Вы находитесь на странице: 1из 4

!

1
Заметки об архитектоническом слухе и музыкальной логике

С. 189 (1)
Понятия архитектонического слуха и музыкальной логики, стоящие в названии
данной статьи, заимствованы из работы Н.А. Римского-Корсакова «О
музыкальном образовании».

С. 189 (2)
Оба понятия относятся к <…> типу выражений, балансирующих на грани
термина и метафоры <…>

С. 190 (3)
Метафора в роли термина — явление вполне законное, и немало терминов
подобного рода используется даже такими точными науками, как, например,
физика («волна», «поле», «очарованный кварк»).

С. 191 (4)
<…> за понятием архитектонического слуха скрывается сложный
психологический механизм <…>

С. 191 (5)
<...> это в первую очередь сенсорное устройство <...> для восприятия и
воспроизведения звуков.

С. 191 (6)
<...> архитектонический слух должен обладать селективной функцией, уметь
различать «свое» и «чужое». Из этого <...> не следует, что «чужое» окажется
для него полностью неприемлемым – почти все музыкальные культуры в каких-
то точках пересекаются, обнаруживая «общую часть» <...>

С. 192 (7)
<...> на этом уровне обнаруживает себя связь архитектонического слуха с
музыкальной памятью <...>

С. 192 (8)
<…> архитектонический слух обладает определенным уровнем компетенции,
которую предоставляет музыкальная память, что и позволяет ему
ориентироваться в пространстве звуковой материи, находить свой «звуковой
регион».

С. 192 (9)
Компетентность архитектонического слуха представляет собой сложную
структуру <...>
!2
С. 192 (10)
<...> компетентность базируется на определенной форме знания, действующей в
данный исторический период системы музыкального языка.

С. 192 (11)
<...> на уровне музыкального языка складываются способности
архитектонического слуха различать лады, тональности, метроритмические
признаки, синтаксические структуры и разбираться в сложении музыкальной
формы.

С. 193 (12)
Музыкальный язык <...> определяет важнейшую способность
архитектонического слуха – понимание звучащей музыки <...>

С. 193 (13)
<...> язык выступает в качестве <...> кода, который обеспечивает контакт
между субъектами музыкальной деятельности <...>

С. 193 (14)
Из сказанного можно заключить, что архитектонический слух объединяет в себе
две способности: аналитическую и синтетическую <...>

С. 193 (15)
Итак, за понятием архитектонического слуха скрывается нечто большее, чем
просто слух. Речь идёт <...> о механизме <...> сложной структуры, уходящей в
<...> глубокие <...> слои психики музыканта.

С. 193 (16)
Почему же, в таком случае, для определения избрано понятие слуха, которое,
казалось бы, относится только к определенной сенсорной функции?

С. 193 (17)
Именно слух отражает все, что происходит в мышлении композитора. Именно
там всплывают новые звучания, новые темы, ведутся поиски путей их развития,
складывается форма целого.

С. 193 (18)
<…> вооруженный знаниями составляющих музыки, архитектонический слух
делает реальностью все события, совершающиеся и в сознании музыканта, и в
сфере музыкального бессознательного.

С. 193 (19)
<…> соединяя понятие слуха с понятием архитектоники, Римский-Корсаков
углубляет его смысл, указывая на его роль в творческом процессе, на связь с
деятельной природой музыкальной мысли.
!3
С. 194 (20)
<…> между первыми свидетельствовами слуха о начавшемся творческом
процессе и его конечным результатом развертывается история создания
музыкального текста.

С. 194 (21)
<…> понятие архитектонического слуха появляется у Римского-Корсакова в
паре с понятием «чувства музыкальной логики».

С. 194 (22)
Логика познается только разумом. <…> Понять логику чувством нельзя <…>
Следовательно, речь идет не о логике в буквальном смысле этого слова, но
скорее о логичности, то есть <…> свойстве, соответствующем природе <…>
музыки.

С. 195 (23)
В начале статьи приводится определение логики как науки о правильном
мышлении.

С. 195 (24)
<…> во всех логических системах правильность устанавливается по
отношению к задаваемым правилам.

С. 195 (25)
<…> в музыкальном языке эпохи гомофонии задаются определенные правила,
соответствие или несоответствие которым и определяет правильность или
неправильность текста.

С. 195 (26)
<…> Римский-Корсаков сам был не чужд новаторству, но вряд ли его
хроматические гармонии сочли бы правильными в период венского
классицизма. <…> это было новаторство в границах возможного, в рамках
определенной системы музыкального языка. В этом было их оправдание, а
следовательно, логичность.

С. 195 (27)
Музыка не могла бы существовать <…> если бы не создавала <…> законы,
которым и следовала. <…> законы менялись за счет освоения исключений, и в
конечном итоге одни законы сменялись другим. <…> При этом важно, что
каждая система музыкального языка была общей и <…> соответствовала
музыкальному менталитету социума.
!4
С. 196 (28)
Фольклор может служить хрестоматийным примером полного господства
общей нормы, что и обеспечивает его тотальную контактность в
соответствующей среде.

С. 198 (29)
<…> 4 слоя музыкальной логики.

С. 198 (30)
1. Базовым слоем музыкальной логики является то, что мы отважимся назвать
логикой комбинаций. <…>
Первая комбинация представляет собой простой повтор элемента: а а а а а… .
Образующиеся при этом отношения являются отношениями тождества.
Вторая комбинация основана на измененном повторе, то есть варианте: а1 а2
а3 а4… а n. Отношения, образующиеся в данном случае, являются
отношениями эквивалентности <…> сочетанием сходства и различий.
Третья комбинация представляет собой последовательность разных элементов
<…> a b c d e… . Последовательность <…> создает отношения
альтернативности <…>

С. 199 (31)
2. Второй слой музыкальной логики определяется конкретным видом
музыкального языка. Назовем ее языковой логикой.

С. 199 (32)
3. Третий слой формируется в процессе развертывания текста. В каждом
конкретном тексте устанавливается своя, только ему присущая логика развития.
Поэтому она всецело контекстуальна.

С. 199 (33)
4. Наконец, художественная логика — логика высшего порядка. Она <…> не
регулируется правилами и зависит только от <…> мастерства автора.

М.Г. Арановский. Заметки об архитектоническом слухе и музыкальной


логике. С. 189—200:
Музыка как форма интеллектуальной деятельности / Ред.-сост. М.Г.
Арановский. Изд. 2-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. — 240 с.