина и Ленского, ио и Татьппу, быть ,
может, самсе совершенное и симое любимое, са-
мое дорогоз Пушкину пущкинское создакие.
Татьяну... о которой Пущкии гоЕорит не ина-
че, как с нехсной, глубокой и бсрзжной люӧозыо.
Татьяну... в которой Пушкин олицетворял целую
полосу своего творчества, свою Музу — сперва
рззвую вакханочку, потом романтичесхую Ленору:
Вдруг изменилэсь всв круг.ом:
/ И вот' она в саду м;црм
Яэялась барышнӓЯ уездной,
С печэл^ной вукога в оч-и,
С ФранДусской кнгжксю в рукак.

Татьяиу— победиашуга своей стихийной муд)>


ростью безвольную и бессильную „снльную" ин-
дивидуальность Онегина, как скептицизм и отрица-
ние Оиегина победклн наичное прскраснодушйе,
нанвный оптимизм и идеализм Ленского.
Перед нелосрздсгзенностью, чистотсю и дей- 1
сгвительною силою чувстза, перец стихийно-рус-
скою не личною мудростью Татьяны, перед вечно-
женствениым н а ч ап о мк а к нм глубоко-несчастным,
драматически-бессилькым н несостоятельным ока-
зался Онегин с его „безнадежннм згоизмом"!
С кого писал Пушкин „милый идеал“ Тлтья-
ны, как вообще Пушкин пнсал портреты своих
героев? (Этот вопрос опять подвигает нас к во-
просу о творческом процессе Пушкина).—
В литературе о Пушкине называются различ-
кые имена женщин, послуживших натурою, с ко-
торой Пушкин „списывал" портрет Татьяны: М ..
Н . Раевская, Е . К. Воронцова, Е . Н. Вульф-Вра*-
ская.... Особенно устойчива и упорна легевда,
басня сб Евпраксии Николаевне Вульф, как о
первообразе, прототипе Татьяны.
Основакием для ьтой очень распространенной
легенды послужило ӧчевиднсе случайное совйз-
денйе: две сестры Лариных, две сестры Вульф,
ссседки и приятельницы Пушкина, с которых он,
вполне естественно, мог писать портреты Тать-
яны к Ольги. Брат сестер Вульф— А . Н . подтвер-
ждает это естественное предположение, аамечая:
„любезные мои сестрицы суть образцы его дерй-
венских барышень, и чуть ли не Татьяна ӧйна
из них“ . Подтверждает легенду и экземпляр
„Евгения Онегина“ /4— 5 главы изд. 1828
доставленный пишущим эти строки в Акадёмию
Наук (в Пушккнский Дом) с посвятительной кад-
письк: „Евпраксии Николаевне Вульф от Автӧра
Твоя от твоих 22 февраля 1828*. Н о... посвя-
тительная надпись находит себе гораздо более
простое объяснение: в 5 главе, которую и поднес
Пушкин с этой надписью; имеется обращение к
Е . Н . Вульф (Е. Н . дӧмашнке называли „Зизи*
и „З и н а“ ):
Цимляяское несут уже; ч,"
* За ним строй рюмок, узких, длинных,
Подобных талии твоей,
Зиж, кристал души мссй,
, Предмет ётихов моих невянных,
Любви примакчивый фияп, •
Ты, от кэго я пьян бывал! „
34
Обращение — и отдаленно не капомин&ющ?е
ло СБоему тону обращения Пушкина к Татьяне.
Легенда оконч&тельно рассыпается,кот да мы обра-
ТИМ внимание на даты: в то врекя, как поэт на-
чал рисов&ть портрет Татьяны (во 2-ой и в 3-ей
главах), он жил в Одессе, далеко от обитатель-
ниц Михайловского и Тригорского. Правда, поэт
мог писать портрет Татьяны по сзоим Тригор-
у и м воспоминаниям, н о... в то время „Т атьяие"-
Зиэи Бульф было всего... восемь лет (весьма под-
кодящая натура!). Сосланный б Михайловское,
Пушкин встретил там уже взрослую... четырна-
дцатилетнюю девочку-г.одростка, но в то время
он уже дорисовывал портрет Татьяны...
С кого бы ни „списывал* Пушкин свой луч-
ший портрет в женской галлзрее образов русской
литературы, несомненно, что он, во-первых, не
списывал, не срисовывал, а обрамвысал ( „ а та“ —
или вернее— „а те, с которых образовсш Татья-
ны милый идеал"), и не с сдной натуры, а с мно-
гих, чутко присматриваясь к жизни, раскрытой
творчэской душон собирая йпечатлеяия, котсрые
прсломлялись в его душе и создазали цельный
и законченный творческий образ.
То, что мы сказали о Татьяне, прилозкимо и
к Онегину (первообразов которого ищут в Чаада-
еве, Каверине и друг.) и к Ленскоку (по мненига
многих, Пушкин иыел в виду Кюхельбекера при
создании образа Лекского) и к многим другим
второстепенным лицам. Так, П/шкин хотел нари-
совать во весь рост в „Онегнне“ „американца"
Толстого— и создал Зарецкого, лишь Iотдапенно
некоторыми общими чертами напомина^тзго свой
первообраз.
В обрнсооке Бторостепеиных действующих
лиц 'романз склзалсч в Пушкйие неэбнкцовенный
яортротист: букеально нзскойъкнми стиха«и, дву-
ия-трепя выразительными, меткими штрнхамп
набросэш он портреты Ольги, няни (Пушкинская
няня Арина Родионоваа!), „Господнего раба и бри-
гадира" Ларина, Лариной, Пустяковых, Трике и
проч. и проч.
Сэсредоточившись на изображении Евгения
Онегина, Татьяны и Ленского, поэт — мастер-
портретист не отделывап других портретов, и по-
тому рядом с отчетливыми живыми лицами, полно
охарактеризованными часто по одному какому-ни-
будь признаку, стоят неясиые неопредеяенные
фигуры (напр., важного толстого генерала, мужа
Татьяны, о котором нельзя даже предположитель-
но сказать, старый ли он или молодой) !).

Когда и как создавался „Евгений Онегин"?—


В 1830 году, заханчивая последнюю (в то вре-
мя девятую) главу, Пушкин прощался со своим
романом, со своим долгим поэтическим спутни^м
жизни:
Прости ж и ты, мой спутник странный,
И ты, мой вер';ый идеал, ^
И ты, ишвой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с Еами знал
В сё, что ззвидно для поэта:
Забвеньв жизни в бурях света,
Беседу слгдкую друзей.
Промчалось много, много днсй
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне—
И даг.ь спободного романа

‘) Досгоевский говорнл о сгарнко - генерале, седичы


которого опозорила бы Татьзнв, если бы покиг.ула его
для Онегина, но этот генерал-сггрик, родня и Щуг Оне-
гина, с пэследним .вспоминает ироказы, ш у т к и ' и т
лет*.
Обращение -г- и отдаленно не капоминающ^е
по СБоему тону обращения Пушкина к Татьяне.
Легенда окончательно рассыпается,кот да мы обра-
тнм внимание на даты: в то время, как поэт на-
чал рисовать портрет Татьяны (во 2-ой и в 3-ей
главах), он жил в Одессе, далеко от обитатель-
ниц Михайловского и Тригорского. Правда, поэт
мог писать портрет Татьяны по своим Тригор-
<у<им воспоминаниям, н о ... в то время „Татьян е"-
Зиэи Вульф было всего... восемь лет (весьма под-
ходящая натура!). Сосланный в Михайловское,
Пушкин встретил там уже взрослую... четырна-
дцатилетнюю девочку-подростка, но в то время
он уже дорисоЕывал портрет Татьяны...
С кого бы ни „списывал" Пушкин свой луч-
ший портрет в женской галлерее образов русской
литоратуры, несомненно, что он, во-перзых. . не
списывал, не срисовывал, а образоӓысал („а т а*—
или вернее— „а те, с которых образовсш Татья-
ны милый идеал"), и не с сдяой нӓтуры, а с мно-
гих, чутко прискатризаясь к жизни, раскрытой
творчэской душзй собирая влечатления, котсрые
преломлялись в его душе и соэдазали цельный
и законченный творческий обраэ.
Т о, что мы сказали о Татьяне, прилӧвсимо и
к Онегину (первообра,зӧв которого ищут в Чаада-
еве, Каверинз и друг.) и к Ленскому (по мнению
многих, Пушкин иыел в виду Кюхельбекера при
создании образа Лекского) и к многим другим
второстепенным лицам. Так, Пушкнн хотел нари-
совать во весь рост в „Онегнне* „американца"
Толстого— и создал Зарецкого, лишь |отдаленно
некоторыми общими чартами напомина^Швго свой
первообраз.
В обр тсооке второстепепных действующих
лиц ■рзмана сказался в Пушкине незбнкцовеииый
портргтнст: буквально нгсколькими стихами, тву-
ий-треия выразиТельнымн, меткими штрихами
набросал сн портреты Ольги, няни (Пушкинская
няня Арина Родионовна!), „Господнего раба и бри-
гадира" Ларина, Лариной, Пустяковых, Трике и
проч. и проч.
Сэсредоточившись на изображении Евгения
Онегина, Татьяны и Ленского, поэт — мастер-
портретист не отделывал других портретов, и по-
тому рядом с отчетливыми живыми лицами, полно
охарактеризованными часто по одному какому-ни-
будь признаку, стоят неясные неопредегленные
фигуры (напр., важного толстого генерала, мужа
Татьяны, о котором нельзя даже предположитель-
но сказать, старый ли он или молодой) *).

Когда и как создавался „Евгений Онегин"?—


В 1830 году, заханчивая последнюю (в то вре-
мя девятую) главу, Пушкин прощался со своим
романом, со свонм долгим позтическим спутни^м
жизни:
Прости ж и ты, мой спутник странный,
И ты, мой Еврг.ый идеал,
И ты, живой и постоянный,
Хоть малый труд. Я с едми знал
В сё, что азвидно дпя поата:
Забвенье жизни в бурях света,
Беседу сладкую друзей.
Промчалось много, много днгй
С тех пор, как кшая Татьяна
И с ней Онегин в смутном ске
Явилися впервые мне—
И даль соободного романа

*) Достоевский говорил о старике - генсрале, седичы


котсрого опозорила бы Татьгна, если бы покикула его
для Оиегина, но втот генерал-стернк, родия и аруг Онг-
гииа, с пэснедним .вспоминает проказы, шутки срӱж пг
лет*. гМ Ш я
36
Я сквозь магическкй кристап
Еще не ясно различал.
Рукописи поэта подтверждают сказанное нами
ужа выше о том, что Пушкин неясно различал
даль свободного романа, которая постепенно разъ-
яснялась. Много раз менялись план и повество-
вание романа. Так, первоначально поэт предпо-
лагал ааставить Онегина влюбиться в Татьяну с
первой встречи у Ларикых (отчего, конечно, всё
развитие романа было бы другим); так, четвертач
глава имела совершенно другое строение (она
начиналась непосредственно с большой исповеди. —
ниенно не столько пропозеди, сколько исповеди —
Онегина и после этого рокового для Татьяиы сви-
дания мать, по сонету друзей, увозила бледневшую
и угасавшую Татьяну в Мосхву); так, Пушкин
предполагал в седьмую главу включить путешее*гвие
Онегина и т. д. и т. д. (см. Приложение, по которому
можно проследить за главнейшими йзменениямн и
ходе романа, за колебаниями поэта).
Эти изменения и колебания в недонии ромл
иа, эта неясность дали повлияли на ошибочипо
представлекие о процессе создания .Евгеиии Онп-
гина“ . П. В. Анненков, ранее других обратиииый-
ся к изучению рукописей ПуШкина, на оснопании
стого изучения, представил следующую каргину
создания „ЕЕгения Онегина'*: „Строфы Онвгима
писались в разбивку и ложились в сстестменный
свой порядок, уже по окончании каждой главы.
Этим обстоятельством изъясняется множсство про-
пущенных строф в Онегине, обозначенных только
римскими цифрами. Некоторые из них действи-
тельно были сыкинуты, но не мало есть и такнх,
которые совсем не были написаны, а если и су-
ществовали, то единственно в памяти поэта. Пу-
стые места, оставляемые ими в романе, обозна*
чались римскими цифрами, и цифры эти служи
ли, таким о#разом, скрытной саязью между стро-
фами... Строфы, например, печатной 8 главы:
В те даи, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветая....

написана... 24 Декабря 1829, а последующие


за ней строфы X , X I, XII помечены в рукописях
трёмя месяцами ранее, именно: 2-м числом Ок-
тября; другими словами; они написакы еще пре-
жде первой строфы. Поэт, как видим1 , предоставил
совсршенную свободу вдохновению1. своему и за-
ключил его в определенную раму, уже по сообра-
жекиям, явдявшимся затем... Кроме всех других
качеств, Евгений 'Онегин есть еще, поистине,
изумитель.кый пример способа создания, противо-
речащего начальным правилам всякого сочинения.
Только необычайная вернссть взгляда и особен-
ная твердость руки моглм, при этих условиях,
Довершить первоначальную мыоль в таком един-
стве, в такой полноте и художнической сораз-
мернссти. Несмотря на известный перерыв (вы-
пущенную главу), нет признакоз насильственнсго
сцепления рассказа в романе, нет места, вклю-
ченного для механической связи частей его“ („М а-
териалы для биографии А. С . Пушкина").
Мы привели эту большую цитату, так как со-
вершенно ошибочное представление П. В . Аннен-
кова в общих чертах разделяется исследователя-
ми и критиками и в настоящее время. Как мы
увидим дальше, строфы Онегина писались не в
разбивку, а пойряд (за исключением рдесокик
строф Путешествия Окегина), и во всяком случае
уж не этим обстоятельством объясняются про-
пущенные строфы. ■
Неудачен и прнмер— иплюстоация из восьмой
глаэы: дейетпитбльно, первая строфа восьмой
гдавы была написана 24 декабря, а X , XI
и Х1Ь'~Э октября 1829 года (ХН|А-прибаЕим мы
от себя-~в 1831, а Х1У-*-в 1830 году), но объяс-
иенив этого видииого, кажущегося писаыия в раз-
бивку, вовсем иное. 24 декабря 1829 года Пуш-
кин начал восьмую (первоначально девятую) гла-
ву и написал I строфу и дальше— в 1830 году—
продолжал писатьИ, III, IV, V .......подр.чд всю гля-
ву, которую и окоачил 25 сентября 1830 года в
Болдине (таким образом, в 1830 году была напи-
сана и X IV строфф). В 1831 году Пушкин уни-
чтожил первоначальиую восьмую главу— Путешс-
ствие Онегина— написанную в 1829 году, до п с •
чатной восьмой (первоначально девятой) главы,
и потому принужден был написать и вставить
новую строфу (XIII— Им овлздало беспокойство—
напиеанную таким образом в 1831 году). Тогдй
же поэт переделал пачатную восьмую глапу, в
которую, мзжду прочим, и включил те етрофы
(ставшиз X , X I и XII) из уничтоженной глазы,
хоторые были необходимы для хзрактеристики
Онегина (в этих строфах поэт защнщает своего
героя от нападок посредственности, от толпы)
и которые были написаны 2 октября (или—вер-
не«— до 2 октября) 1829 года. Таким образом
даже этот исключительный пример переделки, пе-
реработки главы иисколько не свидетельствует о
том, что „поэт предоставил совершенную свобо-
ду вдохиовению своему".
Рукописи Пушкина обнаруживают гроиадную
рабогу поэта над романом— работу, не прекращав-
шуюзя и иосле явреписки глазы в чистовую
твтрадь: и поспе этого поэт не переставал изме-
кять одии, вычеркисать другие и писать новые
39
Перэая мысль лирнческого ромака отногнтся,
как мы уже говорили выше, к 16 апраля Ь8Д2
года, когда Пушкки каписал (вчерне) стрӧфу,
вкпючениую в 1824 году, пэ оквнчании перввй гЛӒ-
вы, в „Евгения Онегина" (X X X II строфа пврвой
главы).
„Евгений Онегин" был задукан в Кишиневе
9 мая 1823 года. Первые строфы перэой гдавы
йыли начаты ночью 28 мая Ы 2 3 гоӰй. Поат
продолжал перзую главу и в Одессе н закокчнл
ее 22 октября 1823 гсда.
Повидимому, на другой же день Пушкии иа-
чал и вторую главу, ксторую писап с упоекием
и в н е й „заклсбывался" желчью; к 3 коября было
готовы уже больше 15 строф, а 8 декабря иочью
была каписана и последняя строфа второй 'шапи.
Скорость в пи-сакии второй главы, упоение кме-
ли то влияние, что Пушкин в ней- „ забалтывался
до не.чьзя" к, при холодной прозеркг аналити-
ческого ума, многие строфы нашел лишними и
исключил их из романа, сократив почти на одну
треть главу.
Третью главу Пушкии начал только в слёдую-
щем году— ночью *8 февраля 1824 года— й к
весне этого года написэл полозину главы (до
гисьма Татьяны). Начавшиеся вскоре после этего
неприяткости с графом Воронцовым раостраивапи
поэга и отрывали его от поэтического таорчества.
Только в августе 18^4 года, приехав в Михай-
лозское, Пушкин вновь обратился к Евгению
Онегину и к 2-му октября ококчил третью глаьу.
Ескоре по окончакии третьей главы Пушкин
начал четвертую главу и к 1 янзаря 1625 года
налисал поло:ину глзвы, кончая ХХЛ1 сгрофой
(,Ч т о было следствием свиданья?*). В то время,
ках Уирвые три глазы (в особонн .оги, зторая)
40
б-ало налисаны легко и просто, скоро и почти
беэ переработок и переделок, создание четвӓртой
глааы отличалось большой сложнос+ью.
В первой половине сен^яф я 1825 года Пуш-
кин писал П . А» Катеняну: „4 песни бнегина
готовы .иещ е множество отрывкой; но мне не до
них" (под „мкожеством отрывков* следует раз-
уметь строфы об Одессе, вошедшие в первоиачӓль-
нуго 8-ую главу и напечатанную впоследствии в
„Отрывках из путешествия Онегина"). К началу
сентября 1825 года Пушкин, повидимому, дей-
стйительно «уже окоичил вчерне четверту.о главу,
Но йв переставал работать над ней и вскоре
принялся за основательную переделку, которую и
занончил уже 3 января 1826 года. Переделка
коснулась и начала главы, первоначально откры-
гаавшейся непосредственно ирповедью Онегина,
а уета которого Пушкнн вкладываЛ то, что впо-
следстеии выделкл в лирнческое вступление к
глав^; много работай повт и над середииой гла- ^
вы, которая была собственно заново написана,
причем Пушкин вставил повествование об Ольге
н Ленском (после рассказа о печальных след-
ствиях свиданья Татьяны, с Онегиным) вместо
иовествования об отъезде Лариных в Москву (что
ю впоследствии в седьмую главу).
января 1826 года—в новом виде—четвертая
глава бьпта вполне закончена, и на другой 'ж а
день —4 января— поэт приступил к пятой главе.
Созданиа пятой главы представляло полную
противоположность созданию четзертой главы: в
то время, как четвертая глава подвергалась
постоянным коренным изменениям, пятая глава
почти вовсе не испытывала переделок и колеба-
ний (едва ли не единственное колебание— в том,
что первоначалько Татьяна падала в обморск,
41
увидев за стопом против еебя Онегина), не име-
ла „лишних" строф и сразу вылилась в готовом
виде. Пятая глава была написана в несколько
присестоз (собственио, если не ошибаемся, в два
периода), причем поэт в один день писал порою
большое количество строф. ч
Мы не можем ответить на вопрос— как со-
здавалась шестая глава,— так как черновиков этой
главы (кроме трех строф) не сохранилось. Мы
имеем в черйовых рукописях одну дату— под Х Ь У
строфой (которою первоначаг.ьно заканчивалась
шестая глава)— 10 августа (скоро после атой
строфы были написаны и две последние эаключи-
тельные строфы)— 1887 цлц 1920 года?—
Необхсдимо принять дату окончания шестой
главы— 10 августа 1886 го&а, так как весною
1827 года Пушкиҥ уже начал седьмую главу; к
тому же и сам Пушкин датирует шестую главу
так: „V I— Поединок. Ц т . 1826“ ;. подтаерждение
этой датировки мы нахадим и в том, что в 1328
году шестая глава появилась уже в отдельном
издании. При таких условиях приходится при-
знать, что создание шестой главы отличалось
большой легкостью и скоростью.
Иначе обстояло дело с седьмой глдвой, йлан
которой не раз менялся (э седьмой главе прёд-
полагалось путешествие Онегина, альбом Онеги-
на; Москва я Одвсса— вот двз главкые составные
части первоначаяьной седьмой главы).
Седьмая глава начата в М оскве,18 марта
1827 годви тогда— вросквеи в Петербургв— весной
1827 года Пушкин написал строфы, прсвяоденные
описанир Мрсквы. бскоре Пуодкин охорвался от
„Евгения Онегина" и вернулся к седьмой глаге
в самом начале 1828 года (или в сӓмом конце
1827 года— что мекее вероятно), обратившиср
42

ка этот раэ к ссзданшэ седьчой глани с пврвой


строфы, К 19 феврзля 1828 годэ. былл иапнсаны
первые 12 строф, а 5 апреля поэт уже писал
альбом Оиегина. Таким образом весксю 1828 года
было готого ядро седьмой глааы— и начало, и
москозшгио строфы.
В ночь на 20 октября 1828 года Пушкин
уехал из Петербурга в Малниники (тверское име-
нио Вульфов) и взял с собой седьмую главу, а
4 нол&ря уже окоичил работу кад седьмой глд-
вой, написав новые, недостававшие строфы (напр.,
в конде главы) н связав прехсде написанные.
Первоиачальную восьмую глазӱ (впоследствии
исключениую Пушкиным и напечатанную им под
ваглавием „Отрывки из путешествия Онегина“ )
поэт начал осенью 1829 года, но еще раньше—
летом 1825 года~поэт написал строфы, посвя.-
щенные описанию Одессы. К 30 октября было
готӧво уже есӧ начало главы до стрсфы: „Он
видит: Терек своенравный", в октябре и ноябре
Пушкйн продолжал писать главу и в декабре уже
вполне закончил ее (осенью 1830 года поэт, пови-
димому, отделал главу и тог^а же написал одиу
строфу— „И берег Сороти ртлогий1*).
Последняя глава была начата. 24 декабря 1829
года и создавалась з течение зимы и весны 1830
года. Осенью 1830 года Пушкин привез ее почти
в гвтовом виде в Бо-лднно и там ее заканчивал.
25 оттяЯря 18$0 года поэт написал последнюю
строфу— роман был окончен, окончена долгая
работа, долгий труд:

Миг во:кделеннь:й настал. Окончен


мой труд много-
летннй.
Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?
Или, евои псдлнг свершмз, я ст ӧт , как поиенщик не-
нужныи,
43
Плату приявший свою, чуждкй работе другоДг
Нпи жаль мке труда, молчалнвого спутника кЪШ’ >),
Друга Авроры златой, яруга пеиатов святых?

Роман был охончен, П}7шкин простилвя со


своим трудом, со своим „спутником страннык",
но вновь и вновь обращался к нему...
В октябре 1830 жв года Пушкин начал и де-
сятую глапу, в которой Онегин дслзкзн был столк-
нуться с декабристами, в когорой должиа быть
нарисована картнка декабризМа, но на XVII
стрсфе прерЕал свою работу— очевидно, потому,
что не мог надеяться на всзможность напечата-
ния ее (да и в рукописи она ке была безопӓс-
ной),— и сжег начало главы, запнсав его особым
шифром на отдельных листах.
В 1831 году Пушкин уничтожнл (зернее, нс-
ключил из романа) восьмую главу, через что
девятаяглаЕа стала восьмой и— вследствие зтого
потребовала некоторой переработки. В конце лета
(в июла— начзле азгуста) 1831 года, в Царском
Селе, поэт вновь обратился к 8-ой (печатной)
главе, в которую встазйл кесколысо строф из
путешествия Онегйна, написал новые строфы
(напр., XIII), заменил старые (например, первые 4),
переработал картину петербургского света (X XIV
— X X V I строфы) и— 5 октнбря— написал Письмо
Онегина к Татьяне. Таким образом, восьмая гла-
ва, начатая 24 декабря 1829 гоӧа, была оКойчена
только 5 сктября 1831 года.
И после этого Пушкин не переставал думать
о продолжении своего романа: к 1833 году стно-
сятся иаброски послания Плетневу и другим
друзьям, наброски, в которых поэт говорит о своем

4) Дейстзитель.чо, в черкойиках .Е вгем ш Оиегниа*


чясто еегречкютск пометы .в и Н * .
>'*С
и <

намврении продолжать роман; в 1833 году эамысел


продолжения „Езггния Онегина* переплетается с
замыслом „Родословной моего героя“ и „Медного
Всадника" (сохранилась черновая рукопись »Родо-
словной моего ге^оя", в кӧтсрой П}чикин начал
эаменять „Еверския"— „Онегинымн").
Наконец, осе>?ью 1835 года Пушкин приступил
к осуществленига сзоего замысла— к продолже-
нию „Евгения Опегина“ , и 15 сентября написал
дие строфы. На этом и прервалась работа, и по-
сле зтого Пушкин перестал думать о продолже-
нии своего любимого труда. Менее, чем через
полтора года не сталэ поэта.
Бпажен, кто праздник жизни рано \
Оставил, нз допив до дна ' ,,
Ьокала полного внна,
Кто не дочел е® рзмана
И вяруг умел расстаться с ним,
Как я с Онеглным монм.

М. Л . Гофман.

/
ЕВГЕНИИ О Н Е Г И Н .
РӒЫ ӓе тап116 II ауаН епсоге р!и» ӓв се11в еврбгв
г!Ч>гӱиеИ чи! Га1С ауоиег атос 1а шбте спӓШегепсе 1ез
Ьоппов соттв 1оз таиуаЫеа асИопз, аиНе <Гип зеиЯ-
топ1 <1е вирбгсогНб, речЬбСге 1 т а § 111а1ге.

'Пгс ӓ’ипе 1еИгс ригксиЫге,


Не мысля гордый свет заоавИТь,
Вниманье дружбы возлюбя,
Хотел бы я тебе представить
Залог достойнее тебя,
Достойнее души прекрасной,
Святой исполненной мечты,
Поэзки живой и яснсй,
Высоких дум и простоты;
Но так и быть—^укой пристрастной
Прими собранье пестрых глав,
Полу-смешных, полу-печальных,
Простонародных, идеальных,
Небрежный плод моих забав,
Бессониц, легких вдохноаекий,
Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет. ' „

С, Пушкип,
ГЛ А В А П Е РВ А Я .

Н жиТь торопнтся и чуйствопать ГП'.-Ш1гт.


К. В я в е т с к п й ,

О I.

,М сй дядя самкх чзсткых праййл,


„Когда не вшутку занемог,
,0 .ч уважать себя заставил,
»И лучше выдумать ье мог;
.Е г о пример другим наукг:
,Н о , -Боже мой, какая скука
, С больнкм сидеть и день, п почь
,Н е отходя ни шагу прочь!
.К акое низкое коварство
,Полужнвого забавлять, \/
„Ему подушки пояравлять,
„ Псчальнс^подносить лекарсгв»;,
„Зздыхать и думать про себя:
„Когда же чорт возьмет тебя!*

Так думал молодой позеса,-


Летя в пыли на почтовых,
Всевышней волею Зевеса
Наспедннк всех своих родннх.—
Друзья Людмилы и Руслана!
С гброем моэго романа
Без предислозий сей же час -
Позвольте познзкомить лас:
...

: ,ӓ ° у . ■’
Онегин,. добрый мой приятель,
РодилЬя на брегах Незы,
Где, может быть, родились вы,
Или блистали, мой читатель!
Там некоГда гулял и я:
Но вреден сезер для меня 5.

чУ III.

Сяужив отлично, благорӧдно,


Долгами жил его отец;
Давал три бала ежегодно,
И промотался наконец.
Судьба Евгения хранила:
Сперва Маӓате. за ним ходила,
Потом Мотгеиг ее сменил.
Ребенок был резов, но мил.
Мопӹеиг 1'АЪЪӓ, француз убогой,
Чтоб не измучилось дитя,
Учил его всему, шутя,
Не докучал моралью строгой;
Слегка за шалости бранил,
И в Летний сад гуля-ть водил.

IV.

Когда же юности мятежной


Пришла Евгению' пора,
Пора надежд и грусти нежно,":
Ш ӧп ш ж прогнали со двора.
Вот мой Онегин на свободе;
Острижсн по последней моде;
Как р а п ӓ у 2 лондонский, одет:
И наконец увидел свет.
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал;
53
Легко мазурку ткнцовал,
И кланялся непринужденно:
Чего ж вам бӧльше? Свет решил, (
Что он умен и очень мил.

V.

Мы все учились понемнзгу,


Чему-нибудь и как-нибудь:
Так воспитаньем, славу Богу,
У нас немудрено блеснуть.
Онегин был, по мненыо многих
(Судей решительных и строгих),
Ученый малый, но педант.
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом 3!;атока
Хранить молчанье в важном спере,
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданых эпиграмм.V I.

VI.
/ '
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам ‘ сказать,
Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить псЛе,
Да помнил, хоть не без греха,
Из Эяеиды два стиха.
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли:
Но дней минувших анекдогы.

V
54
Ог Ромула до нашмх дней,
Хрднҥл он в памятм споей.

Сысокой страсти не иаея


Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Кат мы ни бились, отлкчить.
Бранил Гомера, Феокрита;
За то читал Адама Смнта,
И был глубокий вконом,
То есть, умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем жизет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда' простой продукт имсет,
Отец понять его не ког,
И земли отдапал в залог.

VIII.

Всего, что знал еще Евгений,


Пересказать мне недосуг;
Но в чем он исткнный был гекий,
Что знал он тверже ноех наук,
Что было для него измлада
Й труд, н м}ка, и отрада,
Что занимало целый день
Его тоскующую лень,—
Была наука страсти нежной,
Которую воспел Назон,
За чго страдальцем коичил он
Спой век бпесТящий н мятежной
В Моллавии, в глуши степей,
Вдали Италии своей.
IX.

X.

Как рг.но мог он лнцемсрнть,


Таить кадсжду, реЕновать,
Раоуверять, заставить верять,
Казаться мрачным, изкывзть,
Являться гордым и послушным,
Внимательным, иль равнодушным!
Как томно был он молчалив,
Как пламенно красйоречив,
В сердечных письмах как неброжен!
Одним дыша, одно любя,
Как он умел забыть себя!
Как взор его был быстр и нежсн,
Стыдлив и дерзок, а порсй
Блистал послушною слезок!

X I.

Как он умел казаться новым,


Шутя невинность изумлять,
Пугать отчаяньем готовым,
Приятной лестью забавлять,
Ловить минуту умиленьй,
Нёвинных лет предубежденья
Умом и страстью побеждать,
Незольной ласки ожидать,
Мслить и требовать призна^ч.я,
Подслушать сердца первый звук,
Преследозать любоззь— и кдруг
56
Добиться тайного свиданья,
И после сй наедине'
Давать уроки б тишине!

XII.

Как рано мог уж он тревожить


Сердца кокеток записных!
Когда ж хотелось уничтожить
Ему соперников своих,
Как он язвительно злословил!
Какие сзти цм готовил!
Мо вы, бдаженнче мужья,
С ним оставались вы друзья:
Его ласкгл суоруг лукавый,
Фобласа давний ученик,
И недоверчивый схарик,
И рогоносец величавый,
Всегда доволъный сам собой,
Свонм обедом и женой.

XIII. X IV .

XV.

Бдвало, он еще в постеле:


К нему записочки несут.
Что? Приглашенья? В самом деле,
Три дома на вечер зовут:
Там будет бал, там детркий праздник.
Куда ж щюкачет мой прог.азник?
С’ кого начгнет он? ВсР оавнр;
Везде поспеть немудренс.
Покамест, в утреннем уборе,
Надев широкий бопивар ®,
Онегин едет на бульвар,
И там гуляет ка просторе,
Пока недремлющий Брегет
Не прозвонит ему обед.

X V I. •

Уж темно: в санки он садится.


„Поди!поди!' раздался крик;
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.
К Та1оп * помчался: он узерен,
Что там уж ждет его *** [Каверин]
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул тоК,
Пред ним Иоай-Ьев/' окровавленнык,
И трюфли— роскошь юных лет,
Французской кухки лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургскнм живым
И анакасом золотым.

X V II.

Еще бокалов жажда просиТ


Залнть горячий жир котлет;
Но звон Брегета нм доносит,
Что новый начался балет.
Театра злой законодатель,
Непостоянный обожатель
Очаровательных актрис,
Почетный гражданин кулис,
Онегин полетел к театру,
58
Гда каждый, критикой дыша,
Готов охлопагь Еп1гсока1,
Обшикать Федру, Клевпатр/,
Моину выввать для тего,
Чтоб только спышали его.

XVIII.

ЕЗолшебный край! Там в стары го: Т


. Сптиры смелой властелин,
» Блистал Фоиаизин, дрӱг свободы,
К перенмчивый Княжнин;
Гам Озеров невольны данн
Народных слез, руколлесканий
С младон Семеновой делил;
Там наш Катенин всскрсскл
Корнеля гений велнчавой;
7ам вывел колкий Щаховской
С е о и х комеднй шумный рой; '
Там и Дидло вончался славой:
Там, там, под сению кулис,
Млэдые дни моц кеслись.

X IX . :■

■ Мои богини! Что вы? Где вы?


Внемлите мой печальиый глас:
Всб те же ль вы? Другке ль девы,
Сменив, не заменнли вас?
Уолышу ль вковь я вашн 'хоры?
Узрю ли русской Терпсихорц
Ду«'ой исполненный полет?
Иль взор унылый ке найдет
ЗиаКомых лиц на сцене скучной,
И , устрсмив на чуадый с б : т
Р аэочаэеэаиный лорпсг,
Весвлья зритоль равнодушной,
Безмолвно ӧуду я зевать
И о былом роспоминать?

XX.

Театр уж полок; ложя блвщут;


Партер и кргсла, всё кнпит;
В райке кетерпеливо плещут,
И, взвившись, занавес шумит.
Блнстательна, полувоздушка,
Смычку волшебному послушна,
Толпою никф окружена, ■
Стоит Истомика; она,
Одкой ногой касаясь пола,
ДрЗ'гою медленно кружит,
И вдруг прыАок, и вдруг лотит,
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.

X X I.

Вс<5 хлопаег. Онзгин гаходит:


Идет меж кресел по ногам,
Двойной лорнет, скосясь, наводн
К а лоя;и незнакомых дам;
Все яруси окинул взором,
Всӧ видел: пицами, убором 1
Ужасно ьедозолен он;
С мужчинами со всех сторок
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеяньи взглякул,
Отворотилсл, и зевнул,
И молвил: .всех пора на смеиуг
г 60

Багреты допго я терпел,


Нӧ и Дйдло мне надоел" *.
-х . /
X X II.

Еще амуры, черти, змен


На сцене скачут и шумят
Еще устадуе лакеи
Н а шубах у цодъезда спят;
Еще ке перестали топать,
Смӧркаться, каШлять, шикать, хлоп
Еше снаружи и внутри
Веэде блистздт-фочари;
Ещ», прозябнуч,' бьются конн,
11аскуча|уп?ц<жь!о своей,
И й/чер^, ?вокруг огней,
Б{Танят господ и бьют в ладонн:
А уж Онегин^вышел вон;
Домой оде1ъся едст он.

X X III.

Изображу л^ в картине верной,


Уединенпый кабинет,
Где мод‘ воспитанник примерной
Одот, раздет и вновь одет?
Всӧ, чем ддя прихоти обильной
Торгуст Лондон щепетильной
И по балтцческим волнам
За лес и сало возит нам,
Всй, что в Париже вкус гэлодной,
Полгзный промысел избрав,
Изобретает для забав,
Для роскоши, для неги модной,—
ВсС украшало кабкнет
Философа в осьмнадцать лет: V
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И , чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые,
И щетки тридцати родов —
И для ногтей, и для зубов.
' Руссо (замечу мимоходом)
Не мог покять, как важный Грим
Смел чистнть ногти перед ним,
Красноречивым сумасбродом е:
Защитник вольности и прав
В сем случае совсем неправ.

XXV.

Быть можно дельным человеком


И думать о красе ногтей:
К чему бесплодно спорить с веком?
Обычай деспот меж людей._
Второй ***, мой Евгений,
Боясь ревнивых осуждений,
В своей одежде был педант
И то, что мы наЗвади франт.
Он три часа, по крайней мере,
Пред зеркалами проводил,
И из уборной выходил
Подобный ветреной Венере,
Когда, надев мужской н а р я д ,^
Богиня едет в маскарад.
В последнем вкусз туалетом
Заннв ваш шобопытный взгляд,
Я мог бы пред ученым свгтом
Здесь описать его наряд;
Конечно б это было смело,
Описывать мое жӧ дело:
Ио панталоиы, фрак, жилст,
Всех этих слов на русском нет;
А вижу я, винюсь пред вами,
Что уж и так мой бедный слог
Пестреть гораздо меньше б мог
Иноплеменныйи словами,
Хоть и заглядывал я встарь
В Академический Словарь.

X X V II.
б(
У нас теперь на то в предмете:
Мы лучше поспешим на бал,
Куда стремглав в ямской кареге
Уж мой Онегин поскакал.
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядамн
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет,
И радуги на снег наводят;
Усеян плошками кругом,
Блестит великолепный цок;
По цельным окнгм тени ходят,
Мелькают профили голов
И ддм, и модных чудаков.
XXVIII.

Вот наш рерой псдъсхал к сеням;


Шаейцара мима, он стрелой
Взлетел по мраморным ступеням,
Распрапил лолоса рукой,
Вои1ел. Полна народу зала;
Мулыка уж греметь устала;
То.чпа мазуркой занята;
Кругом и шум, и теснота;
Врянчат кавалергарда шпоры;
Латают ножки милых дам;
По нх пленительным следам
Летак>т пламенные взоры,
И ре.БОМ скрыпок заглушен
Ревнлвый шопот модных ж гн..

X X IX .
V
Во дни Ееселий и желаний
Я был от балов без ума:
Вгрней нет кеста для приз!1аний
И для вручення письма.
0 вы, почгенные супруги!
Влм предложу сзои услуги; V
Прошу мою заметнть речь;
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед;
Держите прямо свой лорнет!
Не то ... не то избави, Боже!
Я это потому п '.шу,
Что уж давно я не Грешу
* . V О*
XXX.

>?
Увы, на разные^забДвы
Я много жизнн пог^бил!
Но если б не страдали нравы,
Я балы б до сих пор любил.
Люблю я бешеную младость,
I И тесноту, и блеск, и радость,
V') И дам обдуманный наряд;
Пюблю их ножки: только вряД
Найдете вы в России целЪй
Три пары стройных женских ног.
Ах, долго я забыть не мог
Цве ножки!... Грустный, охладелой.
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне..

X X X I.
«
Когда ж, и где, в какон пустыне
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! Где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге,
На северном, печальном снеге
Вы не оставили еледов:
Любили~мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Давно ль для вас я забывал
И жажду славы, и похвал,
И край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет—
Как на лугах ваш легкий след.
65

X X X II.

Динны грудь, ланитӹ Флоры


Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестнгн чем-то для меня.
Она, пророчествуя взгляду
Неоцененную награду,
Влечет услоЕною красой
ХСепаний свосзсльный рой.
Люблю ее, мӧй друг ЭльЕина,
Под дпинйсй скатертью сголоз,
В есксй 'ка муравэ лугов,
Знмой на чугуне камина,
Н а зеркальном парксте зал,
У моря на граните скал.

X X X III.

Я помню море пред грозон>:


Как я завгцовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лсчь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устамк!
Нет, никогда средь пылких днзй
Кнпящей младости моей
Я не желал с таким мучоньем
Лобзать уста младых Армид,
Иль рогы пламенных ланит,
Иль перси, пелные темлекьем;
Нет, никогда порыв страстей
Так ке терзаи души моей!
А. С. Пузтккв.
66

XXX IV .

Мне памятно другое время:


В заветных иногда мечтах
Держу я счастливое стремя,
И ножчу чувствуы в руках;
Опять кипит зоображенье,
Опять ее прикоснопенье
Зажгло в увядшем сердце кровь.
Опять тоска, опять любовь...
Но полно прославлять надменны?.
Болтливой лирою своей:
Они не стоят ни страстей,
Ни песен, ими вдохновенных;
Слоза и взор волшебниц сих
Обманчива, как ножки их.

XXXV.

Что ж мой Онегин? Полусонный


В постёлю с бала едет он:
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробуждӧн.
Встает купец, идет разносчнк,
Н а биржу тянется извозчик,
С кувшиком охт^нка спешйг,
Под ней снег утренний зфустпт. •
Прсснулся утра шум прияткый,
Открыты ставни, трубиый дым
Столбом восходит голубый,
И хлебник, немец акуратйык,
В бумэжном колпаке, не раз
Уж отпорял сзой васисдас.
X X X V I.

Но шумом бала утомленной,


И утро п полночь обратя,
Спокойно спит в тени бЛӓженнсй
Заб&в и роскоши дитя.
Проснется за полдень, н снова
До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра,
И завтра тоже, что вчера.
Но был ли счастлив мой Евсекий, •
Свободный, в цвете лучших лет,
Среди блистательных побед,
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен и здороЕ?

X X X V II.

Нет: рано чувства в нем остыли;


Ему наскучил света шум;
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум:
Измены утомить успели;
Друзья и дружба надоели,
Затем, что не всегда же мог
ИефкЫак и стразбургский пирог
Шампанской обливать бутылкой
И сыпать острые слова, ,
Когда болела голова:
И хоть сн был повеса пылкой,
Но разлюбил он наконец
И брань, и саблю, и свнпсц.
68
X X X V III.

Недуг, которого причкну


Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину\
Короче: русскгя хандра
Им овладгла понемиогу;
Он застрелиться, слава Богу,
Попробовать не эахотел:
Но к жиэни вовсе охладел.
Как СНИӓ-ПагоЫ, угрюмый, тоиный
В гостиных появлялся он;
Ни сплетнк сэета, ни бостон,
Нн милый взгляд, ни вэдох нескроииый,
Ничто не трогапо его,
Не замечал он ничего.

X X X IX . Х Ь . X I.I.

ХБ1Г.

Причудницы большого света!


Всех прежде вас оставил он.
И правда то, что в нашй лета
Довольнс скучен высший тон.
Хоть, может быть, иная дака
Толкует Сея а Бентама;
Нс» вообще их разговор
Несносный, хоть невинный вздор.
К тому ж они так непорочны,
Так величавы, так умны,
Так благочестия полны,
69

Так осмотрительны, так точны,


Так неприступны для мужчин,
Что вид их уж рождает сплин 7.

ХЫ Н.

И вы, красотки молодые,


Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
Ио петербургской мостовой,
И вӓс покинул мой Евгений.
Отступник бурных наслаждений,
Онегин дома заперся,
Зевая, за перо взклся,
Хотел писать: но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорнын
Людей, о коих не сужу,
Затем. что к. ним принадлеяф.

ХЫ У

И снова преданкый безделью,


Томясь душезной пустотой,
Уселся он с похвальной цепью
Себе присвоить ум чужой;
Отрядом книг уставил полку,
Читсл, читал, а всӧ без толку:
Там скука, там обкзн и бред:
В том совести, в том смысла пет;
На всех разлнчные вернги;
И устарела старина,
И старым бредит новизна.
Как женэдин, он остазлл книги
70

И полку, с пыльной их семьей.


Задернул траурной тафтой,

ХЬУ. V

Условий света свергнуз бремя,


Как он отстав от суегы,
С ним подружился я в то время.
Мне нравились его черты,
Мечтам невольная предӓнность,
Неподражатепьная странность
И резкий, схлаждекный ум.
Я был озлоблен, он угрюм;
Страстей игру мы знали оба:
Томила жизнь обоих нас;
В обоих сердца жар погас:
Обоих ожидала злоба
Слепой Фортуны и людей
На самом утре наших дней.

ХШ .

Кто жил и мыслил, тот не может


В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того трсвожит
Призрак невозвратимых дней:
Тому уж нет очарований,
Того змея воспоминаний,
Того раскаянье грызет.
Всё это часто придает
Бопьшую прелесть разговору.
Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному спору,
И к шутке, с желчью пополсм,
И злостн мотчных впиграмм.
71

ХЬУИ .

Как часто летнею порою,


Когда прозрачно и светло
Ночное небо нгд Невою 8,
И вод веселое стекло
Не отражает лик Дианы,
Воспомня прежних лет романьт,
Воспомня прежнюю любовь,
Чувствительны, беспечны вновь,
Дыханьем ночи благосклонной
Безмолвно упивались мы!
Как в лес зеленый из тюрьмьд
Перенесен колодник сонной,
Так уносились мы мечтой
К началу жизни молодой.

ХЬУЩ .

С душою, полной сожалений,


И опершися на гранит,
Стоял задумчиво Евгений,
Как описал себя Пиит 9.
Всӧ было тихо; лишь ночные
Перекликались часовые;
Да дрожек отдаленный стук
С Мильонной рӓздавался вдруг;
Лишь лодка, Ееслами махая,
Плыла по дремлющей реке:
И нас пленяли вдалеке
Рожок и пескя удалая.
!!о слаще, средь ночных забав,
Мапев Торкватовых октав!
72

хых.
Адриатические воЛкьг;
0 , Брента! нет, увижу вас,
И, вдохновенья снова попный,
Услышу ваш волшебный гла.с!
Он свят для внуков Аполлона;
По гордой лире Альбиона
Он мне знаком, он мне родной.
Ночей Италии златой
Я негой наслажусь на воле,
С венецианкою младой,
То говорливой, то немой,
Плывя в таинственной гондоле.
С ней обретут уста мои
Язык Петрарки и любви.

Ь.

Придет ли час моен свободы?


Пора, пора!— взываю к ней;
Брожу над морем 10, жду погоды,
Маню ветрила кораблей.
Под ризой бурь, с волнами спор'я,
По ввльнвму распутью моря
Кегда ж начну я вольный бег?
Пора пекинуть. скучиый брег
Мйе негфйяэнзнкой стихии,
И средь полудениык зыбе-й,
Пед «вбом Африки моей 11,
Зздыдӓть о с.умрачной России,
Где я страдал, где я любил,
Где серцце я похоронил.
73

1Л.

' Окегин был готов со нною


Увплеть чуждые страны;
Но скоро были мы судьбою
На долгий сро'к разведены.
Отец его тогда скончался.
Перед Онегиным собрался
Заимодавцез жадуый полк.
V каждого свой ум и толк;
Евгений, тлжбы некавидя,
ДовольТгый жребием своим,
Наследство предоставил им,
Большсй потери в том не видя,
Иль предузнав издалека
Кончину дяди старика.

Ы1.

Вдруг получил он в самом деле


От управителя доклад,
Что дядя при смерти в постеле
И с ним проститься был бы рад.
Прочтя печальное послзнье,
Евгенин тотчас на сйицанье
Стремглав по почте поскакал
И уж заранее зевал,
Приготовляясь, деиег ради,
На вздохи, скуку и обман
(И тем я начал мой роман);
Но, прилетев в деревню дядй,
Его нашел уж на столе,
Как дань, готовую зеглче.
74-

ЫП.

Нашел он полон двор услуги;


К покойнику со всех сторон
Съезжались недруги и други,
Охотники до *похорон.
Покойника похоронили.
Попы и гости ели, пили,
И после важно разошлись,
Как будто делом занялись.
Вот наш Онегкн сельский житель,
Заводов, вод, лессв, земель
Хозяин полный, а досель
Порядка враг и расточитель,
И очень рад, что прежний путь
Переменил на что-нибудь.

Ы 7.

Два дня ему кэзались нозы


Уединенные поля,
Прохлада сумрачной дубровы,
Журчанье тихого ручья;
Н а третий, роща, холм и поле
Его не эанимали боле,
Потом уж наводили сон; V
Потом узидел ясно он,
Что и в деревне скука та &е,
Хоть нет ни улиц, ни дворцов,
Ни карт, ни балов, ни стихов.
Хандра ждала его на страже
И беггша за ним она,
Как тень, иль верная жена.
75

ЕЛЛ

Я был рожден для жизни мирной,


Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лиркой,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И /яг пгеШе мой закон.
Я каждым утром пробуждён
Для сладкой неги и спободы:
Читаю мало, много сплю,
Летучей славы не ловлЬ.
Не так ли я в былые годы
Провел в бездействни, в тиши
Мои счэстливейшие дни?

ЬУ1.

Цветы, любовь, деревня, праздность,


Поля! я предаи вап душой.
Всегда я рад заметить разность
Между Онегиным и мной,
Чтобы насмешливый читатель
Или какой-нибудь издатель
Замысловатой клЬверы,
Сличая здесь мои черты,
Не повторял потом безбожно
Что намарал я свой портрет,
Как Байрон, гордости позт,—
Как будто нам ухс незозможно
Писать поэмы о другом,
Кзк только о ребе самом?
76

1ЛЯ1.

Замйчу кстати: все поэгы—


Лвбви мечтательной друзья.
Бывало, милые предметы
Мне сииляеъ, и душа моя
Их обраэ тайиый сохранипа;
Их пббле Муай ожипила:
Так я, беспечен, воспевал
И деву гор, мой идеал,
И пленниц бервгов Салгира.
Тсперь от вас, мои друзья,
Вопрое не редко слышу я:
„О ком твоя ввдыхает лира?
,К ом у, в толпе ревнивых дсв,
.Т ы посвятил ее напев?

ЬУШ .

„Чей взор, волнуя вдохновшЛС,


„Умильной лаской каградил
„Твое эадумчиБое пенье?
„Кого твой стих боготворйл?"—
И , други, никого, ей Богу!
Любви бевумную тревогу
Я бӧзотрадио нспытал.
Блажсн, кто с нею сочетал
Горячку рифм: он тем удвоил
Поэаии свящеиный бред,
Петрарке шесгвуя вослед,
А муки сердца успокоил,
Поймал и славу между тем;
Но я, любя, был глуп и нем.
%• г ■*
77_ ,

С1Х.

Прошл* любовь, явилась Муза,


И прояснился темный ум.
Свободен, внозь ищу союза,
Волшебных звуков, чувств и дум;
Пишу, и сер^це не тоскует;
Перо, забывшись, не рисует,
Близ неоконч^Енных стихов,
Ни женских ножек, ни голов;
Погасший пепел уж не вспыхнет,
Я всё грущу; но слез уж нет,
И скоро, скоро бури след
В душе моей совсем утихнет:
Тогда-то я начну пксать
Поэму, песен в двадцать пять.

ЬХ.

Я думал уж о форме плана,


И как героя назоЕу.
Покамест моего романа
Я кончил первую главу;
Пересмотрел всё это строгс:
Противоречий очень много,
Но их исправить не хочу.
Ценсуре долг сзой заплачу,
И журналистам ча съеденье
Плоды трудов моих отдам:
Иди же к невским берегам,
Новорохсдонное творекье!
И заслужи мме слайы дань—
Кривые толки, шум и браиь.
РЛАВЛ В Т О Р А Я .

| 0 гпэ1
Н ог.
О Русь!

I.

Дерез:та, где скучал Евгенип,


Была прелестный уголок;
Т ак друг невинных наслаждений
Благословить 6ы Небо ког.
Господский дом. уединенный,
Горой от петров. огражденный,\.!
Стоял над речкою; вдали '
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали села здесь и там;
Стада бродили по лугам
И сени расширял густые
Огромный, запущенный сад,
Приют задумчивых Дриад.

II.

Почтенный зӓмок был построен,


Как зӓмки строиться должны;
Отменно прочен и спокосн,
Во вкусе умной старины.
Везде высокие покои,
В гостиной штофные сбои,
Портреты дедов на стенах,
И печи в пестрых изразцах.
Всё это ныне обветшало,
'Не знаю, право, почсму:
Да впрочем другу моему
В том нужды было очень мало,
Затем, что он равно зевал
Средь модных и старинных зал.

III.

Он в том покое поселился,


Где деревенский старожил
Лет сорок с ключницей бранился,
В окно смотрел и мух давил.
Всё было просто: пол' ^убовый,
Двӓ шкафа, стол, дквӓн пуховый,
Нигде ни пятнышка чернил.
Ӧнегин шкафы отворил:
В одном нашел тетрадь расхода,
В другом наливок целый строй,
Кувшины с яблочной водой,
И календарь осьмого года;
Старик, имея много дел,
В иные книги не глядел.

IV.

Один среди своих владекий,


Чтоб только время проводигь,
Сперва задумал наш Евгений
Порядок новый учредить.
В своей глуши мудрец пустынйый
0 РГ1” пн й я р т ч .ц ц - с т а р н ^ и р й -
Ӧбракау.,Л(5гӓим ' ■ааменил;
Мужик судьбу благослоьил.
За то в углу сносм надулся
80

Увидя в этом страшный вред.


Его расчетливый сосед.
Другой лукаво улыбнулся,
И в голос все решили так:
Что он опаснейшин чудак.

Сначала все к нему езжали,


Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Пишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дрогн;-
Поступком оскорбясь такиы,
Все дружбу прекратили с ним.
„Сосед каш неуч, сумасбродит,
„О н фармасон; он пьет одно
„Стаканом красное вино;
„Он дамам к ручке не подходит;
„Всӧ да, да нет, не скажет да-с
„Иль м ет-с.* Таков был общкй глас.

V I.

В свою деревню в ту же пору


Помещик новый прискакал,
И столь же строгому разбору
В соседствз повод подавал.
По имени Владимир Ленский,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лст,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии тумакной
Нривез учености плоды:
Вольнолюбивые мечты,
81
Дух пылкий и довольно страш шй,
Всегда восторженную рочь
И кудри черные до плеч.'

VII.
От хладного разврата света
Еще увянуть не успев,
Его душа была согрета
Приветом друга, лаской дев.
Он сердцем м^лый был невежда;
Его лелеяла кадежда,.
И мира новы|1 блеск и шум
Еще пленяли’ юный ум.
Он забавлял мечтою сладкой
Сомненья сердца саоего.
Цель жиз!-ш нашей для него
Была заманчиЕОЙ загадкой;
Над ней он голову ломал,
И чудеса подозревал.

VIII.
Он вернл, что душа родная
Соединиться с ннм должна;
Что, безотрадно изнывая,
Его вседне?/Но ждет она;
Он верил, что друзья го то еы
За чесТь его принять оковы,
И чго не дрогнет их рука
Разбить сосуд клевегника:
Чго есть избраннае судьбою
32

IX:
Негодованье, сожаленье,-
Ко благу чистая любовь,
И славы сладкое мученье
В нем рано волновали кровь,
Он с лирой странствовал на свете;
Под небом Шиллера и Гете,
Их поэтическим огнем
Душа воспламенилась в нем.
И Муз возвышенных искусства,
Счастливец, он не постыдил;
Он в песнях гордо сохранил
Всегда возвышенные чувства,
Порывы девственной мечты
И прелесть важной простоты.
X.
Он пел'любовь, любви послушный,
И песнь его была ясна,
Как кысли девы простодушной,
Как сон младенца, как луна
В пустынях неба безмятежных,
Богиня тайн и вздохов нсжных.
Он пел разлуку и печӓль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы;
Он пел те дальные страны,
Где долго в лоно тишины
Лились его живые слезы;
Он пел поблеклый жизни цвет,
Без малого в осьмнадцать лет.
X I.
В пустыне, где один Евгений
Мог сценить его дары,
-83
V
Господ соседственных селений
Ему не нравились пиры;
Бежал он их беседы шумной.
Их разговор благоразумной
О сенокосе, о гине,
0 псарне, о своей родне,
Конечно не блкстал ни чувством,
Ни позтическим огнём,
Ни остротою, к« умом,
Ни общежития искусств&м;
Но разговор их милых жен
Гораздо меньше был умен.

XII.

Богат, хорош собою, Ленский


Безде был принят как жених;
Таков обычай деревенский;
Все дочек прочили сзоих
З а полурусского соседа;
Взойдет ли он—тотчас беседа
Заводит слово стороной
О скуке жизни холостой;
Зовут соседа к самовару, V-
А Дуня разливает чай,
Ей шепчут: „Дуня, примечай!*
Потом приносят и гитару:
И запищит она (Бог мой!):
Пуиди в чсртог ко мне златой!... 1

XIII

Но Ленский, не имев конечно


Охоты узы брака несть,
С Онегиным желал сердечно
Знакомство покороче свесть.
84

Онй сошлись: волна и камень,


Стихи и проза, лед ,и пламеиь
Не столь различны меж собой.
Сперва взаимкой разнотой
Они друг другу были скучны;
Погом понравились; пзтом
Съезжались каждый декь верхом,
И скоро стали неразлучны.
.Так л1дди^гЛер2ы_й каюсь я
От делагль нсчего—друзья^ ‘

X IV .

Но дружбы нет и той мёж нами;


Все предрассудки кстребя,
Мц почитаем всех-—нулями,
А единицами— себя; -
'""Мы все глядим в Наполеоны;
Двуногих тварей миллионы
Длй нас орудие одно;
Нам чувстро дико и смешно.
Сноснее многих был Евгени!:
Хоть он людей конечно знал,
И вообще их презирал;
Но праёйл иет' без исклгочений:
Иных он очень отличал,
И вчуже чувство уважал.

XV. ,

Он слушап Леиского с улыбкой:


Поэта пьшкий разговор,
И ум, ешо в сугкденьях зыбкой,
И вечко БДохновенный взор—
Онегику всб было ново;
Он охлздительнсе слово
_8 5 _

В устах старался удержать,


И думал: глупо мне мешать
Его минутному блаженству;
И без меня пора придет;
Пускай покамест он живзт
Да вернт мира сов^ршенству; \/
Просткм горячке юных лет
И юный жар, и юный бред.

■ X V I.

Меж ними всё рождало споры


И к размышлению влекло:
Нлемен минувших договоры,
Плрды наук, добро и зло,
И предрассудки вековые,
И гроёа Тайны роковые,
Судьба и жизнь в свою .чреду,
Всб подвергалось их суду.
Поэт в жару своих 'суждений
Читал, забывшись, между. тем
Отрывки северных поэм;
И снисходительный Евгений,
Хоть их не много понимал,
Прилежно юноше внимал.

X V II.

Но чаще закимали страсти


Умы пустынников моих.
Ушед от их мятеясной власти
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья.
Блажен, Кто ведал их волненья
И наконец от них отстал;
Влаженней тот, кто их не знал.
80

Кто охлаждал люӧоеь разлукой,


Вражду злословнем; порой
Зевал с друзьями и жекой,
Ревнивой не тревожась мукой,
И дедов верный капитал
Коварной двойке не вверял!

XVIII.

Когда прибегнем мы под знакя


Благоразумной тишины,
Когда страстей угаснет пламя,
И нам становятся смешны
Их своезольство, иль порывы »
И запосдалые отзывы:—
Смиренные не без труда,
Мы любим слушать иногда
Страстей чужих язык мятежный
И нам он сердце шевелит;
Так точно старый инвалид
Охотко клонит слух прилежный
Рассказам юных усачей,
Забытый в хижине своей.

X IX .

За то и пламенная младость
Не может ничего скрывать:
Вражду, любовь, печаль, и радость,
Она гӧтова разболтать.
В любвн считаясь инвалидом,
Онегин слушал с важным видом,
Как, сердца исповедь любяг
Поэт высказызал сзбя;
Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал
87

Евгений без труда узнал


Его шобви младую повесть,
Обильный чувствами рассказ
Давно не новыми для нас.

XX.

Ах, он любил, как в наши лета


Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена:
Всегда, везде одно мечтанье,
Однб привычное желанье,
Одна привычная печаль!
Ни охлаждающая даль-,
Ни дслгие лета разлуки,
Ни музам данные часы,
Нн чужеземные красы,
Ни шум веселий, ни науки
Душн не изменили в нем,
Согретой девственным огнем.

X X I.

Чуть отрок, Ольгою плекенный,


Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы
Друзья-соседи, их отцы.
В глуши, под сению смкренной,
Невинной прелести полна,
В глазах родителей, она
Цвела как ландыш потаенный,
88

Незйаемый в тра;;е глухой,


Ни мотыльками, ни пчелой.

X X II.

Она иоэту подарила ' '


I Младых восторгов первый сон,
И мысль юб ней одушевила
Его цевницы первый стон.
Простите, игры эолотые!
Он рощи полюбил густые,
Уединенье, тишину,
И иочь, н звезды, и луну—
Луну, небесную лампаду,
Которон посвящали мы
Прогулки средь вечерней тмы,
И слезы, тайных мук отраду...
Но ныие видим только в ней
Замену тусклых фонарей.

X X III.

Всегда скромна, всегда послушпа,


; Всёгда как утро весела,
, Как жизнь по?та пррстодушна,
Как поцелуй любси мила,
Глаза как нёбо голубые,
Улыбка, локоны льняные,
' Движенья, голос, легкий стан,
в О л ы е .... но любой р о к аи \^
Возьмнте, и найдете верно
Ее поргрет: он- счень мил;
Я прежде сам его любил,
Но кадоел он мне безмсрно.ч
/Позвольте мне, чичатель мой;
'Закктьея етарше» сестрой.
XXIV.
Ее сестра згалась Татьяна....
Впервые именем таким
Страницы нежные ромгша
Мы своевольно освятим.
И что ж? оно приятно, звучнс,
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминакье старины
Иль девичьей. Мы все должны
Признаться, вкуса очень мгло
У нэ.с и в наших кменах
(Не говорим уж о стихах);
Нам просвещёнье не пристало,
И кам досталось от него
Жеманство —бсльше ничего.
XXV.
> И так она звалась Татьяной.
Ни красотой сестры своэй,
Ни СЕежестью ее румяной,
I Не прявлекла б она очей,
Дика, печальна, колчалива,
Как лань, леская боязлйва.
Ӧна в семье с е о в й родной
Казалась девоЧксй чужой.
‘ Она ласкаться ие умела
К. отцу, ни к матери сгозй;
Дитя сама, з толпе детей
! Играть и прыгать не хотела,
И часто, целын декь однз,
\ Сидепа молча у скна.
X X V I.
Задумчивость, ее подруга
От сӓмых колыбельных дней
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей.
Ее иакеженные пальцы
Не знали игл; склонясь на пяльцы,
Узором шелковым она
Не оживляла полотна.
/*Охоты властвовать примета:
С послушной куклою', дитя
Приготовляется шутя
К приличию, закону света.
И важно повторяет ей
Уроки маменькн своей.

X X V II. •

Но куклы, даже в эти годы,


Татьяна в руки не брала;
Про вести города, про мсды
Беседы с кею не вела.
И были детские проказы
Ей чужды; страшные рассказы
Зимою, в темноте ночей,
Пленяли больше сердце ей.
Когда же кяня собирала
Дпя Ольги, га широкий луг,
Всех малекьких ее подруг,
Она в горелки не играла, .
Ей скучен 5ыл и звонкин юмех,
И шум их ветреных утех. п
...
X X V III.

Оиа любила на балконе


Предупреждать зари восход,
' КоГда на, бледном небосклоне
I
'Звезд исчезает хоровоц,
I И тихо край земли свеглеет,
вестник утра, ветер веет,
И всходит постепенно день.
Зимой, ксгда ночная тень
Полмиром доле обладает,
И доле в праздной тишине,
При отуманенной луне,
Восток ленивый почивает,
I В привычный час пробуждена,
Вставала при свечах оиа.V/

X X IX

Ей рано нравились романь^. (


Они ей замекяли всӧ; , • "

И Ричардсона и Руссо. .
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,.
Их почитал пусгой игрушкой,
И ке заботился о том,
Какон у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой,
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума.

XXX.

Она лгобила Ричардсока,


Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандиссна
Она Ловласу предпӧчла 14;,
Но встарину, княжна Алнна,
Ее московская кузина,
92

Тзердила часто эй об них.


В то время был еще жених
Ее супруг, но понеполе;
Ола вздыхала по другом,
Который сердцем и умом
Ей нраЕился гсрг.здо боле;
Сей Грандисон был славный фракт,
Игрок и гвардии сержант.

* X X X I.

Как он^ он§ быпа одета,


Все7дӓГ‘ по моде и к лицу.
Но не спросясь еа совета,
Девицӱ пӧзезли к венцу,
И чтоб ее рассеять горе,
Разумный муж уехал вскоре ;
В свою деревню, где она,
Б ог знает кем окружена,
Рвалась и плакала сначала,
С супругом чуть не развелась;1
Потом хозяйством занялась,
Привыкла и довольна стала.
Привычка свыше нам дан-:
Заыепа счастию онз. ><>

X X X II.

Привычка усладила горе,’


Неотразимое ничем;
Открытие большое вскоре
Ее утешило совсем,
Она мгж делом и досугом
Открыла тайну, ка:< супругом
Едиьовластно управлять,
И всё тогда пошло на стать.^
Она еэжала по работам,
Солила на зиму грибы.
Вела расходы, брила лбы,
Ходила в баню по сӱббӧтам.
Служанок бнла осёрдясь—
Всё это мужа не спрссясь.

XX XIII

Бывало писывала кровью


Она в альбсмы нежных дев,
Звала Полинею Прасковью,
И говорила нараспев;
Корсет носила очень узкий, ,
И русской Н как N французский
Произносить умела в кос;
Но скоро всё перевелось:
Хорсет, альбом, княжну Полину,
Стишков чувствительных тетрадь
Она забыла— стала звать
Акулькон прежнюю Селииу;
И обнсвила наконец 1
На вате шлафор и чепец.

ХХХҤ .

Но муж любил ее сердечно,


3 ее затси не входил,
Во всем ей версвал беспечно,
А сам в халате ел и пкл.
Похойно жизнь его катилась:
Под вечер иногда сходалась
Соседей добрая секья,
Нецеремонные друзья,
И потужить, н позлословить
И посхеяться кой о чгм.
Л 94

Проходит время; между тем


Прикажут Ольге чай готовить;
Там ужин. там и спать пора,
И гости едут со квора.

XXXV.

Они хранили в жизни мирнон


Привычки милой старины;
У них на масленице жирной
Водились русские блины;
Два раза в год они говели;
Любнли круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умилько на пучок зари
Они роняли слезки три;
Им квас как воздух был потребен,
И за столом у них гостям
Носили блюда по чннам.

X X X V I.

И так они старели оба.


И отворились наконец
Перед гупругом двери гроба,
И новый он приял венец.
Он умер в час перед обедом,
Оплаканный своим соседом,'
Детьми и верною женой,
Чистосердечней чем иной.'
Он был простой и добрый барин,
И там, где прах его лежит,
Надгробный памятник гласит:
Слшренный грешниМу ^Цчитрий Ларии^
Готодний рпӧ и бритдир
Под камнем сим екушает мир.

X X X V II.

Своим пенатам возвращенный,


Владимир Ленский посетил
Соседа памятник смиренный,
И вздох он пеплу посзятил;
И долго сердцу грустно было.
. Гоог У оп ск ! 16 молзил оН уныло,
.О н на руках меня держал.
„Как часто в детстве я играл
„Его очакозской медалыо!
,О н Ольгу прочил за меня,
„Он говорил: дождусь ли дня?..,“
И полный искренней печалью,
Владимир тут же начертал
Ему надгробный мадригал.

X X X V III.

И там зке надписью печалъной


Отца и матери, в слезах,
Почтил он прах патриархальной...
Увы! на жизненных браздах
Мгновенной жатвой, поколёнья,
По тайной воле Провиденья,
Восходят, зрегот и падут;
Другие им во след идут...
Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит „
И к гробу прадедов теснит.
Придёт, придет и каше время,
И наши внуки в дсбрып час
Из мира вытеснят и нас!
9Г> '

X X X IX .

Покамест упиЕайтесь ею,


Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разуиею,
И мало к ней привяэан я;
Для призракоз закрыл я вежды:
Но отд&ленные надежды
Трезожат сердце нногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мнр оставкть.
Ж иву, пишу не длй похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить
Чтоб обо мке, как верный друг,
Мапомнил хоть едкный звук.

ХЬ.

И чье-нибудь он сердце тронет;


И сохраненная судьбой,
Быть может, в Летс не потонет
Строфа, слагаемая мной;
Быть можеТ’—лестная надежда! —
Укажет будущий невезкда
На мой прославленный портрет,
И молвнт: то-то был Позт!
Прими ж мое благодарекье,
Поклоыкик мирных Аонид,
0 ты, чья память сохранит
Мои летучие тзореиья,
Чья благовклонная рука
Потреялет лавры старика!
'

ГЛЛВАТРРТИЯ.

. Е11с ё!о!к ГШр, рПо ё1о1(, птгпигеаго


М а 111 1 а I г е.
I.

— „Куда? Уж эти мне поэты:“


--- „Прощай, Онегин, мне пора“ .
>— „Я не держу тебя; но где ты
Свои прсводишь вечера?"
— „ У Лариных."— „В от это чудно.
Покилуй! и тебе не трудно
Так ках:дый вечер убивать!1'
— „Н и мало.“— „Не могу понять.
Отселе вих<у, что такое:
Во-первых— слушай, прав ли я?—
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лен, про скотныи двор..."

II.

— „Я тут еще беды не еижу.*


— „Д а скука, вот беда, м й друг.“
— „Я модный свет вдш нснавижу;
Милее мне домашний пруг,
Где я м о гу ....“ — „Опять эклога!
Да полно, милый, ради Богл.
Ну что ж? ты едешь: очень жйль.
Ах, слушай, ЛонСкой; да нельзя ;.ь
Ӓ. с . П ушеии. V
98

У ӧидсть мке Фиппиду эту,


Предмет и мыслей, и пера,
И сдез, и рифм е1 се*ега?
Представь мзня.“— „Ты ш утиш ь.'— „Н сгу
... - „Я рад.“ — „Когда ж е?“ — „Хотц сейчас
Онн с охогой примут нас.

III.

Поедем—
Поскакали други,
Я бились ; расточены
им
Порой тяжелые услугн
Гостепрнимной сгарины.
Обряд иззестный угощенья:
Несут на блюдечках варенья,
На столшс стаьят вощаной
Кувшин с брусничйою водойIV.

IV.

» Ӧни дорогой самои краткой


Домой летят бо весь опор. 17
Теперь подслушаем украдкой
Героев .наших разгозор.
— „Н у что ж, Онегин? ты геваешь.“—
— „Привычка, Ленский.*— „Но скучасшь
Ты как-то больше."— „Н ет, равно.
Однако в поле ухс темно;
'Скорей! пошел, пошел, Андрюшкз!
К^исие глчпые мсота!
9:>

Л, кстати: Ларина проста,


Нс очень мнлая старушка;
[ӓоюрь: брускичная вода
Мне-не наделала б вреда.

V,

Скажи: которая Татьяна?"


— „Да та, которая, грустна
И молчалива как Светлана,
Вошла и села у окна.“
„Нсужто ты Елюблен в мешшую?*'
„А что?"-—„Я выбрал бы другую,
Когда б я был как ты поэт.
ЕЗ чертах у Ольги жизпи нет, *
Тӧчь в точь в Вандиковой Мадоие:
^ Кругла, красна лицом она,
^ К а к эта глупая луна
'л'На этом глупоМ небосклоне.“ -4-
Зладимир сухо отвечал ' )
И после ео весь путь молчал.

V"1.

Меж тем Онегина явленье


У Лариных произвело
На всех большое нпечатленье
И всех соседей разалекло.
ГТошла догадка за догадкой.
Все стали толковать украдкой,
Шутить, судить не бсз греха,
Татьяне прочить жеииха;
Иныс даже у тверждали,
Что свадьба слажена совсем,
Но остановлона затем,
Что модных колец не достали.
0 с в а д ь б е Ленского давно
У них ухс было решено.

VII.

Татьяна слушала с досадой


Такке сплетни; ко тайком
С неизъяснимою отрадсй
Невольно думала о том;
И в сердце дума заронилась;
Пора пришла, она влюбнлась.
Так _в_ эемлю падшее зерно
Бесны огнем оживлено.
Лавно ее воображенье,
Сгарая негой и тоской,
'Апкало пищи роково;.;
Давно сердечное томлзнье
Теснило ей мпадую грудь;
Душа ждала... кого нибудь,

VIII.

И дождалась. Открылись рчи


Она сказала: это он!
_Увы! теперь и дни, и нӧчи,
И жаркий, одинокий сон,
Вс>: полно им; асӓ дезе милой
Вез умолку волшебной силой
Твердлт о нем. Д кучны ей
И звуки ласковых речей,
И взор заботливой' прислуги.
В уныние погружена;
Гостен не слушает ока,
И прохлинает их досуги,
Их неожгдан.чый приезд
И продслжительный присегт.
101

IX.

Теперь с .каким она вниманьем


Читает сладостный роман,
С каким живым очарованьем
Пьет обольстительный обман!
Счастливой силою мечтснья
Одушевлённые созданья,
Любовник Юлии Вольмар,
Малек-Адель и де Линар,
И Вертер, мученик мягежной,
И бесподобный Трандисон, 18
Который нам наводит сон,
Все для мечтательницы нежной
3 единый образ облеклись,
В одном Онегине слились.

х.
Воӧб]Зажаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находят
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает, и себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусгь,
В забвеньи шепчет наизусть
Письмо для милого героя....
Но наш герой, кто б ии был он
Уж верно был не Грандисон.
102

X I.

Свой слог на важный лад настроя,


Бывало, пламенный творец
Являл нам своего героя
Как совершенства образец:
Он одарял предмет любимый,
Всегда неправедно гонимый,
Душой чувствительной, умом
И привлекательным лицом.
■Питая жар чистейшей страсти,
Всегда восторженный герой
Готов был жертвовать собой,
И при конце последней части
Всегда наказан был порок,
Добру достойкый был венок.

X II.

А нынче все умы в тумане,


Мораль на нас наводит соп,
Порок любезен и в романе,
И там уж торжествует он.
Британской музы небылицы
Тревожат сон отроковицы,
И стал теперь ее кумир
Или задукчивый Вампир
Или Мельмот, бродяга мрачной,
Иль вечный жид, или Корсар,
Или таинственный Сбогар. 19
Лорд Байррн прихотью удачной
Ӧблек в унылый романтизм
И безнадежный вгоизм.
103

XIII.

Друзья мои, что ж толку В 8ТаМ|>


Быть может, волею Небес,
Я перестану быть поэтом,
В меня вселится новый бес,
И, Фебовы презрев угрозы,
Унижусь до смиренной прозы:
Тогда роман на старый лад
Займет веселый мой закат.
Не муки тайные злодейства
Я грозно в нем изображу,
Но просто вам перескажу
Преданья русского семейства,
Любви пленительные сны,
Да нравы нашей старины.

X IV .

Перескажу прсстые речи


Отиа иль дяди старика,
Детен условленные встречи
У старых лип, у ручейка;
Несчастной ревности мученья,
Разлуку, слезы примирекья,
Поссорю Ьновь, и наконец
Я поведу их под венец...'
Я вспомню речи неги стрэстной,
Слова тоскующей любаи,
Которые в минувши дни
У ног лгабовницы прекрасной
Мне лриходили на язык,
ӧ г коих ,я теперь отвик.
104

XV.

Татьяна, милая Татьяна!


С тобой теперь я слезы* лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу сзою.
Погибнешь, милая; но прежде
"! ы в ослепительной надежде
Блаженство темное зоаешь,
Ты негу жизни узнаешь,
Ты пьешь волшебный яд ж в тат.й ,
Тебя преследуют мечты; /
Везде воображаешь ты
Приюты счастливых свиданий;
Везде, везде перзд тобой
Твой искуситегь роковой.

V
хщ ,

1оска любзн Татьяну го.ии!


И в сад идет онг грустить, '
и вдруг недвижны очи клойит. '
И лень ей далее ступить:
Приподнягася грудь, лач: т;л
Мгновенным пламенем поирыты,
Дыханье замерло в устах,
И в слухе шум, и блеск в о4ах,„
^шстанет ночь; луна обходит
Дозором дальный свод нэбас
И соловей во мгяе древес
.Напевы звучные заводит.
Татьяна в темчоте не спит
'I тихо с няней говорит;
105

XVII.

— „Не спится, няия: здесь так душно!


Открой окно, да сядь ко ыке.“
— „Что, Таня, нто с тобой?"— „Мне скучно
ПоговориМ о старине.“
— „ 0 чем же, Таня! Я , бывапо,
Хранила в памяти не мало
Старинных бӹлей, небылиц
Про злых духоз и про девиц;
А ныне всё мне темно, Таия:
Что знала, го забыла. Да,
Пришла худая череда!
Заш ибло...“~ „Р а с ск а ж и мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогдь?”

X V III.

— „И, полно, Таня! В эти лета


Мы не слыхали про любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь."
— „Д а кӓк же ты венчалась, няня?*
— „Так, еидно , Бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне трииадцать лет.
Кедели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил- меня отец,
Я горько плакала со страха;
Мне с плачем косу расппели,
Да с пеньем б церковь повели.
106

X IX .

И вот ввели в семью чужую,...


^ 1а ты не слушаешь меня...“
Ты— »Ах, няня> няня> я тоскую,
у^Мне тошно, милая моя:
В с Я плакать, я рыдать готова!....*
Ты — »ДИТЯ мое> ты нездорова;
2 ; Господь помилуй и спаси!
^ ыЧего ты хочешь, попроси....
^-ыДай окроплю святой водою,
-ре Ты вся гориш ь...*— „Я не больна;
В е Я ... знаешь, н ян я,... влюблена." •
11 — „Дитя мое, Господь с тобою!"-^-
Вез^ няня девушку с мольбой
7 ВГ Срестила дряхлою рукой.

XX.

Т — „Я вгюблена,* шептала снова


И в ’таРУшке с горестью она.
И в г „Сердечный друг; ты нездорова.*
И ле' .О ставь меня: я влюблена.“ — )
Приг. ме»ДУ тем луна сияла
Мгнг темным светом озаряла
Дых£ат ь я н и бледные красы,
И в распущенные власы,
Р5ас- капли слез, н на скамейке
ДозсРеД героиней молодой,
И сс платком на голозе седой,
НапстаРУшкУ в длинной телогрейк^;
Хдт}. всё дремало в тишине
V1; т;.ри вдохновительной луне.
107

X X I.

И сердцем далеко носилась


Татьяна, смотря на луну...
Вдруг мысль в уме ее родилась...
— „Поди, оставь меня одну.
Дай, няня, мне перо, бумагу,
Да стол подвинь; я скоро лягу;
Прости." И вот она одна.
Всё тихо. Светит ей луна.
Облокотясь, Татьяна пишет,
И всё Евгений на уме,
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дыши-
Письмо готово, сложено...
Татьяна! для кого ж оно?

X X II.

9\ знал красавиц недоступных,


Холодных, чистых как зима;
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых для ума;
Дивился я их спеси модной,
Их до^родетели природной, ^
И признаюсь, от них бежал,
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада:
Оетавь надежду навсегда. 20
Внушать любовь для них беда,
Пугать людей для ннх отрада.
Выть может, на брегах Нсвы
Подобных дам видали вы.'
108

■ XXIII. ’

Среди поклонников послушных


Других причудниц я видал,
Самолюбиво разнодушных
Для вздохов страстных и похвал.
И что ж нашел я с изумленьем?
Они суровым поведеньем
Пугая робкую дюбовь,
Ее привлечь умели вновь,
По крайней мере, сожаленьем
По крайней мере, звук речей
Казался иногда нежней,
И с легковерным ослепленьем
Опять любовнйк молодой
Бежал за милой суетой.

X X IV . <•

За что ж виновнее 'Гатьяна^


За то ль, что в милой простоте
,Она не ведает обмана
И верит избранной мечте?
За то ль, что любит без искусства,
Послушная влеченью чувства,
Что так доверчива она,
Что от Небес одарена
Воображением мятежкым,
Умом и волею живой,
И своенравной головой,
И сердцем пламенным и иежныч?
Ужели не простите ей
Вы легкомыслия страстей?
109

XXV.

Кокетка судит хпӓдкокррвнӧ,


Татьяна любйт не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя.
Не говор^т она: отложим—
Любви мы цену тем умножим,
Вернее в сети заведем;
Сцерва тщеславие кольнем
Надеждой, там недоуменьем
Измучим сердце, а потом
Ревнивым оживим огнём;
А то, скучая наслажденьем,
Невольник хитрый из сков
Всечасно вьфваться готсв.

X X V I.

Еще предэижу затрудненье:


Родной земли спасая честь,
Я должен буду, без сомнаУ>я,
Письмо Татьяны перевесть
Она по-русски плохо зиала,
Журналов наших не читала,
И выражалася с трудом
На языке свсем родном,
И так писала по-французски...
Что делать! повторяю в н о е ь :
Доныне дамская любовь
Не изъяснялася по-русски,
Декыке гордый наш язык
К почтовой прозе не призук.
110

X XVII.

Я знйю : дам хотят засташ:ть


Читать по-русски. Право, страх!
Могу ли их себе предстааить.
С Благонамеренным 21 в руках!
Я шлюсь на вас, кои поэты,
Не п р а Е д а ль: милые предметы,
Которым, за свои грехи,
Писали втайне вы с.т«хи,
Которым сердце посвпщали,
Пе все ли, русским языком
Владея слабо и с трудом,
Его так мило искажали,
И в их устах язык чужой
Не обратился ли в родной?

У
X XVIII.

Пе дай мне Бог сойтись на бале


Иль при разъезде на крыльцс
С семннаристом в желтой шале
Иль с Академиком в чепце!
Как уст румяных без улыбки,
Д е з грамматической ошибки
_Я русскбй речи не люблю.
Быть может, на беду мою,
Красавиц новых поколенье,
Журналов вняв молящий глас,
К Грамматике прнучит нас;
Сгихи в в е ;у 1 в употребленье:
Ио я .... какое дело мне? -
Я верен буду Сгарчне,
1X1

X X IX .

НецразиЛьный, небрежный лепет,


Неточный выгозор речей,
По прсжнему сердечный трепет
Произведут в груди коей;
Раскаяться во мне нет силы,
Мне галлицизмы будут милы,
Как прошлой юности грехи,
Как Богдановича стихи.
Но полно. Мне пора занятьсл
Письмом красавицы моей;
Я слово дал, и что ж? ей ей
Теперь готов уж отказаться.
Я знаю: нежного Парни
Перо н е'в моде в наши дни.

XXX.

Певец Пиров и грусти томной, --


Когда б еще ты был со мной,
Я стал бы просьбою нескромной
Тебя тревожить, милый мой:
Чтоб на волшебные напевы
Переложил ты с^растной дезы
Иноплеменные слова.
Где ты? лриди: свон прааа
Передаю тебе с поклоном...л
Но посреди печальных скал,
Отвыкнув се-рдцем от похвал,
Однн, под финским небосклонсм,
Он бродит, и душа его
Не слышит горя моего.
112

X X X I.

Письмо Татьяны предо мною;


Его я свято берегу,
Читага с тайнога тсскою
И начитаться не могу.
Кто ей внущал и эту нежность,
И. слов любезную небрежность?
Кто ей внушал умг.льный вздор,
Еезумный сердца разговор
И увлекательный, и вредный?
Я не могу понять. Мо вот
Неполный, слабый перевод,
С ж и е о й картикы список бледный,
Или разыгракный Фрейшкц
Перстами' робких учениц:

П и сьш Титьлии к Онегипу.

„Я к вам пишу— чего же боле?


Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчзстной доле
Хотс, каплю жалостн храня,
Еы не остазнте кеня.
Сначала я колчать хотела;
Позерьте: моего стыда
Вы ка узнаг.и б никогда,
Когда б надежду я имепа
Хсть редко хоть в неделю рг.з
В деревке нашей вкдеть вас,
Чтоб только сяышать оаши речи,
Вам сгозо мслзить, и пстом
ӦСё лумать, думать об одном
И донь и ночь до новой встречи.
” ° говорят, вы нелюдим;
В глуши, в дерезне ес « лам скучпс
А мы... ничем кы не блестим,
лоть вам и рады простодушно.

„Зачем вы посетили насг


3 глуши забытого селенья,
Я никогда не знала б вас’
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волкенья
Смирив современем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И Добродетельная мать.

„Другой!... Кет, никому на свете


Но отдала бы сердца я!
То в высшем суждено сэзете...
1о воля Неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Сниданья верного с тобой;
. Я знаю, ты мнс послан Богом,
До гроба ты хранитель мой...
Ты з сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный ЕЗГЛЯД мйня ток-лр,
В душе твой голос раздавался
Давно... нет, это был не сон!
Ты чуть вошс-л, к вмиг узнала,
Вся обом юлд запылйла
И в мыслях молзила: вот ОИ!
Не правдс ль? я тебя слыхала:
• ы гозор! л со мной з тиши.
!тогда я бедним помогала
Л- С. Пуш .цц.
Или молитвой услаждала
Тоску Еолнуемой души?
И в этосам ое мгнсвенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и лпбовыр,
Слсва надежды мне шепнул?
Кто ты: мой Ангел ли хрзнитель,
_И л и коварный искусчтедь? -
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пуртре,
ОбмаН неопытной души!
И суждено совсем иное.,..
Но так и быть! Судьбу мсю
Отныне я тебе вручаю,
Передтобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю....
Вообразн; я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемсгает,
И , молча: гибнуть я должна,
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи,
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!

„Кончаю! страшно перечесть...


Сгыдом и страхом замираю...
Но мне порукой ваша честь,
И смело ей себя вверяю...* —

X X X II.

Татьяна то вздохнет, то охнет;


Письмо дрожит в ее руке;
Облатка розовая сохнет
Н а ооспаленном языке.
К плечу голозушкой склонилась.
Ссрочка легкая спустилась
С ее прелестного плеча.
Ко вот уж лунного луча
Сиянье гаснет. Там долина
, Сквозь пар яснеет. Там поток
озсеребрилгя; там рожок
■Пастуший будит селянина.
Вот утоо; йстали все давно:
Моей Татьяне всӧ разно.

'X X X III.

1 Она зари не замечает,


Сидит с поникшею главэй
И ка письмо не налирает
Сзоей печати вырезной.
Но, дверь тихонько отпирая,
Уж ей Филатьевна седая
Прииосит на подчосе чай. *
— „П сра, дитя мое, вставай:
Да ты, красавица, готогза!
О , пташка ранняя моя!
Вечор уж как боялась я!
Да, слара Богу, ты здороза:
Тоски ночной и следу иет,
Лицо твое как маков Ц Е е г. “

Ш . X X X IV .

— #лх! няня, сделай одолжеЛье.


— „Иззоль, рсдная, прикажп.*
— „Н е думай... праео... подозремьс.
Но аидишь..'. Ах! нё озкажи."
116
— „Мой друг, вот Бог тебе порука."
— „И так пошли тихонько внука
С запиской этой к О .... к тому...
К соссду... да велеть ему—
Чтоб он не говорил ни слова,
Чтоб он не называл м ен я...“
— „Кому Ӓе, милая моя?
Ч нынче стэла бестолкова
Кругом соседей много есть—
Куда мне их и перечесть."

XXXV.

— „Как недогадлива ты, кяня:“,


— „Сердечный друг, уж я стара,
Стара; тупеет разум, Таня;
А то, бывало, я востра:
Бывало, слово барской воли...*
— „Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды мне в твоем уме?
Ты видишь, дело о письме
К Онегину."— „Н у дело, дело.
Нз гневайся, душа моя,
Ты знаешь, непонятна я ...
Да что ж ты снова побледнела?*
— „Так, няня, право ничего.
Пошли и<е внука своего."—
V

X X X V I.

Но день протек, и нет ответа '


Другой настал: всё нет, как нет.
Бдедна как. тень, с утра одета,
Татьяна ждет: когда ж ответ?
Приехал Ольгин обожатель.
— „Скажите: где лсе ваш приягель?'
117
Ему вопрос Хозлйки бып:
„Он что-то нас ссвсем заОыл."
Татьяна, вспыхнув, задрожала.
— „ Сегодня быть он обещал,“
Старушке Ленской отвечал:
„Д а, видно, почта задержала." — (
Татьяна потупила взор,
Как будто слыша злой укор.

. XXXVII.
Смеркалось; на столе, блистая,
Шнпел вечерний самовар,
Китайский чайник нагревая;
Под ним клубился легкий пар.
Разлитый Ольгиной рукою,
По чашкам темною струею
Уже душистый чай бежал,
И сливки мальчик подавал;
Татьяна пред окном стояла,
Н а стекла хладные дыша,
Задумавшись, моя душа,
Прелестным пальчиком писала
На отумакенном стекле
Заветный вензель; 0 да Е

■■ XXXVIII,
И между тем, душа в ией нылк.
И слез сыл полон томный гзор.
Вдруг топот!... кровь ее застыла,
Зот ближе! скачут... и на двор
Евгенйи! „Ахр'— и лёгче тени
Татьяна прыг” в другие сы,и,
С крыльца иа двср, и прямо в сад:
Летит, л$тит; взглянуть назад
118

Не смеет; мигом обежапа


Куртины, мостики, лужок,
Аллею к озеру, лесок,
Кусты сирень переломала,
По цветникам летя к ручью
И задыхаясь, на скамью

X X X IX .

Упала...
„Здесь он! здесь Евгений!
О Боже! что подумал он! —
В ней сердце, полное мучений,
Хранит надежды темный сон;
Она дрожит и жаром пышит,
И ждет: нейдет ли? Но не слышнт.
В саду служанки, на грядах,
Сбирали ягоды в кустах
И хором по наказу пели
(Наказ, основӓнный на том,
Чтоб барской ягоды тайком
Уста лукавые не ели,
И пеньем были заняты:
Затея сельской остроты!)

Песня дгвушск.
„Девицы,.красавицы,
Душеньки, подруженьки,
Разыграйтесь, девицы,
Разгуляйтесь, милые!
Затяните песенку,
"■ Песенку зазетную,
Заманите молодца
К хороводу нашему.
Как заманим молодца
П9

Как завидим издали,


Разбежимтесь, милые,
Закидаем вишеньем,
Вишеньем, малиною,
Красною смородиной
Не ходи подслушивать
Песенки заветные, '
Не ходи подсматривать
Игры наши девичьи.“ —

ХЕ.

Они поют, и с небреженьем


Внимая звонкий голос их,
Ждала Татьяна с нетерпеньем,
Чтоб трепет сердца в ней затих,
Чтобы прошло ланит пыланье.
Но в персях то же трепетанье,
И не проходит жар ланит,
Но ярче, ярче лишь горит.
Так бедный мотылек*и блехцет,
И бьется радужным крылом,
Плененный школьным шалуиом;
Так зайчик в озими трепещет,
Увидя вдруг издалека
В кусты припадшего стрелка.

ХЫ .

Но наконец она вздохнула


И встала со скамьи своей; й /
Пошла, но только повернула / ;
В аллею;— прямо перед ней,
Блистая взорами, Евгений
Сгоит подобно грозной тони,
ш>

Й как огнем обожжена (


Остановилася она.
Но следствия нежданӧй' встречи
Сегодня, милые друзья,
Пересказать не в силгх я;
Мне должно после долгой речи
И погулять и отдохнуть:
Докончу после как-нйбудь.
ГЛ АВА Ч Е Т В Е Р Т А Я .

Ьс тога1е ез! ӓапз 1а па1иге Дев оЬовез


N е с к е г.

1. П. III. IV. V . VI.

V II. '

Чем меньще менщину мы люоим,


Тем легче нравимся мы ей'г
И тем се вернеё губим
Средь обольстительных сетей.
Разврат, бызало, хладнокровной
Наукой славился любсвной,
Сам о себе сезде трубя,
И наслаждаясь не любя.
Но зта важная забав?.
Достойка старых обезьян
ХьаЩных дедовских гр?мян:
Лосласов обветшзла слава
Со с.сасой красньтх каблухов
И езличазых париков.

VIII.

Ксму не скучно лицемерить,


Разяично певторять одно;
£ щ ӓ :ӧ ?с9 важно в том уаеркт.,,
В чем )■-----
ч***»М'<у Яич* ■
все узереиы давтто:
122
В се те же слышать возраженья;
Уничтожать предрассужденья,
Которых не было и нет
У девочкн. в тринадцать лет!
Кого не утомят угрозы,
Моленья, клятвы, мнимый страх.
^ Записки на шести листах,
ӧбманы, сплетни, кольца, слезы,
1 Ыадзоры теток, матерей,
\ И дружба тяжкая мужей!

IX .

Так точно думал мой Евгений.


Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей.
Привычкой жизни избалован,
Одним навремя очарован,
Разочарованный други^, (
Желаньем медленно томим,
Томим и ветреным успехом,
Внимая в шуме и в тиши
Роптанье вечное души,
Зевоту подавляя смехом:
Вот, как убил он восемь лет,
Утратя жизни лучший цвет.

X.

В красавиц он уж не влюблялс^,
А волочился как-нибудь;
Ӧткажут— мигом утешался;
Йзменят— ра,- был отдохнуть.
0'н пх искал без упоонья,
А осгавлял без сожаленья,
123
Чуть помня их любовь и злость.
Так точно равнодушный гость
Н а вист вечерний приезжает,
Садится; кончилась игра:
Он уезжает со двора
Спокойно дома засыпает,
И сам не знает поутру,
Куда поедет ввечеру.

X I.

Н о , получив посланье Тани,


Онегин живо тронут был:
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил;
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет, и вид уныяой;
И в сладостный, безгрешный сон
Д ушою погрузился он.
Быть может, чувствий пыл старинной
Им на минуту овладел;
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной.
Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.

X II.

Минуты две они молчали,


Но к ней Онегин подошел
И молвил:— „Вы ко мне писали,
Не отпирайтесь. Я прочел
Души доверчивой признанья,
Любви невинной излиянья;
Мне ваша искренность мила;
Ӧна в волненье гшивела

V
Давно умол(скупш!?е чуяства;
Но вас хвалить й не хочу;
Я за нее вам отплачу
Признаньем те.кже без иснусствз; |
Примите исповедь мого:
Себя на суд вам отдаю.

X III.

„Ксгда бы жизнь домашиим кругом


Я ограничить захотел;
Когда 6 мнэ быть отцом, супругом
Прнятный жребий повелзл;
Когда б семейстьеиной гарТиной
Пленился я хоть миг единой:
То, верно б, кроме вас одной /
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашсд мой прежний идеал,
Я верно б вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасноТо в залог,
И был бы счастлив... сколько мог!

X IV .

„Н о я не создан для блаженства:


Ему чужда душа моя;
Напрасны ваши совершенства.'
Их вовсе недостоин я.
Поверьте (совесть в том порукой),
Супружество нам будет мукой.
Я , сколько ни любил бы вас,
Привыкнув, разлюблю тотчас;
Начнете плакать: ваши слезы
Не тронут сердца моего,
125

А будут лишь бескть его.


Судите ж вы, какие розы
Нам заготовит Гименей
И , может быть, на' много дней!

XV.

„Что может быть ка све,е хуже


Семьи, где бедная жена
Грустнт о недостойном муже,
И дчем и вечером одна;
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу одяако ж проклиная),
Всегда кахмурен, кслчалив,
Сердит и холодно-ревлив!
Таков я. И того ль искали
Вы чистой пламенной душой,
Когда с так?ю простотой,
С таким умом ко мне писали?
Ужели жресий вам тгкой
Назначен строгою судьбой?

X V I.

„Мечтам ц годам кет возврата;


Не обновлю Души моей...
Я вас люблю любовью брата
И , может быть, еще нежней. <
Поелӱшайте ж меня без гнева:
Сменит не раз младая дева
Мечтами легкне мечты;
Так деревцо свои листы
Меняет с каждою вегною.
Так видно Небом суждено.
Полюбите вы снова: но...
Учитссь рластвлвать собою,
126

Не всякой вас, как я, поймет;


К беде неопытность ведет.“ —

X V II.

Так проповедывал Евгенил.


Сквозь слез не видя ничего,
Едва дыша, без возражений,
Татьяна слушала его.
Он подал руку ей. Печально
(Как говорится, машинально)
Татьяна, молча, оперлась;
Головкой томною склонясь,
Пошла домой вкруг огорода;
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то.
Имеет сельская свобода
Свои счастливые права,
Как и надменная Москва.

X V III.

Вы согласитесь, мой чйтатель,


Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило нкчего:
Враги его, друзья его
(Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.
Врагов имеет в мире всяк.
Но от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я
/
XIX. *

А что? Да так. Я 'усыпляю


Пустые, черные мечты;
Я только в скобках замечаю,
Что нет презречной клеветы,
Н а чердаке вралем рожденной
И светсксй чернью ободреннон,
Что нет нелспицы такой,
Ни эпиграмы.площадной,
Которой ӧы ваш друг с улыӧкой,
В кругу порядочных людей,
Без всякой злобы и затей,
Не повторил стократ ошибкой;
А впрочем он за вас горой:
От! вас так люӧит... как рсдной!

" XX.

Гм! гм! Читатель благородной,


Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам от меня,
Что значат именно родные.
Родные люди вот какйе:
Мы их обязаны ласкать,
Л ю би .ь, душевно уважать
И , по обычаю народа,
0 Рождестве их навещать,
Или по почте поздравлять,
Чтоб остапьное время года
Не думали о нас они...
И так дай, Еог, им долги днп!
128

X X I.

Зато любовь красавиц иежных


Надежяей дружбы и родства:'
Над кею и средь бурь мятежных
Вы сохрацяете права.
Конечно так. Но вихорь моды,
Но свсенравие природы,
Но мненья светского поток...
А милый пол, как пух, легок.
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной жены

X X II

Кого ж любить? Коку жса&ригь?


Кто не изменит нам один?
Кто все дзла, все речи мерит
УслужлиЕо на наш аршйн?
Кто клеветы про иас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель,
Трудов напрасно не губл,
Любите самого себя,
Достопочтенный мой читателы
Прецмет достойный: ничего
Любезнсй верно нет его.

\
129

X X III.

Что было следствием свиданья?


Увы, не. трудно угадать!
Любви безумные страданья
Не перестали волнозать
Младой души, печали жадной;
Н ет, пуще страстью безотрадной
Татьяна бедная горит;
Еэ постели сон бежит;
Здоровье, жизни цвет и сладость,
Улыбка, девственный покой,
Пропало всё, что звук пустой,
И меркнет милой Тани младость:
Так одевает бури тень
Е д б з раждающийся день.

X X IV .

Увы, Татьяна увядает;


Бледнеет, гаснет и молчит!
Ничто ее не занимает,
Ее души не шевелит.
Качая важно головою,
Посоды шепчут меж собою;
П(>ра, пора бы замуж ей!..
Но полно, Надо мне скорей
Развеселить воображенье
Картиной счастливой любвй.
Невольно, милые мои,
Меня стесняет сожаленье;
Простите мне: я так лк>Слю
Татьяну милую мою!
А. С. Иушкоя.
130

X X V*

■Час от часу пяекенный боле


Красами Ольги молодой,
Владимир сладостной неаоле
Предался полною 1душой.
Он вечно с ней. В ее покое
Они сидят впотемках двое;
Они в саду, рука с рукой,
Гуляют утренней порой;
И что ж? Любовью упоенны' ,
В смятеньи нежного стыца,
Он только смеет инсгда,
Улыбкой Ольги сбодренный,
Развитым локоном играть,
Иль край одежды целовать.

X X V I.

Он иногда читает Оле


Нравоучителькый роман,
В ко+ором автор знает боле
Природу, чем Шатобриан;
А между тем две, три страницы
(Пустые бредни, небылицы,
Опасные для сердца дев)
Он прспускает, покраснев.
Уедннясь от всех далёко,
Они над шахматной доской,
На стол облокотясь, порой
Сидят, задумавшись глубоко,
И Ленский пешкою ладью
Берет в рассеяньи свою.
131

X X V II.

Поедет ли домои: и дома


Он занят Ольгою своей.
Летучие листки альбома
Прилежно украшает ей:
То в них рисует сельски виды,
Надгробный камень, храм Киприды,
Или на лире голубка
Пером и красками слегка;
То на листках воспоминанья,
Пониже подписи других,
Он оставляет нежный стих,
Безмолвный памятник мечтанья,
Мгновенной думы легкий след,
В сӧ тот же после многих лет.

X X V III.

Конечно, вы нё раз видали


Уездной барышни альбом,
Что все подружки измарали
С конца, с начала и кругом.
Сюда, на здо правсписанью,
Стихи без меры, по преданью,
В знак дружбы верной внесены,
Уменьшены, продолжекы
Н а первом листике встречаешь
Ои’есг1гех-Уоиз зиг сез 1аЫеиез;
И подпись: I. п. V. Аппеие;
А на последнем прочитаешь:
„Кт о любтп болес тсби,
„Иусть пшчет далее меня".
104

X X IX .

Тут непременно вы найдете


Два сердца, факел и цветки;
Тут верно клятвы вы прочтете:
В любви до гробоеой доски ;
Какой-нибудь пиит армейской
Тут подмахнул стишок злодейской.
В такой альбом, мои друзья,
Признаться, рад писать и я,
Уверен будучи душою, '
Что всякой мой усердный вздор
Заслужит благосклонный взор,
И что потом с улыбкой злою
Не станут важно разбирать,
Остро, иль нет я мог соврать.

XXX.

Но вы, разрозненные томы


Из библиотеки чертей,
Великолепные альбомьт,
Мученье модных рифмачей,
Вы, украшенные проворно
Толстова кистыо чудотворной,
Иль Баратынского пером,
Пускай сожжет вас Божин гром!'
Когда блистательная дама
Мне свой ш-^иаг4о подает,
И дрожь и злость меня берет,
И шевелится эпиграма
Во глубине моей души,
V мадригалы им пиши!
XXX I.

Нс мадригалы Ленский пишет


В альбоме Опьги молодой;
Его перо любовью дышит,
Не хладно блещет остротой;
Что ни заметит, ни услышит
Об Ольге, он про то и пишет:
И полны истины живой
Текут элегии рекой.
Так ты, Языков вдохновенный,
В порывах сердца своего,
Поешь, Бог ведает, кого,
И свод элегий драгоценный
Представит некогда тебе
Всю повесть о твоей судьбе.

X X X II.

' Но тише! Слышишь? Критик строгой


Повелевает сбросить нам
Элегии венок убогой,
И нашей братье рифмачам
Кричит: „да перестаньте плакать,
„И всё одно и то же квакать,
„Ж алеть о прежпем, о былом:
„Довольно,— пойте о другом!?
Ты прав, и верно нам укажешь
Трубу, личину и кинжал,
И мыслей мертвый капитал
Отвсюду носкресить прикажешь;
Не так ли, друг? Ничуть. Куда!
„Пишите оды. госпрда.
XXXIII.

„Как их писали в мощны годы,


„К ак было встарь заведено...“
— Одни торжественные оды!
И, полно, друг; не всё ль равно?
Припомни, что сказал сатирик!
Чужого толка хитрый лиоик
Ужели для тебя сносней
Унылых наших рифмачей?—
„Н о ЕСё в элегии ничтожно; '
„Пустая цель ее жалка;
„М еж тем цель оды высока
„И благородна..." Тут бы можно
Поспорить нам, но я молчу:
Два векӓ ссорить не хочу.

X X X IV .

Поклонник славы и свободы,


В волненьи бурных дум своих,
Владимир и писал бы оды,
Да Ольга не читала их
Случалось ли поэтам слезным
Читать в глаза своим любезным
Свои творенья? Говорят,
Что в мире выше нет наград.
И вп£ям, блажен любовник скромнои,
Читающий мечты свои
Предмету песен и любви,
Красавице приятно-томной!
Влажен... хоть, может быть, оиа
Совсем иным развлечена.
135

XXXV.

Но а плоды моих мечтаний


И гармонических затей
Читаю только старой нлн%
Подруге юности моей
Д а после скучного обеда
Ко' мне забредшего соседа
Поймав неждано за полу,
Душу трагедией в углу,
Или (но это кроме шуток),
Тоской и рифмами томим,
Бродя над озером монм,
Пугаю стадо диких уток:
Вняв пенью сладкозвучных строф,
Они слетают с берегов.

X X X V I. X X X V II.

А что ж Онегин? Кстати, братья!


Терпенья вашего прошу:
Его вседневные занятья
Я вам подробно опишу.
Онегин жил АнахоретоМ; _
В седьмом часӱ вставал он л?том
И отправлялся налегке
_К богущей под горой реке; 7
Певцу Гюльнары подражая,
Сей Геллеспонт переплывал,
Потом свой кофе выпивал,
Плохой журнал перебирая,
И одевался...
XXXVIII. X X X IX .

Прогулки, чтенье, сон глубокой,


Лесная тень, журчанье струй,
Порой белянки черноокой
Младой и свежий поцеЛуй,
Узде послушный конь ретиеый,
Обед довольно прихотливый,
Бутылка светлого вина,
Уединенье, тишина:
Вот жизнь Онегина святая;
И нечувствительно он ей
Предался, красных летних дней
В беспечной неге не считая,
Забыв и город и друзей
И скуку праздничных затей.

ХЪ.

Но наше северное лето,


Каррикатура южных зим,
Мелькнет и нет: известно это,
Хоть мы признаться не хотим.
Уж нёбо осеныо яышало.
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась,
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу; приближалась
Довольно схучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.
137

хи
Встаст заря во мгле холодной;
На нивах шум работ умолк;
С своей волчихою голодйЬй
Выходит на дорогу волк;
Его почуя, конь дорожный
Храпит— и путник осторожный
Несется в гору во весь дух;
Н а утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева,
И в час полуденный в кружок
Их не эовет его рожок;
В избушке распевая, дева м
Прядет, и, зимних друг ночей,
Трещцт лучинка перед ней.

ХЫ1.

И вст уже трещат морозы


И серебрятся средь полей...
(Читатель ждет уж рифмы розъс.
Н а, вот возьми ее скорей!)
Опрятней модного паркета,
Блистает речка, льдом одета.
Мальчишек радостный народ
Коньками звучно режет лёд;
На красных лапках гусь тяжелый,
Задумав плыть по лону вод,
Ступает бережно на лед,
Скользит и падает; веселый
Мелькает, вьется первый снег,
Звездами падая на брег.
188

ХШ .

В глуши что делать в эту пору.'1


Гулять? Деревня той порой
Невольно докучает взору
Однообразной наготой.
Скакать верхом в степи суровой?
Но конь, притупленной подковой
Неверный зацепляя лед,
Того и жди, что упадет.
Сиди под кровлею пустынной,
Читай: вот Прадт, вот V/. ЗсоИ
Не хочешь? Поверяй расход,
Сердись, иль пей, и вечер длинной
Кой-как пройдет, а завтра тож,
И славно зиму проведешь.

ХЫ У.

Прямым Онегин Чильд Гарольдом


Вдался в задумчивую лень:
Со сна садится.в ванну со льдом,
И после, дома целый день,
Один, в расчеты погруженный,
Тупым кием вооруженный,
Он на бильярде в два шара
Играет с самого утра.
Настанет вечер деревенский:
Бильярд оставлен, кий забыт,
Пербд камином стол накрыт,
Евгений ждет: вот едет Ленский
На тройке чалых лошадей:
Давай обедать поскорей!
------ -
189

ХЬГ.

Вдовы Клико или Моэта


Благословенное вино
В бутылке мерзлой для поэта
Н а стол тотчас принесено.
Оно сверкает Ипокреной; 55
Онӧ своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало,
Давал я, помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Раждала глупостей не мало,
А сколько шуток, и стихов,
И споров, и веселых снов!

ЛШ .

Но изменяет пеной шумной


Оно желудку моему,
И я Бордо благоразукной
Уж нынче предпочел ему.
К А и я больше не способен;
А и любовнице подобен
Блестящей, ветреной, живой,
И своенравной, и пустой...
Но ты, Бордо, подобен другу,
Который, в горе и в беде,
Товарищ завсегда, везде,
Готов нам оказать услугу,
Иль тихой разделить досуг.
Да здравствует Бордо, наш друг!
140

Х ЬУ П .

Огонь потух; едЕа золою


Подернут уголь золотой;
Едва заметною струею
Виется пар, и теплотой
Камин чуть дышит. Дым из трубок
В трубу уходит. Светлый кубок
Еще шипит среди стола.
Вечерняя находит мгла...
(Люблю я дружеские враки
И дружеский бакал вина
Порою той, что названа
Пора меж волка и собаки,
А почему, не вижу я.)
Теперь беседуют друзья:

Х ЬУ Ш .

— „Н у, что соседка? Что Татьяна?


Что Ольга резвӓя твоя?“
— „Налей еще мне полстакана....
Д оеольно , милый... Вся семья
Здорова; кланяться велели.
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи, что за грудь!
Что за душа!... Когда-нибудь
Заедем к ним; ты их обяжешь;
А то, мой друг, суди ты сам:
Два раза заглянул, а там
Уж к ним и носу не покажешь.
Да вот... какой же я болван!
Ты к ним на той неделе зван.“
141

Х1ЛХ.

— „ Я ? “— „Д а, Татьяны именины
В субботу. Оленька и мать (
Велели зиать, и нет причины /
Д е б е на зов. не приезжать," / /
„Но куча будет там народу
И всякого такого сброду..."
1— „И , никого, уверен я!
Кто будет там? своя семья.
ГТоедем, сделай одолженье!
Н у, что ж ?“——„ Согласен.“— „Как ты мил!“
При сих словах он осушил
Стакан, соседке приношенье,
Потом разговорился вновь
Про Ольгу: такова любовь!
№; ' /

I.

Он весел был. Чрез две недели


Назначен был счастливый срок.
И тайна брачныя постели
И сладостной лабви венок
Его восторгов ожидали.
Гимена.хлопоты, печали,
Зевоты хладная чреда
Ему не снились никогда
Меж тем как мы, враги Гимена,
В домашней жизни зрим один
Ряд утомительных картин,
Роман во вкусе Лафонтена... ӓс
Мой бедкый Ленский, сердцем он
Для оной жизни был рожден.
142

Он был любим... по крайней мере


Так думал он, и был счастлив.
Стократ блажен, кто предан вере,
Кто хладный ум угомонив,
Покоится в сердечной неге,
Как пьяный путник на ночлеге,
Или, нежней, как мотылек,
В гесенний впившийся цветок;
Но жалок тот, кто всё предвидит,
Чья не кружится голова,
Кто все движенья, все слова
В их переводе ненавидит,
Чье сердце опыт остудил
И забываться запретил!
> ГЛ А В А П Я Т А Я .
0 , нс знай сих страшных снов,
Ты, моя Светлана! '
Жукоюкий.

I.

В тот год осенняя погода


Стояла долго на дворе,
Зимы ждала, ждала природа.
Снег выпал только в январе
На третье в ночь. Проснувшись рано,
В окно увидела Татьяна
Поутру побелевший двор,
Куртины, кровли и забор;
На стеклах легкие узоры,
Деревья в зимнем серебре,
Сорок веселых на дворе
И 'мягко устланные горы
Зимы блистательным ковром.
Всё ярко, всё бело кругом.

II.

З и м а!... Крестьянин, торжествуя,


На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетется рысыо как-нибудь;
Бразды пушистьте взрывая,
144
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Вот бегает дворовый мальчик,
В сапазки ж учку посадив,
Себя в коня преобразив;
Ш алун уж заморозил пальчик:
Ему и больно и смешно,
А мать грозит ему в окно...

Ш.
Но, может быть, такого рода
Картины вас не привлекут
Всё это низкая природа;
Изящного не много тут.
Согретый вдохновенья богом,
Другой поэт роскошным слогом
Живописал нам первый снег
И все оттенки зимних нег 27;
Он вас пленит, я в том уверен,
Рисуя в пламенных стихах
Прогулки тайные в санях;
Но я бороться не намерен
Ни с ним покамест, ни с тобой,
Певец Финляндки молодой! гз

IV.
Татьяна (русская душою,
Сама не зная по чему)
.С ее холодною красою
Любила русскую зиму, (
Н а солнце иней в день мсрозной^/
И сани, и зарею поздной
Сиянье розовых снегов,
145

И мглу Крещенских вечеров.


По старине торжествовали
В их доме эти вечера:
Служанки со всего двора
П ро барышень своих гадали
И им сулили каждый год
Мужьев военных и поход

V.

Татьяна верила преданьям


Простонародной старины,
И снам, и карточным гаданьям,
И предсказаниям луны
Ее тревожили приметы;
Таинственно ей все предметы
Провозглашали что-нибудь,
Предчувствия теснили грудь
Жеманный кот, на печке сидя,
Мурлыча, лапкой рыльцо мыл:
То несомненный знак ей был,
. Что едут гости. Вдруг увидя
Младой двурогой лик луны
На небе с левой стороны,

V I.

Она дрожала и бледнела.


Когда ж падучая звезда
По кебу темному летела
И рассыпалася; тогда
В смятеньи Таня торопилась
Пока эвеэда еще катилась.
Желанье сердца ей шепнуть.
Когда случалӧсь где-нибудь
Ей встретить черного монаха,
А. С. Иушкян. 10
146

Иль быстрый заяц меж полей


Перебегал дорогу ей;
Ие зкая, чтб начать ро страха,
Предчувствий горестных полна,
Ждала несчастья уж она.

VII.

Что ж? Тайну прелесть находила


И в самом ужасе она:
Так нас природа сотворила,
К противоречию склонна.
Настали святки. То-то радость!
Гадает ветреная младость,
Которой ничего не жаль,
Перед которой жизни даль
Лежит светла, необозрима,
Гадает старость сквозь очки
У гробовой своей доски,
Всё потеряв невозвратимо;
И всё равно: надежда им
Пжет детским лепетом своим.

VIII.

Татьяна любопытным взором


На воск потопленый глядит:
Он чудно-вылитым узором
Ей что-то чудное гласит;
Из блюда, полного водою,
Выходят кольца чередою;
И вынулось колечко ей
Под песенку старинных дней:
Там мужички-то всё богаты;
' 147
„ И слава/“ Но сулит утраты
Сеи песни жалостный напев;
Милей когиурка сердцу дев'. 29

IX.

Морозна ночь; всё небо ясно;


Светил небесных дивный хор
Течет так тихо, так согласно...
Татьяна на широкий двор
В открытом платьице выходит,
На месяц зеркало наводит;
Но в темном зеркале одна
Дрожит печальная луна...
Ч у ... снег хрустит... прохожий; дева
К нему на цыпочках летит
И голосок ее звучит
Нежней свирельного напева;
К ак ваше им я? 30 Смотрит он
И отвечает: Агафон.

X.

Татьяна, по совету няни


Сбираясь ночью ворожить,
Тихонько приказала в бани
На два прибора стол накрыть;
Но стало страшно вдруг Татьяне...
И я— при мысли о Светлане
Мне стало страшно—так и быть...
С Татьяной нам не ворожить
Татьяна поясок шелковой
Сняла, разделась и в постель
Легла. Над нею вьется Лель,
А под подушкою пуховой
10*
148
Девичье зеркало лежит.
Утихло всё. Татьяна спитГ'

X I.

И снится чудный сон Татьяне.


Ей снится, будто бы она
Идет по снеговой поляне,
Печальной мглой окружена;
В сугробах снежнӹх перед нею
Шумит, клубит волной своею
Кипучий, темный и седой
Поток, не скованный зимой;
Две жердочки, склеенӹ льдиной,
Дрожащий, гибельный мостокъ,
Положены через поток:
И пред шумящею пучиной,
Недоумения полна,
Остановилася она.

XII.

Как на досадную разлуку,


Татьяна ропщет на ручей;
Не видит никого, кто руку
С той стороны подал бы ей;
Но вдруг сугроб зашевелился,
И кто ж из-под него явился?
Большой взъерошенный медведь;
Татьяна ао:1 а он реветь, ^
И лапу с острыми когтями
Ей протянул; она, скрепясь,
Дрожащей ручкой оперлась
И боязливыми шагами
Перебралась через ручей;
Пошла —н что ж? медвздь за ней.
149

XIII.

Она, взгпянуть назад не смея,


Поспешный ускоряет шаг;
Но от косматого лакея
Не может убежать никак;
Кряхтя, валит медведь несносный,
Пред ними лес; недвижны сосны
В своей нахмуренной красе>
Отягчены их ветви все
Клоками снега; сквозь вершины
Осин, берез и лип нагих
Сияет луч светил ночных;
Дороги нет; куст-ы, стремнины
Метелью все занесены,
Глубоко в снег погружены.

X IV .

„Татьяна в лес; медведь за нею;


Снег рыхлой по колено ей; ' '
>То длинный сук ее за шею
Зацепит вдруг, то из ушей
Златые серьги вырвет силой;
То в хрупком снеге с ножки милой
Увязнет мокрой башмачок;
То выронит она платок;
Поднять ей некогда; боится,
Медведя слышит за собой,
И даже трепетной. рукой;
Одежды крайподнять стыдится;
Она бежит, он вс« вослед;
И сил уже бежать ей нет.

/
150

Упала в снег; медведь проворно


Ее хватает и несет;
Она бесчувственно-покорна;
Не шевепится, не дохнет;
Он мчит ее лесной дорогой:
Вдруг меж дерев шалаш убогой;
Кругом всё глушь; отвсюду ои
Пустынным снегом занесён,
И ярко светится окошко,
И в шалаше и крик, и шум;
Медведь примолвил: здесь мой кум
IIогрейся у него немножко!
И в сени прямо он идет,
И на порог ее кладет.

X V I.
*
Опомнилась, глядит Татьяна:
Медведя нет; она в сенях;
За дверью крик и звон стакана,
Как на больших похоронах;
Не видя тут ни капли толку, ^
Глядит она тихонько в щелку,
И что же! видит... за столом
Сидят чудовища кругом;
Один в рогах с собачьей мордой,
Другой с петушьей головой,
Здесь ведьма с козьей бородой,
Тут остов чопорный и гордой,
Там карла с хвостиком, а вот
Полу-журавль и полу-кот.
151

XVII.

Еще страшней, еще чуднее:


Вот рак верхом на пауке,
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном коппаке,
Вот мельница в присядку пляшет
И крыльями трещит и машет;
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конский топ! 31
Но чтд подумала Татьяна,
Когда узнала меж гостей
Того, кто мил и страшен ей—
Героя нашего романа!
Онегин за столом сидит
И в дверь украдкою глядит.

XVIII.

Он знак подаст: и все хлопочут;


Он пьет; все пьют и все кричат;
Он засмеется: все хохочут;
Нахмурит брови: вср молчат;
Он там хозяин, это ясно:
И Тане уж не так ужасно,
И любопытная теперь
Немного растворила дверь...
Вдруг ветер дунул, загашая
Огонь светильников ночных:
Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола гремя встает;
Все встали: он к дверям идет.
152

X IX .

И страшно ей; и торопливо


Татья^а силится бекать;
Нельгл никак; нетерпеливо
Метаясь, хочет закричать:
Не может; дверь толкнул Евгений:
И взорам адских приведений
Язилась дева; ярый смех
Раздался дико; очи всех,
Копыта, хоботы кривые,
Хвосты хохлатые, клыки,
Усы, кровавы языки,
Рога и пальцы костяные,
Все указует на нее,
И все кричат: мое! мое!

XX.

Мое! сказал Евгений гроэно,


И шайка вся сокрылась вдруг;
Осталася во тме морозной
Младая дева с ним сам-друг;
Онегин тихо увлекает 32 ч
Татьяну в угол и слагает
Ее на шаткую скамью
И клонит голову свою
К ней на плечо; вдруг Ольга входит
З а нею Ленской; свет блеснул;
Онегин руку замахнул
И дико он очами бродит,
И незванных гостей бранит:
Татьяна чуть жива лежит.
153

X X I.

Спор громче, громче: вдруг Евгеж


Хватает длинный нож, и вмиг
Повержен Ленский; страшно тени
Огустились; нестерпимый крик
Раздался... хижина шатиулась... '«А*
И Таня в ужасе проснулась... •
Глядит, уж в комнате светло;
В окне сквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет;
Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает;
Ну, говорит: .С каж и ж ты мне,
Кого ты видела во сне?“

X X II.

Но та, сестры не замечая,


В постеле с книгою лежит,
За листом лист перебирая,
И ничего не говорит.
Хоть не являла книга эта
Ни сладких- вымыслов поэта,
Ни мудрых истин, ни картин;
Но ни Виргилий, ни Расин,
Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,
Ни даже Дамских Мод Журнал
Так никого не эанимал:
То был, друзья, Мартын Задека, 33
Глава халдейских мудрецов,
Гадатель, толкователь снов.
154

X X III.

Сие глу_бокое творенье


Завеэ кочӱющий купец
Однажды к ним в уединенье,
И для Татьяны наконец
Его с разрозненной Мальвиной
Он уступил за три с полтиной,
В придачу взяв еще за них
Собранье басен площадньнс,
Грамматику, две Петриады,
Да Мармонтеля третий том.
Мартын Задека стал потом
Любимец Тани... Он отрады
Во всех печалях ей дарит,
И безотлучно с нею спит.

X X IV .

Ее тревожит сновиденье.
Не зная, как его понять
Мечтанья страшного значенье
Татьяна хочет отыскать.
Татьяна в оглавленьи кратком
Находит азбучным порядком
Слова: бор, буря, ворон, ело,
Еж , мрак, мосток, медведь, метель,
И прочая. Е е сомнений
Мартын Задека не решит;
Но сон зловещий ей сулит \
Печальных много приключений.
Дней несколько она потом
Всв беспокоилась о том.
155

XXV.

Ко вот багряною рукою 34


Заря от утренних долин
Выводит с солнцем за собою
, Веселый праздник именин.
Г С утра дом Лариной гостями
] Весь полон; целыми семьями
/ Соссды съехались в возках,
I В кибитках, бричках и в санях.
* В передней толкотня, тревога;
В гостиной встреча новых лиц,
Лай мосек, чмоканье девиц,
Ш ум, хохот, давка у порога,
Поклоны, шарканье гостей,
Кормилиц крик и плач детей.

X X V I.

С своей супругою дородной


Приехал толстый Пустяков;
Гвоздин, хозяин превосходной,
Владелец нищих мужиков;
Скотинины, чета седая,
С детьми всех возрастов, считая
От тридцати до двух годов;
Уездный франтик Петушков,
Мой брат двоюродный, Буянӧв,'
В пуху, в картузе с козырьком 33
(Как вам, конечно, он знаком),
И отставной Советник Флянов*
Тяжелый сплетник, старый плут,
Обжора, взяточник и шут.
156

X X V II.

С семьей Панфила Хорликова


Приехал и мосье Трике,
Остряк, недавно из Тамбова,
й ( В о ч к а х и в рыжем парике.
у Л Т Э П Г с^ н н ы й француз, в кармане
Трикв привез куплет Татьяне
Н а голос, знаемый детьми:
Кеуе!11ег уоиз, Ье!1е епӓогш!е.
Меж ветхих песен альманаха
Был напечатан сей куплет;
Трике, догадливый поэт,
Его на свет явил из праха,
И смело— вместо Ье11е И1па —
Поставил Ье11е ТаНапа.

X X V III.

И вот из ближнего посада


Созревших барышень кумир,
Уездных матушек отрада,
Приехал ротный командир-
Вош ел... Ах, новость, да какая!
Музыка будет полковая!
Полковник сам ее послал.
Какая радость: будет бал!
Девчонки прыгают заране; зс
Но кушать подали. Четой
Идут за стол рука с рукой.
Теснятся барышни к Татьяне;'
Мужчины против: и, крестясь,
Тшша жужжит, за стол садясь»
X X IX .

На мнг умолкли разговоры;


Уста жуют. Со всех сторон
Гремят тарелки и приборы,
Да рюмок раздается звон.
Но вскоре гости понемногу
Подъемлют общую тревогу.
Никто не слушает, кричат,
Смеются, спорят и пищат
Вдруг двери настежь. Ленский входит
И с ним Онегин.— „А х Творец!”
Кричит хозяйка: ‘„наконец!"—
Теснятся гости, всяк отводит
Приборы, стулья поскорей;
Зовут, сажают двух друзей.

XXX.

Сажают прямо против Тани,


И, утренней луны бледней
И трепетней гонимой лани,
Она темнеющих очей
Не подымает: пышет бурно
В ней страстный жар; ей душно, Дурно;
Оиа приветствий двух друзей
Не слышит; слезы из очей*
Хотят уж капать; уж готова
Бсдняжка в обморок упасть:
Но воля и рассудка власть
Превозмогли. Она два словъ
Сквозь зубы молвила тишком
И усидепа за сталом.
158

X X X I.

Траги-нервических явлений,
Девичьих обмрроков, слез
Давно терпеть не мог Евгений:
Довольно он их перенес.
Чудак, попав на пир огромйой,
Уж был сердит. Но, девы томной
Заметя трепетный порыв,
С досады взоры опустив,
Надулся он, и негодуя
Поклялся Ленского взбесить '
И уж порядком отомстить.
Теперь, заране торжествуя,
Он стал чертить в душе своей
Карриккатуры Бсех гостей.

X X X I;

Конечно не один Евгений


Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленой);
Да вот в бутылке засмоленой,
Между жарким и блан-манже,
Цимлянское несут уже;
З а ним строй рюмок узких, длинных,
Подобных та;:ки твоей,
Зиэи, кристал души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиял,
Ты, от кого я пьян бывал!
159

X XXIII.

Освободясь от пробки влажной,-


Бутылка хлопнула; вино
Шипит; и вот с осанкой важной,
Куплетом мучимый давно,
Трике встает; пред ним собранье
Хранит глубокое молчанье.
Татьяна чуть.жива; Трике,
К ней обратясь с листком в руке,
Запел, фальшивя. Плески, клики
Его приветствуют. Она
Певцу присесть принуждена;
Поэт же скромный, хоть великий,
Ее здоровье первый пьет
И ей куплет передает.

X X X I7 .

Пошли приветы, поздравленья;


Татьяна всех благодарит.
Когда же дело до Евгенья
Дошло; то девы томнӹй вид,
Ее смущение, усталость
В его душе родили жалость:
Ом, молча, поклонился ей,
Но как-то взор его очей
Был чудно нежсн. Оттого ли,
Что он и вправду тронуг был,
Иль он, кокотствуя, шалил,
Невольно ль, иль из доброй воли;
Но взор сей нежность изъявил:
Он сердце Тани оживил.
160

XXXV.
’■ Ч': Ӱ:'V У< ' 1’Ӓ ' ■...'' л' &
Гремят отдвинуТые стулья;
Толпа в гостиную валит:
Так пчел из лакомого упья
На ниву шумный рой летит.
Довольный праздничным обедом,
Сосед сопит перед соседом;
Подсели дамы к комельку:
Девицы шепчут в уголку;
Столы зеленые раскрыты:
Зовут задорных игроков
Бостон и ломбер стариков,
И вист, доныне знаменитый,
Однообразная семья,
Все н^адной скуки сыновья.

X X X V I.

Уж восемь робертов сыграли


Герои вИста; вссемь раз
Они места переменяли;
И чай несут. Люблю я час
Определять обедсм, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует:
Желудок— верный наш Брегет;
И, кстати, я замечу в скобках,
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах,
О разных кушаньях и пробкахг
Как ты, бӧжественный Омир,
Ты, тридцати веков кумир!
161

X X X V II. X X X V III, X X X IX .

Но »18 й несут; девицы чинно


Едва за’ блюдечки взллись,
' Вдруг <9-за двери в зале длинной
Фагот и флепта раздались.
Обрадован музыки громом,
I ' Ос 1 аш( чашку чаю с ромом,
I ГЛарис скружиых городкаа,
1 Лодчодит к Ольге Петушков,
|.,а/ К Татьяне Ленский, Хгщлйкову
г Мевосту перэСпелых лет,
Верет тсмбоаский мой поэт,
Уцчал Буянов Пустякову,
И Т запу высьшали все,
И бал блестит во всей красе.

ХЬ.
>,{« С ' ■,
В начале моего ромаяа
*’ (Смотрате г.ервую тетрадь)
Хэтелось в роде мне Альбаь-а
,Бал Петербургский описать;
Но, развлечен пустым мечтаньем,
Я занялся воспоминакьем
0 ножках мие зяакомых дзм.
По вашим узеньким следам,
0 ножки, полно заблуждагься!
С измзной юности мсей
Пора мне сделаться умней,
В делах и в слоге поправляться,
• И эту пятую тетррдь
От отстуллений очищать.
Л. 0. Пулкяж

I
хы.
■ \
Однообразный и безумный,
Как зихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькаэт за четой.
К минуте мщенья приближаясь,
Онегин, втайне усмехаясь,
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей,
Потом на стул ее сажает,
Заводит речь о том, о сем:
Спустя минуты две, пстом
Вновь с нею вальс он продолжает;
Все в изумленьи. Ленский сам
Не верих. собственным_ глазӓй^

ХЩ .

Ыазуркс раздалась. Бывало,


Когда гремел мазурки гром,
В огромном зале всё дрожало,
Паркет трещал под каблуком,
Тряслися, дребезжали рамы;
Теперь не то: и мы, как дамы,
Скользим по лаковым доскгм.
Но в городах, по деревням,
Еще мазурка сохранила
Первоначальные красы:
Припрыжки, каблуки, усы
Всё те же; их не измснила
Лихая мода, наш тиран,
Недуг нопейших Россиян.
103

ХЫН. ХЫУ.
Буянов, братец мой зад^рный,
К герою нашему подзел
Татьяну с Ольгою: проворно
Онегин с Ольгою пошел;
Ведет ее, скользя небрежно,
И, наклонясь, ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал,
И руку жмет— и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский. мой
Всё виделӱ«спыхнул, сам не свой;
В ксгодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет /
И в котильон ее зовет.

Но ей нельзя. Нельзя? Но чтэ же?


Да Ольга слово уж дала
Онегину. С , Боже, Боже!
Что слышит он? Она могла...
Возможно ль? Чуть лишь нз пеленок,
Кокетка, ветренный ребенок!
Уж хитрость ведазт она,
Уж изменять научена!
Но в силах Ленский снесть удара;
Проказы женские кляня,
Вихоцит, тробует коня
И скачет. Пистолетов пара,
Двс пули— больше ничего—
Одруг разрешат судьбу его.

1
ГЛЛВЛ Ш Е С Т Л Я .

Ьа зоИл §1огп1 пиЫЬш е Ьгеу!


^авсе ица а еш Глюг)г поп ӓоЬ
Р е Ьг
1. +
Заметив, что Владиш-ур скрылся,.
Окегин, скукой вковь гсГй&ш,
Близ Ольги в думу погрузился,
Довольиый мщекием сзоим.
За "нм н Оленька зевала,
Глазами Лекского искала,
И бесконечный котильок
Ее томил как тяаскнн сои.
Но кончен он. Идут за укгчн. |
Постели стелют; для гостсй
Ночлег отзодят от сенен
До самой девичьи. Всем нулсен
Покойный сон. Онегин мой
Один уехал спать домои.

II.
Вс5 успокомлось; з гоСтяной
Храпиг тлжслый Пустяксз
165
С своей тяжелэй половикой.
Гвоздин, Буянов, Петушков
Н Флякоа, нй совсек здоровой,
На стульях улеглись в столовок,
А на полу мосье Трике,
В фуфайке, в старом колпаке,
Девнцы в комкатах Татьяны
И Ольгн все объяты сном.
Одка печадьно под ок^ом
Озарена лучом Дианы,
Татьяна бсдная не спит
И в поле темное глядит.

Ш.

Его нежданным появленьем,


Мгнсвенной нежиостью очей
И странным с 011ьгой поведеаьем
До глубины души сво.ей
Она проникнута; не может
Никак понять его; тревожит
Ее ревнивая тоска.
Как будто хладная рука
Ей сердце жмет, как будто бездна
Под ней черноет и шумит...
.Погибну," Такя говорат:
»Но гибель от него любезна.
.Я не рспщу: зачем роптаТь?
.Н е может он мне счастья дать.,“г

IV .

Вперэд, вляред, моя исторья!


Лицо нас нозое зовет.
В пяти верстах от Красиогор|-я,
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картежной 'шайчи атакан,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добоый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!

V.

Бывало, льстивый голос!света-


' В кем влую храбрость выхвФлпл:
Он, праада, в туз из пистолета
В пяти саженях попадал,
И то сказать, что и в сраженьи
Раз в настоящем упоеньи
Он отличился, смело в грязь
С кокя Калмыцкого свалясь,
Как 'зюзя пьяный, и Французам
Достался в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог,
Готовый вновь предаться узам,
Чтоб каждым утром у Вери *7
В долг осушать бутылки три,VI.

V I.
Ч
Бывало, он трунил забавно,
Умел морочить дурака
И умного дурачить славно,
Иль явно, иль исподтишка,
Хоть и ему иные штуки
Не проходили без науки,
167
Хоть иногда и сам в просак
Он попадался, как простак.
Умел он весело поспорить,
Остро и тупо отвечать,
Порой рассчетливо смолчать,
Порой рассчетливо повздорить,
Друзей поссорить молодых
И на барьер поставить их,

VII.

Иль помириться их заставить,


Дабы позавтракать втроем,
И после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем,
Зеӓ аПа $етрогэ! Удалость
(Как сон любви, другая шалость)
Проходит с юностью живой.
Как я сказал, Зарегкий мой,
Под сень черемух и акаций
От бурь укрывшись наконец,
Живет, как истинкый мудрец,
Капусту садит, как Гораций,
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей.

VIII.

Он был не глуп; и мой Евгений,


Не уважая сердца в нем,
Любил и дух его суждений,
И здрзвый толк о том, о сем.
Он с удовольствием, бызало,
Видался с ним, и так нимало
Поутру не был удивлен,
Когда его увидел он.
Тот пасле первого привета,
Прервас начатый разговор,
Онегину, осклабя взор,
Вручил записку от поэта.
К окку Онегин подошел
И про себй ее прочел.

IX.

То был приятный, благородный,


Короткий вызсв иль картель:
Учтиво, с ясностью холсдной
1 Звал друга Ленский на дуэль.
| Онегин с первого движенья,
» К послу такого порученья
| Оборотясь, без лишних слов
Оказал, что он есггЭа готов.
Зарецкий встал без объяснений;
Остаться доле не хотел, /
Имея дома много дел,
И тотчас вышел: ио Езгений
Наедине с своей душой
Был недоволен с?.м собой. -

X.

И поделом: в разборе строгом,


На тайный суд себя.призв&в,
Он обвинял себя во многом:
Во-первых, он уж был неправ,
Что над любовью робксй, нежной
Так подшутил вечор иебрежно.
А во-вторых: пускан позт
Дурачится; в осьпнадцатъ лет
Оно простительно. Евгений,
Всем сердцем юношу пюбя,
189
Вып должек оказать свбя
Но мячиком прелрассуждокий,
Но пылким мальчиком, бойцом,
Ко мужем с честыо к с умом.

XI.

Он мог бы чувства обнаружить,


А не щетиниться, как зверь;
Он должен был обезоружить
Млгдое сердце. „Ц о теперь
Уж поздко; вргмя улетело...
К тому ж — он мкслит— в это дело
Вмзшался старый дузлнст,
Ои зол, он сплетник, сн речист...
Конгчно: бить должно презренье
Ценой его забавних слов;
Но шопот, хохотня глӱпцоь..."
И вот обществзиное мнеиье! 18
Прзгжина чести, каш кумнр!
И вот, на чем зертится мир!

XII.

Кипя враждой нетерпепивой,


Ответа дома ждет повт;
И вот сосед велеречивой
Привез торжестзенно ответ. •
Теперь ревнивцу то-то г.раздник!
Он всё боялся, чтоб проказннк
Не отшутился как-нибудь,
Уловку выдумав и грудь
Отворотив от пистолета.
Теперь сомненья рвшены;
Они на мельнчиу. долхсны
Приехать завтра до рассввта,
170
Взвести друг на друга курок
И метять в ляжку иль в висок.

ХШ .

Решась кокетку ненавидеть,


Кипящий Ленский не хотел
Прёд поединком Ольгу видеть,
Н а солнце, на часы смотрел,
Махнул рукою напоследок—
И очутился у соседок.
Он думал Оленьку смутить,
Своим приездом поразить;
Не тут-то было: как и прежде,
На встречу бедного певца
ПрЫгнула Оленька с крыльца,
Поцобна ветреной надежде,
Резва, беспечна, весела,
Ну точно та же, как была.

X IV .

„Зачем вечор так рано скрылись?


Был первый Оленькин вопрос.
Все чувства в Ленском помутились,
И , молча, он повесил нос.
Исчеэла ревность и досада
Пред этой ясностию вэгллда,
Пред этой нежной простотой,
Пред этой резвою душой!...
Он смотрит з сладком умиленье;
Он видитг он еще любим!
Уж он, раскаяньем томим,
Готов просить у ней прощенье,
Трепещет, не находит слов:
Он счастлив, он почти здоров...
'1 178

XXI.

Стихи на случай сохранились;


Я их имею; бот они :
^£уД З.,.,ада вы удалались,
„Весны моей златыё дни?'
„Что день грядущкй мне готозит? (
„Его мой взор напрасно ловит,
В глубокой м!*ле таится он. I
„Н ет нужды; прав судьбы зако!
„Паду ли я, стрелой пронзеннь
„Иль мнмо пр<у1етит она,'
„Всё благо: бдения н сна
„ПриХодит час определенный;
„Влагословен и день забот,
„Благослоззн и тмы прнход!

X X II.

Блеснет заутра луч деннкцы


„И заиграет яркнй день;
„А я — быть мсзкет, я гробницы
„Сойду в таинственную сень,
„И память юного поӓта
„ 'Логлотит медленкая Лета,
„Б^будет мир меня; но ты
„Придешь ли, дева красоты! ,
„Слсзу пролить над ранней урной
„И думать: он мсня любил,
„Он мне единой посвятил
„Рассвет печальный жизни бурной!..:
„Сердечнйй друг, желанный друг,
„Приди, приди: я твой супруг!...*
174

X X III.
\

Так он писал темно и вяло


(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут ни мало
Не вижу я; да что нам в том?)
И наконец перед зарёю,
Склонясь усталой головою,
Н а модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал;
Но только сонным обаяньем
Он позабылся, уж сосед
В безмолвнын входит кабинет
И будит Ленского воззванмгм:
„Пора вставать: седьмой уж час.
„Онегин верно ждет уж н ас.“

X X IV .

Но ошибался он: Евгений


Спал в это время мертвым сном.
Уже редеют ночи тени
И встречен Веспер петухом;
Онегин спит себе глубоко.
Уж солнце катится высоко
И перелетная метель
Блестит и вьется; но постель
Еще Евгений не покинул,
Еще над нкм летает сон.
Вот наконец прос.чулся он
И полы заЕеса раздзинул;
Глядит— и видит, что пора
Давно уж ехать со дзора.
175

X XV .

Он псскорей звонит. Вбегает


К нему слуга Француз Гильо,
Халат и туфли предлагает
И подает ему бельё.
Спешит Онегин одеваться,
Слуге велит приготовляться
С ним вместе ехать и с собой
Взять также ящик бсевой.
Готовы санки беговые.
Он сел, на мельницу летит.
Примчались. Он слуге велит
Лепаж а *9 стаолы роковые
Кести за ним, а лошадям
Отъехать в поле к двум дубкам.

X X V I.

Ояершись на плотину, Ленский


Дазно нетерпелкво ждал;
Меж тем, механик деревенский,
Зарецкий жорнов осуждал.
Идет Онегин с извиненьем.
„Н о где же, молвил с изумленьем
Зарецкий, где ваш секундант?"
В дуэлях классик и педант,
Любил методу он из чувства,
И человека растянуть
Он позволял—не как-нибудь,
Но в строгнх правилах искусства,
По всем проданьям старины
(Что похвалить мы в нем должньт).
178

XXXI.

На грудь кладет тихонько руку


И падгет. Туманный взср
Изображает смерть, ке муку.
Так медленно по скату гор,
Н а солнце искрами блистая,
Спадает глыба снеговая.
Мгновенным холодом облит,
Онсгин к юноше спешит,
Глядит, зовет его... напраско:
Его уж нет. Младой певец
Нашел безвремснный конец!
Дохнула буря, цвет прекрасной
Увял ка утсенней заре,
Потух огонь на алтаре!...

X X X II.

Недвижим он лзжал, и стракен


Б}лл томный- мир его чела.
Под грудь он был назылет ранен;
Дыкясь, из раны кровь теклз. .
Тому назад одно мпювенье,
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь' кипела кровь: .
Теперь как в доме опустелом,
Всё в нем и тихо, и темко;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты стазни, окны мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, БоГ/ весть. Пропал и след. •
179

XXXIII.
Приятно дерзкой эпигракмой
Взбесить оплошного врага;
Приятно зреть, как он, упряко
Склонив бодливые рога,
Невольно в зеркало глядится
И узназать себя стыдится;
Приятней, если он, друзья,
Завоет сдуру: это я!
Еще приятиее в молчаньи
Ему гот.овить честный гроб
И тихо целить в бледкый лоб
На благородном расстояньи;
Но отослать его к отцам
Едва ль приятно будет вам?

X X X IV .
/
Что ж, если вашим пистолетом
Сражен приятель молодой,
Нескромным взглядом, иль стветом,
Или безделицей иной
Вас оскорбивший за бутылкой
Иль даже сам в досаде пылкой
Вас гордо вызвавший на бой,
Скажите: вашею душой
Какое чувство овладеет,
Когда недвижим, на земле -
Пред вами с смертью на челе,
Он по^^пенно костенеет;
Когда он глух и молчалив
На ваш отчдянный призыв?
XXXV.
В тоске сердечных угрызений,
Рукою стиснув пистолет,
12*
180

Глядиг на Леяского ЕвгениЯ.


„Н у , что }к? убнт,“ рсшил сосед.
Убит!... Сим страшным восклицаньс-м
Сражен, Онегин с содроганьем
Отходит и людей зовет.
Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый;
Домой везет он страшный клад.
Почуя мертвого, храпят .
И быотся кони, пеной белой
Стальные мочат удила, у
И полетели, как стрела.

X X X V I.

Друзь» кои, вам жаль поэта;


Во цвете радостных надежд,
Их не свершив еще для света,
Чуть из младенческих одежд,
Увял! где жаркое вслкенье,
Где благородное стрсмленье
И чувств н мыслей молодых,
Зысских, нежных, удалых?
Где буркые любви желанья,
И жажда энаний и труда:
И страх псрока и стыда,
И вы, заветные мечтанья,
Вы, призрак жизни неземной,
Вы, сны поэзии святой!

X X X V II.

Быть может, он для блага кноа,


Иль хоть для славы был рожден;
Его умолкнузшая лира
Гремучий, нспрерызный з е с и

/
181
Е вскях поднятъ ^огла. Побта,
Быть можёт, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Овятую тайну, и для нас
Пӧгиб животаорящий глас,
И за могильною. чертого
К ней не домчится гики времен,
Благословение племен.

X X X V III. X X X IX .

А может быть и то: поэта


Обыкьовенный ждал удел.
Прошлн бы юношества лега:
В нем пыл душн бы охладел.
Во многом о:-Гба .кзменялся,
Расстапся б с муаамк, женйпся,
В дсрсзне, счастлиз и рогат,
Носкл бы стеганӹй халат;
Узнал бы жизнь на самсм делз,
Подагру б в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел,
И каконец в сзоей постеле
Скончалсл б посреди детей,
Плаксизкх баб и лекарей.

ХЬ.
Но что бы ни было, читатель,
Уаы, любовянк молодой,
Поэт, зздумчивый мечтатель,
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдэхнояенья,
Две сосны корнями срослись;
Под ними.струйки извились
Ручья соседстЕенной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
И жницы з волны погружать
Нриходят звонкие кувшины;
Там у ручья в тени густой
Ностазлен памятннк простой.

ХЫ .

Под ним (как начинает капать


Весенний дождь на злак полей)
Пастух, плетя свой пестрый лапоть,
Поет про Волжских рыбарей;
И горожанка молодая,
В деревне лето провождая,
Когда стремглав верхом она
Несется по полям одна,
Коня пред ним остановлкет,
Ремянный повод натянув,
И , флер от шляпы отвернув,
Глазами беглыми читает
Простую надпись—и слеза
Туманит нежные глаза.

хиь
И шагом едет в чистсм поле,
В мечтанье погрузясь, она;
Душа в ней дошо ионеволе
Судьбою Ленского полна;
И мыслит: „что-то с Ольгой стало"
В ней сердце долго ли страцало,
Ипь скоро слез прошла пора?
И где теперь ее сестра?
И где >к беглец людей и света,
Красавиц модных модный враг,
Где этот пасмурный чудак,
Убийца юного поэта?“
Современем отчет я вам
Подробно обо всем отдам;

ХЫ Н.

Но не теперь. Хоть я сердечно


Люблю героя моего,
Хоть возвращусь к нему конечно,
Но мне теперь не до него.
Лета к суровой прозе клонят,
Лета шалунью рифму гонят,
И я— со вздохом признаюсь —
За ней ленивей волочусь.
Перу старинной нет охоты
Марать летучие листы;
Другие, хладные мечты,
Другие, строгие заботы
И в шуме света и в тиши
Тревожат сон моей души.

ХОУ.

Познал я глас иных желаний,


Познал я новую псчаль;
Для первых нет мне упований,
А старой мне печали жаль.
М_ечты. мечты! где вачла сладость^
'Где, Еечная к нбй"рифма, мяадость'
Ужель и вправдуТТаконец
Увял, увял ес венсц?
Ужель и впрямь и в самом деле,
без элегичоских затей,
184
Весна моих промчалась дней
(Что я, шутл, твердил доселе)?
И ен ужэль Еозврата нет?
Ужель мне скоро тридцать лет?

ХЬУ. \

Так. полдень мой настап, и кужно


Мне в том сознаться, ввдну я.
Но, так и быть, простимся дружно,
0 юность легкая моя!
Благодарю за наслажденья,
За грусть, за милые мучемья,
За щум, за бури, за гшры,
За ьсе, за все тйои дары;
Благодарю тебя. Тобою,
Среди тревсг н з тишине,
Я насладился... и вполне;
Довольно! С ясною душою
Нускаюсь ныкз в новый г.уть
От жнзни прошлой отдохнуть.

ХЬУ1.

Дай оглянусь. Простите ж, сеня,


Где дни мси текли в глуши,
Исполненны страстей и лени
И ьков задумЧивей души
А ты, младое вдохновенье,
Волнуй мое воображекье,
Дремоту сердца ожндляй,
Б мой угол чаще прилетай,
Не дай остыть душе поэта,
Сл:есточиться, очерстветь,
И наконец окаменеть
В мертвящем упоеньи света.
385
Среди бмдушных гордецон,
Среди бпйстатзльЙик глупцоз,

ХЪУП.

' Среди лукаЕых, малодушных,


Шальных, ӧалозанных дет^й,
Злодаез и смешиык и скучыых,
Тупыгх, привязчивых' судей,
Среди кокеток богомольных,
Среди холопьев доброаольных,
Среди вседкезных, моднгых сцеп,
Учтивых, ласковых ивмен,
Среди холодных приговоров
Жестокосердой суеты,
Среды досадной пустоты
Расчетов, дум и разговбров,
В сем смуте, гдз с вами я
Купаюсь, милке друзья! “
ГЛ А В А СЕ Д ЬМ А Я .

Москва, России дочь лвбиыа,


Где равн>ю тебе сыскать?
Д м и т р и е е.
Как не любкть родной Москвы?
Б а р а т ы н с к и й.
Гоненье на Москву! что значит
. видеть свст!
Где ж лучше?
Гдс нас нет.
Грибоедоь.

Гонимы вешними лучами,


С окрестьых гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
Нз потопленные луга. /
Улыбкой ясного природа
Скзозь сон встречает утро года;
Синея, блещут кебеса.
Еще прозрачные, леса
Как будто пухом зеленегот.
Пчепа за дг.нью полевсй
187
Лзтит из кельи воскозой.
Долины сохнут и пестреют;
Стада шумят, и соловей
Уж пел в безмолвии ночей.

II.

Как грустно мне твое Явленье,


Веска, весна! пора любви!
Какое тоиное волненье
В моей душе, в моей крози!
С каким тяжелым умиленьем
Я наслаждаюсь дуновеньем
3 лицо мне веющей весны,
На лоне сельской тишины!
Или мне чуждо наслажденье,
И всӧ, что радует, живит,
Всё, что ликует и блестит,
Наводит скуку и томленье
На душу мертвую давно,
И всӧ ей кажется темно?

Щ.
%
Или, не радуясь возврату
Погибших осенью листов,
Мы помним горькую утрату,
Внимая новый шум лесов;
Или, с природой оживленной
Сближаем думою смущенной
Мы увяданья наших лет,
Которым Еозрохщенья нет?
Быть может, в мыспи нам приходг
Средь поэтического сна
Иная, старая весна,
'И в трепет сердце нак приводит

(
Мечтой о дальней стороке,
О чудной ночи, о луне.......

IV.

Вот время: добрые ленивцы,'


Эпиуурейцы-кудрецы,
Вы, равнодушныа счастливцы,
Вы, школы Левшина 41 птекцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувсгаительные дамы,
Весна в деревню вас зовет,
Пора тепла, цретов, работ,
Пора' гуляний вдохнозенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья! скорей, скорей,
В каретах, тяжко нагруженных,
Иа долгих иль на почтовых
Тянитесь из застав градских.

V.

И вы, читатель благосклонный,


В своей кэляске выписной,
Оставьте град неугомоннӹй,
Где веселились вы зимой;
С моею музой своенравной
Пойдемте слушать шум дубравной
Нӓд беэымеиыою рекой,
В деревне, где Евгений мой,
Отшепькик праздный и унылой,
Еще недавно жил зимон
В соседстве Тани молодой,
Моей меч-тательницы милой;
Но где его теперь уж нзт...
Где грустныч он оставил след
VI.

Меж гор, лежащих полукругом,


Пойдем туда, где ручеек,
Виясь, бекит зеленым лугом
К реке скзозь липовой лесок.
Там соловей, весны л ю ӧ о ен и к ,
Всю ночь поет; цзетег шиповник,
И слышен говор ключевой—
Там виден каыень гробовой
В тени двух сосен устарелых.
Пришельцу надпись гсзорит:
„Бладцмир Ленской здесь лежит,
„Погибший рано скертью скелых,
„ В такой-то год, тгш:,т-то пет,
„Покойся, юноша поот!“V I.

VII.

Н а Еетви соены преклокенной,


Бывало, ракний вотерок
Над зтой урною смиренной
Качал таинственний венок;
Бывало, в поздние досуги
Сюда ходнли две подруги,
И на могиле при луие,
Обнявшись, плакали сне.
Но ныне... памятник унылой
Забыт. ЧК иему привычный спед
Заглох. Венка на ветви нет;
Один, под иим, седой и хилой
Пастух по прежнему псет
И обузь бедную плетет.
VIII. IX. X .

Мой бедный Ленской! изнывая,


Не долго плакала она.
Увы! невеста молодал*
Своей печали не верна.
Другой увлек ее вниманье,
Другой успел ее страданье
Любовной лестью усыпить,
Улан умел ее пленить,
Улан любим ее душою...
И кот уж с ним пред алтарем
Она стыдливо под венцом
С то и т с поникшей голоеою ,
С огнсм в потупленкыт очгх, I
С улыбкой легкой на усгах.

XI.

Мой бедный Ленской! эз могилой,


В пределах вечностн глухой, *
Смутился ли, певец унылой,
Измены вестью роковой,
Или н'ад Летой усыпленной
Поэт, бесчувствием блаженной,
Уж не смущается ничем,
И мир ему закрыт и нем?...
Так! равнодушное забзенье
За гробом ожидает нас.
Врагов, друзей, любовниц глас
Вдруг молкнет. Про одно именье
Наследкиков сердчтый хор
Заводит непристойный спор.

<
XII.

И скоро энонкий гслос Олй


В семействе Лариных умолк.
Улан, своей невольник доли,
ТВыл должен ехать с нею в полк.
Слезами горько обливаясь,
Старушка, с дочерью прощаясь,
Казалось, чуть жива была,
Но Таня плакать не могла;
Лишь смертной бледностью покрылось
Ее печальное лицо.
Когда все вышли на крыльцо,
И всё, прощаясь, суетилось
Вокруг каоеты молодых,
Татьяна проӧодила их.

X III.

И долгс, будто сквозь тумана,


Она глядела им вослед....
И вот одна, одна Татьяка!
Увы! подруга стольких лет
Ее голубка молодая,
Ее напсрсница родная,
Судьбою вдаль занесена,
С ней назсегда разлучена.
Как тснь, она без цели бродит;
То смотрит в опустелый сад...
Нйгде, ни в чем ей нет отрап,
И облегче.чья не находит
Она подавленным слезам—
И сердце рвется поиолам.
И в одкночестве _же« 1 !£Хом
Сильйбӧ' с^расть ее горвд-, ,
И ӧб Окегиие гуапекои
Ей сердце громче.гоеорит.
Она его не будет вхдеть;
Она должна в нен неиавидрть
Убнйцу брата сооего;
Поэт погиб... но уж его
Никто не поинит, у к другому
Вго невеста отдапась.
Псвга пакять проиеслась
Как дым по небу голубону,
О нем два сердца, може-т бать, -
Еще грустят... На что грустить?

XV.

Был вечер. Небо меркло. Воды


Струг.ись тихо Жук жӱжжал.
Уж расходились хороводы;
Уж за рекой, ды.чясь, иылал
Огонь рыбачий. В поле чистом,
Луны при свёте серебристом,
3 свои мечты погружена
Татьяна дзлго шла одна.
Ш ла, шла. И вдруг перед собою
С холмз господский видит дом,
Селекье, рощу псд холмок
И скд над саетлаю рекою.
Она гл.чдит— и сердце в ней
Забилось чаще и сИльней.
193

X V I.

Ее сомнения смущают:
„Пойду ль вперед, пойду ль назад?..
Его здесь нет. Меня не знают...
Взгляну на дом, на втот сад .“
И вот с холма Татьяна сходит,
Едва дыша; кругом обводит
Недоуменья йолный взор....
И входит на пустынный двор.
К ней, лая, кинулись собаки.
На крик испуганный ея
Ребят дворовая семья
Сбежалась шумно. Не без драки
Мальчишки разогнали псов,
Взяв барыигню под свой покров.

XVII.

„Увидеть барской дом кельзя лц?


Спросила Таня. Поскоре^
К Анисье дети побежали,
У ней ключи взять от сеней;
Анисья тотчас к ней явилась
И дверь пред ними отворилась,
И Таня входит в дом пустой,
Где жнл недавно наш герой.
Она глядит: забытый в зале
Кий на бильярде отдыхал,
На смятом канапе лежал
Манежный хлыстик. Таня дале;
Старушка ей:— „а вот камин;
Здесь барин сиживал один.
А. С. Пуп&ив
•> 194

XVIII.

Здесь с ним обедывал зимога


Покойный Ленский, каш сосед.
Сгада пожапуйте, за' мною.
Вот это барский кабинет;
Здесь почизал он, кофс кушал,
Приказчика докпады слушӓл
И книжку поутру читал..,.
И старый барин здесь живал;
Со кной, бывало, в воскресенье,
Здесь под окном, надев очки,
Игоать из.волил в дурачки: _
Дай Бог душе его спасенье,
А косточкам его покой
В мсгиле, в мать земле сырой!“ -

Татьяна взорсм умиленным


Еокруг себя на всё глядит,
И всё ей кажется бесценным,
Всё душу тсмную жнвит
Полумучительной отрадой:
И стал с пок^ркшею лампадой,
И груда книг, н под окном
Кровать, покрытая ковром,
И' БИ& в окно сквозь сум.рдк лунной,
И этот бледный полусвет,
И Лсрда Байрона портрет,
И сголбик с куклсю иутунмой
Под шйяпой с пасмурным чекок,
0 руками, окатыми сфестоу. .
ш

XX.

Татьлна долго з келье модной


Как очароаана стсит.
Но поздко. Вотер встал х&лодной.
Темно в долиие. Роща спнт
Над отуманеиной рекою;
Л уна сокрьӓлась за горою,
И пилнгоимке молодой
Пора, даько пора^домсй. -
Т Г Т ак я , скрыв свсе волненье,
Н е без того, чтоб не вздохнӱть,
Пускается в обратный цуть.
Но прежде просит позвоценья
Пустынный зӓмок навещать,
Чтоб книжки здесь одной читать.

X X I.

Татьяна с ключницей простилась


З а воротами. Через день
Уж утром рано вкозь язилась
Она в оставленную сень,
И в молчаливом кабинете,
Забыз на время всё на свете,
Осталась наконец одна,
И долго плакала она.
Мотом за книги принялася.
Сперва ей было не до нпх,
Мо показался оыбор нх
Ей странен, Чтенью предалася ;
Татьяка жадною душой;
И «й еткрылся мир иной,. 1,,!
106

ххп.
Хотя мы знаем, что Евгений,
Издавна Фгенья разлюбил,
Однако ж нес.галько творенкй
Он из опалы исключил:
Певца Гяура и Ж уана, ‘
Да с ним еще два-три рсмана,
8 которых отразился век,
И современный человек
Изображеи довольно верно
С его безнравственной душой,
Себялюбивой и сухой,
Мечтанью преданной безмерно,
С его озлобленным умом,
Кипящим в действии пустом.

ХХШ .

Хранилн многие страницы


Отметку резкую ногтей;
Глаза внимательной девицы
Устремлены на ннх живей.
Татьяна видит с трепстаньем,
Кӱиаю мыслью, замечаььем,
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
Н а их полях она встречает
Черты его карандаша.
Веэде Окегина душа
Себя невольно выражает,
То кратким словом, то крестом,
Гь вопросительным крючком.
197

!Г*.V.

X X IV .

И начинает понемногу
Моя Тэ.тьяна понимать
Теперь яснес— славу Богу—
Того, по ком она вздыхать
ОсуждеНа судьбою-.властной:
Чудак печальный и опасный,
Созданье ада кль небес,
Сей ангел, сей надменный бес,
Что ж он? Уже ли подражанье,
Ничтожный призрак, ,иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще,
Чужих причуд истолкованье,
Слов модных полный лексикон?
Уж не пародия ли он?

XXV.

Ужель загадку разрешила?


Ужели слово найдено?
Часы бегут; она забыла,
Что дома ждут ее дазно,
Где собралися два с о с д а
И гп,ч об ней идет беседа.
„Как быть? Тагьяна не дитя,“
Старушка молвила кряхтя.
„Ведь Олечька ее моложе.
Пристроить девушку, ей-ей,
Пора; а что мне делать с ней?
Всем наотрен одно и то же:
Нейду, И всб грустит она,
Да сродит по лесам однг
„Н е вдюбяена .ль о щ ? В ког'о йсе?
Буянор сваталоя: о_гказ .
Изаиу Патушкову----тоже.
Гусао Пы/.тин тсстил у нас;
У п как он Такею предьщалсн. • /
Как мелким ӧ&сом расскпался сяГ Г
Я думаяа: -пойдет авось;
Куд»! и снова цело врозь.11 г
— ,,Ч?о н , матушка? за чем же ртало?
М оскбу , на ярмарху невсст!\
1 а й , '';сЛь:шнЬ; многТпраздных мцс г.“
— „О х, мой отец! дсходу мало.“
— „Девсльно дпй сдной зимы,
Не то уж дам хоть я в займы, ы- 4

X X V II.

Старушка очень полюбйла


Сояет разумный и бдагсй;
Сочггась—н тут *:е положняа
В Москзу отправиться эикой—
И Такя слышнт нопость эту.
Н а суд взыскатсльному свету
Предстг.В|4ть ясиые чсрты
Про.чннцияльной прӧстоты,
И запозда.чыс каряды,
И запссдалый склад речей;
Москсвсккх фрактов и цирцей
Приллечь насмешливые взгляда!..,
0 , страх! нет, пучше и верней
В глуши лесов остаться пк.
XXVIII.

Встаэая с первыми лучами,


Теперь она в поля спешнт
И, умиленными очами
Их озирая, говорит:
.Простите, мнрные долины,
И вы, знакомых гор першины,
И вы, знакомые леса!
Прости, небесная краса,
Прости, зеселая природа!
Меняю нилын, тихнй свет
На шум блистательных бует!...
Прости ж и ты, моя свобода! .
Куда, зачем стремгюся я?
Что мне сулит судьба моя?“ —

XXIX.

Ее прогулки длятся доле.


Теперь то холмик, то ручей
Остановляют поневоле
Татьяну прелестью своей.
Она. как с давними друзьями,
С своыми рощами, лугамн
Еще бсседодать спешит,
Но лето быстрое летйт,
Настала осень золотая.
Прироца тропстна, бледна,
Как жертва. пышно убранацг,
Ӧвт бепер,"' тӱч'|Г йЗгбняя, /
Дохнул, зэвыл и ват сама \
Идот волшебница Зима. /
200

XXX.

Пришла, рассыпалась; клоками


Повисла на суках дубов;
Легла волнистыми коврами
Среди полей, вокруг холмов;
Брега с недвижною рекою /
Сравнйла пухлой пеленою;
Блеснул мороз. И рады мы
Проказам матушки Зимы.
Не радо ей лишь сердце Тани.
Нейдет она зиму встречать,
Морозной пылью подышать
И первым рнегом с кровли бани
Умыть лицо, плеча и грудь:
Татьянз страшен( зимний путь.

X X X I.

Отъезда день давно просрочек,


Проходит и последний срок.
Осмотрен, вновь обит, упрочеч
Забвеньга брошенный возок.
СПрз о.бычный. три кибитки \
Безут домашние ложиткй,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Еаренье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы с1 се!ега,
Н у, много всякого добра.
И зот в кзбе между слугами
Поднялся шум, прощальный плачк
Ведут н ад во р осмнздцать кляч,
201

хххн.
В возок боярский их впрягают
Готовят завтрак повара,
Горой кибитки нагружают,
Бранятся бабы, кучера.
На кляче тощей и косматой
Сидит форрейтор бородатый.
Сбежалась челядь у Еорот
Прощаться с барами. И вот
Уселись, .и возок почтенный,
Скользя, ползет за во 1эота. '<
»Пр.ости ге, мдрные места!
.Прости, приют уединенный!
„Увижу ль в а с?....“ И слез ручей
У Тани льется из очей.

хххш.
Когда благому просвещенью
Отдвинем более границ,
Современем (по расчисленью
Философнческих таблиц,
Лет чрез пятьсот) дорогя 'серно
У нас изЖенятся безмерно:
Ш оссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут.
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой,
Раздвином горы, пад аодой
Пророем дерэостные своды,
И заведет крещеный мир
На каждой станции трактир,
XXXIV.
4 ■-л' V .' . - , • ...

Теперь у иас дорогн плохи Ч


Мооты забытые гниют,
Н а станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают;
Трактиров нет. В избе холодксй
Высокопарный, нб' голодной.
Для внду прейскурант висит
Й тщетный дразнит апетит,
Меж тем, как сельские циклопы
Персд медлитепьным огнем
Российским лечат молотком
Изделье легкое Европы,
Благословляя колеи
И рвы отеческой земли.

XXXV.

За то зимы порсй холодной


Езда прилтна и легка.
Как сдих ,беэ мысли в песне модной
Дсрога зимняя глйдка,
Аотомэдоны каши бойки,
Неутомнмы наши тройки,
И версты, теша праздный взор,
Е глазах мелькают кпк забор 43.
К кссчастыо, Ларина тащилась,
Бо.ЧС-' прогонов дорогих,
Н е на поптовых, на своих,
И наша дева насладилась
Д фсжной скукою вполне:
Сзмь сугок ехали оне.
203

X X X V !.

Но вот уж б^изко. Перед кими


Уж белокамэнной Москвы,
Как жар крестами золотыми
Горят старинные гльзы.
Ах, братцы! как я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в гсрестной разлуке,
В иосй блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!
•»4 М осква.... как кного в этом звуке
Для сердца Русского слклось!
Как много в нем отозвалось!

XXXVII.

Вот, окружен своей дубразой,


Петровский зӓмок. Мрачно он
Недавнею гордится славой.
Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенной,
Москвы 'коленспрэклокенной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повийной головою.
Но празаник, не приемацй дар,
Она грТовила пожар
Нетерпеливому герою.
Отселв, в ,думу погружбн,
Глядел на грозлый пламень он,
204

XX XV II!.

Прощай, свидетель падшей славы,


Петровский зӓмок. Ну! не стой,
Пошол! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухаСы.
1Лелькают мимо бутки, бабы,
Мальчишки. лавки, фонари,
Дзорцы, сады, монастыри,
БухарЦы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, 'казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галск на крестах.

X X X IX , ХЬ.

В сей утомительной прогулке


Проходит час, другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке,
Четвертый год больцой в чахотке,
Они приехали теперь.
Им настежь отворяет деерь
3 очкӓх, в иэорванном кафтане,
С чулком в руке, седой Капмык.
Встречает их в гостиной крик
Княжны, простертой на днване.
Старушки с плачем обнялись,
И восклицанья полились.
205

ХЕ1,

Княжна, т о п апдв!— РасНеКе!г-Аяина!


— Кто б мог подумать?— Как давно!
Надолго ль?— Мнлая! Кузина!
Садись— как это мудрено!
Ей Богу, сцена из романа...
— А это дочь моя, Татьяна.—
А х, Таня! подойди ко мне—
Как будто брежу я во сн е....
Кузина, помнишь Грандисона?—
Как, Грандисон?.,. а , Грандисон!
Да, помню, помню. Где же он?—
»В Москве, живет у Симеона;
Меня в сочельник навестил:
Недавно сына он женил.

ХЫ1.

А тот... но после всё расскажем.


Н е правда ль? Всей ее родне ч
Мы Таню завтра же покажем!'
Ж аль, разъезжать, нет мочи мне;
Едва, едва тасчаю ноги.
Но вы замучены с дороги;
Пойдемте вместе отдохнуть...
О х , силы нет... устала грудь. .
Мне тяжела теперь и радость,
Не только грусть... душа моя,
Уж никуда не годна я ...
Под старость жизнь такая гддость..,*
И тут, совсем утомлена,
8 слез»х раскашлялась она.
Болъкой и ласки и всселье
Татьяну трогают; ко ей
Н е хброшо на новоселье,
Привыкшей |К горнице своей.
Под занаЕескою шелковой
На спится ей е постеле новой,
И рг.ннкй звон колоколов,
Прадтеча утренпих трудов,
с постели подыкает.
Садится Таня у окка.
Редест сумрак; но она
Своих полей не разлкчает:
Пред кею незнакомый двор,
Конюшня, кухня и забор.

ХЫ У.

И вот по родстаенным обедам


Развозят Танп каждый день
Представить бабушкам и дедам
Ее рассеякную лень.
Родне, прибывшей издалеча,
Повсюду ласковая встреча,
И восйлицанья, и хлеб-соль.
,К а к Таня выросла! Д авно.ль
Я ," Нажется, тебя крзстила?
А я так на руки брала!
А я так за уши драла!)
А я та.к прянй.ком коркила!"
Н хором бабушки твердят:
,К г." наши тодк*»р л*.тяйГ
207

ХГ.У.

Но в Лй ш видае перемеяы;
Всё в нмх на старый обрззсд:
У тетушки Княжнк Елены
Все тот же тюлевый чепёц;
Все белится Л укерья Львовна,
Все то же лже-г Любр^ь” Петррзна,
Иван Петрс.зич так же глуп,
Семен Петровяч так же скуп, \
У Пелагед Ни.чолавкы
Все тот же друг, морь£ Финмуш,
И тот же шпиц, и тот же муж;
А он, все клуба член испразный,
Все так же смирен, так же глух,
И так же ес- и пьет за двух.

ХЬУ1.

Их дочки Таню обнимают.


Младые грации Москвы
Сначала молча озирают
Татьяну с ног до головы;
Ее находят чтр-Уо страняой,
Провинцияльной и жсманнон,
И что-то -бледной ц худой,
А впрочем очень кесурной;
Потом, покорствуя природе,
Дружатси с ней, к себе ведут. -
Цвлуют, нежно руки жмут'
Взбивают кудри ей по моТгёт
И поверяют нараспев
Сардечны тайиы, тайны дев,
203

ХГ.УИ.
Чужие и свои победы,
Надежды, шалости, мечты.
Текут невиккые беседы
С црикрасой легкой клеветы.
Потом, в оталату лепетанья,
Ее сердечного признанья
Умилько требуют оне.
Но Т п я , точно как бо сне,
Ит радж слышит без участья.
Не по^Щяает ничего,
И тайну сердца своего,
Заветный клад и слез и счастья,
Хракит безмолвно между тем,
И им не делится ни с кем.

Х ЬУ Ш .

Татьяна вслушаться желает


В беседы, в общий разговор:
Но всех в гостиной занимает
Такой бессвкзный, пошлый вздор,
Все в них так бледно, равнодушно;
Ок* клеЕещут даже скучно;
8 бесплодной сухости речей ,.
Расспросов, сплетен и вестей,
Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хсть невзначай, хоть наобум;
Не улыбнется то.чный ум,
Не дрогнет сердце, хоть для шутки.
И даже глупости смешной
В тебе не встгетишь. свет пустой !
Архивны юноши толпою
Н а Тьню чопорно глядят,
И про нее между собою
Неблагосклонно говорят.
Один, какой-то шут ^ечальной *
Ее находит идеальной,
И , прислонившись у дверей,
Элегию готовит ей.
У скучной тетки Тӓню встретя,
К ней как-то В....[яземский] подсел
И душу ей занять успел.
И близ него ее заметя,
Об ней, поправя свой парик,
Осведомляется сгарик.

Ь.

Но там, где Мельпомены


Протяжный раздается вой,
Где машет мантией мишурно,';
Она пред хладною толпой,
Где Талия тихокько дремлет
И плескам дружеским не внемлет,
Где Терпсихоре лишь одной
Дивится зритель молодой
(Что было также в прежнл леты,
Во время ваше и мое)
Не обратнлись на нее
Ни дам реанивые* лорне.ты,
Нн трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядоз.
А. С. Пуикии.
£ • прнсозят и в Собранье.
Там теснота, волненье, жар,
Музыкя грохот, свеч ӧлистанье,
Мельканье, вихӧрь быстрых пар,
Кргсавиц легкие уборы,
Людули пестреющие хорьг,
Незест обширный полукруг,
Все чувства поражает вдруг.
Здесь кажут франты записяые
Сзое нахальство, свсй жилет
И иевкимательный лорнет.
Сю да гусары отпускные
Сп еЯ ат яииться, прогреметь,
Блеснуть, плекить и улететь.
Ы1.
У ночи много звезд прелестных,
Красазиц много на Москве.
Но ярче вссх 'подруг кебесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожнть лирою мсею,
Как велнчавая лука
Средь жен и.дев блестит одна. >• ,
С какою гӧрдостью небесной
Земли касается она!
Как негой ,грудь ее полна!
Как томен взор ез чудесной!....
Но полко, полно; пересгань:
Ты заплатнл бззумству дакь.
ЬШ. • ,
Ш ум, хохот, беготнл, поклоны,
Галоп, мазурко, Еальс.... Йеж тгм.
Между двух теток, у колонны,
Не замечаема кикем,
Татьяна смотрит и не видит,
Волненье света ненавидит;
Ей душно здесь.... ока мсчтоГг
Стремится к жкзни полёвой,
В деревкю, к бедным поселянам,
В уединенный уголок,
Где льется светлый ручеек; /
К своим цветам, к своим романам-
И в сумрак липовых аллей,
Туда, где он являлся ей.

ЦУ.

Так мысль ее далече..Дродит:


Забыт и 'свгт, н шумный бал,
А г л а з мож тем с нее не сводит
Какой-то Еӓжный' .Генерал.
Друг другу тетушки мигнулй,
И лсктем Таню враз толкнули,
И каждая шелнула ей:
— .Взгляни налево поскорей.“ ...
— .Н злево? где? что там такое?"
— „Н у , что бы ни было, гляди...
В той кучке, видишь? впереди,
Там, где еще в мундирах двсе...
Вот отошел... вот боком стал...'
— .К т о ? толстый зтот Генерал? '-г-

ЬУ.

Но здесь с победок» поздравим


Татьяну милую мою.
И в сторону свой путь каправчм,
Чтоб не забыть, о ком пою. .
212
Да кстати, здесь о том два слова:
Пою приятсля младова
И множество его причуд.
Благослови мой долгий труд,
0 игы, апичеЪкая Мг/за!
И оерный посох мне вручив,
Н е дссй блцждатъ мнс вкось и вкрчеъ.
Довольно. С ллеч дслой обуза!
Я класснцкзму отдал честь:
Хоть поздно, а вступленье есть.
Г Л А В Д В О С Ь МАЯ.

Р а ге Ш ее М'е11, апЛ 1? Гог етег


БШ1 Гог етег 1аге 111ее ме11.
В у г о п.

I.

В те дни, когда в садах Лицея


Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читаЛ,
В те дни, б таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявшнх в тишине,
Являться Муза стала мке.
Моя студенчоская келья
Вдруг озариласьк Музӓ в ней
Открыла пир младых затей,
Воспела-. детские веселья,
И славу нашей старинЫ,
Й сердца трепктиые сны.
Н.
И свет ее с улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Дйржазин нас замстил ч
И , в гроб сходя, благослсвил.

III.
И я, в закон себе вкеняя
Страстей единый произвол,
С толпою чувства разделяя,
Я Музу резвую привел
Н а шум пиров и буйных споров,
Грозы полуночных дсэоров:
И к ним в.безумные пиры
Она несла свои дары,
И как Вакханочка резвилась,
За чашей пела для гостей,
II молздежь минувших дней
За нею буйно волочилась—
А я гордился меж друзей
Подругой ветреной моей.IV
. :ч

IV.
Но я отстал от их союза
И вдаль бежал... она за мной.
Как часто ласковся Муза
Мне уум яд зл а путь немой
215
Волшебстаом тайного рассказа!
Как часто, по скалам Казказа,
Она Ленорой, при луне,
Со мной скакала на коне! /
Как часто ио брегам Тавриты
Она меня во кгле ночной
Водила слушать шум морскон,
Немолчный шопот Нереиды,
Глубокнй, вечнкй хор валов,
Хвалобный гимн Отцу миров.

V.

И позабыв столнцы дальной\


И блеск, и шумные пиры, \
В глуши Молдавин печальной ч (
Она смкренные шатры
Племен бродящих посетцала,
И между нимн одичала,
И псзабьша речь богов
Для скудныз: странных языков,
Для песен степй ей любезнол.
Вдруг изменилось все кругом:
И вот она в саду моем
Явилась барышней уездной,
С печальной думою в очах,
С Франиузской кнпжкою в рук:х. V
I.

VI.

И ныне Музу я вперзые


На светскин раут и привожу;
Н а прелести ее степные
С ревнивой робсстыо гляжу. .
210

Скзозь теснын ряд Аристократов,


Воекных франтов, дипломатов й
И гордых дам она схользит,
Вот села тйхо и глядит,
Любуясь шумной тёснотою,
Мельканьем платьев и речей,
Явленьем медленным гостей /
Перед хозяйкой молодою,
И темкой рамою мужчин
Вкруг Дам, как около картин.

VII.

Ей нравится порядок стройной


Олигархических бесед,
И холод гордости спокойной,
И зта смесь чйнов и лет.
Но это кто в толпе избранной
Стоит безмолвный и туманной?
Для всех он кажетсл чужим.
Мелькают лица перед ним,
Как ряд дскучных' привидений,
Что, сплин -иль страждущая спесь
В его лице? Зачем он здесь?
Кто он таков? Ужель Евгений?
Ужели он?... Так, точно он
— Даано ли к нам он эакесен?

VIII. Ч,
\
Все тог же ль он иль усмирился? |
Илы корчит также чудака? /
Скажите, чем он зоззратился? /
Что нам предстазит он пока? (
Чем нцнз явится? Мельмотом,
Коскополктом, патрйотом, /
217
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной?
Иль просто будет добрый малой,
Как вы да я, как целый се Л ?
По крайней мере мой совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет...
-— Знаком он вам?— И да м нет.
'
IX.

*— Зачем же та^ неблагосклонно


Вы отзываетесь о нем?
За то ль, что мы неугомонно
Хлопочем, судим сбо всем,
Что пылких душ неосторожность
Самолюбивую ничтожность
Иль оскорбляет иль смешит, ’
Что ум, любя простор, теснит,
Что слищком часто разговоры
Принять мы рады за дела,
Что глупость ветрена и зла,
Что вӓжным людям важны вздоры,
И что посредственностьодна
Нам по плечу и не страннӓ?

X.

Бцажен, кто смолоду был молод,


Блажен, кто вӧвремя созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел,
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской 'не чуждался,
Кто в двадцать лет был фракт кйь
А в тридцать выгодно женат;
218

Кто в нягьдесят освободплся


От частных и другнх долгов,
Кто славы, денег н чиноа
Спокойно в очередь добился,
0 ком твердили целый век:
N. N . прекрасный чсловек.

Но грустно думать, что няпрасно


Бьша нам молодбсть дана,
Что изменяли ей всечаско,
Что обманула нас_онв;
Что иашк лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья (
Истлелн быстрой чередӧй,
Как листь,я осекью гнилой.
Кесносно видегь пред собою
Одних обедсв длннный ряд,
Глядеть на жизнь, ка.ч на обряд,
И вслед за чикною толпою
Идти, не разцеляя с ней
Кн общих мнений, ни страстей.

XII.

Предметом став суждений шукных,


Нссносно (согласитйсь в том)
Между людей благоразумных
Прослыть притсорным чудаком, *
Или печальным сумасбродск.
Иль сатакическим уродом,
ИльаГ.аже Д§.моном мсим.
Онегйн (вноаь займуся им),
Убягмта поединке друга,
Дожив 6ез*це’л г _ 1?Ьз трудов \
До одгдшгги шестк гедс г,
Токясь в бсздекстэЛй дӧсӱга,
Евз службы, без жены, бсз дол, /
Ничем занятьсл не уцел.

XIII.

Им овладело беспокоТютвс,
Охота к перемсне мест
(Весьма мучительнсе свойӧтио,
Немногих добровольный крест).
Оставил оп свое сеиенье,
Лесов н нив уединенье,
Где окровавленная тень
Ему яелклась каяадый день,
И начап страмствия без цели
Доступный -чувству одному;
И путешествия ему,
Как все на светс, надоели;
Он возвратился и попал,
Как Чацхий, с корабля на бал.

Но вот толпа заколебалась,


По зале шслот пробежал...
К хозяйке дама приближалась, \
ж нсю важный ГӧнералГ"'
рР.ӓ бь.лл не тсронлива, I
По хододна, не говорйива,
Ьеи пэора наглого для зсзх,
Без нритязйний на успет,
Без вгих маленьких ужг.мак,
Без подражательных затей... /
Все тихо, просто было в нӧ1\
Ова казалась верный анпмои
220
Гл1 сотгпо 11 1аи1 .... *** [Шишко прости
. Не зкаю, кгк перевести.

■ XV.

К ней дамы подвигалнсь ближэ;


Старушки улыбались ей;
Мужчины кланялися ниже,
Ловили взор ее очей;
Девицы проходили тише
Пред ней по зале: и вЬех выше
И нос и плеча подымал
Вошедший с нею Генерап.
Никто б не мог ее прекраснсй
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком, Лондонском кругу
Зовется уи1даг. Не могу...

X V I.

Люблю я очень ато слово,


. Но не могу перевести:
Оно у нас покамест ново,
И вряд ли быгь ему в чести.
Оно б годилось в эпиграмме...
Но обращаюсь к нашей даме.
Беспечной прелестью мила,
Она сидела у стола
С блестящей Н -ной Воронскою,
Сей Клеспатрою Невы:
И верно б согласились вы,
Что Нина мраморной красою
Зстнить ссседку не могла,
. с т ь ослепительна была.
221

X V II.
„У ж ели," едмӧет Евгений:
„Ужель она? Но точно... Н ет...
Ках! из глушн стёпных селений...*
И неотвязчиЕьш лорнет
Он обращает поминутно
Н а ту, чей вид напомнил смӱтно
Ему забытые черты.
„ Скажи мне. Князь. не знаешь ты,
Кто там в малиновом берете
С Послом Испанским говорит?**
Князь на Онегина глядит.
— „Ага.! давно ж ты не был в свете.
Постой, тебя представлю я .“
— „Д а кто ж она?“ — „Ж ена моя.*
XVIII.
— „Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?"— „Около двух лет."
— „Н а ком?“ — „Н а Лариной.*—-„Татьяне!
— „Ты ей знаком?"— „Я им сосед.“
— „ 0 , так рэйдем же.“ — Князь подходит
К своей жене, и ей йодводит
Родню и друга своего.
Княгиия смотрит на него...
И что ей душу ни смутило,
Как сильно ии была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничго не изменило: *
В ней сохранился тот же тон,
Был также тих ее поклон.
X IX .
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась,
Иль стала вдруг бледна, красна...
У ней и бровь не шевельнулась^
На с«ӓл а дгже гу<5 она.
Хо'1 Ь пц гляде^ нельзя прилежней,
Но и сладӧэ Татьяны прежней
Но мсг обрести.
С ией речь хотел ои аавести
И-т-н не мог. _0.‘!а спросила,
Дс.нно ль он з^^сЗТ Я Т Я Х^он
• Л\ цё из Ш Л1Г'ӱПГсТГрӧй>'~
Потом к суцругу рбраткпа.
Устглый изгляд; скользпула вои...
И недБижим остался’ он.

XX.

УЖель та сгмая Татьяна,


Которой он наодике,
В начале нашего романа,
В глухой, далекой стороне,
В благом пылу мравоучснья,
Ч-итал когда-то наставленья,—
Т а, от которой он хранит
Письмо, гдо сердце гоэорит,
Где все наруже, исе н.а воле,
Т а дезочка... иль зго сон?.„
Т а деаочка, которой он
Прзнебрегал в смиренной доле,
Ужели с ним сейчас была
Так равносурна, так смела?

X X I.

0 1 » оставляет раут тесный,


Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустиой, то прелесп.ой
Ето ветречӧжей пӧэлиий сон.
Проснуяся он; ему приносят
Письмо: Князь N покорно прож
Его на вечер.— вБоже! к ней!...
О буду, буду!"— и скорей
Марает он ответ учтивый.
Что с ним? в каком он странном сне!
Что шевельнулось в глубине
Душн холодной и пенивой?
Досада? суетность? иль вгшвь
Забота юности— Любовь?

X X II.

Окегин вновь часы считает,


Вновь не дождется дню конца.
Но десчть бьет; он выезжает,
Он полетел, он у крыльца,
Он с трспетом к Княгине кходит;
Татьяну ом одну находйт,
И вместе нссколько минут
Ӧни сидят. Слова нейдут
Из уст Ӧнегинӓ. УгрюмоЙ,
Неловкий, он едва, едва
Ей отвечает. Голова
Его полна упрямой думой.
Упрямо.смотрит он: она
Сидит покойна и сольна.

Х£Ш .

Приходит муж. Он прерывает


Сей неприятный 1с1е-£Иё1е;
С Онегиным ок пспоминает
Проказы, шутки прекних лег.
Они скеэттоя. Входчт гости.
Вот крулной солью светской злости
224
Стал оживляться разговор;
Перзд хозяйкой легкий вздор
Сверкал без глупого жеманства,
И прерывал его меж тем
Разумный толк без пошлых тем,
Без вечных истин, без педантства,
И не пугал ничьих ушей
Свободной живость» Своей.

X X IV .

Тут был однако цвет столицы,


И знать и моды образцы,
Везде зстречаемые лицы,
Необходимые глупцы;
Тут были дамы пожилые
В чепцах и в роззх, свиду злые;
Тут было несколько девиц,
Не улыб^ощихся лиц;
Тут был Посланник, говоривший
0 государственных делах;
Тут был в душисТых оединах
Сгарик, постарому шутивший,
Отменно тонко и умно,
Что нынче несколько смешьо.

XXV.
•, ч

Тут был на эпиграммы падкий,


На все сердитый господин:
На чай хозяйский слишком сладкий,
На плоскость *ам, на тон мужчин,
На толки про роман туманаый
На вензель. двум сестрицам данный .
На ложь журналов, на войну,
На снег н на сеою жену.

X X V I.

Тут был * * *, заслуживший


Известность низостью души,
Во всех альбомах притупивший,
51.-Р**[пез1], твои карандаши;
В дверях другой диктатор бальной
Стоял картинкою журнальной,
Румян— как зербный херуаим,
Затянут, 1-е < и недвижим,
И путешественник залӓтной,
Перекрахмаленный нахал.
В^ӧстях~ӱ7шбку возбуждал
Своей осанкою заботной,
И молча обмененный взор
Ему был общий приговор.
\
X X V II.

Но мой Онегин вечер целой


Татьяной занят. был одной,
Ке этой девочкой несмелой,
Влюбленной, бедной и простой,
Но рапнодушною Княгиней,
Но неприступною богиней
Роскошпой, царственмой Невы.
О, люди! ьсо похояси вы
А. С. Пупкьи К
К а прародитсльнвду Ээу:
Что вам 'дано, то не влгчет;
Вас непрестаннэ змкй говвт
К себе, к таинстЕеиному дргзу:
Запретный плод вгм подазай, .
А без того вам рай не р&й.

ХХУШ,
Кад ивяенклася Тггьяка!
Как тзердо з рсль свого воцша!
Как утесннтельного сӱ. нг.
Приехм скорӧ прикяла!
Кто б емел ис«ать дев ;снки нежной
В евй векичаесӓ, в сей небрежкой
Зано«одательквде зал?
Й ея ей сердне волковаг.!
Об ы&м ӧна во мраке иочи,
Пока Мсрфой ке прилетит,
В ы бз Лв , девственно грустит,
К лунв пвяъемлет томны очи, _
Мечтая с ним когдЬ-нибудь \
Сверӓ4мть смиренный жнзни путь!

X X IX .

все возрасты покорнь’ ;


По гоиым,, девстбӧнным сердцам
Ве корывы благотворкы,
Как бури вешние полям.
В домсде страстей они свежеют,
й обковляются, и зрегот—
М жязнь могущая дает
И иышный цзет, и сладкий плод.
Но в возрест поэдний и бесплодной,
На гговогсте наш/.х лет,
Печалеи страсти кертйой след:
Так бурн осеии холодной
В болото обращают луг
И обнажаю.т лвс вокруг.

2ХХ.
Сомнош.и нвт: уаы! Евгоний
В Татьяну как дитя влюблен;
В тоска любовных помыщлений
И день и ночь прсводит он.
Ума не вием.ая строгим поням,
К се крыльиу, стекляыным сеням
Он подъезжает каждый декь;
За ней он гошӓтся как тень;
Он счастӓшв, если ой накинвт
Боа пушистый на плето,
Или коснатся горячо
Ее руки, клн раздвинат
Пррд нею пестрый полк лиэрей,
Или платок подымет ей.

XXXI.
0 ;:а вго на эамвчазт,
Как он ни байс#, хоть умри.
Свободно дома приикмает,
В гостях с нкм мрлзыт слова трн,.
Порсй одним Поклоном встретлт,
Порою цовое не заметит:
Кокегсгва а ной ни капли нат—
Кго ш* т<*р|1ит высшнй евет.
В аодмоть Оиегин начинает:
Ш иль к» индн«, иль на шаль;
Ӧмягин сохнет, и вдва ль
Уж на чако-гкою страд&ет.
Все шлют Онегнна к врачам, ,
Тз хором шлют его к водам.

X X X II.

А ол не едет; он зараке
Писать ко прадедам готов
0 скорой встрече; а Татьяне
И дела нет (их пол таков);
А он упрям, отстать нэ хочег,
Еще надеется, хлопочет> , ‘
Омелей здорового, больной
Киягике слабою рукой 4
Он пишет страстное посланьэ.
Хоть толку мало вообще
Он в письмах видел не вотще;
Н о, знать, сердечное страданье
Уже пришло ему не в мочь.
Вот вам письмо его точь е точь .

ПаЫкно Онвгта к Татыгнв. ’/


от
„Предвижу вс' 1 вас оскорбит
Печальной тайны объясненье.
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразкт!
Чего хочу? с какою целью
Открою душу вам свою?
Какому злобному веселью,
Быгь может, повод подаю!

.Случайно вас когда-то встрзтк.


В вас искру нежности заметя,
Я ей поверит^ ке посмел:
Привычке мклой не дал ходу; \
Сяою постылую свободу "1
Я потерять не захотел.
Еще одно нас. разлучило...,
Несчастной жертвой Ленский п ал .„.
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
_ Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой •
Замека счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказзн!

„Н ет, помниутно видеть вас,


Понсюду следовать за вами,
Улыбку уст, двишенье глаз
Ловить вйюблениыми глазами,
Внимать вам долго, покимать
Душой всӧ Еаше совзршенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть.!. вот .бДлженстк

„И я лишен того: для вас


Тащусь повсюду •наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрӓсной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
"ТГ 1Шаю: Уӧк ум йои измерен;
Но, чтоб продлилась жизнь моя, '■(
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увишусь я ... )

„Боюсь: в мольбе моей смнренной


Увпдит ваш суровый ваор
Затеи хитрости презрснной—
Н слышу гневный ваш унор.
Когда б »ы знали, как ужасно
Томиться лсаждою любви,
П ш и т ь — и раеумом всечасно
Омирять волионие в крови;
Жвлагь обнять у зас колени,
зарыдав, у вашвх нсг
Излнть мольбы, признвиья, пснн,
В сӧ, воё, чтӧ выразкть бы мог,
А между тем притзорным хя&дом
Вооруж^ и речь и взор,
Вест« спокойиый разгозор,
Глщзжь вд бйи несепым взглядок!...

„Н о тшс в бытьс я еах себе


Противитьея ыо в силах боле;
Всё решенр: и в сашей золе,
И предаиеь моеӓ судьбэ,*— '

т а а .
Ответа кет. Ом внсвь лрсндуье:.
Вхрро^му, дг.етьому пчР5.мУ
Отезта нет. В одко собранье
Он едет; лашь вошол... ему
Ояд на встречу. Как сурова!
Его ио вкдят, с ыим ии елова;
У! кек теперь окруксыа
Крещенским хоисдом сна!
Как удержать нэгодовамье
Устӓ упрямые хотят!
Впёрйл 'Онэгщ! зорхий е з г л я д :
Где, где скятеяье, состраданье)
Где пятиа с.яаз?... Их нэт, г;х нвт!
Ка сел лИда лишь гнева глед...

X X X IV . : "

Да, кодеет быть, бояяла тайной,


Чтоб муж кль м е т не. угадал
231
Проказы. слабости случаннок.......
Всего, чтӧ мсй ӧкегии з^ал....
Надежды нет! Он уезжает,
Свое безумство проклинает—
И, в нем глубоко погружен,
От свгта вковь отрекся он.
И в молчаливом кабинете
Ему припомНйлавь пора,
Когда жестокая хандра
За нкм гналася с шукном саете,
Поймала, ворот ваяла
И в темный угол аапврла.

XXXV.
„Ст$я вяовь чтшсть еи £ & разбзра.
Прочел сн Гиббома, Руссо,
Манаони, Гердерь, Шамфора,
М аӓате ӓв-ё*ае1, Еиша, 'Гисео,
Прэчел скептического Ееля,
Прочел тЕоренья Фонтенеля,
Прочел из нашкх кой-кого,
Не отвергая тчичего:
И альманьхи, и журпалы,
Где поученья нам твердят,
Где иы нчетак меня браият,
А где такис кадригалӹ
Себе встречол я иногда,
Е ввшрге Ьспе, господд.

читаяи,

;и, печали
Тесннпнсь в лушу глубрко.
232
Он меж пвчатными строками
Читал д^ховиыми глазами
Другие строки. В них-то ои
Выл совершенно углублён.
То были тайные преданъя
Сердечной, темной старины,
Ни с чем несвяеанные сны,
Угрсзы, толки, предсказанья, .
Иль длинной сказки вздор жиззй,
Иль письма девы молодой.

X X X V II.

И постеперно в усыпленье
И чувств и дум впадает ои,
А перед ним Воображенье
Свой пеотрый мечет фзраон.
То видит он: ыа таг.ом снеге
Как-будто спяидий на нсчлзге,
Недвижим юноша лежит,
И слышнт гопос: что ж? убид!
То видит ои врагов аабвенных,
Клеветников, и трусов злых
И рой изменниц молодыя,
И круг товарищей преэренкых,
То сельский дом— и у окна
Свдат оиа^.. и асв она'..,

X X X V III.

Ои так призых теряться в этом,


Что чуть с ума ке сворртил,
Или ке сделался поэтом
Признаться: то-то б сдолжил!
А точно: сиЛой магнетизма
Стихов Россинеких кехэчис.че
283

Едва в то время не псстиг


Мой беотолкозый ученик.
Как походил сн ка поэта,
Когда в углу сидзл одик,
— -44-аврзд. ц.км пылал камин.
И он нурлыкал: ВепеӓеИа
Иль 1ӓо1 п»*о, и ронял '
В огош. то туфлв, то ^курнал.

х;бих.
Дни мча^и^ь^ в воздухе нагретом
'ж разре$ийласа зима;.
алсл поэгом,
Не укёр, нз сошв7т-«-ума.
а живит его: вперзые
воп покои запертые.
Где зимовал ок как сурок,
Двойные окна, камелзк
Он ясным утрои остӓаляет,
Несется вдоль Невы в санях
/ Н а синих, иссеченных льцах
I Н грает аа т ш сы гвпаио тает
На улицах разрытый~ВВвгт>-------- "
Куда по нем свой быстрыӓ бсг

ХВ.

Стремит Онегин> Вы гарааз


Уис угадали; точно так:
Примчался к нвй, к своей Татьт.че
Мой ноисправленный чудак.
Идет, на мортвеца похожиӧ.
к , , I- | Н .т Ий однон дуиш в прихсдаой.
] 1 И \ 7 о н и аш у; дальще: н^кого^
"дверь огворил 'он. Что ис агр
С тахсю силой псрачсает?
Ккягиня перод ним, одна,
Сидит, ые убрана, бледнг.,:
Письмо каков-то читает
Й тихэ (;г:»вы ло,5т рекоГг,
Опершись на руку щеной.

0 . кто б кфмьж ее вградаиий


В сей быстрый маг не прочитал!
Кто прзжней Тани, бадной Тани
Тсперь в К ыйгипг б ке гу:пал!
В тоокэ безуины/ еожальыий
К ев вогам услг, Звгеймй:
Ока. рвдрогвуад, и колчвТ;
И иа Оногиыа1гилдит
Без удкалвыия, бег гквсг.,. •
Его 'бояьноЛ, ӱгаеший взрр,
уМоллщий анн, немой ухрр,
Ей -«ялгко жг. Простӓя дева,
С мвытьии, вердтдзм прожчих дней
Тец.5р* вед№ аосираслт в г.ь:?;.

Оаа его ке подь'нтет,


И, 110 свсдя о Ц5Т0 очей,
От жадный уст ке отымает
• Беочувсгувенн# ,руки своей...
0 ш т&перь &з мо,чтайье?...
Проаодят додлое колчаыье,
ЬЦ тиӓо накозка оие:
„,'ӓовоньис; взтгкьта. й дшакнз
Вам ойч^зиитьсп откровеннр.
Г>ОМ!Г/1Т'0 Л1, ТОТ ЧӓС,
235
Когда э саду, в алйее нас
Судьба свела, к так смиренно
Урог: ваш выслушала я?
Фегсдк^ о1»редь 1кяя.

хт.
„Окегкл, я тогда :-юлойе, .
Я лучше, кажется, была,
И я лЬбила аас; и что к е?
Чтб в сердце вашем я иашла?
Какой ответ? одну суровость. ,
Иа прасда пь? Баи была не иоооеть
1 Х . к ?'-Р01-;кой дезочкк любӧвь?
И ньягче—-Божа*'— етынат крап\,
Как тояько вспомню взгляй холодкей <
И эту пропозедь.,. Но вас
Я не еияю: в тот страшяыГ: чвс
Вы поступипи бйагородно,
Вы были праЕЫ нредо киӧй:
Я бла'юдариа в<гой душой.... ,

Ш У. } -
„Т огдь—1эдв врлвда ля?— ь лустыне,
Вдали от суетной Ыолвы,
Я Еам не иравилаеь.у Что ж ньГне
ХТемя првспедуете вы?
>3ачсм у вае я ма притгетӧ?
Но по-1оиу ль, чэю в высщем сзете
Теперь исляться я должна;
Что^я богата и вматна*
Что муж в сражвньях изувечен;
^Чргп нас за то ласкает Двор? ш
Но потому ль, что мой позср
Теперь бц с-семи был .замечек, У
236
V

И мог бы в обществз принесть


Вам соблазнитепьную честь?

I% ХЬУ.
,Я плачу... Если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор, •
- То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разгозор,
Когда б в моей лишь было власти
Я предпочла б сбидкой страстм
, И этим письмам и слезам.
К моим младзнческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость, -
Хоть уважеиие к летам...
А нынче!-—что к моям ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?

ХЬУ1.

I ' . А мне, Онегнн, пышность эта,


) Постылой жизни мишура,
I Мои успехи в зихре света,
} Мой модный дом и вечерӓ,
Нто в них? Сейчьс отдать я рада
I Всю эту ветошь маскарада,
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад,
За наше бедное жилище,
За те места, где в первый раз,
Онегин, видэла я вас,
Т а за смиренное клаӒбище,
Где нкнче крест и тень ветвей
Ӓ^Над бедной нянею моей...
'237

XI-VII.

„А счастье быпо так возможно,
Так близко!... Но судьба моя
Уж решена. Нессторожно,
Быть может, чоступила я:
Меня с слезами заклияаний
Молила мать; для бедной Таги
Все были жребии равны...
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другсму отдана;
Я буду век ему верна."

ХЬУШ .

Ояа ушла. Отоит Евгений',


Как будто громом иоражен.
В какую бурю ощущений
Тег:ерь он сердцем погружен!
Но шпор незапный звои раздапся,
И муж Татьянин показался,
И эдесь героя мэего,
В минуту злую для него,
Читатель, мы теперь оставям,
Нвтопго... навсегда. За ним
Довольно мы путем одним
Бродили пӧ свету. Псздрааим
Друг друга с берегом. Ура!
Дав.чо б (не правда ли?} пӧ?а!
Кто б ни был ты, о мсй читв.тел*>,
Друг, н«друг, я хочу с тобой
Расстаться ныича как приятель.
Простн. Ч*го бы ты за мной
Здвсь ни и«кал в етрофах небрежиых,
Еоспоминаиий )>и мятвжиык,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, кль острых слов,
Иль грамматичвских ошибок,
Дай Бог, чтоб Е этой книхске ты
Для развлсчвнья, для мечты,
Для сердда, для журнальных сплкбок,
Хотя крутйду-ког найти.
Засим расетанӧмся, проста!

Лроети я и тм, мой спутник стракный.


й ты, мой верный идеал,
И ты, зшвой и постояниый,
Хоть иалый труд. Я с вамл га&л
Вс8, 41*6 заеидао для поьта:
Забвенье ясйанп в бурлх свега,
Веседу сладкуго друзой.
Промчалось мнсго, много дкей
С тех пор, как юная Татьяг:а
И с ней Ойвтин в смутном сне
Яаилися впгрвые кке—
И дапь свсбодкого романа
Я скэогь матический кристал
Еще не ь;ч о раадпчат.
Ко те, кото^ым в дружцой встроче
9 сгрофы пераые читан...
Иных уж нет, а те далече,
Как Сади нвкогда сказал, /
Без них Онегин дорисозан.
А та, с иоторсй образован
Татьяпы милый идеал...
0 , много, много рок отъял!
Блажсн, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна*
Бокала полного вина,
Кто' не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним,
Как я с Онегнным моим.

К о и е ц,
\
ПРИ М ЕЧ АН И Я

в Евгепию 0иегииу.
1. ГТйеано. в Бессарабли,
Я В а п ӓ у , франт,
3. Шляпа ӓ 1а ВоИ уаг.
4. Известный ресторатор.
5. Черта охлажденного чувотва, востойвая Чальд-Га-
рояьда. Балеты Г, Дидло исполнены живосхи вообрал:ения
а пролести необыкновзнной. Однн иа наших романтиче-
еких писателей нахсдил в них гораздо #олеэ поза:я, ае-
жели во всей Франдузской литературе.
6. Тои$ 1е топ(1е :щ1 <]и’Ц теИаК <1и Ыапс; о! пто1,
Ч01 п'еп сгоуо19 пеп, ,|е соттспоа! ӓо 1в ого1га, поп
веиКтеп! раг 1'етЪеШбзетёп4 <1е коп 1о1п1 е! роиг
ауоЪг 1гоит6 <1вя 1аззея <1о Ыапс виг за 1оОе11е, т а 18
виг се ^ЫепЪгв.т иц ю а!т Оапа аа с.ЬагаЪго, ;е 1э 1гоиуа1
Ъгозвап! веа ог.у1ез агес ипе реШе тегдеИе ШКе
ехргёа, оитта^е, ци’11 сог.Ипиа Иёгетоп! <1е’уап1 то}.
*1е ;|и£ва1 ^и’ип Ъотте разйе <1еих Ъеигев 1оив 1ев
таКпз ӓ Ъгоэзег веа оп£1ев, реи! Ыоп развег чиеЦиев
1пб1ап1з ӓ гетрИг Ое Ыапс 1ев огоих Ое ва роаи.
(Соп^ешопз ӓе У . У . Поияаеаи).
Грим о п ер ед к л свой в е к : ныне в о в ссй п р о сЕ ещ ен н о !
Европв ч и с т я т ногти о со б ен н о ю щ ет к о й .
7. Вся сид ироническая строфа не что иное, как тонкая
похвала прекрасным нашим соотечественнидам. Так Буало,
под видом укоризны, хвалит Лудовика X IV . Наши даг.ы
ссединяют просвещение с любезностию и строгую чистоту
иравов с втою вооточною прглестию, стояь пленавшею
г-жу Сталь.
(Си. Ры> апв ӓ'тгй).
241
8. Ч и татсл о м :я г п р е л е ст н се о п и са н к е П е т е р б у р гск о й
ночн в кдиллии I н а н ч а :

. В о г н о ч ь : но н е м вринут а л ат и сты е п о л о сы о б л а к .
Е е з звезд и без .чесяц а в ся о з а р я е т с я д а л ь н о с т ь .
Н а в зм о р ь е д ая еком ср еб р и ст ы е видны ветри ла
Ч у т ь видных оуд о в , к а к по с и н гм у н е б у п л ы е у щ п х .
С и я н ь о м б ессу м р ач н ы м н ебо н о чн о е с и я е т , ,
И п у р п у р з а к а т а сл и в ает ея о зл ато м в о ст о к а :
К а к будто дениица з а вечвром сл ед о м выводит
Р у м я н о е у т р о . Б ы л а т о го д и к а г л а т а я ,
К а к летн и е дии п о хи щ аю т ап ад ы ч е ст в о ночи:
К ӓ к взо р и н озем ц а и а с е в е р н о к й еб е пл екяет
С л и я н ь е зо л ш еб н о о тени и сл а д к о го с в е т а ,
К ак и м никогда н е у к р а ш е н о н е б о п о дудн я:
Т а я с н о е т ь , п о д об н ая п р е л естя м сев ерн о й дввы,
К о т о р о й г п а з а го л у б ы е и ал ы в щ аки
Е д в а о т ен я ю т ся русы м и п о к о н волндм и.
Т о г д а над Н ев о й и над пы ш ны м П е т р о п о л е м видят
Б е з с у м р а к а веч ер и бы о тгы е н очи б е з тени ;
Т о гд а Ф и л о м е л а по пнӧ чн ы е пеени ли ш ь к ончит,
|Д И песни зав од и т, п р и аетотвуя декь в о сх о д я щ н й .
Н о поэдно; п о в е я л а с в е ж е с т ь на Н е в с к к е тундры ;
■Р о о а о п у с т и л а с ь ;..................................................................................................
В о т п о л н о чь; ш у м ев ш а я в еч ер о м ты ся ч ью в е се л ,
Н е в а не ко п ы хн ет ; р а з ъ е х а л и с ь го сти г р а д схи е;
Н и г л а с а н а б р еге , ни зы би на в л а ге , в сӧ т н х о :
Л и ш ь ц зр ед к а г у л о т м о ст о в п р о б е ж и т над во д ою ,
Л и ш ь крик п р о тяж енн ы й из дальней п р о м ч и тся де-
ревн и ,
Г д е в н о ч ь о к л и к а ет ся р а т а а я с т р а ж а со с г р а ж е й .
В с в с п и т .................................................................. ............................................ , *

9. й ь я в ь богинга б л аго ск л о и н у
З р и т в о сто р ж ен н ы й пиит,
Ч т о пр о о о д и т но чь б е с с о и к у ,
О в с р ш и с я иа грани т,
> (М у р и в ь е в , Б о ги н е Н е в ы ).

10. П и е в к о п О д е се о .
11. См. п в рв ов иэданио Е в гсн и я О н е ги н а . *)

•) А в т о р , с о сто ро н ы м атер и , п р о и сх о ж д е н и я аф ри -
и а н с к о г о . Е г о п р а аед А б р ам П е т р з в к ч А н н и бал на 8 гоД/
се о е го во зр и ста был похи щ ен с б ер его в А ф р и ч я и приве-
А Р , 11|шклп. 1й
242

12. Иа гтсрвоӓ часта ДнолрэьгаоЗ йусал»)!,


13. С л а к к о з в у ч н е и ш .о г р о ч еск н е и м в н я .-к а к э а ы , и акрч*
кер: Агафэк, Ф и л а г, С с г .с р а . Ф е а п а ы п р с ч , у п о т р сб л я -
ю т ся у наӧ т е л ь к э к е ж д у простолгодн наии .
14. Гранзиеон и Л а а я а е , герои двуг славяых романсз.
®5. В-1 .]’ау(»1з ] а 1ЬИе с1о сго1ге епгогв ай ЬопЬеиг,
^9 1о в Ь о г о ӓ е т е ш йана Г Ь а М ^ и ӓ е . (ШгтоСрпаи». 4 4

э в я ^ в "^ Со н ааан ти ко п ол ь, Р о с си Я с к и й п о сп ьн н и я , вы ручив


е г о , пвл л ал в п о к а р о к П е т р у В е л и к о м у , которы й к рест н л
его а В и л ь н е . В в л о д е а ниы б р а т его п р и е зж а л споргаа в
К ом о ган т кы о п о л ь , а и ото м и в П е т е р й у р г , и р в д л агая з а
н е го в ы к у п , но П о т р 1 не е е г л а а л л е а в е а в р а ш » св о е гэ
к р е ет н н к а. Д о г л у ӓ о к о й е т а р о ст и А н н н ба л п о м н и л е ш е
А ф р к к у , р е с к о ш и у » ж и в щ , ®тч:а, 19 б р ат ь о о , из К£>их о к
был к е и ь ш о й ; во м днл , к а к и х вадили к о т ц у , с р уч ам и ,
свяган н ы м н за с п и н у , и<м;яу тем, к гк он одчн быя £ в о ӓ о -
вои и я я а в а я п а д ф еитсы ам и с т е ч а с к -го ео ы а ; яом внл
также лпоӓяму)» в е етр у оааю .лсиам, вяывдаую иадали з а
кораб.ча?*, н а к е т о р о м о н удаздяся.
1 8 -т*! а е т о т р * н у , А г а к б а л н о сл ч н бы л ц а р « с в о Ф р ан -
ц н и , гне и н а ч а л о в о а олузыйу в ар м аи Р сс-ен -.а; он в о г-
вр ат и л о я ; в Р о с г и ю с р аьр убл о н н о й г о в о в о й и е чином
ф ь а в ц у з с к о г о я о А ге к а я т я . С т&х г.эр и ах о д и л ся ои и еот-
л у ч н о при е о о б а и м ж вратора. В « а р о т в е в а к и е А н и ь :, А и и и -
б а л , л и ч к ы * в р * ч Б г.р о ы а, пвотши быя в С ы б н р ь под б л а-
гояи якы м п р е д я с г э м . Н а с к у ч а б р зл я д о т о а м и ж е с т о к о ст н ю
к л и м а т а , ои с а м о в о л ь к в в о в тр а ти л ся в Н е т а р б у р г и явилск
к с в е е м у а р у г у М и и и яу. М ш ш к п з у н и п с я и с о з е т о в а л е м у
ск р ы ть ся нем овл ви но. А н и и .'г л у в а л я л с а в с а о и п о м е с т ь я ,
гдв и ж и я во в с » врем я ц а р с т в в в а н ч я А н н ы , с ч и т а я с ь в
с д у ж б о я в Сибири^ Е л и с а в а т а , в с г у п и в н а п р е ст о л , о сы -
и а л а 0го св о и и и м и л о ст гм и . А . П . А н н и ба л у м е р у ж е 8
ц а р е п о з а и и е Е к а т е р и н ы , увол в и н ы й о т в а ж и ы х занитий
с л у ж б ы с чи ном г е ш ер ал -а к ш сф а н а 9 2 го я у о т рож д еи и я * ) .
В Р о с с н и , где пам ять в а м в ч а т е л ь я ы х лю дей с к о р ӧ и сч е -
з а а г , п о пр и чи н е и ед о в тат к а и ст о р к ч е с к и х з а г и с о к , ст р а и -
и аа ж и зг.ь А и н и б а л а и а а сст п а т о л ь к о п о сй н сй сгв ен н ы м
кред ан и я м .
. Сын е го гсн е р а л -л л й т е н а н т И . А . А н и й б а л прииадлв*
ж и г б е сси о р н о в ч и сл у о т л и чи ей ш и х я ю вей ек агер и н и н -
с к о г э в«ы:г (ум . • 1800 г о д у ).

*) Мы сегрзмепем я а д е е и в я и сдать по лн ую е м био-


гоаф»:ю.
16.' Ееннмй Н орта!--аош я!ш аии» Гаух«та ааа чарепок
шуча.' (С к . Шкмспйр-а и С т ер н а).'^
1 -?. Й пм ж яем нзввив*, вгчгато Зо.*#й дашлЛ», &ива
ошибяей ласечатанв еплюЧ л-етят (чгЬ ке шасяо шя:т-
нэто аяывпа). Крлтики, тюта нв развбрао, на*®г*ти а«а-
аронилм в евев8'Ь(Ии* е*р тф м . Скввм увернть, чге в т -
шек рюмкяо »р*мя раочивлено ио каяенаарго.
18. Юлия Зольмер, Новая Звовэа, Маяек-Аковь, герей
поорвиственкого ромаиа М-е ОвШ в. Гувтав де Ленар, герой
прелестной повеста Баронеоем Крюдяер.
19. Вьмяяр, певееть, непразиль.но приш паиш с Лврду
Байрэну.^М епьмот, генгнмгыне® поомоввйӓИйв Матюрина.
*<геап Йпб^аг, ижвесткый ромая К а р ш Нвдье.
2 0 . Ь«ао1а(»е оа-а! в?г»га«га то! еЬ‘«пЬга1*. ©чроишгй
Ай1ӧр наш ПвревОл тспшо исраую неловяну слашЛи-о ет»*а.
21. ЖурнаИ, кекогда иада£г*«м»ай пено-Ииыя А . Ивмай-
лознк ноЬвльНО невеправпо. Мадатвль овяаждм ператио
И8ВГ.НГЛСЯ пре* ву&ликотэ уем, что ои иа врзатшкаж *уля.ъ.
22. Е . А . Баратынекм»!
2В. В яеурналах удагвяяии-еь, хнк М«Иа’0 бь-ло Иаэтеть
<квЪю простуто кресгьянг.у, м е«д у тем кл* 6 лагэродао1е
барышяи, нвпиого ниже, наэваиц ӧаечож амп!
24. ..Эго аяачит,* д ш сч ает сдчн и*: кашмх нрит*гавп:
„что м алчИ ш :и кегаюгси яа к о и ь к м “ Опрайв -щжо

25. Б йста красяме мои


Поэтячоский Ап
Ьргвплся мкв кенвй ш уквэй,
Сим гоцобйем жвбеи
Или кжости безумной, и проч.

(Посткие к ,ЯГ. П .) ^

26. Август Л«фЬш<вн, Ам>ор кио гсетла сзмействея-


ных ромааоп.
27. С и зт р и : Л в р м е б С<ша, с-ило-гзоре ит Княвя Е я
аем сгого,
28. С м . 0ПИС«П! Фвнпюгя.доя $цм м в ®Я Б г р :.'
ского.
29. Э о в е т кот иошурку
В печур.су сл ать.
Предвещанне св. дь ы. порсвя псоия поедввкйвг смертъ,
30. Т ек к н обрадок , г;*'?зг и я йуЯутвтГс
244
31. В журнглах осужпгпи словг: хлот, люлвь н т
как не; дачное новаввгдение. Слова ски порскные Русокие
„Вь»шсл Бова из шатра проӒаяиться и услышал п чи-
стом поле люгскую молвь и констий топ.* (Ст л ;а о Бст
Королевичс). Хлом употрсбляется в прост.-.речйи вместв
хлопание, гак шип вместо шипенчя.

О н шип пустил по змсикому.

(Д рет т Гуеские етихотвореумя)

Нв должно мешать свободе нтп-вго «огагого н пре-


кра.'Нзю языка.

32. Один из наших критиков, кажетоя, кахздяг в эт/.х


стлхат иепонятную для нас нёйлагопристойность.
33. Гадательные нчигн изяаются у нее под фирмою
Мартьыа Задеки, почтекного чвловвка не писавшего ни
когда шдатсиьиых кчкг, как замечаог Б. М. Фвд ров.

34. Пародгя иззестных стнхов Ломоноооеа.


Заря багрлною рукою
От утре-шид спокойных вод
Выводит с сслнаем за собою, -и проч.

35. Буяноз, мой сосед,

Пришеп ко м е вчера, с неЗритыми усами,


Растрепанный, в пуху, в ккртуае с козырьном....

(Опавный Соав&.)

36. Нешя критйки, вериые почитатсли првдраского пола,


сильнс осуждали ненриличив сего стата.
37. Парижский ресторатор.
38. Стпх Грибоедоса.
39. Славный ружейный мастор.
40. *).
41. Леэшин, автор м.чогих сочинений по части хозяй-
ствечной.

*; См. сгр. 315


215
42. Дорсги н а т и —сад ппт глаз:
Деревия, с дер.чом вап, канавы1,
Работы много, миого славы,
Д а жапь, проезда нет под •:»«,
С деревьев, на чягах стоящих,
Проезжим кало барыша;
Дорога, скажешь, хороша—
И вспомнишь стих: для пӱохсдящих!
Свободна Русская езда
В ДзуХ тольхо слуиаях: когда
Наш Мак-Адам, или Мак-Ена
' Згма сгершит, треща от гнсва,
Опустошительный набег,
Путь окует чугуном льдиотыя,
И запорошит ранний оног
Следы ее пескок пушистым.
Или когда поля пройкёт
Такая знойная засуха,
Что череэ лужу может в брод
Пройти, глаза эажмуря, муха.

(С т а н ц и я. Кназь Вязслски!-.)

43. Сравнснке, заимствовапное у К * **, с т с л , известною


игривостию воображечия, К ... рассказывал, что, будучи
одчажцы послан курьером от Княся Потемкнна к Импе*
ратрице, он м г л так скоро, что шпага его, высунувшись
концем из тепе.кки, стучапа по верстам, как по частоколу.
44 . К ои ‘, вечзриее еограиие боа тачтев, собственло
эначит толпа.
ш

';<;М
Ӧ Т Р Ы В К II
из
ПУТЕШЕСТВНЯ 0 Н Б Г И Й А.
■. ад
, 'Ӱ Ш 1
Последчяя Глава Евгения Оиагпиа ваддна была
оеобо, с следующим преднсловнем:
„Пропущениые строфы подавали нвоятокротно
повод к гюрицакшо и мммсшкам (э«рочем весьма
справедлявам и острсумпым). Автор чистосердйяио
пригнается, что он вмпуетяя из сзоего рэмана ’
целую Главу, в ко«Ӓ ояисаво бмло путешестзие
Онегина по Роевии. От него вавиееяо овиачитъ
СКЮ вьшущеиҥую Главу точкаг>« ияя цифрои; но
в избежанпв еоблавиа, решмлся он лучше пыста-
вить, вмевто девятого кумера, сгсьмой над пог.лчд-
ней Главста Евгеиад Оиагина, и пожертвэзать
одною т о к о н ч а т сл ь ю етроф:

Пора: перо г:ссоя крзсят;


Я девять песен написвл;
Н а бсрег радостный выноскт
Мою ладыо дезлтый вал—
Хеала вам, деалги Кдкеиам, и проч“ .

I
' 347

П. А. Катения (кееыу дрзкразный поэтический


талант нв мешӓет быть и тонким критиком) за-
метил ыам, что сиа искггюченяэ, может быть и
выгодыое для читатолей, вредит одиако ж плану
целого сочннэиия; нбо чрез тэ пэреход от Тать-
яны, уездной барыщни, к Татьяне, зкатной даме,
стаиовится слиашом иеожидаж?ьш и неабъяснен-
Чым.-^-Закечаиие., оЗличакчцеаопытиого художника.
Автор аам чуэствозая еправздлизоеть оного, но
рэшилвя выпустить эт-у Главу по причинам, заж-
ным длч него, а не для публики. Некоторыа от-
рывкн быпи напечатаны; мы здерь их поме1ца:!м,
привоэо!суш(з к кнм аше месгсолько стрсф.

В. Онегин из Мсскзы здэт в Нижний Нозгород:

• , ..........................................перед ним ,
Макарьеэ оуетио хсопцчет,
Кипит обилием своим.
Сюда жемчуг привеэ Индеец,
Поддельны вины ЕвроПоец, .
Табун браковгнных кокей
Пригнал заводчик из стеней,
Игрок привеа свои коледы
И горсть услужлнзых костзй,
Помещик спелых дочарай,
А дочки— прошлогодни моды.
Вслк суетится, лжет за двух
И всюду меркантнльный дух.

Тоека!..
248

Онегун едет а Астрахань, и оттуда на Кавказ.

Он вицит, Терек сзоалравяый


Крутыо роет берэга;
Пред кнм парнт орел держааный,
ӧтомт одйнк, склонив рога;
Вербдюд лежит в тени утеса,
В щтщ, нбсатся конь Чаркеса,
И вкруг кочующих шатроз
Паоутвя овиы К ӓлмыксв ,
В далн— Кавказские громады;
К ним путь открыт. Пробилась. 5£ань
За их естественную грань,
Урез их оласныз креграды;
Б‘рега 'Лрагвы и Куры
Узрела Русские щатры.

* * *

У а о пустынн сторокс вечиый,


Стесненный холмами Бокруг,
Стоит БеШту остроконечный
И зеленеющий Машук,
Машук псдатель струй целебных;
Вокруг ручьев его вояшебных
Больных теснится бледный рой;
Кто жертва чэсти боевой,
Кто Почечуя, кто Кипрнды;
Страдалец мысПит жизни нить
В вслнах чудесных укрепить,
Кокетка, глых годов обиды
Н а дне оставить, а старик
Помолодеть-,-хотя на миг.
_ 2! 9 .
Питая горьки разэдывдп-знья,'
Среди печальной йх семьи,
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И лыслит, грустыо отуманеи:
Зачем я пулен в грудь не ранен?
Зачем не хилой я старик,
Как зтот бедный откупщик?
Зачем, как Тульский Заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма?— Ах, Создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне зкдать? тоска, тоска!...

Онегин посещает потом Таариду;

Вообргжснью край священный:


С Атридом сторил там Пилад,
Там закололся Митридат,"
Там пел Мицкевич вдохновенныи
И , посреди пркбрежных скал,
Свсю Литву веспомикал.
*
‘М

Прекрасны вы, брега Таврйды,


Когда вас видишь с корабля
Прн свете утреннсй Киприды,
Как вас впервой увндел я;
Вы мне предстали в блеске брачном:
На нсбо синем и прозрачном
Сияли груды пашнх гор,
Долин, деречьсв, ссп узор
?’ ӒЗостлйн был псродо мкою.
А тпм, мсж хижинок Тетар...,
1-Сахэй во мне проснулея ж&р!
Какой волшебн*к? тоскою
Отвснялксь пламенная грудь!
Но, Му*а1 прошлое аабудь.
* * *

Какие б чусс;аа нк таилнсь,


Тогда во мне—тепгрь их нет:
Они прошли иль измонились....
1ч1ир вам, тревоги прошлых лет!
В ту пору мне ка*ались мужиы
Пустынк, волн края жокчуйпш,
И моря шум, и груды скьи,
И рсрдой девы иЦеая,
И безъименные страдаиья.,..
Другие дик, др-зя-ие сйы;
Смирились вы, мовн зесны
Высокопармые мечтамья,
И в повтичссккн бокал
Воды я мнсго подмешал.

Иные нужны мме картг.ны:


Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябккы,
Калитку, сломанный забор,
Н а небе серенькне тучи,
Перед гумном солокы кучи—
Да пруд под С ’ нь» ив густых,
Раздолье уток молодых;
Теперь мкла мне балалайка
Да пьяный топет трспака
Деред порогом кабака.
Мой идезл тепорь -‘ тезлЛка,
251

Мои желг.ния— покой,


Да щей горшок, да сам большо^.
* *
*
' Порой дождяивою. намедки
Я , завернув на скотный двор.,.
Тьфу! прозаичзские бреднн,
Фламандокрй шхолы пострый сор!
Таков ли был я, расцЕвтая?
Окажи, Фовтаы Бахчисарая!
Такие ль мысжм мна ыа ум
Назея твой баохоивнный шум,
Когда безмолвио пред тобою
Зарому я восбражал......
Средь пышных, опустелых зал,
Спусия три года, в*лвд за мною,
Скитаясь в той же стороке,
Оиогии всясннил обо мие.
'* *
- •. ' - *
Я яил тогда в Одеосе пыльной
Т&м д о я р о яоыы кебееа,
Там хдбиотаиЕо торг обипъной
Сзои подъемлет паруса;
Там всӒ Европой дышит, веет,
Всӓ блещет Югӧм и пестреет
Разнообразиость» жйвой.
Язык Итатии здатой
Ззучит по улмце вфсслой,
Гда ходит гордый Сяавяиин,
Француа, Ислкнец, Армянир/,
И Грек, к Молдазан тяжанай,
И сыи Бтпатокой оемим,
Керсар в отеТӒвгс, Морали.
* *
252

Одессу ззучными стихами


Наш друг Туканский описал,
Но он пристрастными глазами
В то время на нее взирал.
Приехав он прямым Позтом,
Пошел бродить с своим лорнетом
Один на^ морем— и потом
Очаровательным пером
Сады Одесские прославил.
Всё хорошо, но дело в том,
Что степь нагая там кругом;
Кой-где недавный труд застазил
Младые ветви в знолный день
Давать н&сильственную тень.
* н<
>!-. ', -х
А рде, бишь, мой расеказ несвязной?
В Одесое пыльной, я сказал.
Я б мог сказать: в Одессе грязной—
И тут бы право не солгал.
В году недель пять-шесть Одесса,
По воло бурного Зевеса,
Потоплена, запружена,
В густой гряэи погружена.
Все домы на аршнн загрязнут,
Лишь на ходулях пешеход
По улице дерзает в брод;
Кареты, люди тонуг, вязяут,
И в дрожках вол, рога сююня,
Сманяет хнлого к о н я .'
* *

Но уж дробит каменья молот,


И скоро звонкой мостозой
Покроется спасеиный город.

>
Ках будто кованной бронёй.
Однако в сей Одессе влажно!.
Еще есть недостагок зажной;
Чего б вы думали?— воды.
Потребны тяжкие труды......
Что ж? это небольшое горе?
Особенно, когда вино
Без пошлины привезено.
Но солнце южное, но море...
Чего ж вам более, друзья?
Благословенш^е края!
• * *
*
Бывало, пушка зоревая
Лишь только грянет с корабля,
С крутого берега сбегая,
Уж к морю отправляюсь я.
Потом за трубкой раскаленной,
Волной соленой ожнвленной,
Как Мусульман в своем раю,
С Восточкой гущей кофе пью.
Иду гулять. Уж благосклонный
Открыт С аз 1По; чашек звон
Там раздается; на балкон
Маркор выходит полусонный •
С метлой в руках, к у крыльиа
Уже сошлися два кулца.
. *
*

Глядкшь и площадь заш стр еш .


Всё оживилось; здесь и там
Бегут за делом и без дела,
Однако больше по делам.
Дитя расчета и отваги,
.
Идет купа>а взглянуть нз. флаги,
Провелать, шлют ли кебеса
Ему знакоми иаруса.
Каки® новые товары
Вступили ньтнче » каранткн?
Пришли ли бочки кданныл вин?
И что чума? и р^о пожары?
И нет ли галода, войыы,
Или. пвдобной новизны?
*
' '

Ио кы, роблга без печалл,


ОгЗеда заботзпюых куицов,
Мы только уетркц ожида;ш г
От Цареградских берегов.
Чтӧ уатрицы? прншяя! 0 радость!
Летит абжорлнэая кладость
Глотать из раковип морских
Затзорнкц жирных н ждвых,
Слегка ебрызгнутых лимоном.
Ш ум, слорьг»~легко8 вшю
Из погребов принесено
На сто» усяужливым Отоиом; *
Чссы летят, а грозный счот
Ме;к т»н иевидкмо рй.стет.
■- « *
, 1; : 'V1 ' *■

Но уж тсмнеьг вечор скний,


Пора нам в Оперу скорей!
Там упснтельный Рӧесики,
Езропы баловеиь— Орфей.
Нс Еквашя критике суровой,

Изгевтчы* рсгтсрзтор в Ояессз.


Он всчио тот же, кг-;но новой,
Он гвӱкн пьет— оии кнпят,
Они текут, оии горят.
Как поцелуи молодые,
Все в неге, в плам«нк любви,
Как зашипевшего Ак
Струя и брызги ьопотке..,
Но, господа, позволено ль
С еином равнять бо-ге-Ш!г$оР
* *

А только яъ там очарований?


А раэыскаЦйлышй лорнет?
А закулксные свиданья?
А рпша ӓопа? а балет?
А ложа, где красой блистая,
НегоЦ.иаЬка колодая,
Самолюбива и токна,
Толпой рабоа окружена?
Она и внемлет и не виемлет
И каватине, и молыбам,
И шутке с лестью пополам...
А муж— в углу за нею дремлет,
В просонках фора згкричит,
З эенот— и сноза захрапит.'
* *
*

Фкнал гремит; пусгегт згпа;


Шумя, торспится разьезд;
Толпа на площадь побежала
При блесхе фонарей и звезд,
Сыны Аззонки счастливой
Слегка поют котив игризой,
Егч незольнӧ заТчердив,
Л мы ревем речитатин.
Но поздно. Тихо спит Одессз;
И бездыханна и тепла
Немая ночь. Луна взошла,
Прозрачно-легкая заЕеса
Объемлет небо. Всё молчит; .
Лишь море Черное шумит,..
* *•
*
И тах я жил тогда в Одессе.
П р и лот^е
К У-рй строфе относятея; между прочим, следую. к»
наброски;
Он знал немецкую словесность
По книге Госпожи де Стапь —
(Конфуций) мудрец Китая
Н ас учит юность уважать,
Не торопиться осуждать.
Она одна дает надежды.1)
Подозревали в нем талант,
И мог Евгений в самом деле
Вести приятный разговор,
А иногда ученый спор
Об Господине Мармонтеле,
О кзрбонарах, о Парни,
06 Генерале Жомини.
!Х-ую строфу Пушкин заманил в печати миоготочизм
(очевидно, потому, что остался ею недоволен);

Нас пыл сердечный рано мутит—


Очаровательный обмаи,
1'юбви нас >16 природа учит,
А Сталь или Шатобриан.
Мы алчем жизнь узнать заране,
Мы узнаем ее в романе;
Мы всё узнаЛи, между тем
Не насладились мы ничем.
Природы глас преду-преждая,
Мы только счаг.тию вредкы, ^
И поздио, поздно вслед за ннм
Летит горячность молодая.
Окегин это испытал,
За то как женщин он узнап! ,Й1
Х Ш и X I V строфы повт также заменял многоточием и
притом не только в печати, но и в чиетовой рукописи, и таким
образом само собой отпадает предположение о цензурном
вмешатечьсгве; обе строфы сохранились в чериовиках Пуш-
кина; Х Ш -ая —в таких набросках, по которым трудно сеӓе
состалить предстазление о том, какой вид оиа получила бы,
Х1У-ая— в более законченном виде.
<) 8 скоӧки мы вакдючаеи елова, аачерквутые Пушсзиым; в
оуяико окобкп-вгава, встапдекзыо язмв по догадде.
Как он умеп вдовы смиренной
Привлачь благочестиаый вгор
И с нею скромный и смятенный
Начать краснея (заговор)
Плснять (неопыгностью мкимой)

И верностью которой кет


И 'пылкостьо незинных лет.
Как он умел с пюбою дамой
0 пкатонизме рассуждать
(И в куклы с дурочкой играть)
И вдрут нежданкой впиграммой
-------- смутить и наконец

Так резвый баловень служанки,


Анбара страж, усатый кот,
За мышью крадется с лежанки,
Протянется, идет, идет,
Полузажмурясь отдыхаег,
Свеонется в ком, хвогтом играет,
Готовит когти хитрых лап —
И вдруг бедняжку цап-царап.
Т ах хишный волк, тсмясь от глада,
Выходит из глушк лесов
И рыщет близ беспечных псов,
Вокруг неопытного стада.
Всё спит. И вдруг свирепый вор
Ягненка мчит в дремучий бор.

Исрвой половииой второй строфы поэт воспользовался


цпм <вюго „Граф а Нупкна".

После ХХ1У-ой Пушкин начал было следующую строфу:


По всей Европе в наше время
Между воспитанных людей
Не почитается за бремя
Отделка (нежкая) ногтей.
И ньшче воин и придворный
.................................. либерал задорный
Повт и сладкий дипломат—
Готов ........................................
(Кокетства) странности тако*
Не понииал философ мой.
X X X строфа только впоследствии вошла в первую главу
„Евгекия Онегина“ , псрвоиачально ею начинался лирический
роман „Таврида" (веснд 1822 года):
За нею по накпоиу гор
Я шел дорсгой нелзвестной,
И примечал мой робкий вӓор
Следы ноги ее прелестной.
Зачем не смел ее следов
Ксснуться жаркими устами....
Строфы X X X I X , ХЬ и Х Ы вовсе не были написаны;
поэт, ставя эти цифры с многоточием, обозначал известный
перерыв в ходе ром^на,
По окончанни уже первой главы Пушкин вновь сбра-
тилоя к ней и начал строфу, примыкающую к Х Ь У -о й :
Мье было грустио, тяжко, больво,
Но, одолев меня в борьбе,
Он сочетал меня невольно
Своей тапнстаенной судьбе.
Я стал взирать его очами,
С его печальными речамн
Мои слова звучапи в лад...
После Ы\/'-ой стрсфы поэт начал набрасывать:
Занятиям деревня учит,
Уединеньо хоть кого
Читать в кеиастный день научит
важней всего.
(I

ГЛ АВА ВТОРАЯ,

После У-ой строфы Пушкин качал отделку следующей


ттрофы—лирического отступления:
Свободы сеятель пустынный,
Я вышел утром до звезды.
Рукою чистой и безвкнной
В порабошенные бразаы
268
Брооал живительиое семя!
Но потерял я только время
Благиз мысли и труды......
:р го лирическое отступление однако не вошло в ромги,
п Пушкин выделил его в самостоятельное стидотворение.
Пушкин печатал УШ -ую строфу без заключительныт
стихоэ, которые оозранилиеь в двух рукописных редакциях:
Первоначальная:

Что есгь избранные судьбами,


Что жизнь их— лучший неба дар—
И мыслей неподкупный жар
И Гений власти над умами
Добру людей посвящены
И славе доблестью рааны.
I !оэялейшая:

Что есть избранные судьбамя,


Людей священные дрӱзья,
Что их бессмертная семья
Неотразимыми пучами
Когда-нибудь нас озарит
И мир блаженетвом одарит.

Поеле 1Х-ой строфы в чистовой рукопиои следуют ещв


| |>и перечсркнутые строфы:
Не пел порочной он дабавы,
Не пел презрительиых Цирцей,
Он оскорблять гнушался нравы
Избранной лирою своей;
Поклонник истинного счастья,
Не слаЕил сетей сладострастья.
Постыдной негою дыша,
Как тот, чья жадная душа,
Добыча вредных заблужденкй,
Добыча жа.".кая страстей.
Преследует в тоске своей
Картины прежних наслажденнй
И свету в песнях роковых
Беэумно обкэжает их.
264
Певцы слепого наелажяеньл,
Напрасно дней своих блажных
Передаеге ппечатпецья
Вы нак в злегиях живых
Нзпрасно девушка украдкой,
Вйимая звукам лиры сладкой,
К вам устремляет нежный взор,
Начать не смея разговор.
Ҥапрасно ветреная младость
За полнэй чашею, в зенках.
Воспоминает на пиргх
Стохов изнеженную слгдость
Иль на ухо стыдливых дев
Их шепчет, робость ойолев.
* •*
Несчастные, решите сами,
Какое ваше ремесло;
Пустыми звуками, сковами I ,,
Вы сеете разврат и зло.
Перед судилншем Паплады
Вам нет венца, вам нет награды,
Но вам дороже, знаю сам,
Слеза с улыбкой пополам.
Вы рождены для слазы женской,
Для вас ничтожен суд Мӧлвы—
И жаль мне ва с.... и милы вы.
Не вам чета был гордый Ленский:
Его стихи конечно мать
Велела б дочери читать *).
Кроме этих трех отделанных стрэф;в черловиках еохрв-
чилисьнаброски и четвертой строфы:
Но добрый юно;га. готовый
Высокий подвиг совгршить,
Не будет в гордоети суровой
Стихи Владимира твердить. ‘
Но пр&ведник, изнеможденный, •
К цепям (иеправдой) присужденный
________________ И . . ..........................................................................
') В черновисо ПушЕпп сделал примочаяае к зтому отвху.
Ь а т ё г е еп р.ге8сгӓгя 1а ]есФиге ӓ ва ПЦе Р1ггоп.
Сгих сей вошел в пословицу. Заметим, что Пиррон (кром;
евоӓй „Метрики") хорош только в таких стихах, о которых
незззможно намекнуть не сскорбпяя благолристойности.
265 I

С лампадой, дремлющей во тьме,


Не склонит к рифмс... пусты...юй
На свиток ваш очей своих
И ка стене ваш вольный стих
Не начертит рукой беавинкӧй—
Неыой и горестный привет
Для узника [грядущих лет]
Вместо Х1\Г-ой строфы Пушкин написал сперва следу
ющие две строфы:
Но дружбы нет и ток меж нами;
В се предрассудки истребя,
Мы почитаем всех нулямн,
А единицами себя;
Мы все глядим в Наполеоны,
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно.
Собою жертвовать смещно;
Иметь восторженные чувства
Простительно в 16 лет;
Кто чувствам верит, тот поэт
Иль хочет выказать искусство
Пред легковерною тоЛяой.
Что ж мы такое?... Бож е мой!

Сноснее, впрочем, был Езгений.


Людей он просто не любил
И управлягь кориилом мнений
-Н у к п ы большой не находил.
Не посвящап лрузей в шпиопы,
Хоть думал, чго побро, еаконы,
Любовь к отечестау, права,
Одни условные слова,
Он понимал необходимость
И миг покоя своего
Не отдал бы ни для кого,
Но уважал в других решимость,
Гонимой Славы красоту,
Талант и рердца правоту—
После X V строфы поэт начал было следӱ^щуф':
От аажных нисходя предметов,
Касался ночью рнзговор
266

И русских иногда позтов;


С о вздсхом и потупя БЗОР,
Влгдимир слушал, кзк Евгений
(Венчанных нашнх сочииений)
(Немилосердно) поражал........
Х У Н -ая строфа составилась из следующих двух строф:
Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих;
Ушед от их мятежной власти,
Онегин говорил об них,
Как о знаксмцах иэменивших, 4
Давно могилы сном почивших
И коих нет уж и следа.
Но вырывалксь иногда
Из уст его такие зву и,
Такой глубокий, чудный стон,
Что Ленскому казался он
Прикетой незатихшей куки.
И точно; страсти были тут.
Скрывать их был напрасный труд.
* *
о
Какие чувства не кипели
В его измученной груди?
Давно ль, надолго пь присмирели?
Проснутся—топько погояи ').
Блажен, кто ведал их волненье,
Порывы, спадость, упоенье
И наконец от их отстал,
Блаженней тот, кто их ие знал;
Кто охпадил любозь разлукой,
. Вражду—зпословиём, порой
Зевап с друзьями и с жекой,
Ревнивой не тревожась мукой.
Что до меня, ю мне на часть
Досталась пламенкая страсть.
После этой строфы следовали еще две строфы, пере-
черкнутые в рукӧписи:
0 двойка! ни дгры свободы,
Ни Феб, ни дамы, ни пиры

, ]) Блвххое к втои; »етыре.:отизию иы иахолин » поом»


Пушжг.я» .Д ыгг. н у ".
Онвгина в минувши годы
Не отвлеклн бы от игры;
Задумчивый, всго ночь до света
Бывал готов он в првжнп лет
Дспрашивать судьбы р.авет:
Напево ляжет-ли валет?
У ж раэяавался звон обеден;
Среди разорванных колод
Дремал устапыл' банкомет;
А он нахмуррн, боар и бледен,
Надежды полн, закрыв глаза,
Пускал на третьего туза.

И я теперь, отшельчик скромный,


Скупой не веруя мечте,
Уж не поставлю карты темной,
Заметя грозное р у те.
Мелок оставил я □ покое,
Атӓнде, слово роковое,
Мне не приходит на язак,
От рифмы также я отвык.
Что будешь делать? мсжду нами
Всем этим утомипся я.
Наднях попробую, друзья,
Заняться белыми стихами,
Хотя имеет дигпге е11е га
Большие на мекя права.

Отметим, что и первая из этих строф первоначально


имслд характер лирического отступления: поэт сперва пере-
дслал себя на Онегина (напр.: „ Не отвяекли 6 в минувши
годы Меня от карточной игры“ ), а затем и вовсе исключид
»ги строфы.

X X I строфа первоначально читалась иначе:


Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук ещо не знав,
Он был евидетель умиленныи
Ее мпадекчсских забав,—
В тени отеческой дубравы
Он разделял ее эабавы.
Тогда с улыбкой их стпп
Сулили им уже венцы.
268

Тах в О л ы е мчлую псдругу


Впадимир видеть привьп^ал;
Он рано без нее скучал
И рано по густому лугу,
Бродя без Ольги, меж иветов
Любил искать ее следоэ.

Заключительные шесть стнхов позт зачеркнуп и б э я л


их из строфы, первоначально следовавшей зг Х Х И -о й и пере-
черкнутой им:
Кто*ж та была, которой очи
Он без нскусства привлекап,
Которой он и дни и ночи
И дукы сердца посвящал?—
Меньшая дочь соседей бедных.
Вдали забав столицы вредных,
Невинной првлести попка,
В глазах родителей она
Цвела, как лзндыш потаенный,
Незнаемый в траве глухой
Ни мзтыльками, ни пчелой.
Цветок, быть может обрсчекный,
Размаху глбельной косы,
Не осушил еще росы.

После втой строфы в рукописи спедовала еще одна строфа:


Ни дура Англинской породы,
Ни своенравиая Мамзель,
В Россин, пэ уставу Моды,
Необходимые досель,
Не стапи портить Ольги мнлой.
Фаддеевка рукою хилой
Ее качала колыбель,
Она же ей стлапа постель.
Она ж за Ольгою ходила,
Бову рассказквала ей,
Чесала золото кудрей,
Читать Помилуй мя учила,
/Поутру наливала чай
I! бапсвапа невзначай.

Поэт начал переделывдть эту строфу, причем пркменип


е.ё к Татьяне (напр., вНе портили Татьяны милой“), но затем
ч в :зсе перечеркнул ее и исключил из романа.
289
Пссл ХХХ1-0Й строфы Пуи к ш начал бьгло слеяующую:
Оти привыкл вместе кушать,
Соседей вместс навещать,
По праздникам обедню слушать,
Всю ног!ь храпеть, а днем зевать.
В ........ ездить по работам,
Браниться в бане по субботам,
Солнть арбузы и грабы......

X X X III строфа в рукописи имеет другой вид:

Она в альбом писала кровью


По образцу Рязанских дев,
Звала Цолиной- Парасковью
1 И говорила иараспез.
Корсет носила очень узкий
И русский И , как N французский
Произносить умела в нос *
(Так между модников велось).
Она любила перед балом
Затверживать мудреней па,
Отца звала всегда рара,
Умела щелкать опахалом
И Гргндисона своего
Любила более всего.

Кончалась вторая глава стро(фой, которую позт отки-


иул, приготовляя гл 1.ву к печати:

Но может быть, и это даже


Правдоподобнее отократ,-
Изорванный, в пыли и в сажв
Мой недочитанный рассказ,
Служанкой изгнан из уборной,
В передней кончит век позорны^.
Как прошлогодний календ^рь
Или затасканный букварь.
Ну что ж: в гостмюй иль в передней,
Равно читатели (умны?),
Над книгой их права равны.
Не я первой, не я последний,
Их суд услышу над собой
Ревнивый. отрогий и тупой.
270

ГЛ АВА Т Р Е Т Ь Я .

Повт печатал трстыо строфу без шести заключитепь-


ных стихов, которые созранились в рукописи:

В деревне день есть цепь обеда.


Поджавши руки, у дверей
Сбежались девушки скорей
Взглянуть на нового соседа,
И на дворе толпа людей
Криткковала их коней.

После У -ой строфы Пушкин написал было строфу, в


котороЯ афставил Онегина влюбиться в Татьяну и учащвть
свои йияты к Лариным (очень скоро однако поэт отказался
от вУвй мысли):

В постеле|лежа, наш Евгений


Глазами Байрона читал,
Но дань вечерних размышлений
Татьяне (милой) посвящал.
П р о сн у л ся ------------------ ране,
И мысль была всё о Татьяне.
Вот новое! — подумал он—
Неужто я в нее влюблен?
Ей-Богу, это было-б славно,
(Уж) то-тоб [всех бы] (удивил),
Посмотрим—и тотчас ргшил
Соседху навещать исправно,
Как можно чаще, всякий декь:
(В*дь) им досуг, а мче не лень.

®ткинул поэт и строфу, следующую в рукопнси за


Х-ой строфо?:

Увы, друзья! мелькают годы,


И с ними вслед одна другой
Мепькают ветреные моды
Разиообразной чередой:
Ламуш и фижмы быпи в моде,
Придворный франт и ростовщик
Носили пудреный парик.
Еызало, аежные поэты
271
В надеждв славы и похзал
Точили тонкий мацригал
» Иль остроумные куплетк;
Бывало, храбрый генерал
Служил и грамоты не зкал.

После X X I строфы в рукописи перечеркнуто:

Теперь мне должно б на досуга


Мо:о Татьяну оправдать.
Ревнивый критик в модном круге
Предвижу, будет рассуждать;
Ужели не могли зарана
Внушить задумчивой Татьяне
Прилкчий коренкых устав?
Да и в другом позт не прав:
Ужель- влюбиться с первой встречи
Она в Онегина могла,
И чем увлечена была,
Какой в нем ум, какие речи
Ее пленить успелн вдруг?—
Постой, поспорю я, мой друг.

После ХХШ -ой в рукописи следует строфа:

/ Но вы, кокетки записные,


Я вас люблю, хоть это грех,
Улыбки, ласки заказные
Вы расточаете для всех.
Ко всем стремите взор приятный;
Кому слова невероятны,
Того уверит псцалуй;
Кто хочет, волен— торжеотвуй.
Я прежде сам бывал доволен
Единым взором ваших глаз,
Теперь лишь уважаю вас.
Но хлгдной опытностью болен,
И сам готов я вам помочь,
Но ем за двух и сплю всю ночь.

Еместо X X V строфы первоначально были написаны


(.ледующие две строфы:

А вы, которые любили


Без позвопения родных
272
И сердце нежное хранили
Для впечатлений молӧдых,
Топки, надежд и неги сладкой,
Быть может, если вам унрадкой
Случапось тдйную печать
С письма любозного срывать
Иль робко в дерзостньге руки
Заветный локон отдавать,
Иль даже молча дозволять
В микуту горькую разлуки
Дрожащий поцалуй любви,
В слезах, с волнением в крози—
* *
*
Не осуждайте безусловно
Татьяны ветреной моей,
Н е повторяйте хладнокровно
Решенья чопорных судей.
А вы, о Девы. без упрека,
1<оторых даже тень порока
Страшит сегодня, как змия,
Советую вам тоже я.
Кто знает?— плакенной тоскою
Сгорите, может быть, и вы,
И завтра легкий суд Молвы
Припишет модному Герою
Победы новой торжество:
Любви вас ишет Божество.
После X X V I сгрофы Пушкин откинул также дзс срро^
Сокровища родного слова
(Заметят важные умы)
Для лепетания чужова
Безумно пренебрегли мы.
Мы любим Муз чужих игрушки,
Чужих наречий погремуШки,
А не читагч книг своих.
Но где ж они?—давайте их.
Конечно: северные зэуки
Ласкают мой г.рҥвычный слух,
Их любит мой славяиский дух,
Их музыкой сердечны муки
Усыплены.... но дорожит
Одними звуками— пиит.
• »•
273
Но где ж мы пер:-ье познанья
И мыспи псрвые .ашли,
Где применяем испытанья,
Где узнаем судьбу землн?—
Не в переводах одичалых, '
Не в сочиненьях запоздапых,
Где руеский Ум, да русский дух
Зады твердит и лжет за двух.
Поэгы наши переводят,
А прозы [нет]. Один журнал
Исполнен приторных по.чвал,
Тот брани плоской. Вое наводкт
Зевоту, схуки, чуть не сон,
Хорош Российский Геликон!

В письмо Татьяны не вошли, между прочим, следую ис


четверостишия:

У Моя смиренная еомья,


1( Уедикенные гулянья,
Да ккиги, верные друзья,
Вот всё, что прежде знапа я.

I

| Ты мне внушал мои моленья
И Веры благодатный жар,
И грусть, и слезы умиленья—
Не всё ли твой заветный дар?

Письмо Татьяны подгшсано: в чистовой рукописп Тать


яна Ж , в черновшсе:

Подумала, что скажут люди,


И подпксалась Т . Л . [Твердо, Люди[.

Вместо ХХХУ1-ОЙ первоначально была наплсан:. другга


стрсфа:

Лишь только няня удӓлилась,


И сердце, будто пред бедой,
У бедной дсвушки забипось,
Вскричала: Боже! что со кной!
Встает. Н а кать ьзглянуть не сн: е
То вся горит, то вся бледнеет,
Весь день потупя взор молчит
X. С. Нупиш. :
274
'"И чуть не плачет и дрожнт.
Внуа няни поздно воротился,
Соседа видел он; ему
| Письмо вручил ои самому.
И что ж сосед?—верхом садился
И положил письмо в« карман.
Дх, чем-то кончится роман!

Кроме песни ,Цевицы-красавицы“ , Пушкин тогда же


написал еще и другую ,П е с т о “ , исключенную иэ печатной
реддкции романа:

ПЕСНЯ.

Вышла Дуня на дорогу,


Не мслившись Богу.
Дуня плачет, завывает,
Друга провожает.
Друг поехал на чужбину,
Дальную сторонку.
Ох, уж вта мне чужбина,
Горькая кручина.
На чужбине молодицы,
Красные девицы;
Осталася я, младая,
Горькога вдовицей.
Вспомяни меня мпадую,
Аль я приревную;
Вспомяии меня заочно,
Хоть и ненарочно.

ГЛ АВА Ч ЕТ В ЕРТ А Я .

Первые четыре строфы Пушкин не печатал ни в одном


изданни, но они были помещены (до первого издаййя чет-
вертой гдӓбЬ) в .Мӧсковском Вестнике” 1827 года в сле-
дующсм з:1Де:
Ж ЕНЩ ИНЫ .
Огрывок нз Ев.ения Онегина.
3 начале жизни.мною правил
-• ПрелестныТ?ГхйТфыи, слабый пол;
275
Тогда в закон ссбе я стганп
Его единый произвол.
Дӱша лишь только разгоралась,
И сердцу женщина являлась
Каким-то чистым божествок.
Владея чувствами, умом,
Она сияла! совершенством.
Пред ней я таял в тишине:
Ее любовь казалась мне
Недосягаемым блаженством.
Ж ить, умереть у милых ног—
Иного я желать не мог.
* * *
То вдруг ее я ненавидел
И трепетап и слезы лил,
С тоской и ужасом в ней видея
Созданье злобных, тайных сил;
Е е пронзительные взоры,
Улыбка, голос, разговоры,
Всё было в*ней отравлено,
Изменой !злой напоено,
Всё в ней алкало слез и стона,
Питалось крсвию моей....
То вдруг я мргмор видел в ией
Перед мольбой Пигмгпиона,
Ещ е холодной и немой,
Но вскоре жаркой и жквэй.
• •
•»
Слевами вещего Поэта
Сказать и мне позвзлено:
Темира, Дафна и Лилета,
Как сон, забыты мной давне.
Но есть одна меж их толпою...
Я долго был пленен одною....
Но был ли я любим, и кем,
И где, и долго ли?... зачем
Вам это знать?— не в этом дело!
Что было, то прошло, то вздор;
А дело в том, что с этих пор
Ео нне уж сердцс охладело;
Закрылось для любви оно,
И все в нем пусто и темно.
Дознался я, что дамы сами,
Душевной тайне изменя,
Не могут подивиться нами,
Себя по совести ценя.'
Восторги наши своенравны
Им очень кажутся забавны;
И право, с нашей стороны
Мы непроститепьно смешны.
Закабалясь неосторожно,
Мы их любви'в награду ждем,
Любовь в бззумии зовем,
Как будто требовать возможио *
От мотыльков иль от лилей
И чувств глубоких и страстей!
В черновиках поэта сохранился вариант последней
строфы:
Смешон, конечно, важный модник—
Сиотематичеокий Фоблас,
Красавиц записной угодник,
Хоть по делом он мучит вас.
Но жалок тот, кто без искусства
Души возвышенные чувства,
(Прелестиой) веруя мсчте,
Приносит в жертву красо;е
И, расточась неостс,рожно ...
Одной любви в награду ждет,
Любовь в безумии зовет,
чЧак будто требовать возможно......

Кроме этих четырех отроф.в рукопися срхранипись черно-


чые наброски еще двух незаконченных и неотделанных стрӧф:
Признаться пь вам, я наслажденье
В то время чувствовагь умел;
Мне было мило оспепленье,
Об исм я ныне пожалел.
Но я заманчивой загадкой
Недолго мучился украдкой,
[И] как ж э (помогли) оне, -
Шепнули сами слово мне,
Давно известное по свсту,
И даже никому давно
У ж не казалозь (и) смешно,
(Я разтадал загагку зту),
277
С к а з а л я : тольио-то, друзья!—
Куда, как недогадлив я!
* *
Страстсй кятежные заботы
Прошли, не возвратятся вновь!
Моей бесчувственной дремоты
Не возмутит уже любовь.
Пустые красоты порока
Блестят и нргвятся ио срока.
Пора првступки юных дн'ей
Загладить жнзнию мосй!—
Молва, играя, очернила
Мои начальные лета,
Ей подмогала клевета, ;
И дружбу только что снешила.
Но к счастью суд... слепой
Олровергается порой!
В рукоппеи исповеди-проповеди Онегина предшествует
следующая программа:
Когда б я думал о браке, когда бы мирнэя семействен-
ная жизнь нравнлась моему воображенью, то я бы вас вы-
брал, никого другого, я бы в вас нашеп... но я не. создак
дая блаженсгва е1с. (Недостоин!)
Мне ли соединить мою судьбу с зами? Вы меня избрачи,
вероятно я первый вашра3510П, но уверены ли—-поззольте
вам совет дать.
К исповеди Онегина относятся, мсжду прочим, следую-
щие наброски:
...... нет сомненья,
Найти возможно исключенье,
И вы живой тому пример,
Но вообще—клянусь г.ред яами,—
Что женщины не знают сами,
Зачем они (того берут)
Нет! вы достойны быть любимы
Такой же пламенной душой....
Первоначально после Х 7Н строфы следоваяа стгсфа,
исключенмя вскоре из ромэна:
Но ты, губерния Псковская,
Теплица юных дней м о м ,
278
Что может быть, страна пустая,
Несносной барышень твоих?
Меж ими нат, замечу кстати,
Ни тонкой вежливости знати,
Ни милой (ветрености) шпюх.
Я , уважая русский дух,
Простил бы им и? сплетни, чванства,
Фамильных шуток остроту,
Пороки зуб, нечистоту
(И непристойность, и) жеманство.
Но как простить им (модный) бред
И неуклюжий втикет?
Поспе этой строфы шла непосредственно X X III и эа
нею-^-следующая:
Увы, Татьяна увядает,
Бяедкеет, гаснет и молчит,
Ничто ее не занимает,
Е е души не шевелит.
(Родня) качает головою,
Соседи шепчут меж собою:
Пора, пора бы замуж ей!
Мать тоже мыслит, у друзей
Тихонько требует совета.
Друзья советуют—зимой
В Москву подняться всей семьсй,—
Авось в толпе большого света
Татьяно сыщется жених
Милей иль счастливей других.
После этой строфы поэт напиоал:
Не в первый раз моей Татьяне
Уж назначали женихов,
Семейотво Лариных заране
Поздравить е с я к о м был готов
.................................. з саком деле, \
Ее искйли, но доселз
Она отказывала всем,
Старушка мать гордилась тем.
Соседки (всех именовали),
По палыдам (даже) перечли;
Так до Онегина дошли,
(Потом усердно рассуждали)
И предрекпи уже раззод
(С Татьяной много) через год.
27 »

Поэт, впрочем, сейчас же огкаэанся от атой стрО'


вместо нее написал иругую.
Старуйка очень полюбила
Благоразумный их совет,
В столицу (ехать) положила,
Как только будет зимний слзд.
Уж небо осенью дышало;
У ж реже солнышко блистапо;
Короче становипся день;
Лесов таинственкая сень
С печалькым шумом обнажалась;
Ложился на поля туман;
Гусей крикливый караван
Тянулся к югу,—прибпижалась
(В деревне) скучная пора:
(Стоял Ноябрь) уж у двора!—

После этой строфы следовало лирическое отступле


о весне, леге и зиме;

Когда повеет к нам весною,


И небо вдруг оживлено,—
Люблю посиешною рукою
Двойное выставить окно.
С каким-то грустным паслажденьем
Я упиваюсь дуновеньем
(Живой) прохладой; но весна—
У нас не радостна; сна
Богата грязью, не цзетами.
Напрасно манит жадный взо-
Лугов пленительный узор.
Не свищет ночью [над водами]
Певец — — и вместо роз
Один растопленный навоз.
* *
*

Что наше северное лето?—


Карикатура южных зим.
Мелькнет—и нет, известно это,
Хоть мы признаться не хотим.
Не шум дубрав, не тень, не розы,
В удел нам отданы мороэы,
Мятель, свинцовый свод небес,
Безлиствеккый, срсбристый лес,
280
(Пустыни) ярко (снеговые)',
Где свкшут йодрезы саней,—
Вот слава пгсмурных ночей:
Кибитки, песни удалые,
Двойные стекла, банный паЪ,
Халат, лежанка и утар.

Уже написав эту строфу, Пушкин вернулся к ХХ1У-ой


(„Увы , Татьяка увядает“ ), в когорой зачеркнул вторую по-
ловину и сделял переюд к повествованию об Ольге и Лен-
ском. Таким образомотпали сами собою и все последующие
строфы; некоторыми из них однако поэт впосяедстйии вос-
пользовался: так, для Х Ь строфы поэт взял первое чет-
веростишие одной („Что наше северное лето“ ) и послед-
нне 10 стихов другой („Старуш ка очень полюбила"); так,
отдельными выражеииями строфы „Когда повеет к нам
весною* Пушкин всспользовался для второй строфы седь-
мой главы.

ХХХУ1-ую строфу Пушкин печатал только в пгрвсм


издании, из других же исключил:

У ж их далече взор мой ищет...


А лесом кравшийся стрелок
Поэзию клянет и свищет,
Спуская бережно курок.
У всякого своя охота,
Своя любимая забота:
Кто целит в уток из ружья,
1 Кто бредит рифмами, как я,
Кто бьет хлопушкой мух нахальных,
Кто правит в замыслах толпой,
Кто забавляется войной,
Кто в чувствах нежится печальных,
Кто занимается вином:
И благо смешано со злом.

X X X V III строфу Пушкин заменял в печати многоточием,


зследсгвие чего не печатал и заключительных 11/з стихов
редыдущеӓ (X X X V II) строфы. В чистовой рукописи:

И одевался—только вряд
Вы коснте ль такой наряд
281

Носил он русскую рубашку,


Плагок шелковый кушаком.
Армчк татарский на распашку
И шляпу с крозле», ка_р дом
ТТодвижныЯ. Сим убором чудным,
Безпраьственны>м и безрассудным,
' Была весьма огорчена
Псковская дама Дурина,
А с ней Мизинчиков,—Евгений
Бьггь может, толки презирал,
А вероятко их не знал, „
Но все ж своих обыкновений
Не изменип в угоды им,—
За что был ближним нестерпим.

Х Ы П строфа первоначально имела следующее перво.


четзсростишие:

В глуши что делать в это время?


Гулять?— но голы все места,
Как лысое Сатурна темя,
Иль крепоотная нищега.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

X X X строфа кончалась сперва иначе:


Она приветствий двух друзей
Н е слышит— слезы из очей
Готовы хлынуть— вдруг упала
Бедняжка в обморок—тотчас
Ее выносят суетясь.
Толпа гостей залепетала.
Все на Евгения глядят,
Как бы во всем его винят.

Строфы X X X V I I и X X X V I I ! Пушкин печатал только ь


первом издании:

XXXVII,
В пирах готрв я непослушйо
С твоим бороться божестяом:
282
Но, признаюсь великодушно,
Ты побсдил меня в другом:
Твои свирепые герои,
Гвои неправильные бои,
Твоя Киприда, твой Зевес
Большой имеют перевес
Перед Онегиным холояным,
Пред сонной скукою полей,
Перед И -------------‘ ) моей,
Пред нашим воспитаньем модным;
Н о ; Таня (присягну) мидей
Елеиы пакостной твоей.с

X X X V III.

Никто и спорить тут не стаиет,


Хоть за Епену Менелай \
СтоЛпет еще нс перестанет
Казнйть Фригийскин бедный край,
Хоть вкруг почтенного Приама
Собракье стариков Пергама,
Е е завидя, вновь решит:
Прав Менелай, и прав Парид.
Что ж до сражений, то немного
Я попрошу вас подождать:
Извольте далее читать;
Начала не судите строго;
Сраженье будет. Не сопгу,
Честное слово дать могу.

ХТЛП-ую стрэфу Пушкин печатал в первог: издании,


оез начального четверостишня.

хыи.
Пояковы, шпоры Петушкова
(Канцеляриста отставного)
Стучат; Буянова кабоук
Так и ломает пол вокруг;
*Греск, топот, грохот по г.орядку:
Чем дальше в лес, тем больше дров,
Теперь пошло на молодцов;1

1) И ст ом и н ой — иввеотвой таздовщищӓ, воспотов IIугп


выи в 1-ой иавв.
Пустились, только не в присядку.
Ах, легче, легче: каблуки
Отдавят дамские носки!

Первое четверостишие дается чистовой рукописью:


Ках гонит бич в пзску манежном
По ксрде гордых кобилиц,
Мужчины в округе мягежном
Погнали, дернули девнц.

ГЛ АВА Ш Е С Т А Я .

Т ек ст X V , X V I и X X X V I I I строф , выпущенных П ущ ки-


ным, бып сообщен Я . К . Гротом:

XV.
Да, да,— ведь ревности припадки
Болезнь, так точно, как чума,
Как черный сплин, как лихорадки,
Как повреждение ума.
Она горячкой пламенеет,
Она свой жар, свой бред имеет,
Сны злые, призраки свои.
Помилуй Б ог, друзья мои!
Мучигельней нет в мире казни
Ее терзаний роковых!
Поверьте мне: кто вынес их,
Тот уж , конечно, без боязни
Взойдет на пламеннай костер
Иль щею склонит под топор.

X V I.
Я не хочу пустой укорой
Могилы возмущать покой;
Тебя уж нет,—о ты, которой
Я в бурях жизни молодой
Обязан опытом ужасным
И рая мигом сладострастным.
Как учат слабое дитя,
Ты душу неж ную , мутя,
Учнла горести глубокой;
Ты негой вопновала кровь,
Ты воспзляла в нгй любозь
И пламя ргвногти к:естокой;
Но ои прошел,- сей тӓжкий декь;
Иочяй, мучительлая тень!

X X X V III.
Исполня жизнь свою отравой,
Не сдепав многого добра,
Уаы! Он мог бессмертиой славой
Разет наполнйть нумера.
Уча людей, мороча братий,
При громе плесков иль проклятий,
Он совершить мог грозный путь,
Дабы в последний раз дохнуть
В виду торжественных трофеев,
Как наш Кутузов, иль Нельсон,
Иль в ссылке, как Наг.олеон,
Иль быть повешен, как Рылсев.
Мы лишены возможиссти судить, в какой степени текст
Я . К . Грота отличается точностью; во всяком сл у ч ае ,в
послекней (X X X V III) сгрофе недостаег заключигельнргб дзу-
стишия.

ГЛАВА СЕДЬМ АЯ.

V III и I X строфы, вылущенные Пушхиным в печатной


редакции, сохранились в рукописи:
(Но) раз всчернею порою
Одна нз дев сюда пришпа;
Казалось, тайною тоскою
Она всгревожена. была.
Как бы волнуемая страхом,
Она в слеза:: пред милым прахом
Стояла голозу склокиа
И руки с трелетом слэжив.
Но тут поспешными шагами
Ее настиг младой Улан,
Затяиут, статен и румян,
Красуясь черыыми усами,
Нагнув широкие плеча
И гОрдо шпорамн звуча.
Она на воика вэглянула:
Горол досавой взор его,
И побледнела и вздохну’.а,
Но не скаэала ничего.
И молча Ленского негеста
От сиротеющего месга
С ним удалилась— и с тех пор
У ж не являлась из-за гор
Так равнодушное забвснье
З а гробом настигает нас:
Врагов, друзей, любовниц глас
Умолкнет. Про одно именье
Наспедников ревнивый хор
Заводит кепристойиый спор.

Заключительные шесть стихов IX строфы Пушкин п. ■


ренес в X I стоофу, взамен первоначального заключе
зтой строфы:

По крайней ыере, иэ могилы


Не вышла в сей печаль.чый день
Его ревнующая тень,
И в поздний час, Гнмену яилый,
Не испугали молодых
Следы явлений гробовых.

После X X I строфы Пушкин предполагал вклпчить


в седьмую главу описание альбома Онегина и записи
в альбоме:

Опрятно, по краям окован,


Позолоченым сереӧром,
Он был исписан, изрисован
Рукой Онегина кругом.
Меж непонятного маранья
Мелькали мысяи, замечанья,
Портреты, числа, имена,
Да буквы, тайны письменг.,
Отрывкк, письма черновые, ч
И словбм, искренний журн. л,
В который душу изливал
Онегин в дни свои младые,
Дневник мечтаний и проказ.
Кой-что [я] выпишу для вас.
г .•
АПЬВОМ О Н Е Г И Н А .

Меня не любят и клевещут,


В кругу мужчин несносен я,
Девчонки предо мной трепещут,
Косятся дг.мы на меня.
За что?— за то, что разгозоры
Принять мы рады за дела,
Что вздорным людям важны вздоры,
Что Глупость ветрена и зла,
Что пылких душ неосторожность,
Самолюбивую ничтожность,
Иль оскорбляет иль смешит,
Что ум, любя простор, теснит.

2.
Боитесь вы Графини — овой,
Сказала нам Элиза К .
Да, возразил N N суровой,
Боимся мы Графини — овой,
Как вы боитесь паука.

3.
В поране много мыслей зярав<сх,
В от например: пред каждым сном
Молись, беги путей лудавых,
Чти Бога и не спорь с пзупцом.

4.

Цсеток полей, листок дубрав


В ручье Кавказском каменеет.
В волнеиьи жизни так мертвеет
И ветреный и кежный нрав.

5.

Щ естого. Был у В . на бале:


Довольно пусто было в заде.
К . С . как Ӓкгел хоррща.
Какая, вбл^кость в обх"6жден»и,
257
В улыбкс, Б томном глаз ДБИЖвИЬИ,
Какая нега и душа! ’ )

6.

Вечор сказала мне К. С .:


Цавно жепала я вас видеть.
Зачем?—мне говорили все,
Что я вас буду ненавидеть.
За что?— за резкий разговор,
За легкомысленное мненье
0 всем; за колкое презренье
Ко всем; однакож это вздор:
Вы надо мной смеяться властны,
Но вы совсем не так оласны;
И знали ль. вы до сей поры,
Что просто— очеиь вы доОры?

7.
Сокровиша родного слове,
Замстят важные умы,
Для лелетания чужова
Безуино пренебрегли мы.
Мы любим Муз чужих йгрушки,
Чужих наречий погремуш м
А не читаем книг свонх.
Д а где-ж они?—давайте кх.
А где мы первые познанья
Н мысли первые кашли,
Где поверяем кепытанья,
Где узнаем судьбу земли?—
Не в переводах одичапых,
Не в сочиненьях запоздалых,
Где русский ум и русский дух
Зады твердит и лжет за двух.

8;
Мороз и солнце! чудный день.
Но наши : дамам видко лень

’) В рувоппсн пооде втого стиха имвюгся егЦе два ю


ч ркчутц* Пушмньш:
Оиз скааалв, по!а Ъепе,
Что вавтра одот х Свхкиено
2864
Сойти с нрыльца и над Ново»
Блйснуть голоднбй красотога.
Сияят. Наирасно кх манит
Песком уеыпанный гранит.
Умна восточная снстема
И грав обычай стариков:
Они родилксь для Гарема
Иль для невопи теремов.

9.
(Вчера у В), оставя пир,
К . С . летеЛа, как Зефир,
Не внемля жапобам и пеням;
А мы по паковым ст.упбч'1'
Летепи шуиною толпой
За одалиской молодой.
Псследний звук послвдчей речи
Я от нее поймать усг.ел,
Я чернйм собопем одел
Е е блистающие глечи;
Н а нудрн милой голсвы
Я шаль зеленую накинул,
Я ;пред Венерою Невы
Толпу влюбленную раздвинуп.

10.
— — — я вас пюблю е1с

11,
Сегодкя был я ей представлен;
Глядел на мужа с полчаса:
(Он важон), крэсит вопоса,
Он чинсм от ума избавлен.

Кроме этих отделанны* зат-кей, в рукописи имеются


ощс следӱюшие черновые иаброски:
Я не люблю княжны 8 . Ь.!
Свое (тщеслтвье) (и) (кокетстзо!
Она.вэяяа себе эа (цвль),
Короче было б взнть зӓ средство.
Вчера был день довольно (странный?)
(Поутру был у
Чего же так хотелось ей?
Сказать ли первые три буквы:
К -Л -Ю - клю... возможно ль? клюквы!—

Когда бы груз, меня гнетущий,


Был страсть, несчастие...
Так напряженьем, волей твердой,
Мы страсть безумную смирим,
Беду снесем душою гордой,
Печапь надеждой усладим!
Но скуку!—чем ее смирим?....
. Но то, что (душу подавляет)
(Что нас)......

8. М. (по набережной ялинноЯ)


(В сопровождении дзух слуг)
(С своей подружкою сам-друг)
(Ш ла)....

V
После X X IV строфы поэт предпоЛагал сд'о*"агь пере
«од к описанию путешествия Онегнна (по первоначаль-
ному плану путешествие Онегияа входило в седьмук
глеву) и написал следую.гую строфу:

Но мы с открытием поздравим
Татьяну милую мою
И в сторону свой путь направик.
Чтоб не забыть, о ком ..ою.
Убив неопытного друга,
Томлекье сельского досуга
Не мс?Рӧ.чегин одолеть,
(Решился он в кибитку сесть).
Раздался колокольчик звучный,
Ямщик ударил, засвистал,
И наш Онегин поскакал
(Искать отрады жизни) скучной
Псг отдаленным (сторонам),
Куда, не эная точно сам.1
1 С. Цушхнд 19
Вслед за Х Х Х У Ш -о ӓ строфоӓ Пушйки начал следуюшую:
в одной тетраяи он написал тольяо:

Москва! М осква!....

в другой—кгбро.сал строфу в таком виде, который


якот возможнорть судить топько приблизитольно о се со-
игржаяии: в эТ5Й стрзфе говорится о рясскаэах ияни своей
пятвцкце, когда посл: дняя бьша сшс аевочкой, о Москве.

В Т.-сй отрсфе первоначально быпо др.угое оиоачачиӒ:


Татьяну пркеозят в театр, н там—

Всё обратялссь на нее:


И дам ревнизые лорнеты
И трубкй модных зкатоков
Из пож и кресельных ркдов.

Соответствеыно с этим, Пушкин начап и спедующую


строфу:

Вниэу вопросы зашумели:


Кто зта с правой стороны,
В четкертой лс-ке?—•Надэели...

■ ГЛАЕА ОСЬМ лк

1-ой строфе в чистовой рукописи соотаетстгуют четырс


строфы!

В те дни, когда в садат. Лицея


Я безмятемно расцветал,
Читап охотяо Елисея. >)
А Цицерона проклинал;
В те дни, как я поэме редкой
Не предлойел бы мячкк меткой,
Считал схолаотику за вздор
И прыгал в с.ад через забор;
Когда порой бывал прилежен,
Порой леНив, порой упряк,
Порой лукав, порою прям,

3) .Еднссй“ - гоути ая тт» В . Мейкоп»


Порой смирсн, порой мятежсн,
Порой печален, молчалив,
Порой сердсчно гоэорлив.
* * *

Когда о забвеньи перзд классом


Порой терял я взор й слух
И говорить старался басом
И стриг кад губой первый пух,
» те дни... в те дни, когда впервыг
оаметил я черты живые
Прелестной девы, и любовь
Младую взволновала кровь,__
И я, тоскуя безнадежТ. I
1окпсь обманом пылгсиХ&сиов
Юезде искал ее еледов, '
Об ней задумывался нежно,
Х^есь день минутной встречи ждгл
И ечастье тайных мук узнал.

В те днн—во мгле дубравных сводс.в,


Ьлиэ вод, твкущих в тишине,
В углах Лицейских переходов,
Являться, Муза стала мке. *
Моя студснЧеская келья,
Доселе чуждая веселья,
Ьдруг озарилась!— Муза в ней
Открыла пир своих эатей.
Прӧстите, хладике науки!
Простите, игры первых лет!
Я иаменнлся, я поэт,
В душо мосй едины звуяи
Псралипаются, живут,
П рзамеры сладкие бегут.

• *»* ^ '' •! у
Ыомв со мной, неутоыима,
Мно Муза пела, лела внсвьг
[ Л и т с т сапа1, ас1а$ р г т а ) , !)

• Ь аопг (всевевает) албш.


Всё про любовь, да про любовь.
Я вторил ей,— младые други,
В освобожденные досуги,
ЛюбиТГи слушать голос мой.
Они, пристрастною душой
Ревнуя к Ӧратскому союзу,
Мне первый поднесли ванец,
Чтоб им украсил их пгвец
Свою застенчивую Музу.
О торжество невинных дней!
Т еой сладок сон душе моей.
Еще иначе начиналась восьмая глеез _ в черновой ру
копнси:
В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятйкно расцвстал,
Читал украдкой Лпулея,
А над (Виргилием) зевал;
Когда лениво я проказил,
По крыше [и] в окошки лазал
И забывал Латинский класс
Для алых уот и черных [глаз[;
Когда тревожить начинала
Мае сердце омутная печаль
Когда т вдаль
Мои мечтанья увлекала,
И ®хо (?) (молодого) дня
Будило радостно меня.
* *
*

Когда французом назыЕали


Меня задорные друзья,
Когда (педанты) прсдрекали,
Что ввск повесой буду я,
Когда по розовой аллез
Мы резвились, бесились....
Когда (порой) в тени аллей
Я слушал клики лебедей;
(Ил»' когда среди равяины)
(Кагульсккй мрамор навещал),
На воды светлые взирал....
Стихи, выпущекные Пушкиным в печатной редакции,с
хранились з чистовой рукописи;
И Дмитрев не был ааш хулатель;
293

И бьгга руеского храннтель,


Скрижаль оставя, нам внимав
И Му^* робкую ласкал.
И ты.углубоко вдохновенный,
Вс ^гоурекрасного певец,
• Ты, идвл девственных сердец,
Не ты ль, пристрастьем увлеченный,
Не ты ль мне руку подавал
И к славе чистой призывал!

Первое четвер.остишие IV строфы в^рукопяси читается


иначе;

Но Гок мне бросил взоры гнева


И вдаль занес,— она за мной.
Как часто иасковая.дева
Мне услаждала час ночной

Вместо X X IV —X X V I строф в первоиачальной редак-


цаи восьмой главы (т.-е. в 1830 г.—в то время, как он?
была еще девятой) были всего две строфы;

Со всею во льн о сты о дворянской


Ч у ж д а л и с ь щ е го л ь ст в а речей
И щ екотлиЕО сти м ещ ан ск ой
Ж у р н а л ь н ы х чо порн ы х с у д е й .
В гостиной светской и свободной
Был принят слог простоиародный
И не пугал ничьих ушей
Живою странностью своей.
(Чему навернб удивится,
Готовя свой разборный лист,
Иной глубокий журналист;
Но в свете мало ль что творитоя,
О чем у нас не помышлял,
Быть может, ни один журнал!)
* а
*

!икто насмешкою холодной


£Зотречать не думал старнка,
Заметя воротник немоднкИ
Под бантом шейного платкз.
Хозяйка слссью не смущала
И ьозичка прованциапа:
Равно дг.я р.сех она была
Нспринуждекна и миг.а.
Яишь путешестеенник ӱапетаый
Рлестящий Лондрнск:;й цадгп
Нолу-улыбку возбужкап
Своей осанкою забогкой,
И быстро Обмененный взор
Е к у был. общий приговор.
Таким обрааом в первоначапькой картине большого
света (иачййая с X X II! страфы) был один только стрица-
тельный штрих: .И иш ь путешественник залетиый" нарушал
общӱю гармснию выешего петербургскогр света.
''Пертд ®ш « й пзумя строфамн— насколько поздоее—-Пуш-
кин вставщ- ещз г.ве строфы:
Туг был одзако цвет столицы, ■
И тнать и моды образцы,
Всзде встречаемые лицы,
!.'зобхолимые глупцы; ,
Тут.были дакы пож.-.лые
В цвстах и тск а-, е виду эпыв,
И важных нескольао девиц,
Неулыбающихся ляц;
Тӱт был поелаиник, говоривший
,/ 0 Государсгвенных делах;
Тут бып в душнсткх сединах
Старик, по-старому шутившхй:
Откенио тояко и умно ; р ■
(Чтр . кнча несколько смешно).
* •
И та, чья Лонодть улыбалаеь
Расцветшей жнзни благодать,
И та, котораа сбиралзсь
Уж общи : кнен&ем упразлять,
<ю предстаЕигепьница света
И та, чья скр.мная гомнега
Доджн* йыла ксгда-нибудь
Смиренным счастнем блеонутЬ.
И та, которой сердце тайно,
Иося безумной стрӓсти казнь,
Нитало ревность и боязкь,—
Соещгоелные случайко,
Друг дру,ч;к= чу.кдью душсй,
Силолн тут одп* сд р у гон
После втого поят соединсл етрофы Со «сею воль-
ностью дворянской* и „Никто насмещкою Аолодной* в одпу
строфу, оставив в псрной строфе вервое четверостишие и
зачеркнув первоь четверосткшие вз второй,— и написал
ещо две строфы: \

'Гут был на эпиграммк падкий,


На всё сердитый Князь Бродин:
На чай хоэяйки, спишком сладкий,
На глулость дам, на тон мужчин,
На вензель, двум сироткам данный,
На толки про роман жемавный,
(На пустоту жены своей),
(Н^ тальи спелых дочерей).
Ту/г был один диктатор бальный,
Прыгук. суровый, должностной;
У стенки фертик молодой 1
Стоял каргйНкою журхальной —
Румян как вербный херувим,
Затянут, нем и недвижим.

Тут был Проласоз, заслужизшсй


Известность нязостыо души,
Во всех Альбомах притупивший,
81;. Рй взЪ , твои карандаши;
Тут был (К . М.), женатый
На кукле чахлой и горбатой
И семи тысячах душах;
Тут был зо в с е х своих эЕездах
(Праписим, Цензор) непрекгюнкый
(Недавно грозный ссй Катон
За взятки местз сы п пише.ч);
Тут был еще сенатор сӧчный,
Проведший с. картами свой век,
Для власти нужный^человск.

К X X IV — X X V I строфам отноеягся такжс следуюшие


черновые наброски;

Явился... добрый маг.ый '


Извастный низостью своей • . Щ
И страстью сткрывагь всо б: лн
За нкм другой крававец бальной
Вошел йаргинкою журнальной.
(Тут) (Лкза) дочь его, была
Уж так жеманна, так мала,
Так неопрятна, так писклива,
Что поневоле каждый гость
Предполагал в ней ум и злость;
/ (В углу важна и молчалива)

Приготовляя к печати вссьмую главу, Пушкин оставцл


С^рофы: ,Т у т был однако цвет столицы“ (X X IV ) .Т у т был
на эпиграммы падкий" (ХХТГ) без послед 1(ик шести стихов,
которые вошли в X X V I строфу ( X X V I строфа составилась
из первого четверостишия ,Т у т бып Проласов, заслужив-
ший“ , заключктельнах стихов Х Х У -о й строфы и заклю-
чительных стихов „Никто насмешкога холодной*).

Кроме этих строф, в черновике находятся еще следув-


щие:
Смотрите: в запу Нина входит,
Остановилась у дверей
И взгляд рассеянный обводит
Кругом внимательных гостей.
В волненьи перси, плечи блещут.
Вкруг стана и груди трспещут
Прозрачной сетыо кружева,
, Горит в алмазах голова;
И шелк узоряой паутиной
Сквозит на розовых ногах;
Один Онегин (в небесах)
Пред сей Е олш ебн ою картиной:
Одной Татьяной поражен,
Одну Татьяну вядит он.

Зместо этой строфы Пушкин напксал другую;

И в зале яркой и богатой,


Когда в умолкший, тесный круг,
Подобна липии прылатой, 4
Колеблясь входит Лала-Рук.
И над понакшаю толпою
Снлет царственной главою,
И тихо вьется и окольэит
207

Зегэда —Харита меж Харит.


И вэор смешгнных покопений
Стремится ревностью горя,
То на ц м , то на Царя
Для ни'. Л сз глаз один Евгоний:
Одной ТаАймой поражсн,
Одиу Татьяйу пидиг ои.

Х Х Х ° ' Р" Ф“ “ р“ “ ™ ь н о б ш а >1 т ш с«е-

Проходят дхи, летят кедели—


Онегин мыслит об одном:
Другой ссбе не знает цели,
1тоб только явно и..ь тайком,
де б нн было, Княгияю естрегигь,
*тобы в лице ее заметить
Хоть озабоченнооть иль гнсв.
Свой дикий нрав преодолее
Везде на взчере, на бале,
В театре, у художниц мод,
п а берсгах замерзлых вод,
Н а улице, в передней, в зале,
За Нсй он гонится, как тень.
Куда его деваяась лень!

В „Письмо Онегина' но вошли, иежду прочим, сле-


дующие стихи:

Н о так и быть: не в силах доло


Противиться я сам себе,
Н е в первый раз я предан воле
Страстей безумных и судьбе.

Я позабыл ваш образ милый,


Речей стыдливых кежный звӱк,
И жизнь сносил души укылой,’
Как искупительный цсдуг.
. 293

К1»» мало надобна мне счастья!


Я ив прошу от еас участья.

Так, я беэумец! и ужели


Я слишксм иногое прошу?
Когда 6 хота тень вы разумели
Того, что в сердце я ношу!

Вы незкакомы с этны адом.


И что ж е?.. БОТ чсго хочу:
Пройду... нем.чого... с вами ряаом,
Упьюсь по капяе сладким ядом
И благодарныЯ заыолчу.

И. А . Шляпкнн (по всем признакам— неточно) привояит


варианТ X X X V II строфы:

И час нӒсгап—и в усыпленье


Ума и чувств спапает он,
И перед ним во::браженье
Саой пестрый мечет фгфаон.
Биденья быстрые лукаво
Скользят налево и направо,
И будто на смех—ни одно
Ему в отраду не дано,
И как отчаянный кгрок
Он желчно проклинает рок...
Б сё те ж е сыплются виденья
Пред ним упрямой чередой;
З а ними, с скрежетом мученья,
О н алчною следит душоӱ.
Отрады нет......
Все ставки жизни проиграл...

' Погт предполагал издлть отделько оосьмую и девятую


главы (Путешествле Ояегина и восьмую гпаву) и в коябр^
1830 года иаписал следующет предисйоякс к втоку ездз-
нию:
Шк^.. Ф ■ : <' :
289
У н£С довоймго трудно са!мому Азтору узчять »,тс;ат-
л ен и е, произЕ вдснн оо в публине сочпнением его. О г жур-
н а п о в у з к а е т он только мнение издателей, на котоосе по-
ложнться невозмсжно пэ многим причинам. Мнен/е друзей,
разумветсп, пристрастно, а незнаком ле, конечко, кб' ста-
нут ему в глаза бранить его произзадегте, хотя бы онэ
того и стоило.
\ \; н (■
!
При появленни V II Песчи Онегина журнаяы вообьче
отозвались. «об ней весьма неблагосклоинс. Я бы одогно
им повери# если бы их пригозор не слншком уж проти-
воречил двму, что говорили они о прежних глазах мсгго
Романа. ЛЪсле неумерснных, негаслу5хенных похвал, коими
осыпали 6 частей одного и того же сочинения, странпо
было мне чнтать напр. следующий отаыв—
............................................................................... ..... ........................................................•)

Еоггний Велыкий. Прошу извиненис у неизвестного


мне поэта, если повторю гдесь эгу грубость критика. Судя
по отрывкам его поэмы, ' я ннчугь не пола; аю для себя
оӧидным, если каходят Евгения Оногииа кнже Евгеная
Егльского.

Я еамечание. Стиг.н эти очень хороши, но в них захлю ■


чающая[ся] критиха неоеворйтеяыц. С а я ай ничтожнкА прея-
мет может быть избран ститотворцем,— критике нет нужпы
раӓбирать чтЬ сгихотзорец олисывает, но как огисывает.
В одном из наз-нх журмалов сказано быпо, что VII глава
не могла иметь никзкого успсху, ибо Врк и Россия идут
вяеред, а стихотзорец остается на прежкем мссте. Реше-
иие несправедлисое (т, -е в егсГ г кл.очении). Век может
итти себе впцрея. науки. фипософйя и граждапствонность
могут усовершенствоваться и игмснятьсп,—то поэзин о с т а -
ются ка одном месте, пе стареют и не изменяются, ибо
душа челозеческая одна, средства те лсе. И между тем как
великие представители старинной Астрономии, Физики, Ме-
дицаны и Философии одкн за другим' забываются, И как
И1 понятия заменяются другими, произведения истинны х
поэтов остаются свсжи и вечко юны. Поэтичеекое произ-
ведение можег быгь неудачно, слабо, ошибочно,— випо-
вато уж верно дарование сгихотворца, [а ие) ш-к, ушгд*
ший от него вперед.

') Си от? 315.


800

В«роятно, хритик хотел сказать, что Евгений Онегин


и весь его причет уже не новость для Публики, и что он
надоел и ей [и] всем Журналистзм.
Как бы то ни бьшо, решаюсь еще искусить ее тер-
пание.
Вот еще две главы Евгения Онегина— последяие, по
крайней мере для печати. Те, которые стали бы в них
искать занимательности происшествий, могут быть уверены,
что в них еще менее действия, чем во всех предшество-
вавших. Осьмую главу я хотел было вовсе уничтожить и
заменить одной Римскою Цифрою, но побоялся нритики.—
К тому же многие отрывки из оной были уже напечатаны.
Мысль, что неуместную пародию можно принять за не-
уважение к великой и священной памяти,— также удержи-
вала меня. Но Чайльд-Гарольд стоит н а - такой высоте,
что каким бы тоном о нем ни гӧворили, мысль о возмож-
ности оскорёить не могла во мне родиться.

От мысли издать 8 и 9-ую главы поэт однако отказался


и через два года (в 1832 гояу) издал одну восьмую главу,
кот^ой предпослал следующее

ПГЕДИ СЛОВИ Е.
Пропущенные етроуы подаеали неоднократно поеоӧ
к порицанию и насмещкам (впрочем весьма справедливым
и остроумным). Автор>чистосердечно признастся, что
оп еыпустил из сеоего романа целую главу, в коей опи-
сано было путешествие Онегииа по России. От него
зависе.-о означить сию выпущенную главу точками или
цифром; но во избежаше соблазна решился он лучше
еыстаеить, вместо дееято^о нумера, осьмой над послед-
ней главою Евгения Онегина, и пожертвоеать ӧдною ие
окончательных строф:

ИораРперо покоя просит;


Я девять песснь написал:
И а берег радостный выносит
Мою ладью девятый вал—
.вала еам, дееяти Ка.некам и проч.
301

П РИ М ЕЧАН И Я К ЕВГЕНИ Ю О Н ЕГИ Н У .

В первом «издании первой главы (1825 г.) напечатаны


примечания к 14 стиху V III строфы и к 14 стиху X X V I
строфы, исключенные из последующих изданий:

2. Вдали Италии аоей.


Мнение, будто бы Озидий бӹл сослан в нынешний
Акерман, ни на чем не оСнсвано. В своих элегкях Е х роп1о
он ясно назначает местом своего пребывания город Томы
при самом устье Дуная. Столь хсе неслраведпиво и мнение'
Вольтера, полагающего причкной его изгнания тайную
благосклониость Юлии, дочери Августа. Овидию было тогдэ
около пятидесяти лет, а развратная Юлия, десять пет
тому преяСде, была сама изгнана ревнивым своим родите-
лем. Прочие догадки ученых не что иное, как догадки.
Поэт сдержал свое слово, и тайна его с ним умерла:
АИеппз 1асИ сп!ра вПепӓа тШ1:
1 Примеч. СоЧь

6. В Ӓкадемический слоеарь.
Непьзя не пожалеть, что наши писатели слишком
редко справляются со словарем Российской Академии. Он
останется вечным памятником попечительной воли Екате-
рины и просвещенного труда наследников Ломоносова,
строгих и верных опекунов языка отеЧественного. Вот,
что говорит Карамзин в своей речи:
,Академия Российская ознаменовала самое начало бӹ-
тия своего творением, важнейшим для языка, необяодй-
мым для авторов, необходимым для воякого, кто жслает
предлагать мволи с ясностию, кто жеиает понимать сгбя
и других. Полный словарь, изданный Акапемиею, принад-
Лвжит к числу тсх феноменов, коими Россия уяивляет
внимательных иноземцев. Наша, без сомнения счастливая,
судьба, во всех отношониях.гесть какая-то необыкновенная
скорооть: мы зрзем не веками, а десятилетиями. Италия,
Франция, Акглия, Геркания сдавились уже многими вели-
кими писателями, еще не имея словаря; мы имели церков-
ные, духовные книги; имели стихотворцев, писателей, но
только одчого истннно классического (Ломоносоза), и преь
ставили систему языка, которая может равняться с знаме-

1
Й02
к •г ы м й творениями Академии Флоронтинской и Паражской.
^кгтерина Великая... кто иэ нас и в самый цветӱ!ций еоК
/(лексаидра I может произносить имя Е е €ег глуӓокосо
чувства любви и благодарности?... Екатсрина. любя слазу
России, как собствгнную, и слгву побед, и г.цфную саавӱ
разука, приняла сей счастливый плод трудов Акадскии с
тем лестным благовояением, коим Она уМела награргдать
всё достохвальное, и которое осталось Дяя вас, мидосдя-
вые государи, неэабвенным, драгоценнеРгйим воспоШйа-
игеи*.
Лримсч. Соч.

Кроме того, в рукоаиси имеется сще прикечайие к


8 стиху X X V I I I строфы первой главы:
Нсточ_ность.
На бапах кавалергардские офицеры, так как и псйб-
гусары, [являются] в виц-мундире, в бӓйгмаках.' ЗаМе^аюӱе
осйо$жтельное, но в описаики есть н е ч й пЬӓтйчесйбе.
Ссылаюсь на мнение А. Й . В ...

ӧтрыёки из путе Шестейя ОНЕГИНА.


, 1 ■
'■

Мы не зНаем, как иачиналась глава, посвященйая огш-
санию путеиествия Онегина(первЬйачальная веёьмая главд),
но, во вӓяком случае, первому стиху „Отрывков" пред-
шсствовало, по крайней мёре, девять строф: .

, - Ч - ........................................................
Щ ад ой дущи неосторождость,
Сӓмолюбивую ничтожнооть
Икь^оскорбяяет, иль скешит,
Что.;ӱм, лхгбя простор, теснит;
Что слишком часто разговоры
Прин:ять мы рады за дзла;.
Что глупооть ветрена и зпа;
Что важным лгодям важны вздоры,
И что посрелстзенность одиа
Ч а м п о плечу н не странна?
ш
Блажен, кто в юлосгн бал иолоя,
Блажен, кто ьо-зремл согрел,
Кто постепекно жкзки колод
С летами вытерпеть умел;
Кто втранкым снам не предавллся,
Кто черки светской ке чуждался,
Кто в 20 лйт был франг иль хват,
А в 30 выг-гдно женат,
Кто в 50 осзобсдился
От частных и цругих долгов
Кто доброй славы и чинов
Спокойно в очередь добился,
О ком твердили целый век;
N N прелрасный человек.

БлаЖсн, кто поняп голос строгий


Необходимости зеннсй,
Кто в жизни шел большой дорогой,
Большой дсрогой стслбоЕой;
Кто цель имел и к ней стремился,
Кто энал, зз.чем он в свет явкяея
И Богу душу передал,
Как откушцик иль Генерал.
„Мы рождены, сказап Сенека,
Для пользы ближних и своей"—
(Нельзя быть прогце и ясней),1
Но тяжело прожив полвека,
В минувшеи видеть топько сяед
Утраченных, безумных лет...
* 3»
« ; ,1 г ,./ •
;

Несносно думать, что напрасно


Была нам молодссть дана,
Что изменкли ей всечасно,
Что обманула нас она,
Что наши лучшие желань»,
Что наши сзежие мечтанья
Истлели быстрой чередсй,
Как листья осени гнилой.
Несносно видеть пред собою
Одних обедов дпинный ряд,
Гпядеть на жизнь, как нэ обртд,

I
304
И вслея за чинною толпою
Итти, не раздепкя с ней
Ни общих мненнй, ни страстей.

Предметом став суждений шумныд,


Несносно, согласитесь в том,
Между пюдей благоразумных
Прослыть притворным чудаком,
Каким-то квакером, массоном,
Иль доморощенным Байроном,
Иль даже демоном моим.
Онегин (вновь займуся им),
Томясь в объятиях досуга,
Дожив без цепи и трудов
До 26 годов,
Убив на поединке друга,
Без службы, без жены, без деп
Быть чем-нибудь давно хотел.

Наскуча или слыть Мельмотом,


Иль маской щеголять иной,
Проснулся раз он Патрнотом
Д о ж д л и в о й ; скучною порой.
Россия, Господа, мгновенно
Ему понравилась отменно,
И решеао: уж он влюблен,
Уж Русью только бредит он,
У ж он Европу ненавидит
С ее политикой сухой,
С ее развратной суетой.
Онегин едет: он увидит
Святую Р усь, ее поля,
Пустыни, грады и моря.

Он еобрался—и слава Богу


Июня третьего числа
Копяска легкая в дорогу
Его по почте понеспа.
Среди раваины п:пуяикой
305
Он видит Новгород Еелккой;
Смирились плошади; средь них
Мятежный колокол утих.
Но бродят тени великансз:
Завоаватель Скандинав,
Законоаатель Яроспаз,
С четою грозных Иоаннов,
И вкруг поникнувших церквей
Кипит народ минувших дней.

Тоска, тоска! спешит Евгений


Скорее далее: теперь
Мелькают мельком, будто тени.
Пред ним Валдай, Торжок и Тссрь
Т ут у прквязчиаых крестьяиок
Берет 3 связки он баранок,
Здесь покупает туфли, там
По гордым Волжским берегам
Он скачет сонный, кони мчатся
То по горам, то вдоль реки;
Мслькают версты; ямщики
Поют и свищут, и бранятся;
Пыль вьется. Вот Евгений мой
В Москва проснулся на Тверской.

Москва Онегина встречает


Своей спесивой суетой,
Своими девами прельщает,
Стерляжен подчует ухой;
В палате Английского клоба
(Народных заседаний проба),
Безмолвно в думу погружен,
О кашах преньи слышит он.
Замечен он 0 6 нем толкует
Раэноречивая Молва,
Им занимается Москва,
Его шпионом именует,
Слагает в честь его стихи
И проязводит в женихи.
А. С. П у к м я
808

Первое двустишие строфы, вошедшей о .О триэхи из


пугешеотвия Онегииа";

Тоска, тоска!— Он в Нижнйй хочст,


В отчизну \Минина—'йред ш:и.

После этого отрывка-стрзфы Пушкин выпустил еше


дае строфы:
Тосиа! Е егсний ждст погоды.
У ж Волга, рек, озер краса,
Его зовет на пышны воды,
Под полотнниы паруса.
Взманить оготника не трудко:
Наняв купечсское судко,
Поплып он быстро вннз реки.
Надулась Волга. Бурлаки,
Опершись на багры сталькые,
Уньганмм голосом поют
Про тог разбойничий пришт,
Про те раэъезды удалые,
Как Сгенька Разин в старину
Кровавип волжскую волну.

Поют про тех гостей незваиных,


Что жгли, да резали,— ио вот,
Среди степей своих песчаных,
На берегу соленых вод, .
Торговый Астрахань открулся. !
Онегин только углубился
В воспомкнанья прошлых дней,
Как жар попуденкых пучей
И комаров нахальных тучи,
Пища, ж уж ж а со всех сторон,
Его встречают,— и, Езбешен,
Касянйских вод брега сыпучи
Он оставляет тот же час.
Т сска!—ои едет на Кавказ.

Следующей строфе („О н виднт: Терек своенравный*)


черновой рукописи соответствуют дзе строфы;
£07

. * .................................................. - ')
Вцали Кпвказскйе грэмарч,
(;< ипм путь открыт), чрсз ат. ирвграяы,
За их естественную гракь
С копьем ------- промчзлась брань.
Авось их с яикою красою
Случайно тронут буяет ои.
И вот, конвоем окружен,
Вослед за пушкою сйгепною,
В преддсрьи гор, в ик 'мр>ачныГ| круг,
(€тупил' ©негин)------- няруг.
* *
*
Он видйт: 'Терек разьярвниый
Трдсет и тӧчит берега,
ЙЗй ним, с чела скалы нггбейной,
Вйскт олонь, склонив рога;
0бзалы сыплются и блсщут,
Вдоль скал прямых потоки хлвщат;
Мёлс гор, меж дзух (высоких) сгеч
Идет ущелке, етеЬнен, *■
Опасный путь всё у ж е, уж е...
Вверху чуть ридны небеса;
Природы мрачйая к р а са '
Вегде являет дккость ту же.
Хвапа тебе,'_седой Кавказ!
Онегин трӧяут в первый раз. 0

В че$новике сохранились наброски ещ е.еднсй стррф


пдӓмыкагащей к только нто привеленной, ко^орая остӓйс
незаконченной и не вошлз в главу:

Во вргмя оное, былое,


(В те дни ты тнгп меня Кавказ),
В свое святклище глухое
7ы (призывал) меня не раз.
В тебя влгаблен я бып безумнс,
И вновь (приветствовал ты) шуяно
Я (слышап) рев ручьсв твоих
И (гул) обвалов снеговых;:
---------------- среди долины топот

*У Йервого четвероетищрв в рувовиоа я е сМ р Ш ӱ Д р ь


308
(И клик орлоэ) и поени /лв
И Терека свирепый рев ^

.
И вха дальнозвучиый лохот.
(И зрел)'смиренный твой певец

..
(Казбека) царственный вексц.
V
Сладующнй пропӱск мы нзлодим в отрывке „Онегин к»-
сещасг погом Тавриду*: строфу эту Пушкин печатал вез
первых восьми стихов:

Блазкен, кто стар! блажен, кто болек!


Над кем лежит Судьбы рука!
Но я здоров, я молод, вопен,

.
Чего кне ждать?—тоска! тоска!..
Проетите, снежных гор вершины,
И вы, Кубанскне равнины!
Он едет к берегам иным.
Он прибып из Тамани в Крым.

К строфе *.Я жил тогда в Ояессе пыльной* отнесятся


елевуюцка иаброски:

Там всё Европой дышит, веет,.


В сё движет пирою пёвца: • '
Там хлгднокровного купца
Блиотает резсая подруга.

— Я жил поэтсм, ,
Без дров зимой, без дрожсн летом
Но всякой

В черисвике строфы .Н о уж дробит какенья монот*


позт вспомнил о Еиновнике своей ссылки в Мнхайловсксе —
о графе М. С . Воронцове:

И вместо Графа Ворокцоза


Там будет свежая в о д |,—
Тогда 1:оедем мы туда.

Заключйтельиый сти.т „Отрывков из путешеегзия Оие-


гина“ представляет первый стих следующей ст^ЬфЫ:

И так я жил тогда в Одессе


Средь новоизбранных друзей,
, Забыв о сукрачном повесе.
Герое повести моей.
Онегин никогда со мною
Не хвастал дружбой почтовою,
А я, счастливый человск,
Не переписывался ввек
Ни с кем. Каким же изумленьем,
Судите, был я поражен,
Когда ко мне квился он
Неприглашенным привиденьем,
Как громко ахнули друзья,
И как обрадовался я!

Следующая строфа запиоана Пушкиным в таком вчде:


. гс
Дань сердца, дружбы!------- глас натуры!
Взглякув друг на друга, потом,
Как Цицероновы Авгуры,
Мы рассмеялися тишпсм...

Из заключитепьных строф главы, посвященкой спйбанию


путешествия Онегина, н^м известны еще спсдующиеГ

Недопго вместе мы бродили


По берегам Эвксинских вод:
Судьбы пас снова разлучили
И нам назначили поход.
Онегин, очень охдажденный,
И тем, что видел, насыщенный, -
Пустился к иевским берегам,
А я от милых южных дак,
От------- устриц черноморских,
От оперы, от темных лож
И — слава Богу— от вельмож,
Уехал в 1*ень лесов Тригорских,
В далекий северный уеэд.
И был печален мой прнезд.
* *
*

О , где б Судьба ни назнакала


■ Мне безыменны:? уголок,
Где б ии был г., куда б ки ичзла
312,

' V II. ■

Азось, аренды заб’ыв;.я,


Ханж а запрстся в ыонастырь!
А.зось, по манью Няколая
Семействам зозвратит Сибирь

V III.

Сай муж судьбы, сей странник бранный,


Пред кем унизиппсь цави,
Сей всадник, папою венчанный,
Исчезнувший, как тень зари

IX.

Тряслися гррзно Пиринеи,


Вулкан Неаполя пыла.ч,
Бсзруккй Князь ]) друзьям Мореи
Из Кишинева уж мигал. .

X.
„ Я всех уйму с моим иародом!**—
Наш царь в покое гоеорил,
А-про тёбя и в ус кэ дует,
Ты , Акександровский холоп *).

X I.

Потешиый попк Петра Титана,


Дружикэ старых усачей,
Предавшнх некогда тнрана
Свирепой шайке палачей

•) Ипсялаяти, учзсткик гретеского восстадна.


*) Арвкчеев; ив§р отой етро$ы псиортеа.
81,3

X II. IV

Россия присмирела снога,


И пуше царь пошел кутить,
Но искра пламени инова
У ж е издавиа может быть

X III.

У них свои бывали сходки,


Они за чашею вина,
Они за ргамкой русской водкн

X IV .

Витикством резким знамениты,


Сбирались члены^сей семьи
У беспокойного Никиты ') ,
У осторожного Ильи 2).

Друг Марса, Вакха и Венеры,


Тут Лунин дерзко предпагал
Свои решительные мёры,
И вдохновенно бормотал,
Читал свои ноэли Пушкин.
------------- Якушкин.
Казалось, мопча обнажал
Цареубийственнӹй кинжал.
Одну Россию в мире видя,
Лаская в ней свой идеал,
Хромой Тургенев им внимал
И ; слово -рабский ненавидя,
Предвидел в сей толпе дворян
Освободителей крестьян.
Так было над Невою л’ьдистой.
Но там, где ранёе весна
Блестит над КаменКой^тенистоЯ*)

*) П. Мурйвьев.
') И. Додгоруков.
И н*я холмами Тульчин*,
Гдв.Вктгенштейновы иружины
Дкгпром подмитыв ргвнины
И степи Буга облегли,—
Дела (иные уж) пошли.
Там Пестель дпя—
И рать *------ »— кабирал
Хоподнокровный Генерлл
И Муравьев, его склоняя,
Иеполнен дерзооти и сил,
М и н у ты ------ торспил.

X V II.

Сначсла оти заговоры


Между лафитом и кпико,
Всё это были разговоры,
И не (входола) глубоко
В сердца мятежные наука.
(Всё это было только) скука,
■ Безделье молодых умов,
Забавы взрослых шалунов.
(И постепенно сетью тайной)
(Россия)

г V ■V' '
В О З В Р А Щ Е Н И Е К .Е В Г Я Н И Ю О Н Е Г И Н У *.

К 16 сентября 1835 года относятся две вступнтельтгые


стрсфы, которыми поэт думал продолжать свой роман:

В мои оСенние досуги,


В те дни, как любо мне писать,
Вы мне советуете, други,
Рассказ забытый продолжать.
Вы говорите справедлизо,
Что сгранно, даже иеучтхзо
Роман не кончив парервать,
Отдав уже сго в печать;
Что должно своего Героя
Как бы то' ни было жепить,
По крайней мере, уморпть, — /
И пица прочиа пркстрол,
Огдаз им кружеский поипоп,
Из лабиринга выслауь зо:<.
*
*
Вы говорнте: слава Богу,
Покамест тяой Онегин жив,
Роман не кончен, поиемногу
Пиши ж его: не будь лснив.
Со славы, вяяв ее призӓань!0,
Сбкрай оброк хвалой и браньа;
Рйсуй и фр\нтов городских,
И милых барышен своих,
Войну и бал, дворец и хату,
Чердак и келыо и гарем,—
И! с нашей публихи меж тем

М. Л. Глфман

К стр, 242.
В VI главо, стр. Х Б У ! и Х Б У Н первйго издання
(1828 г.) ст и х и .Среди бездушных гордецов" и т . д. кончая:
„Р асчетов, дум и разговоров*, в изд. 1837 г. (и 1033 г.)
Пушкин перенсс из текста в примечания, где под цнфрой
40 указывает:
В первом издании шестая Глава оканчивалаеь сле-
пующим образом:
, А ты, младое вдохнозенье* и т. д.
Такиы образом в изд. 1837 г. (и 1833 г.) из ХЬУ1 и
Х Ь У П строф первого издания составилась одна заклшчи-
тельная строф а ХБУ1. 1

к отр. 299.
Пушкин имеет в виду отзыв .Северн ой Темы* 1830 г.,
№ 35.
318
Гл. IV, стр. XXX. Толстой—иррвраскый художИии - риео-
вальщик 20-х годов.
„ стр. XXXII. Пушкян имеет в внду статио В. К.
Кйхельбекера .О наНраедении нашей поэзик, осо-
брнно лиркческой, в последнее десятилетие".
. ст-р. ХХХШ. „Чужой толк*—сдтира Дмптриев*.
„ стр. XXXVI. .Пезеи Гюльнары"—Байрон.
, етр. Х1Л1. Вальтер Скотт принздлежал к часлу
любииых Пушкнным писателей романисгов.
Гл. V, стр. X. „Светлана*—пс^есть - баллада Жуковского.
« стр. ХХШ. «Мальвина*—ромзн в б частдх Копек.
. отр. XXVII.. КетеЩе?-Уоиз, Ье11е еш1овт1в —
Проскнтесь, сяягиая красавица.
„ стр. XXXII. Злаи—сохдка ПущкӧЯУ по Ми?аН-
ловскому-Езпр. Ник. Вульф' (впоедедс^ьйи бар.
Вревския).
„ стр. XXXVI. Омкр—Гомер.
Г.'к VI; <Яр. VII. 8еӓ аПа 1ещ'рога!- Но дсугие воемеяа.
„ стр. XX. Выть ыожет, г.од Д. ыадо разуЬгеть аозта
Дельвига. '
■О

Гл. VII!, .стр. 1Л. Садн—зосточный поэт, люблмый Пуш


(кнным.
Отрывки из путешес твня Опсгипа.
Сӧ^ю Литву воспоминал...
Пушкна инеет в виду „Крыисыие соиед* Мацьсвича
Ч* -Л
Онпин еспомнил ойӧ мнс...
См, •.Бахчисарайскый фоы.аа'.

Л/. Л. Гофмин.
*

Содержание.

сгтр.
Вступитепьный очерк М. Л. Гофмйиа, .. 3
Евгений Онеглн, роман в стихах............... 45
Примечания и Евгенйю Омепшу.....................240
Отрывки из пугешзствия Онегина............ 246
Приложенне...................................................................... 257

* Пряснятельиые применания . . . . . . . 315


. •
'.Е вгсни Я Онегин* печатается по изданию: „Еагени
Онегин, роман в стп.тах. Сочинение Алексаипра Пушкяш
Иэдание третье Санктпетербург 1837*, ц
. ' .Приложение* по рукописям Пушкина ссстазлел
М. Л. Гофманом. <