Вы находитесь на странице: 1из 42

МИХАИЛ КУЗЬМИН

СНИМИ БОТИНОК
С ГОЛОВЫ:
как мыслить в

К и е в
УДК 37.01
ББК 87.4
К 89

© Кузьмин М. В.
К 89 Сними ботинок с головы: как мыслить в 7D / М. В. Кузьмин –
К.: [«2UP»], 2018.– 454 с.

ISBN 978-966-97321-3-2

Книга посвящена мультиплексному 7D мышлению. В это


понятие входит семь способов мышления – от логики до творче-
ского мышления. Читатель получает практические навыки мыс-
лить качественно и разносторонне. Практикумы в книге представ-
лены диалогами с менеджерами, где они решают на первый взгляд
легкие проблемы, используя весь арсенал нашего мышления.
Книга имеет хороший баланс между глубиной и простотой из-
ложения. Издание ориентировано на широкий круг читате-
лей: менеджеров и молодых специалистов, предпринимателей,
бизнес-тренеров, корпоративных психологов, работников HR
подразделений, студентов различных специальностей.

УДК 37.01
ББК 87.4

ISBN 978-966-97321-3-2

© Кузьмин М.В., 2018


Моим дорогим менеджерам
СОДЕРЖАНИЕ
6 Предисловие

11 Введение

15 Глава Зеро. Здравый смысл

31 Глава первая. Логическое мышление

31 Часть 1: Чистая логика


47 Часть 2: Логика реального
59 Часть 3: Странная логика

76 Глава вторая. Аналитическое мышление

103 Глава третья. Синтетическое мышление

133 Глава четвертая. Системное мышление

133 Часть 1: В фокусе – взаимодействие


161 Часть 2: Мысли в динамике

187 Глава пятая. Вероятностное мышление

222 Глава шестая. Критическое мышление

222 Часть 1: Интеграция мышления


234 Часть 2: Модальность мышления
245 Часть 3: Отсутствующее присутствие

256 Глава седьмая. Творческое мышление

256 Часть 1: Вход в проблемное пространство


284 Часть 2: Выход в пространство решений

308 Заключение

4
ПРАКТИКУМЫ
К главе Зеро: Здравый смысл
315 Практикум 0.1: Нездравый смысл

К главе 1: Логика
323 Практикум 1.1: Трость Холмса
330 Практикум 1.2: Дело о лимоне
336 Практикум 1.3: Дело о биткоине

К главе 2: Анализ
348 Практикум 2.1: Песочные часы

К главе 3: Синтез
355 Практикум 3.1: Проблемное «но»

К главе 4: Системы
360 Практикум 4.1: Тайна Шуньяты
369 Практикум 4.2: Куча песка

К главе 5: Вероятность
378 Практикум 5.1: Охота на себя

К главе 6: Критика разума


386 Практикум 6.1: Об уместности и своевременности
392 Практикум 6.2: Критика чистого мрамора
401 Практикум 6.3: Шпилька и меч

К главе 7: Креативность
409 Практикум 7.1: Спасение рядового гуся
420 Практикум 7.2: Искусство перевода
429 Практикум 7.3: Тест Тьюринга
438 Практикум 7.4: Дизайн решения

К заключению:
445 Заключительный практикум: Последнее слово

453 Список коанов

5
Синтетическое мышление

ГЛ А В А Т Р Е Т Ь Я

СИНТЕТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ

Решение задачи о ДТП в Крыму – Фоновая причина – Контрфактуальное


условие – Случайность или Промысел – Синтез в словарях… – …и в шор-
тах – Выход из аналитического ступора – Ворона Фрая – Цикл Мао  –
Триада Гегеля – Диада “анализ – синтез” – Синтез a priori и a posteriori  –
О  понимании – Эффект мухи – Опрос преподавателей – Интуиция
вместо синтеза – Холизм – Дефицит синтеза – Метод синтеза – Синтез
против анализа – Восток–Запад – Продукты синтеза – Упражнения в
синтезе мышления

…Вернемся к истории с повышенной частотой ДТП на участ-


ке Судак – Алушта. Мы оставили ученных и читателей в раздумьях,
что могло быть причинной странной асимметрии в ДТП, что каса-
ется вины водителей. Солнце из причин ДТП исключалось, а море
как вариант было выбрано по остаточному принципу. Механизм его
воздействия на водителей оставался загадкой. Поговаривали даже об
инфразвуках прибойной волны, но тогда совершенно непонятна его
избирательность – почему ультразвук воздействовал только на води-
телей, едущих с востока (из Судака) на запад (в Алушту). Но продол-
жим наш рассказ, и все станет ясно:

(Начало в Главе 2.) …Пришлось выехать на место. Проехавшись в


двух направлениях – из Судака в Алушту и назад в Судак, ученые за-
метили одну особенность: если едущих из Алушты утром действи-
тельно слепило солнце, а также яркая солнечная дорожка на море,
то едущим из Судака в первую половину дня было довольно комфорт-
но. Они видели периферией глаза только приятное мерцание отра-
женного солнца на мелкой зяби волн. Кто-то высказал гипотезу,
что именно такая приятная искристость и есть причина ДТП. Ее
нужно было проверить. Водителей испытали на внимание, быстро-
ту реакций и эмоциональный отклик (раздражение, агрессия и т.п.)
перед поездкой, а потом после часа езды в обоих направлениях. Ока-
залось, что реакция едущих из Судака существенно отличались от
тех, кто выехал из Алушты: внимание судакских водителей рассеи-
валось, скорость реакций падала, но появлялась бравада. Поведение
напоминало водителя под воздействием алкоголя. Говорят, что

103
Гл а в а т р е т ь я

даже эквивалентную дозу такого “опьянения” установили – она со-


ответствовала бокалу шампанского. Таким образом, причин ДТП
было на самом деле три: солнце, море и ветер, которые в комплексе
давали “веселую игру бликов на воде”. Они оказывали возбуждающее
воздействие на психику водителя. Диагноз звучал так: “Эйфория,
вызванная природными факторами”.

Рассмотрим подробнее, что это были за причины в терминах на-


шей классификации причин из Главы 2. Рассмотрим каждую изоли-
ровано:

1. Солнце – необходимая, но недостаточная причина.


2. Море – необходимая, но недостаточная.
3. Ветер, образующий накатную волну, – способствующая причи-
на, но еще не достаточная и не необходимая, потому что большую
роль играет не просто ветер, а бриз, создающий зябь на гребнях
волн.
4. Бриз – необходимая, но недостаточная. Для образования бли-
ков бризу не достает еще солнца и точки, из которой наблюдается
отраженный свет.

Видим, что необходимыми являются три основные причины –


солнце, море и бриз. Взятые по отдельности, они недостаточны для
получения эффекта мерцающего отраженного света. Но взятые вме-
сте, эти причины в комплексе становились необходимым и достаточ-
ным условием для образования мерцания, а оно под определенным
углом зрения (утром) приводило к эйфории водителя.
Множественность взаимодействующих причин в данном слу-
чае неаддитивна (heteropathic effect, по Миллю, conjunctive pluraty of
causes, по Бунге ), так как все причины вместе образуют совершенно
новый феномен (мерцание света), что нельзя получить по отдельно-
сти из каждой причины и исключить любую из них невозможно из-за
необходимого характера опять же каждой. Море является зеркалом, но
не может отразить свет в нужную сторону, если будет штиль. При шти-
ле отражения назад (в сторону на восток и на северо-восток) вообще не
будет. Просто накатной волны недостаточно. Бриз нужен для создания
ряби на накатных волнах. При малой волне эффект будет слабым, по-
этому накатная волна (в рассказе – ветер) является вспомогательным
фактором (причиной). А чем обусловлены волнение на море и бриз?

104
Синтетическое мышление

Они обусловлены погодой накануне. Бриз – это явления нагрева суши


и моря, но вчера. Утром бриз будет, и он идет с моря на берег, если суша
за ночь успела остыть, а море нет. Значит, вчера должен был быть сол-
нечный день. Так что мы вынуждены добавить еще несколько причин:

5. Погода (вчера) – является вспомогательной причиной для на-


катной волны. При другой погоде (тучи) возможен штиль. Поэто-
му погода (вчера) определяет, было ли вчера солнечно.
6. Солнце (вчера) – необходимая для образования бриза, но не-
прямо, а опосредованно, через воздействие на море и сушу.
7. Суша – вспомогательная, но необходимая для образования
бриза.
8. Накатная волна моря – следствие глобальной погоды сегодня
(и в большом удалении от места), это вспомогательная причина
для наблюдения мерцания, так как чем выше волна, тем больше
угол отражения.

Введение накатной волны не отменяет наличия моря как отдель-


ной причины, так как игра температур моря и суши создает бриз.
После такой детальной декомпозиции (анализа) “эффекта мерцания”
мы имеем все, чтобы нарисовать синтетическую картину. Причинная
диаграмма событий отображена на рис. 3.1.

Рис. 3.1. Причинная диаграмма ДТП на дороге Судак-Алушта.

105
Гл а в а т р е т ь я

Чтобы картина была полной, нужно к этому взаимодействию при-


чин добавить еще и так называемую фоновую причину (confounding
cause). Чтобы блики солнца попадали в глаза судакским водителям,
необходимо, чтобы было утро – утро ясного дня. Это можно назвать
фоновой причиной, а можно – условием У. Тогда причинение актив-
ной причиной П следствия С запишется как прежде: (П>С |У). Как
мы говорили, в качестве У могут выступать совокупность вспомога-
тельных причин или фоновая причина (необходимое общее условие,
контекст для наблюдения эффекта, что повторяется с регулярностью:
сезон, время суток и т.п.).
Вот другой пример из причинности – попытайтесь понять, чем
он отличается от предыдущего морского.

Сгорел дом. Вызвали страхового агента. Он установил: дом заго-


релся из-за короткого замыкания. Когда страховой агент начал
разбираться, почему так произошло, то с удивлением обнаружил,
что дом мог сгореть по многим другим причинам: пол возле камина
был деревянным, сажу давно не трусили, пищу готовили на газовой
плите, в доме были кислородные баллоны, дымоход соседа при топке
страшно искрил.1

Как видите, причин было много, но сработала одна. Все они были
не необходимы и не достаточны, в отличие от нашего морского при-
мера, где мы наблюдали ряд необходимых, но недостаточных причин.
Если бы не было солнца, или бриза, или волнения на море, то не было
бы и мерцания, а значит, не было бы и “эффекта бокала шампанского”.
Часто саму возможность суждения “если бы не было…, то не про-
изошло бы…” (counterfactual condition) считают критерием причин-
ной связи между явлениями, отмеченными многоточиями. Возмож-
но, это верно, если бы эту экранировку запускающего, триггерного
события кто-то проверял. Увы, мы не можем утверждать что-то по-
добное контрфактуальное о возгорании дома, например, “если бы не
было короткого замыкания, то дом не сгорел бы”. Он мог сгореть по
многим другим причинам. Тот факт, что сработал именно этот фак-
тор, называют случайностью, хотя под “случайным фактором” часто
скрывается вполне конкретная глубинная причина: старая проводка,
неправильный ремонт, не закрытые розетки и т.п. Такие факторы ри-
ска повышают вероятность негативного исхода и переводят комплекс

1 Адаптировано по J. L. Makkie, Causes and Conditions, Am.Phil.Q. 2 (4): 245-262, 1965.

106
Синтетическое мышление

недостаточных причин в вероятно-достаточный. Затем дополнитель-


ная небрежность человека, сопутствующая причина (“жучки” в проб-
ках) плюс фоновая причина (сухое лето) превращает этот комплекс в
необходимую и достаточную причину возгорания.
Неслучайным случайностям Торнтон Уайлдер посвятил целый
роман “Мост короля Людовика Святого” (1927 г.):
В Перу обрушился висячий мост. Пять человек, которые были в тот
момент на мосту, погибли. Монах Юнипер высказывает гипотезу,
что это не случайно, это план Провидения. Монах пытается выяс-
нить подробности жизни этих пятерых, чтобы доказать, что все
имели необходимую и достаточную причину оказаться на этом мо-
сту. В результате Юнипер обнаруживает, что не у всех были та-
кие видимые причины: среди них были и грешники, и благочестивые
люди, но всех их объединяла любовь – братская, сыновья, родитель-
ская, плотская – превращая их в зло или добродетель. У каждого
был свой катарсис, связанный с этим чувством. И удивительным
образом их судьбы были повязаны не только между собой, но так-
же между оставшимися в живых персонажами. Основной вопрос для
Юнипера, почему, кроме грешников, погибли добродетельные люди,
остался открытым. Тем не менее, если первая глава романа оза-
главлена Уайлдером “Возможно, случайность”, то последняя – “Воз-
можно, Промысел”.

Переплетение судеб в романе говорит о взаимосвязанности при-


чин. К примеру, даже смерть добродетельных персонажей заставля-
ет их родственников переосмыслить жизненные ценности. Основной
вопрос монаха так и остался бы без ответа, если бы не эпилог. В нем
Уайлдер выходит из книги-расследования Юнипера и сообщает нам:
инквизиция признает еретической и сжигает как саму книгу, так и ее
автора. Причинность оказалась не-арифметической и не-линейной, а
сетевой и замкнутой в петлю обратной связи. Пытаясь разобраться в
причине обрушения моста, монах впадает в грех, который приводит
его к собственному “мосту короля Людовика”.
Вывод из этих примеров: прямая и единственная причина и соот-
ветствующее ей единственное следствие встречаются редко. Чаще это
целая сеть причин, которые взаимодействуют между собой, образуя
новые уникальные причинные комплексы. И, наоборот, одна причи-
на может создавать целый веер следствий. Причины не изолированы,
они активно взаимодействуют между собой таким образом, что это
напоминает скорее интерференцию волн, чем простое сложение ме-
ханических сил. Из-за взаимодействия причины не статичны, их тип

107
Гл а в а т р е т ь я

меняется в процессе взаимодействия, что приводит к такому моменту,


когда причинный комплекс становится необходимым и достаточным
условием для возникновения определенного следствия. Множествен-
ность когерентных причин, как в случае с крымскими ДТП, подразу-
мевает вероятностный характер причинно-следственных связей. Но
они имеют место случаться с высокой вероятностью и повторяться,
особенно при цикличном характере обстоятельств (пора года, погода).
Часто фоновая причина является фактором, повышающим вероят-
ность свершения события (солнечное утро).
Разбор этих каузальных примеров подсказывает нам, что одного
анализа (движения от следствия к причине), чтобы понять, почему и
как это произошло, недостаточно. Нужно собирать, комбинировать и
интегрировать причины разного характера в единую сеть, чтобы до-
браться до сути. Здесь в нашем мышлении работает совершенно иной
механизм, чем в анализе. Он называется синтез, и люди с ним обычно
не в ладах. На то имеются свои причины.
Но давайте по порядку. Посмотрим, что называют синтезом. Нас
интересует не материальный, а мыслительный синтез. Все словари
сейчас в интернете, и мы легко можем из них скомпилировать такое
обобщенное определение:
Синтез – это:
1) комбинирование одного и более объектов или идей в одно целое,
2) рассуждение от общего к частному (дедукция),
3) рассуждение от причины к следствию,
4) дедуктивный вывод из двух предпосылок (силлогизм),
5) философское, архаичное, синтетическое мышление.

Оказывается, мыслительный синтез – это давно забытое и арха-


ичное понятие! Современно писать “синтетическое мышление”. Если
в Google Trends набрать “аналитическое мышление” и “синтетическое
мышление”, то увидим, что синтезом интересуются в разы меньше,
чем анализом. Тем не менее, совокупно синтезом и анализом инте-
ресуются в сотни раз меньше, чем “критическим мышлением”. Стало
быть, с аналитикой и синтезом люди давно разобрались, а сейчас им
не хватает только критического мышления?
На самом деле все проще: о синтезе никто не спрашивает, пото-
му что о нем просто не знают, а аналитика везде на слуху, достаточно
включить телевизор – там все аналитики. Открываем журнал или га-
зету – и там все об аналитике: “На работу нужны аналитики”, “Нужен

108
Синтетическое мышление

Big-Data аналитик”. Вы видели когда-либо объявление: нужен синте-


затор? Разве что, когда кто-то хотел купить Ямаху.
Что касается критического мышления, то во многих странах
“критическое мышление” (critical thinking) – обязательный предмет в
высшей школе, как у нас в свое время была когда-то политэкономия
(архаич., филос., совет.). Но если мы откроем любой учебник по кри-
тическому мышлению, то в фолианте в 500-600 страниц не найдем ни
единого слова “синтез” или “синтетическое мышление”, но сотни раз
встретим слова “анализ” и “аналитический”. О логике и риторике там
тоже будет написано много. Очевидно, аналитики сами не восприни-
мают дедуктивный логический вывод как синтез, потому что там син-
тез из двух и больше посылов происходит детерминировано, автома-
тически – “как следствие”.
Когда мы впервые в нашей жизни сталкиваемся с синтетическим
мышлением?
Может, еще в детском саду, когда нам показывают яблоко, апель-
син и банан, и потом спрашивают, чем они отличаются? Но нет,
сравнить и найти отличия – чисто аналитическое упражнение. Даже
мысленно прикладывая форму банана к яблоку, тут мало синтеза, кро-
ме самого процесса прикладывания. Может позже, когда мы посту-
паем в школу и директор нас спрашивает, чем отличается самолет
от вороны? Это все тот же вопрос на аналитику, скажите вы. Да, если
разобрать самолет и ворону на составные части, и потом сравнить эти
части попарно. Обычно аналитические ответы детей идут по принци-
пу, чего не достает одному из объектов: “у вороны нет двигателя”
(дефицит у меньшего). Синтетическое же мышление в этом вопро-
се может неожиданно проявиться в таком ответе: “вороне не нужен
бензин” (преимущества у меньшего).
Ну, а если не сравнивать детали, а сравнивать птиц, как вид пер-
натых, и самолеты, как вид транспорта? Тогда их можно сравнивать
как категории, а это уже синтез. А если сравнивать с внешними объек-
тами, такими как “не-самолет” и “не-птица”? Тут у детей появляются
воистину синтетические ответы: “потому что птица живая, а само-
лет – нет”, “потому что птица сама выбирает, куда ей лететь, а самолету
нужен пилот”, “потому что птица рожает птенцов, а самолет – нет”.2
А теперь внимание, вопрос: а чем схожи ворона и самолет?
2 Здесь я просто должен сделать ссылку на автора: это ответы моей дочери при приеме
ее в школу.

109
Гл а в а т р е т ь я

Сколько пунктов у вас получилось? Немного, верно? А вопросы на


подобие, то есть на распознавание схожих паттернов, считают
тестом на синтез мышления.
Переступаем порог школы – и тут нас ждет арифметика, ка-
залось бы, абсолютно аналитическая наука. Простая, так как она
сплошная тавтология: что стоит слева от знака равенства, то стоит
и справа, например: 13+9=22. Но давайте посмотрим, что происхо-
дит в мозгу нашего первоклашки, когда он суммирует или вычитает.
Да, независимо от того, суммируем мы или вычитаем две цифры, мы
их связываем и, чтобы получить результат, включаем синтетиче-
ское мышление. Например, что происходит, когда мы суммируем
13+9=22? Мы сначала добавляем 7, чтобы дополнить недостаток к
круглому и целому (20), а потом к нему сверху добавляем вычет 7-ки
из 9-ки (= +2). Две операции “чего не достает до целого (до 20)”
и “остаток (2) добавим к целому” в нашем мозгу требуют синте-
тического мышления: понятий об “опорных круглых”, “недостачи
до круглого”, “избытка над круглым”. Мы, оказывается, оперируем
синтетическими “целыми и круглыми”, когда просто складываем
или вычитаем.
Переходим в седьмой класс. Самый серьезный вызов на-
шему мышлению происходит, когда мы изучаем алгебру, когда
яблоки становятся иксами, а апельсины игреками. То есть мы учим-
ся оперировать синтетическими категориями, символами. Пе-
дагоги считают, что такая способность к абстрагированию у детей
просыпается в 13 лет.
Алгебра (al-jebara) с арабского переводится как “воссоединение,
восстановление разломленных частей”. Не зря в Англии XVI-XVII ве-
ков костоправов называли алгебраистами. Частные случаи в алгебре
помечаются абстракцией, знаками. Здесь частное (яблоко, апель-
син, банан) должно мысленно объединиться под крышей единого
(X, Y, Z и т.д.). И такое объединение, интеграция в целое во “взрослой”
математике будет происходит все больше и больше. Математика,
согласно Бертрану Расселу, видится как “наука о чистых корреля-
циях”, а общности, корреляции, ассоциации – все это язык синтеза
разрозненных явлений, которые мы пытаемся сопоставить и
объединить в нашем мышлении. Потому что математика занимается
не только количеством и значениями, но еще и операциями между
ними. И эти операции – чистый синтез.

110
Синтетическое мышление

Вернемся, однако, к фруктам. В школе у нас уже физика. Когда


мы говорим: да, у них есть общая характеристика Х (они – фрукты, эти
из них круглые), но еще эти объекты объединяет что-то внешнее, не
по форме, а некое свойство Y, которое выявляется только во взаимо-
связи с другими объектами. Для выявления такого Y нужен синтез.
Например, что общего между яблоком, апельсином и Землей? Кру-
глая форма? А если я заменю апельсин бананом? Схожесть по форме
ушла, и мозг ищет что-то другое, фундаментальнее, в сходстве. Может,
то, что они притягиваются к Земле? Ведь, будучи на деревьях рядом,
они все падают на землю. А если мы уберем Землю из рассмотрения,
останется ли свойство притяжения? Появляется гипотеза взаимного
притяжения всех вещественных предметов. А как проявляется веще-
ственность? В массе. Все вещественное имеет инертную массу: попро-
буйте предметы толкнуть или кинуть – чувствуете отдачу? Только что
мы синтезировали гипотезу, что основное общее свойство не форма
(предметы круглые), а масса, которая обуславливает притяжение
между всеми телами. Хорошо бы проверить эту гипотезу. И тут пона-
добится анализ!
Мысль идет от сравнения, от сходства по форме и вдруг – при-
ходит к общности по массе. Такой синтез, который осуществляет наш
мозг, пример маленького открытия, потому что предположить, что
Земля притягивает яблоко вполне естественно, а вот что яблоко при-
тягивает банан – весьма непросто. Для этого нужно особое синтети-
ческое свойство ума. Если научная революция случилась из-за яблока
Ньютона в XVII веке, то почему это произошло так поздно, если все
так просто?
В прошлой главе мы оставили читателей с дилеммой, какое
слово из четырех исключить: небоскреб, собор, храм, монах. Мнения
разделились, и мы остановились на патовой вилке либо-либо: нужно
исключить либо слово “небоскреб” (единственный светский объект),
либо слово “монах” (единственный живой объект). Это было видно по
одинаковой удаленности этих объектов от тесной группы {собор, храм} в
плоскости координат “живое – материальное” (X) и “светское – религи-
озное” (Y). Чтобы выйти из дихотомии выбора, давайте добавим глубину
резкости. Добавим ось Z, а именно “размер объекта” (можно массу и лю-
бое другое дифференцирующее дополнительно свойство). И тогда стано-
вится очевидным, что исключить нужно “небоскреб”, потому что в про-
странстве трех координат (Материальность – Религиозность – Размер)

111
Гл а в а т р е т ь я

в группе {монах, храм, собор} более тесные связи из-за религиозности


и их размеров по сравнению с небоскребом, который крайне светский
и крайне большой. Такое добавление третьей оси, выход в 3D (когда-то
было модно говорить out-of-box) является примером синтетической
силы нашего мышления. Синтез пространства, добавление третьей оси,
помог решить проблему аналитического ступора.
А теперь вопрос к читателям из той же серии. В предыдущей гла-
ве мы говорили о культурных особенностях (модель Хофстеде). Од-
нажды исследовались две группы студентов: одна из США, а вторая
из Восточной Азии. Обеим группам был задан вопрос: объединить по
смыслу пару слов из трех: панда, макака, банан. Одна группа объеди-
нила макаку и банан, вторая – панду и макаку. Как вы думаете, какая
именно группа сделала соответствующий выбор и почему их ответы
были разными?
А если положить три предмета – банан, мыло в форме буквы С и
фигурку Деда Мороза, сделанную из мыла, – то какие объединения из
двух предметов сделают эти две группы студентов? Оказывается, раз-
ные: американские студенты склонны объединять предметы, сходные
по форме, а студенты из Азии – по веществу.3
Всегда, когда мы переносим свойства на совсем несхожие объ-
екты, когда экстраполируем свойства на другие объекты, – мы син-
тезируем. Этот синтез происходит сначала в форме догадки, потом –
оформленной гипотезы. Гипотеза – это чистый продукт синтеза.
А  чтобы проверить гипотезу, мы уступаем наш мозг анализу, хотя,
чтобы создать условия эксперимента по проверке, нам уже нужен
материальный синтез установки. Для выяснения притяжения между
яблоками установка такая: вакуумная колонна, длинные нити, точ-
ные измерители отклонения нитей и много яблок.
Закрадывается подозрение, что мы не перестаем говорить об ана-
лизе и совершенно забываем о синтезе именно потому, что синтез то-
нет в анализе. Оба неразрывно связаны: за анализом следует синтез,
за которым тут же идет анализ. Помните, как у Макса Фрая про ворону:
“Шел я лесом, вижу мост, на мосту сидит ворона, мокнет. Взял во-
рону я за хвост, положил ее под мост, а пускай ворона сохнет. Шел я
лесом, вижу мост, под мостом сидит ворона, сохнет. Взял ворону я
за хвост, положил ее на мост, а пускай ворона мокнет. Шел я лесом,
вижу мост…” (Макс Фрай, Ворона на мосту, 2006).

3 См. эксперименты Mutsumi Imai & Dedre Gentner, 1997.

112
Синтетическое мышление

“У попа была собака…” гораздо интереснее, – скажете вы, – пото-


му что с попом и собакой имеем рекурсию, ссылку на себя, а не просто
замкнутый цикл. Да, это так. Тогда гораздо интересней диалектиче-
ский цикл или триада Гегеля: тезис-антитезис-синтез. Внутренняя
динамика материи происходит из-за противоречия между тезисом
(прежним состоянием объекта, старая форма) и антитезисом (новым
состоянием, формой). Как природа вещей избавляется от этого кон-
фликта? Либо отрицанием одной из форм – кто кого победит, либо
объединением форм (крайности смыкаются), либо синтезом (взять
лучшее от старого и гармонично соединить с новым). Триада Геге-
ля интересна своей генетической причинностью: берется лучшее
от старой формы и добавляется перспективное от новой. И цепь не
прерывается, а продолжается в новом противоречии. То, что было
синтезом, становится тезисом, но качественно другим, и так далее по
восходящей спирали (в отличие от вороньего цикла Фрая). Но чтобы
между тезисом и антитезисом провести черту отличия, нужна стадия
внутреннего анализа – нахождения отличий, вскрытие противоре-
чий. Тогда цикл Гегеля будет “волне подобным”: ТЕЗИС-антитезис,
анализ, тезис-АНТИТЕЗИС, синтез, новый ТЕЗИС…
Мао Цзедун, хорошо зная философскую традицию Китая, ис-
пользовал процесс принятия пищи как пример материального цикла
анализа и синтеза:
“Принятие пищи — это тоже анализ и синтез. Например, когда
едят крабов, то едят только мясо, а скорлупу не едят. Органы пи-
щеварения вбирают питательные вещества, а остальное выбрасы-
вают. У всех у вас философия заморская, а у меня философия домо-
рощенная”.4

Эта “доморощенность” – пример работы здравого смысла. Когда


что-то приобщается и соединяется – это синтез (с греческого, – соеди-
нение), а когда отделяется и разобщается, то это анализ (с греческо-
го, – разделение). Используя термины рыбной ловли, можем в подра-
жание Мао стилизовать диадический цикл “анализ – синтез”:
Мы вытягиваем рыбу из реки (анализ) и кладем в лодку (синтез), мы
чистим рыбу и режем ее на куски (анализ), солим и перчим ее, по-
ливаем маслом и кладем на угли (синтез), мы едим ее, тщательно
пережевывая (анализ), а затем глотаем (синтез). Наш желудок рас-
щепляет рыбу на микроэлементы (анализ), чтобы из них создать

4 См. Маоизм без прикрас, Прогресс, 1980.

113
Гл а в а т р е т ь я

новые питательные вещества для организма (синтез). Наш мозг


получает чистый фосфор (синтез), который помогает нам пораз-
мыслить, как лучше ловить рыбу (анализ), и помечтать о золотой
рыбке (синтез).

Вы заметили, как от материального мы перешли к мыслитель-


ному анализу/синтезу? Да, у нас в голове происходят подобные про-
цессы – дробление и комбинаторика мыслей по аналогии с химиче-
скими элементами. Эту идею высказал еще Кант. А если так, то некий
аналог диалектики Гегеля – его триады – должен существовать не
только в природе, но и наших мыслях.
Мы осознаем некую проблему, проблема – это некое противо-
речие между нашим пониманием (тезисом) и наблюдаемым (анти-
тезисом). Противоречие – это конфликт, с нашей точки зрения, с
феноменом, фактом наблюдения, который не согласуется с тезисом
(утверждением, мнением, представлением, понятием, гипотезой).
Мы пытаемся примирить противоречие между тезисом и антитезисом
в их новом синтезе. Примеряя и примиряя, мы приходим к устойчи-
вому, непротиворечивому, самосогласованному пониманию (синте-
зу) в форме утверждения, идеи, гипотезы или целой концепции. Если
этот “новый синтез” хорошо согласуется с фактами, мы говорим, что
это “установленная истина”. Но истина всегда относительна. Поэто-
му этот синтез, при определенных условиях, станет антитезисом рано
или поздно.
Поиск человеком стабильности в непостоянном и пере-
менчивом мире приводил к упорному поиску абсолютных ис-
тин, аксиом. Чтобы их формулировать, нужны первичные по-
нятия. Их искали пифагорейцы (нашли 10), Аристотель (10),
стоики (4) и многие другие. Кант пришел к минимальному набо-
ру из 12-ти категорий, разбитых на четыре группы: Количество,
Качество, Отношение, Модальность. Не удивительно, что эти
категории у Канта проецируются на 12 форм суждения, мышле-
ния. Из этих первоэлементов понимания Кант строит весь свой
мыслительный синтез: первичные априорные истины, потом,
после процесса созерцания, восприятия и мысленного схватывания
вещей, получается апостериорный мысленный синтез. Кант по-
святил очень много времени анализу, тому, как происходит синтез
между априорным и апостериорным знанием. Фактически основной
труд Канта “Критика чистого разума” – это книга о синтезе мысли,

114
Синтетическое мышление

и синтез оказался крепким орешком. Не одно поколение филосо-


фов и логиков ломает зубы в интерпретации, что хотел сказать Кант.
А по сути эта книга – прекрасный образец синтетического мышле-
ния человека. Если и учиться синтезу, то лучшего учебника, пожа-
луй, не найдешь.
Анализ и синтез противоположны по способу мыслить: анализ
дробит целое до деталей, а синтез замыкает части в целое. Рань-
ше считалось (нейробиологи сейчас такую однозначность опровер-
гают), что процессы мыслительного анализа и синтеза происходят у
нас в разных полушариях: анализ в левом, а синтез в правом. Однако
они между собой интенсивно общаются через мост, канал в 250 млн
нервных волокон, соединяющий их. Эта мощная связующая нить
называется мозолистым телом. Можно только представить объем
и скорость обмена информацией между полушариями! И, похоже, у
каждого из нас эти функции полушарий развиты несимметрично, как
и функциональность правой и левой рук.
О чем это говорит? О том, что для целостного понимания про-
исходящих процессов в системе, в ее поведении нам нужны одно-
временно как анализ, так и синтез. И необходимо уметь их сводить в
непрерывный итерационный цикл анализа и синтеза. Только в этом
симбиозе мы достигаем понимания наблюдаемой реальности. Часто
мы забываем о синтезе, а иногда впадаем в другую крайность, забывая
напрочь об анализе.
Например, Рассел Акофф (Rassell Ackoff) приводит такую цепь
синтеза, при которой происходит последовательное сжатие и структу-
рирование информации:
данные – > информация – > знание – > понимание.

На каждом переходе нужен когнитивный синтез. Понимание как


высшая форма синтеза мышления, по Акоффу, весьма ценный и ред-
кий продукт. Акофф пишет:
1 фунт данных дает 1 унцию информации,
1 фунт информации дает 1 унцию знания,
1 фунт знания дает 1 унцию понимания.

Пересчитав, получаем: чтобы получить условный “1 грамм” по-


нимания нам нужно “4 кэгэ” данных. Эффективность подобна полу-
чению радия из урановой руды или нахождению удачной метафо-
ры: “Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды”

115
Гл а в а т р е т ь я

(В. Маяковский). Но чтобы отделить зерна от плевел – без анализа


не обойтись. Как не обойтись без синтеза для вывода формулы пони-
мания, как вырастить это зерно.
Несмотря на высокую ценность синтеза, в сфере обучения мыш-
лению мы имеем обратную зависимость: отсутствие книг по синте-
зу мышления и практическое отсутствие описания процесса синте-
тического мышления. Максимум, что описывается, это три типа
утверждений Канта и их отличия: одного аналитического (априорно-
го) и двух синтетических (одно априорное и одно апостериорное – до
непосредственного опыта и после него, соответственно).
У Канта счет в пользу синтеза 2:1. По Канту, аналитических
апостериорных (в опыте) утверждений не существует, потому что
апостериорное – это уже синтез (с нашим опытом, как минимум).
Кроме того, аналитические априорные утверждения тавтологичны
по сути: “все холостяки не женаты”, “все тела занимают простран-
ство”. А вот выражение 12+9=22 Кант считал примером синтетиче-
ского априорного мышления, ведь нужна операция соединения “+”,
а соединение – это синтез. Канту противоречит Готлоб Фреге (Gottlob
Frege): любое арифметическое выражение по сути тавтология, так как
оно следует из определения операции “+” и определений чисел, не
более того. Поэтому, по Фреге, математические выражения на самом
деле являются априорно-аналитическими. Возможно. Но вы помни-
те, как синтетически работает наш мозг, складывая и вычитая.
Хорошо, а что же тогда такое апостериорные синтетические
утверждения? Вот их примеры по Канту: “все холостяки несчастли-
вы”, “все тела тяжелые”. Чтобы утверждать так, нужно испытать
это, а испытывать – значит прикладывать что-то к чему-то: холостя-
ков к их образу жизни, тела к весам и т.п.
Наконец, вот основной вопрос: что такое синтетические апри-
орные (до опыта) утверждения, если арифметические (12+9=22) и гео-
метрические (между двумя точками можно провести прямую) сюда не
подходят, согласно Фреге и Карнапу? Синтетическими априорными
являются суждения-гипотезы: например, “все тела видимы”. Если
аналитическое утверждение о занятии телом пространства – это тав-
тология, следующая из определения слова “тело”, то в синтетическом
априорном утверждении мы высказываем гипотезу, что тела долж-
ны отражать свет, раз они занимают пространство. Вот эта частица
“раз” и есть связующей нитью между анализом и синтезом. В то же

116
Синтетическое мышление

время, утверждение “все тела видимы” может быть и апостериорным


синтетическим суждением, если мы уже проверили этот факт на опы-
те. Ведь мы уже проверили весами, что “все тела тяжелые”. До такой
проверки и это утверждение было сначала априорно-синтетическим.
Из этого пассажа понятно, что синтез, как мыслительный акт, не
редкое явление. Он даже превалирует в мысленных выводах. Кроме
того, имеем проблему с самими понятиями, куда отнести то или иное
суждение – к аналитике или синтетике, априорному или апостери-
орному. Может, вторая сложность связана с тем, что аналитическое
и синтетическое мышление тесно переплетены? А если синтез так
значим, почему же тогда в современной науке и образовании почти
полностью отсутствуют выражения “когнитивный синтез” или “син-
тетическое мышление”? Как было уже замечено нами, в учебниках по
критическому мышлению встречаемость слов “анализ” к “синтезу” со-
относится как 500 к 1. Если нет таких слов в языке, то нет и явления.
Мы его не видим, подобно лягушке, не видящей муху.
Знаете, как мы видим целое? Благодаря тому, что глаза все время
дрожат, мы можем сфокусироваться на неподвижном объекте. Для
нас стол – это не кантовский “стол в себе” только потому, что глаза
дрожат, и на ретине глаза имеется образ наибольшей интенсивно-
сти в расплывшейся тучке “столов дрожащих”. Контрастность этой
размытой картинке придает уже мозг. Именно благодаря этому
свойству мозга фиксировать неподвижные объекты, мы можем чи-
тать буквы с такой четкостью. Лягушка, например, не имеет этого
свойства системы глаз – мозг для выделения неподвижных объектов,
и ее мир абсолютно пуст, пока какая-нибудь муха не пролетит через
ее поле зрение. Ее “муха в себе” (невидимая и неосознанная) – это наша
обыкновенная муха в состоянии покоя, потому что нам достаточ-
но освещения, чтобы наблюдать муху, а лягушке, кроме света, еще
нужно и движение мухи. Наверное, поэтому пауки скукоживаются в
неподвижный комочек, а богомолы застывают в нелепой позе, когда
что-то резко просвистит в воздухе – а вдруг это язык жабы?

Такое “незамечание” широко используемого процесса как мыс-


лительный синтез подобно лягушачьему “эффекту мухи”. “Если
что-то нужно хорошо спрятать – положи его на видное место”, –
говорил Шерлок Холмс.
Эффект мухи хорошо проявился в работах Дональда Павер-
са (Donald Powers) и Мери Энрайт (Mary Enright) по исследованию
аналитических способностей студентов высшей школы. Сами иссле-
дования были вызваны одной проблемой: результаты тестов GRE

117
Гл а в а т р е т ь я

(на общее развитие, на здравый смысл и мыслительные способности),


по которым принимают студентов в высшие заведения, совершенно
не коррелировали ни с успеваемостью студентов в университете, ни с
успехами в науке или бизнесе после его окончания. Очевидно, нужно
менять тесты, но какие вопросы в них включить? Предполагалось, что
нужно усилить фокус тестов на аналитические способности студентов.
Оказалось, что преподаватели переоценивают важность аналити-
ческих факторов мышления (умение использовать факты и аргумен-
тировать, объяснять наблюдения и т.п.) и недооценивают синтетиче-
ские факторы. Соотношение в оценках значимости анализа к синтезу
примерно 85:15. Но вместе с тем, когда преподавателей спросили, как
часто студенты попадают в “мыслительный просак” и на чем именно
они делают ошибки, то соотношение анализ:синтез приблизилось к
55:45. Из 85 типичных ошибок дефицит аналитического мышления
можно обобщить так: “неверное использование данных и ущербность
аргументации” – это скорее проблема с логикой. Конечно, в аргумен-
тации есть место синтезу, но явно он не выделен. А вот “неумение ин-
тегрировать идеи, выдвигать гипотезы, предлагать альтернати-
ву” – проблема с синтетическим мышлением в чистом виде.
Заметим, что из-за фокуса внимания на аналитические способ-
ности в описанном исследовании ни слова не говорится о синтезе,
о значимости ошибок из-за проблем с синтетическим мышлением.
Нам самим пришлось делать эту декомпозицию результатов Павер-
са-Энрайт. Синтез остался незамеченным, хотя уши его торчали в от-
чете (см. ссылку в конце главы). Эффект мухи в действии!
А как вы думаете, читатель, преподаватели каких специальностей
в университете выше всех оценили значимость синтетических факто-
ров мышления? Филологи! А ниже всех? IT и программисты. Причем
разлет оценок межу ними довольно большой.
Может, эти исследования староваты (они были в 80-х – 90-х го-
дах прошлого века), но вот уже в 2000-х в одном из широко известных
рекомендаций говорится о 15 важных навыках (skills), которые долж-
ны развивать в себе студенты для будущей практической деятельно-
сти. Из этих 15-ти качеств только два относятся к синтезу:
1. Способность к интеграции: находить подобия между схожими
или различными концепциями и процессами; комбинировать разные
идеи в новую, согласованную идею; синтезировать различные ком-
поненты в новый продукт.

118
Синтетическое мышление

2. Креативные или инновационные способности: открывать но-


вые связи между различными концепциями и контекстом; опре-
делять новые подходы к процессам и задачам; комбинировать
разные концепции, процессы и инструменты в новом подходе к их
использованию.

Заметили, что слово “синтез” избегают? Хотя интегрировать,


комбинировать и синтезировать – все это требует синтетического
мышления. В общем количестве навыков (15) синтез тут составляет
около 14%. В остальном превалируют аналитические, коммуникатив-
ные, волевые и рефлексивные навыки. Авторы подобных рекоменда-
ций, к сожалению, не расставляют приоритеты значимости навыков,
но частота упоминания способностей к синтезу (14%) близка к оценке
значимости синтеза из предыдущего исследования.
Если с развитием синтетического мышления в образовании не
заладилось, может, поискать синтез в самой науке? Первыми наука-
ми, которые обратили внимание на синтез и целостность, были астро-
логия, алхимия и потом психология. (По крайне мере, любые две из
них можно назвать псевдонаукой). Почему именно они? Потому что
все они работали не столько с количеством, сколько с качеством, со
взаимоотношениями и взаимодействиями.
Астрология, оперируя знаками, стремилась синтезировать “цель-
ное зерно потенций человека”, алхимия искала единый принцип, за-
кон природы – и в поиске этого “философского камня” золото было
его побочным продуктом.
Гештальт-психология появилась в конце XIX и в начале ХХ веков
из теории восприятия. Было понято, что контекст, условия окруже-
ния и внутреннее состояние психики влияют на восприятие, а наши
лабораторные эксперименты могут быть далеки от того, как мы вос-
принимаем мир в реальной обстановке. Психология Юнга полностью
синтетическая по сути, и наиболее доказательным примером этого
являются коллективные паттерны нашего бессознательного, архети-
пы. Неудивительно, что работая со своими пациентами, Карл Юнг
начинал с их астрологической карты как целостной картины лично-
сти пациента.
Гештальт-психология, архетипы Юнга, философия Бергсона с его
“креативной эволюцией” сподвигли генерала в отставке Смутса (Jan
Smuts) обратить внимание на Целое как на объект науки. Его книга
“Холизм и эволюция” появилась в 1926 году и это единственная книга,

119
Гл а в а т р е т ь я

в которой слово “синтез” встречается через страницу и многократно


чаще, чем “анализ”.
Гносеологическая мощь “призмы Целого” настолько поражает
Смутса, что он становится пропагандистом Целого (Смутс писал его
именно так – с заглавной буквы). Но чтобы увидеть и понять Целое
как феномен, распознать динамику его эволюции, человек должен
обладать синтетическим мышлением. Целое – безусловно системное
понятие, нечто большее, чем сумма частей, и понять его можно, толь-
ко размышляя над тем, зачем эти части в общем, как они взаимо-
действуют между собой. Нужно уловить общий настрой в поведении
Целого, распознать общие паттерны поведения системы – тогда мы
поймем эволюцию Целого.
Через 80 лет после Смутса примерно то же самое написал Джам-
шид Гараедаги (Jamshid Gharajedaghi) в своей книге “Системное
мышление”: чтобы познать структуру целого – нужен аналитиче-
ский ум, чтобы понять функцию целого – нужен синтетический ум,
а чтобы понять эволюцию – нужно иметь динамическое систем-
ное мышление. О системном мышлении мы поговорим в следующей
главе. Забегая вперед, здесь отметим, что системное мышление явля-
ется удачным сплавом аналитического и синтетического мышления.
А это самый важный вывод в холизме Смутса – акцент на связный
цикл анализа и синтеза:
“Деятельность Разума на всех стадиях и во всех формах является
холистической, структурированной и синтетической деятель-
ностью. Анализ и выделение частей из целого, по-видимому, нехо-
листичны по своей природе, но так или иначе они заканчиваются
процессом синтеза; проанализированные и выделенные элементы
сущего – это только ступенька к более эффективному процессу син-
теза и группирования”.5

Из всего выше сказанного мы можем теперь сформулировать,


как работает диада “анализ – синтез”:

Из первичных аксиом или категорий Канта формулируются первич-


ные истины (априорный синтез). Из анализа наблюдаемых данных
устанавливаются обобщенные выводы (индуктивные истины). Из
отдельных фактов и истин синтезируются гипотезы (апостериор-
ный синтез). Гипотезы проверяются в дедуктивном выводе (синтез)

5 Ян Смутс, Холизм и эволюция, 1926.

120
Синтетическое мышление

и в новых наблюдениях (анализ). После сравнения на соответствие


(синтез) и противоречие (анализ) формируются уточненные или
новые гипотезы (синтез). Так получают понимание как согласован-
ную и непротиворечивую систему знаний о наблюдаемом. Верши-
ной такой системы становится теория, которая, согласно Карлу
Попперу, должна сама устанавливать границы своей истинности и
показывать возможность к опровержению ее (теории) истинности.
Такой рефлексивный цикл самофальсификации теории и сам являет-
ся примером мыслительной диады “анализ – синтез”.

Проблема состоит в том, что стадию синтеза упорно не замечают,


и описанный нами выше цикл “анализ – синтез” часто называют про-
сто анализом. А важный этап синтеза часто именуют интуицией.
Посмотрим, как происходит такая подмена. В исследовании “Ин-
туиция и ее роль в стратегическом мышлении” Гизле Хенден (Gisle
Henden) опросил 105 норвежских менеджеров. Его целью было уста-
новить, чем пользуются менеджеры при выработке стратегических
решений: анализом или интуицией. В самой постановке вопроса зву-
чит ловушка дихотомии. Что было бы, если в ряду вопросов стояли бы
еще: “здравый смысл”, “синтез”, цикл “анализ – синтез”? Менеджеры
из дихотомии выбрали “интуицию” независимо от того, попадают они
в знакомую из опыта ситуацию или абсолютно для них новую. Но по-
смотрим, какими терминами они определяли интуицию: “получение
укрупненной картины”, “шестое чувство”, “предвидение”, “синтез
всех доступных данных”. Все это требует синтетического мышления,
хотя в интуиции такое мышление идет подспудно, неосознанно.
Интуиция определяется как неформализованное, неструктури-
рованное и подсознательное получение вывода или решения. После
акта интуиции очень трудно понять, почему мы пришли к такому вы-
воду. Возможно, стадию синтеза не замечают, потому что синтез про-
ходит иначе, чем анализ, и в другом темпоритме, как это происходит
в случае с интуицией.
Нейробиологические опыты на крысах и людях показывают, что
в ходе интуитивных процессов активируются не кора головного мозга
(зона, закрепленная за сознательными мыслительными процессами),
а более “базальтовые” структуры мозга, в частности хвостатые ядра
(caudate nucleus), которые отвечают также за координацию движе-
ния, обучаемость и даже болезнь Паркинсона. Очевидно, акт интуи-
ции является во многом реактивным и рефлекторным. Что касается
осознанного синтеза, то он активирует нейроны коры, причем долгое

121
Гл а в а т р е т ь я

время считали (см. выше), что это происходит в правом полушарии в


отличие от аналитики, которая происходит в левом. Что интересно,
Джером Леви (Jerre Levy) в 1970-х годах высказывал гипотезу даже о
характере этих процессов, а именно, что в левой части мозга проис-
ходит анализ событий во времени, а в правой – пространственный
их синтез. Так что когда мы исключили “небоскреб” из нашего списка
“четырех объектов”, то, по Леви, мы воспользовались правым полуша-
рием. Сейчас, после томографических исследований нейробиологов,
такая локализация кажется чрезмерной. Однако в меньшей степени
важно, где именно в мозге происходит синтез, главное, что он проис-
ходит по-другому, нежели анализ.
Так или иначе, но именно в менеджериальной науке в послед-
нее время вызрела идея необходимости, кроме наличия анализа как
основного инструмента работы со сложными объектами, иметь в ар-
сенале еще и синтез. Генри Минтцберг (Henry Mintzberg) сформули-
ровал это так:

“Синтез – это сущность управления: организация всех вещей в фор-


ме согласованных между собой стратегий, объединение структур и
интегрирование систем. Это то, что делает менеджмент таким
сложным – и столь интересным. Это не значит, что менеджеры не
нуждаются в анализе; это значит, что им он нужен как исходный
ресурс для синтеза. Где же найти этот синтез в мире, настолько
раздробленном анализом?”.6

Два акцента важны в этой цитате: перекос в сторону анализа в


нашем “когносе” и то, что результаты анализа являются “сырьем” для
дальнейшего синтеза. Минтцбергу вторит Говард Гарднер (Hovard
Gardner) со своей теорией множественного интеллекта. Из его пяти
стилей мышления, три – когнитивные. Это “дисциплинированный
или аналитический ум”, “синтетический ум” и “креативный ум”.
Гарднер справедливо критикует дефицит в обществе “синтезаторов” и
хороших образчиков синтетического мышления:

“Только несколько личностей и еще меньше институтов имеют экс-


пертизу во внедрении навыков синтеза”.7

Восемь примеров Гарднера, где синтез мышления используется


интенсивно: написание текстов (от компиляций до оригинальных),
6 Г. Минтцберг, Управление, 2009.
7 Г. Гарднер, 5 стилей мышления для будущего, 2006.

122
Синтетическое мышление

таксономия (различные классификаторы, от видов животных до хи-


мических элементов), концепции, правила и афоризмы, сильные ме-
тафоры, невербальные представления и самовыражение (например,
музыка, танец, живопись), теории, метатеории. Согласно Гарднеру, в
любой попытке синтеза предполагается наличие как минимум четы-
рех компонент:

1) цель (что хотим получить),


2) точка отсчета (идея, изображение, любые предыдущие нара-
ботки),
3) стратегия реализации, подход или метод синтеза (берем одну
из восьми вышеописанных форм и под нее выбираем подходящий ин-
струмент: логику, вербальную интерпретацию, пилотное иссле-
дование и т.п.),
4) первичный эскиз или набросок.

Что касается последнего, то отметим, что сам эскиз/набросок/


план – это уже полдела, и для его получения требуется полный ите-
рационный цикл анализа – синтеза.
К сожалению, все примеры Гарднера очень конкретизированы.
Мы не найдем здесь, как проходит процесс синтеза в целом, не говоря
уже о методе синтетического мышления или “общей теории синтеза”.
Не понятно также, как это качество мышления развивать и можно ли
ему научиться, как в случае с анализом. Пока на повестку дня выстав-
лена только острая проблема дефицита синтеза и большая потреб-
ность в нем.
Фрэнк Байтендийк (Frank Buytendijk), вслед за Минтцбергом
и Гарднером, обращает наше внимание на необходимость синтеза в
стратегическом менеджменте:
“Почему все так одержимы анализом? Анализ является только од-
ним стилем решения проблем. Анализ означает, что мы берем один
большой объект (как, например, проблему) и разбиваем его на от-
дельные части, чтобы понять его как целое. Похоже, что мы полно-
стью забыли о синтезе, противоположном подходе: взять две идеи и
скомбинировать их в новую большую идею” .8

Байтендийк разработал свой метод построения корпоративной


стратегии строго в соответствии с диалектикой Гегеля: обнаружить
противоречия между тезисом и антитезисом, а потом синтезировать

8 Фрэнк Байтендийк, Работать над дилеммами, 2010.

123
Гл а в а т р е т ь я

оптимальную ситуацию, когда противоречия нейтрализуются: уси-


лить слабые стороны и узкие места, а угрозы превратить в возмож-
ности. Иногда для этого требуется полная переконфигурация ситуа-
ции. Нужно сказать, что выделить тезис и антитезис, то есть основные
действующие силы и новые контрсилы, в этом подходе самая сложная
задача. Для этого нужен глубокий анализ. На нескольких реальных
бизнес-кейсах Байтендийк удачно демонстрирует преимущества это-
го подхода.
Но вернемся к вопросу “Почему все так одержимы анализом?”.
Нам кажется, что причины две: 1) когнитивный синтез происходит
иначе, чем анализ: менее осознано и быстрее (параллельные процес-
сы работы с информацией), в отличие от анализа (последовательные
процессы логики), 2) синтез, в отличие от анализа, не имеет метода.
Эти две проблемы взаимосвязаны. Первая причина приводит к
тому, что восстановить, а тем более записать ход выработки решения
путем синтеза очень сложно. Именно поэтому мы не имеем формали-
зованного метода синтеза. Анализ имеет целый ряд инструментов: от
формальной логики до математики и статистики. Все этапы анализа
поэтому легко записываются и восстанавливаются. А значит, анализу
легко обучать. Напомню, что когда-то такую же проблему записи и
проверки вывода имел и анализ, пока логика не стала наукой, форма-
лизованной математикой. Это случилось довольно поздно, в ХIХ веке,
прежде всего в работах Готлоба Фреге, когда он изобрел свои кванти-
фикаторы для слов “все”, “многие”, “некоторые”, “почти” и дополнил
ими операторы Лейбница (“любой”, “существует такой” и т.п.). Это
дало возможность записать знаками вот такую логику Страны Чудес:
– Посмотри, пожалуйста, на дорогу, – сказал Король.– Нет ли кого
на дороге.
– Я вижу, – сказала Алиса, – никого.
– Хотел бы иметь такое зрение, – горестно сказал Король. – Чтобы
тоже видеть Никого да еще на таком расстоянии. И так же ясно,
как я вижу реальных людей…9

В логике, безусловно, отражены наши подспудные попытки син-


тезировать. Как мы показали в предыдущей главе, это не сводится
только к дедукции. Как дедуктивно, так и индуктивно мы можем по-
строить синтетические выражения, когда из двух и более посылов сле-

9 Л. Кэрролл, Приключения Алисы в Стране Чудес, 1865.

124
Синтетическое мышление

дует вывод, не говоря о том, что простое субъект-предикатное выра-


жение “роза красная” является синтетическим. А вот “красная роза”,
как вы чувствуете на слух, является менее синтетическим выражени-
ем (ваш лингвистический слух можно проверить в Практикуме 3.1).
Логические операторы “И”, “ИЛИ”, “ЕСЛИ…, ТО…” объединяют
несколько утверждений, тем самым синтезируют суждения в аргумен-
ты. Однако только логические таблицы истинности дают нам возмож-
ность понять, что значат эти операторы, потому что в логике “не все
так слышится, как пишется”. Известна проблема условных операто-
ров “если – то”, которые могут быть истинны в формальной логике и
абсолютно лживы в языковом конструкте. Например, суждение “Если
у нас летает Ryanair, то Дублин находится в Ирландии” абсолютно
верно с точки зрения классической логики, но абсурдно с точки зре-
ния языка и здравого смысла. Оно не синтезируется в целое, так как
связь между первым и вторым утверждением очень слабая.
Именно из-за противоречий в классической логике, выражен-
ных в парадоксах и апориях, Льюис Кэрролл занялся разработкой
модальной логики. Путь выработки методов синтеза непростой и не-
быстрый. Например, становление метода научного анализа заняло
период в 500 лет. Какие нужны правила и процедуры синтеза, кото-
рые в конечном итоге могли бы сложиться в метод синтеза? Пока
мы можем ответить только в общих чертах. Начнем со специфических
требований, предъявляемых к новому методу. Нужно наложить опре-
деленные требования на:

1) правила отбора и стандартизации входных данных (фактов,


утверждений, гипотез) для синтеза;
2) выбор инструментов синтетического вывода (например, ин-
дукция, дедукция, параллельный вывод, модальная логика). Помни-
те притчу Пойа о реке и первобытном человеке? Homo summatim
(Человек синтезирующий) выбрал огонь, воду и гравитацию;
3) результаты на выходе (новые гипотезы, умозаключения):
описывать наблюдаемый объект или процесс целостно, непро-
тиворечиво и согласовано с известными фактами и истинами;
вовлекать минимум новых сущностей для объяснения или пони-
мания наблюдаемого;
упрощать понимание наблюдаемого, а не усложнять его;
усложнение возможно, если в дальнейшем оно дает преимуще-
ства в понимании большего целого;
быть доступными к проверке средствами критического анали-
за (например, проверка на правила логического вывода).

125
Гл а в а т р е т ь я

Итак, видим, что синтетический способ мышления как способ


понимания целостной картины явлений пока не раскрыт наукой ни с
точки зрения процесса, ни с точки зрения метода. Он с успехом пря-
чется либо за интуицией, либо за анализом.
Может, поискать синтез в системной теории? Ведь она – это фак-
тически приложение синтетического мышления к особым объектам,
к системам. Системная теория сосредоточена на целом, взяв на свой
флаг формулу гештальт-психологии “2+2 не равно 4” (“целое больше,
чем простая сумма его частей”).
Увы, в работах пионеров системной науки Богданова (30-е годы
прошлого века) и Берталанфи (1950-е – 1960-е годы) мы не находим
акцента на синтез. Не находим этого способа мышления и в даль-
нейших работах по системной теории. Нужно признать, системная
теория, начавшись как метатеория с предметным фокусом на целое,
перейдя в научное поле, во многом потеряла “синтез”, сместив фокус
внимания на… формальный анализ связей и взаимодействия между
частями, на причинно-следственные цепочки и циклы. Не случайно
в 1960-х – 1980-х годах маленькие отделы и целые институты, зани-
мающиеся исследованиями систем, стремились вставить в свое назва-
ние словосочетание “системный анализ”, но не “системный синтез”
(см. следующую главу).
В науке считается, что поиск причин, породивших следствие,  –
это анализ, а нахождение следствия, к которому приведет причина,  –
это синтез. Почему такие различия в направлении движения, обычно
не объясняется. Вот простое объяснение: стремясь понять, как возник
некий результат, мы анализируем причины, которых может быть
много, и мы их дробим и сортируем, чтобы выбрать правильную из
множества. А вот двигаясь от причины к следствию, мы восстанавли-
ваем целое, так как следствие – это состоявшееся целое под воздей-
ствием причин.
С другой стороны, если причин много и все они распределены
в пространстве событий как некая общность, которая приводит к од-
ному единственному конкретному следствию, то можно говорить, что
из множества причин мы пришли к одному частному случаю. И на-
оборот, из многих вариантов будущего в точке бифуркации (точке не-
устойчивости) выбирается только один, и этот выбор будет следстви-
ем этих возможностей. В точке бифуркации работает случайность,
которая прерывает четкую причинно-следственную линию, и мы не

126
Синтетическое мышление

можем однозначно указать причину именно этого сценария. Можем


говорить лишь о способствующих условиях такого выбора.
По-видимому, путаница с противопоставлением анализа и син-
теза возникает из-за непонимания того факта, что они работают
только в единстве. Здесь диалектический принцип “единства и борь-
бы противоположностей” отлично работает. Тем не менее, для про-
стоты понимания давайте поищем эти различия между “полярными
крайностями”, анализом и синтезом. Вот резюме нашего сведения:

Таблица 3.1.
Отличия способов мышления. Синтез против Анализа
Синтез Анализ
Предмет: целое часть
Категории: качество количество
Способ сравнения: подобие отличие
объединение, разделение,
Метод:
интеграция фрагментация
Отправная точка: противоречие аналогия
вовне, к границе вовнутрь, вглубь
Движение мысли:
системы, к контексту системы
Точка зрения: унифицирована относительна
между частью и
Исследование между частями
целым, между целым и
связей: системы
контекстом
дробление,
сегрегация энтропии, увеличение энтропии,
Информация:
создание нового знания преобразование
информации
по сети причин к
Причинность: от следствия к причине
следствию
Пространство: вложенных целых ограничено целым
поведение частей и
поведение целого в
Время: целого в физическом
фазовом пространстве
пространстве
Результат: контент, функция форма, структура
Свойства результата: новое, уникальное обыденное, знакомое
Картина мира: цельная фрагментированная
Пример открытые динамические закрытые системы,
успешности: системы равновесные системы

127
Гл а в а т р е т ь я

В таком противопоставлении наблюдаем кажущиеся преимуще-


ства синтеза над анализом. Но подчеркнем еще раз: анализ и синтез
работают в паре, в симбиозе. Синтез и анализ, словно ян и инь, допол-
няют друг друга, а как известно, “в каждом ян есть немножко инь”,
и наоброт. Не случайно можно встретить мнение, что Запад мыслит
аналитически и “дробно”, а Восток – синтетически и “цельно”. Эти
когнитивные различия проявляют себя в международных отношени-
ях и дипломатии. Часто мосты отношений между Западом и Востоком
разведены именно из-за различий в дорожных картах мышления.
Если говорить образно, Запад пользуется плоскими картами Колумба,
а Восток – глобусом. Вот, например, какими характеристиками обла-
дает политическая мысль Китая, согласно Иешуа Кербелу:
“Холистический взгляд на международное окружение; понимание
значимости непрямых отношений, диффузных цепей обратной свя-
зи, непреднамеренных последствий; осознание уникальности обсто-
ятельств и условий момента времени; понимание важности свое-
временности действий”.10

Многое из перечисленного в таблице мы сейчас называем “си-


стемным подходом”. Но корни системного подхода лежат в холизме и
синтезе. Вот почему системный подход – относительно новая для За-
пада парадигма. Исходно Запад пошел по пути с перекосом в сторону
анализа и только сейчас начал поворачиваться лицом к синтезу.
Что же дает на выходе синтез мышления, если он так важен? Ка-
ков его продукт? Вот далеко неполный список:

1. Идея.
2. Догадка, гипотеза.
3. Умозаключение – утверждение с разной степенью истинности
(истинное, вероятное, условное).
4. Постановка важного вопроса, ответ на который открывает
путь к пониманию.
5. Выделение главных, управляющих параметров системы как целого.
6. Установление причинно-следственных связей.
7. Паттерны поведения системы.
8. Прогноз развития системы во времени.
9. Мысленная модель объекта, системы.
10. Сжатая форма знания. Например, закон, математическая фор-
мула, уравнение. Пример: уравнение Шредингера, решение которого
в частном случае дает дискретные состояния электронов в атоме.

10 Josh Kerbel, Clash of Cognition, 2012.

128
Синтетическое мышление

11. Понимание. Формы могут быть различными, от таблицы до те-


ории. Пример: таблица Менделеева как отражение закона распре-
деления электронов по оболочкам (решение уравнения Шредингера).
12. Теория – непротиворечивый синтез наблюдаемого с уже уста-
новленными истинами.
13. Метатеория – теория со взглядом извне на теорию.

Наконец, можем подвести итоги нашего обсуждения проблемы


“ускользающего синтеза” в 12-ти кратких выводах:

1. Процесс синтеза (синтетического мышления) мало изучен наукой.


Его в упор не замечают и не выделяют как способ или метод мышления,
разве что только как стиль мышления. В отличие от синтеза, анализ
является доминирующим способом мышления и имеет свои методы.
2. Процесс синтеза идет по-другому, чем анализ, и в другом темпо-
ритме (быстрее), часто подспудно (неосознанно).
3. Мыслительный синтез часто путают с интуицией, когда акт
синтеза проходит неосознанно.
4. Осознанный синтез идет в неразрывной цепи “анализ – синтез”
(диада). Результаты анализа являются вводными для синтеза, а
выводы синтеза поддаются критическому анализу.
5. Работу в паре анализа и синтеза часто не замечают, именуя весь
диадический цикл анализом.
6. У синтеза нет разработанных методов и техник – в основном они
эвристические.
7. Основным процессом в синтезе является снятие противоречий в
триаде Гегеля. Чтобы стать методом, этот процесс нуждается в
алгоритмизации выделения тезиса и антитезиса, а потом – обна-
ружения противоречий между ними.
8. Несмотря на классическое закрепление синтеза за дедукцией, а
анализа за индукцией, в индуктивном выводе синтез тоже рабо-
тает. Именно там он демонстрирует свою силу: из разрозненных
фактов и смутных посылов мы стараемся получить максимально
правдоподобные и самосогласованные заключения.
9. Синтез приводит к множественности результатов на одном и том
же материале. Точно так же из двух идей можно получить несколько
новых. Анализ служит инструментом оптимального выбора из них.
10. Синтез трансграничен. Если анализ копается внутри проблемы,
то синтез всегда стремится выйти за пределы ее рассмотрения.
11. Синтез требует как целей, так и критериев их достижения. Ко-
личественными критериями эффективности синтеза могут слу-
жить уменьшение сложности и энтропии, сжатие информации. Ка-
чественными – ясность понимания.
12. В традиции Востока синтетическое мышление более развито,
чем на Западе, где превалирует анализ. Это находит свое выраже-
ние в культуре, науке и философии Востока.

129
Гл а в а т р е т ь я

Теперь зададимся итоговым вопросом: при всей размытости поня-


тия и метода синтеза, можно ли развивать способности к нему? И если
да, то каким образом? Очевидно, что синтетическое мышление – это
необходимая составляющая любого творческого процесса. Поэтому,
создавая новое, занимаясь различными формами творчества, мы так
или иначе можем его развивать.
Однако нам важна сознательная форма синтетического мышле-
ния, а не подспудная. Мы хотим понимать, как мы приходим к новому,
иметь возможность записать наши этапы синтеза и потом проверить
их. Кроме того, мы хотели бы потренироваться в работе диады “ана-
лиз – синтез” или триады “тезис – антитезис – синтез”. Исходя из этого
уточнения, можно предложить упражнения (см. ниже), которые важ-
ны. А чтобы облегчить решение заданий, полезно прочесть Практи-
кум 3.1: Проблемное “но”.

Задания для саморазвития

1. Сделать краткое резюме статьи из Википедии. Сжатие объема


(в знаках) – не менее 70%.
Цель: найти золотую середину между сжатием и полнотой
информации. Композиция резюме должна способствовать быстро-
му и точному восприятию контента. Потом еще раз сжать это
резюме в три предложения.

2. Отрефлексировать, как происходило сжатие информации из


п.1. Написать алгоритм (блок-схему) – техническое задание для про-
граммиста.
Цель: разобраться, как происходит оценка важного и избы-
точного в тексте.

3. Написать рассказ на 55 слов. Тем самым виртуально поучаство-


вать в конкурсе Стива Мосса (Steve Moss) на кратчайший рассказ.
Цель: полная композиция с завязкой, кульминацией и неожи-
данной развязкой. Пример: см. рассказ “Правда” (Глава 1, часть 1).

4. Сделать перевод стихотворения с иностранного языка.

130
Синтетическое мышление

Цель: средствами своего языка передать смысл текста в за-


данных стихом границах. (Пример см. в Практикуме 7.2).

5. Представить и записать свой будущий сон.


Цель: синтез нереального. Учесть, что во время сна отключа-
ются определенные аналитические и логические функции. Поэтому
жанр вашего сна – фэнтези с элементами абсурда. Постарайтесь
сделать свой сон алогичным и парадоксальным. Помните, что сны
могут сбываться :)

6. Обосновать ваш прогноз на будущее:


моды (что будут носить, цвет) в следующем сезоне;
курса национальной валюты на 1 год;
своей карьеры на 10 лет вперед;
Цель: понять, как работает диадический цикл “анализ – синтез”.

7. В продолжение темы рыбалки, разобрать коан:

Старый корейский Мастер Кумбонг (Kyong Ho) послал письмо сво-


ему молодому ученику, Мастеру Мангонгу (Man’gong), где написал:
“Я хочу порыбачить, чтобы поймать хвост золотой рыбки. Ты одо-
бряешь?”. Мангонг ответил в письме так: “Хорошо, если ты пойма-
ешь хвост золотой рыбки. Но сможешь ли ты его съесть?”.
Цель: выяснить, какую роль здесь играют целое, часть,
контекст.

Что читать по теме

1. Jan Smuts, Holism and Evolution, Macmillan, 1926.


2. Russell Ackoff, Redesigning the Future, Wiley, 1974.
3. Mario Bunge, Causality and Modern Science, 3d Ed., Dover, 1979.
4. Howard Gardner, Five Minds for the Future, Harvard, 2006.
5. Henry Mintzberg, Managing, Berrett-Koehler, 2009.
6. Frank Buytendijk, Dealing with Dilemma, Wiley, 2010.
7. Chris Kul-want, Andrzei Klimowski, Kant: a Graphical Guide,
Icon, 2012.

131
Гл а в а т р е т ь я

Специальные статьи

1. J. L. Mackie, Causes and Conditions, Am. Phil. Quart., 9 (1), 1965.


2. Donald Powers, Mary Enright, Analitical Reasoning Skills, GRE,
1986.
3. Gisle Heden, Intuition and its Role in Strategic Thinking, Heden,
2004.
4. Josh Kerbel, The Clash of Cognition: the US, China, and Strategic
Thinking, Am. Diplomacy, 2012.

132
Проблемное “но”

ПРАКТИКУМ 3.1

ПРОБЛЕМНОЕ “НО”
Распознавание образов – Коан про мышку и миску – Непонятное “но” – Ищем сою-
зы – Театр – А вот и Хозяин – Проблемы возраста – Смена декораций – Картина
маслом – Смысл “но” раскрыт

– Сегодня, коллеги, мы займемся восстановлением полной картины происходя-


щего по смутным вводным данным. Это напоминает движение автомобиля в ту-
мане. Сначала вы видите какую-то тень, потом очертания, вам кажется, что едет
впереди грузовик, потом вы понимаете, что это дом – и вот вы уже едете по селу с
домами, дворами, деревьями, сонными коровами и пешеходами. Здесь работает
как анализ, так и синтез мышления. Анализируя, вы спрашиваете: “это то или
не то?”, “оно двигается или стоит?”, “это может быть здесь в это время или нет?”.
А синтезируя, вы по крупицам собираете элементы в одно целое и распознаете
образ. Ученые в 1970-х годах интенсивно изучали тему распознавания образов,
например, распознавание лица человеком. Для этого испытуемому наклеивали
на глазное яблоко маленькую фольгу-зеркальце. Луч лазера отражался от него
и записывал все движения глаза, когда человеку показывали знакомые и незна-
комые лица. Оказывается, человек быстро многократно (до сотни раз) сканирует
взглядом лицо сверху вниз и обратно. Основные точки остановок – это глаза и рот
незнакомого лица, немного нос и немного подбородок. Вот почему надевают ма-
ску, чтобы быть неузнанным – нет полноты информации, и мозг не имеет образа
целого, который он фиксирует в памяти, и благодаря чему идет узнавание. Конеч-
но, в распознавании лиц такой синтез частей идет подспудно. Мы же хотим се-
годня заняться рассудочным синтезом. Для этого у меня заготовлен для вас коан:
Мышка кушает кошкину пищу, но миска ее разбита.

– Несмотря на краткость коана, я попрошу вас восстановить полную картину,


что там у них происходит. Представьте себе авансцену театра, на которой мыш-
ка, кошка и миска. Кошка спит, свернувшись калачиком возле своей миски,
а мышка хлебает суп, вытекающий из расколотой миски. За ними – опущенный
занавес. Я предлагаю открыть этот занавес и начать спектакль.
– Я пока не понимаю самого текста, – сразу откликнулась Ира. – Точнее, меня
смущает, “режет ухо” вот это “но” в коане. Оно абсолютно алогично. “Но” значит
“несмотря на то, что…”. Мне непонятно, как это мышка ест, несмотря на то,
что миска сломана. Получается, если бы миска была целой, то мышка ела бы
еще лучше. Или – мышка мучается с разбитой миской, но ест.

355
Практикум 3.1

– А что для тебя было бы естественным?


– “…потому что миска ее разбита”, – это сразу объясняет, почему так проис-
ходит. Потому что, согласитесь, это странно, что мышка безнаказанно ест пищу
кошки. А так второе предложение объясняет первое: из-за трещины в миске
еда вытекает, и мышка ее съедает.
– И в чем остается проблема недосказанного в твоем варианте?
– Тут все уже объяснено, – ответила Ира. – Коан замкнут. Вывод: кошка недое-
дает, а мышка всегда сыта.
– Всегда ли? Миска супа что, несъедаемая?
– “А” тоже неплохо, – включился Дима. – “…а миска ее разбита”. На авансцену
выходят два актера. Актер 1 трагично произносит: “Мышка ест пищу кошки!”.
Второй актер, недоумевая, как это возможно, задумывается (что, прямо с земли
крадет?) и потом трагично спрашивает: “А где же кошкина миска?”. Актер 1 со
вздохом отвечает: “А миска ее разбита…”. И занавес.
– Твоя версия хороша, Дима, но уже подразумевает некий пропуск информации
между предложениями: немой вопрос. И куда смещен фокус в твоей версии?
– На театр абсурда: как это возможно, что какая-то мышка такое вытворяет.
– Частица-связка “и” тоже возможна, – досыпал нам союзов Сережа. – Тут
смысл будет такой: мышка крадет пищу вообще, не только из миски, а и с чу-
лана, но автор подчеркивает весь трагизм ситуации, что это было бы ничего,
но и сама миска разбита к тому же. Кошка и так страдает из-за наглости и про-
жорливости мышки, а тут “к тому же”, “кроме всего прочего” давит на пси-
хику кошачья неустроенность – вот еще и миска разбита. В этом случае цен-
тром внимания становится кошка, ее страдания из-за мышки и миски. Жанр:
психологическая драма.
– Ну, а версию с “но” можно как-то проинтерпретировать?
– Можно, – сказал Женя. – Это просто опечатка.
Все рассмеялись.
– Ты, Женя, прямо как Эйнштейн говоришь: “Природа экономит на сложности,
но щедра своей простотой”. Раз ты уже вышел за рамки текста, то какая твоя
версия происходящего? Пусть там даже никакой частицы связки нет: мышка
ест, миска разбита.
– Хаос какой-то и неустроенность, – сказал серьезно Женя. – У меня вопрос,
куда смотрит на все это хозяин?
– И?
– Думаю, у него серьезные проблемы. Он бы мог отремонтировать миску или
купить новую. Он или безработный, или пьет.
– Но ведь он кормит кошку, – не согласилась Ира.

356
Проблемное “но”

– Он кормит мышку, и это странно, – парировал Женя. – В моей версии союз “и”
выступает как “однако” и как “однако!”.
– Значит, не совсем опустился, – продолжила Ира. – Я имею в виду хозяина. Но
почему он закрывает глаза на дефектную миску и верткую мышку, не понятно.
Ведь кошка недоедает! Может, он старый или слепой?
– Старый настолько, что не может пойти в магазин купить дешевую миску? –
спросил Сережа. – Мне тоже странно, зачем такая кошка, если она не ловит
мышей. Но хозяин ее кормит. Может, это кошка старая и уже не ловит мышей.
– Старику ее жалко, – объяснила Ира. – Когда старик был моложе, и она была
моложе. У них был налажен быт, кошка ловила мышей, мужчина регулярно
ее кормил и менял ей мисочки. А сейчас ни у кошки, ни у старика нет сил и
мотивации.
– Зато у мышки энергии за двоих, – сказал Женя. – Почему старик не борется
с мышью, если кошка не может. Мышеловку бы поставил, а он бездействует.
Точно слепой.
– Давайте отрефлексируем, – я решил нацелить своих менеджеров на поиск
потерянного смысла “прямо под фонарем”. – Вы сейчас проиграли… нет, луч-
ше сказать, сыграли первый акт пьесы. Разобрали сам текст, проанализиро-
вали парадоксы взаимодействия синтаксиса (правил нанизывания слов) и
семантики (правил передачи смысла). Поняли, что смысл меняется, приоб-
ретает разные коннотации в зависимости от слова связки между двумя пред-
ложениями. Нашли четыре смысловых составляющих коана: кошка, мышка,
пища, миска. Важную роль играет сломанность миски. Значит, пятым элемен-
том, как в кино, является трещина. Вы вышли за рамки предложения – двух
предложений и четырех объектов. Вы ввели новый персонаж в историю –
хозяина. Но синтеза (ответов на все “почему” одновременно) пока у вас нет.
Пока картина старости, хаоса и разрухи. Почему? Потому что вы все еще
на стадии анализа: у вас все вещи разобраны на части, а единой картины нет.
Представьте, что у вас была деревянная карта мира, где каждая страна – в
своем цвете. Вы взяли пилку и разрезали карту на 400 частей. Конечно, вы
не понимаете, что это за крашенные деревяшки. Теперь пилку – в сторону,
займитесь собиранием карты. После дифференцирования в матанализе идет
интегрирование. Тогда из хаоса вы получите порядок, логичность и понима-
ние, что происходит. Предлагаю воссоздать позитивную картину. Это ваша
цель на второй акт.
– Пойдем от обратного, – с готовностью начал Женя. – Мужчина теперь успеш-
ный менеджер, очень умный, но вышел на пенсию. У него комфортный большой
дом, но живут мышки. Он гуманист и не любит травить мышей. Он завел кошку,

357
Практикум 3.1

во дворе поставил миску и регулярно наливает туда супчик. Кошка из-за старости
или лености не ловит мышей. Хозяин гуманист, поэтому не вышвыривает кошку.
Так они и живут.
– Ты ничего не сказал про пятый элемент, – заметил Юра.
– Миска живет своей жизнью: она треснула от старости. Но хозяин любит
старые вещи и ничего не выбрасывает. Любит миску как память. Позитивное
мышление, одним словом.
– Женя, ты приподнял занавес над сценой, – сказал я и решил добавить кон-
траста этой картине. – Уже видны дом, двор, во дворе кошка и миска… Кстати,
почему они у тебя не в доме?
– Кошка, чтобы ловить мышей, должна быть дворовой, а не в домашних тапоч-
ках. Поэтому хозяин ей поставил миску на улице. Да и гигиеничнее – обычно
кошки разбрасывают много еды вокруг миски.
– Все хорошо в твоей картине, кроме одного. Ты начал с некой проблемы хозя-
ина. Она снята?
– Да, его проблема “мышей и людей” пока не решена. Узкое место, как всегда,
в персонале – в кошке.
– Тем не менее проблемная ситуация стабильна, и он ничего не делает? Не по-
хоже на менеджера.
– Может, его это устраивает? – спросил себя Женя.
– Дальше у вас тупик. Чтобы выйти из него – представьте себя на месте хозяина.
– Он поселился в доме, – начал Игорь. – Ночью приходят мыши и начинают
хозяйничать. Грызут все, лазят по шкафчикам, а утром везде их следы…
– Помет называется, – уточнил Сережа.
– Кажется, я догадываюсь, – сказала Ира. – Он завел кошку сначала в доме, но
они с мышами устраивали кавардак по ночам. И он ее переселил во двор.
– Кажется, я тоже догадываюсь, – повторил Сережа. – Хозяин заметил, что
мыши переселились тоже во двор. Кошка всю пищу не съедала, и мыши при-
ходили к миске. Кошка их отпугивала, и они шли опять в дом за едой. Но когда
миска треснула, пища регулярно вытекала из миски, мыши кушали и уходили.
Им не за чем было шастать в дом. Хозяин, наоборот, поддерживал стабильность
такой системы, регулярно подкладывая еду, понимая, что он платит за свой по-
кой дополнительными расходами. Так что он не скряга. Его поведение вполне
рационально. Проблема хозяина решена, все довольны!
– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – процитировал я.
– Шеф, – засуетился вдруг Женя. – Когда все уже синтезировано и проинтегри-
ровано, вы можете нам сказать, в чем же смысл этого загадочного союза “но”?
Нам это “но” мешало, делая всю фразу нестабильной и парадоксальной. Мы

358
Проблемное “но”

обошли “но” заменами на союзы: “и”, “а”, “потому что”. Вы знаете, какой в нем
смысл, в этом “но”?
– Сейчас поясню. Предложение может быть закрытым и самодостаточным, а
может быть неполным – открытым к продолжению, требующее дополнитель-
ных смыслов, ассоциаций. Это как замкнутая и открытая системы. Только си-
стема здесь семантическая. Когда Ира предложила читать коан так:

Мышка ест кошкину пищу, потому что миска ее разбита,

то это пример самодостаточного предложения, закрытой системы. Союз


“но” менял ситуацию, оставляя узкую дверцу вовне приоткрытой. В нашем
случае это была мощнейшая подсказка вам, как выйти “за пределы коробки”,
out-of-box, из плоскости мысли, в третье измерение, и т.д. Вспомните, как вы
“блукали” долго между четырьмя объектами, пока у вас не появился на сцене
Хозяин. Это и был момент выхода за пределы замкнутой системы.
– А почему же мы не смогли воспользоваться этой дверцей?
– Вы ее заколотили напрочь, так как было непонятно, как ею воспользо-
ваться. Вы пытались заменить дверцу черным лазом, меняя “но” на другие сою-
зы. От них система только замыкалась. А нужно было не менять, а дополнять.
Я сейчас к союзу “но” добавлю всего два слова, и вы сразу все поймете:
Мышка ест кошкину пищу, но по прежнему миска ее разбита.

– Ничего себе! – удивилась Ира.


– Фантастика! – отозвался Дима.
– Это же… – сказал Женя. – Это же сразу дает выход на Хозяина, и что он
это делал с определенным умыслом. Совершенно другие указатели, над чем
мыслить, появляются:
“Несмотря на то, что мышка беспардонно объедает кошку из разбитого ко-
рыта, тем не менее хозяин продолжает сохранять его в непотребном виде,
дабы мышка и дальше ходила кушать только к корыту.”

– На этом поставим точку. До следующей пятницы!

359
Список коанов

Список коанов (в порядке появления в книге)

1 Сандалии Чжао-чжоу – Предисловие.


2 Жезл Шоушана – Глава 1.
3 Хвост золотой рыбки – Глава 2.
4 О вековой тьме – Практикум 0.1.
5 Притча о бобах – Практикум 2.1.
6 О разбитой миске – Практикум 3.1, Глава 6.
7 Коан о повозке – Практикум 4.1.
8 Два гуся – Практикум 5.1.
9 Искусство стрельбы из лука – Практикум 5.1.
10 Это разум качается – Глава 6.
11 Нога Унмона – Практикум 6.1.
12 Вода и шпилька – Практикум 6.2.
13 Гора Меч – Практикум 6.2.
14 Каменный мост Чжао-чжоу – Глава 7.
16 Му-коан – Практикум 7.1.
15 О заточении гуся – Практикум 7.1.
17 Последнее слово – Заключение.

Сборники коанов и комментарии к ним

1. Seung Sahn, The Whole World is a Single Flower: 365 kong-ans for everyday
life, Tuttle, 1992.
2. P. Reps, N. Senzaki (compilers), Zen Flesh Zen Bones: a collection of Zen and
pre-Zen writings, Tuttle, 1998.
3. Сэкида Кацуки, Железная флейта (100 коанов дзена), REFL-book, 1993.
4. T.D. Suzuki, An Introduction to Zen Buddism (foreword by C. Jung), Grove,
1994.
5. Р. Х. Блайс, Золотой век дзэн: антология коанов эпохи Тан, Евразия,
2001.

453
Дорогие читатели!

Ваше общение с книгой на этом не заканчивается. Вы его смо-


жете продолжить на веб-странице книги:

www.bootoff.com.ua

Там же можно заказать книгу с отправкой почтой для ваших


друзей.

Ваши впечатления о книге, замечания, пожелания и рекомен-


дации, как улучшить следующее издание книги присылайте на
электронный адресс:

bootoff7d@gmail.com

До новых встреч!