Вы находитесь на странице: 1из 448

Р О С С И Й С К И Й

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ
им. А. И. ГЕРЦЕНА

О. Е. Филимонова

ЭМОЦИОЛОГИЯ ТЕКСТА
АНАЛИЗ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЭМОЦИЙ
В АНГЛИЙСКОМ ТЕКСТЕ

Учебное пособие

Допущено
Учебно методическим объединением
по направлениям педагогического образования
Министерства образования и науки РФ
в качестве учебного пособия
для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по направлению
«540300 (050300) Филологическое образование»

СанктПетербург
2007
УДК 378.802 0.73
Ф 51

Рецензент:
Т. И. Воронцова, д р филол. наук, профессор

Филимонова О. Е.
Ф 51 Эмоциология текста. Анализ репрезентации эмоций в анг
лийском тексте: Учебное пособие. – СПб.: ООО «Книжный
Дом», 2007. – 448 с. – ISBN 9785947770964

Предлагаемое в пособии когнитивнодискурсивное направ


ление в изучении эмоций формирует лингвистическую дис
циплину «эмоциология текста», то есть изучение репрезента
ции эмоций в тексте.
Отличительной чертой этого пособия являются его меж
дисциплинарный характер и использование инновационных
гуманитарных технологий, проявляющихся в антропоцент
ризме, толерантности и индивидуализации процесса обуче
ния. Инновационность пособия состоит как в предлагаемом
новом содержательном материале — эмоциологии текста, так и
в использовании новых экспериментальных методов анализа
практического материала.
Предназначено для студентов старших курсов факульте
тов иностранных языков, магистратуры и аспирантов.

© О. Е. Филимонова, 2007
© Оформление
ISBN 9785947770964 ООО «Книжный Дом», 2007
Содержание
ВВЕДЕНИЕ ....................................................................................................... 7

Глава 1.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ И МЕТОДЫ
ИЗУЧЕНИЯ ЭМОЦИЙ В ЯЗЫКЕ ...................................................... 9
1.1. Эмотивная функция языка ......................................................... 9
1.2. Из истории вопроса изучения
эмоций в лингвистике ............................................................. 23
1.3. Категориальный статус эмотивности ......................................... 49
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики.
Терминологический аппарат исследования
категории эмотивности в тексте ................................................ 66
1.5. Метод проникающего изучения категории эмотивности в тексте ... 83
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ ................................................................ 88

Глава 2.
РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ ЭМОТИВНОСТИ
В ТЕКСТЕ ПИСЬМА ...................................................................................... 89
2.1. Личное письмо как тип текста ................................................... 89
2.2. Эмотивные прагматические установки (ЭПУ)
и средства их реализации ......................................................... 97
2.2.1. Эмотивная прагматическая установка
«проинформировать о своих чувствах» .............................. 98
2.2.2. Эмотивная прагматическая установка
«проанализировать свои чувства» ................................... 113
2.2.3. Эмотивная прагматическая установка
«поделиться своими чувствами» ..................................... 117
2.2.4. Эмотивная прагматическая установка
«излить свои чувства» ................................................... 120
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов.
Параллельная реализация
нескольких прагматических установок .................................... 127
2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст ............................. 137
2.5. Эмоцентрический агентивный микротекст ............................... 144
2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния
«адресант и третьи лица» ....................................................... 151
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния
«третьи лица» ....................................................................... 158
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя
состояния «адресат» .............................................................. 173
2.9. Реализация категории эмотивности
в информационном письме с коллективным адресатом ............... 184
2.10. Культурноспецифическое vs. универсальное
в реализации категории эмотивности ...................................... 203
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля
в репрезентации эмотивных ситуаций ..................................... 220
2.11.1. Общие замечания ....................................................... 220
2.11.2. Индивидуальный стиль писем Д. Г. Лоуренса ................. 221
2.11.3. Индивидуальный стиль писем Ивлина Во ...................... 230
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 243

Глава 3.
РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ ЭМОТИВНОСТИ
В ТЕКСТЕ МЕМУАРОВ .............................................................................. 245
3.1. К определению мемуаров ........................................................ 245
3.2. Эмотивные микротексты. Прототипы эмотивных ситуаций ........ 254
3.3. Эмотивные вкрапления .......................................................... 270
3.4. Репрезентация эмотивных ситуаций
с «множественным субъектом» состояния ................................ 287
3.5. Репрезентация сложного эмотивного концепта «вдохновение» .... 292
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 305

Глава 4.
ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЭМОЦИЙ
В ТЕКСТЕ ЭССЕ ........................................................................................... 306
4.1. К определению жанра эссе ...................................................... 306
4.2. Лексикографический портрет
эмотивного концепта vs. текстовый портрет ............................. 309
4
4.3. Текстовый портрет
эмотивного концепта «зависть» .............................................. 312
4.4. Текстовый портрет эмотивного концепта «отвращение» ............. 324
4.5. Репрезентация полярных эмотивных концептов
«страдание» и «наслаждение» ................................................ 329
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 337

Глава 5.
ЭМОЦИИ В ТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ДРАМЫ ...................................... 338
5.1. Основные проблемы изучения эмоций
в тексте драмы ...................................................................... 338
5.2. Репрезентация эмоций
в авторской и персонажной речи ............................................. 339
5.3. Эмотивные прагматические установки
и типы эмотивных ситуаций в тексте драмы ............................. 342
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 347

Глава 6.
РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ ЭМОТИВНОСТИ
В ТЕКСТЕ СКАЗКИ ..................................................................................... 349
6.1. Эмотивный фрагмент языковой картины мира .......................... 349
6.2. Вариативность выражения чувств ........................................... 354
6.3. Типичные эмотивные фразы в сказочных текстах ...................... 367
6.4. Особенности текстовых портретов
эмотивных концептов в сказке ................................................ 373
6.5. Сравнительный анализ репрезентации
категории эмотивности
в фольклорной и литературной сказках ................................... 381
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 394

Глава 7.
ЭМОЦИИ В ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ...................................................... 395
7.1. Репрезентация базовых эмотивных концептов
в детской художественной литературе ..................................... 395
7.2. Особенности репрезентации концепта joy ................................. 396

5
7.3. Особенности репрезентации концепта anger .............................. 398
7.4. Особенности репрезентации концепта sorrow ............................ 400
7.5. Репрезентация концепта fear .................................................. 402
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 408

Глава 8.
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ АКТУАЛИЗАЦИИ
СЛОЖНЫХ ЭМОТИВНЫХ КОНЦЕПТОВ
И СОЦИАЛЬНЫХ ЭМОЦИЙ ..................................................................... 409
8.1. Амбивалентные, смешанные и сложные чувства ....................... 409
8.2. Репрезентация социальных эмоций
в благотворительном тексте .................................................... 422
ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ .............................................................. 432

ЛИТЕРАТУРА ............................................................................................. 433

CЛОВАРИ ..................................................................................................... 445

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ .................................................................... 446


ВВЕДЕНИЕ
Еще в XVII веке сэр Томас Браун отмечал в письме к
другу, что человек живет промежутками разума во власти
чувств и страстей. Неудивительно поэтому, что к изуче
нию эмоций обращались и обращаются многие науки. Под
термином «эмоциология» понимается вся совокупность
научных исследований в различных областях знаний, в
той или иной мере затрагивающих изучение эмоций, чув
ственной сферы человека. В настоящее время изучение
эмоций – это чрезвычайно актуальная и даже «модная»
тема, разрабатываемая как в частных, так и в смежных
науках, таких как психология, философия, этнология, со
циология и лингвистика. Повышенный интерес к этой
теме находит отражение в проведении многочисленных
международных конференций по изучению эмоций, а так
же в растущем объеме публикаций – диссертаций, моно
графий, статей. В результате обобщения направлений и
результатов проведенных исследований стало ясно, что
изучение эмоций может быть успешным лишь при осуще
ствлении междисциплинарного подхода к их исследова
нию. Иначе говоря, необходим синтез накопленных науч
ных знаний и методов исследования различных смежных
дисциплин для достижения объективных и убедительных
результатов. В связи с этим очевидной становится акту
альность изучения языка эмоций, то есть синтез лингвис
7
Введение

тики и психологии. В отечественной лингвистике значи


тельный вклад в изучение языка эмоций внес В. И. Ша
ховский и возглавляемая им Волгоградская лингвисти
ческая школа. Используемый В. И. Шаховским термин
эмотиология понимается как лингвистика эмоций. Осо
бое место среди проблем изучения языка эмоций принад
лежит исследованию коммуникации эмоций и своеобра
зия репрезентации эмоций в разных типах текста.
Предлагаемое в данном пособии когнитивнодискур
сивное направление в изучении эмоций формирует линг
вистическую дисциплину эмоциология текста, то есть
изучение репрезентации эмоций в тексте.
Настоящее учебное пособие выполнено на основе иссле
дований репрезентации эмоций в тексте, проводимых ав
тором данного пособия в последнее десятилетие на кафед
ре английского языка РГПУ им. А. И. Герцена, а также с
учетом работ руководимых автором аспирантов, обучав
шихся на кафедре английской филологии РГПУ им. А. И. Гер
цена. Отличительной чертой данного пособия являются
его междисциплинарный характер и использование инно
вационных гуманитарных технологий, проявляющихся в
антропоцентризме, толерантности и индивидуализации
процесса обучения. Комплексная методология изучения
эмоций в тексте, многообразие анализируемых типов тек
ста обеспечивают индивидуализацию процесса обучения,
позволяя студенту выбрать для углубленного изучения
текстотипы, наиболее близкие его интересам, а также бо
лее соответствующие его уровню подготовки и психологи
ческому типу. Инновационность пособия состоит как в
предлагаемом новом содержательном материале, впервые
предлагаемом учебном пособии по эмоциологии текста,
так и в использовании новых экспериментальных методов
анализа практического материала.
8
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ
И МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ
ЭМОЦИЙ В ЯЗЫКЕ
1.1. Эмотивная функция языка
Для исследования категории эмотивности в языке важ
но определить место эмотивной функции языка в ряду
других функций. «Функции языка представляют собой
проявление его сущности, его назначения и действия в об
ществе, его природы, т. е. они являются его характеристи
ками, без которых язык не может быть самим собой»
(Слюсарева, 1990: 564).
Язык является средством общения, познания и воздей
ствия, а также средством самовыражения. Проблема фун
кций языка, как указывает Н. А. Слюсарева, вызывает
особый интерес в связи с расширением сферы изучения
языка в действии, особенностей разговорной речи, функ
циональных стилей, а также лингвистики текста. Перед
исследователем при этом стоят задачи установить, как и
какие средства системы и структуры языка служат пре
9
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

имущественно для выражения той или другой функции


языка (Слюсарева, 1990: 565).
К. Бюлер, Я. Мукаржовский, Р. Якобсон и другие уче
ные рассматривают во взаимодействии понятия функций
и сфер употребления языка. Карл Бюлер (Buehler, 1934)
сделал попытку установить различие функций языка в ре
чевом общении, выделив в процессе общения три стороны
речевого акта: говорящего, слушающего и сообщаемого.
В соответствии с этим он выделил три основные функции,
которые присутствуют в любом речевом акте: 1) представ
ление, 2) выражение и 3) обращение. Функция представ
ления особенно ярко проявляется в случаях использова
ния языка для сообщения определенной информации.
Функция обращения преобладает в просьбах, командах и
других вербальных ситуациях воздействия на слушателя.
Функция выражения наиболее отчетливо проявляется в
спонтанных восклицаниях, отражающих чувства говоря
щего. Ян Мукаржовский этим трем функциям противопо
ставляет четвертую – поэтическую, или эстетическую, от
мечая, что главной чертой поэтической речи, отличающей
ее от практического использования языка, является на
правленность не на означаемое, а на сам знак (Mukarovsky,
1977: 65–81). «Эстетическая функция языка заметнее всего
в художественных текстах, однако область ее проявления
шире. Эстетическое отношение к языку возможно в разго
ворной речи, дружеских письмах, в публицистической,
ораторской, научнопопулярной речи – в той мере, в какой
для говорящих речь перестает быть только формой, только
оболочкой содержания, но получает самостоятельную эсте
тическую ценность» (Мечковская, 2000: 22).
К числу важнейших функций языка обычно относят
коммуникативную функцию, или функцию общения, и
10
1.1. Эмотивная функция языка

когнитивную функцию, или познавательную, гносеологи


ческую функцию. Базовыми, или важнейшими, призна
ются также и метаязыковая функция, то есть функция
языка быть средством исследования и описания языка в
терминах самого языка, а также «эмоциональная функ
ция – быть одним из средств выражения чувств и эмоций»
(Слюсарева, 1990: 564). У Р. Якобсона эта функция полу
чила название эмотивной, он связывал ее со стремлением
«произвести впечатление наличия определенных эмоций,
подлинных или притворных» (Якобсон, 1975: 158).
Соотношение когнитивной и эмоциональной, или эмо
тивной, функций языка – вопрос очень сложный и требую
щий специального изучения на материале текстов разных
типов. Р. Якобсон, отмечал, что «экспрессивная», или
«эмотивная», функция (emotive function) имеет целью не
посредственное в ы р а ж е н и е (разрядка моя. – О. Ф.) от
ношения говорящего к высказыванию (Jakobson, 1975:
350–377). В том же духе высказывается А. Фоолен, пола
гая, что экспрессивная функция имеет дело с эмоциями.
«Эмоциональное чувство говорящего выражается и пере
дается экспрессивной функцией» (Foolen, 1997: 17).
Д. Кристал приводит пример использования языка в
«эмотивной», или «экспрессивной», функции, описывая
ситуацию, при которой человек проклинает свою трость,
которую он несколько раз ставит к стене, а она постоянно
падает. «Здесь нет “обмена идеями”, поскольку в комнате
никого нет. Здесь мы имеем один из типичнейших случаев
использования языка как средства избавиться от нервного
напряжения в состоянии стресса. Это ярчайший случай
того, что часто называют эмотивной, или экспрессивной,
функцией языка. Эмотивный язык может быть использо
ван вне зависимости от того, одни мы или нет» (Crystal,
11
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

1987: 10). Правильнее было бы определить экспрессив


ность как ненейтральность выражения, или выразитель
ность, а экспрессию как непосредственно само выраже
ние, принимая тем не менее во внимание то, что слово «эк
спрессия» в русском языке имеет и нетерминологическое
значение «выразительность».
В Тезисах Пражского лингвистического кружка 1929 года
дается обоснование языка как функциональной системы.
Там же описываются две функции речевой деятельности –
общения и поэтическая. Характерно то, что многие иссле
дователи отмечают не только сложность разграничения
различных функций языка, но и их тесную взаимосвязь.
Функции языка можно представить в иерархическом
порядке, причем необходимо иметь в виду, что под язы
ком при этом понимается язык в действии, то есть речевая
деятельность. Такой подход к пониманию функций языка
характерен, в частности, для Н. Б. Мечковской, которая
пишет, что современные представления о функциях язы
ка (то есть о его роли и назначении в жизни общества) мо
гут быть систематизированы в соответствии со структурой
коммуникативного акта как базового понятия теории ком
муникации (Мечковская 2000: 14). Основными компонен
тами коммуникативного акта, принципиальная схема
которого была предложена одним из создателей киберне
тики Клодом Шенноном, являются адресант, адресат,
референция, сообщение, контакт и код (Шеннон, 1963).
«Референция – это содержание сообщения. В осуществле
нии референции, то есть в сообщении определенной ин
формации, состоит коммуникативная функция языка/
речи. Это главная функция языка и основная функция
большинства коммуникативных актов. С референцией
связана и вторая важнейшая функция языка – познава
12
1.1. Эмотивная функция языка

тельная» (Мечковская, 2000: 14). Сообщение понимается


как процесс и результат порождения речи, то есть текст.
Код в речевой коммуникации – это тот язык, который ис
пользуют участники коммуникативного акта.
Н. Б. Мечковская отмечает, что коммуникативная и
познавательная функции являются основными. Они по
чти всегда присутствуют в речевой деятельности, поэтому
их иногда называют функциями языка, в отличие от ос
тальных, не таких обязательных, функций речи. «Пови
димому, не бывает сообщений, выполняющих только одну
функцию, но можно говорить о преобладании той или
иной функции в конкретном речевом акте» (Мечковская,
2000: 15). С этим высказыванием Н. Б. Мечковской мож
но согласиться, в то время как ее трактовка эмотивной
функции, которую она называет эмоциональноэкспрес
сивной, представляется недостаточно убедительной. Ав
тор отмечает, что основным средством выражения эмоций
в речи является интонация, и, кроме того, эмоции в речи
выражаются также с помощью междометий и (значитель
но в меньшей мере) словами с эмоциональноэкспрессив
ной коннотацией (Мечковская, 2000: 18). На наш взгляд,
сужение сферы действия эмотивной функции до интона
ции, междометий и слов с сильным экспрессивнооценоч
ным компонентом значения вряд ли оправдано. Наряду с
вышеуказанными средствами эмотивная функция может
реализоваться, на наш взгляд, и широким спектром дру
гих языковых средств различных уровней – лексического,
грамматического, уровня текста.
Итак, коммуникативная функция, то есть осуществле
ние общения индивидуумов или групп людей, безусловно,
занимает высшее положение в иерархии функций языка.
Это, собственно говоря, надфункция, или суперфункция –
13
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

наиболее общее понятие, объединяющее все сферы ис


пользования языка. Вторую позицию в иерархии функций
языка занимают две взаимосвязанные функции, положе
ние которых по отношению друг к другу, на наш взгляд,
равноправное, но в различных текстовых реализациях
они представлены то более, то менее ощутимо – это когни
тивная (познавательная, гносеологическая) и эмотивная
функции. Более низкий уровень в иерархии функций язы
ка занимает контактоустанавливающая (фатическая) фун
кция. Приветствия, прощания, ритуальные пожелания
произносятся автоматически, не несут фактуальной ин
формации, являются стереотипными по своей форме. Как
указывает Дэйвид Кристал, такие высказывания либо
констатируют нечто очевидное (Lovely day!), либо совсем
не имеют содержания (Hello). Выражение «фатическая
коммуникация», введенное в обиход антропологом и
лингвистом Б. Малиновским, относится к той социальной
функции языка, которая возникает из первостепенно важ
ной человеческой потребности сообщить о дружеских чув
ствах (to signal friendship) или, по крайней мере, об отсут
ствии вражды (Crystal, 1987: 10).
Из последних публикаций, в которых освещаются воп
росы определения функций языка, заслуживает внимания
краткий обзор, приведенный в книге «Коммуникативная
лингвистика русского языка» (Золотова, 1998: 389).
Сложность при разграничении функций языка состоит, по
справедливому замечанию Г. А. Золотовой, в том, что сис
тема языковых и речевых функций у разных авторов яв
ляет собой результат иного в каждом случае структуриро
вания, членения сферы представлений о языке, так что
выделенные ими свойства, хотя и именуются тем же сло
вом «функции», оказываются не в одном ряду и как бы
14
1.1. Эмотивная функция языка

даже в разных измерениях. «С другой стороны, соотноше


ние функций внутри каждого перечня тоже не рядополо
жено, они то пересекаются, взаимодействуют, наслаива
ются друг на друга, то отталкиваются, противопоставля
ются... Для обоснования и характеристики языковых фун
кций в том или ином наборе их безусловно а к т у а л ь н ы
поиски надежных их координат в языковом
м а т е р и а л е (разрядка моя. – О. Ф.)» (Золотова, 1998:
390). Данное высказывание свидетельствует об актуально
сти изучения эмоций в тексте, поскольку именно поиск
эмотивных «координат в языковом матерале» с опорой на
изучение текста, то есть на язык в действии, поможет ис
следователю приблизиться к решению вопроса об эмотив
ной функции языка, о соотношении функций языка и их
номенклатуре. В лингвистической литературе выявлено
около 30 функций языка, но до сих пор продолжаются
споры относительно их сущности и числа.
Под модальностью понимается функциональносеман
тическая категория, выражающая разные виды отноше
ния высказывания к действительности (объективная мо
дальность), а также отношение говорящего к сообщаемому
(субъективная модальность). Модальная функция языка
связана с эмотивной прежде всего через понятие субъек
тивной модальности, поскольку «смысловую основу
субъективной модальности образует понятие оценки в ши
роком смысле слова, включая не только логическую (ин
теллектуальную, рациональную) квалификацию сообщае
мого, но и разные виды эмоциональной (иррациональной)
реакции» (Ляпон, 1990: 303). В категории субъективной
модальности язык фиксирует одно из ключевых свойств
человеческой психики: способность противопоставлять
«я» и «нея» в рамках высказывания, что следует из
15
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

учения Ш. Балли о модусе и диктуме. Под модусом по


нимается активная мыслительная операция, производи
мая говорящим субъектом, над представлением, содержа
щимся в диктуме, то есть в фактическом информативном
материале.
Вышеизложенные соображения о сути модальной фун
кции языка дают представление о том, насколько тесно
переплетаются в речевой деятельности модальная, эмо
тивная и когнитивная функции. Категория оценки, лежа
щая в основе субъективной модальности, связана и с ин
теллектуальным, и с эмоциональным аспектом восприя
тия. (О категории оценки см. Вольф, 1985.)
Под регулирующей/регулятивной функцией языка,
или функцией, контролирующей реальность (иногда она
получает название «конативной»), понимаются достаточ
но разнородные употребления языка от заклинаний, мо
литв до наименования кораблей (Crystal, 1987: 12) и ис
пользования языка для контроля за поведением окружа
ющих (Halliday, 1974: 16). Как отмечает И. Б. Руберт,
регулятивная функция присуща любому типу дискурса.
«Прямое или косвенное, актуальное или потенциальное,
сознательное или неосознанное воздействие на получателя
информации заключено в каждом тексте. В любой разно
видности письменного речевого произведения можно выя
вить свой характерный арсенал средств и способов регуля
ции. Так, художественные произведения воздействуют на
читателя через сложную систему образов, тексты массо
вой коммуникации формируют модели поведения путем
коррекции ценностной ориентации читателя. Даже рас
сказ о какомто событии может послужить адресату в ка
честве ориентира для собственного поведения в аналогич
ной ситуации. Аффективная речь собеседника также обла
16
1.1. Эмотивная функция языка

дает воздействующей на слушателя силой. Таким обра


зом, регулятивная функция присуща речи вообще и са
мым разнообразным типам текста в частности» (Руберт,
1996: 29). Представляется, что при такой трактовке регу
лирующей функции фактически ставится знак равенства
между воздействием и регуляцией, или, как отмечает И.
Б. Руберт, объем содержания понятия оказывается прак
тически безграничным (Там же). Поэтому автор склоняет
ся к более узкой трактовке регулирующей функции, рас
сматривая как регулятивные тексты, нацеленные на то,
чтобы снабдить адресата алгоритмом действий в опреде
ленной ситуации (Беляева, 1992: 121, Руберт, 1996: 29).
Сужение понятия регулятивности до понятия инструкти
рования относительно того, какие действия следует пред
принять или от каких следует отказаться в целях наибо
лее оптимальной адаптации к условиям социального окру
жения и материальной среды, увеличивает разрыв между
эмотивной и регулирующей функциями языка. Так, в тек
стотипах инструкций, рецептов, законодательных актов
эмотивная функция языка либо не проявляется вовсе,
либо проявляется недостаточно ярко. О более существен
ной роли эмотивной функции в регулятивных текстах
можно говорить, пожалуй, лишь в применении к текстам
моральноэтического назначения.
В то же время контроль за поведением окружающих в
ситуации устного общения может быть связан с выраже
нием или возбуждением эмоций, поэтому, естественно,
возникает вопрос о связи регулирующей и эмотивной фун
кций языка. Эту связь очень наглядно иллюстрируют при
меры, о которых пишет М. А. К. Хэллидей. Основываясь
на социолингвистических работах Б. Бернштейна и
Дж. Тернера, он приводит гипотетический пример пове
17
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

денческого потенциала, связанного с определенным соци


альным контекстом – контролем над поведением ребенка,
осуществляемым со стороны родителей. В описываемой
ситуации ребенок, игравший во дворе с соседским детьми,
приносит домой пустую консервную банку, что шокирует
мать, и она, в ужасе от принесенного ее ребенком трофея,
обращается к ребенку, желая, с одной стороны, выразить
свое неодобрение поступком ребенка, и с другой – предот
вратить подобные поступки в будущем. Хэллидей приво
дит открытый список фраз, с которыми мать могла бы об
ратиться к ребенку в такой ситуации: «that sort of place is
not for playing in», «I don’t like you taking other people’s
things», «they don’t want children running about there»,
«just look at the state of your clothes», «I am frightened you
will hurt yourself» (Halliday, 1974: 58). Далее автор рас
сматривает эти и другие возможные в данной ситуации
высказывания с точки зрения их сфокусированности на
различных субъектах, объектах, окружении, на различных
вариантах прагматических установок – апелляции к разу
му, чувствам, прямой угрозе и т. п. Как видим, даже не
скольких приведенных примеров достаточно, чтобы убе
диться в том, что в одном высказывании могут совмещать
ся реализации эмотивных и регулирующих интенций.
Хэллидей строит свое понимание функций языка с уче
том особенностей детского восприятия языка и соответ
ственно выстраивает ряд функций языка в том порядке и с
учетом той значимости, какую они имеют для ребенка с
первых лет его жизни. Поскольку и для развития языка
эмоций детский возраст также чрезвычайно важен, пред
ставляется целесообразным перечислить функции языка в
том порядке, в котором их, по мнению Хэллидея, осваива
ет ребенок: инструментальная, регуляторная, общения,
18
1.1. Эмотивная функция языка

самовыражения, эвристическая, воображения, репрезен


тативная.
«Ребенок знает, что такое язык, потому что он знает,
что язык делает... Он использует язык поразному – для
удовлетворения материальных и умственных потребнос
тей, для выстраивания личных отношений, для выраже
ния чувств и т. д. Во всех этих случаях использования
языка ребенок лично соприкасается с языком, и поэтому
он подсознательно ощущает, что у языка много функций,
которые влияют на него лично» (Halliday, 1974: 10). Са
мой простой и первой по важности и по времени освоения
ребенком Хэллидей считает и н с т р у м е н т а л ь н у ю
функцию языка, основанную на модели «I want». Язык
является средством получения желаемого «getting things
done», удовлетворения материальных потребностей.
Неожиданным представляется то, что Хэллидей не вы
деляет отдельно эмотивной функции языка, хотя и пишет
о том, что ребенок использует язык для выражения
чувств. Тем не менее для изучения категории эмотивности
и реализации эмотивной функции языка взгляды Хэлли
дея представляют большой интерес. Фактически инстру
ментальная функция «I want» сопоставима с эмотивной
функцией, поскольку желание или нежелание чеголибо
связано не только с физическими, но и с психическими
сторонами жизнедеятельности индивидуума. Можно гово
рить и об имплицитной оценочности, заложенной в глаго
ле «want»: если человек хочет чеголибо, это представля
ется ему со знаком плюс, нежелательное, напротив, вос
принимается со знаком минус. Существен, на наш взгляд,
и порядок представления функций Хэллидеем. Отведение
первого места инструментальной функции, связанной с
деятельностью и эмоциями, свидетельствует о том, что
19
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

именно этим аспектам функционирования языка Хэлли


дей отдает предпочтение.
Особого упоминания заслуживает выявляемая многи
ми лингвистами функция воздействия, также сопостави
мая с рассмотренной выше инструментальной функцией
Хэллидея. Подробно изучает эту функцию М. С. Чаков
ская (Чаковская, 1986). На противопоставленность двух
функций – сообщения и воздействия и соответствующих
им стилей языка указывали многие отечественные и зару
бежные лингвисты (Л. В. Щерба, В. М. Жирмунский,
А. Мейе, Ш. Балли и др.). «Можно считать, что существу
ют два вида языковой деятельности: c одной стороны, то
употребление речи, которое имеет в своей основе интен
цию сообщения (т. е. стремится к передаче однозначной
интеллективной информации), с другой стороны, те рече
вые произведения, которые не ограничиваются интеллек
тивной стороной передаваемого сообщения, а связаны с
определенным воздействием на чувства путем создания
особых эффектов и впечатлений и служат для передачи
различных экспрессивноэмоциональнооценочных обер
тонов» (Чаковская, 1986: 10). В данном высказывании не
приемлемым представляется употребление чрезвычайно
зыбкого и расплывчатого выражения «экспрессивноэмо
циональнооценочные обертона».
М. С. Чаковская права тем не менее когда отмечает,
что термины «функция сообщения» и «функция воздей
ствия» условны, и их не следует понимать в буквальном
значении соответствующих русских слов, поскольку, ис
ходя из современной теории информации, все, включая
художественное творчество, может рассматриваться в ши
роком коммуникативном плане. Такие названия, как «эс
тетическая информация», «поэтическая информация»,
20
1.1. Эмотивная функция языка

«художественная информация» получили достаточно ши


рокое распространение. Научная речь также не может
быть сведена к простому сообщению фактов (Чаковская,
1986: 10). О связи воздействующей и эмотивной функций
языка убедительно пишет В. И. Шаховский: «Эмотив
ность является важнейшим компонентом прагматики
языка, так как наиболее ярко воплощает в себе его воздей
ствующую функцию: словесные и несловесные эмоцио
нальные реакции наиболее чутки к эмоциональным сти
мулам, в роли которых могут выступать и эмотивы – спе
циальные средства всех “этажей» языка”» (Шаховский,
1987: 5).
В заключение обсуждения вопроса о функциях языка
приведем список функций, описанных в «Кембриджской
энциклопедии языка»: 1) функция обмена идеями, или
передачи мыслей (communicating ideas); 2) функция выра
жения эмоций; 3) функция общественного взаимодей
ствия (фатическая); 4) эстетическая функция (это назва
ние, на наш взгляд, соответствует приведенному Криста
лом описанию случаев использования языка для наслаж
дения звуком, однако следует иметь в виду, что наслажде
ние звуком – лишь часть эстетического наслаждения сло
весными произведениями); 5) функция контролирования
реальности (перформативная); 6) функция хранения фак
тов, 7) функция инструмента мысли; 8) функция само
идентификации (Crystal, 1987: 10–13).
Необходимо подчеркнуть следующее: эмотивная функ
ция языка является одной из важнейших и выделяется
как самостоятельная функция большинством исследова
телей. В то же время, какие бы основания ни подводили
лингвисты под выделение той или иной функции и какой
бы дробной ни была приводимая классификация, оказы
21
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

вается, что эмотивная функция может осуществляться од


новременно с другими функциями языка.
Подведем некоторые итоги. Коммуникативная функция
является надфункцией и непосредственным условием суще
ствования языка. Она проявляется во всех случаях употреб
ления языка. Наряду с информативной (гносеологической/
когнитивной/познавательной) эмотивная функция языка,
связанная с выражением чувств говорящего, является важ
нейшей функцией. Эмотивная функция связана с другими
функциями языка, выделяемыми различными лингвиста
ми, в частности с модальной, регулирующей, поэтической,
функцией самовыражения и воздействия.
Язык обладает набором определенных единиц – фоне
тических, лексических, грамматических – и более или ме
нее жестким алгоритмом их взаимодействия для выполне
ния той или иной функции или нескольких функций од
новременно в конкретной ситуации общения – реального
или воображаемого, диалогического общения с другим
(другими) или автокоммуникации. Изучение реализации
эмотивной функции языка предполагает выход на уровень
текста, поскольку без выхода в текст невозможно осветить
вопросы взаимодействия эмотивных единиц различных
уровней, параллельной реализации нескольких функций
языка, соотнести реализацию эмотивной функции с ант
ропоцентрами общения – адресантом и адресатом, выявить
специфику стилевой, социальнообусловленной, прагматиче
скиориентированной разноплановости реализации категории
эмотивности, то есть осветить ее связь с деятельностным аспек
том языковой личности.

22
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

1.2. Из истории вопроса изучения


эмоций в лингвистике
Последние десятилетия отмечены ростом интереса к
исследованию эмоций и их репрезентации в языке и речи.
Научные изыскания в области нейропсихологии благода
ря новейшим методам исследования позволяют заглянуть
в глубины человеческой психики, и сегодня мы можем
представить и понять, как функционирует сложное обра
зование из многочисленных клеток мозга, когда мы дума
ем и чувствуем, воображаем чтолибо или мечтаем
(Goleman, 1995: xi). По мнению Дэниела Гоулмана, взгляд
на природу человека, игнорирующий эмоции, отличается
близорукостью. Даже само название человека думающим
существом, или разумным существом (homo sapiens), не
точно в свете той новой роли, которая отводится современ
ными научными открытиями месту эмоций в нашей жиз
ни (Goleman, 1995: 4). Признание существования тесной
связи между эмоциями и разумом, между процессами
мышления и работой чувств привели данного исследовате
ля к необходимости введения в научный обиход термина
emotional intelligence (эмоциональный ум), обозначающе
го способности человека к самоконтролю, целенаправлен
ности и упорству, а также к мотивации собственной дея
тельности. Книга Д. Гоулмана «Еmotional Intelligence» –
это психологическое, а не лингвистическое исследование,
однако эта работа, так же как и труды многих других пси
хологов, представляет большой интерес для специалиста
любой области, занимающегося эмоциологией, поскольку
в ней наряду с практическими советами по развитию эмо
ционального ума дается научное обоснование взаимодей
ствия эмоциональной и интеллектуальной сторон челове
ческой деятельности. Для современных лингвистических
23
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

работ, посвященных изучению того или иного аспекта


репрезентации эмоций в языке и речи, учет такого взаи
модействия крайне важен. Прежде чем изучать язык эмо
ций, необходимо понять, что представляют собой эмоции.
Bо многих современных теориях эмоций ключевыми
являются понятия возбуждения (arousal) и оценки
(appraisal). Как ясно из самих терминов, первый из них
отражает физиологическую, природную сущность эмо
ции, в то время как второй предполагает какуюто степень
мыслительной обработки эмоционального события. Ана
лизируя взгляды различных исследователей на соотноше
ние эмоционального и рационального в эмоциях, А. Орто
ни, Дж. Клоур и А. Коллинз отмечают, что психологи не
редко признают, что познание играет существенную роль
в отношении эмоций, но большинство из них не выдвину
ли детальных предположений относительно того, как это
происходит. Однако, как указывают авторы, одно из наи
более четких объяснений дано Мандлером (Mandler,
1984), который утверждает, что оценка содержания есть
«холодная» часть эмоции, в то время как «горячая» часть
порождается возбуждением (Ортони, Клоур, Коллинз,
1995: 320). Не довольствуясь полученными данными по
причине того, что они дают мало информации об отдель
ных эмоциях, и в особенности о положительных эмоциях,
А. Ортони, Дж. Клоур и А. Коллинз предлагают свою тео
рию когнитивной структуры эмоций, при построении ко
торой, по их мнению, необходимо учитывать четыре типа
данных: 1) язык эмоций (поскольку «при определении
границ теории эмоций трудно избежать слов и выражений
естественного языка, соотносимых с эмоциями»), 2) само
отчеты («selfreports») о переживаемых событиях, 3) пове
денческие данные и 4) физиологические данные (Ортони,
Клоур, Коллинз, 1995: 322–327).
24
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

Отвергая применяемое во многих психологических ис


следованиях понятие базисных эмоций (под которыми
обычно понимаются 5–6 «жизненно важных», наиболее
распространенных и рано проявляющихся эмоций, таких
как страх, злость, радость, любовь, счастье), эти авторы
строят свою теорию эмоций на основе выявления различ
ных концептов, которые человек использует при оценке
ситуаций, вызывающих эмоции. Такая оценка базируется
в их концепции на желательности, одобрении и привлека
тельности, которые применяются к эмоциям, основываю
щимся на событии, агенте и объекте соответственно.
Детальный анализ взглядов современных психологов
на природу эмоций представлен в книге «Handbook of
Emotions» (1993). Здесь рассматриваются междисципли
нарные основания современных теорий эмоций.
П. Стернз, изучая историю возникновения и развития
эмоций, отмечает, что эмоции изменяются в ходе истори
ческого развития, некоторые эмоции могут исчезать, и,
напротив, новые эмоции могут появляться. Возникнове
ние «психоистории» в 1960х годах привлекло интерес
ученых к роли эмоций в прошлом. Как отмечают ученые,
к концу XVII века во Франции, Великобритании и Герма
нии возросла роль таких семейных чувств, как любовь и
уважение, и уменьшилась роль зла (Stearns, 1993: 19).
Важными проблемами изучения «философии эмоций» яв
ляются такие проблемы, как концептуальная структура
эмоций, соотношение понятий «чувство» и «эмоция», про
блемы этики эмоций. Психологи задают и такие вопросы:
«But are we at the mercy of our emotions? Do we simply
“have” them, or do we perhaps, to some extent, cultivate and
“do” them ourselves?» (Solomon, 1993: 13).
T. Кемпер приводит социологические модели «объясне
ния эмоций» (sociological models in the explanation of
25
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

emotions), отмечая важную роль социальных отношений в


возникновении эмоций. При этом отмечается существен
ная связь эмоций с такими понятиями, как собственный
статус/статус другого лица; собственная власть/власть
другого лица; контроль над эмоциями и общественный по
рядок и другими (Kemper, 1993: 42).
Современные психологи признают, что человек не
только испытывает определенные эмоции, но также и (за
исключением периода младенчества) знает, что он испы
тывает эти эмоции (Harris, 1993: 237). Хотя можно допус
тить, что в типичных ситуациях люди испытывают похо
жие эмоции, в то же время необходимо признать, что одна
и та же ситуация может вызвать разные эмоции в зависи
мости от ее оценки и осмысления (Harris, 1993: 241).
В то время как в современной психологии преобладает
мнение о важности когнитивного компонента в эмоциях,
некоторые психологи считают, что разграничение соб
ственно эмоциональных переживаний (emotion experience
proper) и знания (cognition) позволяет выдвигать более
убедительные гипотезы о связи эмоций с действиями и
мышлением. К. Изард придерживается мнения, что эмо
циональное переживание – это, по сути, состояние/чув
ство, вызванное определенной причиной, а также стрем
ление к определенному действию, прямое следствие ней
ронных процессов, что позволяет нам концептуализиро
вать процессы оценки как независимые определения эмо
ций, а другие когнитивные процессы как их следствия
(Izard, 1993: 634).
Е. Ю. Мягкова предлагает психолингвистический под
ход к анализу эмоциональности слова и убедительно фор
мулирует основные проблемные «узлы», которые необхо
димо принимать во внимание при попытках дать более
26
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

или менее четкую дефиницию эмоции: 1) эмоции являют


ся «состояниями тела» или «состояниями души»; 2) осно
ваниями эмоций являются потребности, мотивы, познава
тельные процессы; 3) эмоции связаны с обработкой инфор
мации; 4) эмоциональные процессы могут протекать на со
знательном и бессознательном уровне; 5) одни эмоции
можно определить более четко, чем другие; 6) качествен
ный и количественный состав эмоций вызывает разногла
сия (Мягкова, 2000: 8–16).
Учет данных общей, возрастной, социальной психоло
гии и этнопсихологии важен для различных направлений
исследования языка эмоций в лингвистике. К такому вы
воду с неизбежностью приходишь при знакомстве с труда
ми Анны Вежбицкой, которая внесла большой вклад в
разработку толкования эмоциональных концептов, ис
пользуя понятия семантических примитивов. В течение
более 20 лет она создавала «естественный семантический
метаязык», который позволил ей построить четкие, не
противоречивые и ясные толкования названий эмоций.
Критикуя используемые ее предшественниками «измере
ния», или «основные признаки» значения, такие как
оценка (evaluation), потенция (potency), деятельность
(activity), как сложные и туманные, не имеющие никако
го ясного и интуитивно воспринимаемого значения,
А. Вежбицкая предлагает определять эмоциональные кон
цепты «с помощью слов, которые были бы интуитивно по
нятны (нетехнических терминов) и не являлись бы сами
именами эмоций и эмоциональных состояний» (Вежбиц
кая, 1997: 329). Приведем несколько примеров того, ка
кие толкования предлагает А. Вежбицкая для эмоцио
нальных концептов.
27
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

«Frustration
Х чувствует чтото
Иногда человек думает примерно так:
я хочу сделать чтото
я не могу сделать этого
поэтому этот человек чувствует чтото плохое
Х чувствует чтото похожее
Relief
Х чувствует чтото
иногда человек думает примерно так:
произойдет чтото плохое
я не хочу этого
поэтому этот человек чувствует чтото плохое
Х чувствует чтото похожее
Surprise
Х чувствует чтото
иногда человек думает примерно так:
сейчас чтото произошло
до этого я не думал: это произойдет
если бы я подумал об этом, я бы сказал: этого
не произойдет
поэтому этот человек чувствует чтото
Х чувствует чтото похожее»
(Вежбицкая, 1997: 338).
(См. об этом подробнее далее в разделе 4.2 настоящей
работы.)
М. Бэмберг подверг критике такое толкование эмоцио
нальных концептов на основании того, что оно ограничено
лексическим уровнем языка и не учитывает влияния кон
текста и функциональную информацию (Bamberg, 1995:
211). Соглашаясь с тем, что чисто лексический подход к
изучению эмоций не может быть достаточным для семан
28
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

тического исследования эмоций, А. Вежбицкая в ответ на


эту критику замечает, что в своей новой работе
«Understanding Cultures Through Their Key Words», а так
же в других работах она прослеживает тесную связь меж
ду лексическими единицами и культурно специфически
ми сценариями (сultural scripts), управляющими различ
ными аспектами дискурса (Wierzbicka, 1997: 227).
А. Вежбицкая не соглашается с предлагаемой Бэмбергом
определением «сценария злости», который характеризу
ется им как «Someone causes someone else to become
angry». Она считает, что такая характеристика основана
на английском культурноспецифическом термине angry
и поэтому неприемлема для межкультурных сравнений.
По мнению А. Вежбицкой, «сценарий злости» и «сцена
рий печали» должны разрабатываться с использованием
универсальных семантических примитивов и могут иметь
следующий вид:

«A. someone did something bad to me


I felt something bad because of this
I wanted to do something to this person
because of this

B. I did something (bad?) to someone else


this person felt something bad because of this
this person wanted to do something bad to me
because of this

C. something bad happened to me


I felt something bad because of this»
(Wierzbicka, 1997: 228).
29
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

Межкультурный аспект изучения эмотивности освеща


ется А. Вежбицкой во многих работах, причем очень боль
шое внимание она уделяет вопросам русской языковой
культурной специфики. Значительный интерес представ
ляет, в частности, анализ личных имен в русском и
польском языках с акцентом на «экспрессивном словооб
разовании», то есть роли суффиксов в передаче эмоцио
нальных значений (Вежбицкая, 1997: 89–200).
Изучение концептуализации эмоций в различных куль
турах находим также в работах Л. Омонди, М. Осмонд,
К. Инчаурральде, Б. КрикКастовски и других авторов.
К. Инчаурральде изучает эмотивный потенциал простран
ственных отношений в испанском языке (Inchaur
ralde, 1997: 135). М. Осмонд обращает внимание на важ
ность исследования роли предлогов в концептуализации
эмоций (Osmond, 1997: 111). Л. Омонди изучает способы
наименования эмоций в одном из африканских языков
(Omondi, 1997: 87). Б. КрикКастовски в оригинальной
статье «Surprise, Surprise» использует понятие шкалы
и к о н и ч н о с т и – у с л о в н о с т и (iconicity –
conventionality scale) для описания лингвистических спо
собов выражения удивления в английском, немецком и
польском языках (KrykKastovsky, 1997: 155).
Одной из важных проблем является разграничение по
нятий эмотивности и экспрессивности. Взгляды лингвис
тов на понятия эмотивности и экспрессивности отличают
ся большой пестротой и колеблются от полного отрицания
каких бы то ни было точек соприкосновения между явле
ниями экспрессивности и эмоциональности до столь же
полного их неразличения и отождествления (Шадрин,
1991: 99). В то время как многие авторы недифференциро
ванно рассматривают эти понятия, более убедительной
30
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

представляется точка зрения исследователей, понима


ющих под экспрессией усиление воздействующей силы
языковой единицы.
Существенный вклад в развитие теории экспрессивности
внес М. В. Никитин, исследуя семантические факторы эксп
рессивности поэтического слова (Никитин, 1996). М. В. Ни
китин полагает, что экспрессивность – это сила впечатле
ния от мысли как функция способа ее выражения. В этом
он усматривает ядро понятия экспрессивности. «В опреде
ление экспрессивности безусловно входит способность
производить, оставлять сильное, глубокое или по мень
шей мере заметное впечатление» (Никитин, 1996: 298).
Важно то, что автор также считает необходимым допол
нить определение экспрессивности признаками интенцио
нальности и знаковости экспрессии. Экспрессивно, по
мнению М. В. Никитина, такое выражение, которое обес
печивает высокую меру внимания к себе за счет своей фор
мы, своего строения, а экспрессивность – сравнительная
впечатляющая сила способов языкового выражения неко
торого когнитивного содержания (Никитин, 1996: 302).
Экспрессивность не сводится только к художественной
(поэтической) речи.
В трактовке понятия эмотивности нет единства. Если
большинство зарубежных лингвистов, анализируя репре
зентацию эмоций в языке, преимущественное внимание
уделяют изучению классов слов или отдельных лексем,
называющих эмоции (в терминологии В. И. Шаховского),
то отечественные исследователи предпочитают связывать
понятие эмотивности с оценочностью и часто ограничива
ют эмотивную лексику словами, выражающими эмоции.
В. И. Шаховский, изучая категоризацию эмоций в лекси
косемантической системе языка, в частности, пишет:
31
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

«Денотативным содержанием названий эмоций (дескрип


тивные слова) являются объективные свойства эмоций,
компонента их семиологической ценности – выражения
эмоционального отношения в семантике таких слов нет»
(Шаховский, 1987: 93). Автор отмечает, что лексика,
обозначающая эмоции, эмотивной не является, она – ин
дикативная, логикопредметная, поскольку «в названиях
эмоций отсутствует заражающий компонент». «Эмоция,
обозначенная в таких словах, на уровне реализации пред
ставляет собой не непосредственное чувство, а лишь логи
ческую мысль о нем, в то время как семантика эмотива
индуцирует эмоциональное отношение к обозначаемому
им объекту мира» (Шаховский, 1987: 93–94). В дальней
шем автор не стал исключать лексику, называющую эмо
ции, из объема понятия эмотивности. Действительно, эмо
циональное состояние и эмоциональное отношение может
быть репрезентировано в языке различными средствами,
как прямой номинацией (fear, love, anger), так и непо
средственным выражением (междометиями, инвективной
лексикой и др.) и описанием (позы, особенностей речи и
голоса, взгляда, движений и т. п.).
Если исходить при определении эмотивности из поня
тия ситуации, представляющей эмоциональное состояние
субъекта, то придется признать, что существуют разнооб
разные средства репрезентации эмоционального состоя
ния и отношения в различных условиях общения и в зави
симости от намерений говорящего. Тем не менее опора на
понятие ситуации позволяет рассматривать в одном ряду
такие высказывания, как: He was afraid of the dog/When
he saw the dog, he ran away/What a frightful dog/Isn’t it
horrible/Ah, the dog! It is coming! и т. п.
Все эти высказывания репрезентируют одну и ту же
жизненную ситуацию, в которой ктото испытывает состо
32
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

яние страха по определенной причине. Разница здесь со


стоит в способе отображения этой ситуации – экспрессив
ном (3–5) или нейтральном (1, 2), а также в точке зрения
на ситуацию, то есть в том, сам ли человек говорит о своем
состоянии или както его проявляет (3–5) либо ктото дру
гой (1, 2).
Но даже и в рамках одного только лексического уровня
можно обнаружить различную «заражающую силу» таких
лексем, как fear, anger, woe, pain, death, love, sorrow,
suffering и, к примеру, table, go, building, trade,
conversation, book. В то время как лексемы, номиниру
ющие эмоциональное состояние, репрезентируют гипоте
тическую эмотивную ситуацию, лексемы, не содержащие
в своей структуре семы эмоционального состояния (table,
go, building и др.), не связаны с эмоциями и могут репре
зентировать эмотивную ситуацию только в условиях осо
бого контекста, наполняясь индивидуальным эмотивным
смыслом.
Необходимо отметить, что существует точка зрения,
согласно которой «каждое слово в той или иной степени
обладает определенными эмоциональночувственными ха
рактеристиками, которые могут трактоваться как эмоцио
нально чувственный компонент значения слова» (Мягко
ва, 1990: 5). Мы полагаем, что это справедливо лишь для
области «личностного эмотивного смысла» (Шаховский,
1998: 67).
На современном этапе изучения репрезентации эмоций
в лексике возможно выявление следующих направлений
исследований: 1) изучение отдельных эмотивных лексем;
2) изучение лексикосемантических групп эмотивной лек
сики; 3) изучение синонимических и антонимических от
ношений эмотивной лексики; 4) изучение семантических/
33
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

тематических полей, охватывающих эмотивную лексику;


5) изучение роли метафоры в семантическом представле
нии эмоций; 6) корреляция лексиконов эмоций различ
ных языков мира; 7) критерии эмотивности языка и его
знаков; 8) соотношение лингвистики и паралингвистики
эмоций; 9) эмотивное семантическое пространство языка
и эмотивное смысловое пространство языковой личности.
Перечень приоритетных направлений исследований язы
ка эмоций приводится в статье С. В. Ионовой «Лингвисти
ка эмоций: основные проблемы, результаты и перспекти
вы» (Ионова, 2004).
Широкую известность приобрели исследования эмоци
ональной лексики и роли метафоры в семантическом
представлении эмоций, проводимые Ю. Д. Апресяном
(Апресян, 1992, 1993, 1995). Большой интерес представ
ляет изучение «гештальтов чувственного опыта», имею
щих метафорическую основу, в книге «Metaphors We Live
By» (Lakoff, Johnson, 1980). Лакофф и Джонсон, в частно
сти, отмечают, что «язык воображения», особенно мета
фора, необходим для выражения уникальных и наиболее
личностноценных аспектов нашего опыта. «Самое важ
ное в нашей жизни – это наши чувства, восприятие пре
красного, моральные поступки, духовное сознание. И ни
одно из этих понятий не является чисто рациональным и
объективным» (Lakoff, Johnson, 1980: 188). Наряду с кон
венциональными ориентационными, «пространственны
ми» метафорами (типа «happy is up»), авторы выявляют
творческие метафоры, или «метафоры воображения». Та
кие метафоры способны придать новое значение нашему
чувственному и иному опыту. Так, рассматривая расшире
ние («entailments») метафоры LOVE IS A COLLABO
RATIVE WORK OF ART, они приводят длинный список
34
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

суждений о «метафорическом объеме» данного чувства


(мы дадим лишь его часть):
Love is work.
Love is active.
Love requires cooperation.
Love requires dedication.
Love requires compromise.
Love requires a discipline.
Love involves shared responsibility.
Love requires patience.
Love requires shared values and goals.
Love demands sacrifice
(Lakoff, Johnson, 1980: 140).
М. В. Никитин определяет эмотивную метафору как
перенос на основе сходства эмотивнооценочного впечат
ления о денотатах (Никитин, 1997).
Особое место в изучении эмотивности принадлежит ис
следованиям, в которых эмотивность изучается на уровне
высказывания. Такой подход характерен для исследова
ния Л. А. Пиотровской, выполненного на материале рус
ского и чешского языков (Пиотровская, 1994). Из всего
множества высказываний, в содержание которых входит
выражение эмоционального состояния или отношения
субъекта речи к чемулибо, Л. А. Пиоторвская исследует
те, в которых, согласно Ш. Балли, «выражение чувств
преобладает над выражением чисто логической мысли»
(Балли, 1961: 298). Основываясь на положениях теории
речевых актов, Л. А. Пиотровская после обстоятельного
анализа проблем изучения восклицательных предложе
ний приходит к выводу о необходимости рассматривать
35
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

все многообразие высказываний, содержание которых


включает и эмотивный, или эмотивнооценочный компо
нент, как коммуникативное поле эмотивности, пересека
ющееся с другими коммуникативными полями. Высказы
вания, объединяемые ею в класс эмотивных речевых
актов, с точки зрения говорящего оказать какоелибо
воздействие на адресата, характеризуются многообразием
перлокутивных задач. Л. И. Пиотровская приходит к вы
воду о том, что дифференциальным признаком, отлича
ющим эмотивные речевые акты от других классов рече
вых актов, является прежде всего их иллокутивная цель
(Пиотровская, 1994: 31).
Сравнение особенностей структуры эмотивных выска
зываний русского и чешского языков и ряда индоевропей
ских языков (английского, немецкого, французского),
описанных в исследованиях других лингвистов, позволи
ло Л. А. Пиотровской акцентировать внимание на некото
рых универсалиях «эмотивного синтаксиса», среди кото
рых широкое употребление в составе эмотивных высказы
ваний имеют слова, связанные генетически с вопроситель
ными и указательными местоимениями, модели построе
ния эмотивных высказываний, сходные с придаточной
частью сложноподчиненного предложения.
Эмоции пронизывают язык, и какой бы проблемой ни
занимался лингвист, можно с уверенностью сказать, что на
какомто этапе исследования он сталкивается с определен
ным аспектом проявления в языке эмотивной функции.
Т. П. Третьякова изучает английские речевые стерео
типы как речевые фигуры воздействия. Рассматривая анг
лийские речевые стереотипы как элементарные единицы
дискурсивных стратегий, автор предлагает их классифи
кацию, в которой существенное место отводится коммен
36
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

тирующим речевым стереотипам, собственно эмоциональ


ному комментарию. Т. П. Третьякова выявляет стереотип
ные выражения возражения, одобрения, неодобрения,
удивления (Третьякова, 1995: 77–89).
С. С. Шимберг выявляет различные типы диалогичес
ких высказываний – зачинательные, континуумные, кон
клюзивные – и дает их характеристику с точки зрения их
межличностно ориентированных свойств (Шимберг,
1998). Среди прочих выявляются тормозящие вопроси
тельные высказывания, отбой нежелательного вопроса,
бумеранг и другие. В переводе общения в иной модаль
ный, эмоциональный или этикетный регистр велика роль
вопросов. При изучении эмоциональных реакций отмеча
ется процесс обрастания вопроса различными смыслами,
свидетельствующий о богатом функциональном диапазоне
вопросительного высказывания в современном дискурсе,
в частности, и в отношении эмотивности.
О. В. Пузанова, исследуя прагматику и семантику
умолчания (Пузанова, 1998), также обращается к изуче
нию эмоций. Она выявляет эмотивную функцию умолча
ния как одного из невербальных компонентов общения,
который рассматривается в контексте диалогического дис
курса. Умолчание понимается ею как одно из специфичес
ких средств выражения эмоционального состояния и воз
действия на эмоциональную сферу слушающего наряду с
такими явлениями, как повтор, инверсия, эллипсис,
включение элементов сленга и другие. «Эмотивная функ
ция умолчания отражает эмоциональнопсихическое со
стояние коммуникантов, непосредственно влияющее на
его речевую деятельность: волнение, страх, негодование,
гнев, ненависть, презрение, благодарность, смущение,
удивление» (Пузанова, 1998: 123). О. В. Пузанова делает
37
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

правильный вывод о многофункциональности умолчания,


о его способности реализовать несколько эмоций одновре
менно.
В работе Т. В. Адамчук изучается тематизация эмоций
в целом тексте (Адамчук, 1996). Преследуя цель изучения
«комплексной тематизации» и установления закономер
ностей ее протекания для эмоций «радость», «раздраже
ние» и «неожиданность» путем анализа отдельных спосо
бов их репрезентации в тексте, автор приходит к выводу о
том, что каждая эмоция имеет ряд характерных для нее
способов представления в тексте; процесс тематизации
каждой эмоции ситуативно обусловлен и имеет свои зако
номерности, а соотношение вербальных и невербальных
средств тематизации эмоций различно (Адамчук, 1996: 2).
Оставляя в стороне дискуссионный вопрос о возможности
выявления эмоции «неожиданность» (мы считаем, что
такой эмоции не существует, есть эмоция «удивление»),
отметим, что в целом исследование Т. В. Адамчук пред
ставляет значительный интерес и развивает коммуникатив
ноориентированное направление изучения эмоций в языке.
Исследования репрезентации эмоций в дискурсе и тек
сте проводятся зарубежными учеными С. Гюнтнер, М. Дре
шер, С. Нимейер и Ф. Унгерером. М. Дрешер изучает ис
пользование междометий в дискурсе на материале фран
цузского языка. Она приходит к выводу о том, что исполь
зование междометий служит цели гармонизации стиля об
щения. По ее мнению, междометия – это не только «кри
ки, идущие из внутренней жизни, но и притворство, игра»
(Drescher, 1997: 241). Ф. Унгерер обращается к исследо
ванию языка эмоций в английских и немецких газетах,
сопоставляя представление новостей в двух языках и в
двух типах газет (quality vs. popular) (Ungerer, 1997: 308).
38
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

С. Гюнтнер исследует репрезентацию эмоций в косвенной


речи, изучая «messages about messages» (сообщения о со
общениях) (Guenthner, 1997, 247). С. Нимейер рассматри
вает функционирование невербальных способов выраже
ния эмоций в процессе деловых переговоров (S. Niemeier,
1997: 277).
В. И. Шаховский справедливо отмечает, что проблема
эмотивного смысла в последние годы выдвинулась в число
наиболее актуальных семасиологических проблем (Ша
ховский, 1998: 37), а эта проблема не может быть решена
без исследований эмотивности на уровне текста. В. И. Ша
ховский полагает, что эмотивный текст – это прежде всего
текст для адекватного восприятия и понимания эмоцио
нального содержания. Эмотивный текст нельзя отожде
ствлять с эмоциогенным текстом, изменяющим чувства и
отношения (такой, как текст неожиданной телеграммы)
(Шаховский, 1998: 41). По мнению В. И. Шаховского,
эмотивный текст может моделироваться. Представляется
важным рассмотрение различных т и п о в эмотивного тек
ста, имеющих широкое распространение в культурной ре
альности общества (Там же. С. 43).
В вышеприведенных работах заложены основы новой
науки – эмоциологии текста. Ключевыми направлениями
исследования эмоций в тексте являются следующие:
1) выявление разноуровневых лингвистических средств
репрезентации категории эмотивности в тексте;
2) определение содержательных и формальных пара
метров представления эмотивных ситуаций в тек
стах разных типов;
3) изучение специфики проявления категории эмотив
ности в зависимости от категории лица;
4) изучение взаимодействия категории эмотивности с
категорией адресованности;
39
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

5) определение основных эмотивных прагматических


установок фрагментов текста или целых текстов, ре
презентирующих эмоциональное состояние субъекта;
6) изучение взаимосвязи категории эмотивности с ин
дивидуальной авторской формой репрезентации эмо
тивных концептов и ситуаций;
7) описание особенностей эмотивного индивидуального
стиля;
8) выявление культурноспецифического и универсаль
ного в репрезентации эмотивных ситуаций;
9) сопоставление функционирования категории эмо
тивности в различных типах текста.
Коммуникативно ориентированное изучение эмоций
на уровне высказывания и текста может стать особенно
плодотворным при учете условий общения. Методологи
ческое обоснование такого подхода к изучению лингвис
тических явлений мы находим у Г. А. Золотовой, которая
внесла серьезный вклад в развитие коммуникативной
лингвистики разработкой концепции коммуникативных
типов, или регистров, речи. Коммуникативные регистры
речи определяются ею как понятие, абстрагированное от
множества предикативных единиц или их объединений,
употребленных в разнородных по общественнокоммуни
кативному назначению контекстах, сопоставленных по
совокупности следующих признаков: а) характеру отобра
жаемой в речи действительности (динамика действия,
процесса противостоит статике качества, отношения);
б) пространственновременной дистанцированности пози
ции говорящего или персонажанаблюдателя и соответ
ственно способу восприятия, сенсорному или ментальному
(конкретноединичные, референтные предметы, действия,
явления противостоят обобщенным, нереферентным;
40
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

в) коммуникативным интенциям говорящего (сообщение,


волеизъявление, реакция на речевую ситуацию). «Созда
ваемые взаимодействием функционального и структурно
семантического планов, коммуникативные регистры реа
лизуются в конкретных высказываниях, текстах или их
фрагментах, блоках. Противопоставленность регистров
получает выражение в наборе языковых характеристик
регистровых блоков (Золотова, 1998: 393).
Остановимся кратко на характеристике регистров,
предложенной Г. В. Золотовой.
Первый регистр – репродуктивный. В репродуктивном
(изобразительном) регистре говорящий воспроизводит не
посредственно, сенсорно наблюдаемое, в конкретной дли
тельности или последовательной сменяемости действий,
состояний, находясь – в реальности или в воображении – в
хронотопе происходящего. Время – актуальное, в насто
ящем, прошедшем или будущем. Высказывание репро
дуктивного регистра можно заключить в модусную рамку
«я вижу, как...», «я слышу, как...», «я чувствую, как...».
Второй регистр – информативный. Он предлагает сооб
щения о фактах, событиях, свойствах, поднимающиеся
над наблюдаемым в данный момент, не прикрепленные к
единому с перцептором хронотопу. Это сфера не прямого
наблюдения, а знания. Высказывания информативного
регистра могли бы быть заключены в модусную рамку «я
знаю, что...», «мне известно, что...».
Третий регистр – генеритивный. В нем говорящий
обобщает информацию, соотнося ее с универсальным опы
том. В качестве субъектов предложения выступают гене
рализованные множества, классы предметов, либо при
родные социальные процессы, понятия. Генеритивные
высказывания облекаются в форму умозаключений, афо
ризмов, сентенций, пословиц (Золотова, 1998: 30).
41
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

Четвертый регистр – волюнтивный. Он характеризует


ся коммуникативной функцией волеизъявления говоря
щего, побуждения адресата к действию (речевому и ино
му). (К волюнтвам Г. А. Золотова относит и советы, реко
мендации, наставления, инструкции, то есть трактует
волюнтивность очень широко.)
Пятый регистр – реактивный. «Реактивная функция
объединяет разной структуры предложения, не содержа
щие сообщения, но выражающие реакцию говорящего,
эмоциональную и ментальную, осознанную или автомати
ческую, на коммуникативную ситуацию» (Золотова, 1998:
398). Реакцию вызывает либо предшествующая реплика в
диалоге, либо неречевое событие.
Трудно согласиться с утверждением о том, что реакция
говорящего не содержит сообщения. (На с. 30 речь идет
также и о том, что волюнтивный регистр тоже не несет
«собственно сообщения».) Такая трактовка представляет
ся уязвимой, поскольку осознанная ментальная реакция
не может не содержать сообщения, иначе говоря, она тоже
информативна. Что касается эмоциональной или неосо
знанной реакции, то мы полагаем, что она также является
сообщением и несет информацию о внутреннем состоянии
говорящего, его настроении, отношениях и может быть
поразному истолкована, то есть может обрастать различ
ными дополнительными смыслами в зависимости от конк
ретной ситуации общения. Видимо, необходимо уточнить
границы понятия сообщения, в частности, в отношении
включения в понятие сообщения эмотивных высказыва
ний реактивного характера. В нашем понимании такие
высказывания безусловно информативны и представляют
собой один из вариантов организации сообщения. Аргу
42
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

ментом в пользу такого понимания сообщения, на наш


взгляд, является, к примеру, возможность трансформа
ции прямого диалога в косвенную речь. Думается, что при
такой трансформации меняется лишь способ изложения,
способ подачи информации о факте, о сути сообщения, а
информативность присутствует в обоих случаях. Сравните:
1) «Do you like this picture?» – he asked. «It’s horrible!» – she
answered. 2) When he asked her if she liked the picture, she
said it was horrible. В трактовке Г. А. Золотовой последнее
высказывание, видимо, подпадает под информативный
регистр. Пропадает ли информация в высказываниях пря
мой речи? Спорной представляется и трактовка реактив
ных высказываний в их сопоставлении с другими. К при
меру, представляется, что реактивная реплика может
быть генеративной – на какойто вопрос можно ответить
сентенцией, цитатой, поговоркой и т. п. Ответная реак
ция, как мы видели, может быть и встречным вопросом.
Придется ли тогда считать ее волюнтативной или смешан
ной – волюнтативнореактивной? Как видим, вопросов
возникает много, что связано, безусловно, со сложностью
объекта исследования и «многослойностью» высказыва
ний в речи, их полифункциональностью.
Регистровые блоки являются, по мнению Г. А. Золото
вой, конституентными элементами, организующими лю
бые тексты, в любых комбинациях, частью повторяющих
ся, частью произвольных. «Система регистров представ
ляет движение человеческой мысли, отображающей явле
ния действительности по линиям “конкретное – абстракт
ное” и “говорящий – другие”. Предназначенность моделей
предложений с определенным типовым значением как
языковых единиц в тех или иных коммуникативных реги
страх (еще до текста) придает им статус речевых единиц,
43
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

реализующих свои коммуникативные потенции в конк


ретном тексте» (Золотова, 1998: 439).
Иную трактовку регистров находим у М. А. К. Хэлли
дея и Р. Хасана. Она связана с введением в научный обо
рот понятий поля (field), способа (mode) и голоса (tenor).
Это очень общие понятия, используемые для описания
того, как контекст ситуации определяет типы выража
емых значений ( Halliday, 1976: 22–23).
По Хэллидею, ПОЛЕ – это общее событие, в котором
развивается текст, так же как и целевая деятельность го
ворящего или писателя; оно, таким образом, включает
предмет (the subject matter) в качестве одного из своих
элементов (такая трактовка поля, как видим, в корне от
личается от рассмотренной выше). СПОСОБ – это функция
текста в событии. Он включает как канал избранный язы
ком – устный или письменный – спонтанный (extempore)
или подготовленный, – так и его жанр, или риторический
способ/прием/тип (mode), такой как повествовательный,
дидактический, убеждающий (persuasive), ‘фатическая
коммуникация’ и так далее. Голос (tenor) относится к
типу ролевой интеракции, набору релевантных обще
ственных отношений, постоянных или временных, между
участниками. «Поле, способ и голос вместе определяют
контекст ситуации текста... Лингвистические черты, ко
торые типично ассоциируются с конфигурациеяй ситуа
тивных свойств – с особыми качествами поля, способа и
голоса, – образуют РЕГИСТР» (Halliday, 1976: 22).
Существенно то, что чем подробнее охарактеризован
контекст ситуации, тем более точно можно предсказать
свойства текста в этой ситуации. Хэллидей приводит та
кой пример: поле – межличностное общение в конце дня с
целью получения состояния удовлетворенности и спокой
44
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

ствия (contentment) посредством воспоминания привыч


ных событий; способ – устный монолог, тип повествова
ния – неподготовленное, спонтанное; а голос – интимный,
мать разговаривает с трехлетним ребенком. Благодаря та
кой детализации мы можем в значительной степени ре
конструировать, представить себе пример такого рассказа
перед сном (this kind of bedside story), особенно если далее
определить культурный контекст в терминологии Мали
новского (Halliday, 1976: 23). По мнению Хэллидея, фраг
мент представляет собой единое целое не только благодаря
формальным средствам связи и общей теме, но и общему
выбору средств из семантических ресурсов языка, вклю
чая разные отношения, модальность, намерения и другие
способы вмешательства говорящего в речевую ситуацию.
Как бы ни различались в деталях подходы различных
лингвистов к трактовке условий общения, главным следу
ет признать то, что при анализе языковых средств репре
зентации того или иного значения необходимо обращение
к конкретной ситуации общения, представленной в тек
сте, или экстралингвистической ситуации в условиях уст
ного общения.
При изучении эмоций в тексте исследователя интересует
то, как участвуют в создании текста эмотивные единицы
разных уровней, поэтому в фокусе исследования должны на
ходиться тексты разных типов, и одной из основных задач
эмоциологии текста является определение статуса, типа и
особенностей функционирования эмотивных единиц в тек
стах разной жанровой принадлежности, художественных и
нехудожественных. При этом следует помнить, что «обяза
тельным, константным для всякого текста, для фрагмента
текста являются к а т е г о р и а л ь н а я с е м а н т и к а,
с о д е р ж а н и е и к о м п о з и ц и о н н о р е г и с т р о в а я
45
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

п о з и ц и я г о в о р я щ е го (разрядка моя. – О. Ф.)» (Золото


ва, 1998: 414).
В современной лингвистике проделана огромная пло
дотворная работа по изучению стилистики эмоций. В тру
дах И. В. Арнольд (1967, 1973, 1981 и др.), Н. Я. Дьяконо
вой (1967), И. Р. Гальперина (1971), Ю. М. Скребнева
(2000), В. А. Кухаренко (1979, 1986), В. К. Чаковской
(1986), В. К. Тарасовой (1984, 1997 и др.), Т. В. Юдиной
(1986, 1997 и др.), Т. И. Воронцовой (1981, 2003 и др.),
И. А. Щировой (1991, 2000, 2001 и др.) и многих других
исследователей наряду с решением стилистических про
блем общего характера и индивидуального авторского сти
ля можно найти тонкий и многосторонний анализ лингви
стических средств репрезентации эмоций в англоязычных
текстах различной жанровой принадлежности и анализ
стилистических средств, используемых при описании
эмоционального состояния человека в литературных про
изведениях. Иначе и не могло быть, ведь сам термин «эмо
тивная проза», используемый многими стилистами в зна
чении «художественная проза», предполагает связь с эмо
циями, а исследование поэзии тем более немыслимо без
обращения к миру чувств.
По мнению И. П. Павлючко, в творческой деятельнос
ти писателя эмоциональные концепты выступают как
высшие эмоциональноценностные ориентиры, а совокуп
ность имен эмоциональных концептов и предложений и
пропозиций, отражающих идею о них, представляет собой
«фрагмент индивидуального когниототипа (термин А. Г. Ба
ранова). Он обладает тематической композицией, пред
ставлен набором языковых выражений, соотнесенных с
предметной областью “эмоции” и демонстрирует нам эмо
тивную компетенцию автора» (Павлючко, 2001: 40).
46
1.2. Из истории вопроса изучения эмоций в лингвистике

Когнитивная структура эмоций, с одной стороны, и ус


ловия эмотивной ситуации, с другой стороны, могут влиять
на стилистический аспект репрезентации эмоций в тексте,
поэтому необходимо включить стилистический компонент
в исследование репрезентации эмоций в тексте.
Заканчивая обзор работ, посвященных изучению языка
эмоций, необходимо особо остановиться на статье А. Фооле
на «Экспрессивная функция языка: к когнитивносеман
тическому подходу» (Foolen, 1997: 15 ), в которой ставит
ся вопрос о возможности использования когнитивной тео
рии для изучения эмоций в языке. На фоне широкой дис
куссии о статусе эмотивных единиц в языке и обсуждения
большого круга теоретических вопросов, важных для диа
хронического и культурологического изучения языка эмо
ций, автор, в частности, пишет о том, что предметом ис
следования когнитивной семантики являются способы
концептуализации мира. «Когнитивная семантика изуча
ет способы концептуализации мира человеком. Она таким
образом ставит во главу угла функцию представления,
“Darstellung” в терминологии Бюлера (1934)» (Foolen,
1997: 15). В статье Фоолена содержится теоретическое
обоснование вопроса о связи когнитивной семантики с эк
спрессивной (в нашей терминологии «эмотивной») функ
цией языка и актуальности изучения этой связи. Когни
тивная семантика, по мнению Фоолена, отличается от
других подходов к изучению языка тем, что она подчерки
вает активную роль человеческого разума в представле
нии (репрезентации) мира. В работе мозга разум и эмоции
находятся в процессе сложного взаимодействия. Изучение
такого взаимодействия представляет большой научный
интерес, и оно возможно именно в рамках когнитивного
подхода к исследованию эмоций. Как пишет А. Фоолен,
47
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

«методические приемы, которые выработала когнитивная


семантика, окажутся полезными в конкретном анализе
лингвистических способов выражения чувств. И в свою
очередь, когнитивная семантика должна критически от
нестись к своей когнитивной концептуальной предвзятос
ти в отношении эмоций. Эмоции – это важная часть наше
го личного жизненного опыта, и их нельзя исключать из
исследований, претендующих на экспериментальный ха
рактер» (Foolen, 1997: 26).
Итак, мы рассмотрели историю вопроса изучения эмо
ций в лингвистических исследованиях и очертили основ
ной круг проблем, возникающих при исследовании языка
эмоций на лексическом уровне и уровне высказывания, а
также основные подходы к исследованию эмоций в тексте.
К настоящему моменту в лингвистике накоплен боль
шой опыт изучения эмоций в языке. Каждое лингвисти
ческое направление обращается к изучению языка эмоций
с позиций, свойственных исследованиям различных уров
ней языка, причем четкое разграничение уровней может
иметь помимо безусловных достоинств и свои недостатки.
Объективная и представительная картина репрезентации
эмоций в языке, учитывающая взаимодействие разнород
ных эмотивных элементов и отражающая специфику их
использования в различных условиях общения может
быть получена при интеграции разноуровневых подходов
к изучению языка эмоций в рамках единой концепции на
уровне текста. Изучение репрезентации эмоций в тексте
может быть плодотворным лишь при интеграции различ
ных наук – психологии, лингвистики текста, стилистики,
литературоведения, прагмалингвистики, когнитологии и
некоторых других. Только междисциплинарный подход к
изучению категории эмотивности, являющийся необходи
48
1.3. Категориальный статус эмотивности

мым условием развития гуманитарных технологий в об


разовании, позволяет представить изучаемое явление дос
таточно полно и широко и в то же время объединить раз
личные направления в изучении эмоций в едином антро
поцентрически ориентированном исследовании, нацелен
ном на познание человеком собственного «я» и «я» друго
го через изучение языка эмоций. Гуманитаризация ис
следовательских и обучающих технологий зиждется при
этом на возрастающем интересе исследователя к духовно
му миру человека, отраженному в письменных текстах.

1.3. Категориальный статус эмотивности


Развитие когнитивной лингвистики в последние деся
тилетия позволяет поновому взглянуть на многие поня
тия, традиционно используемые в исследованиях языка и
речи. «Целый ряд лингвистических проблем получают но
вое освещение и новое решение в силу их освещения с но
вой точки зрения, и это прежде всего проблемы категори
зации и концептуализации, проблемы языковой картины
мира, проблемы соотнесения языковых структур с когни
тивными, проблемы частей речи и т. п. – все то, с чем свя
зано освещение ментальных репрезентаций и их языко
вых “привязок” (коррелятивных им языковых форм)»
(Кубрякова, 1996: 54).
Языковая категория в широком смысле – это любая
группа языковых элементов, выделяемая на основании
какоголибо общего свойства: в строгом смысле – некото
рый признак (параметр), который лежит в основе разби
ения обширной совокупности однородных языковых еди
ниц на ограниченное число непересекающихся классов,
члены которых характеризуются одним и тем же значени
ем данного признака, например, категория падежа, вида
49
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

(Булыгина, Крылов, 1990: 215). Иногда категорией назы


вается одно из значений упомянутого признака, напри
мер, категория винительного падежа, категория совер
шенного вида. Существуют фонологические, морфологи
ческие, лексикосемантические, синтаксикосемантичес
кие категории, а также категории текста. Какой статус
имеет категория эмотивности?
Само понятие языковой категории восходит к антич
ной языковедческой традиции, которая сложилась на ма
териале описания двух языков – греческого и латинского,
но ориентация на изучение реализации в языке логичес
ких категорий придала ей потенциально универсальный
диапазон. Созданный ею концептуальный строй и поня
тийный аппарат науки о языке оказался в целом пригод
ным для описания как различных языков, так и наиболее
общих свойств языка как особого явления (Бокадорова,
1990: 35). «Античные философы считали, что в основе ста
новления языка и порождения речи лежит логика, хотя
логика как способ рациональной мыслительной деятель
ности возникла много позже языка, в котором не все ло
гично и есть много эмотивного, оценочного и других про
явлений человеческой деятельности, выходящих за рамки
логического» (Кобрина, 2000: 170). В трактате «Катего
рии» Аристотель выделял только десять основных бытий
ных категорий – сущность, количество, качество, отноше
ние, место, время, положение, состояние, действие и пре
терпевание. В соответствии с классической логикой Арис
тотеля категория характеризуется определенным набором
существенных свойств, который служит необходимым ус
ловием принадлежности той или иной сущности к данной
категории (Скребцова, 2000: 10).
«Каждое лингвистическое направление в процессе раз
вития данной отрасли знания выдвигает новую концеп
50
1.3. Категориальный статус эмотивности

цию языка, преферентность аспекта его рассмотрения,


вносит новую терминологию или новое содержание в ста
рые термины, определяет методологию и новые цели ис
следования» (Кобрина, 2000: 170) Ф. де Соссюр сформу
лировал в своих антиномиях основные проявления диалек
тичности языка, тем самым признавая, как пишет
Н. А. Кобрина, что в языке отражаются основные законы
человеческого мышления, что в нем неоспоримо присут
ствуют ментальные сущности в виде концептов (психологи
ческих сущностей, в терминологии Соссюра). Идеи Соссюра
послужили толчком для разработки последующих концеп
ций, посвященных роли и статусу понятийных категорий в
языке (О. Есперсен, И. И. Мещанинов, С. Д. Кацнельсон,
А. В. Бондарко и многие другие) (Кобрина, 2000: 172).
Н. А. Кобрина, безусловно, права, когда пишет о том,
что вся система языка построена на понятийной основе.
По ее мнению, среди понятийных категорий можно выде
лить, по крайней мере, три основных типа: 1) категории,
которые представляют отражение реальности в виде форм
и предметов мысли, то есть совпадают с «понятиями» в
философии; 2) категориипараметры (признаки, характе
ристики, такие как мыслительные референты категорий
вида и времени, залога, наклонения, числа, падежа); 3) ка
тегории релятивные, или операционные, то есть те, кото
рые лежат в основе схем реализации (Кобрина, 2000: 173).
Категория эмотивности, как бы она ни понималась и на
каком бы уровне языка ни исследовалась, обнаруживает
связь с логической категорией состояния. Языковая реа
лизация логической категории состояния сначала в русис
тике, а позднее в англистике, исследовалась в рамках по
нятийной категории состояния. В отличие от скрытых ка
тегорий и грамматических категорий понятийные катего
51
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

рии рассматриваются безотносительно к тому или иному


конкретному способу выражения (прямому или косвенно
му, явному или неявному, лексическому, морфологичес
кому или синтаксическому), они представляют собой
смысловые компоненты общего характера, свойственные
не отдельным словам и системам их форм, а обширным
классам слов, выражаемым в естественном языке разнооб
разными средствами (Булыгина, 1990: 385). О. В. Трунова
отмечает, что любая языковая категория имеет некий по
нятийный субстрат, обобщенное представление, концепт.
«Вместе с тем следует различать собственно понятийные
категории, то есть те, которые могут существовать незави
симо от степени их категоризации в языке, и языковые
категории, имеющие понятийную, ментальную природу»
(Трунова, 1991: 48).
В объем значения понятийной категории состояния в
английском языке попадают единицы, выражающие как
физическое (alive), так и психическое эмоциональное со
стояние (afraid), а также положение в пространстве
(afloat). Б. А. Ильиш предложил рассматривать их как
морфологический разряд – часть речи «категория состоя
ния» (statives, или words of the category of state) (Ильиш,
1971: 74) на основании трех признаков – морфологическо
го, синтаксического и функционального. Важно подчерк
нуть то, что в категорию состояния при этом включаются
элементы, обозначающие эмоции, то есть эмотивность
предстает как частный случай стативности. Изучение
категории состояния в английском языке было особенно
популярным в 50–70е годы, когда появились многочис
ленные исследования, посвященные анализу истории раз
вития слов категории состояния, изучению их морфологи
ческих, семантических и синтаксических свойств.
52
1.3. Категориальный статус эмотивности

В настоящее время существуют веские основания для


того, чтобы рассматривать категории стативности и эмо
тивности дифференцированно. И основания эти, прежде
всего, функциональнокоммуникативногого характера,
хотя семантическая специфика по линии сужения общего
широкого значения состояния до эмоционального состо
яния тоже весьма существенна.
Изучение функционирования вышеуказанных элемен
тов в рамках предложения, проведенное на основе теории
синтаксемного анализа предложения (Филимонова, 1978)
показало, что стативная синтаксема – элементарная еди
ница глубинной структуры предложения, выражающая
состояние, – имеет различные варианты, отличающиеся
своими дистрибутивными свойствами (анализу были под
вергнуты прилагательные, слова категории состояния и
сочетания глаголасвязки с существительным). В ходе
последующей работы по исследованию разноуровневых
единиц, выражающих состояние, выяснилось, что семан
тика состояния (а именно использование единицы для но
минации физического или психического состояния или
положения в пространстве) существенно влияет не только
на ее дистрибутивные свойства в составе предложения, но
и на ее текстообразующие потенции. Это позволяет диффе
ренцированно рассматривать понятия стативности и эмо
тивности и объединить в рамках понятия эмотивности
разнородные языковые элементы, имеющие общее катего
риальное значение репрезентации эмоций и соответствен
но общие функциональные особенности употребления.
В. И. Шаховский рассматривает эмотивность как ком
муникативную категорию вслед за Дж. Серлем, который в
рамках общей тенденции к систематизации коммуника
тивных характеристик называл ее экспрессивной катего
53
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

рией речевого акта, категорией, обозначающей психичес


кое состояние говорящего по отношению к чемулибо (Ша
ховский, 1987: 16). В. И. Шаховский посвящает свою мо
нографию категоризации эмоций в лексикосемантиче
ской системе языка, уделяя основное внимание оценочной
эмотивной лексике, выражающей эмоции. Его трактовка
коммуникативной категории эмотивности в значительной
степени совпадает с мнением М. С. Ретунской, рассматри
вающей эмотивность как категорию языковой оценки.
М. С. Ретунская также посвящает свое исследование изу
чению эмоций в лексической системе языка, изучая акси
ологическую лексику (Ретунская, 1996). Трактовка эмо
тивности как коммуникативной категории в широком
смысле соотносима с пониманием эмотивности как функ
циональносемантической категории, однако понятие
функциональносемантической категории эмотивности
шире понятия категории оценки. Поясним данное поло
жение. М. С. Ретунская исследует в своей работе эмоцио
нальнооценочную (аксиологическую) лексику, имеющую
оценочное содержание и экспрессивную форму. В. И. Ша
ховский также посвящает свое исследование в основном
анализу лексики, выражающей эмоции, отмечая, однако,
что «проблема функциональносемантического поля “эмо
тивность” является самостоятельной проблемой, еще
ожидающей своего исследователя» (Шаховский, 1987:
113). Заслугой В. И. Шаховского является то, что он опре
делил признаки эмотивности как функциональносеман
тической категории, основываясь на учении А. В. Бондар
ко о функциональной грамматике и функционально
семантическом поле. В. И. Шаховский отмечает, что
эмотивность является функциональносемантической ка
тегорией, поскольку отвечает всем ее признакам, таким
54
1.3. Категориальный статус эмотивности

как общность семантической функции – выражение эмо


ций; взаимодействие лексических и грамматических эле
ментов; членение: центр – периферия (Шаховский, 1987:
113). Разделяя мнение В. И. Шаховского о плодотворно
сти и перспективности изучения функциональносеманти
ческого поля эмотивности в современном английском язы
ке, мы полагаем, что новая концепция А. В. Бондарко,
связывающая понятие функциональносемантического
поля с понятием категориальной ситуации, позволяет зна
чительно обогатить исследовательский аппарат и увели
чить объяснительную силу лингвистической теории, стре
мящейся к коммуникативной интерпретации языковых
явлений. Понятие категориальной ситуации развивается
в книге А. В. Бондарко «Основы функциональной грамма
тики» (Бондарко, 1999). Понятие функциональносеман
тического поля и методика исследования лингвистическо
го материала с использованием понятия поля имеют
солидный стаж в лингвистике и достаточно хорошо извест
ны, поэтому нам представляется необходимым остано
виться более подробно на понятии категориальной ситуа
ции, поскольку использование понятия категориальной
ситуации в изучении функционирования семантических
категорий созвучно нашему видению путей изучения реа
лизации категории эмотивности в текстах разных типов.
Концептуальным основанием рассматриваемой в книге
А. В. Бондарко модели грамматики является треугольник
«семантическая категория – функциональносемантичес
кое поле (ФСП) – категориальная ситуация (КС)». ФСП
(аспектуальность, таксис, темпоральность и др.) рассмат
ривается как языковое представление соответствующих
семантических категорий в упорядоченном множестве
разноуровеневых языковых средств и их функций. Язы
55
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

ковая парадигматическая система ФСП соотносится с их


проекцией на высказывание – аспектуальными, темпо
ральными, таксисными, модальными, квалитативными,
локативными, бытийными, посессивными и д р у г и м и
(разрядка моя. – О. Ф.) категориальными ситуациями»
(Бондарко, 1999: 6–8). Одной из таких «других» категори
альных ситуаций является эмотивная ситуация.
Как пишет А. В. Бондарко, речь идет о системнофунк
циональной грамматике с четко выраженной категориаль
ной доминантой. Направление исследования А. В. Бондар
ко – грамматическое, однако, несмотря на то что грамма
тические способы выражения эмотивности являются
лишь частью нашего объекта исследования, оно интересно
и ценно для нас тем, что имеет в качестве своих исходных
принципов сочетание семантического и функционального
подходов к изучению материала.
Каждая категориальная ситуация, по мнению А. В. Бон
дарко, представляет собой один из аспектов «общей ситуа
ции», передаваемой высказыванием, одну из его катего
риальных характеристик. Категориальная ситуация – это
родовое понятие, по отношению к которому аспектуаль
ные, темпоральные, квалитативные, локативные и другие
подобные ситуации являются понятиями видовыми. Так,
говоря о локативной ситуации, автор имеет в виду выра
жаемую различными средствами типовую (выступающую
в высказывании в том или ином варианте) содержатель
ную структуру, базирующуюся на семантической катего
рии и поле локативности и представляющую тот аспект
обозначаемой «общей ситуации», который заключается в
выражении пространственных отношений. Далеко не все
гда в «общей ситуации», обозначаемой высказыванием,
как пишет А. В. Бондарко, четко выделяется какаялибо
56
1.3. Категориальный статус эмотивности

категориальная ситуация как доминирующая. Высказы


вание может включать в себя несколько категориальных
ситуаций, играющих существенную роль в его содержа
нии, причем ни одна из них не может претендовать на ста
тус единственной категориальной доминанты.
В категориальной ситуации, по мнению А. В. Бондарко,
выделяются: а) системнокатегориальная основа данной си
туации (аспектуальной, модальной, бытийной, посессив
ной, локативной и т. п.) и б) все те элементы окружения оп
ределенной формы или конструкции, которые взаимодей
ствуют с ее системнокатегориальным значением, участвуя
в формировании семантических комплексов, выражаемых
в речи. Они получают название речевой среды.
В рассматриваемой концепции значимость понятия КС
не менее существенна, чем роль понятия ФСП. Если опре
деленная система ФСП детерминирует строение модели
функциональной грамматики, ее структуру, а описание
каждого ФСП дает представление о парадигматической
системе разноуровневых языковых средств, служащих
для выражения вариантов определенной семантической
категории в языке, то к а т е г о р и а л ь н ы е с и т у а ц и и,
представленные в многоступенчатой системе вариативнос
ти, о т р а ж а ю т р е п р е з е н т а ц и ю с е м а н т и ч е с к и х
к а т е г о р и й в р е ч и. Как пишет А. В. Бондарко, в кон
кретных исследованиях основным предметом анализа яв
ляются именно КС. Собирая и анализируя высказывания,
в которых заключен тот или иной комплекс КС, исследо
ватель стремится отразить существенные признаки семан
тических категорий в многообразии вариантов, представ
ленных в речи. Если понятие ФСП соотносится с представ
лением о семантической категории и упорядоченном мно
жестве средств ее выражения в данном языке, то понятие
57
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

КС служит для анализа функциональных вариантов дан


ной семантической категории, выражаемых в высказыва
нии. На этой основе, как полагает автор данной концеп
ции, проводится анализ функций единиц языковой систе
мы и закономерностей функционирования этих единиц во
взаимодействии с их окружением (средой).
Особый аспект исследования и описания категориаль
ных ситуаций разных типов заключается в их соотнесе
нии с категориальными характеристиками текста как це
лого (нарративного, императивного, текста с доминантой
узуальности, отнесенности ситуации к 1му или 3му
лицу, активности или пассивности и т. п.) (Бондарко,
1999: 26–27).
Модель А. В. Бондарко, как мы видим, ориентируется
на семантические категории и их языковое выражение. По
мнению автора, понятие семантической категории соотно
сится с понятиями ФСП и КС в трехчленной системе с взаи
мообусловленными компонентами. Семантические катего
рии (к которым относится и категория эмотивности, хотя
она не входит в поле зрения А. В. Бондарко) в качестве уни
версальных семантических констант представляют собой
содержательное основание ФСП. Такие поля трактуются
как семантические категории в их языковом представле
нии. «Семантическая категория в единстве с многоуровне
выми средствами ее выражения в данном языке выступает
как ФСП, имеющее определенную структуру (моноцентри
ческую или полицентрическую). Иначе говоря, поле – это
билатеральное парадигматическое единство, план содержа
ния которого – это определенная семантическая категория
в ее языковой интерпретации, а план выражения представ
лен системой языковых средств, с л у ж а щ и х д л я е е
в ы р а ж е н и я» (Бондарко, 1999: 28).
58
1.3. Категориальный статус эмотивности

Здесь мы подошли к очень важному вопросу о средствах


выражения категории. Дело в том, что теория функцио
нальносемантического поля, возникшая в лоне граммати
ки, в дальнейшем была экстраполирована на лексические
исследования. Имеются попытки и развития этой идеи на
уровне текста, поэтому возникает вопрос о спектре еди
ниц, участвующих в языковой репрезентации изучаемой
семантической категории.
Понятие категориальной ситуации в терминах А. В. Бон
дарко является проекцией семантической категории и
функциональносемантического поля на уровень текста:
«КС представляет собой реализацию элементов определен
ной семантической категории и конституируемого ею
ФСП в высказывании; это категориальные (модальные,
темпоральные, локативные и т. п. характеристики выска
зывания, категориальные аспекты выражаемой высказы
ванием “общей ситуации”» (Бондарко, 1999: 28).
Обращение к когнитивным аспектам языка не означа
ло очередной революции в языкознании и не привело к со
зданию новой лингвистической парадигмы, а было лишь
одним из необходимых шагов на пути более широкого по
нимания языка как коммуникативнокогнитивной функ
циональной системы и интеграции лингвистического зна
ния (Сусов, 1998: 20).
Поскольку объектом исследования при изучении реа
лизации категории эмотивности могут быть как единицы,
конституирующие текст (слова, фразы, предложения), так
и целые тексты, целесообразно говорить о к о г н и т и в н о й
категории эмотивности, обладающей различным статусом
в вариантах своей реализации, иначе говоря, имеющей
п о л и с т а т у с н ы й характер. Термин полистатусный
обозначает способность языковой единицы проявлять то
59
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

или иное категориальное значение (в нашем случае эмо


тивное) на разных уровнях языковой системы, то есть в
статусе разноуровневых единиц. Полистатусность катего
рии эмотивности можно сравнить с таксономичностью ка
тегории модальности, о которой пишет О. В. Трунова: «ка
тегория модальности в английском языке... не подходит
ни под статус морфологической, ни под статус синтакси
ческой категории. Между тем она реально существует и
функционирует, что требует определения ее положения в
системе других категорий английского языка. Представ
ляется, что такую категорию можно назвать таксономи
ческой. Члены таксономического ряда предполагают не
простую соположенность некоторых единиц, но их сис
темность и иерархическую организацию, что и обнаружи
вает категория модальности. Внутри этой категории суще
ствуют связи и взаимозависимости, характеризующие сис
тему, такие как включение единиц низшего ранга в состав
форм и структур высшего ранга» (Трунова, 1991: 94–95).
В «Кратком словаре когнитивных терминов» под ре
дакцией Е. А. Кубряковой ключевым для когнитивной на
уки называется понятие репрезентации (Кубрякова et al.,
1996: 66). Репрезентация – это и сам процесс представле
ния мира человеком, и единица этого представления, за
мещающая представляемое либо в психике человека (мен
тальная репрезентация), либо в языковом оформлении не
которого знания (вербальная репрезентация). Концепт
«эмоция» репрезентируется на разных уровнях языковой
системы и в речи, поэтому категорию, отражающую та
кую репрезентацию, можно назвать когнитивной.
Акцент на когнитивной категории эмотивности не про
тиворечит функциональному подходу к исследованию, а
закономерно связан с таким его направлением. Выявле
60
1.3. Категориальный статус эмотивности

ние и изучение специфических единиц текста, репрезен


тирующих эмоциональное состояние человека, заслужи
вает не меньшего внимания, чем исследование эмотивнос
ти на уровне слова и предложения. Текстовая категория
эмотивности, то есть эмотивность как категория текста –
основополагающая категория эмоциологии текста.
Обобщая вышесказанное, представляется правомерным
определить эмотивность как полистатусную когнитивную
категорию. Эмотивность имеет категориальный статус на
различных уровнях языковой системы и в речи — фоноло
гическом, лексическом, на уровне предложения и текста.
Как фонологическая категория эмотивность отчетливо
проявляется в интонации (одно и то же слово можно про
изнести с выражением любви, угрозы, гнева и т. п.); на
лексическом уровне – в существовании лексемнаимено
ваний эмоций и специфической экспрессивной лексики и
лексики, описывающей эмоции; на уровне предложения
категория эмотивности проявляется в существовании эмо
тивных (экспрессивных) структур, эллипсиса и других яв
лениях; на уровне текста в структурносемантической
организации высказывания, существовании специфичес
ких эмотивных единиц текста, лингвостилистической
выразительности. Полистатусность категории эмотивнос
ти наиболее отчетливо проявляется в тексте, интегрирую
щем различные категориальные проявления эмотивности,
поэтому при изучении категории эмотивности целесооб
разно основной упор сделать на изучении реализации
эмотивности в тексте. Одной из актуальных проблем явля
ется изучение эмотивных единиц текста и их типологиза
ция. Заслуживает внимания и проблема эмотивного смыс
ла. В. И. Шаховский справедливо отмечает, что эмотив
ный актуальный смысл возникает в тексте либо за счет
61
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

реализации системных эмотивных сем (у словарных эмо


тивов), либо за счет наведения и актуализации личност
ных эмотивных сем (у всех остальных единиц словарного
состава языка). Согласно В. И. Шаховскому, эмотивный
смысл является особой семантической категорией, своеоб
разие которой в большой степени зависит от индивидуаль
ности своего «создателя», его жизненного опыта и эмоцио
нального настроя. «Категория эмотивного смысла еще
только начинает изучаться в лингвистике. Детальной раз
работки требуют вопросы семного состава эмотивного смыс
ла, соотношения в нем системного и личностного компо
нентов, возможности передачи эмотивного смысла с одного
языка на другой, прагматической направленности эмотив
ного смысла и многое другое» (Шаховский, 1998: 69).
Не исключая принадлежности эмотивности к функцио
нальносемантическим категориям, подчеркнем ее когни
тивный характер. Он заключается в ментальном обобще
нии концептуальной сущности языкового представления
эмоции. Термин функционально семантическая категория,
таким образом, подчеркивает деятельностную сторону, то
есть актуализацию категории в речи, в то время как тер
мин когнитивность акцентирует внимание на обобщен
нотипологизирующем аспекте трактовки данного языко
вого явления. Понятие полистатусной когнитивной ка
тегории эмотивности позволяет дифференцированно
рассмотреть в единой концепции репрезентацию различ
ных сегментов, участков, блоков функциональносеман
тического поля эмотивности (лексического, грамматичес
кого и др.), с одной стороны, и показать их взаимосвязь в
категориальной ситуации в единой функционирующей си
стеме – тексте как области реализации когнитивного эмо
тивного смысла – с другой.
62
1.3. Категориальный статус эмотивности

Такое понимание категории эмотивности созвучно и


необходимой прагматической направленности в ее изуче
нии, поскольку сегодня лингвистическая прагматика –
ведущая среди дисциплин, ставящих своей целью осо
знать сущность языка как функциональной, то есть дей
ствующей, работающей системы, как пишет И. П. Сусов.
«Человеческая деятельность предполагает, с одной сторо
ны, процессы познания (cognitio) окружающего мира, его
теоретического освоения, формирования структурно рас
члененных и системно организованных... знаний об от
дельных фрагментах мира и о мире в целом, с другой сто
роны, необходимые для организации успешного взаимо
действия между людьми процессы передачи добытых зна
ний (то есть акты коммуникации), возможные благодаря
наличию множества более или менее развитых знаковых
систем. Среди всех этих систем коммуникаций наиболее
мощной в семантическом плане является язык. Он не
только опосредствует передачу и прием информации, зна
ний, сообщений, но и обрабатывает получаемую индиви
дом извне информацию в коммуницируемую форму, то
есть строит специфические языковые фреймы. Тем самым
язык создает возможности для упорядочения и системати
зации в памяти множества знаний, для построения харак
терной для каждого данного этнокультурного коллектива
языковой картины мира» (Сусов, 2000: 18–19).
Центральная задача когнитивной лингвистики состоит
в описании и объяснении языковой способности и/или
знаний языка как внутренней когнитивной структуры и
динамики говорящегослушающего, рассматриваемого
как система переработки информации, соотносящая язы
ковую информацию на различных уровнях (Демьянков,
Кубрякова 1996: 53).
63
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

По мнению И. П. Сусова, внедрение в лингвистику ког


нитивного подхода позволяет утвердить в этой науке при
оритет деятельностного принципа, акцентируя внимание
на таких аспектах языковой системы, как внутреннее стро
ение и функционирование в речевом общении, представить
языковую систему как сложную, многокомпонентную весь
ма разветвленную программу (или даже операционную сис
тему), благодаря которой становятся возможными как
порождение высказывания, так и его восприятие и понима
ние. «Перестал быть актуальным спор о приоритете комму
никативной или когнитивной функции языка, ибо пришло
понимание, что он по своему назначению и модусу суще
ствования одновременно является и коммуникативной и
когнитивной структурой» (Сусов, 2000: 20).
Подходя к исследованию полистатусной категории
эмотивности, необходимо осознавать, что в рамках когни
тивного подхода к языку неизбежно изменение трактовки
ряда лингвистических аксиом, утверждается видение
языка как онтологически единого объекта, объединяюще
го статическую систему в нашем сознании и речевое функ
ционирование. Тем самым объект изучения расширяется,
исчезает опасность рассмотрения языковых фактов с отсе
чением части их, как это происходило в предыдущих кон
цепциях языка, становится неуместным при его теорети
ческом изучении жесткое, логически обоснованное раз
граничение его категорий и классов. Как следствие этого,
синкретичные и переходные случаи попадают в зону ин
тересов исследователей, так же как и многочисленные яв
ления «рыхлого» синтаксиса, регистровых сдвигов и дру
гих явлений речи (Кобрина, 2000: 174).
В вышеприведенном высказывании Н. А. Кобриной мы
видим подтверждение правильности трактовки эмотивно
64
1.3. Категориальный статус эмотивности

сти как полистатусной когнитивной категории. Ведь


именно такой подход может позволить нам изучать в диа
лектическом единстве многообразие лексических, грам
матических и стилистических средств, реализующих ка
тегорию эмотивности в самых разнообразных ситуациях
общения.
Такой подход, по нашему мнению, созвучен «новому
взгляду» в лингвистике, о котором убедительно пишет
Т. Г. Скребцова: «Согласно “новому взгляду”, сформули
рованному в работах Э. Рош (Rosch) и ее коллег [ср. Rosch
1975; Rosch, 1977; Rosch, Mervis 1975; Rosch et al. 1976;
Rosch 1978], категории не представляют собой “вмести
лищ” с четко обозначенными границами, так что сущ
ность непременно должна находиться либо внутри данно
го вместилища, либо вне его. “Новый взгляд” констатиру
ет размытость границ категорий и утверждает прототипи
ческий принцип их внутренней организации» (Скребцова,
2000: 10).
По мнению Н. Н. Болдырева, появление нового научно
го направления – когнитивной лингвистики – предостав
ляет возможность заново осмыслить проблему соотноше
ния языкового значения и речевого (актуального) смысла
в контексте процессов концептуализации и категоризации
мира, формирования разных структур знания и способов
их репрезентации в языке, с точки зрения языкового и не
языкового содержания нашего сознания в процессе рече
мыслительной деятельности, в ходе порождения и пони
мания высказывания. Именно когнитивное осмысление
проблемы соотношения значения и смысла дает ключ к
решению многих традиционных вопросов современного
языкознания, таких как взаимодействие лексики и грам
матики, семантики и синтаксиса, соотношение мысли
65
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

тельных и языковых структур, взаимосвязь процессов но


минации, предикации и коммуникации, «объединяя их в
рамках одной глобальной проблемы репрезентации позна
вательного опыта человека в системе языка и речи, пере
дачи с помощью языка коллективных и индивидуальных
знаний о мире» (Болдырев, 2000: 12).
Исследование категории эмотивности как полистатус
ной категории, широкий спектр репрезентации которой
проявляется в тексте, логично вписывается в проблемати
ку той версии когнитивизма, которую Е. В. Кубрякова на
звала когнитивно дискурсивной (Кубрякова, 2000: 7).
Текстовый фокус исследования эмотивности должен по
зволить изучить взаимосвязь семантических, прагмати
ческих и стилистических аспектов реализации данной ка
тегории.

1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики.


Терминологический аппарат исследования
категории эмотивности в тексте
Исходя из признания того, что лингвистическое знание
может развиваться только как результат неустанного диа
лога между исследованием языкового материала и суще
ствующими учениями и видя залог последовательности и
объяснительной силы концептуальных построений в поис
ке ответа на три вопроса: о чем? как? для чего? на всех сту
пенях анализа (Золотова, 1998: 3), мы ставим своей задачей
поиск взаимообусловленного единства трех характеристик
категории эмотивности – значения, формы и функции.
Эмотивность является такой категорией, которая не
посредственно отражается в тексте и на уровне фабулы и
имеет разветвленную систему языкового выражения. По
66
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

этому исследование ее текстового проявления, то есть


функционирования категории эмотивности в тексте, осо
бенно интересно и перспективно. Когнитивная лингвисти
ка есть часть функционального подхода к языку (Алексан
дрова, 2000, 153). «Функциональный подход к языку
означает, прежде всего, изучение того, как язык исполь
зуется: стремление узнать, каким целям служит для нас
язык и как мы достигаем этих целей посредством говоре
ния, слушания, письма и чтения. Кроме того, он означает
нечто большее. Он означает попытку объяснить природу
языка в функциональных терминах: увидеть, формирует
ся ли язык в процессе использования, и если это действи
тельно так, то каким образом – как форма языка опреде
ляется функциями, для выполнения которых он создан»
(Halliday, 1974: 7).
Когнитивнодискурсивное исследование эмотивности
предполагает комплексное изучение реализации катего
рии эмотивности как в самых простых, элементарных
контекстах реальных жизненных ситуаций, отраженных
в письменных текстах нехудожественной коммуникации,
так и в различных фикциональных жанрах, в поэзии, про
зе, драме и фольклоре.
О необходимости исследования когнитивных катего
рий в структурах больших, чем предложение, пишет Т. А.
ван Дейк, акцентируя актуальность изучения сверхфразо
вых единств (которые он называет макроструктурами) в
разных типах текстов: «Макроструктуры могут быть под
чинены определенным правилам построения и ограничени
ям, различающимся в зависимости от ТИПА ДИСКУРСА.
К примеру, макроструктурная пропозиция может отно
ситься к определенной КАТЕГОРИИ, представляющей
специфическую ФУНКЦИЮ в дискурсе. Эти категории
67
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

и функции, хотя и основаны на лингвистических (семан


тических) макроструктурах, сами по себе не являются чи
сто лингвистическими или грамматическими, а должны
определяться в рамках более общей ТЕОРИИ ДИСКУРСА
или ее разновидностях, таких как теория нарратива, тео
рия аргументации или теория пропаганды, принадлежа
щих к различным дисциплинам, например поэтике, рито
рике, философии или общественным наукам. Такие тео
рии потребуют написания специальных монографий...»
(Van Dijk, 1977: 153). Развивая эту мысль отметим, что
эмоциология текста обращается к исследованию как фраг
ментов текста, так и целых текстов.
Мы не проводим жесткого разграничения между тер
минами текст и дискурс. Из многочисленных терминов,
обозначающих различного характера сверхфразовые
единства, мы выбираем термин МИКРОТЕКСТ, который
удобен тем, что содержит указание на размер по сравне
нию с включающим его текстом и в то же время обладает
некоторой смысловой законченностью, роднящей его с це
лым текстом. Здесь важно подчеркнуть, что деление цело
го текста на микротексты не всегда возможно (например,
в малоформатных текстах объявлений, рекламных тек
стах, состоящих из нескольких предложений, или в ко
ротких поэтических текстах).
Необходимо отметить принципиальную разницу меж
ду фреймами и микротекстами. Если первые являются об
щими и условными (general and conventional, по ван Дей
ку), то вторые представлены в конкретных текстах или
диалогах (Van Dijk, 1977: 161).
Тот комплекс вопросов, которые формулирует ван
Дейк, определяя цели исследования макроструктур, со
звучен актуальности исследования репрезентации эмотив
68
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

ности в тексте. Ван Дейк отмечает, что сверхфразовые


единства составляют особый уровень лингвистического
анализа, и предлагает некоторые направления в исследо
вании их «семантической природы» (Van Dijk, 1977: 130).
В частности, он указывает на необходимость поиска отве
та на следующие вопросы: 1) в чем различие понятий тема
разговора и тема дискурса; 2) как определить, что предло
жение «о чемто», то есть в чем смысл предложения, а так
же цепочек предложений и целого дискурса; 3) можно ли
выразить (эксплицировать) понятие темы дискурса в се
мантических терминах и если да, то способны ли мы уста
новить системные отношения между таким понятием и
семантическим представлением последовательности пред
ложений или дискурса; 4) следует ли говорить об одной
(теоретической) теме отрывка либо дискурса или мы мо
жем вычленить несколько теоретически возможных тем
того же самого отрывка или текста; 5) какие отношения
(связи) существуют между соответствующими темами час
тей дискурса и между такой топикальной структурой и
макроструктурой дискурса; 6) и наконец, какие лингвис
тические (грамматические) основания можно обнаружить
для введения понятия темы дискурса (Там же). Все эти
вопросы имеют отношение к СЕМАНТИКЕ текста.
Для более полного и объективного представления реа
лизации когнитивной категории в тексте необходим учет
еще двух, по крайней мере, существенных аспектов иссле
дования – прагматического и стилистического. Но прежде
чем перейти к обоснованию включения этих аспектов в
поле зрения эмоциологии текста, необходимо остановить
ся на понятии фрейма, популярного в семантических ис
следованиях последних десятилетий. Под фреймом пони
мается набор пропозиций, характеризующих наши кон
69
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

венциональные знания о какойлибо более или менее авто


номной ситуации (деятельности, последовательности со
бытий, состоянии) (Van Dijk, 1977: 99). Другими словами,
это «подсистема знания о какомто явлении в мире», кото
рая содержит информацию о составляющих его состояни
ях, действиях или событиях, о необходимых или возмож
ных условиях и последствиях (Van Dijk, 1977: 135). Это
«объяснительный (explanatory) компонент линейной и
глобальной когерентности», концепт, примененный впер
вые при работе над созданием искусственного интеллекта
и относящийся к когнитивной теории (Van Dijk, 1977:
159). А. А. Леонтьев систематизирует взгляды психолинг
вистов на понятие фрейма и другие когнитивные модели в
своей книге «Основы психолингвистики» (Леонтьев, 1999:
106–122). Рассмотренное выше понятие категориальной
ситуации А. В. Бондарко также соотносимо с понятием
фрейма.
Существуют и другие понятия, сходные с понятием
фрейма и также отражающие конвенциональные привыч
ные представления о какойлибо ситуации – это понятия
скрипта, сценария, прототипа, семантического примити
ва. Анализ понятий «скрипт» и «сценарий» и их роль в
процессе и восприятии текста анализируются в статье
А. Г. Гурочкиной (Гурочкина, 2000: 235). При всем разно
образии таких понятий и некоторых отличиях, связан
ных, в частности, с их применением для анализа разно
уровневых явлений языка, их объединяет стремление к
формализации общих, привычных представлений «сред
него носителя языка» о той или иной жизненной ситуа
ции, поэтому можно заключить, что изучение категории
эмотивности в проекции на текст могло бы дать интерес
ные результаты с точки зрения выявления конвенцио
нальных эмотивных моделей такого рода.
70
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

Однако включение в функциональноориентированное


исследование семантического моделирования эмотивных
ситуаций наиболее интересно и плодотворно не изолиро
ванно в рамках такого уровня, как лексический, а в плане
сопоставления ЭМОТИВНЫХ КОГНИТИВНЫХ МОДЕ
ЛЕЙ, реализованных В ТЕКСТАХ РАЗНЫХ ТИПОВ. Ин
вариантная когнитивная модель категориальных эмотив
ных ситуаций имеет следующий вид:
S(n) feel Emo(n).
S – субъект, испытывающий эмоциональное состояние;
n – возможное число субъектов или состояний, боль
шее, чем единица;
feel – указание на наличие у субъекта или субъектов
определенного эмоционального состояния в настоящем
или прошлом либо его потенциальную возможность в бу
дущем.
Такой ракурс исследования выдвигает на важное место
и изучение прагматических и стилистических особеннос
тей функционирования категории эмотивности.
«Выдвинув в качестве объединяющего принцип упот
ребления языка говорящими в коммуникативных ситуа
циях и прагматические компетенции говорящих, прагма
тика охватила многие проблемы, имеющие длительную
историю изучения в рамках риторики и стилистики, ком
муникативного синтаксиса, теории и типологии речи и ре
чевой деятельности, теорий коммуникации и функцио
нальных стилей, социолингвистики, психолингвистики,
теории дискурса и других, с которыми прагматика имеет
обширные области пересечения исследовательских инте
ресов» (Арутюнова, 1996: 390).
Прагматика изучает факторы, которые влияют на наш
выбор языковых средств общения. Как пишет Д. Кристал,
71
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

теоретически мы можем сказать все, что угодно, однако в


действительности мы следуем (в основном бессознательно)
огромному числу общественнообусловленных правил, ко
торые контролируют языковую форму нашего общения
(Crystal, 1987: 120).
Прагматический фокус эмоциологии текста состоит в
том, что необходимо выявить связь речевых актов (Searle,
1976) с реализацией категории эмотивности. (Содержа
тельный анализ теории речевых актов проводит Л. П. Ча
хоян (Чахоян, 1988: 131)). Работа с письменными текста
ми, безусловно, накладывает отпечаток как на сферу рас
пространения речевых актов, так и на способы их выявле
ния и изучения. В задачи эмоциологии текста будет вхо
дить определение ПРАГМАТИЧЕСКИХ УСТАНОВОК,
или целей речевых актов, представленных эмотивными
микротекстами и высказываниями с целью выявления
спектра их прагматических эмотивных возможностей, а
также прагмалингвистическая интерпретация эмотивных
текстовых включений более низкого уровня.
При исследовании категории эмотивности прагмати
ческие факторы оказываются тесно связанными со стили
стическими. Выбор эмотивных средств из всего многооб
разия, которым располагает язык, определяется не только
целью, но и условиями общения, статусом коммуникан
тов, способом общения (устная или письменная форма),
жанром текста, различными особенностями категориаль
ной ситуации и регистра общения. Коммуникативноког
нитивный подход к изучению категории эмотивности
предполагает тесное взаимодействие и параллельное обра
щение к прагматическим и стилистическим понятиям для
получения объективной картины репрезентации в языке
категории эмотивности. Такая важная для стилистики
72
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

проблема, как изучение выразительности, образности и


экспрессивности, также оказывается связанной и с когни
тивной, и с прагматической стороной изучения эмотивнос
ти. Особую важность стилистический аспект анализа эмо
тивности приобретает при обращении к художественным
текстам, однако и в нехудожественной коммуникации изу
чение стилистических особенностей реализации категории
эмотивности представляет значительный интерес.
Обобщая вышесказанное, подчеркнем, что основной
целью эмоциологии текста является комплексное изуче
ние полистатусной категории эмотивности в тексте с опо
рой на понятие категориальной эмотивной ситуации, под
которой понимается абстрактный инвариант реальных
жизненных ситуаций, в которых субъект испытывает ка
киелибо чувства. Для реализации этой цели необходимо
решить следующие задачи:
1) выявить разноуровневые лингвистические средства
репрезентации категории эмотивности в тексте;
2) определить содержательные и формальные парамет
ры представления эмотивных ситуаций в текстах
разных типов;
3) изучить специфику проявления категории эмотивно
сти в зависимости от категории лица;
4) изучить взаимодействие категории эмотивности с
категорией адресованности;
5) определить основные эмотивные прагматические ус
тановки фрагментов текста или целых текстов, реп
резентирующих эмоциональное состояние субъекта;
6) изучить взаимосвязь категории эмотивности с инди
видуальной авторской формой репрезентации эмо
тивных концептов и ситуаций, описать особенности
эмотивного индивидуального стиля;
73
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

7) выявить культурноспецифическое и универсальное


в репрезентации эмотивных ситуаций;
8) сопоставить функционирование категории эмотив
ности в текстах разных типов.
Комплексное изучение взаимодействия семантическо
го, прагматического и стилистического аспектов реализа
ции категории эмотивности возможно только в тексте.
Текст есть первичная данность всего гуманитарнофило
софского мышления и является той непосредственной
действительностью, из которой только и могут исходить
эти дисциплины (Бахтин, 1979: 281).
Трудно найти современное коммуникативноориенти
рованное исследование, которое не касалось бы вопроса
определения текста или его единиц. Широкое распростра
нение получила точка зрения, согласно которой текст по
нимается как объединенная смысловой связью последова
тельность знаковых единиц, основными свойствами кото
рой являются связность и цельность (Николаева, 1990:
507). Многократно цитируемые в современных исследова
ниях определения текста И. Р. Гальперина и З. Я. Турае
вой совпадают в том, что оба автора признают текстом
письменные законченные речевые произведения, характе
ризующиеся завершенностью, цельностью и связностью
(Гальперин, 1981: 18; Тураева, 1986, 11). И. Б. Руберт
считает текстом вербальное сообщение, передающее по ка
налу литературы или фольклора предметнологическую,
эстетическую, прагматическую (экспрессивную, эмоцио
нальную и оценочную) информацию, объединенную в еди
ное сложное целое. Главным конституирующим фактором
текста она считает коммуникативное задание (Руберт,
1998: 7). Наряду с такими традиционными общепризнан
ными определениями текста существуют и оригинальные
74
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

трактовки текста, сужающие объем его понятия до пред


ложения, а также расширяющие его до признания суще
ствования метатекста как совокупности всех произведе
ний одного автора. Представители семиотики к текстам
относят любые произведения искусства, не обязательно
вербально оформленные – картины, скульптуры, симфо
нии и т. п. М. Ю. Лотман рассматривает искусство как
особым образом организованный язык, а произведение ис
кусства – как текст, написанный на этом языке, полагая,
что поскольку сознание человека есть сознание языковое,
то все виды надстроенных над сознанием моделей, и ис
кусство в том числе, могут быть определены как вторич
ные моделирующие системы (Лотман, 1998: 22).
В настоящее время существует несколько направлений
лингвистических исследований, ориентированных на изу
чение текста. Это лингвистика текста, герменевтика,
грамматика текста, теория информации, коммуникатив
ная лингвистика, прагмалингвистика, которые могут
быть подведены под одно общее наименование – теория
текста. Традиционными, классическими дисциплинами,
занимающимися изучением текстов, являются стилисти
ка и литературоведение. Для эмоциологии и психолингви
стики обращение к изучению текста является характер
ным явлением последних лет. Основные направления лин
гвистики текста, сформулированные З. Я. Тураевой в
1986 году, остаются актуальными и сейчас. Это, в частно
сти, построение типологии текстов по коммуникативным
параметрам и соотнесенным с ними лингвистическим при
знакам, изучение единиц, составляющих текст, выявле
ние особых текстовых категорий, определение качествен
ного своеобразия функционирования единиц различных
уровней под влиянием текста в результате их интеграции
75
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

текстом, изучение межфразовых связей и отношений (Ту


раева, 1986: 8).
Следует отметить, что З. Я. Тураева основным объек
том лингвистики текста считает прежде всего письменные
тексты, а среди них – художественные, в то же время от
мечая, что гносеологический аспект изучения текста со
стоит в изучении характера отражения объективной дей
ствительности в тексте (Тураева, 1986: 8). Мы полагаем,
что изучение категории эмотивности в тексте представля
ет интерес для решения вышеупомянутых задач, однако
ограничение объекта исследования художественными тек
стами было бы неправомерным, особенно учитывая задачу
изучения отражения в тексте реальной действительности.
В наиболее явном, чистом виде реализация категории эмо
тивности проявляется в устной речи, а в процессе пись
менной коммуникации – в некоторых типах нехудоже
ственных текстов. С другой стороны, изучение эмотивнос
ти в текстах художественных интересно по другой причи
не – здесь можно «увидеть» преображенную эмотивную
реальность, эмотивную реальность, пропущенную через
призму творческого видения создателя художественного
произведения. Кроме того, интересен и вопрос о сопостав
лении функционирования категории эмотивности в тек
стах различных типов художественной и нехудожествен
ной коммуникации, но этот вопрос может быть исследован
лишь после того, как будут получены результаты такого
исследования по отдельным типам текстов.
Поскольку тексты художественной коммуникации
также будут являться объектом нашего анализа, возника
ет необходимость кратко остановиться на сути понятия
художественного текста, особенно в связи с широким рас
пространением выражения «эмотивная проза», однако
76
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

прежде целесообразно сделать несколько более общих за


мечаний и определить наше понимание текста как таково
го. Обращаясь к понятию проникающего изучения когни
тивной категории, мы стремимся к изучению функциони
рования одной когнитивной полистатусной категории –
эмотивности – с позиций различных лингвистических
дисциплин. Семасиологическое направление исследова
ния, акцент на понятии когнитивной категории эмотивно
сти не позволяют нам использовать термин «эмотивная
проза» в том значении, в котором он обычно употребляет
ся, а именно в значении «художественная проза».
Если под ЭМОТИВНОСТЬЮ понимать категорию, отра
жающую реальную или вымышленную ситуацию, в кото
рой ктото испытывает определенные эмоции, то придется
признать, что эмотивным может быть и письмо, и объяв
ление о пропаже собаки, и газетное сообщение о землетря
сении или взрыве газа, и тем более следует относить поня
тие эмотивности к драме или поэзии. Однако выражения
«эмотивная драма» и тем более «эмотивная поэзия» зву
чат не только тавтологично, но и логически неправильны,
поскольку определяемое существительное в этих атрибу
тивных группах сильно эмоционально заряжено. Иначе
говоря, драма и поэзия не могут не быть связанными с
эмотивными ситуациями, не могут не отражать их, по
скольку сущность искусства – это воздействие на эмоции.
Подчеркнем некоторые существенные свойства основных
терминов и понятий, связанных с изучением текстовой ре
ализации категории эмотивности.
ТЕКСТ – это в большей или меньшей степени подготов
ленное с определенной целью речевое произведение, ха
рактеризующееся завершенностью и целостностью. В от
личие от понятия дискурса в понятии текста акцентирует
77
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

ся единство компонентов, составляющих семантическую


структуру текста. Форма существования текста может
быть как письменной (письмо, роман, объявление в газе
те, стихотворение и т. д.), так и устной (сказка, анекдот),
и, кроме того, зафиксированной с помощью технических
коммуникационных средств ( теленовости, реклама, ин
тервью и др.).
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕКСТ. В отличие от текста как
продукта естественного языка, принадлежащего к пер
вичной моделирующей системе, текст как произведение
художественного творчества относится ко вторичной мо
делирующей системе, поскольку в нем сочетаются отраже
ние объективного мира и авторский вымысел (Тураева,
1986: 15). Художественный текст – это сложно построен
ный смысл, все его элементы смысловые (Лотман, 1998:
24). «Для художественного текста естественный язык
представляет собой лишь строительный материал. Язык
художественного текста – особая знаковая система, еди
ная для разных языков, и в этом смысле “Анна Каренина”
и “Мадам Бовари”, “Евгений Онегин” и “Дон Жуан” напи
саны на одном языке» (Тураева, 1986: 14).
И. В. Арнольд определяет художественный текст как
связное, законченное целое, обладающее идейнохудоже
ственным единством, служащее для передачи по каналу
художественной литературы предметнологической, эсте
тической, образной, эмоциональной и оценочной инфор
мации. Он способен к образноэстетическому воспроизве
дению действительности и предназначен также для эмо
ционального воздействия на читателя (Арнольд, 1980: 7).
Важнейшим свойством художественного текста явля
ется его многоплановость. Как пишет М. Ю. Лотман, худо
жественный текст можно рассматривать как текст много
78
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

кратно закодированный. Именно это свойство его имеют в


виду, когда говорят о многозначности художественного
слова, о невозможности пересказать поэзию прозой, худо
жественное произведение – нехудожественным языком.
Способность элемента текста входить в несколько контек
стных структур и получать соответственно различное зна
чение – одно из наиболее глубинных свойств художествен
ного текста (Лотман, 1998: 69–70).
М. Ю. Лотман отмечает также существенную роль
игры как принципа организации художественного текста.
«Искусство обладает рядом черт, роднящих его с игровы
ми моделями...Важным свойством художественного пове
дения является то, что практикующий его одновременно
как бы реализует два поведения: о н п е р е ж и в а е т в с е
э м о ц и и, какие вызвала бы аналогичная практическая
ситуация, и в т о ж е в р е м я я с н о о с о з н а е т
(разрядка моя. – О. Ф.), что связанных с ситуацией дей
ствий (например, оказания помощи герою) не следует со
вершать. Художественное поведение подразумевает син
тез практического и условного» (Лотман, 1998: 75). При
водя в пример стихотворение Пушкина «Над вымыслом
слезами обольюсь», М. Ю. Лотман отмечает, что оно явля
ется блестящей характеристикой двойной природы худо
жественного произведения. «Особенностью построения
художественного текста является то, что в нем каждая де
таль и весь текст в целом включены в разные системы от
ношений, получая в результате одновременно более чем
одно значение. В художественном произведении велика
роль игрового эффекта. Механизм игрового эффекта зак
лючается не в неподвижном, одновременном сосущество
вании разных значений, а в постоянном сознании возмож
ности других значений, чем то, которое сейчас принимает
79
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

ся. “Игровой эффект” состоит в том, что разные значения


одного элемента не неподвижно сосуществуют, а “мерца
ют”. Каждое осмысление образует отдельный синхронный
срез, но хранит при этом память о предшествующих зна
чениях и сознание возможности будущих... Строго одно
значное определение значения художественной модели
возможно лишь в порядке перекодировки ее на язык неху
дожественных моделирующих систем. Художественная
модель всегда шире и жизненнее, чем ее истолкование, а
истолкование всегда возможно лишь как приближение.
С этим же связан известный феномен, при котором при пе
рекодировке художественной системы на нехудожествен
ный язык всегда остается “непереведенный” остаток – та
сверхинформация, которая возможна лишь в художе
ственном тексте» (Лотман, 1998: 77).
Очень важным свойством художественного текста яв
ляется его самоценность. Б. В. Томашевский определял
литературу как «самоценную фиксированную речь» (То
машевский, 1999: 23). По его мнению, художественный
текст не направлен на какуюлибо внешнюю цель, в по
эзии интерес направлен на само произведение.
Признание самоценности художественного текста, на
наш взгляд, несовместимо с утверждениями о прагматике
художественного текста. Если и принять точку зрения о
существовании прагматической ориентации художествен
ного текста, то необходимо сделать уточнение: прагмати
ка целого художественного текста в корне отличается от
прагматики частей текста или прагматики нехудоже
ственных текстов. Наше понимание прагматики целого
текста ограничено сферой функционирования текстов не
художественной коммуникации. В рамках художествен
ного текста мы считаем возможным говорить о прагмати
80
1.4. Синтез семантики, прагматики и стилистики. Терминологический аппарат

ческих свойствах (интенциях) лишь по отношению к ана


лизу отдельных ситуационно обусловленных фрагментов
текста. Применительно к целому художественному тексту
мы считаем возможным говорить лишь о высоких целях
самовыражения, эстетического воздействия, эстетическо
го и интеллектуального наслаждения, просвещения и
тому подобных. В то же время, говоря о фрагментах худо
жественного текста, можно вести речь о двух типах праг
матических установок или намерений: 1) о ситуативных
прагматических установках антропоцентров (автора, рас
сказчика, персонажей), представленных в них, и 2) о
прагматических профессиональных намерениях автора
произведения, связанных с его ролью писателя (это не гло
бальные высокие цели, о которых речь шла выше, а конк
ретные художественнокомпозиционные приемы, имею
щие конкретную цель).
Б. В. Томашевский называет литературными произве
дениями (то есть художественными текстами) и «фикси
рованные, сохраняемые словесные конструкции». Таковы
изречения, пословицы, поговорки и т. п. Но обычно под
литературными произведениями понимаются произведе
ния большего объема (Томашевский, 1999: 23).
И. Б. Руберт, анализируя существенные свойства худо
жественных и нехудожественных текстов, уделяет внима
ние и размеру текста, отмечая, что величина текста может
быть очень различной и зависит от интенции автора, от
жанра и других факторов. «Длина художественного тек
ста и его сегментация регламентируются жанром и назна
чением» (Руберт, 1998: 7).
По мнению В. В. Виноградова, образ автора, лежащий
в основе создания художественного текста, присущ только
одному роду словесности – художественной литературе и
81
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

отличает художественные произведения от всех других


типов текстов (Виноградов, 1930: 14). Безусловно призна
вая ведущую роль образа автора в художественном тексте,
считаем возможным отметить, что в настоящее время раз
витие журналистики свидетельствует о том, что в публи
цистике, в журнальных и газетных статьях образ автора
иногда не менее ощутим, чем в художественной литерату
ре. Можно говорить и о реализации образа автора, о его
«явном присутствии» и в таких нехудожественных тек
стах, как личные письма, объявления, реклама и других.
Наряду с понятиями ОБРАЗ АВТОРА и КАТЕГОРИЯ АВ
ТОРА правомерно использовать термины АДРЕСАНТ и
АДРЕСАТ в значении «отправитель сообщения» и «полу
чатель сообщения».
ЖАНР – литературоведческое понятие, охватывающее
особенности использования структурнокомпозиционных и
выразительных средств в разновидностях трех литератур
ных родов – драмы, эпоса и лирики. «Признаки жанра мно
горазличны и могут относиться к любой стороне художе
ственного произведения. Признаки жанра, то есть приемы,
организующие композицию произведения, являются при
емами доминирующими, то есть подчиняющими себе все
остальные приемы, необходимые в создании художествен
ного целого» (Томашевский, 1999: 207). Жанр отражает не
непосредственно действительность, а характер отношения
к ней произведений, составляющих жанр. Семантика жан
ра – это его коммуникативный аспект. Он включает в себя
систему установок, которые помогают воспринимать произ
ведение под разными углами зрения. Жанр – это специфи
ческий тип общения (Бурлина, 1987: 33).
ТИП ТЕКСТА – функциональнокоммуникативная аб
страктная модель построения конкретных речевых произ
82
1.5. Метод проникающего изучения категории эмотивности в тексте

ведений. Тип художественного или фольклорного текста


выявляется в рамках жанра. Тип нехудожественного ре
чевого произведения определяется в рамках разговорно
бытовой (например, личное письмо, записка, телефонный
разговор) или общественной коммуникации (иногда ее на
зывают специальной коммуникацией (Гвенцадзе, 1986:
74), включающей публицистические, газетные тексты,
научные тексты и официальноделовые тексты).
СТИЛЬ – совокупность использования средств языка,
детерминированных условиями общения и служащих оп
ределенной цели коммуникации. (В основе нашего опреде
ления стиля лежат определения А. М. Пешковского и
И. Р. Гальперина, однако мы считаем необходимым ис
пользование уточнения «детерминированных условиями
общения», отсутствующего в оригинальных определениях
этих авторов) (Пешковский, 1930: 125; Гальперин, 1971:
18). Стиль – это антропоцентрическиобусловленная кате
гория языка и речи (Гончарова, 1999).
ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ АВТОРСКИЙ СТИЛЬ – особен
ности индивидуальной манеры авторского использования
языка для достижения желаемого эффекта (Galperin,
1971: 11).

1.5. Метод проникающего изучения категории


эмотивности в тексте
ПРОНИКАЮЩЕЕ ИЗУЧЕНИЕ КАТЕГОРИИ ЭМОТИВ
НОСТИ В ТЕКСТЕ, пронизывающее по когнитивной оси
репрезентации эмоций уровни языка от низших к выс
шим, предполагает реализацию следующих отличитель
ных черт когнитивизма, выявленных Е. В. Кубряковой в
рамках его когнитивнодискурсивной версии:

83
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

1) синтеза идей собственно когнитивной парадигмы науч


ного знания с идеями парадигмы коммуникативной;
2) преемственности перехода от такой ранней версии
когнитивного подхода, как ономасиологического на
правления отечественной лингвистики к более по
здней стадии развития когнитивизма;
3) разумного сочетания требований формальной стро
гости описания с функциональными объяснениями;
4) многофакторного анализа каждого изучаемого язы
кового явления по его роли как для осуществления
познавательных процессов, так и процессов комму
никации (Кубрякова, 2000: 7).
Проникающее изучение категории эмотивности
(ПИКЭ) в тексте ставит своей целью изучение когнитив
ной структуры данной категории на основе ее функциони
рования в разных типах текстов и включает семь последо
вательных этапов, или ступеней, анализа.
Первый этап ПИКЭ – это СКАНИРОВАНИЕ текста, то
есть выявление потенциально эмотивно заряженных еди
ниц текста на основе «быстрого чтения», беглого просмат
ривания текста (Леонтьев, 1999: 139). Чтение «с выбороч
ным извлечением информации» (Колесникова, Долгина:
2001, 99) необходимо для отбора материала исследования.
Например, некоторые личные письма являются чисто ин
формативными и не представляют интереса для изучения
категории эмотивности (такие как сообщение о новом ад
ресе, пересылке чеголибо и т. п.), соответственно они ис
ключаются из дальнейшего исследования, так же, как,
например, эссе, имеющие литературнофилософский ха
рактер и тяготеющие к научной прозе.
Второй этап ПИКЭ – ТЕСТИРОВАНИЕ – связан с ре
конструированием эмотивной ситуации (ситуаций) тек
84
1.5. Метод проникающего изучения категории эмотивности в тексте

ста, с выявлением участников эмотивной ситуации. (На


этом этапе проводится своеобразный тест на наличие учас
тников эмотивной ситуации – носителей эмоционального
состояния и тех, кто составляет фон ситуации или являет
ся каузаторами эмоционального состояния.)
Третий этап ПИКЭ содержит СПЕЦИФИКАЦИЮ, или
определение доминантной и сопутствующих эмотивных
тем, равноправных полярных тем, мозаичной тематичес
кой организации и других типов семантической структу
ры текста. (Термин связан со значением «specific», имеет
ся в виду специфика эмотивной темы.)
Четвертый этап ПИКЭ – это СТРАТИФИКАЦИЯ эмо
тивного арсенала – выявление эмотивных единиц разных
типов (это могут быть сверхфразовые единства, отдельные
слова и высказывания разной протяженности). Термин оз
начает выявление различных «слоев» в линейном развер
тывании текста.
Пятый этап ПИКЭ представлен ДЕСКРИПЦИЕЙ – лек
сикограмматическим описанием эмотивных единиц, свя
занным с выявлением прагматических установок субъек
тов эмоционального состояния. Это характеристика ком
муникативного типа высказываний, их модальности, вре
менного и пространственного плана и т. п.
Шестой этап ПИКЭ мы назвали АНИМАЦИЕЙ – это
стилистическая интерпретация функционирования эмо
тивных единиц; на этом этапе эмотивные единицы «ожи
вают», приобретая свое индивидуальное и неповторимое
«лицо» или «душу».
Седьмой, заключительный, этап ПИКЭ представляет
собой ИНТЕГРАЦИЮ, или интерпретацию и оценку роли
эмотивных единиц в общей структуре текста.
Такой порядок изучения различных аспектов репре
зентации категории эмотивности в тексте является опти
85
Глава 1. Теоретические основания и методы изучения эмоций в языке

мальным. Однако он не должен рассматриваться как жест


ко фиксированный (за исключением, конечно, первого и
последнего этапов). На практике этапы 3, 4, 5 и 6 оказыва
ются иногда настолько тесно взаимосвязанными, что рас
сматриваются параллельно.
При анализе индивидуального авторского стиля с про
екцией на эмотивность может возникнуть необходимость
в дополнительном этапе анализа, а именно: а) в изучении
роли эмотивности в метатексте, то есть во всех произведе
ниях одного автора с последующим сопоставлением осо
бенностей реализации категории эмотивности в текстах
различных жанров, принадлежащих одному и тому же ав
тору, или б) в текстах одного или нескольких жанров,
принадлежащих к разным периодам творчества того или
иного автора.
Проникающее изучение категории эмотивности в рам
ках одного жанра и типа текста являет собой и н т е н с и в н о е
направление исследования, проникая через каждый слой
языковой ткани вглубь, захватывая по ходу исследования
смежные явления и области, находящиеся на пересечении
основного «эмотивно ориентированного пути». Метафори
чески выражаясь, такое направление исследования мож
но уподобить лазерному лучу, насквозь просвечивающему
изучаемое явление. Если продолжить параллель с физи
ческими явлениями, то рассеянной радиации вширь, а не
вглубь соответствует на метафорическом уровне
э к с т е н с и в н о е изучение категории эмотивности в
текстах разных жанров.
Как показали результаты научных исследований, реа
лизация категории эмотивности имеет специфику репре
зентации в текстах разных типов – личном письме, мемуа
рах, эссе, сказке, драме, а также в детской литературе.
86
1.5. Метод проникающего изучения категории эмотивности в тексте

В настоящее время продолжается изучение репрезентации


эмоций в поэзии и в различных жанрах прозаических тек
стов, а также в некоторых типах нехудожественной ком
муникации (в политическом тексте, в тексте анекдота и
рекламы).
Методологическим обоснованием актуальности такого
ракурса изучения эмотивности является возрастание ин
тереса современной научной мысли к когнитивнодискур
сивному направлению современной лингвистики, введе
ние в научный обиход понятий категориальной ситуации
и регистров общения, открывающих новые перспективы
для изучения когнитивных категорий в их функциональ
ном аспекте, признание важности стилистического компо
нента исследования для изучения когнитивных и комму
никативных процессов, а также необходимости интегра
ции прагматических, стилистических и лексикограмма
тических данных о функционировании эмотивных единиц
в речи для описания когнитивных моделей эмотивных си
туаций, отражающих вариативность репрезентации ис
следуемой категории в текстах разных типов.
Ведущими принципами при отборе материала для изу
чения эмоций в тексте являются следующие: 1) репрезен
тативность, то есть достаточно ощутимое присутствие изу
чаемого явления в тексте; 2) высокая степень эгоцентрич
ности повествования в тексте, что существенно для отра
жения глубинных процессов репрезентации эмоций;
3) разнообразие жанровой принадлежности текстов, по
зволяющее судить об особенностях реализации категории
эмотивности в разных функциональных сферах общения;
4) преимущественно данные современного среза языка.
При изучении эмоций в тексте используется индуктив
нодедуктивный метод, направленный от наблюдения и
87
анализа языкового материала к установлению закономер
ностей и зависимостей; при этом применяется комплекс
ная методика лингвистического анализа, различающаяся
в зависимости от этапа анализа. Используются приемы
описательного метода, метода компонентного анализа, мо
делирования, трансформаций как метода эксперимента,
контекстуальный и дистрибутивный анализ.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

Определите место эмотивной функции в иерархии


функций языка и ее связи с другими функциями
языка.
Какие современные аспекты изучения эмоций в язы
ке кажутся вам наиболее интересными? Почему?
Чем отличаются понятия эмотивности и экспрессив
ности?
Назовите ключевые направления исследования эмо
ций в тексте.
Что такое регистр общения и почему важно учиты
вать стилистический компонент в изучении эмотив
ности?
Что означает термин полистатусная категория эмо
тивности?
Опишите суть исследовательского метода «проника
ющего изучения категории эмотивности» (ПИКЭ) и
перечислите его этапы.

88
РЕАЛИЗАЦИЯ КАТЕГОРИИ
ЭМОТИВНОСТИ В ТЕКСТЕ
ПИСЬМА

2.1. Личное письмо как тип текста


Изучение письма представляет собой одну из актуаль
ных проблем, разрабатываемых в настоящее время в линг
вистике, о чем свидетельствует большое число исследова
ний, посвященных изучению различных аспектов эписто
лярного жанра. Личное письмо занимает особое место в
типологии текстов, поскольку сочетает в себе черты диа
логической и монологической речи. Непоследователь
ность, смена тем, политематичность характерна для мно
гих личных писем, и это сближает их с диалогом. В то же
время есть письма, посвященные одной теме или смеж
ным темам, и они имеют продуманную четкую структуру,
что роднит их с монологическими текстами. Современные
средства коммуникации, такие как электронная почта
(email) и факс, способствуют возрастанию диалогичности
89
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

писем. В письмах, посланных по электронной почте, адре


санты, обращаясь к адресату, пишут: «Talk to you soon»,
«It was nice to talk to you» и т. п. Своеобразный эффект не
посредственного контакта при компьютерном «разговоре»
создается благодаря техническим возможностям включе
ния фрагментов из письма, на которое отвечает коррес
пондент.
В настоящей главе мы рассмотрим, как реализуется в
тексте письма категория эмотивности на материале лич
ных писем Д. Г. Лоуренса, переписки Ивлина Во с Дианой
Купер и писем из личного архива автора. Часть писем, от
правленных по электронной почте англоязычными адре
сантами, была предоставлена автору для исследования
друзьями. Объединение в одном исследовании писем зна
менитых авторов, мастеров слова и писем обычных носи
телей языка при исследовании категории эмотивности
представляется нам вполне обоснованным. Акцент на изу
чении когнитивной категории предполагает концентра
цию внимания на существенных сторонах ее реализации в
разных обстоятельствах. Нас не будет здесь интересовать
литературный аспект изучения эпистолярного наследия.
Письма писателей мы будем рассматривать с тех же пози
ций, что и письма «простых смертных», преследуя цель
выявления в текстах писем эмотивных единиц различных
уровней и изучения типологии этих единиц. «Лингвисти
ческое изучение живых биографических материалов – и
прежде всего писем – существенно не только для выясне
ния того, какое преломление получает практический, по
вседневный язык писателя в его литературном творчестве,
в формировании его индивидуальнохудожественного сти
ля, но и того, какие черты общенародного и литературного
разговорного языка своей эпохи он непреднамеренно (или
90
2.1. Личное письмо как тип текста

сознательно) отражает» (Кручинина, 1976: 25). И. Н. Кру


чинина совершенно права, когда она отмечает, что обра
щение к письму как к источнику для изучения живой
речи оправдано самой спецификой этого жанра в значи
тельно большей степени, чем все другие виды практичес
кой и деловой письменности, связанного с устными разго
ворными формами языка. Однако в разных группах писем
эта связь оказывается различной. Лучше всего стихия ес
тественной речи отражается в семейных и дружеских
письмах с «домашним» и вообще бытовым содержанием,
обязательно предполагающих неофициальность, непри
нужденность отношений с адресатом (там же). Добавим,
что для целей изучения реализации категории эмотивнос
ти большой интерес представляют также и любовные
письма, а кроме того поздравительные письма и письма
соболезнования, в то время как деловая и официальная
корреспонденция, активно исследуемая в настоящее вре
мя (Насырова, 1997, Арутюнян, 2000 и др.), значительно
менее интересна в эмотивном плане.
Изучение писем Д. Г. Лоуренса представляет особый
интерес для исследования категории эмотивности, по
скольку чувства и эмоции играли в его жизни совершенно
особую роль, что отмечается многими исследователями
его творчества. Сам Лоуренс, в частности, писал: «My
great religion... is a belief in the blood, the flesh as being
wiser than the intellect. We can go wrong in our minds. But
what the blood feels, and believes, and says, is always true»
(D. H. L., 10).
Ивлин Во считается одним из самых остроумных, ори
гинальных и интригующих авторов своего поколения. Его
переписка с известной красавицей леди Дианой Купер
продолжалась более тридцати лет. Диана Купер сохраняла
91
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

почти все письма, которые она получала в течение жизни,


поэтому, в частности, изучение писем из ее архива заслу
живает внимания еще и потому, что они охватывают такой
большой промежуток времени. Для нас это может быть за
логом того, что употребляемые в ее письмах эмотивные еди
ницы будут действительно отражать достаточно репрезен
тативно реальную картину эпистолярного общения.
И наконец, использование писем из личной переписки
и писем наших современников, предоставленных другими
людьми, авторами которых являются обычные люди, а не
профессиональные писатели, имеет также очень большую
ценность для изучения репрезентации эмоций в современ
ном языке. Это аутентичный материал, который дает
представление о разнообразии средств реализации эмотив
ности, с одной стороны, и о тенденциях, присущих совре
менному этапу эпистолярного эмоционального общения –
с другой.
Письмо можно рассматривать как малоформатный текст
(Руберт, 1991). Обычно личное письмо не превышает пяти
шести рукописных страниц, что соответствует несколько
меньшему числу печатных страниц. Отдельные письма тем
не менее могут достигать 20–30 страниц. Принимая гибкое
определение малоформатного текста, отметим, что структу
ра письма обычно допускает членение на блоки (микротек
сты, фрагменты). Так, к примеру, в деловых письмах вы
являются адресный блок, интродуктивный, основной и заклю
чительный блоки (Насырова, 1997: 153).
По степени приближения писем к формам устноразго
ворной речи письма, как пишет И. Н. Кручинина, подраз
деляются на три группы: 1) письма официальноделовые,
политические, философские, литературнокритические,
как правило, почти непроницаемые для элементов разго
92
2.1. Личное письмо как тип текста

ворного синтаксиса; 2) письма мнимобытовые (литератур


ные мистификации) и бытовые – дружеские, семейные –
с дополнительной литературной функцией, ориентирован
ные на разговорную речь, но отражающие ее лишь в извест
ных пределах, «в соответствии с идейным замыслом писа
теля и методом его творчества» (Виноградов, 1963: 23);
3) письма собственно бытовые, в которых разговорная речь
очень часто оказывается представленной уже не «сигнала
ми», а именно, по выражению В. В. Виноградова, «сплош
ной материей говорения» (Кручинина, 1976: 28–29).
Нам представляется не совсем убедительной эта клас
сификация в той части, где речь идет о так называемых
мнимобытовых письмах с дополнительной литературной
функцией. Самую большую трудность, видимо, представ
ляет само определение бытовых писем. Можно ли отнести
сюда письма любовные, к примеру? Вспомним классичес
кие строки Владимира Маяковского «Любовная лодка
разбилась о быт», в образной форме дающие нам понять,
что нельзя отождествлять эти явления. Мы полагаем, что
можно обойтись без выделения бытовых писем в отдель
ный тип, достаточно емким является понятие «личное
письмо».
Проникающее изучение категории эмотивности мы на
чали с первого этапа – с к а н и р о в а н и я, просматривая
все имеющиеся в нашем распоряжении письма и исклю
чая из исследования те, в которых категория эмотивности
не представлена эксплицитно лексически или синтакси
чески, к примеру, такие как чисто информативные пись
ма, в которых сообщается о передвижениях адресата на
новое место, дается новый адрес, сообщается о пересылке
денег, книг и т. п. В то же время надо иметь в виду то, что
иногда в письме, не содержащем эмотивной лексики или
93
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

какихлибо иных сигналов эмотивности, можно тем не ме


нее реконструировать эмотивную ситуацию, но для этого
надо очень хорошо знать реальные условия, или контекст
общения. Письмо, просто сообщающее время и место сле
дующей встречи, может иметь очень сильное эмоциональ
ное воздействие на получателя и также свидетельствовать
о глубоких чувствах адресата, однако мы исключаем та
кие письма из дальнейшего исследования на основании
отсутствия лингвистических маркеров эмотивности. Та
кие тексты можно было бы назвать «ситуативнопрецеден
тноэмотивными», поскольку эмотивное звучание им при
дает предшествующая ситуация общения.
Т е с т и р о в а н и е текстов писем предполагает выяв
ление участников эмотивной ситуации. Основным участ
ником эмотивных ситуаций, представленных в письмах,
является, конечно, сам автор письма, адресант. Именно
его эмоциональное состояние представлено в текстах пи
сем наиболее полно и разнообразно.
В письмах, кроме того, может быть представлена эмо
тивная ситуация, носителем состояния в которой являют
ся другие лица. Вопервых, это адресат, то есть человек
или люди (в случае коллективного адресата), которым пи
шется письмо, и вовторых, это так называемые третьи
лица, то есть те люди, о чьем эмоциональном состоянии
адресант сообщает адресату.
В зависимости от того, кто является участником эмо
тивной ситуации, представленной в письме, могут менять
ся и рекуррентные эмотивные темы, и структурная орга
низация письма, и лексикограмматические средства реа
лизации категории эмотивности, и выразительный потен
циал языковых средств.
94
2.1. Личное письмо как тип текста

Следующий этап исследованя – с п е ц и ф и к а ц и я, то


есть определение доминантной и сопутствующих эмотив
ных тем письма, может быть достаточно простой и очевид
ной (в случае писемсоболезнований, благодарственных
писем или поздравлений) или весьма сложной задачей,
когда трудно разобраться в многообразии чувств и калей
доскопе впечатлений автора, отраженных в тексте пись
ма. Сравните:
1. «Dearest Evelyne – Bo – Mr Wu – all the dear names of
different phases and memories – ‘wooing Mr Wu’. You
looked happy when I saw you, and I’m told by others that you
are radiating goodwill – I am delighted, and to receive a
Christmas present from you endorses the rumours. Thank
you darling Bo – it’s a book after my own heart – and just
about what I can digest. Literature like Yogi and the
Komissar is too grown up for me. Don’t give me up. Love,
Diana» (D. C., 116).
2. «Just home, greatly rejuvenated by trundling around
Africa and meeting scores of people I never want to see again
and seeing no works of art and reading antiquated best
sellers.
Auberton [Herbert] told his sisters he had telephoned to
us from Porto Fino but had not been able to get to Genoa.
Odd.
I long for your book. It hasn’t come yet. I won’t read it in
Sunday Times. That spoils all.
I went to Oxford to unveil Ronnie’s portrait and drew
many tears from his assembled friends. Katharine was there
as spry as if she had been in Tanganyika. Also, with great
effrontery, the Hiltons who haven’t contributed sixpense to
the fund.
Miss Acton’s coming out dinner party was a wow...»
(E. W., 356).
95
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Если в первом письме, которое мы привели здесь пол


ностью, легко диагностируется доминантная эмотивная
тема радости и сопутствующая тема благодарности, то во
втором письме (приведенный фрагмент составляет одну
треть письма) определить доминантную эмотивную тему
невозможно. Здесь имеет место хаотичное представление
по крайней мере четырех эмотивных тем – радости, удив
ления, ожидания, неприязни, отражающих ситуацию с
носителем состояния адресантом, и тема сочувствия, пред
ставленная в эмотивной ситуации с коллективным носите
лем состояния (his assembled friends).
Три вышеуказанных этапа изучения категории эмотив
ности в тексте письма являются предварительными, под
готовительными процедурами. Основное внимание при
анализе реализации категории эмотивности в тексте пи
сем мы уделим четвертому, пятому и шестому этапам про
никающего изучения категории эмотивности, поскольку
именно с т р а т и ф и к а ц и я, то есть выявление различ
ных эмотивных единиц в тексте письма, их лексикограм
матическая характеристика, изучение связей между ними
и общей роли в структуре письма, а также а н и м а ц и я,
то есть выявление спектра выразительных эмотивных
средств и исследование прагматических факторов эмотив
ности представляют, на наш взгляд, основной интерес для
когнитивнокоммуникативного подхода к исследованию
категории эмотивности.
На заключительном этапе будет сделана попытка
и н т е г р а ц и и полученных данных и интерпретации их
места в общей системе эмотивных средств языка, исполь
зуемых в тексте письма.

96
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

2.2. Эмотивные прагматические установки (ЭПУ)


и средства их реализации
Понятие прагматической установки, то есть явной или
скрытой цели высказывания, соотносимо с понятием «ил
локутивной силы», или «иллокутивной цели», широко
применяемой в лингвистических исследованиях под влия
нием теории речевых актов вслед за Дж. Остином и
Дж. Серлем (Austine, 1973; Searle, 1976).
В личных письмах могут одновременно реализоваться
информативная, эмотивная и фатическая функции языка,
каждая из которых может быть реализована как в отдель
ных блоках письма, так и переплетаться в ткани текста
письма с другими функциями, проникая в «чужие» бло
ки. Рассмотрение письма как типа текста, представля
ющего эпистолярный дискурс – речевое общение, комму
никацию посредством отправления и получения коррес
понденции, – дало нам возможность выявить эмотивные
прагматические установки, реализация которых осуще
ствляется в двух видах: 1) в структуре эмотивных микро
текстов и 2) в структуре информативных, контактоуста
навливающих и иных микротекстов в виде эмотивных
вкраплений. На материале писем Лоуренса и Во рассмот
рим некоторые из эмотивных прагматических установок,
список которых не является конечным:
1) проинформировать о своих чувствах,
2) поделиться своими чувствами,
3) проанализировать свои чувства,
4) излить свои чувства,
5) узнать о чувствах адресата,
6) проанализировать чувства адресата,
7) проинформировать о чувствах третьего лица/лиц,
97
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

8) узнать о чувствах третьего лица/лиц,


9) призвать адресата к действию для избавления от
чувства,
10) призвать адресата к действию для получения чувства.
Как видно из приведенного выше списка эмотивных
прагматических установок, они различаются по типу но
сителя эмоционального состояния. Рассмотрим сначала
реализацию некоторых из указанных эмотивных прагмати
ческих установок для первого типа носителя состояния –
адресанта, или автора письма.
2.2.1. Эмотивная прагматическая установка
«проинформировать о своих чувствах»
Функция информирования о своих чувствах осуществ
ляется в обращении и этикетных формулах, использу
емых в интродуктивном и заключительном блоках. Широ
ко распространено мнение, что в этикетных формулах
эмотивное значение стерто, отодвинуто на второй план, а
на первый план выступает контактоустанавливающая на
правленность клишированных выражений благодарности,
приветствия, прощания. Видимо, это справедливо в отно
шении деловых и официальных писем, однако обращение
к исследованию личной корреспонденции показывает, что
эмотивность приветствий, прощаний, выражений благо
дарности и извинений в текстах личных писем не только
не стерта, но, напротив, приобретает большое значение.
Это особенно ярко проявляется в тех случаях, когда кли
шированные выражения обрастают разнообразными «рас
пространителями», эксплицирующими, уточняющими,
усиливающими эффект выражаемой эмоции, а также раз
личного рода интенсификаторами, свидетельствующими о
высокой степени проявляемой эмоции. Рассмотрим не

98
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

сколько примеров реализации ЭПУ «проинформировать о


своих чувствах» в интродуктивном блоке:
«Dear Will,
I was glad to get that letter from you, full of all good
old crusty Eastwood gossip. Always write to me like that»
(D. H. L., 64).
Писатель сообщает другу о радости, которую ему доста
вило его письмо, сопровождая информирование остроум
ной положительной оценкой, и, кроме того, стимулирует
адресата продолжать в таком же духе. Все это дает адреса
ту понять, что его письмо доставило писателю искрен
нюю, неподдельную радость.
В следующих примерах отправитель письма также от
ходит от стандартизированного выражения радости в на
чале письма. Неформальность и искренность в сообщении
о своем чувстве радости находит отражение в эллиптично
сти предложений, а также в указании на причину эмоцио
нального состояния:
«Had your letter the other day – glad you are well and
gay» (D. H. L., 133).
«Your letter yesterday – glad you liked the porc» (D. H.
L., 169).
«Glad to hear you are better and enjoying life» (D. H. L.,
174).
Наряду с прилагательными glad и happy, часто упо
требляемыми в интродуктивном блоке для информирова
ния адресата о том, какую радость доставляют адресанту
его письма, с этой же целью используются и другие эмо
тивные лексемы с общим оценочным значением «прият
ные чувства»: exciting, wonderful, great и т. п., однако в
таких случаях используются другие структурносеманти
ческие типы предложений. Ядерную позицию в них зани
99
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

мает не одушевленный носитель состояния, а неодушев


ленный объект: «Your letter concerning the Siegmund book
is very exciting» (D. H. L., 34).
Отправитель письма может информировать получателя
о своем эмоциональном состоянии, оценивая не только от
дельные объекты, но и ситуацию в целом, как в следу
ющем примере: «My dear Katherine, – I hear Murry has
gone to France to see you: good: also that you are well and
happy: benissimo!» (D. H. L., 95).
Неконвенциональность выражения радости в этом при
мере отражена в своеобразной пунктуации – троекратном
использовании двоеточия, а также в эллиптическом упо
треблении прилагательного широкой семантики good и
его итальянского эквивалента в превосходной степени
benissimo. Лапидарность выражения в сочетании с вос
клицательностью подчеркивает интенсивность эмоции, о
которой информируется адресат.
Еще одним рекуррентным эмотивом, часто представ
ленным в интродуктивном блоке, является чувство благо
дарности. Оно может быть выражено как изолированно, в
чистом виде (Thanks for your letter; Thank you for the
books; So many thanks for the cheque for four pounds.), так
и сочетаться с информированием адресата о других чув
ствах, например, чувстве вины, радости, удивления:
«If I am not eternally grateful, I am a swine» (D. H. L., 37).
«Now I am afraid I put you to a lot of trouble and
expense, and feel quite guilty. But thanks a thousand times»
(D. H. L., 45).
«It’s high time I wrote and thanked you for the notes and
book» (D. H. L., 50).
«I received your letter yesterday and the books this
morning. It is very good of you and it makes me wonder how
100
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

you who are as busy and public a man as most literary


fellows, can find the time and the energy» (D. H. L., 36).
Как видно из этих примеров, чувство вины может вы
ражаться посредством прямой номинации (guilty), a так
же и при помощи условного придаточного предложения в
сочетании с бранным словом, обращенным в свой адрес (If
I am not grateful, I am a swine), и при помощи сослагатель
ного наклонения (It’s high time I wrote and thanked).
В интродуктивном блоке часто представлено эмотивное
значение сожаления, которое также может сочетаться с
другими эмотивными значениями, например радости, как
в следующем примере:
«Dear D.,
I was glad to get your still sad letter and sorry you are so
down yet» (D. H. L, 73).
О своем сожалении автор письма сообщает в ответ на
получение какойлибо печальной новости. Высокая сте
пень сожаления может выражаться сочетанием прилага
тельного sorry с интенсификаторами, использованием
прилагательного distressed, в семантической структуре
которого присутствуют семы «сожаление» и «высокая сте
пень»: distress – great sorrow (H. D., 289), как в следу
ющих примерах:
«Your letter came this morning. I am so sorry you are so
ill» (D. H. L., 91).
«Your letter came on here – I had your other one, too,
with photographs of the children – felt so distressed about
your wife» (D. H. L., 176).
В завершающем блоке исследуемых писем авторы часто
информируют адресата о своем желании продолжать пере
писку, о теплых чувствах к адресату и членам его семьи:
«Write me a letter soon: it’s nice to feel one’s folk in
England» (D. H. L., 51).
101
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма
..
«But goodbye – viele herzliche Grusse» (D. H. L., 53).
«Love from Frieda and me to you three» (D. H. L.,66).
«Write soon and tell us where you are and how you are.
I feel a bit anxious about you when you do not write. Vale!»
(D. H. L., 83).
Интересно отметить, что директивные речевые акты (о
прагматике побуждения см. Беляева, 1992) служат здесь
цели сообщения (информирования) о своих чувствах. Это
особенно ощутимо в первом примере, где не указано, о чем
Лоуренс просит своего корреспондента писать ему. Важен
сам факт переписки, сохранения отношений, интереса
друг к другу, а не только то, что будет сообщено в письме.
Реализация прагматической установки «проинформи
ровать о своих чувствах» в таких директивных речевых
актах осуществляется наряду с реализацией ЭПУ «при
звать к действию для получения чувства» и «призвать к
действию для избавления от чувства». Подтверждением
реализации последней ЭПУ является завершающая часть
высказывания в последнем примере: «I feel anxious when
you don’t write». Примером, иллюстрирующим реализа
цию ЭПУ, направленной на получение чувства, может
быть первый из вышеуказанных фрагментов из письма
Лоуренса, а также следующие предложения из переписки
Ивлина Во с Дианой Купер: «Do have plenty of treats and
forget my phlegm in more volatile company, but don’t quite
forget me» (E. W., 182); «Love to Laura – write again –
I think it’s all I look forward to in my post» (E. W., 209).
Любопытно и то, что в качестве завершающих эмотив
ных фраз часто используются иноязычные включения.
Использование чужого языка в таких случаях усиливает
экспрессивность подобных высказываний, и, таким обра
зом, происходит выдвижение эмотивности. Пожелание
102
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

здоровья, добра и т. п. приобретает в письме особую важ


ность, значительность, а не является формальным инди
катором осуществления контактоустанавливающей функ
ции. Использование метакоммуникативных этикетных
высказываниях в несвойственном им контексте и отклоне
ния в их нормативном лексическом оформлении, по мне
нию А. Г. Гурочкиной, могут приводить к возникновению
новых смыслов, не совпадающих с их прямыми значения
ми, при этом целью использования таких речевых образо
ваний может быть завуалирование иллокуции, смягчение
интенции, придание речевому взаимодействию юмористи
ческого оттенка (Гурочкина, 1995: 87). В нашем случае
можно говорить и об усилении эмотивного значения по
сравнению с этикетным, хотя иногда трудно выявить
иерархические отношения при одновременной реализа
ции нескольких функций языка, то есть решить, какая
цель высказывания является основной, а какая промежу
точной и сопутствующей.
Для завершающего блока помимо вышеуказанных ха
рактерна эмотивная тема надежды:
«I hope the boy is well, and Don flourishing, and you as
happy as possible» (D. H. L., 142).
«But I hope you are having a good time, and remember me
to everybody» (D. H. L.).
Безусловно, информирование адресата о чувствах радо
сти, сожаления, благодарности, надежды и других имеет
место не только в интродуктивном и завершающем бло
ках, но и в основном блоке личного письма. Кстати, само
наличие интродуктивного и завершающего блоков в лич
ных письмах факультативно. Нередко личные письма на
чинаются как бы с середины и не имеют четко выраженного
завершающего блока с пожеланиями, благодарностями,
103
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

прощаниями и т. п. Тем не менее там, где эти блоки есть,


ЭПУ информирования о своих чувствах реализуется часто
в них в отличие от ЭПУ «анализировать чувства» или ЭПУ
«поделиться чувствами», для которых характерна сере
динная позиция в основном блоке письма. Прежде чем пе
рейти к рассмотрению последних, приведем несколько
примеров реализации ЭПУ «информировать о своих чув
ствах» из основных блоков писем Лоуренса: «I shall be
glad when I have no more dealings with that firm» (D. H. L.,
35). «The ‘Stranger’ piece is probably too literary – I don’t
feel at all satisfied» (D. H. L., 36). «Hamlet addressed as
Signore! –No – It was too much» (D. H. L., 50). «I am still
sighing for Italy. Bavaria is too humid, too green, too lush,
and mountains never move – they are always there» (D. H.
L., 55). «Another excitement! Luigi, down at the house at
the bay here, the evening of your departure came home pale
with excitement, found our Felice and said hoarsely...»
(D. H. L., 68).
Целью автора в приведенных фрагментах является ин
формирование адресата о своих чувствах. Установка на
информирование реализуется языковыми средствами, от
личными от реализации ЭПУ «проанализировать чувства»
и «поделиться чувствами». B чем же состоит эта специфи
ка? Вопервых, информирующие эмотивные фрагменты
часто невелики по объему, они почти не содержат какого
либо личного комментария, за исключением указания на
причину эмоционального состояния или на обстоятель
ства, при которых автор испытал, испытывает или будет
испытывать то или иное чувство. Вовторых, модальность
таких высказываний – это преимущественно модальность
уверенности. Коммуникативный тип предложений, как
правило, утвердительный. Втретьих, в информирующих
104
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

высказываниях могут присутствовать сигналы информи


рования в виде предваряющих эмотивные единицы выра
жений типа «I want you to know». Роль сигнала информи
рования в последнем примере выполняет слово another,
которое в данном контексте отсылает читателя к менталь
ной операции перечисления, предполагающей сбор ин
формации. Вчетвертых, часто можно отметить отсутствие
образности или стертую образность в реализации ЭПУ
«информировать о своих чувствах».
Приведем еще один фрагмент, на этот раз из письма
И. Во, содержащий пример реализации ЭПУ «проинфор
мировать о своих чувствах», примечательный наличием в
нем разнообразных в структурном отношении предложе
ний, содержащих эмотивные элементы: «The trail through
the bush was not too good – tedious and intensely
uncomfortable. I got sick with boredom at Mr. Haines and
left him after a week and went alone. After that things were
more interesting and we had a series of mild disasters – pack
horses lying down and refusing to move etc. After another
week I got out of the forest into open grass land and
everything was bliss» (E. W., 42).
В данном фрагменте представлены следующие когни
тивные эмотивные модели предложений:
Action+ Vlink+ Adj (Emo)
(The trail through the bush was not too good – tedious and
intensely uncomfortable)
Subject+Vlink+Adj (Emo)+N (CausEmo)
(I got sick with boredom at Mr. Haines)
Object (thing)+Vlink+Adj (Emo)
(Things were more interesting)

105
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Subject +Vhave +N (Emo)


(We had a series of mild disasters)
Everything+Vlink+N (Emo)
(Everything was bliss)
В некоторых письмах отчетливо выявляются эмотивные
микротексты, или части писем, фрагменты внутри основно
го блока, где используются параллельные синтаксические
конструкции с эмотивными элементами, напротив, лишен
ные разнообразия выражения и практически повторяющие
заявленную в начале микротекста структуру, как, к приме
ру, в микротексте, следующем за обращением:
«Dearest Diana,
Obsessed by homesickness for Manchester. Ashamed
about yesterday’s bandits. Tired because I was run away with
by a horse this morning and then had a long train journey.
Lonely without you. Depressed by visit to my father and by
finding none of the letters waiting for me that had hoped...»
(E. W., 30).
Как видим, синтаксически приведенные выше эллип
тические предложения различаются незначительно, одна
ко микротекст этот отличается большим разнообразием
лексических единиц, прилагательных и причастий, выра
жающих эмоции автора письма. Исходя из этого разнооб
разия, но учитывая, что все представленные в данном
микротексте эмоции принадлежат к разряду отрицатель
ных, полагаем, что данный эмотивный микротекст может
быть охарактеризован как негативнокластерный (от
англ. cluster). Существуют, безусловно, и позитивноклас
терные эмотивные микротексты: «The visit to Paris was a
delight. The corporate mercies – from Duff’s loan of pajamas
on the first night to your present of cheese on the last
106
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

afternoon (Ly. Anglesey’s cheese duly delivered yesterday)


through every stage of abundance and elegance – were
tremendous. Still more the aesthetic joy of seeing you in
your proper setting of luxury and splendour. Still more, and
impeccably more, the happiness to know that you have kept a
warm place for me in your heart all through my ice age.
I love you» (E. W., 121).
При сравнении двух вышеуказанных кластерных мик
ротекстов обращает на себя внимание резкое отличие их
стиля, несмотря на то, что они принадлежат перу одного и
того же человека. Мы видим возможную причину такого
различия в настроении автора письма в момент его напи
сания. Недовольство, несчастье, неудовлетворенность не
способствуют написанию пространных, витиеватых, отто
ченных фраз – отсюда резкое, обрывистое, угрюмое звуча
ние однообразных эллиптических конструкций. Напротив,
второй, «позитивный» микротекст поражает красотой язы
ка. Речь в нем идет о восхищении, роскоши, элегантности,
великолепии, о радости и любви. Примечательно, что слова
abundance, luxury, splendour, elegance, tremendous,
impeccably и aesthetic, характеризующие состояние автора
письма, испытывающего восхищение, радость и любовь,
вполне подходят и для описания того впечатления, кото
рое производят язык и стиль этого фрагмента.
Любопытно, что в «полярном» подтипе эмотивного
микротекста, где параллельно представлены противопо
ложные чувства, может наблюдаться та же картина, когда
приятные, желанные (положительные) чувства реализу
ются с использованием длинных, красивых, развернутых
фраз, а неприятные (отрицательные) выражаются сухо,
формально и кратко, за исключением тех случаев, где они
описываются иронически или саркастически: «It was an
107
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

aesthetic treat to see you sumptiously housed for the first


time. (I never liked the Admiralty bed). Every year I like
fewer things more and more intensely. I hate Fredagadget
chic and I hate proletarian sansgene and the bakelite picnic
set and I love all that is elaborate and gorgeous and your
beauty in the yellow silk Borghese salon was a unique joy and
I was grateful and said so. Gilded cage my foot» (E. W.,
123). (Последняя фраза является ответом на просьбу Диа
ны, выраженную в ее письме следующим образом: «Don’t
only like me in gilded cages» (D. C., 122).
Более рационализированные положительные эмоции
адресанта часто выражаются менее изысканно и более сте
реотипно, и в таком случае микротексты могут начинать
ся параллельными конструкциями с интенсификаторами
immensely, fervently и т. п., как в следующем фрагменте
(сокращенном) из письма Дианы Купер Ивлину Во: «I am
immensely intrigued by the picture... I am fervently
interested in your collection...» (D. C., 156).
Для полярного подтипа характерна и модель с вариа
тивным выражением эмоций, проявляющимся в разнооб
разии синтаксических конструкций, оформляющих эмо
тивные высказывания:
«It is very exciting that the day I have looked forward to
for so long is really fixed and that I shall see you here on
Thursday. The sad thing is that Laura has arranged a system
of “staggered» holidays for the servants which prolong their
inconvenience to the maximum» (E. W., 97).
В данном фрагменте представлены следующие модели:
It is Adj (Emo) that Clause
The Adj (Emo) thing is thatClause
Заслуживает специального изучения вопрос о вариа
тивности эмотивного лексического наполнения когнитив
108
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

ной модели. Можно отметить, что не все эмотивные при


лагательные могут быть использованы в каждой из выше
указанных моделей. Сравните: *It is happy that... Видимо,
прилагательное sad обладает более широкими возможнос
тями сочетаемости, чем happy в эмотивном контексте.
Рассмотрим теперь приведенное в сокращенном виде в
целом информационное письмо, содержащее тем не менее
маркеры эмотивности:
«Darling Diana,
I am sorry that I disappointed you by not saying enough
about my fellowpassengers. I hasten to make good the
omissions.
Sir Percival Marling V. C. and Lady Marling.
A faithful and affectionate couple seldom seen out of each
other’s company...
Mr and Mrs Raines
Mrs Raines held the purse strings and was paying for the
cruise. She only missed Mass once, Mr Raines never.
Miss Marjorie Glasgo
A very rich young lady whom I have met before on
account of her mother giving parties I used to go to before I
became fastidious... (E. W., 54–55).
Далее следуют четыре страницы текста, на которых пе
речисляются и кратко характеризуются еще 23 пассажи
ра, после чего автор письма замечает: «Well, there were
about 200 other passengers and I will tell you about them
from time to time during the coming year» (Там же. С. 58).
Тестирование на эмотивность позволяет нам выявить в
данном письме маркеры эмотивности в начале и в конце
письма. Участниками эмотивной ситуации являются
влюбленные, причем адресант не только эксплицитно вы
ражает свои чувства в интимном обращении, но и весьма
109
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

недвусмысленно подчеркивает силу своего чувства чрез


мерным обилием информации о пассажирах, с которыми
он путешествует на пароходе, поскольку таким образом
хочет загладить свою вину, состоящую в том, что он не
сделал этого ранее. Спецификация эмотивных тем в дан
ном письме позволяет нам говорить о доминантной эмо
тивной теме «любовь» и о сопутствующей теме «вина».
Рассмотрим лингвистические средства реализации дан
ных эмотивных концептов. Эксплицитно чувство любви
выражено здесь лишь в обращении «darling». Эксплицит
ная репрезентация чувства вины содержится в лексеме
«sorry» c интенсификатором «so» и в типичной эмотивной
фразе (ТЭФ) «hasten to make good the omission». Любопыт
но то, что банальная в общемто фраза со стертой образно
стью в данном контексте получает эмоциональное звуча
ние, приобретая прямое значение «интенсивной поспеш
ности», стремления как можно скорее исправиться и
заслужить прощение возлюбленной. Таким образом, ин
формационное по сути письмо с множеством незначитель
ных детальных описаний людей, с которыми путешеству
ет его автор, становится юмористическим признанием в
любви. Юмористическим данное признание делают не
только остроумные характеристики попутчиков, но и сам
факт несоответствия между незначительностью описывае
мых людей и тем вниманием, которое уделяется их описа
ниям. Четыре страницы смешных путевых заметок – это
не только возможность для писателя блеснуть своим ост
роумием, но и (и это главное) не разочаровать адресата, а,
напротив, очаровать. Итак, эмотивные прагматические
установки в анализируемом письме сводятся к 1) инфор
мированию адресата о чувствах любви и вины и 2) жела
110
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

нию развеселить адресата. Вторая ЭПУ является психоло


гически мотивированной и связанной с первой. Человек
часто старается загладить свою вину шуткой, выйти из не
ловкого положения, рассказав анекдот, посмеяться над
собой и т. п. Иначе говоря, стремление развлечь адресата
может быть обусловлено желанием оправдаться, с одной
стороны, и желанием подчеркнуть важность для него ад
ресата и его мнения, заботу о его хорошем настроении как
свидетельстве неравнодушия к нему адресанта.
Вторая цель достигается здесь помимо вышеуказанных
при помощи следующих средств: 1) акцент на смешных
или уничижительных деталях внешности попутчиков (Sir
P. became a little popeyed at the collection of Mestrovik’s;
face like hairless monkey; untidy; Lady Dunsany wore two
hats simultaneously; Canon Wigram – very false teeth and
continual flybutton problem; 2) упоминание о смешном,
недостойном или неприличном поведении попутчиков
(Canon Pots – went for donkey tour from Athens to Gytheion
with 2 other Canons and a spinster; She was the leader of the
left wing nudists. She was attended by three naked Counts...);
3) псевдонаучный стиль описания (Miss Herbert – showed
tendency to go off alone and climb rocks; 4)метафорическое
описание поведения одной из попутчиц (Dame Georgiana
Butler. Lost marks as blue stocking through admiring
Mr. Sheppard’s lecture on the Odyssey before she had
consulted rival highbrows. Rattled on this before luncheon
next day but never recovered lost prestige. Thought highly
of me; 4) употребление неожиданных (по сравнению с
большинством более традиционных вышеуказанных) ха
рактеристик (Miss Sanders – there were six misses Sanders;
Miss Asquith and Lady Helen Asquith – OK).
111
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

До сих пор речь шла об эмотивных микротекстах, вы


являемых в различных блоках письма – интродуктивном,
основном и заключительном. Однако информирование о
своих или чужих чувствах может иметь место и вне струк
туры эмотивного микротекста в виде эмотивных включе
ний (вкраплений) в объеме одного предложения или даже
его части в структуре описательных или нарративных не
эмотивных частей письма.
Интересно отметить, что информирование о своих чув
ствах по отношению к третьим лицам иногда выражается
средствами, отличными от тех, что используются для ин
формирования о чувствах непосредственно к адресату. Об
ратим внимание на следующий пример: «I have formed an
attachment for a young lady named Fatima» (E. W., 65). Что
в этом предложении неприемлемо для обращения к адре
сату с целью информирования о чувствах к нему? Прежде
всего, это употребление высокопарного выражения, имею
щего оценивающий, характеризующий тон с налетом на
учности «to form an attachment». Кроме того, это следую
щая за ним развернутая характеристика объекта чувства
«a young lady named...». В письме к Диане предложение «I
have formed an attachment for a young lady called Diana»
звучало бы иронично или, по крайней мере, смешно, то
есть воспринималось бы с юмором. В отнесении к третьему
лицу употребление такого предложения возможно как в
серьезном, так и в шутливом контексте. Сообщение о чув
ствах третьих лиц может осуществляться и с использова
нием конструкции «there is»: «There is a bitter ill feeling
between the Hellenes and Bizantinists...» (E. W., 54). Такой
синтаксический тип предложения нехарактерен для ин
формирования адресата о чувствах к нему адресанта.

112
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

2.2.2. Эмотивная прагматическая установка


«проанализировать свои чувства»
Начнем анализ данной прагматической установки с от
рывка из письма Д. Г. Лоуренса:
«I believe we are mutually a bit scared. I of weird
movements, and you of me. I don’t know why. But if you are
in London for a couple of days after the 30th, do come and see
us, and we can talk a little, nervously. No, I shall ask you
questions like a doctor of a patient he knows nothing about.
But I should like to come to Yorkshire, I should like even to
try to dance a sworddance with ironstone miners above
Whitby. I should love to be connected with something, with
some few people, in something. As far as anything matters, I
have always been very much alone, and regretted it. But I
can’t belong to clubs, or societies, or Freemasons, or any
other damn thing. So if there is, with you, an activity I can
belong to, I shall thank my stars. But of course, I shall be
wary beyond words of committing myself. Everything needs
a beginning though – and I shall be very glad to abandon my
rather meaningless isolation and join in with some other
men, if I can. If only, in the dirty solution of this world,
some new little crystal will begin to form» (D. H. L., 159).
О ментальной процедуре анализа в данном фрагменте
текста свидетельствует употребление глаголов мышления
(know, believe в значении ‘think’), логическое противопос
тавление сравниваемых понятий (I of weird movements,
and you of me), употребление высказываний общего смыс
ла (everything needs a beginning), употребление условных
предложений (If I can... If only... If there is). Предложение
«I shall ask you questions like a doctor of a patient he knows
nothing about» также в имплицитной форме содержит
идею анализа, поскольку врач, задающий пациенту во
113
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

просы, делает это с целью проанализировать симптомы и


поставить диагноз. Сообщая адресату о своих желаниях (I
should like... I should love... I shall be very glad), автор
письма поясняет, комментирует свои желания, уточняет
свои мысли, даже если это иногда и не добавляет ясности
выражения (connected with something, with some few
people, in something). Показательным для анализа являет
ся и использование эмфатического интенсификатора as
far as anything matters.
В следующем отрывке из письма Ивлина Во акцент
делается в отличие от предыдущего на анализе чувств ад
ресата:
«Your postcard read very sadly, but the words were
cheerful – “Ice breaking up on every side” – what could be a
happier augury of Spring! I believe that you are in for a
decade of deep content and discovery. Maurice’s strong
prayers and my feeble ones are going to take effect. You’ve
let yourself run out of breath lately. Tranquility is round the
corner» (E. W., 142).
Этот анализ примечателен тем, что построен на проти
вопоставлении, сравнении, проявляющемся как лексичес
ки (sadly vs cheerful; Maurice’s strong prayers vs my feeble
ones; out of breath vs tranquility), так и грамматически
(but; happier). Логические процедуры сравнения и проти
вопоставления свойственны анализу. Цитирование («Ice
breaking up...») и ментальная процедура оценки (what
could be a happier augury of Spring), прогнозирование (you
are in for a decade... Tranquility is round the corner) – все
эти явления свидетельствуют о том, что категория эмотив
ности в данном микротексте реализуется с установкой на
анализ эмоций.
114
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

Сходные приемы анализа чувств мы можем увидеть и в


следующем микротексте, являющемся логическим про
должением вышеприведенного, однако он интересен так
же и тем, что в нем к вышеупомянутым процедурам оцен
ки, сравнения, противопоставления и прогнозирования
добавляется предположение благодаря использованию со
слагательного наклонения:
«If only you could treat your friends as something to be
enjoyed in themselves not as companions in adventure we
should be so much happier together. Not that I don’t love
adventures and relish all the excitement of Scotch bonnet
chasing which you bring into my life, but I do wish
sometimes you could just sit quietly, almost silently and
enjoy your friends’ love instead of always thinking of
something amusing to do. And if at the end of an evening
you enjoyed desultory conversation, growing drowsy,
instead of being ashamed to be seen in any condition that is
not highly galvanized. Now the chance has come for you to
learn the sweets of that sort of companionship. Believe me
the best» (E. W., 142).
Необходимо отметить, что в данном микротексте ЭПУ
на анализ эмоции сочетается с ЭПУ «призвать к действию
для получения чувства» и ЭПУ «призвать к действию для
избавления от чувства».
Микротексты, в которых анализируются эмоции, с
трудом поддаются классификации на «позитивные», «не
гативные» или «полярные». В процесс анализа могут во
влекаться самые разнообразные чувства, поэтому можно
констатировать, что тематическая организация таких
микротекстов отличается большой вариативностью. Соот
ветственно отсюда следует вывод о различии когнитивных

115
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

моделей в зависимости от ЭПУ. При установке на анализ


усложняются взаимосвязи между эмотивными концепта
ми, что не позволяет четко структурировать и более де
тально формализовать когнитивную модель. Установка на
информирование без анализа порождает фрагменты тек
стов, легче поддающиеся типологизации в силу их боль
шей прозрачности, что отражается в более простой и пред
сказуемой когнитивной эмотивной модели.
«Чистые», неосложненные типы эмотивных микротек
стов дают основания для подобных выводов, однако необхо
димо отметить, что существуют и микротексты, в которых
реализуются одновременно или последовательно несколько
ЭПУ, что имело место среди некоторых из проанализиро
ванных примеров. В вышеприведенных случаях, однако,
та или иная установка оказывалась, как правило, прева
лирующей. В то же время есть микротексты, в которых
невозможно выявить «генеральную», главную ЭПУ. В та
ких случаях следует говорить о смешанных типах эмотив
ных микротекстов, таких как, к примеру, следующий:
«It was nice to be thought of. My heart bleeds for you and
Duff. I can think of no more painful time to be among
Americans and to be obliged by your duties to pay attention
to their ghastly opinions. My poor friend Father d’Arcy is in
precisely similar circumstances at Fordham University N.Y.
Do get into touch with him when you want to hear a civilized
voice; it would be a great kindness to him» (E. W., 101).
Первое и второе предложения реализуют установку на
информирование о личных чувствах, второе и третье – уста
новку на анализ чувств адресата, а заключительное – уста
новку на призыв к действию для избавления от одних
чувств и испытания других.
116
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

2.2.3. Эмотивная прагматическая установка


«поделиться своими чувствами»
В письмах Лоуренса широко представлены фрагменты,
реализующие ЭПУ «поделиться своими чувствами». Что
означает эта установка? Теоретически поделиться можно
и тем немногим, что у тебя есть. К примеру, в русском вы
ражении «и хлеба горбушку делю пополам» помимо пря
мого значения реализуется контекстуальное – отдаю то
немногое, что имею сам. В английском языке глагол share
часто используется в значении совместно использовать,
совместно проживать (to share a room, a flat и т. п.). В та
ких случаях также делятся тем немногим, что имеют.
В случае с эмоциями ситуация иная. Делятся чувствами
зачастую тогда, когда их много, когда они переполняют
человека. В письмах, в которых встречается реализация
этой прагматической установки, это, как правило, очень
яркие, образные пассажи, описывающие реакцию автора
письма на поразивших его людей, природу, страны, лите
ратурные явления. Такие микротексты изобилуют междо
метиями, образными сравнениями, повторами, интенси
фикаторами типа «you have no idea» и «I could not tell you
how» и т. п. Приведем примеры такого типа, где речь идет
о впечатлении, которое произвело на Лоуренса посещение
русской семьи, проживающей в Италии, а также о восхи
щении природой Италии:
«You have no idea how one feels English and stable and
solid in comparison. I felt as if my head were screwed on
tighter than the foundations of the world, in comparison. I
must say, in one way, I loved them – for their absolute
carelessness about everything but just what interested them.
They are fine where we have become stupid» (D. H. L., 71).
117
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

«Oh, it is so beautiful here, I feel as if my heart would


jump out of my chest like a hare at night – it is such a lovely
spring» (D. H. L., 71).
«Today we have been on a great picnic high up, looking at
the Carrara mountains, and the flat valley of the Magra, and
the sea coast sweeping round in a curve that makes my blood
run with delight, sweeping round, and it seems up into the
vaporous heaven with tiny scattering of villages, like
handfuls of shells thrown on the beach, right beyond
Viareggio. – I could not tell you how I could jump up into the
air, it is so lovely. I want at this time to walk away, to walk
south, into the Apennines, through the villages one sees
perched high up across the valley» (D. H. L., 71).
Если в первом из приведенных фрагментов еще присут
ствуют элементы анализа, то второй и третий сфокусиро
ваны непосредственно на переживании чувств, автор
письма хочет, чтобы адресат действительно прочувствовал
то, что чувствует он, отсюда яркая образность и нагляд
ность ощущений, их физическая приближенность (I could
jump into the air; makes my blood run with delight; like
handfuls of shells). Метафоры и образные сравнения обра
щены не к разуму, а к сердцу и плоти. Интересно в этом
смысле отметить, что последнее предложение третьего
фрагмента, если его взять вне контекста, может интерпре
тироваться как реальный рациональный план действий,
интенция на посещение определенных географических ре
алий. В эмотивном контексте приведенного микротекста
оно трактуется иначе – как мечта, мимолетное желание,
вызванное восхищением момента созерцания. Такая трак
товка кажется весьма убедительной в связи с выражением
в непосредственном соседстве с этим предложением жела
ния «прыгнуть в небо».
118
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

Микротексты, в которых реализуются ЭПУ на анализ,


относятся к большому классу идеоцентрических микро
текстов (которые могут быть как неэмотивными, так и
эмотивными, но в поле нашего зрения попадают, есте
ственно, именно последние). Микротексты, в которых реа
лизуются ЭПУ «поделиться чувствами», «излить чув
ства», «информировать о своих чувствах», составляют
большой класс эмоцентрических эмотивных микротек
стов. В них внимание акцентируется не на «интеллектив
ной» информации об эмоции и не на ее логическом, рацио
нальном анализе, а непосредственно на переживании чув
ства и связанных с этим ощущениях, а не мыслях. Следу
ет подчеркнуть, что чистые типы эмотивных микротек
стов встречаются реже, чем смешанные, но это не являет
ся тем не менее препятствием для их выявления.
В следующем микротексте представлены ЭПУ «проин
формировать о своих чувствах» (первое предложение) и
«поделиться своими чувствами», а также «проанализиро
вать свои чувства» (второе предложение):
«Then I despaired of fog lifting and took train. Oh the joy
of settling in a sleeper and swaying down the passage to the
restaurant after the claustrophobic hell of air travel and the
plastic trails and the smiles of «hostesses» (E. W., 210).
Во втором предложении интересно обратить внимание
на то, что анализ превалирует над выражением эмоции.
Автор письма в первоначальном порыве поделиться свои
ми чувствами (Oh) сразу переходит к анализу контраста
между удовольствием и радостью от поездки на поезде по
сравнению с неудобствами и ужасом, которые вселяет в
него мысль о воздушном виде транспорта.
Примером смешанного микротекста, где представлены
как анализ эмоции, так и запрос информации о чувствах
119
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

адресата, а также желание поделиться своими чувствами,


является следующий: «Do you feel that communications are
ceasing – not between us two thank God – but generally with
most people. No one listens or wants to understand anything
that anyone else says. That was what upset me in USA. Now
it seems to be here. I return from my rare trips to London
feeling as if I had spent the time in a diver’s suit trying to
shout at other divers at the bottom of the sea – and no
treasure to salvage. Only coral bones» (E. W., 202).
2.2.4. Эмотивная прагматическая установка
«излить свои чувства»
Переходя к рассмотрению реализации в тексте письма
данной эмотивной прагматической установки, необходи
мо прежде всего отметить, что если носителем информиру
емого и анализируемого состояния мог являться как сам
адресат, так и третьи лица, то поделиться можно только
собственными чувствами и излить можно только собствен
ные чувства. В отличие от реализации в микротексте ЭПУ
«поделиться своими чувствами», где речь идет о чувствах,
вызванных объектом, третьими лицами или ситуацией, в
которой участвуют третьи лица, при реализации ЭПУ «из
лить свои чувства» объектом испытываемого чувства чаще
является адресат. Это касается в первую очередь любов
ных писем, но ЭПУ «излить свои чувства» может быть
представлена и в «негативных» микротекстах, содержа
щих, к примеру, как следующий фрагмент, жалобу на
скуку:
«Goodness the boredom of Boa Vista. I have been here for
a week and there is no prospect of getting away for at least
another six days – probably it will be much more. I am
already nearly crazy. No one here speaks a word of English.

120
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

The Benedictine priest (Swiss) knows a few sentences of


French but for the last four days he has been down with
fever. There are no books except an ant eaten edition of
Bossuet’s sermons and some back numbers of a German pious
periodical for children. One cannot get drunk as the only
liquor in the village is some very mild, very warm beer,
which I can drink at a table in a store in a cloud of flies
stared at by Brazilians in pyjama suits and boaters. There
are of course no cars or boats for hire and nowhere to go in
them if there were. No roads outside the village at all – bush
on one side, pampas on the other – vast, shallow river full of
sand banks on other sides. No hotel or cafe or life of any
kind. Everyone asleep most of the day» (E.W., 44).
Итак, нам предстоит доказать, что данный эмотивный
микротекст относится к разряду эмоцентрических, в кото
рых основной ЭПУ является «излить свои чувства». То,
что в данном микротексте в центре внимания находится
эмоциональное состояние, очевидно. Открывается фраг
мент экспрессивным восклицанием, вводящим основную
тему фрагмента, а следующая часть содержит специфика
цию, пояснение, указание на причину испытываемого чув
ства. Первое, что обращает на себя внимание в этом микро
тексте, это многократное (8 раз) повторение отрицания
(no, not, nowhere). В сочетании с несколькими существи
тельными, относящимися к каждому или почти каждому
отрицанию, реальное число отрицательных конструкций
утраивается (Ср. No hotel, or cafe or life). В результате та
кой лексической, грамматической и ритмической органи
зации микротекста он производит впечатление нытья,
занудной жалобы, которая изливается бесконечно.
Обращает на себя внимание большой объем этого микро
текста. Эмфатическое начало микротекста с междометия
121
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

goodness, прямая номинация испытываемого состояния


(boredom), употребление гиперболы (I am already nearly
crazy) свидетельствуют в сочетании с многократными при
веденными выше параллельными отрицательными конст
рукциями о большой интенсивности чувства, о стремле
нии избавиться от него – излить, облегчить душу, иначе
говоря, дать волю чувствам. Отвратительная, раздража
ющая автора письма картина жизни в Боа Виста подчер
кивается характерными деталями, изобилующими в дан
ном микротексте (священник, который и знаетто всего
четыре слова поанглийски, заболел лихорадкой, и цер
ковные книгито либо поедены муравьями, либо бесполез
ные совсем, потому что детские, да и не напиться с тоски,
потому что пиво слишком жидкое и теплое, и туча мух
вокруг, на которых пялятся неопрятные аборигены, и
пойтито некуда и т. п.). Вспомним, как ведут себя кап
ризные дети, когда их чтото раздражает. Если они не пла
чут, то начинают придираться ко всему, жалуясь и хныча
по каждому поводу и без повода. Именно такого ребенка
напоминает адресант, автор этого пассажа Ивлин Во. С од
ной только разницей – даже в личном письме он жалуется
талантливо, поэтому его фраза «Everyone asleep most of
the day» очень органично завершает блестящее по вырази
тельной силе излияние чувств и, думается, может даже
усыпить читателя (или рассмешить).
Рассмотрим теперь письма, в которых Ивлин Во просит
Диану простить его за то, что он причинил ей боль откро
венной критикой ее образа жизни после смерти мужа, а
Диана благодарит его за нежное и трогательное послание.
Как письмо Ивлина Во, так и ответ на него содержат инте
ресующие нас микротексты с реализацией ЭПУ «излить
свои чувства». Но прежде, для того чтобы яснее была раз
122
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

ница между идеоцентрическими и эмоцентрическими


микротекстами, а также между реализацией ЭПУ «излить
чувства» и ЭПУ «проанализировать чувства», необходимо
привести два фрагмента из писем Ивлина (1) и Дианы (2),
в которых и разгорается ссора:
1)«How I wish I had the knowledge in my soul of your
true sisterhood with heavenly things. Darling baby, isn’t all
this living in changing crowds a narcotic? Isn’t this the time
for solitude and reflection? No? Can’t grief be turned to
good account? You say you try “instinctively” to keep house
and life as it was. Don’t trust that false instinct» (E. W.,
260).
2)«Darling Bo – I love you and yet you have the power to
hurt me so – that is the reason of course. That dreadful word
«Narcotic» made me feel guilty in your eyes. You have
never, I think, known real Grief – panic, melancholia,
madness, nightsweats, we’ve all known for most of our lives –
you and me particularly. I’m not sure you know human love
in the way I do. You have faith and mysticism – intense inner
interests – a diverting, virile mind – gusto for vengeance
and destruction if necessary, a fancy – a gospel. What you
can’t imagine is a creature with a certain irridescent aura
and nothing within but a beating frightened heart built
round and for Duff. I have no “sisterhood with heavenly
things” not for want of praying and trying to feel it. The
“instinct” that you call false “to keep life as it was” is
protective against madness and despair, the bottle or the
pills. I have had as you can imagine since January a lot of the
solitude that you advise. The “reflection” alas! is as it always
has been – morbid, unedifying, vain and dangerous unless
made healthy by the company of friends. For two days I am
quite alone – in these empty rooms with one thought one
123
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

prayer – “let it end now” – an absurd feminine desire to die


in the same way exactly as Duff. The “good account” grief
has turned me into is fearlessness of death – so let it come
now before custom of living disinclines me for dying. The
summing up is that one survives as best one can – either by
the spiritual or worldly ways, and I imagine as a rule by one’s
habitual way. My way has always been friends and
distraction – you have always disliked it and condemned it –
but in these dreadful days one must be thankful and lenient
to the way found – for really there is no choice. Cynics call
Religion Narcotic – and reading is a dope too. I want to think
Duff is helping and protecting me. Bridget McEwen weaves
me such lovely designs and comfortable pictures of how he
guides and knows and helps» (D. C., 262).
В обоих фрагментах представлена логическая опера
ция анализа. В первом микротексте процедура анализа на
чинается с прямой эмфатической констатации желания
Ивлина Во «дойти до самой сути» понимания религиоз
ных увлечений Дианы (сам он отнюдь не был религиоз
ным человеком, отсюда несколько саркастический тон
письма, что, безусловно, обидело Диану): «How I wish I
had the k n o w l e d g e (разрядка моя. – О. Ф.)». Серия во
просов служит цели найти эту самую суть, получить необ
ходимые знания. Заканчивается данный микротекст жест
кой рекомендацией, выраженной в императивной форме:
«Don’t trust that false instinct».
Для микротекстов идеоцентрического типа, в которых
анализируются чувства, характерно использование цити
рования, что роднит их с научными текстами, для кото
рых типичен такой характер интертекстуальной связи с
прецедентными текстами (об интертекстуальности в науч
ной коммуникации см. Чернявская, 2000).
124
2.2. Эмотивные прагматические установки и средства их реализации

В одном только микротексте из письма Дианы можно


найти 8 случаев такого прямого цитирования с употребле
нием графических маркеров – кавычек, а также другой
вид ссылок на прецедентный текст в виде придаточного
предложения: that you call false, that you advise. Приве
дем далее другие характерные лингвистические черты
анализа: употребление союза and yet, глаголов think and
know; рассуждение о причине явления (that is the reason,
made me feel guilty); оценка прецедентных текстов (that
dreadful word), широкое использование книжной лексики
оценочного характера (morbid, unedifying, condemn,
protect, absurd), выводы, касающиеся изменения эмоцио
нального состояния, выраженные в манере, свидетель
ствующей об обдумывании способов выражения мыслей
(the «good account»grief has turned me into is fearlessness
of death; before custom of living disinclines me for dying),
эксплицитное указание на подведение итогов процесса об
думывания (the summing up is).
Большую роль в указанном микротексте играет логи
ческое противопоставление своих чувств чувствам адреса
та. Такая антитеза имеет множественные формы проявле
ния.
Приведем следующее письмо полностью, поскольку
оно содержит два эмотивных микротекста – эмоцентри
ческий с реализацией ЭПУ «излить чувства» (3) и идео
центрический с реализацией ЭПУ «проанализировать чув
ства» (4), причем следует обратить внимание на то, что
данные микротексты не выделяются в тексте отдельными
абзацами, а представлены сплошным текстом.
«Piers Court 22 May 1954
(in red ink) – эта фраза является комментарием редак
тора.
125
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

3) Written in heart’s blood.


O Darling, O God, what a shit I am! How I don’t want ever
to hurt you! I am an insensitive lout. Please forgive me. 4) Of
course I have never experienced real grief or pain or for that
matter “panics or night sweats”. I am irritable and
melancholy but a dull clod and I can’t sympathize with high
delicate creatures like you. I was just passing on at second
hand what the experts agree in prescribing as the noble
acceptance of sorrow, provoked to the impertinence by
Belloc’s sonnet. Well I did it all wrong I see and I am truly
contrite. It’s the fatal pen always turning kind thoughts to
offence. Talking is the thing, face to your dear face» (E. W.,
262–263).
На интенсивность чувств, свойственную излияниям,
указывает уже авторская ремарка «written in heart’s
blood», хотя это, конечно, не норма реализации категории
эмотивности в микротекстах данного типа, а лишь своеоб
разная выразительная особенность некоторых писемиз
лияний. Нормой для них является, безусловно, широкое
использование междометий и восклицательных предло
жений, что и иллюстрирует данный пример. Нельзя обой
ти вниманием и использование бранной лексики (в дан
ном случае по отношению к собственной персоне в знак
раскаяния).
Завершается первый микротекст просьбой простить ав
тора письма. О том, что это не просто фатическая комму
никация, а выражение истинных чувств, свидетельствует
как экспрессивность эмоциональных излияний первой ча
сти письма, так и скрупулезный анализ второй. К тому же
в конце письма извинение повторяется в более эмфатичес
кой форме (Well I did it all wrong I see and I am truly
contrite) и, кроме того, приводится попытка оправдаться в
126
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов. Реализация прагматических установок

шутливой форме, обвинив во всех грехах свое несчастное


перо. Искренность просьбы о прощении подкрепляется
заключительной фразой о желании общаться лично, ли
цом к лицу, к тому же фразеологическое выражение под
вергается трансформации, в него добавляется прилага
тельное, выражающее нежные чувства автора письма:
«face to dear face».
Если письмо Ивлина Во Диане содержало как излия
ние, так и анализ чувств, ее ответ также содержит элемен
ты анализа и информационную часть в виде сообщения о
ее планах на ближайшее будущее, однако в целом его
можно считать эмоцентрическим, поскольку основное ме
сто в нем занимает излияние собственных благодарных
чувств. Опятьтаки, это отнюдь не фатическая коммуни
кация, не формальная благодарность, или не только фати
ческая коммуникация, в первую очередь это признание в
искренних чувствах, которые трудно сдержать. Об этом
свидетельствуют следуюшие маркеры эмотивности: редуб
ликация эмотивного обращения «Darling darling Bo» и
слов благодарности «Thank you – thank you», употребле
ние инверсии и эмфазы «never did you write», «do
remain», употребление междометия «О».

2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов.


Параллельная реализация
нескольких прагматических установок
Как мы видели из предшествующего изложения, наря
ду с «чистыми» типами эмотивных микротекстов в пись
мах можно найти микротексты, в которых одновременно
реализуются различные прагматические установки, что
находит подкрепление в сочетании большого разнообра
127
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

зия лексикограмматических средств их репрезентации в


рамках одного микротекста. Приведем теперь для сравне
ния несколько микротекстов из письма современного кор
респондента, который хотя и не принадлежит к числу
писателей классиков литературы XX века, какими, без
условно, считаются Д. Г. Лоуренс и И. Во, но тем не менее
демонстрирует литературные способности, о чем можно
судить, к примеру, по следующему письму (имена коррес
пондентов частной переписки изменены):
«Dear Juliet,
I feel that connection. There was no fit of remorse on my
side for sending the message, just the belief that I had
jumped too far in a single leap for you.
The seed of something very lovely is there. I wish to
nurture this so it may grow and suddenly expecting a flower
is unrealistic. I was speaking to you in a manner in which we
have never talked, and I did not wish to scare you in a way
which would make me lose your valuable friendship, or the
potential for that flower.
Does that make sense?
In the knowledge that I am not speaking out of turn, let
me continue. On days when you don’t mail me, my heart
sinks. I check my inbox perhaps 50 times each day. Feel like a
teenager.
No. I am completely serious. There is no doubt in my mind
or my heart that I am beginning to love you».
Write me.
Romeo»
Следует отметить, что средство связи между коррес
пондентами в данном случае – компьютер. Электронная
почта (email) вносит свои коррективы и в привычные спо
собы представления эмоций в тексте письма. В частности,
128
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов. Реализация прагматических установок

это касается графического восприятия текста – он значи


тельно более дробный, чем традиционное письмо, потому
что часто каждый новый параграф представляет собой от
вет на вопрос, реакцию на какуюто часть послания, на
которое пишется ответ. В связи с этим микротексты (и
эмотивные, в частности) часто оказываются меньшими по
объему, чем в традиционном письме. Конечно, интерак
тивность свойственна и традиционному письму, однако в
связи с тем, что благодаря электронной почте можно тео
ретически послать даже сто писем в день и на каждое по
лучить ответ, общение такого рода в действительности на
поминает живой диалог.
Приведенное письмо, темой которого является зарож
дающееся чувство любви, содержит четыре небольших по
объему микротекста и один вопрос, выделенный в отдель
ную строку, а также традиционный для данного автора
прощальный призыв продолжать переписку. Первый мик
ротекст информирует о чувстве, которое определяется как
«connection». (Помимо этого здесь содержится объясне
ние, почему было послано предыдущее письмо с извинени
ем за признание.) Это смешанный эмоидеоцентрический
микротекст с реализацией ЭПУ «проинформировать о сво
их чувствах» и «проанализировать свои чувства». Второй
микротекст также смешанного типа, его можно опреде
лить как идеоэмоцентрический (первое место в этом и
предшествующем названии занимает характеристика на
чальной пропозиции, или начального предложения). Вто
рой микротекст примечателен тем, что в нем используется
довольно избитая метафора о взращивании цветка, кото
рая тем не менее воспринимается весьма органично, по
скольку хорошо отражает суть эмоции, о которой идет
речь. В третьем микротексте с точки зрения стиля обраща
129
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ет на себя внимание некоторое несоответствие между


пафосным, слегка напыщенным началом микротекста и
естественным и безыскусным описанием собственных
ощущений. Этот микротекст эмоцентрический, но здесь
реализуется не ЭПУ «излить свои чувства», а «информи
ровать о своих чувствах». Автор письма рассудителен в
своих эмоциях, о чем свидетельствует, в частности, чет
вертый микротекст, начинающийся словами: «No. I am
completely serious. There is no doubt...». Любопытно, что
сочетание «in my heart and in my mind» эксплицитно под
тверждает смешанный эмоидеоцентрический характер
большинства представленных в этом письме микротек
стов, доказывая еще раз, что «у эмоций есть холодная и
горячая части».
Анализируя письма Д. Г. Лоуренса, Ивлина Во и Диа
ны Купер, мы видим, что в личных письмахпоздравлени
ях, письмахблагодарностях, письмахизвинениях и пись
махсоболезнованиях на фоне фатической коммуникации
основное значение приобретает эмоциональное общение,
обмен настоящими чувствами.
В следующем письме, написанном накануне Рожде
ства, Ивлин Во, поздравляя Диану, говорит о чувстве люб
ви. Здесь же он благодарит ее за подарок, который доста
вил ему большое удовольствие:
«Darling Pug,
Posts are slow and haphazard. I hope this reaches you in
time to give you my full Christmas love.
Ill as I felt I deeply enjoyed our Hyde Park evening. Did I,
I wonder, show my deep gratitude for the beautiful Don
Quixote you gave me. It is a delight. I have nothing for you.
My shopping was curtained by illness – not the mind but the
stomach. I slunk home in bad shape and was seedy all the
130
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов. Реализация прагматических установок

week – what is called «an infection». Cured now and facing


Christmas with fortitude» (E. W., 422).
Прямое значение слова «love» в переписке может быть
ослаблено во фразах «love from», «much love from», ис
пользуемых в заключительном блоке письма. Можно
предположить, что и в поздравительном контексте оно
превращается в стереотипное выражение добрых намере
ний, однако, как нам представляется, употребление при
лагательного full, нетипичного для конвенциональных
поздравлений, актуализирует здесь истинный смысл и
прямое значение данного слова – любовь.
О неконвенциональности выражения благодарности в
данном письме и соответственно об истинности этого чув
ства, а не просто желании продемонстрировать «принци
пы вежливости» свидетельствуют три фактора. Вопер
вых, это вопрос о том, благодарил ли адресант адресата.
Стареющий автор страдал провалами в памяти, поэтому
боялся, что забудет поблагодарить Диану. Неформальные
отношения между корреспондентами вполне допускают
такую тактику благодарности. Подобное выражение бла
годарности было бы невозможным при обращении к чело
веку, с которым корреспондент находится в отношениях
подчинения или сугубо формальных. Кстати, в такой си
туации, в сочетании с разговорным характером вопроса
(Did I, I wonder) возвышенный стиль стереотипной фразы
«show my deep gratitude» производит легкий комический
эффект, (думается, что незапланированный), особенно
если обратить внимание на прилагательное «deep». Ведь
глубокую благодарность, вероятно, помнят, о ней не забы
вают. Вовторых, чистосердечное признание «I have
nothing for you» звучит очень искренне и трогательно.
Для конвенциональных благодарственных писем оно
131
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

нехарактерно. Втретьих, акцент на своих «болячках» в


заключительной части микротекста также нетипичен для
стереотипных писемблагодарностей. Можно даже ска
зать, что такая речевая стратегия невежлива. Однако
именно это отступление от норм и принципов вежливости
делает вышеуказанное письмо очень искренним, действи
тельно личным посланием близкому человеку, и это по
зволяет нам сделать вывод о преобладании эмотивной
функции языка в данном тексте и ослаблении фатической
функции.
Приведем аналогичные примеры писем, в которых вы
ражаются другие чувства – сожаления и соболезнования.
Поводом для написания первого письма было ограбление
Дианы Купер двумя бандитами, которые ворвались в ее
дом. Ивлин Во узнал об этом из газет и послал Диане со
чувственное письмо:
«Darling Diana,
I was aghast to read in this morning’s paper of the
dastardly attack on you. I get an early edition so the
information was meagre but whatever the details it must
have been a beastly experience. I wish I had been there to
chastize the robbers. I hope they are soon caught and given
condign punishment and that all your friends are rallying
for your consolation and future protection. The outrage
could not have happened in our youth. I am miserable to
think of it happening to you now» (E. W., 432).
Микротекст мы определяли как часть текста, однако в
данном случае границы целого текста и микротекста со
впадают, поскольку письмо очень короткое. Текст данного
письма содержит шесть предложений, пять из которых
выражают чувства адресанта – ужас по поводу случивше
гося, глубокое сочувствие, надежду на возмездие грабите
132
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов. Реализация прагматических установок

лям и на помощь и утешение друзей пострадавшей, а так


же несчастье, которое причиняет автору письма мысль о
случившемся. Исходя из этого, данный текст мы опреде
ляем как эмоцентрический. Основная ЭПУ – «проинфор
мировать о своих чувствах». Сопутствующая ПУ – анализ,
но это анализ не чувств, а всей ситуации, которая мыслит
ся как невозможная в прошлом, во времена юности кор
респондентов (The outrage could not have happened in our
youth).
В данном тексте нет восклицаний, междометий, яркой
образности, особых выразительных средств. Однако текст
письма производит сильное впечатление и дает понять,
что чувства автора письма переполняют его, но он сдержи
вает их, не подчиняясь порыву излить их необдуманно.
Таким образом, можно диагностировать состояние адре
санта как нервное, но сдерживаемое возбуждение. О конт
ролируемости, но некоторой нервной заторможенности со
стояния адресанта можно судить по однообразию синтак
сических структур, использованных в письме. Обращает
на себя внимание то, что почти каждое предложение начи
нается с местоимения «I». Однообразный ритм, который
возникает в связи с монотонностью используемых струк
тур, создает впечатление напряженности. О глубоком вол
нении автора можно судить по употреблению бранной эмо
тивной лексики (bastardly, beastly). К тому же ошибка в
первом из этих слов, если, конечно, она не допущена ре
дактором, может служить дополнительным доказатель
ством сильного волнения, то есть искренности чувств ад
ресанта. О том, каким сильным было сочувствие Ивлина
Во Диане по случаю ее ограбления, можно судить и по
тому, что в двух последних письмах, которые написал Ив
лин Во за несколько месяцев до своей смерти, он писал:
133
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

«I thirst for the blood of your assailants. Iris’s interview


shocked me to the core» (E. W., 434).
«How deeply I sympathize with your distress at the
invasion of your lovely little house and the desertion of your
friends and servants. You must, as I suggested before,
recruit a Praetorian Guard of buggers to watch night and
day. The police are no protection nowadays. Buggers are the
thing» (E. W., 436)
В первом из этих микротекстов об интенсивности чув
ства свидетельствует употребление избитой, но яркой ме
тафоры и эксплицитная констатация сильного (to the core)
шока. Во втором – прямое упоминание сочувствия и при
чины, его породившей, высказанное в несколько тяжело
весной, официальной форме, но дополненное конкретны
ми рекомендациями по защите от грабителей.
Следующее письмо Д. Г. Лоуренса содержит соболезно
вание по поводу смерти брата его хорошей знакомой:
«My dear Lady Cynthia,
What can one say about your brother’s death except that
it should not be.
How long will the nations continue to empty the future –
it is your own phrase – think what it means – I am sick in my
soul, sick to death. But not angry any more, only
unfathomably miserable about it all. I think I shall go away
to America if they will let me...
Don’t think I am not sorry about your brother – it makes
me tremble. Don’t think I want to hurt you – or anybody – I
would do anything rather. But now I feel like a blind man
who would put his eyes out rather than stand witness to a
colossal and deliberate horror» (D. H. L., 87–88).
Оба микротекста идеоцентрические по преимуществу,
хотя они и содержат прямое упоминание о том, какие чув
134
2.3. Смешанные типы эмотивных микротекстов. Реализация прагматических установок

ства в момент написания письма испытывает Лоуренс:


«I am sick in my soul, sick to death» и «It makes me tremble.
I feel like a blind man». Поскольку рациональный анализ
чувств может показаться адресату недостаточно прочув
ствованным, автор письма даже просит адресата не ду
мать, что он не испытывает сожаления по поводу смерти
его брата, а также не думать, что он хочет когото обидеть.
Здесь мы подходим к вопросу о горячей и холодной частях
эмоции. В эмоции сожаления, сочувствия очень силен ра
циональный компонент. Человек задумывается о причине
того, по поводу чего он скорбит. Трудно представить бес
причинное сожаление, а тоска, к примеру, может не иметь
явно выраженного повода. В связи с этим представляется
закономерным то, что в письме к близкому другу Лоуренс
рассуждает о причинах, вызвавших его эмоциональную
реакцию.
Уже закончив письмо, Лоуренс добавляет постскрип
тум: «I am so sorry for your mother. I can’t bear it. If only
the women could get up and speak with authority». Здесь
после выражения своего сожаления, подчеркнув его силу
(so, can’t bear), автор письма также высказывается о необ
ходимости принятия мер по выходу из тяжелой ситуации
(if only) и, кроме того, подсказывает путь решения про
блемы (women could get up and speak with authority).
Итак, мы видим, что как эмоцентрические, так и идео
центрические эмотивные микротексты могут сочетать реа
лизацию фатической и эмотивной функций языка, при
чем эмотивная функция в письмах такого рода превалиру
ет над фатической, выражается более ярко и ощутимо.
Относительно реализации категории эмотивности в
этом контексте можно отметить, что функциональная ког
нитивная эмотивная модель (реализации чувств благодар
135
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ности, соболезнования и др.) имеет варианты, обусловлен


ные сферой общения: 1) условиями и типом коммуника
ции – устная или письменная; 2) обычное письмо или от
правленное по электронной почте, телеграмма или от
крытка); 3) типом отношений между коммуникантами;
4) различиями по возрасту, социальному статусу, образо
ванию и т. п.
Вот как отзывается английский корреспондент о кон
чине известного российского политического деятеля Ана
толия Собчака и скорби по этому поводу своей русской
корреспондентки (по этическим соображениям мы не при
водим имени автора этого и последующих писем, а также
изменяем имена их адресатов):
«Sweet Juliet,
Anatoly Sobchak was indeed a brave and wonderful man.
I am very sorry. But his life did make a real difference,
which is something not many of us can say.
Would the knowledge that my heart skips a beat when I
open my mail box and see that there is something from you
there in any way offer you a cheer?»
Думается, что, несмотря на то что последнее предложе
ние отделено от предшествующих трех, все они тем не ме
нее составляют один сложный идеоэмоцентрический
микротекст. Анализ и оценка личности Собчака и его
жизни реализуют установку на анализ чувства скорби, в
данном случае анализируется не природа чувства, а при
чина, не позволяющая отнестись к кончине человека ме
нее эмоционально. Во втором предложении адресат прямо
информируется о чувстве, а в последнем имплицировано
признание в нежных чувствах к адресату, которое мыс
лится здесь как желанный способ утешить адресата.
Вопрос об импликации при реализации категории эмо
тивности заслуживает отдельного рассмотрения, здесь мы
136
2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст

лишь отметим взаимосвязь, которая, на наш взгляд, су


ществует между типом микротекста и наличием или от
сутствием в нем импликации, и особенностями личности и
соответственно индивидуального стиля адресанта, его
склонности к рациональному или спонтанному выраже
нию эмоций.

2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст


Остановимся теперь еще на одном типе эмотивных
микротекстов, который реже встречается в личной пере
писке. В эмотивном а к ц и о ц е н т р и ч е с к о м микро
тексте эмоции могут эксплицитно не называться, но легко
угадываются, реконструируются из контекста нарратива.
Именно н а р р а т и в, или, иначе говоря, рассказ о какой
то последовательности событий, которая может восприни
маться как сюжет, история, рассказ о чемто, что про
изошло, составляет суть акциоцентрического микротек
ста, который может быть как неэмотивным (и таких при
меров в письмах много), так и эмотивным, если в его кан
ву вплетены эмоции, то есть если это история страшная,
веселая, грустная и т. п. Н. О. Магнес определяет нарра
тив как «повествование об однократном, чемлибо приме
чательном конкретном событии, имевшем место в про
шлом. Это событие мыслится говорящим как реальное и
расчлененное на стадии, которые обычно описываются
хронологически, в порядке их следования друг за другом»
(Магнес, 1999, 9). В нашем случае необходимо отметить,
что акциоцентрический микротекст – это нарратив, при
мечательный с точки зрения эмоционального опыта. Од
ной из особенностей таких микротекстов является то, что
они больше по объему, чем другие типы эмотивных мик
ротекстов, поскольку, естественно, что для развития сю
137
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

жета и описания эмотивного с о б ы т и я необходимо про


странство. Рассмотрим эмотивный акциоцентрический
микротекст из письма английского корреспондента, наше
го современника:
«Moscow was a disaster. I arrived on December 14. It was
minus God knows what, and immigration had lost my visa.
Myself and cameraman were forced to sleep in the airport
terminal (no heating) for two nights before we could get out.
One night we went to a casino. The cheating was so
obvious. As the ball fell, the croupier would cough and
several men would lean over and put their chips on the
winning number, and hence he paid a small fortune.
I observed this for half an hour, and then asked to see the
manager, who turned out to be from Manchester.
So I sat next to him in the bar and without looking
obvious, told him what was going on. One man, who had been
involved in the scam, started to walk towards us and the
manager nearly bursts into tears and whispers “Whatever
you do shut up and say you are an old school friend of mine”.
So I did.
This gentleman, in Armani cords and a YSL jacket eyes
me up, asks a few questions and puts his arm around me in a
“friendly” way. It is then that I see the pistol in his belt. I am
sweating.
I explained that I was an old friend, working in Moscow
for a London TV network. He seemingly believes this and
walks away speaking into a mobile.
The manager then whispers: “He is the head of the
Chetchen mafia in Moscow. I would make an excuse and
leave, go to your hotel, and stay there. He is wondering what
are you talking to me about”.
138
2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст

So I get up, still sweating, and edging slowly to the door,


when this fellow and two men ask me to go with them to his
office, in the same building.
I cannot say no, but I am sure that there is a problem. I am
fighting back tears, but there is nowhere to go. I cannot run.
So they escort me to this oak panelled office. He sits,
pours a couple of vodkas, hands one to me. I am shaking.
I want to vomit. I want to cry and my legs are like lead. The
two men are standing (!) near the doorway. He asks a few
questions. I had never heard of his country, but played along
that I did. And he offers me $25,000 for me and my
cameraman to take a one week trip to his country, to make
reports on “Russian brutality”. Armed escort, travel in a
private jet, “entertainment” laid on, a meeting with his
“President” and then a firstclass ticket back to London.
All I wanted to do was leave. But I was not being offered
an option. This was his generous offer. He made it clear that
this was a contract. Half of the money would be paid into an
account of my choice before we left.
I am having trouble breathing. There were no options.
I am in a corner. I can hardly get the glass to my lips because
I am trembling too hard. He saw my hesitancy and offered me
my one way out. He mentioned Christmas. I jumped and told
him about my wife and three children. I should go home for
Christmas. After some persuading, he agreed that I should go
back to Britain and then return to Moscow in January.
I still had one week in Moscow before I could leave. I knew
that if I changed my ticket he would know. He visited me in
the hotel nearly every day to discuss the trip. I got the
feeling at other times that I was being watched.
After a terrible, nerverending week I got to my plane and
left. But that was one of the worst experiences of my life.
139
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

I could have ended up dead so easily. So there you are...


Moscow».
Данный микротекст, являясь частью личного письма,
позволяет дальнейшее членение на составляющие его
структурные части – введение, основную часть и заключе
ние, однако эта особенность, хотя и характерная для мно
гих акциоцентрических микротекстов, не является обяза
тельной. Здесь во вступительной части дается информа
ция об обстоятельствах, при которых происходило эмо
тивное событие, вводится хронотоп (Moscow, 14 December)
и дается эксплицитная оценка эмотивного события
(disaster). Сами изложенные во вступительной части фак
ты – потеря визы, сильный холод, вынужденная ночевка в
аэропорту, а также манера их изложения (God knows
minus what, were forced) создают психологическую напря
женность, которая усиливается по мере того, как развора
чиваются действия в основной части микротекста. Изуче
ние взаимодействия категории эмотивности с категорией
напряженности (о категории напряженности см. Юдина,
1987, 1999, 2000) представляет значительный интерес, од
нако мы не будем останавливаться здесь на этом вопросе,
поскольку он нуждается в специальном исследовании на
материале разных жанров и типов текста. Для нас здесь
важно подчеркнуть то, что, по нашим данным, категория
напряженности вступает во взаимодействие с категорией
эмотивности в наиболее явном виде именно в акциоцент
рических эмотивных микротекстах. В основной части
разворачивается непосредственно эмотивное событие, раз
вивается определенный сюжет, при изложении которого,
естественно, используются многочисленные глаголы дей
ствия, что и позволяет нам дать название «акциоцентри
ческий» этому микротексту. Эмотивное событие может
140
2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст

иметь место и тогда, когда человек в одиночку борется,


например, с силами природы – штормом, грозой в ночном
лесу, наводнением, землетрясением и т. п. Однако чаще в
личных письмах в эмотивном событии принимают учас
тие другие люди (в нашей терминологии «третьи лица»),
поэтому большое место в акциоцентрическом микротексте
принадлежит и речевым действиям третьих лиц, которые
общаются как между собой, так и с адресантом – автором
письма, являющимся главным действующим лицом опи
сываемого события и излагающим его сквозь призму сво
их ощущений.
Остановимся подробнее на способах представления
внутреннего эмоционального состояния адресанта анали
зируемого письма, поскольку специфика реализации эмо
тивной когнитивной модели, представленной в акциоцен
трическом микротексте, проявляется в них также доста
точно ярко. Сначала перечислим наиболее явные сигналы
эмотивности: I am sweating; I get up, still sweating; I am
fighting back tears; I am shaking; I want to vomit; I want to
cry and my legs are lead; I am having trouble breathing; I can
hardly get the glass to my lips because I am trembling too
hard. Особенностью этих сигналов является то, что все
приведенные предложения отражают внутреннее состо
яние через внешние признаки физического состояния
(sweating, tears, shaking, trembling) или физические со
стояния, вызванные психическими, эмоциональными,
внутренними состояниями (want to vomit, want to cry, legs
are lead, having trouble breathing, can hardly get the glass
to my lips). В контексте изложения событий прошедших
(хронотоп прошлого, воспоминаний) обращает на себя
внимание употребление настоящего и, особенно, насто
ящего длительного времен, психологически приближа
141
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ющее события к моменту их изложения и подчеркиваю


щее аутентичность происходящего, а также интенсивность
переживаемых ощущений.
Страх не является единственной эмоцией, которую ис
пытывает нарратор – субъект состояния. Кроме страха
можно реконструировать в данном микротексте неодобре
ние, о котором свидетельствует употребление аксиологи
ческой лексики (Ретунская, 1996): cheating, scam, ter
rible, nervewracking.
В анализируемом микротексте категория эмотивности
реализуется также через описание обстановки, фона, на
котором развивается действие. В понятие фона мы вклю
чаем общую атмосферу общения в микротексте (она может
быть дружественной, враждебной, веселой, грустной,
страшной и т. д.), сюда же можно отнести и природные
явления, погоду, хронотоп в смысле времени и места про
текания общения, наличие какихто деталей, влияющих
на эмоциональное состояние адресанта (автора микротек
ста) и третьих лиц, пассивных агентов, не вступающих в
непосредственный контакт с нарратором данного эмотив
ного события. Враждебность обстановки в данном микро
тексте и страх, который она внушает, передают следую
щие детали обстановки: the pistol in his belt, two men are
standing (!) near the doorway, there is nowhere to go. Графи
ческий маркер – восклицательный знак – недвусмыслен
но свидетельствует о сильном влиянии именно этой детали
на чувства рассказчика.
Третьи лица – активные агенты в эмотивном акциоцен
трическом микротексте могут быть к а у з а т о р а м и, вы
зывающими эмоциональное состояние, являющиеся его
причиной, а к к о м п а н и а т о р а м и эмоционального
состояния, то есть способствовать его развитию, или
142
2.4. Акциоцентрический эмотивный микротекст

б л о к а т о р а м и, или терминаторами состояния, то есть


способствовать прекращению состояния. В данном микро
тексте каузатором страха является крупье, человек, кото
рый сначала ведет нечестную игру, потом осматривает ав
тора письма оценивающим взглядом, обнимает якобы дру
жески, пугает его наличием у него пистолета, а в дальней
шем пытается втянуть в сомнительное предприятие. Ак
компаниатором в данном тексте является мэнеджер бара:
«The manager nearly burst into tears and whispers», «The
manager then whispers». Характерно, что как каузаторы,
так и аккомпаниаторы в данном акциоцентрическом эмо
тивном микротексте действуют – механически или вер
бально.
Если сравнить данный микротекст с рассмотренными
выше идеоцентрическими и эмоцентрическими микротек
стами, то можно обнаружить что при реализации катего
рии эмотивности в акциоцентрическом типе микротекста
большое значение имеет репрезентация эмотивных смыс
лов в глаголах говорения (whisper), движения (edge slowly
to the door, jump), в описаниях внешности (without
looking obvious). В последнем выражении имплицируется
страх в стремлении скрыть свои истинные намерения.
Глаголы whisper и edge в интенсионале своего значения не
содержат семы страха. Данные семы актуализируются в
них под влиянием контекста.
Для эмотивного акциоцентрического микротекста, в
котором представлены отрицательные эмоции, характер
но наличие конфликта. В анализируемом микротексте он
выражен лексически антитезой желания уйти, убежать и
невозможностью это сделать: «There is nowhere to go.
I cannot run». «All I wanted to do was leave» vs. «I am in a
corner».
143
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

2.5. Эмоцентрический агентивный микротекст


Помимо акциоцентрического типа микротекстов суще
ствует еще одна разновидность микротекстов, более ха
рактерная для художественных текстов, но наличеству
ющая и в текстах писем, где большое место принадлежит
глагольным структурам, репрезентирующим различные
действия. Речь идет об одном из подтипов эмоцентриче
ских микротекстов – агентивном. В отличие от акциоцен
трического микротекста, рассмотренного выше, где дей
ствия были подчинены сюжету, имели нарративную свя
занность, в эмотивном агентивном микротексте действия
являются своеобразной иллюстрацией, фоном, мотивом,
ассоциирующимся с эмоциональным состоянием. Яркие
примеры такого рода можно найти в письмах Лоуренса.
Рассмотрим два эмоцентрических агентивных микротек
ста, содержащихся в его письме леди Синтии Асквит:
«Then I went down the coast a few miles. And I think of
the amazing sunsets over flat sands and the smoky sea – then
of sailing in a fisherman’s boat, running in the wind against
a heavy sea – and a French onion boat coming in with her
sails splendidly, in the morning sunshine – and the electric
suspense everywhere – and the amazing, vivid, visionary
beauty of everything, heightened by the immense pain
everywhere. And since then, since I came back, things have
not existed for me. I have spoken to no one, I have touched no
one, I have seen no one. All the while, I swear, my soul lay in
the tomb – not dead, but with a flat stone over it, a corpse,
become corpsecold. And nobody existed, because I did not
exist myself. Yet I was not dead – only passed over–
trespassed – and all the time I knew I should have to rise
again» (D. H. L., 29).

144
2.5. Эмоцентрический агентивный микротекст

В этом письме Лоуренс пишет о том, как глубоко по


трясла его новость о начале Первой мировой войны. Ана
лизируемый фрагмент содержит воспоминания о том дне,
когда он узнал о начале войны, и описание его реакции на
это событие. Состояние глубочайшей депрессии и душев
ной боли здесь подчеркнуто контрастом с красотой окру
жающей природы: «visionary beauty of everything
heightened by the immense pain everywhere». Глагольные
конструкции sailing in a fisherman’s boat, running in the
wind against a heavy sea, a French onion boat coming in with
her sails splendidly, I have seen no one, I have touched no
one, I have spoken to no one не передают сюжетной после
довательности логически связанных действий. Они
используются для отражения внутреннего состояния адре
санта через наблюдаемые им процессы визуального харак
тера (здесь они передаются герундием и причастием насто
ящего времени) и действия адресанта, характеризующие
его внутреннее состояние (в данном случае имеет место
отрицание действий, выраженное перфектными формами
глагола, поскольку физическая пассивность, бездействие
также может сигнализировать об определенном внутрен
нем состоянии). Заключительная часть данного микротек
ста содержит развернутую метафору, расшифровка кото
рой помогает понять, что смысл данного микротекста со
стоит в изображении эмоций посредством перечисления
действий, привычных для человека, находящегося в ка
комлибо состоянии, а также посредством описания про
цессов, происходящих в окружающем мире, ассоциирую
щихся с определенным эмоциональным состоянием. Важ
но подчеркнуть, что содержательная составляющая аген
тивности в таких микротекстах характеризуется наличием
двух семантических слоев, один из которых соотносится
145
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

с универсальными действиями, присущими в той или


иной степени всем или большинству субъектов, испытыва
ющих определенное состояние, а другой имеет индивиду
альную, специфическую лексическую направленность, со
относимую с личным эмоциональным опытом носителя
состояния, его личной историей жизни, особенностями
уклада его жизни и тому подобными факторами. Нетруд
но догадаться, что бездействие, нежелание разговаривать
с кемлибо и видеть коголибо являются универсальными
показателями апатии и депрессии, свойственными любо
му носителю состояния. В то же время чувство восхище
ния и ощущения гармонии и счастья бытия могут вызы
вать не только морской пейзаж и бег навстречу ветру и
плавание на парусной лодке в солнечный день. Для лю
дей, которые никогда не были на море и живут, скажем, в
степи или в лесной местности, ощущения, подобные вы
шеуказанным, будут, видимо, ассоциироваться с другими
реалиями и с другими действиями.
Рассмотрим еще один микротекст:
«Now I am feeble and half alive. On the Downs on Friday I
opened my eyes again, and saw it was daytime. And I saw the
sea lifting up and shining like a blade with the sun on it. And
high up, in the icy wind, an aeroplane flew upwards from the
land – and the men ploughing and the boys in the fields on
the tablelands, and the shepherds stood back from their
work and lifted their faces. And the aeroplane was small and
high, in the thin icecold wind. And the birds became silent
and dashed to cover, afraid of the noise. And the aeroplane
floated high out of sight. And below, on the level earth away
down – were floods and stretches of snow, and I knew I was
awake. But as yet my soul is cold and shaky and earthy»
(D. H. L., 79).
146
2.5. Эмоцентрический агентивный микротекст

Приведенный фрагмент интересен тем, что в нем


опятьтаки основное внимание уделяется действиям. На
сей раз они описывают мир вокруг носителя состояния,
то, что предстает перед его взором и дополняются описа
нием статического пейзажа. На то, что этот микротекст
является эмоцентрическим, указывает «эмотивная рам
ка», поскольку микротекст открывается и заканчивается
предложениями, информирующими адресата об эмоцио
нальном состоянии адресанта. По типу ЭПУ, реализован
ной в данном микротексте, он, на наш взгляд, относится к
смешанному типу, поскольку помимо ЭПУ «проинформи
ровать о своих чувствах» здесь реализуется ЭПУ «поде
литься своими чувствами». Как мы помним, лексико
грамматическими маркерами последней часто выступали
междометия, восклицательные предложения, апелляция
к адресату. Все это отсутствует в данном микротексте. Это
объясняется тем, что в данном микротесте реализуется
ЭПУ «артистически поделиться своими чувствами». Бе
зусловно, такие ЭПУ характерны для профессиональных
писателей, однако не являются их привилегией. Любой
творческий человек, любой человек, творчески относя
щийся к языку, может реализовать в своей речи данную
ЭПУ с большим или меньшим успехом.
Артистичность, или, иными словами, художественная
выразительность (отличающаяся от чистой эмфазы или
лексикограмматической экспрессивности) проявляется в
вышеуказанном микротексте в употреблении образного
сравнения «like a blade», эпитета «icecold», а также преж
де всего в использовании параллельных синтаксических
конструкций и полисиндетона (and, and, and...), созда
ющих впечатление медленного, слабого ритма жизни (ср.
«I am feeble and halfalive... my soul is cold and shaky and
147
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

earthy»). Этот фрагмент письма напоминает поэтическую


прозу, настолько органично в нем сочетается содержание
и звучание, ритм.
В теоретическом смысле большой интерес представляет
вопрос о том, существуют ли ЭПУ «артистически проана
лизировать чувства», «артистически проинформировать о
чувствах», «артистически излить чувства». Мы отвечаем
на этот вопрос положительно, однако необходимо отме
тить, что в письмах обычных носителей языка данные
ЭПУ реализуются реже, чем в переписке профессиональ
ных писателей. Что же касается писем, авторами которых
являются профессиональные писатели или поэты, то в них
наряду с обычными информационнобудничными письма
ми встречаются шедевры эпистолярного творчества, прони
занные артистизмом. ЭПУ, связанные с намерением артис
тически выразить свои чувства, мы определяем как эстети
ческие ЭПУ, или сокращенно ЭЭПУ, поскольку они рассчи
таны на эстетическое восприятие, эстетическую оценку.
Мы отчасти уже касались вопросов выразительного потен
циала изучаемых писем по ходу выявления эмотивных
микротекстов и ЭПУ, однако дополнительное освещение
этот вопрос получит в разделе, посвященном изучению
эмотивного аспекта индивидуального стиля. Наличие или
отсутствие импликации при репрезентации эмоции может
быть связано с типом ЭПУ. К примеру, при реализации
ЭПУ «излить свои чувства» мы не обнаружили ни одного
случая использования импликации. «Излияние» предпо
лагает нечто явное, определенное. В то же время инфор
мирование может быть завуалированным, имплицитным.
ЭПУ «проинформировать о своих чувствах», таким обра
зом, имеет имплицитный вариант когнитивной модели,
основанный на интерпретации скрытого смысла. В таких
148
2.5. Эмоцентрический агентивный микротекст

случаях мы имеем дело с интенциональными скрытыми


смыслами. Можно согласиться с А. А. Масленниковой, ко
торая пишет, что специфика интенциональных скрытых
смыслов состоит в том, что они выступают как зеркальное
отражение метонимии, причем сходство прослеживается в
соотношении имплицитной и эксплицитной составляю
щих текста. «В обоих случаях эксплицитные элементы со
общения составляют ту часть информации, которая позво
ляет угадать целое. Если метафора описывается в терми
нах загадки, т. е. глаголом разгадать, то метонимия опи
сывается словом догадка – возможностью угадать связи и
вывести умозаключения о целом по его части» (Масленни
кова, 1998: 35; Масленникова, 1999).
Остановимся теперь на специфике употребления интер
текстуальных включений в эмотивных микротекстах.
Изучение интертекстуальности является одной из акту
альных задач современной лингвистики. Большой вклад в
разработку этого понятия внесли такие ученые, как
И. В. Арнольд, Ю. М. Лотман, а первоначально понятие
интертекстуальности было сформулировано Ю. Кристевой
под влиянием концепции диалога и понятия диалогичнос
ти М. М. Бахтина (Kristeva, 1967). И. В Арнольд понимает
под интертекстуальностью включение в текст либо целых
других текстов с иным субъектом речи, либо их фрагмен
тов в виде маркированных или немаркированных, преоб
разованных или неизменных цитат, аллюзий, реминес
ценций (Арнольд, 1993: 7). Удачно, на наш взгляд, срав
нение интертекстуальности с «разгерметизацией» текста
(Чернявская, 2000: 3).
При анализе и описании своих эмоций авторы часто ис
пользуют ссылки на прецедентные тексты – письма своих
149
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

адресатов. Кстати говоря, такой тип использования ин


тертекстуальности характерен для любой личной перепис
ки и обусловлен интерактивностью самого характера эпи
столярного общения. Цитирование в виде использования
сентенций различных известных писателей или ученых в
эмотивных микротекстах может быть обусловлено следу
ющими целями: 1) сравнить «норму чувств», то есть тот
«эмотивный идеал» авторитетного человека (автора вы
сказывания общего смысла) со своей эмотивной ситуаци
ей, 2) подвести итог своим рассуждениям об эмоциях, 3)
усилить впечатление ссылкой на авторитет.
Любопытно, что в нашей выборке интертекстуальные
включения в виде цитат из известных авторов наблюда
лись чаще всего у одного современного корреспондента,
который, как представляется, часто использовал их для
того, чтобы блеснуть своими знаниями и произвести впе
чатление образованного человека:
«I think although I am a man, and men are generally
stupid and primitive, that I have feelings for you which I
cannot explain. You have absorbed me completely. You reply
to my emails every two days and the time in between is
torture for me.
Alfred, Lord Tennyson said that it is better to have loved
than to have never loved at all. If I cannot absorb more of
your attention then I am fully prepared to step aside».
«Take my word for it, the silliest woman can manage a
clever man» – R. Kipling, Three and an Extra.
What chance would we have with such a talented and
intelligent lady?»
Итак, мы подробно рассмотрели реализацию различ
ных эмотивных прагматических установок, касающихся
отражения чувств адресанта (проинформировать о своих
150
2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресант и третьи лица»

чувствах, поделиться своими чувствами, проанализиро


вать свои чувства, излить свои чувства), отчасти коснув
шись и других установок в тех случаях, где имелись сме
шанные типы микротекстов или совмещалось несколько
функций эмотивных средств. Нам предстоит еще осветить
очень важный вопрос о выразительных средствах и осо
бенностях индивидуального стиля в репрезентации кате
гории эмотивности – тему, которая наиболее широко
представлена именно в тех частях писем, где речь идет о
личных чувствах автора письма. Но нам представляется
более логичным прежде остановиться на анализе пред
ставления категории эмотивности в таких ситуациях эпи
столярной коммуникации, где носителем состояния явля
ются: 1) адресант и третьи лица; 2) третьи лица; 3) адре
сат, 4) адресант и адресат. Этого вопроса мы коснемся и
при изучении писем с коллективным адресатом.

2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния


«адресант и третьи лица»
В ситуациях, где носителем состояния являются поми
мо самого автора письма другие лица или лицо, можно
выявить три разновидности. Вопервых, речь может идти
об адресате и его близких или друзьях, коллегах, знако
мых и т. п., то есть о достаточно узком круге лиц («мы»
личного/узкого круга). Вовторых, носителями состояния
в описываемой эмотивной ситуации может быть нация,
народ, население всей страны («мы» национального кру
га). Втретьих, адресант может вести речь о людях вооб
ще, отсылая читателя письма к эмотивной ситуации в
высказываниях общего смысла (универсальное «мы»). Мы
намеренно приводим в толковании когнитивной модели
русское местоимение «мы», поскольку лексически обоб
151
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

щенный носитель состояния может быть выражен не толь


ко местоимением «we», но и другими средствами (one, all
of us, everybody и др.).
«Мы» личного/узкого круга представлено обычно в
стереотипных интродуктивных и заключительных блоках
в традиционных приветствиях, выражении надежды, бла
годарности и т. п. Здесь не обнаруживается какихлибо от
личий по сравнению с аналогичным использованием в та
ких случаях персонифицированного «I» за исключением
того, что персонифицированные высказывания чаще бы
вают более выразительными, оригинальными, самобыт
ными и раздвигают узкие рамки стереотипной формулы,
привнося в нее истинное сиюминутное чувство. Сравните:
«We shall be very glad to see you» (D. H. L., 86) и
«Remember me to everybody. It seems so far – I don’t know
why» (D. H. L., 157). Если в первом случае стереотипная
формула не получает распространения, то во втором она
развивается. Автор письма как бы погружается в атмосфе
ру адресата и сообщает ему о странном и непонятном чув
стве географической отдаленности, которое он при этом
испытывает.
Типичными для моделей, отражающих первую группу
коллективных носителей состояния, являются нераспро
страненные или распространенные, но также короткие
предложения, информирующие о своем эмоциональном
состоянии: We love the house and we love the place. We
don’t fit very well. We get such pleasure looking at old tables
and old chairs.
«Мы» национального характера может быть представ
лено когнитивной моделью, содержащей неопределенно
личное местоимение one, как в следующих примерах, свя
занных с эмоциональными состояниями, вызванными по
152
2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресант и третьи лица»

литической ситуацией в Великобритании накануне Пер


вой мировой войны: It seems as if we were all going to be
dragged into the dance macabre. One can only grin and be
fatalistic. My dear nation is bitten by tarantula, and the
venom has gone home at last. Now it is dance, mes amis, to
the sound of the knucklebones. It is very sad, but one isn’t
sad any more» (D. H. L., 102). Последнее предложение это
го фрагмента заслуживает того, чтобы на нем остановить
ся особо. В нем одновременно представлены две эмотив
ные модели, одна из которых безличная: It
Vlink+Adj(emo), а вторая неопределенноличная: One
Vlink+Adj(emo). Возникает вопрос: с кем автор? Опечален
он или нет описываемой ситуацией? Темарематическое
членение этого высказывания, а также дальнейший кон
текст (который будет приведен ниже), показывают, что в
описываемой ситуации адресант уже не испытывает состо
яния печали. Еще один очень интересный вывод можно
сделать, сопоставив обе приведенные модели. Оказывает
ся, что в первой модели, по крайней мере это явствует из
данной ситуации, заглушается эмотивное и актуализиру
ется оценочное значение прилагательного. Напротив, вто
рая модель актуализирует именно эмотивное значение
прилагательного, которое особенно ярко проявляется бла
годаря использованию темпоральной характеристики со
стояния «any more».
Универсальное «мы» также может быть представлено
неопределенноличным местоимением «one»: «But in
America one feels as if everything was going to die» (D. H. L.,
145). «Being at sea is so queer – it sort of dissolves for the
time being all the connections with the land, and one feels a
bit like a seabird must feel. It is my opinion that once
beyond the Red Sea one does not feel any more that tension
153
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

and pressure one suffers from in England – in Europe


altogether – even in America, I believe – perhaps worse
there» (D. H. L., 158). «Don’t be sad. We are only sad for a
little while. At the bottom one knows the eternal things and
is glad» (D. H. L., 84). Последнее предложение ясно демон
стрирует параллелизм употребления one и we и идентич
ность их значения в подобных высказываниях общего
смысла. (Термин «высказывания общего смысла» мы за
имствуем из работы Р. Хабибрахмановой (Хабибрахмано
ва, 1995.) Любопытно то, что наблюдаются различия в ис
пользовании образных выразительных средств одним и
тем же автором, Д. Г. Лоуренсом, в зависимости от того,
представлено ли в описываемой эмотивной ситуации
«мы» узкого, национального или универсального круга.
Так, при репрезентации общих эмоциональных реакций с
близкими людьми обычно используются простые, элемен
тарные, часто стандартизированные выражения. Напро
тив, при обращении к совместному эмотивному нацио
нальному опыту или при рассуждениях о чувствах приме
нительно к универсуму, Д. Г. Лоуренс проявляет большую
изобретательность и демонстрирует огромный писательс
кий талант даже в личных письмах. В таких фрагментах
преобладают образные сравнения, метафоры, часто ис
пользуются интертекстуальные включения. Об этом сви
детельствуют, в частности, и проанализированные выше
примеры. Можно предложить следующее социальнопси
хологическое объяснение этого явления. Описывая свои
чувства через общие чувства своих домашних, близких,
родственников, автор погружается, как правило, в обы
денную среду (вспомним термин «бытовые письма»). Сни
жение стиля общения не предполагает высокого полета
фантазии, возвышенных чувств и возвышенного стиля
154
2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресант и третьи лица»

изложения. (Конечно, в таких случаях возможна вырази


тельность другого рода – инвективная лексика, вульга
ризмы и т. п. Но здесь надо принять во внимание личности
авторов писем – мы имеем дело с письмами высокообразо
ванных, талантливых людей, лучших представителей сво
его времени, поэтому бранная лексика в таких письмах
почти исключена.) Обращаясь к совместному националь
ному эмотивному опыту, автор письма как бы повышает
планку, чувствует большую ответственность перед читате
лем, поскольку затрагивает сферу публичных интересов.
Вспомним такие понятия, как патриотизм, чувство нацио
нальной гордости, чувство ответственности, чувство «лок
тя» и т. п. С другой стороны – чувство национальной по
давленности, угнетенности и т. д. Все это – общественные
чувства. О них принято говорить в высоком, серьезном,
ответственном тоне, кроме того – обдуманно. Отсюда и об
разность, основанная на логических операциях сравне
ния, сопоставления. Универсальные высказывания также
принадлежат более высокому стилю общения, поскольку
имеют под собой философскую направленность мысли.
Склонность к философствованию, к обобщениям также
связана с выразительной стороной речи.
Поскольку в общем объеме материала в разряде «адре
сант и третьи лица» представлены преимущественно вы
сказывания, в которых репрезентируется эмоциональное
состояние адресанта и близких людей, а в таких случаях,
как мы отметили, образность и выразительность почти не
присутствуют, создается впечатление, что в целом самые
яркие в стилистическом отношении пассажи относятся к
отражению индивидуальных, собственных чувств самого
автора письма.
Проявление внутреннего состояния через звуковые ре
акции возможно как для индивидуального, так и для кол
155
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

лективного носителя состояния, однако, к примеру, пред


ложение «We shouted songs» больше соответствует при
вычному представлению о коллективном выражении ра
дости, чем об индивидуальном. Предложений типа «I
shouted songs» в нашем материале не зафиксировано. Для
объяснения этого факта необходимо обратиться к истокам
возникновения искусства – ритуальные танцы в древнос
ти сопровождались хоровыми выкриками, ритмическими
коллективными звуками. Мы вернемся к этому вопросу в
разделе, где будет анализироваться реализация категории
эмотивности в тексте сказки. Мы увидим, что в сказках
нередко счастливый или несчастливый конец описывался
с привлечением «всего мира». Весь королевский двор, вся
деревня, вся семья в конце сказки либо пляшет и поет,
либо плачет «хором».
Различие в когнитивной модели представления эмоци
онального состояния в ситуации с индивидуальным носи
телем состояния (Я) и двойственным или множественным
носителем состояния (Я и ОН/ОНА; Я и ОНИ, Я и ВСЕ)
проявляется в том, что в последнем случае не характерно
представление эмоционального состояния в форме эмотив
ного микротекста. У нас имеется лишь несколько эмотив
ных микротекстов, где речь идет об общем состоянии
адресанта и других лиц, таких, как следующий из письма
Д. Г. Лоуренса:
«We were very happy with you, after the malaise of the
first tumbling into that forest of Lydbrook – which for some
reason is curiously upsetting. You were both awfully nice to
us – it leaves a warm feeling. I hope you will be able to come
here. I liked the walk to Simmond’s Yat – particularly
through that parky place – also the Monmouth day –
particularly the church by the Monnow bridge – the bright
156
2.6. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресант и третьи лица»

sunny town, and the tears in one’s inside because there isn’t
real peace and then, very nice, the meal in the green riding:
also our evenings. – They are good memories – worth a lot
really. And it pleases me that we carried the child about. One
has the future in one’s arms, so to speak; and one is the
present» (D. H. L., 124).
Несмотря на то что данный микротекст в целом посвя
щен описанию общих впечатлений писателя и его жены от
совместной прогулки с человеком, которому пишется
письмо, о чем свидетельствует начало микротекста, упо
требляются местоимения we, us, our, а также безличные
высказывания «It leaves a warm feeling» и «They are good
memories», в тех случаях, где речь идет о более конкрет
ных впечатлениях, о деталях прогулки, как видим, адре
сант переходит к изложению от первого лица.
Итак, наш первый вывод относительно различий в об
щей и индивидуальной когнитивных эмотивных моделях
состоит в том, что, как правило, развернутое представле
ние эмоционального состояния имеет место в тексте лич
ного письма в том случае, когда речь идет непосредствен
но о своем внутреннем состоянии. Общее состояние с дру
гими чаще представлено в виде эмотивных вкраплений в
повествовательные или описательные неэмотивные фраг
менты письма или в эмотивные микротексты, в которых
отражено эмоциональное состояние индивидуального ад
ресанта.
Второе важное отличие репрезентации индивидуально
го и совместного с кемто состояния состоит в особеннос
тях выразительного языка, образности в зависимости от
семантики «третьих лиц», то есть от того, представлены
ли в эмотивной ситуации чувства личного круга, обще
ственнонационального круга или универсального круга.
157
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния


«третьи лица»
Обратимся теперь к вопросу представления эмоцио
нального состояния третьего лица или третьих лиц, то
есть к анализу ситуаций, в которых автор письма обраща
ется к эмоциональному опыту других людей. Кто же эти
третьи лица, о которых обычно пишут в личных письмах?
Прежде всего, это родственники и близкие друзья (интим
ный круг). Кроме того, это коллеги, сотрудники, к приме
ру, для писателей – это издатели, секретари и т. д. (про
фессиональный круг). Это и общественнополитическое
окружение – представители власти, администрации, изве
стные национальные фигуры (публичный круг), и просто
чужие люди – случайные попутчики, прохожие, люди в
гостях, в магазине, в ресторане и т. п. (случайный круг).
Особый случай – это третьи лица, объединенные в общее
«One». Поскольку неопределенноличное местоимение one
помимо третьих лиц может включать и адресанта и адре
сата, необходимо будет остановиться на анализе эмотив
ных ситуаций, в которых носитель состояния представлен
этим местоимением, отдельно. Лица, представленные ме
стоимением one (а также иногда местоимениями everyone,
everybody или all), образуют универсальный круг носите
лей состояния, но могут представлять и другие круги тре
тьих лиц. Правильно интерпретировать значение таких
местоимений помогает контекст описываемой ситуации.
Эмоциональное состояние третьих лиц в тексте письма
может быть реализовано как в эмотивных микротекстах
(редко), так и (преимущественно) в эмотивных вкраплениях.
Характерным является информирование адресата о со
стоянии третьих лиц, которое вызвано какимилибо собы
158
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

тиями, описываемыми в письме. Например, о радости от


получения письма, посылки, радости по поводу недавней
встречи, о разочаровании от того, что встреча сорвалась, о
печали по поводу болезни коголибо из родных или знако
мых и т. п. Такие случаи достаточно просты и типичны, и
для нас здесь важно отметить лишь то, что связь состо
яния с причиной и представление состояния в виде эмо
тивных вкраплений именно в увязке с причиной, породив
шей состояние, является характерным для когнитивной
модели репрезентации категории эмотивности в ситуаци
ях, где носителем состояния являются третьи лица. Рас
смотрим следующие примеры:
«I am sorry the poems only sold 100. – Frieda is very
cross» (D. H. L., 53).
«It was jolly decent of you to send those fragrant hearts
to my little girls. They were overjoyed» (E. W., 313).
«Randolph is shedding many crocodile tears about the
illness of Eden (E. W., 315).
«I have put K in a very embarrassing position by giving
her an obscene book – not Horn Book – to sell in aid of nuns»
(E. W., 72).
«The headmaster grieves loudly over my prolonged
absence» (D. H. L., 34).
Во всех вышеприведенных высказываниях могут быть
реконструированы две пропозиции, одна из которых со
держит указание на причину эмоциональной реакции, а
вторая – саму реакцию, или чувство, что может быть
объяснено следующими трансформациями: The poems
only sold 100 and it made Frieda feel very cross. You sent
those fragrant hearts to my little girls and it made them feel
overjoyed. I gave K an obscene book and it made her feel
embarrassed. I am absent for a long time and it makes the
159
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

headmaster feel grief. Способы представления в поверхно


стной структуре предложений каузальных ситуаций дос
таточно разнообразны, и мы ограничиваемся здесь приве
дением лишь некоторых из них. Важно отметить лишь то,
что причина и следствие могут быть представлены как в
рамках одного предложения, так и вне его, в составе выска
зывания, о чем и свидетельствуют приведенные примеры.
При характеристике эмоционального состояния треть
их лиц важным оказывается визуальная репрезентация
состояния:
«Elide is waving her hands with joy» (D. H. L., 61).
«Sometimes she lapses into blank sullenness» (E. W., 387).
При описании собственных чувств обращение к харак
теристике своего взгляда, движений рук, губ нехарактер
но для письма, но может быть вызвано к необходимости
особыми обстоятельствами. Так, например, в одном корот
ком послании (открытке) Диане Купер Ивлин Во, каза
лось бы, неожиданно пишет о том, что он хмурился, глядя
на Диану в зеркале, на какойто вечеринке. Приведем это
короткое послание полностью:
«Baby has been fibbing. It was her suggestion to go to
Mereworth. My only comment was that that the place was
one of painful association. I frowned continually at Baby in
lookingglass indicating disapproval. All encouragement
came from nicotine maniac and his girl. Baby knows this
very well and sought to excuse her lateness by blackening my
character» (E. W., 203).
Ясно, что внимание в данном тексте фокусируется на
выражении лица адресанта не только с целью дать понять,
какие чувства он испытывал в описываемый момент, но
главное, что он хотел тогда продемонстрировать это, сде
лать явным, подчеркнуть. В данном письме речь идет о
160
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

выяснении отношений, оправдании и обвинении, поэтому


характерологическая деталь –выражение лица – выпол
няет здесь функцию аргументации, доказательства, и по
этому, то есть для выполнения особой функциональной
нагрузки, происходит перераспределение в традиционных
ролей когнитивных моделей (для первого лица и для тре
тьих лиц).
Типичными для эпистолярной коммуникации являют
ся примеры, в которых носитель состояния получает ха
рактеристику адресанта в виде прилагательного poor, под
черкивающего, эксплицирующего его оценку состояния
третьего лица:
«Poor Laura is having hell of a time in London» (E. W., 304).
«Poor Hatty is desolate at your postponement» (E. W., 345).
«Poor Maimie is sunk in madness» (E. W., 268).
Характерно, что других прилагательных, в частности,
с положительной оценкой ситуации (типа happy, joyful,
cheerful и т. п.) в подобных случаях не обнаружено. Види
мо, прилагательное poor может рассматриваться как свое
образный оценочнособолезнующий приступ к разверты
ванию эмотивной ситуации со знаком минус. Думается,
что единственным прилагательным с положительной
оценкой которое могло бы использоваться в таких ситуа
циях, является прилагательное lucky, поскольку другие
прилагательные со значением психического состояния тя
готеют к предикативному употреблению. Однако, видимо,
существуют какието глубинные причины, исключающие
избыточную информацию о положительных эмоциях в та
ких конструкциях, но допускающие ее в ситуациях с от
рицательными эмоциями. Предположив, тем не менее,
что отсутствие подобных примеров обусловлено ограни
ченным объемом практического исследовательского мате
161
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

риала, попробуем провести эксперимент и самостоятельно


придумать аналогичные предложения со знаком плюс.
Что мы получим? Lucky Mary is happy to go to London.
Lucky John is glad to meet his girlfriend. Такие предложе
ния представляются полуотмеченными. Думается, тем не
менее, что изменение способа представления эмоциональ
ного состояния в предикативной части предложения мо
жет снять запрет на употребление оценочного прилага
тельного с положительным значением – Lucky Mary is
jumping with joy. Lucky John is screaming with delight. Пе
ренос акцента на действие – физическое движение или
звуковое действие – позволяет расширить семантические
дистрибутивные возможности субъекта состояния.
Оценочность, сочетание качественной характеристики
с эмотивной характеристикой субъекта состояния являет
ся характерной чертой представления эмоционального со
стояния третьих лиц. Формы представления такой оце
ночности и качественной характеристики многообразны.
Рассмотрим некоторые из них:
«Tereza is greatly enjoying her season and clearly is
popular with both sexes and all ages. She dresses terribly and
has spots on her back, but she is always cheerful and not at
all blasee» (E. W., 306).
«Ronnie Knox awfully ill and sad» (E. W., 320).
«The Italians here sing. They are very poor, they buy two
penn’orth of butter and a penn’orth of cheese. But they are
healthy and they lounge about in the little square where the
boats come up and nets are mended, like kings. And they go
by the window proudly, and they don’t hurry or fret. And the
women walk straight and look calm. And the men adore
children – they are glad of their children even if they are
poor. I think they haven’t many ideas, but they look well,
and they have strong blood» (D. H. L., 46).
162
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

В указанных эмотивных вкраплениях в описательные


квалифицирующие неэмотивные микротексты (последний
из которых приведен полностью) употреблены такие лек
сические показатели эмотивности, как enjoying, cheerful,
sad, fret, calm, adore, glad. Эти эмотивные элементы сосед
ствуют с оценочными прилагательными, наречиями и гла
гольными фразами, дающими качественную характерис
тику со знаком плюс или со знаком минус субъектам эмо
циональных состояний: is enjoying and is popular, dresses
terribly and has spots, but is cheerful and not blasee; very
poor but healthy and like kings, and go proudly and don’t
hurry or fret, walk straight and look calm, and adore and are
glad even if poor, haven’t many ideas, but look well, have
strong blood.
В последнем примере очевидно, что внешняя сторона
очень важна при описании внутреннего состояния третьих
лиц. Недаром в последнем микротексте дважды использу
ется глаголсвязка look. Важно подчеркнуть, что в ситуа
циях с субъектом состояния – адресантом или коллектив
ным субъектом состояния (адресант плюс третьи лица) не
характерно использование связочных глаголов look, sound
и т. п. Рассмотрим случаи использования другого связоч
ного глагола – seem: «He seemed deeply sad» (E. W., 383).
Нам не встретились в текстах писем предложения, где по
зицию подлежащего в подобных предложениях занимали
бы местоимения I или we, из чего мы делаем вывод о том,
что при репрезентации эмоциональных состояний третьих
лиц внешняя сторона проявления состояния важнее, чем
при репрезентации чувств носителя состояния – адресанта.
Несколько старомодной, но типичной для характерис
тики состояния третьих лиц конструкцией является сле
дующая:
163
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

I find him/her/them +Adj(emo)


I find Mells very happy and busy (E. W., 137).
Само по себе включение в состав такой конструкции
глагола find, означающего обнаружение чеголибо, также,
на наш взгляд, свидетельствует о важности факта наблю
даемости, очевидности состояния третьего лица, о кото
ром идет речь в письме (хотя, безусловно, этот глагол мо
жет означать и ментальную операцию).
Проанализируем еще один пример, характерный для
когнитивной модели реализации состояния третьего лица.
Он интересен тем, что при репрезентации состояния влюб
ленности субъекта состояния (дочери адресанта) дается
предельно детализированное описание субъекта, на кото
рого направлено чувство:
«She has fallen head over heels for an Irishman, 27 years
old, short, rather oriental in face, raffish, penniless, a stock
broker clerk of ten days’ experience, but a gentleman and a
Catholic – name Giles FitzHerbert» (E. W.).
Казалось бы, что можно заменить местоимение she в
начале фрагмента на местоимение I – подобная трансфор
мация кажется вполне приемлемой при условии, конечно,
что автор письма – женщина. Но, как показывает исследу
емый материал, в тех случаях, когда адресанты пишут об
интимных личных чувствах, они отступают от такого кан
целярскобиографического, скрупулезнооценочного под
хода к описанию объекта своих чувств и избирают другие
модели, более разнообразные и естественные, более соот
ветствующие устному неформальному общению или, на
против, возвышенноромантические. Объяснение этому
факту следует искать в различии ЭПУ. Если субъектом со
стояния описываемой в письме эмотивной ситуации явля
ются другие лица, то автор письма информирует адресата
164
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

об их чувствах, а в случае, когда он пишет о своих чув


ствах, он может не только информировать о них адресата,
но и делиться чувствами, анализировать их, изливать,
что, естественно, вносит большее разнообразие в модели
реализации того или иного чувства.
Существенной чертой репрезентации в тексте письма
эмоций третьих лиц является наличие предложений и
синтагм, представляющих не только визуальное, но и зву
ковое проявление состояния:
«While all the wigged and gowned lawyers rocked with
laughter, they glowered» (E. W., 319).
«I had been walking in Westmoreland, rather happy, with
waterlilies twisted round my hat – big, heavy, white and
gold waterlilies that we found in a pool high up – and girls
who had come out on a spree and who were having tea in the
upper room shrieked with laughter» (D. H. L., 28).
«Loud, loud lamentations from Felice» (D. H. L., 68).
Поскольку эмоциональное состояние третьих лиц пред
ставлено в текстах писем в основном в виде вкраплений в
нарративноинформирующие фрагменты письма, есте
ственно, что основное внимание в таких фрагментах уде
ляется сообщению о действиях – перемещениях, встречах,
разговорах, какихто внешних событиях в жизни адресан
та и его окружения. В таких условиях эмоциональная ха
рактеристика третьих лиц оказывается часто представ
ленной в форме зависимых структур в предложениях – об
стоятельственных фразах: предложноименных сочетани
ях, наречиях, которые традиционно трактуются как об
стоятельства образа действия, но могут рассматриваться и
как комитативные (сопровождающие) элементы. Точнее
было бы, учитывая их эмотивную семантику, назвать та
кие элементы «обстоятельства эмоционального состояния
165
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

субъекта действия», то есть квалификаторы действия с


точки зрения состояния субъекта, совершающего дей
ствие. Такой термин, безусловно, тяжеловесен и неприем
лем, хотя и отражает специфику изучаемого явления.
Речь идет о случаях типа:
«Now they are quite happily chopping up the ruin, crying
“Ora si puo scaldarsi”» (D. H. L., 68).
«I will put him into the Blues (The Royal Horse Guards)
later, meanwhile he goes to school this month with the
keenest expectation of delight» (E. W., 117).
Отличие в способах представления в текстах писем эмо
ций третьих лиц от способов представления эмоций адре
санта состоит, кроме того, в возможности в случае с треть
ими лицами использования косвенной речи, не прямой
констатации состояния, а через высказывания тех же са
мых третьих лиц или других людей. Рассмотрим следую
щие примеры:
«Bertha Lady Michelham said she was so horrified she
wanted to put her head in a hole in the underground but that
she had not the time» (E. W., 295).
«She broke down talking to him because she thought he
was so unhappy» (E. W., 321).
В принципе, казалось бы, не существует никаких огра
ничений на использование местоимения первого лица вме
сто третьего и вместо имен собственных в указанных пред
ложениях. Они были бы вполне уместны в романе или в
рассказе. Видимо, ограниченность объема личного письма
препятствует тенденции пересказа в них как чужих, так и
особенно своих имевших место «речей» об эмоциональных
состояниях. Кроме того, нацеливаясь на эпистолярную
корреспонденцию, адресат, как нам представляется, ос
новной своей задачей считает непосредственное, а не «пе
репорученное» изложение своих мыслей и чувств.
166
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

Первый из приведенных примеров интересен тем, что в


нем наряду с сообщением об эмоциональном состоянии
третьего лица (Берты) дается юмористическое описание
этого третьего лица, то есть реализуется установка на раз
влечение адресата. Известное высказывание А. Дюма о
том, что занимательность – это вежливость автора, можно
отнести и к эпистолярному жанру.
Следует отметить, что в целом представление эмоцио
нального состояния третьих лиц отличается меньшим раз
нообразием и экспрессивностью, чем репрезентация соб
ственных чувств. В этой связи интересно обратить внима
ние на следующее предложение, в котором речь идет о
состоянии любви третьего лица, но в то же время в нем
можно диагностировать и чувство восхищения и удивле
ния, которое испытывает адресант по этому поводу:
«Goodness how he loved you!» (E. W., 29).
Любопытную особенность можно отметить в использо
вании модальных глаголов при обращении к ситуациям,
отражающим чувства третьих лиц. Рассмотрим следую
щие примеры:
«How happy all the buggers must be at your return»
(E. W., 400).
«Living as I do, reading the papers, I think Londoners
must all be mad – entangled in Pamberry’s great
moustaches» (E. W., 405).
Трансформация подстановки в указанные предложе
ния (усеченные в целях упрощения анализа) первого лица
I вместо представляющих третьих лиц существительных
Londoners и buggers дает следующие предложения:
How happy I must be at your return.
Living as I do, reading the papers, I must be mad.
167
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Первое из этих полученных предложений представля


ется нам логически неверным, поскольку утверждение
«как я, должно быть, счастлив» некорректно – о прият
ном состоянии, особенно об очень приятном состоянии,
каким можно считать счастье, человек безошибочно узна
ет сам, в то время как второе предложение вполне возмож
но, так как состояние сумасшествия, видимо, распознать
самому человеку сложнее. Итак, здесь мы подходим к вы
воду о том, что сочетаемость с модальными глаголами при
репрезентации эмоциональных состояний адресата и тре
тьих лиц может быть детерминирована лексическим зна
чением единицы, репрезентирующей эмоциональное со
стояние.
В то же время возможно было бы отнесение предполо
жения, граничащего с уверенностью, к будущему времени
при проспективном обдумывании своего собственного или
чужого состояния. Однако, как показывает исследуемый
материал, чаще всего корреспонденты пишут о своем или
чужом эмоциональном состоянии в прошлом или насто
ящем времени. К будущему времени при репрезентации
состояния третьих лиц относятся редкие примеры, такие
как следующий:
«I have written 80 pages of a new novel: a most curious
work, which gives me great joy to write, but which, I am
afraid, will give most folk extreme annoyance to read, if it
doesn’t bore them» (D. H. L., 12).
Рассмотрим теперь ситуации, где эмоциональное состо
яние третьих лиц представлено в обобщенном виде. Обоб
щение при этом может носить относительный характер, то
есть носителем состояния может быть хотя и достаточно
большая, воспринимаемая как «все» в определенном со
циуме, но тем не менее ограниченная группа людей. Такие
168
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

высказывания мы называем высказываниями относитель


но общего эмотивного смысла (ВООЭС). Высказывания об
щего смысла, которые отражают универсальные эмотив
ные ситуации, относящиеся ко всем людям без ограниче
ний, соответственно получают название высказываний
универсального общего эмотивного смысла (ВУОЭС).
Примерами ВООЭС являются следующие:
«Everyone I have met in England is full of delight at
‘Picnics’ and agog for more» (E. W., 300).
«Everyone I see, but that is very few outside the Marines,
is enjoying the war top hole» (E. W., 102).
«One was not sure whether one survived or not» (D. H. L., 104).
«What a mercy the poor wretch is dead. One can’t stand
these horrors!»
«Oh the joy of settling in a sleeper and swaying down the
passage to the restaurant after the claustrophobic hell of air tra
vel and the plastic trays and the smiles of “hostesses”» (E. W.).
Граница между ВООЭС и ВУОЭС иногда трудноуловима
без контекста, но важно отметить то, что в ВООЭС часто име
ются определенные показатели сужения значения, огра
ничения охвата характеризуемого явления, как, к приме
ру, указательное местоимение these в предпоследнем
предложении, фразы I have met in England и I see в первом
и втором предложениях и т. п.
Лексикограмматические средства представления обоб
щенности в таких высказываниях, как мы видим, весьма
разнообразны. Это и местоимения everyone, one, и сочета
ние местоимения every с существительным в двусоставных
предложениях, и номинативное односоставное восклица
тельное предложение, начинающееся с междометия. Воз
можно и использование в таких случаях предложений, в
которых идея обобщения выражена существительным
169
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

широкой семантики things: «Things feel a bit dismal, with


the strike in England and so on» (D. H. L., 156).
Приведем теперь примеры ВУОЭС:
«I find here one is soothed with trees» (D. H. L., 120).
«Men can’t stand injustice» (D. H. L., 173).
«Old age is a curious thing. It leaves a man crawling like a
beetle while his mind is as strong and young as ever» (E. W.,
199).
«Sunshine – a ghastly cold – perennial melancholy and
listlessness in my opinion are never to be shed except for a
minute under the influence of wine or Love» (E. W., 200).
«One is uncertain of one’s acts in great emotion» (E. W.,
236).
Обращает на себя внимание то, что ВУОЭС в основном
однородны с точки зрения грамматического времени и
представляют эмотивные истины как вневременные.
Высказывания общего смысла могут употребляться не
только как эпизодические вкрапления в состав неэмотив
ных микротекстов, но и составлять значительную часть
эмотивных микротекстов, таких как следующий эмоидео
центрический микротекст, в котором речь идет о социаль
ной несправедливости и чувствах, которые она вызывает:
«It is this mass of unclean world that we have
superimposed on the clean world that we cannot bear. When
I looked back, out of the clearness of the open evening, at
this Littlehampton dark and amorphous like a bad eruption
on the edge of the land, I was so sick I felt I could not come
back: all these little amorphous houses like an eruption, a
disease on the clean earth; and all of them full of such a
diseased spirit, every landlady harping on her money, her
furniture, every visitor harping on his latitude of escape
from money and furniture. The whole thing like an active
170
2.7. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «третьи лица»

disease, fighting out the health. One watches them on the


seashore, all the people, and there is something pathetic,
almost wistful in them, as if they wished that their lives did
not add up to that scaly nullity of possession, but as if they
could not escape. It is a dragon that has devoured us all:
these obscene, scaly houses, this insatiable struggle and
desire to possess, to possess always and in spite of
everything, this need to be an owner, lest one be owned. It is
too horrible. One can no longer live with people: it’s too
hideous and nauseating. Owners and owned, they are like
two sides of a ghastly disease. It can be cleaned away...»
(D. H. L., 86).
Основная мысль, которая звучит в этом микротексте,
может быть выражена словами: «Владение собственнос
тью – причина страданий каждого человека и человече
ства в целом». Идя от конкретного (своего) эмоционально
го опыта (I was so sick I felt I could not come back) к более
общему (on the seashore, all the people, and there is
something pathetic, almost wistful in them, as if they
wished that their lives did not add up to this scaly nullity of
possession, but as if they could not escape), адресат прихо
дит в результате к глобальному обобщению (Owners and
owned, they are like two sides of a ghastly disease).
Микротексты такого рода напоминают скорее полити
ческие речи или публикации в общественнополитических
изданиях. Кстати, в конце письма, содержащего данный
микротекст, Лоуренс прямотаки, казалось бы, призывает
к революции: «One must destroy the spirit of money, the
blind spirit of possession». Однако путь к спасению у Лоу
ренса «эмотивный» – он предлагает стремиться к владе
нию, обладанию в сфере чувств: «It is the Dragon for your
St.George: neither rewards on earth nor in heaven, of
171
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ownership: but always the give and take, the fight and the
embrace, no more, no diseased stability of possessions, but to
give and take of love and conflict, with the eternal
consummation in each. The only permanent thing is
consummation in love or hate» (D. H. L., 86). Последнее
предложение представляет собой ВУОЭС.
Эмотивные микротексты, в которых реконструируются
ситуации, отражающие эмоциональное состояние третьих
лиц, посвящены, как правило, информированию о чув
ствах родных и близких, то есть охватывают интимный
круг носителей состояния. Наблюдаются некоторые осо
бенности построения таких микротекстов. Они могут быть
построены либо как краткое перечисление эмоциональ
ных (и физических) состояний различных людей, напри
мер нескольких детей, родственников, нескольких друзей
или знакомых, либо как более обстоятельное и подробное
описание чувств одного человека или нескольких человек.
Приведем примеры.
«Have you heard of the Abdy disaster? Diane still
unconscious, after ten days, Valentine possibly lame for life.
Bertie half out of his mind with anxiety. I hope to get him
here. Diane is in Bristol. Valentine in Truro» (E. W., 297).
«He (Pixton) is in a very fretful mood – the jaguar has
broken its axel, the jeeps have lost their gear boxes, the
electric cocktail shaker has fused, Edward has failed to get a
commission at the Grenadiers, Sylvia Ashley has accused him
of sharp practice in land speculation, his agent goes in fear of
assassination, Cuckoo Belville calls daily accusing him of
neglecting his children. He takes all these tribulations very
hard and drinks far too much whisky» (E. W., 275).
В первом микротексте сверхкратко, в телеграфном сти
ле дается информация о нескольких близких знакомых, с
172
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

которыми произошел несчастный случай, явившийся при


чиной их страданий. Параллельные конструкции, опуще
ние связочного глагола – минимум лишней информации,
экономия языковых средств, проявляющаяся даже грам
матически, а не только лексически – все это дает возмож
ность автору письма заострить внимание адресата на глав
ном – именах пострадавших людей, их состоянии и место
нахождении. Напротив, во втором микротексте страдания
основного носителя состояния (Пикстона) описаны доста
точно подробно, вернее, подробно представлены многочис
ленные причины его переживаний, высокая степень стра
даний (дважды употреблен интенсификатор very) и след
ствие – запой. Думается, что второй микротекст можно
охарактеризовать как эмотивный с в е р н у т ы й акцио
центрический, поскольку он в свернутом виде содержит
и с т о р и ю с о б ы т и й, которые спровоцировали эмоци
ональное состояние.

2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя


состояния «адресат»
Изучение лингвистических средств адресованности в
последнее время привлекает исследователей текстов раз
ных типов (Воробьева, 1993; Гончарова, 1997; Романова,
1997; Тураева, 1997; Филимонова, 1997; Белоглазова,
1999 и др. ). Особенно много внимания уделяется изуче
нию маркеров адресованности в художественном тексте.
Совершенно очевидно, что в реальной эпистолярной ком
муникации понятие адресата не совпадает с понятием ад
ресата в художественной или научной коммуникации.
В условиях эпистолярного общения адресат – это реальное
лицо или лица, поэтому его присутствие значительно ярче
ощущается в письме. Если для художественной и научной
173
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

коммуникации прямое обращение к читателю скорее ис


ключение из правила, то для письма это норма. Правда,
прямое обращение – это всего лишь одно из многочислен
ных средств выражения адресованности. Нас будет инте
ресовать в данном разделе только одна сторона адресован
ности – репрезентация эмоционального состояния адреса
та, то есть отражение эмотивной ситуации, в которой ад
ресат испытывает какиелибо чувства. Соответственно
случаи присутствия адресата в эмотивных ситуациях, где
носителем состояния является адресант, отправитель
письма, здесь не рассматриваются, за исключением неко
торых, имеющих «двойственного» или «коллективного»
носителя состояния, включающего адресата и адресанта
или совмещения в одном высказывании двух эмотивных
ситуаций, в одной из которых носителем состояния явля
ется адресат, а во второй – адресант. Основные задачи
можно сформулировать следующим образом: 1) выяснить,
с какой целью ведется в письме речь о чувствах адресата;
2) определить, какие единицы текста задействованы в
этом; 3) установить, cуществуют ли какиелибо особеннос
ти в употреблении лексикограмматических языковых
средств при репрезентации эмоционального состояния ад
ресата; 4) определить, существует ли какаялибо специфи
ка в выразительных средствах, используемых при этом.
Начнем обсуждение данного вопроса с характеристики
прагматических установок, которые реализует адресант
при репрезентации эмотивных состояний адресата. Уди
вительным оказалось то, что в письмах писателей, по на
шим данным, мало вопросов о чувствах адресата. Для пи
сем обыкновенных корреспондентов установка «узнать о
чувствах адресата» в значительной мере автоматизирова
на и напоминает фатическое «How are you?» в устной
174
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

речи, когда не требуется ответа по существу (черта, кото


рая очень удивляет и раздражает россиян, когда они по
падают в англоговорящий мир). В руководствах по написа
нию писем обычно указывается, что хорошее письмо долж
но содержать вопросы, чтобы адресат знал, что переписку
с ним хотят продолжить, его мнением и самочувствием
интересуются и т. д. Интересно, что косвенный вопрос о
самочувствии и расположении духа адресата содержится в
утвердительном предложении с модусом надежды «I hope
you are well and happy». Ведь и в устной речи, если обра
титься к стандартной, хорошо известной каждому ситуа
ции неформального общения, можно сказать утвердитель
ное: «Надеюсь, у тебя все хорошо», ожидая получить от
ветную реакцию. В русском языке такая утвердительная
фраза произносится обычно с вопросительной интонаци
ей. В английском языке есть возможность совместить вы
ражение надежды и запрос информации в предложении с
разделительным вопросом «I hope you are pretty well – are
you?» (D. H. L., 60). Любопытно, что Лоуренс в данном
случае употребил тире, а не привычную в таких случаях
запятую, подчеркнув, как нам кажется, двойную природу
своих намерений. Прямой вопрос о состоянии адресата мо
жет содержать какието дополнительные деталираспро
странители, переключающие внимание с акцента на со
стоянии на какието другие обстоятельства.
Писатели, как свидетельствует наш материал, в отли
чие от обычных корреспондентов, менее склонны к вопро
сам адресату о его чувствах, они предпочитают анализиро
вать чувства адресата, а также комментировать их, сооб
щая о своей реакции на состояние адресата.
Комментарий может быть как с точки зрения эмоцио
нальной реакции автора письма, так и содержать рацио
175
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

нальную оценку. Обычно это краткий комментарий, отра


жающий эмоциональную реакцию автора письма в кон
венциональной привычной форме: (I am glad, I am de
lighted и т. п.):
Delighted you enjoyed the Americans (E. W., 399).
I am delighted it amused you (E. W., 235).
I am glad you missed my scrawls (T. W., 196).
Your Venice sounds sad (E. W., 394).
Любопытно, что эти фразы не включены в английские
речевые стереотипы, выявляемые в устной речи (Третья
кова, 1995). Все вышеприведенные высказывания отно
сятся к так называемому реактивному регистру речи в
терминологии Г. А. Золотовой. В устной речи этому реги
стру соответствуют междометия. Г. А. Золотова считает,
что междометия не содержат сообщения, и такая точка
зрения является достаточно распространенной. Мы тем не
менее полагаем, что выражение эмоций – это тоже сооб
щение – сообщение об о п р е д е л е н н о й эмоциональной
реакции. Сам факт, что Г. А. Золотова приводит трансфор
мации междометий в глаголы (Золотова, 1998: 400), на
наш взгляд, доказывает, что междометия имеют значе
ния, а значит несут, сообщение.
Анализ внутреннего состояния адресата имеет место
обычно в рамках микротекстов, поскольку состоит из не
скольких ментальных процедур, ступеней анализа, может
содержать определенные выводы, обобщения. Рассмотрим
несколько микротекстов, в которых анализируются чув
ства адресата. Начнем с двух, идущих друг за другом:
«Dearest Diana
Your postcard read very sadly, but the words were
cheerful – ‘Ice breaking up on every side’ – what could be a
happier augury of Spring. I believe that you are in for a
176
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

decade of deep content and discovery. Maurice’s strong


prayers and my feeble ones are going to take effect. You’ve
let yourself run out of breath lately. Tranqulity is round the
corner.
If only you could treat friends as something to be enjoyed
in themselves not as companions in adventure we should be
so much happier together. Not that I don’t love adventures
and relish all the excitement of Scotch bonnet chasing which
you bring into my life, but I do wish sometimes you could
just sit quietly, almost silently, and enjoy your friends’ love
instead of always thinking of something amusing to do. And
if at the end of an evening you enjoyed desultory
conversation, growing drowsy, instead of being ashamed of
to be seen in any condition that is not highly galvanized.
Now the chance has come for you to learn the sweets of that
sort of companionship. Believe me the best» (E. W., 142).
Анализ начинается с сопоставления впечатления от об
щего состояния Дианы и слов, которыми выражена ее пе
чаль, резко контрастирующими с этим состоянием. Кон
траст подчеркивается цитированием слов Дианы, после
чего делается вывод. На следующем этапе анализа, на за
вершающей ступени первой стадии, делается прогноз: «I
believe you are in for a decade of deep content and
discovery», которому дается обоснование в следующем за
прогнозом предложении, после чего ставится «диагноз»:
«You’ve let yourself run out of breath lately» и в заключе
ние «благоприятный» прогноз повторяется в иносказа
тельной форме, подчеркивающей метафоричностью выра
жения и как бы закрепляющей на уровне эмоционально
эстетического восприятия то, что уже было высказано в
сухой, строгой, звучащей понаучному форме.
Если первый микротекст является по преимуществу
идеоцентрическим, то во втором весьма ощутимы марке
177
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ры эмоцентричности. Наряду с анализом (as something to


be enjoyed in themselves not as...; instead of; if... instead of –
все эти выражения характерны для анализа, они содержат
идеи обобщения, сравнения, условия) во втором микро
тексте ярко выражены чувства самого автора письма и,
кроме того, содержатся директивные высказывания, реа
лизуется ЭПУ «призвать к действию для получения чув
ства». Мы имеем в виду два последних предложения.
Очень часто анализ чувств адресата в микротекстах со
четается с анализом его взглядов, отношений, общих про
блем. Иногда анализ чувств адресата является поводом
для широких философских обобщений, когда адресант
идет от частного к общему, нередко вовлекая и свой соб
ственный эмоциональный опыт в общий ход рассуждений.
Рассмотрим следующий микротекст из письма
Д. Г. Лоуренса:
«Dear D.,
I was glad to get your still sad letter , and sorry that you
are so down yet. I can’t help thinking that you wouldn’t be so
down if you and Mrs. D. didn’t let yourselves be separated
rather by this trouble. Why do you do that? I think the
trouble ought to draw you together, and you seem to let it
put you apart. Of course I may be wrong. But it seems a
shame that her one cry, when she is in distress, should be for
her mother. You ought to be the mother and father to her.
Perhaps if you go away to your unhealthy post, it may be
good for you. But perhaps you may be separating your inner
life from hers – I don’t mean anything actual and external –
but you may be taking yourself inwardly apart from her, and
leaving her inwardly separate from you: which is no true
marriage, and is a form of failure. I am awfully sorry,
because I think that no amount of outward trouble and stress
178
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

of circumstance could really touch you both, if you were


together. But if you are not together, the strain becomes too
great, and you want to be alone, and she wants her mother.
And it seems to me an awful pity if, after you have tried, you
have to fail and go separate ways. I am not speaking of
vulgar outward separation: I know you would always be a
good reliable husband: but there is more than that: there is
the real sharing of one’s life. I can’t help thinking your love
for Mrs. D. hasn’t quite been vital enough to give yourself
peace. One must learn to love and go through a good deal of
suffering to get to it, like any knight of the grail, and the
journey is always towards the other soul, not away from it.
Do you think love is an accomplished thing, the day it is
recognized? It isn’t. To love, you have to learn to understand
the other, more than she understands herself, and to submit
to her understanding of you. It is damnably difficult and
painful but it is the only thing which endures. You mustn’t
think that your desire or your fundamental need is to make a
good career, or to fill your life with activity, or even to
provide for your family materially. It isn’t. Your most vital
necessity in this life is that you shall love your wife
completely and implicitly and in entire nakedness of body
and spirit. Then you will have peace and inner security, no
matter how many things go wrong. And this peace and
security will leave you free to act and to produce your own
work, a real independent workman» (D. H. L., 74).
Данный микротекст может быть поделен на две части.
Первая, начинающаяся с констатации собственных чувств
автора письма, далее переходит в анализ чувств адресата и
его жены. Вопросы, обилие условных предложений, мо
дальных глаголов предположения и неуверенности, упо
требление глаголасвязки seem свидетельствуют о неуве
179
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ренности адресата в вынесении вердикта в середине мик


ротекста, о взвешенном и осторожном, продуманном под
ходе к разговору о чувствах друга и его жены. Вторая
часть, которая начинается со слов «One must learn to
love», совсем другая по тону, она резко контрастирует с
первой. Создается впечатление, что автор письма убедил
сам себя в правильности своих суждений и смело перехо
дит в наступление. Вторая часть микротекста дидактична
по характеру и содержит директивные речевые акты. Она
изобилует модальными глаголами и выражениями со зна
чением долженствования и необходимости (must, mustn’t
have to, vital necessity). Вопрос «Do you think love is an
accomplished thing the day it is recognized?» на самом деле
не представляет собой запрос информации, а звучит как
«Don’t think love is an accomplished thing the day it is
recognized». Это косвенный запрет, категоричность кото
рого ощущается по прочтении ответа на этот вопрос, кото
рый дает сам автор.
При анализе эмотивных ситуаций с носителем состоя
нияадресатом можно отметить одну интересную особен
ность употребления предложений, которые обычно ис
пользуются для информирования о чьемто состоянии:
I am happy. She is miserable about her son и т. п. В случае
если субъектом состояния в таких предложениях оказы
вается you, то есть если в эмотивной ситуации репрезенти
рован адресат, прагматическая установка здесь не инфор
мирование, а констатация факта с целью использования
его как данного, отправной точки анализа или обсужде
ния, как в следующем примере:
«You are miserable about your play. Somehow or other
your work riles folk. Why does it? But it makes them
furious» (D. H. L., 48).
180
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

Как в микротекстах, так и в эмотивных вкраплениях,


репрезентирующих внутреннее состояние адресата, мож
но обнаружить определенные лексикограмматические
особенности. Вопервых, это более широкое использова
ние сослагательного наклонения и модальных глаголов и
фраз, выражающих предположение, сомнение, неуверен
ность, чем в случаях, когда в эмотивных ситуациях речь
идет о чувствах адресанта или третьих лиц. Приведем не
которые примеры:
«Well, perhaps you’ll be glad you haven’t come to Sicily»
(D. H. L., 135).
«You may dislike it – it hasn’t got hard outlines – and of
course it’s only first draft – but it’s pretty neat, for me, in
composition» (D. H. L., 54).
«If I took you there you’d get fat and you’d notice the
ghastly motorbycicles that ruin Italy with their open
exhausts, and drunken Walsh might irritate you, and the
luxurious simplicity you might find austere. I don’t know»
(E. W., 196).
«You’d laugh to see my daily meals a quarter: Luis, me,
Rosamond Lehmann and Betty Sailsbury» (E. W., 270).
«Can’t judge if you would love it. O dear unpredictable»
(D. C., 267).
Некоторый ключ к пониманию такого своеобразия в
употреблении указанных грамматических структур могут
дать некоторые фразы, употребленные в вышеприведен
ных высказываниях, – О dear unpredictable и I don’t know.
Конечно, непредсказуемым может быть и адресант. Но мы
имеем в виду то, что при эпистолярной коммуникации ад
ресант в силу практической непосредственной отрезаннос
ти от адресата самими обстоятельствами общения постав
лен в ситуацию, когда он не может в большинстве случаев
181
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

чтото категорически утверждать о чувствах адресата. Он


может делать предположения, строить догадки. Отсюда и
своеобразие в функционировании когнитивной эмотивной
модели, имеющей разных носителей эмоционального со
стояния.
Различия в употреблении сослагательного наклонения
с разными типами носителя состояния в эмотивных ситуа
циях эпистолярной коммуникации носят не только коли
чественный, но и качественный характер. В отличие от
приведенных выше, в случае с адресантом типичными яв
ляются фразы «полуфатической» коммуникации.
Вовторых, необходимо отметить, что при репрезента
ции эмоционального состояния адресата чаще, чем в слу
чае, когда носителем состояния является адресант или
третьи лица, используется будущее время:
«Don’t buy Sea and Sardinia because I shall have to pay
Martin Secker for it. He must send it you. It will amuse you»
(D. H. L., 140).
«And perhaps you will find fulfillment in a baby» (D. H. L.,
148).
Подчеркнем еще раз, что указанные лексикограмма
тические особенности носят не абсолютный, а преимуще
ственный характер и свидетельствуют о том, что инвари
антная когнитивная эмотивная модель функционирует ва
риативно в разных условиях коммуникации и проявляет
способность более и менее яркой реализации тех или иных
свойств.
Втретьих, для ситуаций, в которых представлено со
стояние адресата, типично наличие модуса эвиденциаль
ности (Kobrina О., 2000: 141), имеющего разнообразные
средства выражения, к примеру, глагол to hear: «I hear
you are well and happy» и надежды: «I hope you have
182
2.8. Эмотивные ситуации с типом носителя состояния «адресат»

enjoyed it as well as I have (E. W., 341). Такая семантичес


кая сочетаемость возможна и для третьих лиц, однако с
носителем состоянияадресантом маловероятна. Сравните
трансформации: I hear I am well and happy. I hope I have
enjoyed it. Первое полученное предложение в принципе
возможно, но в нем происходит семантический сдвиг по
отношению к исходному. В то же время при сравнении
предложений «I hear you are well and happy» и «I hear I am
well and happy» выявляется, что первое из них просто кон
статирует факт здоровья и счастья, а второе содержит в
имплицированном виде несогласие с этой информацией и
намерение оспорить ее (I hear I am well and happy, but...).
Следующей интересной чертой, характеризующей фун
кционирование когнитивной эмотивной модели с носите
лем состоянияадресатом, является вовлечение адресанта
в сферу чувств адресата посредством сравнения, сопостав
ления чувств того и другого, призыва к совместным чув
ствам и действиям для достижения желаемого эмоцио
нального эффекта:
«As you say it has been a prosperous year for me...
I grieve it has not been so for you» (E. W., 130).
«Please come here soon. It will make it fun like
Edinburgh» (E. W., 64).
Интересно отметить, что типичных для репрезентации
эмоционального состояния первого лица сравнительных
конструкций I feel like, I feel as if не обнаружено с носите
лем состояния  адресатом. Репрезентация эмоциональ
ных состояний при помощи образных сравнений такого
рода отличается особой субъективностью и индивидуаль
ной неповторимостью, что, повидимому, и препятствует
распространению ее на эмотивные ситуации, где субъек
том состояния является не говорящий/пишущий, а ктото
183
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

другой. Этот вывод тем не менее не распространяется


на тексты художественной прозы, где автор/повествова
тель проникает во внутренний мир героя и описывает его
«изнутри».

2.9. Реализация категории эмотивности


в информационном письме с коллективным адресатом
Переходя к рассмотрению реализации категории эмо
тивности в письмах с коллективным адресатом, важно от
метить, что такие письма следует рассматривать как раз
новидность личных писем, поскольку такое письмо имеет
как бы двойную направленность. Будучи размноженным
на ксероксе и посланным в обычном конверте или послан
ным по электронной почте большому числу корреспонден
тов, такое письмо тем не менее содержит и индивидуаль
ную адресацию, которая указана не только в адресном
блоке, но может проявляться и прямыми обращениями к
индивидуальным адресатам в тексте письма. Двойная
природа адресации таких писем сказывается на структуре
такого письма, его языке и содержании. Тем более инте
ресно проследить специфику реализации категории эмо
тивности в таких письмах. Проанализируем не очень ти
пичное по размерам (30 страниц), но интересное для нас
письмо американского корреспондента, рассказывающего
своим друзьям и близким о поездке во Вьетнам.
В отличие от обычных личных писем, информационное
письмо такого рода может иметь специфические структур
ные особенности, заключающиеся в том, что интродуктив
ный блок такого письма растягивается, он может члениться
на отдельные части, как и в том письме, к анализу которого
мы приступаем. Автор письма «растянул» вводную часть на
целую страницу текста и выделил в ней три абзаца.
184
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

Рассмотрим каждый из них, обратив внимание на то,


как представлена в них категория эмотивности. Отметим,
что вводная часть предваряет изложение событий во вре
мя путешествия, поэтому акцент в ней делается не на по
ступках действующих лиц – путешественников и не на
описании событий, а на чувствах, намерениях и общей
оценке своего опыта.
«Hello all,
Well, here it is – the Vietnam newsletter. Sorry for the
long wait and I really have to apologize for the length. It is so
long that I imagine only a few of you will attempt it which is
fine. I am also sending some pictures and I hope you enjoy
those. As I have been accused in the past of just writing
about being drunk in a different country, I tried to put some
educational and informative information in this one. And
the fact that so many things are so hard to describe. How
funny or amazing a situation was. I think I fell into the trap
of thinking I could describe it with words. I can’t. But I hope
it gives you an idea (and an inkling to go there) of what it
was like. And I am sorry for spam quality of this but I ain’t
writing you each some 30 pages (yeah, I said it was long).
Anyway, I said it was long. Anyway, here it is. I hope
everyone is doing well.
With your feet on the ground keep reaching for the
stars...
Red River Richie
P. S. not like I didn’t thank him 100 times in the
newsletter, but one more time couldn’t hurt. So Thomas –
THANKS SO MUCH! It was an incredible experience and just
what I needed. Red «Carl Lewis» River will never be
forgotten...
Данный микротекст представляет собой очень яркий
образец того, как взаимодействуют в тексте письма кате
185
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

гория эмотивности и категория вежливости, как пересека


ются в одном тексте две функции языка – эмотивная и фа
тическая. Первая группа эмоций, которая представлена в
этом микротексте, – это сожаление (что долго ждали пись
ма), ощущение вины (за то, что письмо очень длинное) и
прощение (тех, кто не сможет прочесть письмо до конца).
Об истинности вышеуказанных чувств и соответственно о
реализации категории эмотивности, а не о формальном ис
пользовании стандартных формул вежливости свидетель
ствует обращение к коллективному адресату как к состоя
щему из индивидуальных представителей, о чувствах
каждого из которых думает адресант: «It is so long that I
imagine only a few of you will attempt it which is fine».
Вторая эмотивная тема, представленная в данном мик
ротексте, это тема надежды, что иллюстрируют следу
ющие примеры: «I hope you enjoy those; I hope it gives you
an idea (and an inkling to go there) of what it was like; I hope
everyone is doing well». Интересно, что объектом надежды
является как хорошее самочувствие, наслаждение и жела
ния адресата, так и успешное выполнение автором письма
поставленной задачи – дать представление о стране, в ко
торой он побывал.
Авторские интенции адресанта, его роль как «писате
ля» являются третьей эмотивной темой данного микро
текста. В отличие от вышеупомянутых достаточно про
стых и традиционных для письма чувств сожаления и на
дежды, эта тема, как нам представляется, вмещает в себя
сложную гамму чувств и мыслей, поэтому можно говорить
здесь о рациональноэстетическом чувстве, или ощущении
себя писателем, который при этом не уверен, что может
добиться желаемого результата, но очень хочет этого
(tried; hard to describe, fell into the trap of thinking I could
186
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

describe it with words. I can’t, the spam quality of this). Об


амбициях начинающего, не очень искушенного писателя
(о чем свидетельствует тавтология «informative infor
mation») и его высоких устремлениях свидетельствует ко
нец первой части микротекста «With your feet on the
ground keep reaching for the stars...», а также юмористи
ческое использование псевдонима Red River Richie.
В постскриптуме развивается еще одна эмотивная тема –
благодарности человеку, который организовал путеше
ствие и был переводчиком автора письма. Эмфатический
характер выражения этого чувства здесь очевиден – это и
графическое выделение выражения благодарности, и вос
клицательный знак в конце предложения, и употребление
числительного 100 в гиперболе, своеобразный оригиналь
ный «приступ», разминка перед актом благодарения, со
стоящая в напоминании об уже имевшем место факте не
однократного благодарения «not that I didn’t thank him
100 times in the newsletter». Это также и забота о чувствах
субъекта, которому высказываются слова благодарности
«one more time couldn’t hurt», и выражение благодарности
и признательности через описание эффекта, которое про
извело путешествие (incredible experience), и ссылку на
чувство собственной внутренней необходимости (just what
I needed), подчеркнутое употреблением усилительной час
тицы «just», и юмористическое по смыслу, но торжествен
ное, напоминающее официальную речь на похоронах, за
ключительное предложение «Red «Carl Lewis» River will
never be forgotten...»
Рассмотрим второй микротекст из интродуктивного
блока:
«Well everyone, here it is at last – the Vietnam
newsletter. I am not sure exactly where this is going or how I
187
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

am going to fit it in less than 4 million pages. It was an


absolutely a once in a lifetime opportunity. Cliches, I know.
But what can you do? I really hope to make this once in a
lifetime trip a few more times, so DAMMIT Thomas, you
must stay! Or at least meet me there when I decide to visit
again. I must take this opportunity to thank Thomas – the
best tall, redheaded Danish tour guide friendship can buy.
Ok, the best tour guide period. The things we saw were
unreal (this word will get used a lot so get used to it) and the
experiences were mind boggling. But the best times I had
were because of the friendships that Thomas has – three
dinners come to mind – read on! I imagine most of my friends
disagree with my views of Vietnam and the war, and my trip
really reinforced what I had thought, and also shed some
light on things I was ignorant of (an American ignorant of
things overseas – impossible!)».
В этом микротексте продолжают развиваться некото
рые из эмотивных тем, введенных ранее, – благодарность
и неуверенность в возможности адекватно отразить свои
впечатления на бумаге, но к ним добавляется акцент на
чувстве восхищения, выраженного здесь эксплицитно,
хотя об имплицитном присутствии выражения этого чув
ства и в предыдущем микротексте можно было сделать
вывод, исходя из упоминания невозможности описать сло
вами свои впечатления, а также изза выражения в нем
благодарности – навряд ли гид заслужил бы такие много
кратные и экспрессивные признания в благодарности,
если бы поездка не вызвала восторга и восхищения.
Эксплицитно восхищение, которое испытывает автор
письма, выражается в следующих предложениях и синтаг
мах: «It was an absolutely incredible and once in a lifetime
opportunity; once in a lifetime trip; The things we saw were
188
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

unreal and the experiences were mind boggling; the best


times I had». Игра слов to make this once in a lifetime trip a
few more times подчеркивает интенсивность восхищения
поездкой, так же как и очень важный по смыслу с точки
зрения реализации категории эмотивности совет, заклю
ченный в скобки (this word will get used a lot so get used to
it). Директивный речевой акт, оригинально акцентирован
ный тем, что он употреблен парентетически, извещает о
центральной, доминирующей, главной эмотивной теме все
го письма – восхищении автора поездкой во Вьетнам.
При анализе вышеуказанного микротекста важно упо
мянуть еще мастерское развитие начинающим писателем
любителем темы благодарности. Оправдываясь за исполь
зование избитых клишированных фраз типа «once in a
lifetime opportunity» вопросом, обращенным к себе и вы
ражающим беспомощность (в данном случае от восторга),
адресат меняет тон повествования и переходит с офици
ального стиля общения на неформальный, графически
подчеркивая смену стиля, что приводит к эмфазе чувства
благодарности: «so DAMMIT Thomas, you must stay!». Та
же цель достигается использованием игры слов «the
best... tour guide friendship can buy» (исходным и привыч
ным является выражение «the best ...money can buy) и
имитацией живого диалога с читателем в процессе форму
лирования мыслей «Ok, the best tour guide period».
В третьем, заключительном, эмотивном микротексте
интродуктивного блока дается история знакомства автора
письма с гидом Томасом (мы ее опускаем) и на фоне уже
привычных для читателя выражения восторга и благодар
ности вводятся две новые эмотивные темы – влюбленнос
ти и раздражения. Вот как заканчивается интродуктив
ный блок:
189
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

«This was unlike any twoweek period of my life. It is


rumoured that Thomas suffers from Yellow Fever (he has a
Vietnamese girlfriend, who was in England while I was
there, so unfortunately I didn’t get to meet her). Anyway,
after two weeks I think I have more than just a touch of
aforementioned fever.
If only it weren’t so damn hot... (THANKS AGAIN
THOMAS). And now, on with my dribble...»
Этот микротекст интересен прежде всего юмористиче
ским подходом к представлению эмоциональных состо
яний, о чем свидетельствует ссылка на существование слу
хов о том, что Томас влюбился, название влюбленности
болезнью лихорадкой, ссылка на собственные глубокие
страдания от одноименной болезни в контексте с научным
словом «aforementioned». Счастье и блаженство от поезд
ки, как можно предположить, было омрачено лишь пого
дой, и адресант не выбирает выражения, проклиная жару,
что создает контраст с только что цитированным
«aforementioned». В таком контексте уже слегка утомив
шая читателя очередная благодарность Томасу звучит с
некоторой долей издевки. Самоирония автора проявляет
ся в пренебрежительном именовании собственного эписто
лярного произведения словом «dribble».
Основной корпус письма содержит 13 частей, первая и
последняя (The Voyage и The Voyage Home) из которых
описывают дорогу во Вьетнам и обратно, то есть впечатле
ния и события во время полета и в аэропортах США и
Вьетнама, а все остальные части имеют названия городов,
деревень, гор и островов, которые посетил автор письма.
Интересно то, что в данном информационном письме мало
эмотивных микротекстов, хотя оно и очень эмоционально
в целом и не только описывает страну и передвижения ав
190
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

тора там, но также и свои впечатления, свое эмоциональ


ное состояние. Дело в том, что информативная и субъек
тивнооценочная линии развертывания этого текста в зна
чительной части не чередуются, как это было в письмах с
индивидуальным адресатом, а развиваются параллельно,
причем основной акцент делается на информативной час
ти, на стремлении дать как можно больше фактов о стра
не, а эмотивная часть находится в подчиненном положе
нии и по объему, и по характеру представления. Эмотив
ные микротексты в анализируемом письме, как правило,
отдельно не выделяются, а о чувствах и впечатлениях со
общается в виде краткого комментария, имеющего харак
тер э м о т и в н ы х в к р а п л е н и й (исключение состав
ляют интродуктивный блок, заключительный блок и не
сколько микротекстов в основном блоке). Поэтому наша
основная задача в данном разделе будет состоять в анализе
характера этих эмотивных вкраплений, их семантики,
структурных и дистрибутивных особенностей.
Кроме того, как предусмотрено заключительными ста
диями проникающего изучения когнитивной категории
эмотивности, мы обратимся к изучению стилистических
особенностей изучаемых эмотивных единиц, их вырази
тельного потенциала.
Понятие вкрапления предполагает внедрение чегото
отличного от основной сущности в ее структуру. Термино
логическое употребление сочетания «эмотивное вкрапле
ние» в нашей работе не является чемто совершенно уни
кальным для эмоциональной сферы, поскольку явление
вкрапления можно наблюдать, анализируя и другие ас
пекты текста.
Прежде всего, необходимо остановиться на вопросе о
том, чье состояние представлено в эмотивных вкраплени
191
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

ях. Наиболее часто, и это закономерно для повествования


от первого лица, каким является наш текст информатив
ного письма, в эмотивных вкраплениях речь идет о состо
янии адресанта. Так, к примеру, описывая свое пребыва
ние в одной вьетнамской деревне (Mai Chau), адресант со
общает о своем большом удовлетворении от посещения
этой деревни экспрессивной фразой «but man was it worth
it», содержащей эмотивное обращениемеждометие man и
инверсию, в то время как основная часть текста посвяще
на описанию деревни, ее жителей, условий их жизни, а
также повествованию о дальнейшей программе путеше
ствия: «Our destination for the first day was Mai Chau, a
small village in the valley with spectaсular views. My trusty
guidebook didn’t think enough of Mai Chau to recommend a
stop there, but man was it worth it. It was a fourhour drive,
which would be our shortest day in the Landcruiser by far.
The village is populated mainly by the White Thai minority.
These people from the Tai language group arrived in the
early fourth century from China (not to be confused with
Thai as they have little in common with Thailand). The Tai
live in raised wooden log houses, which is where we got to
stay. In fact we stayed in Guesthouse 1. There were also 2
and 3, but I think 1 may get a lot of traffic for some reason.
Hmmm». В конце описательноповествовательного эпизо
да употребляется междометие с неопределенным значени
ем сомнения и неуверенности. Употребление междометий
для выражения чувств в тексте письма характерно именно
для ситуаций, в которых представлено эмоциональное со
стояние автора письма. В анализируемом информативном
письме употреблены также в виде эмотивных вкраплений
междометия ouch, haha, oh man, yikes, AGGGGHHHHH,
ummm, oops, ahhh well, uhh huh huh, uh, huh huh, wow.
192
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

Как видим, чрезвычайно частотное в британском варианте


английского языка междометие «oh» практически не ис
пользуется нашим молодым американским корреспонден
том. Как мы видели, в письмах Д. Г. Лоуренса, И. Во и
Д. Купер оно употреблялось довольно часто. Представляет
ся, что использование определенных междометий связано не
только с национальностью, но и с возрастом и эмотивным
идиостилем человека. Безусловно, влияет на выбор междо
метия и коммуникативная ситуация, условия общения.
Использование междометий – это очень экономный и
экспрессивный способ выражения личных эмоций, своего
отношения к событиям, о которых идет речь в информаци
онном письме. В этой роли с ними сопоставимы и такие
оценочные элементы, как эллиптические предложения,
состоящие из одного или двух слов, – cool, amazing,
stupid, nice, real nice, too funny, no luck, original,
incredible, not pretty и другие. Они также употребляются в
роли эмотивного комментария событий и выражения свое
го отношения к описываемому в письме: 1) And I am not
innocent to the fact that much worse things go on, but still
to see all these beautiful women here and then to see what
they will be going home with. Not pretty. 2) We didn’t stay
long. We finished the evening with a late night bowl of
noodle soup with beef. Incredible. 3) And I get to drive this
time. Cool.
Вышеприведенный тип эмотивного комментария ха
рактерен для разговорного неформального стиля обще
ния, однако анализируемое информационное письмо,
хотя и является образцом такого общения, все же содер
жит большое число «традиционных» эмотивных вкрапле
ний в виде полных предложений. Это и неудивительно,
поскольку, вопервых, соответствует нормальному
193
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

неспешному повествовательному ритму, а вовторых,


обусловлено, как мы помним из вводного блока письма,
установкой автора на информирование и обучение (I tried
to put some educational and informative information in this
one). В анализируемом письме для репрезентации эмоцио
нального состояния адресанта используются следующие
структурные модели реализации категории эмотивности:
It+ Vlink +Adj(emo) «It is really amazing».
It+ Vlink +Adj(emo)+N «It was a sad goodbye».
It +Vlink+N(emo) «It was just chaos».
It +Vlink +Adj(emo)+Inf «But it was incredible to zoom
through the strrets of Hanoi at night on tha back of a
moped...».
N+ Vlink +N(emo) «The taxi ride to Hanoi was a thrill in
itself».
N+Vlink+Adj(emo) «The dinner was excellent and the
atmosphere was incredible».
I+V(emo)+N «I hate flying»
I+Vlink +V(emo)ed+by/at/about+. N/Phrase/Clause/ «I
am amazed by the traffic; I am really amazed at the
hospitality of the Vietnamese; I am worried about the early
morning»
It+Vlink feeling of Clause «It’s that old feeling of
nothing is going to happen to me».
It+V(emo)ed me Vinf «It irritated me even more».
That put me in Adj(emo)+mood «That just put me in such
a laid back mood». It strikes me as Adj(emo) «It strikes me as
odd».
How Adj(emo) I+Vlink+InfPhrase «How cool I am to
have that visa in my passport».
It made me Adj(emo) «... it kind of made me
uncomfortable».
194
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

That made N+Adj(emo) «That made lunch bearable».


N is driving me Adj(emo) «He is driving me crazy».
N lead to N(emo) from me «The caves lead to a little
claustrophobia from me».
N+Vlink+Adj(emo) «The dinner was excellent and the
atmosphere was incredible».
But what Vlink really Adj(emo) Vlink N/Phrase «But
what was really cool were the three women singing
Vietnamese songs».
I feel like N «I feel like death».
I now know what N must feel like «I now know what an
animal in a zoo must feel like».
Interj do I+ V(emo)+ N «Damn do I love Fanta».
Далее, переходя к описанию репрезентации эмоций
третьих лиц, необходимо отметить, что часть моделей для
1го и 3го лица совпадают, а часть является специфичес
кой или более характерной для 1го или 3го лица. Поня
тия третьих лиц в коммуникативной ситуации эпистоляр
ного общения и грамматическое понятие 3го лица не со
впадают. В коммуникативном смысле эмоциональное со
стояние третьих лиц может передаваться и использовани
ем местоимений we, us в том случае, если третье лицо или
лица испытывают то же состояние, что и адресант. Для
передачи состояния, которое одновременно испытывают и
адресант, и третьи лица, возможны далеко не все из при
веденных выше моделей. К примеру, междометия редко
употребляются «хором», если такое и можно предполо
жить, то в одной и той же ситуации, испытывая похожие
чувства, носители состояния могут издавать разные воз
гласы, что препятствует отображению их реакций посред
ством употребления междометий в эпистолярной комму
никации.
195
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Интересно, что выражение «to have a feeling that» нам


встречалось только в предложениях, в которых носитель
состояния был представлен местоимением 1го лица.
Можно высказать предположение, что эта структура более
индивидуализирована для выражения уникального, еди
ничного состояния. Кстати, в русском языке также фраза
«У меня было такое чувство, что...» является частотной и
привычной для слуха, в то время как в случае с носителем
состояния во множественном числе предпочтительна гла
гольная структура «Мы чувствовали, что...».
Нейтральными с точки зрения числа носителей состо
яния являются, вопервых, структуры, начинающиеся с
вводного «it», «this feels», а также модели N Vlink
+Adj(emo)/N(emo)/Phrase. Например: It’s very funny that
in the morning and evening the Vietnamese are on the beach
and during the day it’s only foreigners. This feels very
weird. The rest of the evening is a completely hilarious
drunkfest with Duong and his family. The food looks and
tastes incredible:.
Определенные различия в зависимости от числа носи
телей состояния (один или больше одного или все) можно
проследить и в употреблении т и п и ч н ы х э м о т и в н ы х
ф р а з . (Возможно, грамматически точнее было бы на
звать приводимые ниже предложения высказываниями.
Мы применяем здесь наименование «фразы» для того,
чтобы подчеркнуть спаянность составляющих их элемен
тов, проявляющуюся в том, что они употребляются имен
но в таком полузастывшем виде, что препятствует развер
тыванию таких структур и роднит их с фразеологизмами.)
Story of my life; This was unlike any twoweek period in my
life; Man, if only women found me that irresistible; I am
laughing so hard (as I type this) that I am crying; This really
196
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

isn’t my scene or what I dig at all so I am a bit uncomfortable


at this point. Все эти эмотивные фразы обнаруживают при
вязанность (в грамматическом и семантическом смысле) к
1му лицу. Попробуем найти объяснение этому факту,
сначала трансформировав вышеуказанные предложения в
предложения с носителем состояния, представленным ме
стоимениями множественного числа: 1) Story of our life.
Story of their life. При таких изменениях исчезает эмотив
ное звучание предложения. Оно превращается либо просто
в констатацию факта, либо звучит как название книги,
статьи, фильма. 2) This was unlike any twoweek period in
their life. This was unlike any twoweek period in our life.
Данные предложения также утрачивают при трансформа
циях эмотивное звучание и воспринимаются как чисто
сравнительные конструкции. 3) Man, if only women found
them as irresistible. Man, if only women found us that
irresistible. Поскольку речь здесь идет о достаточно ин
тимном желании, трудно предcтавить ситуацию, при ко
торой подобное, так экспрессивно выраженное желание
проецировалось бы на коллективного носителя состояния,
хотя теоретически это, конечно, возможно. 4) We are
laughing so hard (as we type this) that we are crying. They
are laughing so hard (as they type this) that they are crying.
«Массовый психоз» подобного рода, конечно, возможен,
опятьтаки чисто теоретически. 5) This really isn’t our
scene or what we dig at all so we are a bit uncomfortable at
this point. This really isn’t their scene or what they dig at all
so they are a bit uncomfortable at this point. Вторая часть
предложений не вызывает возражений в силу нейтрально
сти, обычности и привычности, как самой эмоции, так и
формы ее описания (a bit uncomfortable). В то же время
экспрессивные фразеологические выражения, использу
197
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

емые в первой части этих предложений, возможно, имен


но потому, что они употреблены в синонимическом ряду,
и воспринимаются как избыточные, представляются наи
более приемлемыми в таком контексте именно для репре
зентации эмоций одного лица – адресанта.
Рассмотрим далее, как рекуррентно отображается эмо
циональное состояние третьих лиц в анализируемом ин
формативном письме. Приведем несколько типичных
предложений и предикативных конструкций:
1) He just gave me this big wink and a smile.
2) Although a lot of people were staring at me...
3) It irritated me and pissed off Thomas even more.
4) I think Thomas was amazed at how I could be so inept
in a language I studied for two years in college.
5) I don’t think we impressed the Vietnamese children
with our poor abilities.
6) Of course she is totally amazed at all of the hair on my
arms and thinks it quite funny.
7)We walk through the village and are again a big
attraction.
8) When I encountered Marco on the stairs at the hotel his
words to describe the way I was looking were, «Jesus,
what happened to you?»
9) All the minorities got a smile out of that.
10) They are quite unnerved by us.
11) She is bored in Sapa and likes to come to Hanoi when
she can.
12) She is petrified of chicken skin.
13) They are sorry they can’t come with us.
14) Thomas calls me a dumb ass.
Сопоставив модели данных предложений и синтагм с
моделями, в которых реализуется состояние адресанта,
198
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

можно сделать некоторые выводы. Вопервых, некоторые


модели оказываются общими для отражения состояния
адресанта и третьих лиц, однако различаются по частоте
употребления в роли эмотивных вкраплений. Так, если
для представления состояния адресанта наиболее частот
ной является модель с вводным «It», то для представле
ния состояний третьих лиц наиболее типична модель He/
She/They V link +Adj(emo). Вовторых, описание внутрен
него состояния через внешние проявления в виде улыбки,
выражения глаз, состояние и положение тела более харак
терно для представления эмоций третьих лиц. Втретьих,
представление собственного эмоционального состояния
через цитирование собственной прямой речи менее харак
терно, чем представление состояния третьих лиц. Вчет
вертых, лица, испытывающие эмоциональные состояния,
могут быть не номинированы в поверхностной структуре
предложения. Последний вывод затрагивает и предложе
ния, в которых носителем состояния в эмотивной ситуа
ции является адресант (сp.: «The taxi ride was a thrill in
itself» и «We walk through the village and are again a big
attraction»).
Переходя к рассмотрению проблемы взаимодействия
категории адресованности и категории эмотивности, при
ведем интересный пример, затрагивающий употребление
грамматической категории лица. Описывая одну из поез
док в горы, которая позволила автору письма насладиться
прохладным горным воздухом и не страдать от жары, как
в равнинной части Вьетнама, адресант пишет: «Ohh,
Richie was happy not to be sweating». Как видим, здесь
употреблена «классическая» ядерная структура выраже
ния эмоционального состояния, содержащая представлен
ное в позиции подлежащего имя носителя состояния и
199
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

приписываемый субъекту – носителю состояния времен


ный признак, обозначенный эмотивным прилагательным
в позиции именной части сказуемого. Неожиданным здесь
является употребление 3го лица в отношении себя, по
скольку на протяжении всего письма автор ведет пове
ствование от 1го лица, что является нормой для эписто
лярного общения. Попробуем дать обоснование такой сме
не характера изложения. Думается, что объяснить такой
повествовательный ход можно тремя причинами. Как мы
далее увидим, анализируя сигналы эмотивной адресован
ности, автор данного письма очень изобретателен в такти
ке привлечения и удержания внимания коллективного ад
ресата. И первая причина, исходя из этого, может быть
стремлением адресанта поставить себя на место читателей
и взглянуть на себя их глазами, что, безусловно, сближает
позиции автора и читателя, делает их более понятными и
близкими друг другу. Здесь же можно почувствовать и не
много капризное отношение к себе как к маленькому ре
бенку (вспомним излюбленное употребление некоторыми
родителями 3го лица по отношению к себе в разговоре с
маленькими детьми). О возможности такой трактовки
причины смены тона повествования свидетельствует и
ласкательное наименование себя уменьшительным име
нем Richie, а не полным Richard. Кроме того, благодаря
смене лица возрастает экспрессивность высказывания,
хотя она и так достаточно высока в силу использования
междометия. И наконец (и эту причину становится воз
можным установить только после ознакомления со всем
текстом письма), фоновые знания о том, что сильное поте
ние во время жары было большой личной проблемой, от
которой страдал автор письма, позволяют нам предполо
жить, что он смотрел на себя во время таких эксцессов со
200
2.9. Реализация категории эмотивности с коллективным адресатом

стороны, и в описываемом эпизоде был действительно


очень рад прохладе.
Рассмотрим в этом же контексте следующий фрагмент
из описания одного из вечеров в Ханое:
«Another note to self. Do not wear a light blue colored
shirt without a Tshirt when it’s hot and muggy outside. And
if you don’t have any clean tshirts left (because the laundry
wasn’t finished in time) just wear a nasty old one. It took
only a few minutes of me sweating like a pig to soak parts of
my shirt. And all this is happening while I am chatting with
this very cute girl (ok, woman) from the Australian
Embassy. Nice. Here’s how bad I was sweating – sweat was
pouring off my face into my beer».
Эмотивная ситуация, которую можно смоделировать в
этом фрагменте, включает носителя состояния (адресан
та), третье лицо ( очень симпатичная молодая женщина).
Эмотивное состояние стыда не называется эксплицитно,
но легко угадывается из описания ситуации и «заметки на
память», которую формулирует адресант. Типичной эмо
тивной фразой, выдающей ощущения досады и раздраже
ния, является следующая: «And all this is happening
while...». Причина состояния – пятна пота на рубашке.
Женщина выступает в роли «аккомпаниатора» состояния
стыда, усугубляя его тем фактом, что она очень хорошень
кая и молодая, а перед такой женщиной нашему автору
особенно стыдно выглядеть неопрятным. Коснемся здесь в
связи с проблемой адресата и культурологического аспек
та эмотивности. Представляется, что подобное смакование
физиологических ощущений характерно для американс
ких текстов и является почти табуизированной темой в
русских. Если само по себе чувство стыда, видимо, имеет
универсальную общечеловеческую основу, то оценка того,
201
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

что стыдно и что не стыдно, имеет национальную специ


фику. Данная тема связана и с эстетическим аспектом воз
действия текста, но мы не будем на нем здесь останавли
ваться, поскольку это слишком большая и сложная тема,
нуждающаяся в специальном освещении. Отметим лишь,
что для российского адресата такое натуралистическое
описание физиологических процессов представляется без
вкусным и отталкивающим.
Сравнение моделей эмотивных ситуаций в информаци
онном письме с коллективным адресатом и в обычных
личных письмах показывает, что различной является час
тотность употребления основных эмотивных моделей.
Так, модель IVlink+Adj(emo) чаще употребляется в обыч
ных личных письмах, чем в информационном письме с
коллективным адресатом. Объяснение этому факту можно
найти в степени оценочности структуры. Нам представля
ется, что установка на информацию в информационном
письме предопределяет широкое использование структур,
описывающих внешний мир с точки зрения характеристи
ки и оценки его объектов. Для описания качеств внешнего
мира наиболее простой, привычной и универсальной яв
ляется структура Nlink +Adj(qlt), где qlt означает каче
ство (The house is good), а также It link+Adj(qlt) (It is
good). В информационном повествовательном тексте, опи
сывающем события, в качестве оценочной чаще использу
ется вторая модель с it, что связано с заместительной фун
кцией it, проявляющейся в цепочках высказываний типа:
I came up to the river. It was wide. I saw a tree. It was high.
I looked at the sky. It was clear. Настрой на такое повество
вание, на наш взгляд, объясняет то, что, и переходя к опи
санию своего внутреннего состояния, адресант сохраняет,
хоть и отчасти, эту привычную модель, сложившийся
202
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

ритм повествования. Приведем трансформации вышеука


занных предложений в эмотивные, чтобы показать, как,
на наш взгляд, работает этот механизм. I came up to the
river. It was wonderful to see it. I saw a tree. It was great to
sit under it. I looked at the sky. It was fantastic to see the
birds flying in it. Если же автор текста письма настроен
непосредственно на передачу своего внутреннего состо
яния в более или менее развернутой форме (в объеме мик
ротекста), он может сразу акцентировать внимание на соб
ственной персоне и эксплицитно проявлять это в «эгоцен
трической» структуре типа: I was happy, I was sad и т. п.

2.10. КультурноLспецифическое vs. универсальное


в реализации категории эмотивности
Н. А. Бердяев писал о том, что национальный человек
больше, а не меньше чем просто человек, в нем есть родо
вые черты вообще и черты индивидуально национальные
(Бердяев, 1991). В своей речи человек проявляет и свои
родовые черты, и черты индивидуальнонациональные.
Это же выявляется и в языке эмоций, который отражает
как наивную картину мира, свойственную всему человече
ству, так и национальноиндивидуальную, характерную
для определенного языкового коллектива. Речь каждого
отдельного человека, кроме того, отражает и индивиду
альноспецифические черты личности – возраст, соци
альный статус, уровень образования и т. д.
Развитие лингвистической науки в последние десяти
летия характеризуется возрастанием интереса к челове
ческому фактору в языке, включающему в себя понятие
менталитета народа. В связи с этим много внимания уде
ляется лингвистическим концепциям В. фон Гумбольдта,
А. А. Потебни, Е. Сепира, Б. Уорфа, в которых прослежи
203
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

вается связь между языком и культурой народа. Изучение


категории эмотивности имеет большое значение для линг
вокультурологии, поскольку, несмотря на то что физиоло
гическая основа эмоциональности едина для всех людей,
концептуализация эмоций в разных языках существенно
различается, что показали, к примеру, блестящие иссле
дования А. Вежбицкой (Вежбицкая, 1997, 1999). Интерес
но привести в этой связи высказывание В. Вульф из эссе
«The Russian Point of View»: «место рождения влияет на
образ мыслей» («the mind takes its bias from the place of its
birth») (V. W., 260). К этому можно добавить, что место
рождения влияет и на «образ чувств».
Различия языковых эмоциональных картин мира, бе
зусловно, проявляются не только в лексике, но и в синтак
сисе. Связь культурной специфики, проявляющейся в
языке, с национальным менталитетом является предме
том многих современных исследований (Аринштейн,
2000; Елизарова, 2000; Тураева, 1997; Шаховский, 1998 и
др.). Лингвистика на современном этапе ее развития все
больше приобретает интегративный характер, вовлекая в
сферу своих интересов проблемы смежных областей зна
ния: логики, философии, психологии, культурологии,
когнитологии, без чего прогресс науки был бы невозмо
жен. Это становится особенно актуальным в плане изуче
ния языка и языковых единиц с позиций разных культур
(Болдырев, 2001: 4).
Как пишет В. И. Шаховский, общечеловеческое выра
жение эмоций является психолингвистической законо
мерностью, но специальных правил, которые бы одинако
во управляли выражением эмоций всех людей, не суще
ствует. Каждый говорящий выражает возмущение посво
ему, т. е. индивидуально, но в любом языке, в том числе и
204
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

в английском, существует «определенный инвентарь (ко


довых средств) выражения данной эмоции, варьирующих
модель ее выражения в определенных пределах, за кото
рыми она уже не воспринимается как модель возмуще
ния. Аналогично обстоит дело и с моделями выражения
других эмоций: как бы ни было индивидуально их выра
жение, набор клишированных средств и типизированных
эмоциональных ситуаций, известных всем говорящим на
данном языке, позволяет отличить вариант модели восхи
щения от вариантов модели возмущения. В этом проявля
ется закономерность кодированости лингвистической
эмотивности и эмотивной прагматики» (Шаховский,
1998: 46).
Т. А. Фесенко пишет о том, что сопоставление ментали
тета лингвокультурных общностей позволяет в качестве
перспективной выделить проблему компаративного слова
ря этноментальных образов, определяющего вербальные
модели менталитета той или иной лингвокультурной общ
ности. По мнению этого автора, структурными единицами
такого словаря выступают, в частности, вербализации
эмоциональных концептов, сигнализирующие о специфи
ческих процессах и состояниях, которые соответствуют
узуальному опыту носителя того или иного языка и при
дают палитре его концептосферы этноментальную окрас
ку (Фесенко, 2001: 25).
Наша задача в данном разделе – продемонстрировать
некоторые особенности проявления американского народ
ного духа на материале эмотивных ситуаций, представ
ленных в текстах писем. Кстати, вопрос о том, можно ли
говорить об общем англоамериканском менталитете, учи
тывая общность языка, или есть основания говорить о
столь значительных различиях в лексике и грамматике,
205
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

что каждый вариант – британский английский и амери


канский английский – репрезентирует разные картины
мира, представляется дискуссионным. Тем не менее изу
чение реализации категории эмотивности в эпистолярном
жанре, проведенное нами с опорой на понятие эмотивной
ситуации, репрезентирующей эмоциональное состояние
человека в английском тексте, показало, что существует
тип письма, в котором довольно ярко проявляется нацио
нальнокультурная специфика англоговорящих.
Речь идет о так называемых «season’s greetings», то
есть письмах, которые пишутся от имени вссй семьи к
Рождеству и Новому году и информируют большое число
друзей и знакомых о том, как семья провела уходящий
год. Анализ таких писем очснь интересен с точки зрения
репрезентации в них категории эмотивности. Обращение
к этому материалу показало, что такие письма имеют не
только определенные структурные особенности репрезен
тации категории эмотивности, но и ярко выраженную
культурную специфику. К особенностям структурногосе
мантического плана относятся: 1) преобладание описа
тельных эмотивных моделей Х was Adj (Emo), где Х озна
чает прошедший год или событие прошедшего года, а Adj
(Emo) или Аdj (Emo) N его эмотивную оценку: «1995 was
wonderful» или «1995 was a wonderful year for our
family»; 2) большое число предложений и конструкций,
содержащих оценочные прилагательные и существитель
ные с положительной коннотацией. В чем проявляется
при этом культурная специфика? Рассмотрим несколько
примеров.
Сначала приведем письмо, в котором для экономии ме
ста заменим полные имена инициалами:
Never a Christmas morning,
Never the old year ends,
206
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

But someone thinks of someone,


Old days, old times, old friends.
Yes, Christmas is a time to think of kith and kin, a time
for nostalgic reminiscing. We do think of you, especially at
this blessed time of the year. So saying we wish you a Merry
Christmas. We look forward to the news that may be in your
greeting cards.
Here is our news: Both S. M. G. and her husband, H. are
working on projects in foreign countries under the auspices
of the World Bank and/or the Agency for International
Development. S. has been heading a project in Pakistan to
build housing. She recently directed an international
conference in Islamabad. H. is directing a project for the
United Nations Development Program to reform the entire
civil service in Zambia. They have both worked in many
different countries.
From sunny California our son, T. and friend are visiting
extensively “down under”. They left in late September and
after a week in Hawaii departed for Australia. Here they
bought a Land Rover and are roughing it. (Gas is expensive
there.) New Zealand and other places that take their fancy
are on the itinenary.
J. R. appears to be making good progress at long last. The
implanted bone in her back has fused. New therapy is needed
to stretch out muscles that are “tacking down” nerves. This
is painful. J. has a lovely apartment in Cincinnati.
O. F., a charming English teacher from Leningrad and B.
K., a kindly giant from Kiev (builder of dachas and parking
garages) were our jolly house guests for a week in April.
They came under the auspices of Promoting Enduring Peace.
L. D., another charming English teacher and M. S., a
hydrogeologist were our enjoyable guests for a week in
207
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

October. Both are from Volgograd, Cleveland’s official


“Partner City”.
The Old Revevoir Road Development goes on apace with
new fences, plantings and TLC. Three houses are built and
are being lived in.
The Strongsville Historical Society occupies soem of our
time, especially the Roe Millinery Museum. There are now
eight buildings on the 4,5 acres of the old Roe Homestead.
We are pleased with our pretty little gray cat who came to
us this year. Miss Phoebe by name».
Взятые изолированно от контекста, все приведенные
здесь предложения, содержащие положительно окрашен
ную оценочную лексику и лексику с положительной кон
нотацией (headed, directed, directing, making good
progress, lovely, kindly giant, jolly, charming, enjoyable,
new, pleased), репрезентируют лишь те конкретные эмо
тивные ситуации, которые имели место в течение описы
ваемого года. Однако взятые вместе в контексте поздрави
тельноинформационного письма, они дают возможность
реконструировать ситуацию чувства гордости и оптимиз
ма, которые испытывает автор в момент написания пись
ма, а также выявить осознанную или неосознанную праг
матическую установку «похвастаться». Коллективный ав
тор как бы хочет дать понять коллективному адресату: «у
нас все о’кей и будет еще лучше». Но можно акцентиро
вать внимание и на другой трактовке такого «радужного»
представления «эмотивного годового отчета». Можно
предположить, что такая подача истории жизни семьи за
год является отражением американского национального
духа, стержнем которого является исторически сложив
шаяся концепция индивидуализма и самодостаточности,
надежды на самого себя и собственные силы. При таком
208
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

настрое психологически необходима поддержка самого


себя, собственного духа своеобразным подбадриванием,
заверением самого себя в том, что все «о’кей». Это транс
понируется и на отношение с другими – другим надо пока
зать, что ты сильный и счастливый. Кстати, не случайно в
американском варианте английского языка прилагатель
ное «aggressive» часто используется в значении «актив
ный, энергичный, напористый», то есть со знаком плюс.
Интересно в этой связи привести (в сокращенном виде)
цитату из статьи А. Вежбицкой «Концептуальные основы
психологии культуры»: «Хорошим примером англоаме
риканского “сценария чувств” может послужить сценарий
“чувствовать чтото хорошее”... хорошо чувствовать что
то хорошее все время... Сценарий подобного рода чужд
культуре японцев, где ожидается, что человеку часто при
ходится “чувствовать чтото плохое” и что следует выска
зать это ради социальной гармонии и хороших соци
альных отношений» (Вежбицкая, 1997: 396).
Помимо оптимизма и напористости, присущей репре
зентации эмотивных ситуаций в анализируемом типе пи
сем, можно отметить еще одну культурноспецифическую
черту: повышенный интерес к личности, к каждому члену
своей семьи и, в частности, к чувствам каждого члена се
мьи. Хорошим примером такого рода служит письмо се
мьи американского преподавателя, в котором каждому
члену семьи предоставляется возможность выразить свои
мысли и чувства по поводу уходящего года. Поскольку та
кая форма письма является отступлением от принятого
стандарта, оно содержит некоторую предваряющую ин
формацию: «Dear Family and Friends, Joyous Greetings
this Holiday Season!1998 was an incredible year for our
family. Each of us will share with you a few impressions or
highlights».
209
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Далее каждый из четырех членов семьи пишет свою


часть. Приведем эмотивные отрывки из каждой части
(отца, сына, дочери, матери).
1) «But what will remain with me are the deep and
enduring friendships all of us built with students,
colleagues, and families struggling to live their lives and
build a new Russia».
2) «For me, 1998 was a year of excitement, pleasure and
hard work...By the time our seven week stay was over, I was
somewhat sad to leave, and I knew that I had to come back to
learn more».
3) «The year was a great one. I was extremely happy in
school and had numerous fun occasions... Russia in the
beginning met my expectations, but then I realized I didn’t
want to be bored, and that I could make Russia enjoyable if I
approached it with an open mind...I realize that Russians are
content with their lives but always try to make things better,
and they don’t complain how hard it is. They helped me
realize how lucky I really am, and that I should be thankful
for what I have».
4) «Here are a few haikulike images of our seven weeks
in Russia and six weeks in the rest of Europe:
St. Petersburg
I walk on uneven stones
Along a perfectly planned boulevard
Each building thoughtfully conceived.
Valaam
Icy deep in Lake Ladoga
Endless rosy night
Monks chanting through the spruce trees».
Обращает на себя внимание стремление американцев
избежать стандарта в представлении «годового отчета».
210
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

В первом письме это проявляется в стихотворном начале


письма и в упоминании в конце письма еще одного члена
семьи – кошки, а во втором – в «звучании голоса» каждо
го члена семьи. В определенном смысле у обоих писем
можно уловить несколько рекламный характер и стремле
ние коллективных и индивидуальных адресатов «подать
товар лицом».
О прагматизме как специфической черте американско
го национального характера свидетельствует сам факт су
ществования писем такого рода – американцы ценят вре
мя и в случае особого расположения к адресату или какой
либо необходимости могут лишь сделать индивидуальную
приписку от руки, посылая такие письма друзьям, род
ственникам и знакомым, отпечатанными на пишущей ма
шинке или на принтере и размноженными в необходимом
количестве экземпляров.
Было бы неправильным рассматривать вышеприведен
ные соображения о культурной специфике проявления ка
тегории эмотивности как абсолютные показатели амери
канского национального духа. Они отражают лишь неко
торые из сторон такого многогранного и сложного явле
ния, как эмоции и их репрезентация в речи. Наряду с
культурноспецифическими отличиями необходимо отме
тить, что язык эмоций скорее объединяет, чем разъединя
ет нации, то есть свидетельствует о том, что у людей раз
ных национальностей гораздо больше общего, чем отлич
ного и в восприятии окружающего мира, и в отношениях
к друг другу. Блестящей иллюстрацией такой общности
является одно личное письмо, которое было написано по
чти полтора века тому назад. Над этим письмом пролива
ют слезы многие современные американцы и люди других
национальностей. Речь идет о письме майора Салливана
211
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Бэллоу, написанного им жене Саре за семь дней до смерти


в 1861 году и ставшего известным миру благодаря много
серийному фильму «Гражданская война», снятому на
американском телевидении в 1990 году. Написанное в эк
стремальных условиях войны, оно обнажает чувства и бе
рет за душу, несмотря на то, что по современным меркам
имеет консервативную форму выражения и изобилует из
битыми метафорами. В письме реализуется ЭПУ «заве
рить в своих чувствах», и хотя в письме содержатся от
сылки к прошлому («история любви»), основная его часть
посвящена будущему. Все разговоры о гибели жанра пись
ма теряют смысл, когда речь идет о таком письме, как это.
«My very dear Sarah,
The indications are very strong that we shall move in a
few days – perhaps tomorrow. Lest I should not be able to
write again, I feel impelled to write a few lines that may fall
under your eye when I shall be no more...
I have no misgivings about, or lack of confidence in the
cause in which I am engaged, and my courage does not halt or
falter. I know how strongly American Civilization now leans
on the triumph of the Government, and how great a debt we
owe to those who went before us through the blood and
suffering of the Revolution. And I am willing – perfectly
willing – to lay down all my joys in this life to help maintain
this Government, and to pay that debt...
Sarah, my love for you is deathless, it seems to bind me
with mighty cables that nothing but Omnipotence could
break, and yet my love of Country comes over me like a
strong wind and bears me unresistibly on with all these
chains to the battle field.
The memories of the blissful moments I have spent with
you come creeping over me and I feel most gratified to God
212
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

and to you that I have enjoyed them so long. And hard it is


for me to give them up and burn to ashes the hopes of future
years, when, God willing, we might still have lived and loved
together and seen our sons grown up to honorable manhood,
around us. I have, I know, but few small claims upon Divine
Providence, but something whispers to me – perhaps it is the
wafted prayer of my little Edgar, that I shall return to my
loved ones unharmed. If I do not my dear Sarah, never forget
how much I love you and when my last breath escapes me on
the battle field, it will whisper your name. Forgive my many
faults, and the pains I have caused you. How thoughtless and
foolish I have often times been! How gladly would I wash out
with my tears every little spot upon your happiness...
But O Sarah, if the dead can come back to this earth and
flit unseen around those they loved, I shall always be near
you: in the gladdest days and in the darkest nights...always,
always, and if there be a soft breeze upon your cheek, it shall
be my breath, as the cool air fans your throbbing temple, it
shall be my spirit passing by. Sarah, do not mourn me dead;
think I am gone and wait for thee, for we shall meet again».
Написанное одной женщине, это письмо с течением
времени получило «коллективного адресата» – читателя
мира – и служит теперь тому, чтобы объединять людей в
их стремлении к миру и взаимопониманию.
Если проанализированные ранее письма с коллектив
ным адресатом имели определенные культурноспецифи
ческие особенности, то это письмо представляется приме
ром универсального, общечеловеческого в обращении к
любимой женщине в минуту смертельной опасности. Пе
речислим эти универсальные, характерные для всех лю
дей, испытывающих подобные чувства, черты, или когни
тивные этапы заверения в своей любви: 1) обращение к
213
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

прошлому счастливому опыту (воспоминание о счастье)


(The memories of the blissful moments I have spent with you
come creeping over me); 2) благодарность Богу и человеку
за прошлое счастье (I feel most grattified to God and to
you...); 3) упоминание о трудности расставания (And hard
it is for me to give them up and burn to ashes...); 4) выраже
ние надежды на чудо спасения (but something whispers to
me... that I shall return to my loved ones unharmed);
5) просьба простить прегрешения (Forgive my many faults
and the pains I have caused you); 6) признание во всепогло
щающем и вечном чувстве (my love for you is deathless, it
seem to bind me with mighty cables that nothing but
Omnipotence could break; I shall always be near you in the
gladdest days and in the darkest nights... always, always;
7) выражение надежды на встречу на том свете ( think I am
gone and wait for thee, for we shall meet again); 8) упомина
ние физических деталей внешности любимой (your cheek,
your throbbing temple); 9) обращение к мыслям о будущем
детей (and seen our sons grown up to honorable manhood;
10) просьба к любимой не оплакивать потерю (Sarah, do
not mourn me dead).
Изучая эмотивные смыслы в тексте, В. И. Шаховский
представляет их в виде схемы, в вершине которой обозна
чены интернациональные эмотивные смыслы, за ними
следуют национальные эмотивные смыслы, далее – груп
повые эмотивные смыслы, представленные профессио
нальными, детскими и семейными, а в основании схемы
находятся личностные эмотивные смыслы (Шаховский,
1998: 68). До сих пор мы исследовали в этом разделе ин
тернациональные (в нашей терминологии «универсаль
ные») эмотивные смыслы и национальные (т. е. культур
носпецифические). Обратимся теперь к некоторым при
214
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

мерам, демонстрирующим функционирование этой схемы


(за исключением групповых смыслов) в текстах писем
И. Во и Б. Пастернака. Сравнению будут подвергнуты эмо
тивные обращения к адресату. Письма Д. Г. Лоуренса из
этого анализа исключаются, поскольку они адресованы
преимущественно друзьям и знакомым и обращения в них
не отличаются эмотивностью, в то время как и И. Во и
Б. Пастернак обращаются в своих письмах к любимым
женщинам, что делает сопоставление корректным.
Универсальным (или интернациональным) можно счи
тать наличие у этих авторов нейтральных и нежных, лас
ковых обращений, выраженных прилагательными dear/
дорогая(ой) и darling/милая(ый) и именами в их полной
(нейтральной) и уменьшительной, ласкательной форме
или употребление шутливых ласковых имен.
Культурноспецифическим, или национальным, следует
признать очень ограниченные выразительные возможности
английского языка в передаче эмоционального отношения
посредством имени собственного, в то время как в русском
языке на материале писем Б. Пастернака жене выявлено
огромное количество нежных, ласковых, а также шуточ
ных, дружеских, товарищеских обращений. Сначала при
ведем списком все варианты обращений Б. Пастернака к
своей жене по имени: Женя; О Женя; Ах Женя, Женя; до
рогая Женя; дорогая гулюшка Женя; Женичка; Женичка,
Женичка, Женичка, Женичка; Женичка ласочка; дорогой
мой друг Женичка; любушка, любота моя, моя Женичка;
Женичка моя детка, то есть ты, Женюра, мамочка; Женич
ка моя, нежная, нежная девочка, и моя прелесть; Женек;
Золотой Женек; Женюра; Дорогая Женюра; дорогая Же
нюра, милая; Золотая моя Женюра; Женюшок мой; Же
нюрка; Женюрочка моя; Дорогая Женюрочка моя; белая
моя Женюрочка, дочка моя белоножка.
215
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Как видим, такое разнообразие вариаций имени, отра


жающее различные оттенки чувства любви, недоступно
английскому менталитету. Значительно беднее англий
ский язык и в выражении эмоций посредством порядка
слов. Свободный порядок слов в русском языке позволяет
разнообразить акценты в признании в своих чувствах из
менением позиции притяжательного местоимения. Пост
позиция притяжательного местоимения представляется
более выразительной, более эмотивно заряженной. Наибо
лее экспрессивными являются эмотивные «цепочки», со
стоящие из трех четырех «звеньев», в которые вплетено
имя. Экспрессивность выражения эмоций посредством
имени возрастает от ритмического двойного или много
кратного его повторения.
Обратимся теперь к анализу обращенийсуществитель
ных с определениями и без них, а также обращений, выра
женных прилагательными. Рассмотрим следующие списки:
Любушка ты моя; любушка моя ненаглядная; гулюш
ка; дорогая гулюшка; гулюшка золотая; радость; детка;
гулюшка детка, жена моя; золотая девочка; милая девоч
ка; чудный полуангелок; дорогой друг; дружок мой; ра
дость, радость моя; душа и радость моя и мое будущее;
madonna, моя чудная жена и молодая мать; подруга; доро
гая девочка, жена моя и друг; дорогой друг; моя живая
судьба, мой умный, трудный друг; родной мой друг; моя
родная любимая спутница; о мои родные люди, моя кров
ная история; дорогая дуся; дуся моя дуся; моя нежная,
моя страшная и сладкая опасность, призванная бороться
со смертью неожиданным взрывом живой производитель
ности; женщина, любимая мной; мой друг и соучастник,
головокружительно чистая моя надежда; мой вневремен
ный друг; моя тихая безбезбезбезбрежная прелесть; ми
216
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

лое мое туманящее, колеблющее и к горлу подступающее


сокровище; рыбка моя, золотая моя любушка; милая, ми
лая моя сестра, ангел и русалочка; родная сестра моя по
страданью; голубь мой; милые мои глаза; грусть моя и
прелесть; ненаглядная моя голубушка; красавица моя;
милое аттическое бесподобие мое; прелесть, прелесть, пре
лесть; кровно родная моя прелесть, прелесть, прелесть;
жизнь моя; мое счастье, волна моя, заливающая глаза
мне; холодное мое небо, мечтающий нерв, бессонная жил
ка лесов и полей, когда они в цвету; родной кусок меня са
мого, правая моя рука, межреберное мое чудо.
Милая; милая, милая, милая; милая моя, милая, ми
лая; моя золотая; дорогая моя; ясная моя; бедная, золотая
моя; нежно любимая моя; горячо любимая моя; родная,
родимая; чудная, чудная моя; дорогая моя, нежная моя,
избранная и призванная.
Можно сделать следующий вывод о когнитивной
структуре обращений, имеющих прагматическую уста
новку на выражение любви в русском языке: в их струк
туру входят компоненты «свет», «чистота», «надежда»,
«ценность», «жалость», «неизбежность», «стихийность»,
«общность», «сладость», «опасность», «родственность»,
«собственность», «мягкость», «радость», «грусть», «друж
ба», «ясность», «туманность», «счастье», «красота», «дет
скость», «нежность», «удивление».
Обращает на себя внимание присутствие в когнитивной
структуре анализируемых обращений компонентов с про
тивоположным значением (радостьгрусть; ясностьту
манность и др.). Противоречивость и сложность выража
емых обращением эмоций, а также важная роль имени,
обращения в выражении чувства любви для русского мен
талитета отчетливо проявляется в следующих фрагментах
из письма Б. Пастернака:
217
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

«О родное мое в горле вставшее имя, о девочка с Евге


ньевской, о жена моя, о моя надежда и любовь, о волна, о
глубина, о смех, в который я сейчас брошусь, о милосер
дие, в которое я нырну, о гордая моя ширь, умница, губы,
волосы, плыву, люблю, люблю, люблю!» (Б. П., 83).
«О как мне хочется сейчас до последних закоулков до
говориться! Моя любимая подруга, даже гулюшкой или
ведьмочкой я тебя больше не буду звать. Твое имя (Женя
ли? или санскрит? или час ночи, место на земле или имя
чувства? ), твое имя сейчас равно жизни моей, ты его
смогла бы прочесть в глазах моих, я буду называть тебя
силою взгляда, отяжеленного тобой, нет, правда, я говорю
серьезно, я даже при людях буду поднимать голову и цело
вать тебя тягой зрачка, и этот выделенный миг будет зва
тельным падежом, обращеньем, обращеньем только к
тебе, к тому, что остается, когда снято за платьями и все,
ношенное в жизни и изношенное ей» (Б. П., 84).
Делать общие выводы относительно реализации кате
гории эмотивности в обращениях в русском языке на ма
териале писем неординарно эмоционального гениального
поэта, каким был Б. Пастернак, конечно, нельзя, но тем
не менее использование анализа писем такого яркого но
сителя русского языка отчетливо показывает основные
тенденции в способах выражения эмоций посредством об
ращения в русском языке, то есть национальный эмотив
ный смысл. Думается, что лишь два из всех вышеприве
денных обращений реализуют личностный эмотивный
смысл поэта: «холодное мое небо» и «милое аттическое
бесподобие мое». В английском языке, судя по обращени
ям в письмах И. Во, нет такого разнообразия в представле
нии эмотивных ситуаций, как в русском языке. Приведем
218
2.10. Культурно-специфическое vs. универсальное в реализации категории эмотивности

все обращения, которые встречаются в письмах И. Во Диа


не Купер:
1) Обращения по имени: dearest Diana, my dearest
Diana, darling Diana.
2) Обращенияприлагательные: darling, o darling.
3) Употребление существительного baby: Sweet Baby,
Beloved Baby, Sweet Sugar Baby, Dearest Baby, Dear
Baby, Darling Baby, Darling Baby Doll, Sweet Baby
Doll, Darling BabyDoll; Dear Remoreseless Baby.
4) Употребление шуточных имен Stitch, Pug, Hoopers и
их вариаций: Darling Stitch, Darling Mrs.Stitch,
Dearest Mrs.Stitch, Pug, Sweet Pug, Darling Pug,
Sweet PugBaby, O Darling Pug, Pug Darling, Darling
Pog, Dearest Pug, Oh most charming Pug, Sweet
seldom Pog, Darling Hoopers, Hoops of Steel; Darling
Stitch Pug Baby, Darling Lady Ismay.
5) Обращениеаллюзия: My dear Penelope. В этом спис
ке обращает на себя внимание большой удельный вес
элементов со значением «сладость» и «детскость», а
также представительная четвертая группа, объеди
ненная значением «радость/игра». Все эти три ком
понента входят в когнитивную модель ситуации
признания в любви как в русском, так и в англий
ском языке и реализуются в условиях эпистолярной
коммуникации в обращениях, являясь универсаль
ными эмотивными смыслами. Представительность
четвертой, «игровой», группы, показывает, что для
английского менталитета более существенен, чем
для русского, элемент игры, шутки, радости. Семан
тическое наполнение юмористических обращений
И. Во составляет личностный эмотивный смысл.
219
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля


в репрезентации эмотивных ситуаций
2.11.1. Общие замечания
До сих пор, описывая реализацию эмотивности в раз
личных ситуациях эпистолярной коммуникации, мы об
ращались к вопросам стиля лишь в связи с выявляемой
нами зависимостью между употреблением выразительных
средств языка и прагматическими установками автора
текста или какимилибо обстоятельствами, специфичны
ми для ситуации общения.
В настоящем разделе мы сделаем попытку взглянуть на
проблемы стиля с другой стороны. Ракурс рассмотрения
будет обусловлен поиском характерных особенностей сти
ля двух известных писателей, письма которых подверга
лись анализу, а именно Д. Г. Лоуренса и И. Во. «Индиви
дуальная составляющая» когнитивной категории обога
щает общую картину репрезентации этой категории в язы
ке и логично вписывается в экстенсивное направление
изучения когнитивной категории, целью которого являет
ся: а) выявление специфики языковой репрезентации кон
гитивной категории различными авторами и б) сопостав
ление языковых средств репрезентации когнитивной ка
тегории в текстах разных типов.
Изучение индивидуального стиля в проекции на когни
тивную категорию преследует следующие цели:
1) определить, какие эмотивные текстовые единицы
преимущественно использует автор;
2) определить характерные (наиболее частотные) для
автора эмотивные концепты/темы;
3) выявить характерные для автора выразительные
средства, используемые для выдвижения эмотивных
ситуаций;
220
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

4) изучить особенности использования автором интер


текстуальности в репрезентации категории эмотив
ности;
5) осветить вопрос о специфике связи категории эмо
тивности с другими категориями текста, если есть
повод об этом говорить в отношении текстов изучае
мого автора.
Некоторые характерные стилистические особенности
репрезентации эмотивных ситуаций в письмах простых
корреспондентов, не являющихся профессиональными
писателями, были отмечены нами в предшествующих час
тях работы.
2.11.2. Индивидуальный стиль писем Д. Г. Лоуренса
Для писем Д. Г. Лоуренса характерно широкое исполь
зование двух типов эмотивных микротекстов – эмоцент
рических с реализацией ЭПУ «sharing» и смешанного эмо
идеоцентрического типа с параллельной реализацией двух
ЭПУ – «sharing» и «analysis». Поскольку характерной
особенностью индивидуального стиля Д. Г. Лоуренса счи
тается экзальтированность, может показаться странной
незначительная представленность в его эпистолярном на
следии микротестов с реализацией ЭПУ «излить свои чув
ства». Тем не менее этот факт имеет вполне логичное
объяснение. ЭПУ «излить свои чувства» реализуется часто
в ситуациях, репрезентирующих чувства огромной любви
или сильной злости либо ненависти. Ни то ни другое не
являлось предметом писем Лоуренса к его адресатам, не
смотря на то, что лексемы love и hate употребляются в его
письмах очень часто. Дело в том, что их чрезмерно частое
употребление, характерное для экзальтированного стиля,
означает как раз то, что они используются часто не в своем
221
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

прямом непосредственном значении любви или ненавис


ти, а просто для эмфатической передачи одобрения или
неодобрения, то есть фактически примерно в тех же значе
ниях, что и во фразах типа «Did you like the film? – I loved
it/ I hated it», которыми изобилует современная разговор
ная речь. Экзальтация в этом смысле означает «making
higher in rank» (Hornby), то есть изменение значения эмо
тивного наименования в сторону повышения интенсивнос
ти чувства с переходом количества в новое качество.
Эмотивными темами, которые наиболее часто пред
ставлены у Лоуренса в эмоцентрических микротекстах с
ЭПУ «sharing», оказались следующие: восхищение, ра
дость, счастье, несчастье, наслаждение, недовольство.
В идеоцентрических микротекстах с реализацией ЭПУ
«analysis» преобладают эмотивные темы любви и дружбы.
Для эмотивных включений типичны концепты надеж
ды, радости, благодарности, сочувствия, сожаления, одна
ко они вряд ли могут считаться специфичными для како
голибо автора и показательными для его индивидуально
го стиля, поскольку встречаются практически в письмах
всех корреспондентов и коррелируют с категорией вежли
вости. Нередко они имеют стандартизированную форму
выражения и звучат довольно шаблонно.
Если стандартные речевые стереотипы типа «Hope you
are well», «It leaves a warm feeling», «It pleases me» не сле
дует включать в арсенал индивидуальных специфических
черт стиля Лоуренса (они могли бы играть эту роль лишь в
случае какойто особенности употребления), то типичные
эмотивные фразы (ТЭФ), характерные для него, имеет
смысл привести, поскольку будучи «типичными», то есть
привычными в определенных ситуациях для всех носите
лей языка, они тем не менее могут отражать особенности
222
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

эмоционального восприятия конкретного автора. Можно


выявить такие черты семантики ТЭФ, употребляющихся в
письмах Лоуренса, как глобальность или универсаль
ность, проявляющиеся в вопросительных ТЭФ ( What is
going to happen to us all? When is it going to end? Why was
I born?) и апелляцию к телесному или физиологическому
личному опыту (I feel I can’t breathe; You should have seen
them; I thought I’d never see daylight; I thought my ears
would fall off; Now comes another nasty blow; I am sighing
for Italy; It nauseates me). Такие семантические особеннос
ти ТЭФ, на наш взгляд, также свидетельствуют об опреде
ленной экзальтированности стиля, поскольку, с одной
стороны, проецируют чувство на Вселенную, а с другой
стороны, «интимизируют» репрезентацию чувства физи
ческим приближением к своей персоне. И в этом кажу
щемся противоречии ощущается размах, выход за преде
лы сдерживающих рамок, что соотносимо с понятием эк
зальтации.
Экзальтированность стиля Лоуренса проявляется и в
широком употреблении лексики, которую можно назвать
«эмотивно экстремальной». К ней относятся в первую оче
редь глаголы и существительные, обозначающие высокую
интенсивность чувства или наиболее глубокие чувства
(despair, adore, hate, loathe, horror, dread, anguish, bliss),
употребление превосходной степени в оценочных конст
рукциях, не просто широкое использование междометий и
восклицательных предложений, но апелляция к Богу.
Так, даже в одном письме среднего размера можно обнару
жить тричетыре примера с различными вариациями эмо
тивных упоминаний Всевышнего: «These men are
passionate enough, sensuous, dark – God, how all my
boyhood comes back – so violent, so dark, the mind always
223
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

dark and without understanding, the senses violently


active»; «Only, oh God, I don’t want to be implicated in it»;
«I love them like brothers but, my God, I hate them, too...»
(D. H. L., 93–94).
Перейдем к анализу наиболее интересных особеннос
тей индивидуального стиля Д. Г. Лоуренса, связанных с
выразительной стороной репрезентации эмотивных кон
цептов и ситуаций. Эти особенности касаются в первую
очередь метафоры и образных сравнений. Рассмотрим сле
дующие примеры:
«For the Lord’s sake don’t get ill, or I shall feel as if I
heard the props of the earth cracking» (D. H. L., 56).
«If you but knew the thunderstorms of tragedy that had
played over my wretched head, as if I was set up on God’s
earth for a lightning conductor, you’d say, «Thank God I’m
not as that poor man» (D. H. L., 62).
«Perhaps when we’ve all had a ducklng in the sea of
terrible disaster, we shall be more wholesome and truthful»
(D. H. L., 110).
«I feel myself awfully like a fox that is cornered by a pack
of hounds and boors who don’t perhaps know he’s there but
are closing in unconsciously» (D. H. L., 111).
«Being at sea is so queer – it sort of dissolves for the time
being all the connections with the land, and one feels a bit
like a seabird must feel» (D. H. L., 138).
Как видим, в метафорах и образных сравнениях про
слеживается та же универсальность и глобальность в отра
жении своего чувственного опыта, которую мы отметили в
употреблении Лоуренсом типичных эмотивных фраз. В ос
нове метафорических концептов страдания, несчастья и
свободы (последнее предложение) прослеживается связь с
землей, морскими просторами, с небом. В этой ощутимой
224
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

связи человека со Вселенной – проявление экзальтирован


ности – стремление соприкоснуться с безграничностью
окружающего мира и глубокое проникновение в собствен
ный мир. Глубина проникновения в мир собственных
чувств, их физическая реальность подчеркивается орга
ничной связью с флорой и фауной (мы привели примеры
последней – feel like a fox, feel like a seabird).
Повышенная эмоциональность стиля Лоуренса ярко
проявляется в использовании эмфатических вопросов,
восклицаний, повторов:
«The world is wonderful and beautiful and good beyond
one’s wildest imagination. Never, never, never could one
concieve what love is, beforehand, never. Life can be great –
quite godlike. It can be so. God be thanked I have proved it»
(D. H. L., 41).
«I couldn’t get further than this yesterday. O trains! The
sea is marvellous – yesterday a blazing, blazing sun, a
lapping Mediterranian – bellezza! The south! the south! The
south! Let me go to the south – I must go to the south – why
don’t we go to the Pacific? Why don’t we? Is it only snipe
and popguns detain us, or something more?» (D. H. L., 129)
В первом примере четырехкратный повтор наречия
never, эффект от которого усиливается благодаря исполь
зованию рамочной конструкции при повторе (в начале и в
конце предложения), параллелизм конструкций с модаль
ным глаголом can подчеркивают состояние счастья, в ко
тором пребывает автор. Обилие повторов и вариаций вы
ражения желания уехать на юг во втором фрагменте хоро
шо демонстрируют экзальтированное выражение жела
ния. Создается впечатление, что средств английского язы
ка автору не хватает для выражения полноты чувств, ох
вативших его, поэтому он употребляет итальянское слово
225
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

«belleza». Иноязычные включения такого рода представ


ляют собой особый тип интертекстуальности. Специфика
использования различных видов интертекстуальных
включений может быть маркером индивидуального стиля
автора. Что характерно в этом плане для писем Лоуренса в
проекции на эмотивные ситуации?
Не ставя своей целью показать функционирование ин
тертекстуальности в «рациональных», интеллективных
частях писем Лоуренса там, где она наиболее часто ис
пользуется в виде цитирования или аллюзий, остановимся
на трех видах функционирования интертекстуальности в
эмотивных контекстах. Вопервых, необходимо охаракте
ризовать случаи, подобные вышеуказанному, то есть те,
когда автор использует «чужое слово» (термин Бахтина) в
смысле «чужой язык». Кстати, это наиболее типичный
для Лоуренса случай использования интертекстуальности
в эмотивном контексте. В настоящее время очень попу
лярны культурологические исследования, изучение спе
цифики народного духа. Думается, что, будучи человеком
экстраординарной чувствительности, Лоуренс интуитивно
понимал, что иностранное звучание слова может иметь
большой экспрессивный потенциал, воздействовать на
чувства. Используя иностранные слова приветствий, про
щаний, благодарности, извинений, причем употребляя
слова из того языка, на котором говорили люди той стра
ны, откуда он писал письма, Лоуренс как бы давал своим
адресатам почувствовать дух страны, дух той местности,
где он находился.
Итак, первая функция интертекстуальных включений
на иностранных языках – это создание особой атмосферы
общения, приближение адресата к себе географически и
226
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

духовно приглашением пообщаться на чужом языке. В та


ком использовании интертекстуальности нам видится так
же проявление игровой креативности в использовании
языка. Следует подчеркнуть, что случаи такого рода в
корне отличаются от прямого использования иностран
ных слов при общении с людьми, для которых этот иност
ранный язык является родным, то есть с теми же немца
ми, французами, итальянцами, язык котроых использует
писатель.
Вовторых, интертекстуальные включения используют
ся Лоуренсом в эмотивных ситуациях для сравнения опи
сываемого состояния с тем, о котором идет речь в интертек
сте, как в следующем примере, где используется цитата из
романа Д. Дефо «Робинзон Крузо»: «I am sorry you’ve got a
cold. But what do you expect, after purpling in Venice –
Frieda’s been in bed for four days also – like Robinson Crusoe:
“First day I vomited”. “I wandered about the falling vines
muttering: ‘What rhubarb, senna and what purgitive drug”.
It was sheer misery. We have had a time between us: oh dear,
o’ me! She is a bit better today» (D. H. L., 62).
Втретьих, Лоуренс использует еще один вид интертек
стуальности – включение в текст письма поэтического
текста для выдвижения, акцентуации, убедительной ил
люстрации собственного эмоционального состояния в мо
мент написания письма. Так, испытывая непреодолимое
желание начать новую жизнь, начать все сначала, чтобы
после очищения души воспрянуть духом, Лоуренс пишет:
«I want to begin all over again. All these Gethsemane
Calvary and Sepulchte stages must be over now: there must
be a resurrection – resurrection with sound hands and feet
and with a whole body and a new soul: above all a new soul: a
227
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

resurrection. It is finished and ended, and put away, and


forgotten, and translated to a new birth, this life, these
thirty years. There must be a new heaven and a new earth,
and a new heart and soul: all new: a pure resurrection.
Now like a crocus in the autumn time,
My soul comes naked from the failing night
Of death, a Cyclamen, a crocus flower
Of windy autumn when the winds all sweep
The hosts away to death, where heap on heap
The leaves are smouldering in a funeral wind» (D. H. L., 90).
Показательно, что и в этом фрагменте имеется отсылка
к небу, земле, телу и миру живой и умирающей природы
(на сей раз цветам и листьям) – концептам, играющим су
щественную роль в эмотивном идиостиле Лоуренса.
Следующей характерной чертой репрезентации эмоций
в письмах Лоуренса является тесная связь категории эмо
тивности с хронотопом, то есть с категориями времени и
пространства. Продемонстрируем это явление на микро
текстах, в которых Лоуренс пишет о том настроении или
душевном расположении, которое связано у него с пребы
ванием в различных «локусах» – странах, городах, домах,
в различных ландшафтах и в разные времена года. При
чем важно отметить, что речь не идет просто о положи
тельном или отрицательном впечатлении, которое произ
водит на автора описываемое место (такого рода характе
ристика – обычное явление для всех, пишущих откудато
издалека, и не является показательным для идиостиля),
здесь существенна конкретная эмоция, провоцируемая ло
кальным окружением, образное воссоздание этой эмоции.
«But in America one feels as if everything would die, and
that is terrible» (D. H. L., 145).
228
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

«This West is much wider, emptier, more hopeless than Cha


pala. It makes one feel the door is shut on one» (D. H. L., 145).
«Only the desert has a fascination – to ride alone – in the
sun in the forever unpossessed country – away from man.
That is a great temptation because one rather hates mankind
nowadays. But pazienza, sempre pazienza! I am learning
Spanish slowly, too» (D. H. L., 144).
«The autumn always gets me badly, as it breaks into
colours. I want to go south, where there is no autumn, where
the cold doesn’t crounch over one like a snowleopard
waiting to pounce. The heart of the North is dead, and the
fingers of cold are corpse fingers. There’s no more hope
northwards, and the salt of its inspiration is the tingling of
the viaticum on the tongue» (D. H. L., 150).
«I don’t feel like going back to America... I feel a
revulsion from America, from going west. I am even
learning a bit of Russian, to go to Russia...» (D. H. L., 154).
«Here I am – London – gloom – yellow air – bad cold – bed
– old house – Morris wallpaper – visitors – English voices –
tea in old cups – poor D. H. L. perfectly miserable, as if he
was in his tomb» (D. H. L., 146).
В последнем примере следует обратить внимание на
синтаксис и графические средства выдвижения эмоцио
нального состояния. Фрагментарность описания, лома
ный скачкообразный ритм, напоминающий судорожные
выдыхания умирающего человека, вполне соответствует
образному сравнению ощущений автора письма с пребы
ванием в могиле. Безусловно, примеры подобные выше
приведенным, можно найти и у других авторов. Чертой
индивидуального стиля писем Лоуренса их можно счи
тать, исходя из высокой плотности таких синкретичных
проявлений категории эмотивности и хронотопа в его
письмах.
229
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

Заканчивая обсуждение особенностей индивидуально


го стиля Д. Г. Лоуренса, проявляющихся в репрезентации
категории эмотивности в текстах писем, можно сказать,
что в его эпистолярном наследии ощущается редкая гар
мония между содержанием и формой. Сам Лоуренс отчас
ти выразил свое творческое кредо в одном из писем Сесилии
Грей: «...my ‘women’ want an ecstatic subtly intellectual
underworld, like the Greeks – Orphicism – like Magdalene at
her feetwashing – and there you are» (D. H. L., 119). Как мы
видели, экзальтированность, явный приоритет непосред
ственного проявления сильных, глубоких чувств, выра
жающийся в нескольких специфических художественных
приемах и особенностях использования лексических и
синтаксических средств, характеризуют индивидуальный
стиль Д. Г. Лоуренса в том виде, в каком он представлен в
его эпистолярном наследии.
2.11.3. Индивидуальный стиль писем Ивлина Во
В письмах Ивлина Во не наблюдается явного преобла
дания какоголибо одного типа эмотивных микротекстов.
Несколько шире, чем у Лоуренса, у него представлены
идеоцентрические микротексты, в которых анализируют
ся эмоциональные состояния, а также эмоцентрические
микротексты с реализацией ЭПУ «излить свои чувства».
Традиционные для писем ЭПУ «проинформировать о сво
их чувствах» часто реализуются при помощи стереотип
ных фраз, не отличающихся оригинальностью и изобрета
тельностью и не позволяющих делать какиелибо выводы
о лежащих в их основе сложных эмотивных концептах.
Типичны для информирующих микротекстов и вкрапле
ний фразы «I had ten awful days»; «My head is in a whirl»;
«He is shedding crocodile tears»; «Things are a little better
here»; «It’s sad we don’t meet»; «Her health gives cause for
230
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

alarm»; «I wish I was in Rome»; «She is very well and I am


very pleased about it»; «It was lovely seeing you like old
times»; «It is very sad that we never meet»; «There’s every
hope of...»; «I look forward very much to seeing you again»;
«I was delighted to get a letter from you».
Несмотря на такое кажущееся стилистическое однооб
разие в репрезентации эмоций, можно говорить о харак
терном индивидуальном стиле Ивлина Во, проявляющем
ся в эмотивных ситуациях, представленных в его пись
мах. В чсм состоит эта специфика? Вопервых, особеннос
тью стиля И. Во является его гетерогенность, неоднород
ность, разноплановость. Если Д. Г. Лоуренс предстает в
своих письмах цельной личностью, обладающей ярким
экзальтированным стилем с прозрачной одухотворенной
возвышенностью и щемящей, берущей за душу наивнос
тью и простотой в представлении эмоций, гармонично со
единяющим небо и землю, возвышеннодуховное и плот
ское, физическое, элементарное, то Ивлин Во, судя по
тому, как он пишет о чувствах, человек противоречивый.
Эта противоречивость нашла отражение и в его индивиду
альном стиле. Мы вовсе не склонны ставить знак равен
ства между человеком и его языковым стилем, но при ана
лизе такого интимного языкового материала, каким явля
ются личные письма, может возникнуть возможность про
водить параллели такого плана. Одной из основных черт,
характеризующих сложный гетерогенный индивидуаль
ный стиль Ивлина Во, является его игровой характер,
склонность к развлечению себя самого и своего адресата.
Ивлина Во считают самым остроумным писателем сво
его поколения. Сам он писал о том, что ощущает свою бли
зость Свифту, блестящему сатирику XVIII века. Есте
ственно, что критически и иронически настроенный ум
231
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

писателя не мог не сказаться на его представлении эмоци


ональных концептов и ситуаций. Разнообразие палитры
комического в представлении эмоций – от легкого юмора,
безобидной шутки, до иронии и гротеска – поистине впе
чатляет. Остановимся на некоторых примерах, свидетель
ствующих, на наш взгляд, о совместной реализации кате
гории эмотивности и категории игры (существование ког
нитивной категории игры – это гипотеза, нуждающаяся в
серьезном обосновании на большом материале, приводи
мые здесь соображения могут оказаться интересными для
осмысления этого вопроса в теоретическом плане).
В заключительном блоке письма И. Во иногда «шутит» –
вместо обычной прощальной фразы пишет (без знаков пре
пинания) «Love love love love» (E. W., 159); «Shall be in
London 8th–12th. Any good bye?» (E. W., 74); «Love Bo Wu
or what you will» (E. W., 11); «Happy canasta» (E. W., 205);
«With unalterable love Bo Beaverbrook» (E. W., 240); «All
love Bo Wu etc.» (E. W., 268). Такого рода шутливая игра
возможна, конечно, только в неформальном регистре об
щения. Лингвистический механизм игры здесь проявля
ется: 1) в увеличении объема передаваемой эмотивной ин
формации; 2) в изменении привычной комбинаторики
слова с переосмыслением значения; 3) в предоставлении
адресату свободы в выборе имени для подписи адресанта;
4) в сочетании слов родного и чужого языков.
Оригинально и смешно звучат некоторые эпитеты,
употребляемые И. Во с эмотивными концептами:
«Secondly, the itemized pleasures of the visit. Of course for
me the chief pleasure was the hours alone with you» (E. W.,
276); «There are three priests on board and some nuns and
some protestant nuns who look like spinsters and lack that
placid halfbaked joy that real nuns have» (E. W., 355).
232
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

Легким юмором пронизано отношение к собственной


персоне, проявляющееся в следующих высказываниях: «I
kick myself that I am not with you in London today» (E. W.,
282); «Delicious Spring smells here. A joy to stick one’s head
out of the window at dawn before the second swig of
paraldehyde» (E. W., 362). Романтические настроения, с
одной стороны, и сниженноразговорная (kick myself,
stick out, swig) и научная (paraldehyde) лексика, с другой
стороны, при параллельной репрезентации эмотивных си
туаций создают комический эффект.
В некоторых гиперболах прослеживается ироническое
отношение к англичанам, которые характеризуются через
их эмоциональное состояние: «You know everyone over 40
is dotty in England now» (E. W., 302); «Living as I do,
reading the papers, I think Londoners must all be mad –
entangled in Pamberry’s great moustaches» (E. W., 405).
Иронией пронизаны и высказывания И. Во об американ
цах и русских: «Delighted that you enjoyed the Americans.
They are better in their own country. They should be kept at
home like the Russians» (E. W., 400).
Саркастическое описание «любви» находим в следую
щем фрагменте: «Her husband fell in love with a fine
looking lady named Lundt. She did some quick stuff with
Mr.Mackintosh (see Lady Jean above). Cranbornes led sex
life of ship» (E. W., 58); «You see I feel that with Meg I have
exhausted my capacity for finding objects of love. How does
one exist without them? I haven’t got the Gaiety euphoria
that makes old men chase tarts» (E. W., 394).
Переходы от легкого юмора к иронии и сарказму отра
жают всю палитру комического дара И. Во, однако наибо
лее подходящей для переписки с любимой женщиной он
все же избирает мягкую, спокойную шутку, легкую игру
233
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

слов, незначительное изменение привычной семантичес


кой сочетаемости в стереотипных эмотивных выражени
ях, вызывающее улыбку: «Hate everyone except you and
Maime» (E. W., 58); «Health vastly improved by Boy»
(E. W., 48); «I hope your party was a wow» (E. W., 67). «I
love you and I don’t want to see you» (E. W., 146); «I always
hope to see you here or in London» (E. W., 144).
Игру с адресатом можно обнаружить и в одном из из
любленных приемов И. Во – графическом выдвижении.
Так, в одном из писем Диане он «игриво» зачеркивает са
мую важную информацию, касающуюся его чувств к Диа
не, причем делает это так, чтобы зачеркнутое можно было
прочесть (как свидетельствует комментарий к переписке,
подготовленный А. Купер (Cooper, 1992): «...and then we
could grill a bone or two. The trouble is that I find that
pleasures of friendship need much more leasure than you and
I can possibly give to it at the present. Also that I am jealous
and resentful and impatient though you are none of these
things. It is no interest to me to see you in a crowd or for odd
snatches of ten minutes at a time. Perhaps in thirty years
time when some of your adherents have died or fallen away...
I have thought twice about crossing out the last paragraph
from ‘bone or two’ onwards, but I’ll let it stand, and anyway
I expect you will find the handwriting indescipherable
indicypherable indecypherible I don’t know...
On third thoughts, I did cross out the paragraph. It now
reads rather ungrateful» (E. W., 70–71).
Мы выделили тот фрагмент текста, который в оригина
ле вычеркнут. Как видим, обсуждению самого процесса
зачеркивания в тексте также уделяется много внимания,
причем установка на то, чтобы рассмешить адресата, реа
лизуется и благодаря пояснению – смехотворной надежде
234
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

на то, что именно в данном месте письма неразборчивый


почерк будет препятствовать прочтению важного отрыв
ка, а также тройному повторению сложного для написа
ния слова «неразборчивый» с вариантами орфографичес
ких ошибок.
Даже ссориться со своей возлюбленной И. Во предпочи
тает «в юмористическом ключе», как в следующем приме
ре, где он экспериментирует с синтаксисом и ритмом: «I
love you so much and you shock me so continually and I
believe I often shock you and I know I am right and you are
obscenely wrong on every point in the realm of thought».
«Поток сознания» такого рода хорошо передает обижен
ное состояние автора, который допускает «шовинистские
выпады», но тут же спохватывается и, как бы извиняясь,
добавляет: «Oh dear it is so illegible» (E. W., 109).
Итак, один из эмотивных «ликов» Ивлина Во, прояв
ляющийся в стиле – комический, или маска улыбающая
ся. Второй, как нетрудно догадаться, если не трагический,
то, по крайней мере, серьезный. В этой стилистической (и
содержательной) роли адресант использует несколько ста
ромодные, иногда изысканные, иногда сдержаннодостой
ные весомые, даже если и слегка избитые, выражения,
фразы, обычную, а не экзальтированную лексику и нор
мальный, стандартный синтаксис. Приведем примеры: «I
thought of you with love untainted by envy during the
evening of Sir Douglas’s gala. I wondered how I could show
my gratitude for my two visits to Chantilly...» (E. W., 227);
«Remember pray that if you ever want to see me I am here
with open arms» (E. W., 228); «Greatly relieved to get your
letter. Whenever I write from the heart I fear I have caused
embarrassment» (E. W., 273). «I weep for the lost hours I
might have spent with you» (E. W., 406); «My admiration is
235
Глава 2. Реализация категории эмотивности в тексте письма

undeviating and increasing» (E. W., 420); «I don’t mind


solitude» (E. W., 400); «It is a great sorrow to me and for
once undeserved» (E. W., 423).
Третья черта стиля И. Во – спорадическая грубова
тость. Иногда, описывая свои впечатления и ощущения,
он позволяет себе «непарламентские выражения», как в
следующем коротком письме, представляющем собой реа
лизацию ЭПУ «излить свои чувства»: «O pug darling it is
all off. These foul yanks having promised everything now go
back to it and say they won’t send us to Assisi. Shits. I was so
looking forward to it. I do hope you hadn’t put yourself out
and made any arrangements. I grovel entirely humiliated.
Damn damn damn all yanks» (E. W., 288). Не отличается
изяществом и следующий директивный речевой акт: «If
you see Cardinal Bea, spit in his eye» (E. W., 423). Инвек
тивная лексика используется И. Во и для выражения ин
тенсивности описываемого чувства: «Here is something to
make you fart with laughing» (E. W., 251); «I feel false as
hell beaming at the head of the table» (E. W., 260). «Непар
ламентские» выражения употребляет И.Во и в следующих
предложениях: «I haven’t got the Gaiety euphoria that
makes old men chase tarts» (E. W., 394); «Where? (not
whore where WHERE)» (E. W., 331); «I kick myself that I
am not with you in London today. It is all that devil
telephone» (E. W., 282).
Гетерогенность эмотивного стиля И. Во, безусловно,
находит отражение и в таких неотъемлемых выразитель
ных средствах, как метафора и эпитет. Некоторые его ме
тафоры и эпитеты имеют «игровой», комический харак
тер, например оксюморон, «sweetened by solitude», раз
вернутое сравнение «I shall feel I have got out of prison
when the last volume is finished» (E. W., 244); «There must
236
2.11. Отражение особенностей индивидуального стиля в репрезентации эмотивных ситуаций

be a dozen nuances I coarsly miss when I begin to offend


until, splosh, I stand dashed and dazed under a Niagara of
rage» (E. W., 239). В последнем примере комический эф
фект от сравнения гнева, который обрушивается на автора
с силой Ниагарского водопада, усиливается употреблени
ем звукоподражающего слова «splosh» и анафоры «dashed
and dazed». Юмористический эффект производит трансфор
мация привычных банальных метафор: «I love her so much
and your grave line froze my old blood» (E. W., 380). Одним