Вы находитесь на странице: 1из 7

Н.Н.

Болдырев
(Тамбов)
ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП
ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ
"Центром … языка является предложение. Исходя
из высказывания как центра, исследователь с помощью
"челночной процедуры" совершает операции абстраги-
рования от синтаксиса к семантике, от семантики снова
к синтаксису и обратно, пока – в процессе расширяю-
щейся абстракции – не установит, по крайней мере ги-
потетически, все связи семантики и синтаксиса, т.е.
систему в целом" [Степанов 1981, 9].
В своем развитии любая наука неизбежно сталкивается с необходимостью уточне-
ния и переосмысления основных понятий в результате появления новых данных и разра-
ботки новых методов, подходов и направлений исследования. Цель данной статьи – вновь
привлечь внимание к семиологическому принципу описания языка и языковых единиц в
свете современных разработок в области когнитивных наук в целом и когнитивной лин-
гвистики, в частности.
Один из незыблемых постулатов лингвистики гласит, что каждый язык представ-
ляет собой не только и не столько статическую систему отражения внешнего мира, его се-
мантическую модель, сколько и прежде всего средство коммуникации, орудие речевой
деятельности, что даже системный аспект языка обязательно отражает его функциональ-
ный потенциал и признаки его реального функционирования. В наиболее отчетливой
форме этот тезис сформулировал Э.Косериу, написав, в частности, что язык относится к
явлениям целевого характера, к фактам, которые определяются своей функцией. Следова-
тельно, язык необходимо понимать функционально, "сначала как функцию, а потом как
систему, ... поскольку язык функционирует не потому, что он система, а, наоборот, он яв-
ляется системой, чтобы выполнять свою функцию и соответствовать определенной цели"
[Косериу 1963, 156]. Не менее иллюстративным является и высказывание С.Д.Кацнель-
сона: "Вне функционирования языка не существует и языковой материал" [Кацнельсон
1972, 102]. Практически ни один исследователь не может не учитывать этого в своей ра-
боте и вынужден, так или иначе, решать для себя вопрос о соотношении языка и речи. По-
этому неудивительно, что вся вторая половина ХХ столетия в лингвистике отмечена по-
стоянным поиском методологического принципа изучения языка и языковых единиц, в
наибольшей степени отражающего диалектически сложную природу языка как системы и
как деятельности.
Именно в этот период стало очевидно, что формальная лингвистика во многом ис-
черпала себя, и наметился коренной поворот в сторону изучения содержательного аспекта
языка. Немалая заслуга в этом принадлежит генеративной лингвистике, вернувшей языку
его утраченный статус "созидающего процесса", деятельности (по В. фон Гумбольдту).
Этот поиск осуществлялся в рамках различных направлений и исследовательских подхо-
дов в виде функциональных грамматик, функционально-семантических полей, семиоло-
гической, денотативной и когнитивной грамматики, в плане изучения роли человеческого
фактора в языке, взаимодействия семантики и прагматики, учета национальной специфи-
ки конкретных языков.
Этот поиск был характерен и для философов, психологов и лингвистов прошлых
столетий. Например, Декарт и другие философы Картезианской школы отмечали новатор-
ский характер языка в смысле его неповторимости: многое из того, что мы произносим в
ходе использования языка является абсолютно новым, а не воспроизведением чего-либо
слышанного ранее, и даже не является чем-либо подобным по модели тем предложениям
и текстам, которые мы слышали в прошлом [Chomsky 1968, 9-21]. В лингвистике эту же
мысль развивал В. фон Гумбольдт, подчеркивая, что говорящий использует бесконечным
образом конечные средства.
В результате были накоплены достаточные эмпирические данные в разных языках,
изучены и осмыслены различные сферы языковой деятельности, даны детальные характе-
ристики разным аспектам языковой системы: структурному, функциональному, когнитив-
ному. Назрела необходимость разработки единого методологического принципа исследо-
вания языка как онтологически единого объекта, принципа, объединяющего языковую
систему и речевое функционирование.
Представление о двуединой сущности языка было, в частности, положено в основу
семиологического принципа его описания, предложенного еще в начале века Ф. де Сос-
сюром1 и позже сформулированного Э.Бенвенистом в виде тезиса о двойном означивании
языковых единиц [Бенвенист 1974, 87]. В отечественной лингвистике данный принцип
получил дальнейшее развитие в работах Ю.С.Степанова [Степанов 1976; 1981; 1985; 1989;
1997; 1998] и других исследователей. На основе семиологического принципа раскрывают-
ся общие связи семантики и синтаксиса, условия и механизмы первичного и вторичного
означивания языковых единиц, выявляются сложные отношения между "означающим" и
"означаемым" словесного знака, проявляющиеся в виде трех принципов структурирования
языка – асимметрии, иерархии и метаморфизме.
В отличие от структурного и генеративного подходов семиологический принцип
предполагает использование реально наблюдаемых фактов языка, восстанавливает роль
наблюдения над конкретными языками во всей противоречивой сложности их проявлений
[Степанов 1976, 206]. Слово рассматривается в двух его основных аспектах: как виртуаль-
ный словесный знак в системе языка (лексема) и как актуализованный словесный знак в
речи (словоупотребление). Основная цель исследования при этом заключается в изучении
соотношения двух сторон словесного знака, в определении и описании механизма семан-
тической актуализации, условий и средств семантического варьирования слов в предло-
жении-высказывании, т.е. всех связей семантики и синтаксиса, которые и составляют сис-
тему языка в целом.
Разработанная на этой основе Ю.С.Степановым семиологическая грамматика, как
справедливо подчеркивает автор, предполагает статический характер семантико-синтак-
сической системы языка, поскольку всякая система относительно стабильна [Степанов
1981]. Проблема, однако, заключается в том, что в практике лингвистических исследова-
ний идея "двойного означивания" языка часто приводит к искусственному разделению
единого объекта – языка-речи. Приемы и способы анализа языка иногда получают онтоло-
гический статус, т.е. рассматриваются как свойство самого языка. В результате, и об этом
пишет В.М.Павлов, - "совершенно оправданная и необходимая в исследовательских целях
процедура "поуровневого" анализа объекта, которая требует различения уровней, обора-
чивается их р а з д е л е н и е м в теоретическом отображении объекта, претендующем на
онтологическую адекватность, вместо того, чтобы завершаться попыткой синтеза его раз-
ноуровневых определений" [Павлов 1984, 45]. Расчленяя целое на составные части, мы
часто упускаем из виду и специфику целого. К тому же, выделение именно этих частей, а
не других, во многих случаях определяется целью исследования или же исходными пред-
ставлениями о природе изучаемого объекта.
В то же время двойственный характер языка (как системы и как деятельности) под-
разумевает единство статического и динамического в языке, тем более что и сама система
языка как отражение всех связей семантики и синтаксиса устанавливается с помощью

1
О двуплановом модусе существования языка: как комплексе категорий и как беспрерывно повто-
ряющемся процессе, - писал также И.А.Бодуэн де Куртенэ [Бодуэн де Куртенэ 1963, 77].
"челночной процедуры" абстрагирования от синтаксиса к семантике, от семантики снова к
синтаксису и обратно [Степанов 1981, 9]. Следовательно, семиологическая грамматика,
как и семиологический подход в целом, также предполагает единство статического и ди-
намического, системного и функционального аспектов изучения языка, на что ориентиру-
ет и само определение языка в семиологической грамматике: "Язык вообще можно опре-
делить как совокупность категорий и правил" [Степанов 1981, 8].
Из этого следует необходимость дальнейшей разработки и уточнения семиологиче-
ского принципа именно с функциональной точки зрения, т.е. разработки функционально-
семиологического подхода к изучению языковых единиц. Отражая динамическую сторону
языка, функционально-семиологический подход должен быть направлен на функциональ-
ное (в момент использования языкового знака в высказывании для выражения определен-
ной мысли) изучение семиозиса как процесса формирования значения знака, что отражает
и само название данного подхода.
С тем, чтобы передать конкретную мысль собеседнику, говорящий должен не про-
сто использовать данное слово как языковой знак в закрепленном за ним значении, но и
определенным образом подстроить это значение под выражаемую мысль, т.е. сформиро-
вать его функциональное значение (смысл) с помощью конкретных языковых средств:
грамматического значения этого слова, лексического и грамматического значений других,
сочетающихся с ним, слов, типа синтаксической конструкции и т.п. Иначе говоря, необ-
ходим переход "от таксономических классификаций к сущностям иного рода – высказы-
ваниям" [Степанов 1981, 17].
В сознании человека за каждым словом всегда закреплено какое-либо одно (пер-
вичное, основное) значение, все остальные значения – это контексты употребления данно-
го слова. Степень устойчивости и регулярности всех других значений слова зависит от
степени вероятности и частотности их проявления в определенных контекстах (например:
большая голова – в голову ничего не идет – светлая голова – голова поезда – городской го-
лова – всему голова и т.д.). Изучение конкретных механизмов и различных языковых
средств, обеспечивающих формирование многообразных функциональных смыслов, в их
взаимодействии позволяет в полной мере вскрыть возможности языка как функциони-
рующей системы, как средства общения. Это, в конечном итоге, и формирует системные
знания говорящих, т.е. систему языка.
Разработка семиологического принципа в функциональном аспекте требует уточ-
нения с функциональной точки зрения некоторых ключевых понятий: языка как объекта
исследования, категории, языкового значения и других. Рассматривая язык как объект ис-
следования, представляется необходимым принять точку зрения Э.Косериу [1963, 157-
161] утверждавшего, что не следует искать выхода из существующей антиномии "язык –
речь", пытаясь определить, что является первичным. Эта антиномия действительно имеет
место в речевой деятельности, и нет никаких оснований рассматривать один из полюсов в
качестве первичного. С этих позиций очевидными являются преимущества именно функ-
ционально-ориентированного подхода, позволяющего охватить одновременно и речь и
язык, поскольку, как справедливо замечает Э.Косериу [1963, 158], "язык дан в речи, в то
время как речь не дана в языке". Иначе говоря, при функционально-семиологическом под-
ходе язык выступает как единый объект – язык-речь, что позволяет учитывать взаимодей-
ствие двух его аспектов: статического и динамического, системного и функционального
(деятельностного). Очевидно, что в обыденном сознании носителей языка эти два аспекта
практически неразделимы. Слово "язык" для всех говорящих означает не только знание
языковых единиц, но и владение определенными навыками их использования, например:
знать английский, французский или немецкий языки.
Учитывая тот факт, что язык – это прежде всего комплекс категорий, поиск адек-
ватного методологического принципа, вероятно, также необходимо связывать с самим оп-
ределением языковых категорий и принципов их формирования. В настоящее время из-
вестно несколько точек зрения на природу категорий. Одна из них – Аристотелевская –
считается традиционной. Согласно этой точке зрения каждая категория определяется же-
стким набором характерных признаков, и каждый элемент данной категории в обязатель-
ном порядке должен обнаруживать тот же набор признаков. В результате, изучение реаль-
ных фактов использования языковых единиц сводится, в основном, к определению границ
варьирования их системных значений, а наличие многих переходных явлений приписыва-
ется специфике функционального уровня и, как правило, остается за рамками таких ис-
следований. В то же время именно переходные и ненормативные (в рамках существующих
правил) явления, как представляется, и позволяют судить о реальной системности языка,
заложенных в нем механизмах передачи практически неограниченного количества смы-
слов.
С этих позиций действительным открытием стала разработка прототипического
принципа формирования категорий в рамках когнитивной науки. В соответствии с дан-
ным принципом (см. работы Э.Рош, Дж.Лакоффа и др.) категории формируются вокруг
своих "лучших образцов" – прототипов – и имеют нечеткие, размытые границы. Катего-
риальная принадлежность элементов определяется их сходством (а не тождественностью)
с прототипом, т.е. наличием у них некоторого числа (не обязательно всех, как при класси-
ческой трактовке) прототипических характеристик. Градация прототипических характе-
ристик по их общему количеству и значимости для данной категории обусловливает гра-
дацию (степень типичности) элементов категории, которые могут образовывать непре-
рывный континуум. Прототипические элементы категорий обладают наибольшим коли-
чеством характеристик, общих с другими членами данной категории, и наименьшим ко-
личеством признаков, характерных для членов других категорий. Соответственно прото-
типы одних категорий максимально отличаются от прототипов других категорий. Непро-
тотипические (или промежуточные между категориями) элементы имеют лишь некоторое
число характеристик, общих с другими элементами данной категории, и обнаруживают
целый ряд признаков, свойственных и другим категориям.
Внутренняя структура категории, в соответствии с прототипическим подходом, оп-
ределяется не жестким списком обязательных, наиболее существенных признаков (как
этого требовал классический подход), а разнообразием характеристик, организованных по
принципу "семейного сходства", из которых наиболее значимыми оказываются те, что
свойственны прототипу и являются общими для всех членов данной категории. Например,
для категории птиц это: 1) откладывание яиц, наличие 2) клюва, 3) двух крыльев и двух
ног и 4) наличие оперения. Категориальная принадлежность не совсем типичных и нети-
пичных элементов и их место в структуре категории определяется также признаками, ко-
торые являются общими не только с прототипом, но и с другими, непрототипическими
членами категории. В частности, то, что страус однозначно относится к категории птиц и
занимает в ней периферийное положение обусловлено не только тем, что он обнаруживает
определенные черты сходства и отличия с прототипом: откладывает яйца, имеет два кры-
ла, две ноги и оперение, но не умеет летать, петь и т.д., - но также и тем, что у него длин-
ная шея и большие крылья, как у лебедя и цапли, красивое оперение, как у павлина, и т.д.,
т.е. признаками "семейного сходства" (примечательно, что в словарях часто фиксируются
именно эти, отличные от прототипа, признаки).
Анализ языкового материала показывает, что эти же принципы применимы и в от-
ношении языковых категорий. Так, например, категория глагола как части речи может
быть представлена в качестве единой гиперкатегории с общим значением событийности.
Прототипическое ядро этой категории образуют акциональные глаголы, т.е. глаголы, вы-
ражающие действие (вспомним классическое определение, что глагол как часть речи вы-
ражает действие), поскольку они реализуют наибольшее количество событийных (в отли-
чие от предметных) прототипических признаков: актантных, аспектуальных, темпораль-
ных, модальных. На периферии данной категории с той или иной степенью удаленности
от прототипического ядра располагаются различные типы неакциональных глаголов, вы-
ражающих значение процессуальности, свойства, статальности или релятивности в зави-
симости от числа и характера реализуемых прототипических признаков.
Этот же принцип лежит в основе формирования категориального значения глагола
в предложении-высказывании, т.е. в основе его функциональной категоризации. Акцио-
нальная или неакциональная категоризация глагола в предложении-высказывании также
обусловлена реализацией определенных прототипических признаков. В частности, анализ
фактического материала показывает, что градация категориальных значений глагола свя-
зана, в основном, с градацией прототипических признаков активности субъекта и резуль-
тативного воздействия на объект, отражающих степень реального взаимодействия субъек-
та и объекта. Это взаимодействие может быть представлено в языке как имеющее кон-
кретно-референтный (результативное воздействие на объект, акциональная категоризация
глагола: Он красит дом; He is painting the house) или условно-грамматический (отсутствие
реального взаимодействия между субъектом и объектом, неакциональная категоризация
глагола: Он красит дома; He paints houses) характер. Существенную роль в формировании
акционального значения глагола играют также признаки волитивности и контролируемо-
сти [подробнее см.: Болдырев 1995]. При этом для выражения того или иного категори-
ального значения не обязательно используются глаголы соответствующего класса и, на-
оборот, тот или иной глагол не всегда реализует свое исходное (системное) категори-
альное значение. Например, акциональные глаголы могут быть использованы для выра-
жения значения процессуальности (Играла музыка; Music was playing), свойства (Он раз-
рушает все, чего касается; He destroys everything he touches), статальности (Предложение
звучит привлекательно; The offer sounds good) или отношения (Подснежники объявили
приход весны; Snowdrops announced the arrival of spring). Напротив, неакциональные гла-
голы довольно часто употребляются для передачи акциональных смыслов: Все, что я могу
сделать, это быть там в 5 часов; Он извинился за то, что не узнал ее; Он жил так, как
ему хотелось; All I can do is be there at 5 o'clock; He apologized for not having known her; He
lived his life exactly as he wanted to live it и т.д.
Соответственно "челночная процедура" взаимодействия семантики и синтаксиса не
сводится к простому воспроизведению системного значения слова, т.е. к вариантно-инва-
риантным отношениям между системным значением слова и его функциональным осмыс-
лением. Она базируется на трех основных принципах: 1) актуализации системного значе-
ния знака в предложении-высказывании, 2) перекатегоризации (переосмыслении) и 3) по-
ликатегоризации. Актуализация, включая различные модификации, основана на вариант-
но-инвариантном принципе функциональной реализации прототипических характеристик
системного значения слова. Последнее при этом выступает в качестве смыслового ин-
варианта. Перекатегоризация связана с функциональной реализацией (или метафоризаци-
ей) прототипических признаков других категорий и, как следствие, функциональным (ме-
тафорическим) соотнесением слов с другим лексико-грамматическим классом (Она при-
шла – Посылка пришла; She arrived – The letter arrived). Поликатегоризация предполагает
одновременную (синкретичную) реализацию прототипических признаков разных катего-
рий (Он поспешил в свою комнату – Он пошел в свою комнату + Он спешил; He hurried
into his room).
Возможность реализации одним и тем же глаголом прототипических признаков
разных категорий обусловливает многообразие способов структурирования смысла, т.е.
лабильность всей системы языковой категоризации, и соответственно – нежесткий харак-
тер языковой таксономии, связанный с высокой степенью динамичности категориальных
значений языковых единиц. Это означает, что в рамках функционально-семиологического
подхода значение слова должно пониматься не как статическая единица, а как динамиче-
ская структура, отражающая функциональное соотношение предмета мысли с той или
иной концептуальной категорией [см.: Болдырев 1994, 68-71]. Психологической основой
такой интерпретации служит разработанная Л.С.Выготским теория речемыслительной
деятельности "как живого процесса рождения мысли в слове" [Выготский 1982, 360]. В
качестве логического обоснования могут служить идеи Г.Фреге и Б.Рассела о значении
слова как его употреблении [Frege 1974; Russel 1956].
Процессуальная интерпретация категориального значения слова, необходимая для
функционально-семиологического изучения языковых единиц, становится возможной и в
свете современных лингвистических представлений о номинации как неотъемлемой час-
ти, элементе и статическом результате речемыслительной (синтагматической) деятельно-
сти, о взаимном отражении семантики и синтаксиса, порождающем как лексические, так и
грамматические знаки и значения, и о предикации как базовой смыслообразующей струк-
туре речемыслительной деятельности [см.: Кубрякова 1984; 1997 и др.]. В контексте дан-
ных представлений процессы обозначения и категоризации рассматриваются как однопо-
рядковые явления, представляющие собой элементарную предикацию (А есть В). Как ба-
зовая структура речемыслительной деятельности предикация (категоризация) порождает
основные категориальные формы определения действительности: и сами понятия, и суж-
дения, раскрывающие содержание этих понятий.Тем самым предикация (категоризация)
выступает как базовая смыслообразующая структура и составляет пропозициональное
(субъектно-предикатное) смысловое ядро и слова, и предложения.
В заключение сущность функционально-семиологического подхода к изучению
языковых единиц и его исходные установки можно сформулировать в виде следующих ос-
новных положений, которые, по существу, являются дальнейшим развитием некоторых
положений семиологической грамматики, разработанной Ю.С.Степановым:
• Объектом конкретных лингвистических исследований является "язык-речь", представ-
ляющий собой онтологически единый объект, который обладает структурной и функ-
циональной целостностью, что обязательно должно учитываться при выделении и изу-
чении отдельных аспектов, единиц или уровней данного объекта.
• Значение слова едино, это обычно то значение, которое принято называть главным.
Оно репрезентирует в системе языка и активизирует в речи соответствующий концепт,
на базе которого формируются различные функциональные смыслы, существующие
только в рамках определенных контекстов. При этом каждый функциональный смысл
уникален по своему содержанию и формируется как бы заново, а не воспроизводится в
готовом виде. Соответственно системные знания языка включают знание главных зна-
чений и принципов и механизмов формирования функциональных смыслов.
• Значение слова отражает его лексическую и грамматическую категоризацию в системе
языка и рассматривается не как статическая единица, а как динамическая структура,
способная к порождению различных смыслов. Функциональное осмысление слова (его
функциональный смысл) связано с функциональной категоризацией этого слова, в ос-
нове которой лежит взаимодействие системного значения слова и его функционально-
го осмысления.
• Процесс взаимодействия системного значения слова и его функционального осмысле-
ния базируется на трех основных принципах: актуализация, перекатегоризация, поли-
категоризация, - частной разновидностью которых могут выступать модификация, им-
пликация, грамматизация и т.д.
• Реализация того или иного принципа обеспечивается действием различных языковых
факторов (механизмов) лексического и грамматического характера: лексического и
грамматического значений слова, его позиции в высказывании, структуры самого выс-
казывания, ближайшего лингвистического контекста в виде лексических и граммати-
ческих значений связанных с этим словом других элементов предложения. Тем самым
функциональная категоризация – это многофакторный процесс, в рамках которого
обеспечивается взаимодействие лексики и грамматики, лексической и грамматической
категоризации, взаимодействие семантики и синтаксиса.
• Смысл высказывания представляет собой результат взаимодействия всех элементов
высказывания в рамках его конкретной грамматической структуры, т.е. его формиро-
вание носит интегративный характер (этим обусловлена и многофакторность функцио-
нальной категоризации слова). При этом за единицу высказывания принимается пред-
ложение (как структурная схема, пропозиция), выделяемое в составе текста или дис-
курса, т.е. предложение-высказывание как самостоятельная лингвистическая единица
функционального уровня, принадлежащая одновременно языку (как функционирую-
щей системе) и речи (тексту).
• Языковые категории, как и другие концептуальные категории, обнаруживают прототи-
пический принцип организации. Когнитивный механизм функциональной категориза-
ции слова заключается в реализации концептуальных характеристик соответствующей
категории, т.е. ее прототипических характеристик.
ЛИТЕРАТУРА
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М.: Прогресс, 1974.
Бодуэн де Куртенэ И.А. Избранные труды по общему языкознанию. Т.1. М.: Изд-во
АН СССР. 1963.
Болдырев Н.Н. Категориальное значение глагола: Системный и функциональный
аспекты. СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 1994.
Болдырев Н.Н. Функциональная категоризация английского глагола. СПб.-Тамбов:
Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена и ТГУ им. Г.Р.Державина, 1995.
Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6-ти томах. Т.2. М.: Педагогика, 1982.
Кацнельсон С.Д. Типология языка и речевое мышление. Л.: Наука, 1972.
Косериу Э. Синхрония, диахрония и история //Новое в лингвистике. Вып. III. М.:
Прогресс, 1963.
Кубрякова Е.С. О номинативном компоненте речевой деятельности //Вопросы язы-
кознания. 1984. № 4.
Кубрякова Е.С. Части речи с когнитивной точки зрения. М.: Изд-во Ин-та языко-
знания РАН, 1997.
Павлов В.М. Темпоральные и аспектуальные признаки в семантике "временных
форм" немецкого глагола и некоторые вопросы теории грамматического значения //Тео-
рия грамматического значения и аспектологические исследования. Л.: Наука, 1984.
Степанов Ю.С. Общая характеристика семиологического принципа //Принципы
описания языков мира. М.: Наука, 1976.
Степанов Ю.С. Имена, предикаты, предложения: Семиологическая грамматика.
М.: Наука, 1981.
Степанов Ю.С. В трехмерном пространстве языка: Семиотические проблемы лин-
гвистики, философии, искусства. М.: Наука, 1985.
Степанов Ю.С. Индоевропейское предложение. М.: Наука, 1989.
Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М.:
Школа "Языки русской культуры", 1997.
Степанов Ю.С. Язык и Метод. К современной философии языка. М.: Языки рус-
ской культуры, 1998.
Chomsky N. Language and Mind. N.Y.: Harcourt, Brace and World, 1968.
Frege G. On Sense and Reference //Logic and Philosophy for Linguists. The Hague-Paris:
Mouton, 1974.
Russell B. Logic and Knowledge. N.Y.: MacMillan, 1956.